Читать книгу: «Поиск»

© Мельцер С., текст, 2026

© Бузанова М., ил. обл., 2026

© Shutterstock, 2026

© ООО «Феникс», оформление, 2026

Предисловие

Дорогие читатели!

Долина Ярлу – великолепное место в Горном Алтае, которое привлекает тысячи туристов каждый год. С этим регионом связано много мистических легенд и интересных сказаний, энергетических мест и страшных историй. В романе описывается реальная локация – долина Ярлу, однако возможны авторские допущения в угоду сюжету.

Кроме того, волонтёры и поисковики – люди, заслуживающие безмерного уважения, поэтому я постаралась как можно достовернее описать их трудную работу, которая часто является призванием. Спасибо за ваш труд!

Аигел – «Кожа»

За несколько дней до

Руслан

– Как думаешь, лагерь далеко?

Мы уже четвёртые сутки в лесу, и он становится всё гуще и непролазнее. Болото постепенно превращается в небольшую утоптанную тропинку, что наталкивает на мысли о верном пути. Над ухом жужжат комары. Смотрю на тропинку свежим взглядом: сюда вообще забираются туристы? Я поднимаю голову, чтобы увидеть голубое небо, но перед глазами расплываются только массивные кроны деревьев. У меня плохое зрение, и я запинаюсь о каждую корягу, хватаясь за Алю, которая идёт передо мной.

– Аккуратней, Русь, – просит она, глянув на меня через плечо, и я виновато улыбаюсь, хотя на самом деле ничего такого не чувствую. Я устал идти, а питьевая вода почти на исходе – хочется полаяться хоть с кем-то, чтобы выпустить пар, но Аля мило улыбается и снова переводит взгляд на тропу. Жалею, что не ударил Пашу, – может, это снизило бы градус раздражения.

Перед нами пробегает белка – смешно, с почти нулевой грациозностью перебирается через коряги, и я неожиданно осознаю, что это первое живое существо, которое мы встретили. Значит, в лесу всё-таки кто-то есть? Он не совсем мёртв? Или белка, как и мы, в капкане? Аля забавно взвизгивает, а потом умиляется. Тропинка под ногами внезапно снова исчезает. Видимо, так далеко человек ещё не заходил.

Где-то рядом журчит ручей, должно быть пробив себе путь между скалами. Раньше было слышно, как плещется Аккем, а в самом начале похода – как переговариваются птицы, но вторые сутки в лесу стоит тишина, сильно давящая на уши. Я не люблю тишину – мало ли что может в ней скрываться. Меня снова атакуют тревожные мысли: что, если мы не выберемся никогда? Но Аля не даёт мне унывать.

– У тебя нет чувства, будто мы их бросаем? – тихо спрашивает она. – Мы уже потеряли одного.

– Хочешь вернуться?

Я точно не хочу. Меня бросает в дрожь от мысли, что снова надо будет углубляться в лес в попытках найти наших. Но у меня не получится противостоять Але, если она решит повернуть назад, в чащу.

– Просто тяжело, – признаётся она. Могу её понять: муж на другом конце леса, неизвестно где. Аля даже подрагивает от волнения. Мы только разошлись – судя по тому, что солнце почти не изменило своего положения, вряд ли прошло больше двух часов.

– Давай попробуем связаться. Если что, соединимся с ними у болота, где расстались.

Аля взволнованно заламывает руки, ожидая решения. Моего решения. Сейчас она выглядит такой потерянной, что становится очевидно: только я тут способен хоть что-то решить.

Я вытаскиваю рацию из-за пояса. Она иногда выдаёт помехи, и я выкручиваю громкость на максимум, зажимаю кнопку и начинаю говорить:

– Паш, вы слышите нас? Приём.

– На связи, Русь, – отвечает искажённый голос Паши с того конца. Рад, что они тоже включили рацию. Хотя, зная о самодовольстве их обоих, можно точно сказать: ждали, когда мы первые с ними свяжемся. – Где вы? Одумались?

Хочется отмахнуться от этого сарказма и выключить рацию, но Аля так рада слышать его голос, что я не нахожу в себе сил. Мне надо взять её в охапку и тащить прочь, пока мы оба не попали в ловушку – хотя мы совершенно точно уже в ней, – но я сдаюсь:

– Сейчас скажу координаты, – я называю цифры. – Ничего не слышно вообще. Мы отошли от болота, я думаю, мы недалеко от лагеря.

На том конце рации повисает молчание – недолгое, но волнительное.

– Мне кажется, мы почти у цели, – я так и вижу, как Паша удовлетворённо кивает. – Русь, ты уверен в координатах? Судя по карте, вы на другом конце леса!

Такого не может быть. Я ещё раз перепроверяю цифры, но они стопроцентно верные. Лёгким жаром спину опаляет страх, но я не подаю виду, улыбаюсь Але и повторяю координаты, думая, что Паша неправильно услышал. Но результат такой же – карта говорит, что мы на разных концах леса, хотя разошлись пару часов назад.

– Пойдём на голос, – решаю я, а потом громко кричу «Ау!», но его перехватывает ветер, мой клич застревает в кронах деревьев и перемешивается с шумом леса. Ответного «ау» я не слышу.

– Что происходит? – беспокойно спрашивает Аля, переминаясь с ноги на ногу и покусывая губы, а потом выхватывает рацию. – Паш, это я! Вы слышали нас?

– Аля? – Голос Паши искажается ещё сильнее. – Никого не слышно! Только волки воют!..

Нашёл время шутить! Я сердито фыркаю, надеясь, что сейчас выскажу ему всё, что думаю об их с Алей ссоре, нашем решении разойтись на две группы и вообще вылазке в лес, но рация неожиданно выплёвывает ещё одну порцию помех, а потом отключается. Как я ни кручу передатчик – она не работает, и мы остаёмся без связи. Пару раз пытаюсь дозваться, выкрикивая «Ау» и имена членов второй группы, но это ничего не даёт. Мы словно в блоке, в непроницаемом коконе, который может сжаться сильнее, но точно не ослабнет. А что, если они не шутили? Что, если лес действительно искажает пространство и время? Внутренняя дрожь выбивает из меня последние остатки сил. Я трясу полупустой бутылкой воды и перевожу взгляд на Алю.

– Надо срочно найти водоём, – говорю уверенно, пусть я и не привык пить нефильтрованную воду, а потом чувствую, как ноги слабеют, сознание уплывает… Что-то тёмное мерещится мне между деревьями, вот только что – понять не могу.

День первый

Настоящее

Кир

Телефон звонит в четыре часа.

Увидев на дисплее «04:05» и имя «Егор», я с трудом нажимаю на зелёный кружок с трубкой и принимаю звонок. Сначала в трубке просто что-то шуршит, словно он не удосужился поднести телефон к уху заранее, а потом я слышу громкий, но явно заспанный голос. На фоне гремит ложка – он размешивает кофе.

– Группа студентов, – просто произносит он без лишних приветствий. – Пятеро. Говорят, провиант есть, но туристы без опыта. Ушли четыре дня назад, на связь не выходят два дня. Сестра одного забила тревогу.

Щёлкает зажигалка. Я молчу, потирая глаза, но сажусь ещё на первых словах. Мне нужно пару минут, чтобы осознать, что происходит, – за окном даже не брезжит рассвет, в сентябре солнце поздно встаёт, часам к семи. Я слышу, как Егор курит в трубку, и сам тянусь за пачкой, быстро достаю одну сигарету и чиркаю спичкой – они валяются ближе, чем зажигалка, в тумбочке. По комнате ползёт едкий дым. Ира возится рядом, неосознанно пытается укрыться и дышать не так глубоко. Я затягиваюсь и окончательно просыпаюсь.

– Мы будем. Куда ехать?

Я подхожу к окну и раздвигаю тяжёлые шторы, глядя на то, как совсем вдалеке сереет полоска света, символизирующая приближающееся утро. Всё ещё немного сонно – я постоянно зеваю, хочу вернуться под тёплое одеяло, к Ире под бок, но она и сама, поняв, что нам вот-вот выезжать, просыпается. Выглядит недовольно, словно не хочет никуда ехать, но, ведомая моим желанием, должна.

– Я сделаю яичницу. – Она поднимается, натягивает на старую футболку тёплый махровый халат совсем не по сентябрьской погоде и скрывается в кухне. Я всё-таки приоткрываю окно, чтобы выветрить табачный запах, но он рассеивается под потолком и оседает на вещах, мебели и постельном белье.

– Село Тюнгур, недалеко от долины Ярлу, – кажется, эти придурки попёрлись туда. Там же леса непролазные… Чем только думали?..

– Когда нет мозгов, нечем думать, – обрубаю я, туша окурок о подоконник, а потом щелчком отправляю его в форточку. Он падает под окно, но его не видно со второго этажа. Зато с кухни слышно, как в масле шкворчит яичница на сковородке. От этого в желудке приятно урчит, и я, спустившись с подоконника, завершаю звонок.

До Тюнгура около четырёхсот километров от Горно-Алтайска. Я прикидываю, что мы будем там не раньше десяти утра – даже если нарушать скоростной режим, ехать в лучшем случае пять часов. Город ещё спит, на трассе пробок тоже нет – до Чемала, а потом и до Тюнгура можно добраться спокойно. Я проверяю рюкзак, который не разбираю никогда, – просто добавляю туда провиант и необходимые вещи, которые использовал или потерял. Рядом стоит такой же, но поменьше – Ирин.

– Слышала? Нам в Тюнгур! – кричу из гостиной, отбросив телефон на диван. Проверяю оба рюкзака – они укомплектованы почти по максимуму, я просто докладываю пару банок тушёнки на всякий случай. Мы никогда не знаем, сколько продлятся поиски – можно застрять на три дня, а можно и на неделю. Светоотражающие жилеты, фонари и сапоги лежат в багажнике машины.

– Прекрасные новости! – с иронией доносится из кухни. – То, о чём я мечтала в четыре утра!

Она – домашняя и растрёпанная, ещё тёплая после сна, – заходит в гостиную, окидывает взглядом разобранный диван, а потом кладёт руки мне на плечи и целует в макушку, пока я продолжаю разглядывать рюкзаки.

– Всё готово, – сообщает она. – Перед дорогой нужно поесть. До Тюнгура далеко.

Вздыхаю и поднимаю на неё взгляд. Глаза наверняка красные, сухие, будто в них песка насыпали, и я тру их ладонью, но всё равно придётся закапывать. С кухни уже тянется аромат потрясающего завтрака, и во рту собирается слюна. Плевать, что это просто жареные яйца, любовь – лучшая приправа.

Я бегло целую Иру и сразу выношу рюкзаки к двери. Ира идёт в душ, я уминаю завтрак, чтобы потом мы поменялись местами. На сборы уходит не больше получаса, и вот мы уже стоим у выхода, и я мысленно перебираю всё, что мог забыть. Ира тоже оглядывается. «Может, перекроем воду?» – предлагает она и тут же, не дождавшись моего ответа, улепётывает в ванную. Мы почему-то всегда уезжаем, как в последний раз, будто больше не вернёмся в нашу однушку в хрущёвке на втором этаже.

Помимо двух рюкзаков, Ира набирает нам в дорогу еду. Кладёт вчерашний пирог с сайрой, которым мы праздновали годовщину отношений, опоздав на пару дней. Что у меня, что у неё в голове не держатся даты, и я считаю, что в этом мы идеально совместимы: вдвоём забываем о том, что важно, и о том, что неважно, – тоже.

– Мы не сделали чай, – вспоминает она в подъезде, когда я уже стою на площадке, закрывая дверь на нижний замок. – Кир, пожалуйста! Ехать часов шесть.

Я покорно поворачиваю ключ в обратную сторону, но остаюсь в подъезде, как бы намекая, что ей лучше поторопиться. Чайник и правда быстро закипает – я слышу, как он свистит.

«Возвращаться – плохая примета», – крутится в голове, но я молчу, привалившись к дверному косяку. Идея налить с собой чего-то горячего вполне живая и объяснимая: нам долго ехать. Почти все поисковики тащатся из Горно-Алтайска, некоторые подтягиваются из Чемала. Наверное, волонтёров из самого Тюнгура почти не будет, и придётся справляться своими силами.

– Кто взял поиск? – спрашивает Ира, когда мы всё-таки выходим. Поддавшись тревожности, она перепроверяет, закрыта ли дверь, и только после этого мы спускаемся.

– Егор, – безэмоционально отвечаю я. Ира его недолюбливает, а я рад другу. Мы прошли вместе столько всего, включая учёбу в Сибирской пожарно-спасательной академии, что нам уже всё нипочём.

Ира никак не реагирует, но излишне раздражённо дёргает дверь моей старенькой иномарки. Хочу сказать, что с таким неласковым обращением она скоро развалится, но терпеливо молчу – просто щёлкаю брелоком, тем самым разблокировав дверь. Машина с урчанием заводится, включаю фары и озаряю ими бампер стоящей перед нами тачки. Сосед, чтоб он провалился, припарковался слишком близко, и я, матерясь и чертыхаясь, долго выползаю со своего места, теряя драгоценное время. Ира нервно дёргает ремень, пытаясь пристегнуться, – она всегда переживает перед поисками, хотя повода нет. Я чувствую, что вот-вот закиплю, как наш чайник, поэтому нервно опускаю стекло и зажимаю сигарету между губ. Пристёгиваю Иру сам.

– Давай обнулимся, – сухо бросаю я. – Перестань психовать. Нам ехать шесть часов в одной машине.

А ехать с раздражённой Ирой даже полчаса невыносимо.

– Окей, – она выдыхает, и её плечи медленно опускаются, словно она расслабляется и принимает правила моей игры. На красивых губах играет лёгкая улыбка, а из-за пучка, который она всегда собирает на макушке, лицо кажется ещё более вытянутым.

Выезжаю со двора спокойно, плавно надавливая на педаль газа. Набираю скорость только в городе. Мы живём на окраине Горно-Алтайска, поэтому на трассу выбираемся быстро. Ира дремлет уже через полчаса дороги, а я сосредоточенно рулю. Тихо играет музыка – наверное, кто-то из друзей забыл в дисководе запись с русским шансоном. Под него едется бодро, и я сам не замечаю, как уже качаю головой в такт песне, чтобы не заснуть. Время – пять утра, город просыпается, а мы уезжаем в лес, скрываясь, как мафия из игры.