Читать книгу: «В плену у лесной ведьмы»

Глава 1. Дядя Митя

Лето после окончания университета должно было стать для Марка началом нового этапа жизни — предсказуемой, в костюме, при галстуке и с кожаным портфелем в отцовской компании. Но чем ближе подходил день выхода на работу, тем сильнее сжималось у него что-то внутри. Как-то ночью, когда он долго не мог уснуть и всё глядел в потолок своей комнаты, в голову пришло неожиданное решение.

— Пап, я скоро уезжаю, — как бы невзначай сообщил Марк однажды утром во время завтрака, чем поверг отца в лёгкий шок.

— Куда это ты намылился? — он даже кофе перестал помешивать ложкой. — Мы же договаривались, ты через неделю выходишь на работу в нашу фирму на позицию менеджера…

Отец смерил непокорного сына хмурым взглядом и глубоко вздохнул. Он чуть расстегнул рубашку, провёл рукой по тёмно-русым волосам с проседью и наклонил голову, затем вновь посмотрел на Марка. Растрёпанные тёмно-коричневые волосы, серые глаза, смотрящие с вызовом. Весь в мать, ничего от него. И внешне, и по характеру. Вечно в поисках какой-то неведомой мечты, что теперь делать с этим выпускником? Наверное, стоит отпустить, как и много лет назад его мать, свою жену Ларису… Хотя там был другой случай: она влюбилась и решила уйти, вот только сына оставила мужу Ивану. Так до сих пор и живёт за границей с новым избранником.

— В Сибирь. К дяде Мите, я уже его предупредил. А работа… Никуда она от меня не уйдёт. После окончания учёбы нужно отдохнуть, немного расслабиться. Когда вернусь, тогда и поговорим о работе.

Ивана новость эта, конечно, не порадовала, но он знал, что спорить с упрямым сыном бесполезно. И это правда, ведь Марк заранее купил билеты. Отец уехал на работу, но на прощание взял с него обещание звонить или писать время от времени, сообщая, что всё в порядке.

Дорога заняла целую вечность. Последний поезд доставил парня в маленький городок, откуда до деревни нужно было ехать ещё почти день на попутках. Мобильная связь перестала ловить практически сразу, как только за окном замелькали бесконечные таёжные массивы, изрезанные редкими грунтовыми дорогами. Водитель грузовика, который подвёз его до деревушки, лишь весело рассмеялся:

— Ты, паренёк, или храбрец, или глупец. В наших краях медведи умнее некоторых городских.

Марк тактично промолчал, тем более сильно устал после долгого пути. Когда понял, что от остановки до дома дяди Мити ещё топать и топать, то распсиховался и хотел уже ехать обратно. Его жилище было в стороне от других, на окраине деревни, у самого леса. Небольшой, чуть покосившийся, но ещё весьма крепкий, с деревянными наличниками и кирпичной трубой. Вокруг — никого, лишь тайга да крики птиц где-то высоко.

Дверь открылась ещё до того, как Марк успел постучать.

— Ну, слава Богу! — словно гром, раздался мощный голос с хрипотцой.

На пороге стоял дядя Митя — крепкий, как мореный дуб, старик в тёмно-серой жилетке поверх мятой тельняшки. Сам с седой щетиной и насмешливыми глазами. В одной руке он сжимал бутылку, а в другой — старую кружку.

— Чё, городской, заплутал, поди? — поинтересовался он с усмешкой, деловито оглядывая гостя с ног до макушки. — Тоже небритый, как я! Видимо, долго в пути был!

— Главное, что добрался всё-таки, — Марк сдержанно кивнул, но ощутил, что уголки губ чуть задрожали.

— Ну и ладно! — дядя Митя хлопнул по его плечу так сильно, что тот чуть не грохнулся прямо там, на пороге. Значит, есть в нём сила. — Раз приехал — получается, не дурак. А то нынче молодёжь — всё в телефонах сидят, света белого не видят, а как без них — сразу «ой, как же я буду?».

Он рассмеялся, указал рукой в сторону дома.

— Заходи, Маркуша, разморился, поди, с дороги. Чайку примем, а там уже видно будет.

Путник аккуратно входит внутрь, в нос моментально бьёт смесь – запах дерева, дыма и чего-то неуловимо знакомого — возможно, старой бумаги. Всё это вместе будит воспоминания детства, когда дед ещё был жив и часто рассказывал ему истории о дальних плаваниях. Дом оказался маленьким, но уютным: в разных углах стояли две железные кровати, к одной из них был придвинут обеденный стол. Старые книги с потрёпанными обложками высились на самодельных деревянных полках, на стенах висели пожелтевшие карты, а на комоде разместился макет парусника.

— Так-то лучше, — дядя Митя налил ему чай, добавив туда что-то покрепче из мутной стеклянной бутылки. — Рассказывай, Марк, чё сбежал-то от батьки своего?

Гость с сомнением посмотрел на кружку, сделал глоток, затем поднял глаза на собеседника. Он понял, что ему подлили какую-то ягодную настойку.

— Сам не знаю…

Старик усмехнулся и махнул рукой.

— Ничего. Зато у тебя теперь время есть — разберёшься. Тут места знатные, тебе здесь будет вольготно. Ты же не привереда, как другие горожане…

Через приоткрытое окно доносился шум леса, и казалось, что тут все ответы — где-то совсем рядом.

Дядя Митя допил свою кружку, громко откашлялся и поставил её на стол с глухим звуком. Его морщинистые пальцы, покрытые старыми шрамами, быстро свернули самокрутку. Он прикурил, выпустил струйку дыма и стал сверлить гостя взглядом.

— Ну так, парень, давай по порядку. Ванька, отец-то твой, знает, что ты тут у меня остановился?

Марк покрутил чашку в руках, чувствуя, как жидкость обжигает пальцы.

— Знает. Но не одобряет.

— А мамка что говорит?

— Она давно за границей живёт, у неё другая семья, мои дела ей мало интересны… Говорит, взрослый уже, сам думай.

— Ясненько. А ты думал, что батька одобрит? — дядя Митя хрипло хохотнул. — Родители — они всегда знают, как «правильно» жить. Но вот беда — это «правильно» для них, а не для их детей…

Парень выслушал его молча и кивнул. В городе, казалось, у него всё было просто: получил диплом, ожидалась отличная карьера, приличный заработок. Отец уже приготовил для сына место в своей компании, где тот будет «под присмотром». Он злился, когда узнал, что Марк устроился в ресторан официантом. Это произошло случайно, когда отец пришёл на обед с деловым партнёром. Дома парня ожидала взбучка, но мнение не поменялось: он продолжал работать в ресторане вплоть до окончания магистратуры. После получения диплома отец вернулся с вопросом о работе в его фирме с удвоенной силой. Но каждый раз, когда Марк представлял себя в том кабинете офисного центра, за столом, не покидало ощущение, словно его заживо замуровывают в бетонную коробку.

— Я просто… не хочу этой жизни, — заявил он после долгого молчания. — Как у отца.

— А чего ты хочешь? — дядя Митя прищурился и внимательно посмотрел ему в глаза.

Тот задумался. Вопрос был таким простым, но ответа на него у гостя пока не было.

— Не знаю.

— Вот и правильно, — старик хмыкнул. — Если бы знал — не сбежал бы в тайгу, а пошёл бы это делать.

— А как понять, к чему тянет?

— А никак. Жить надо, — дядя Митя сделал смачный глоток из кружки, затем беспечно указал пальцем в сторону окошка. — Вот, смотри. Там тайга на многие километры. Ты думаешь, она знает, зачем растёт? Нет. Просто растёт и всё. А медведь — он знает, зачем рыбу ловит? Тоже нет. Просто ловит. А ты — человек, тебе обязательно надо «понять».

Марк рассмеялся.

— Медведь ловит, чтобы была еда… То есть ты предлагаешь мне жить, как медведь?

— Да почему бы и нет? — старик пожал плечами. — Но только вот этот зверь — он в своей шкуре. А ты — нет, всё время в чужой: то в батиной, то в дедовской, то ещё в какой. А свою так и не надел.

Слова дяди Мити задели за живое. В голове всплыли воспоминания, зазвучали любимые фразы отца: «Ты должен», «Тебе нужно», «Так принято», «Что люди скажут?».

— Скажите, а если я не найду своё предназначение? Как быть в этом случае?

— Найдёшь, — дядя Митя потянулся за добавкой, но быстро передумал и переставил бутылку подальше. — Но торопиться не следует. Ты же знаешь, я в море ходил, на сухогрузах. Бывало, шторм грянет, там волны выше мачт. Капитан кричит: «Держать курс!» А ты болтаешься — ветер сносит. И что делать?

— Ждать?

— Нет же, чёрт! Ты дрейфуешь. Не борешься, а делаешь иначе — пережидаешь, но так, чтобы не разбиться. А потом — раз! — ветер стихает, и ты опять на курсе.

Марк не смог сдержать смех.

— Насколько понимаю, твой совет в том, что мне надо… дрейфовать?

— Ага. А пока не надумал ничего — живи тут, не выгоню. Работай, воздухом нормальным подыши. Поглядим, куда тебя вынесет.

За окном стало уже совсем темно. Где-то вдалеке заухал филин, а ветер шевелил верхушки сосен.

Парень вдруг ощутил, что в первый раз за долгое время будто задышал полной грудью.

— Хорошо, — кивнул он в ответ. — Попробую последовать твоему совету.

Дядя Митя опять хлопнул его по плечу.

— Вот и славно. Теперь на боковую. А завтра дрова будешь колоть, баньку организуем. Сегодня уже поздно…

— Дрова колоть? — немного опешил он от таких планов.

— Ну, а чё ты думал? Дрейфовать — не значит бездельничать.

Оба дружно рассмеялись, и каждый пошёл в свой угол.

Глава 2. Баня и сказки

Туман расстилался по двору, касаясь свежей травы серебристыми волнами. Воздух был свежий, с приятным запахом хвои и влажной земли — это была атмосфера настоящего загородного утра, которое разительно отличалось от городского.

Марка разбудил громкий стук по деревянному крыльцу.

— Эй, там внутри, соня! Солнце уже почти в зените, а ты дрыхнешь до сих пор! — доносился снаружи хриплый голос дяди Мити.

Парень лениво потянулся, быстро протёр глаза и открыл дверь. Солнечный свет ударил в лицо, заставив щуриться. Во дворе старик, уже бодрый и явно проснувшийся спозаранку, с ухмылкой делал зарядку.

— Ну что, городской, выспался?

— Даже не знаю, можно ли это считать сном, — Марк пожал плечами, вспомнив ощущения от жёсткой кровати с металлическими пружинами.

Дядя Митя кинул ему маленький свёрток.

— Маркуша, лови. Это твой завтрак.

Внутри он обнаружил мягкий ломоть ржаного хлеба, посыпанный солью. Кусок был по его ощущениям грубый и простой, но очень сытный.

— Чай в печке, сам себя обслужишь, — сообщил дядя Митя, когда шёл к сараю. — А затем за работу, не отлынивай!

Марк кивнул и вскоре сидел за столом, запивая хлеб крепким чёрным чаем. Спустя десять минут уже вышел во двор, наблюдая, как хозяин дома уже несёт из сарая несколько увесистых берёзовых чурбаков.

— Вот, — кинул он их перед ним. — Колун найдёшь в сарае. Только гляди в оба, не отхвати себе ногу — обратно не пришью.

Гость насмешливо фыркнул после его последней фразы, но в хозпостройке, среди старых инструментов и мусора, заметил увесистый топор с потемневшим черенком. С удовлетворением отметил про себя, что лезвие блестит, старик заточил его как надо.

— Ну давай, Маркуша, — он занял выжидательную позицию неподалёку. — Показывай, на что способен.

Марк вздохнул, поставил первый чурбак и поднял топор. Тайга вокруг молчала, будто затаила дыхание в ожидании того, что произойдёт дальше.

Первые удары оказались неточными, и полено только попрыгало, так и не поддалось.

— Эх, Маркуша, — со вздохом заметил дядя Митя, наблюдая за его мучениями. — Ты ж его не рубил, а погладил! Размахнись, да всади как следует!

Марк разозлился, поджал губы,, размахнулся как следует — и дерево раскололось с характерным звуком.

— Вот! Понял? — хозяин дома рассмеялся. — А ты говорил, что не сумеешь.

К полудню спина горела, ладони покрылись мозолями, но возле сарая уже выросла впечатляющая поленница. Дядя Митя кивнул одобрительно и налил помощнику кружку холодного кваса. Марк сделал пару глотков, когда услышал его хриплый голос:

— Теперь нам пора в огород.

***

К вечеру Марк чуть не падал от усталости. Прополоть грядки от сорняков, отремонтировать забор, принести воды из колодца — казалось, дядя Митя специально проверял его на выносливость. Но странное дело: несмотря на утомительный и тяжёлый труд, на душе больше не было тревоги… Только спокойствие.

— Ну что, выдохся? — старик хохотнул. — Теперь и в баню сходить можно.

Дядя Митя плеснул на камни водой — пар ударил в лицо, обжигая кожу.

— Вот это жизнь, — довольным голосом прохрипел он, сидя на полке.

Марк молчал, ощущая, как с него стекает не только грязь, но и нечто иное — проблемы, городская суета, тревога, всё то, что он взял с собой.

— Ладно, — дядя Митя вдруг стал серьёзным и даже зачем-то оглянулся по сторонам. — Раз уж ты у меня гость, поведаю-ка я тебе одну историю. Про Ведьмин лес.

Марк прыснул со смеху.

— Серьёзно? Чушь какая-то...

— Никакая это не чушь! Просто ты не знаешь ничего, приезжал сюда с батькой своим и дедом, когда маленький был. Бегал тут везде. Но там, за деревней, за болотом, есть участок — деревья там причудливые, кривые, словно их кто-то выкрутил. И тропинка там есть, но ходить по ней никто сейчас не рискует.

— Потому что в деревне жителей почти не осталось? — хихикнул парень.

— Нет, дурья ты башка! Потому что там она живёт.

Марк удивлённо приподнял бровь.

— Она? Кто?

— Ведьма. Лесная. — Старик стал говорить тише, будто кто-то мог их услышать. — В деревне говорят, раньше она была обычной женщиной, да потом что-то с ней приключилось — не знаю, то ли прокляли, то ли она сама сделала нечто страшное. И потом, став ведьмой, покинула людей, ушла жить вглубь леса. И с тех пор охотится.

— На кого?

— На молодых мужчин. И только на крепких. — Он говорил чуть ли не шёпотом. — Высасывает из них силы, жизнь. Но не полностью — человек не умирает, он возвращается домой… другим. Словно старик. Память теряет и силы.

Марк расхохотался и едва не упал с полки.

— Да ладно тебе, дядь Мить! Это же страшилки для детей.

— Сказки? — он недовольно хмыкнул. — Ты Гриньку из нашей деревни встречал?

— Нет.

— Так вот, ему сорок лет, а выглядит теперь на все шестьдесят. Несколько лет назад пошёл по грибы в лес — и исчез. Три дня искали, нашли недалеко от болота. Волосы поседели, глаза как в тумане, а сам — словно тень. Ничего не помнил, память отшибло ему. Только лепетал: «Она… она…»

Марк внезапно ощутил, как по спине пробежал холодок, несмотря на высокую температуру в парилке. — Наверное, это обычное совпадение, случайность. Может, он заблудился, долго был без еды и воды…

— Может, — дядя Митя пожал плечами и откашлялся. — Но если ты будешь гулять в лесу и вдруг услышишь громкий женский смех — лучше беги, целее будешь.

В кровати Марк долго ворочался, не мог уснуть. Он не поверил рассказу дяди Мити о ведьме, но на душе почему-то вновь стало тревожно. Удивительно, сам хозяин дома громко храпел в другом углу. Ветер шумел за окном, дул в щели, шевелил тонкую занавеску на окне. Снаружи виднелись какие-то тени, скорее всего, от деревьев. Они казались слишком живыми.

«Бред, — думал молодой человек. — Ведьм не существует».

Когда он уже начал засыпать, ему показалось — за стеклом мелькнуло лицо.

Женское. Бледное.

Марк закрыл глаза, представив, как это лицо сейчас глядит прямо на него. Прошла минута, не больше. Он открыл глаза и резко сел на кровати. За окном никого не было.

— Показалось, — прошептал он и лёг обратно, отвернувшись к стене.

В ту ночь парень спал тревожно, несколько раз просыпался от шума ветра за окном.

А утром на подоконнике он нашёл смятый лист папоротника. Никаких следов на земле под окошком не было.

Глава 3. Гриня

Спустя пару дней интенсивного физического труда Марк уже тяжелее вставал с кровати по утрам. Он больше не обращал внимания на жёсткие металлические пружины, все мысли были обращены к увиденному на днях женскому лицу. Парень не помнил его черты, только странную бледность, как будто весь румянец оттуда исчез.

После напряжённого трудового дня он надеялся на вечер отдыха, но дядя Митя решил иначе.

— Маркуша, вот написал для тебя список, — старый моряк протянул ему потрёпанный листок, где было что-то выведено неровным почерком. — Хлебушек, соль, спички, немного тушёнки… и, чёрт, ещё что-то… Забыл. Ничего, там поймёшь, по памяти купишь. Денег дам, но ты сдачу обязательно требуй, не жалей их.

Марк скептически изучил содержимое листка.

— Может, мне картой рассчитаться?

— Нет, там только наличные!

— А где этот магазин? Его же найти ещё надо… — задумчиво выдал молодой человек, вздохнув. Ему совсем не хотелось куда-то идти.

— Да в деревне нашей, где же ещё! — дядя Митя кивнул в сторону заросшей тропинки, уводящей в лес. — Иди по тропе, только не вздумай с неё сворачивать. Через полчаса будет тебе магазин.

— А если я заблужусь?

Хозяин дома внезапно разразился хриплым хохотом.

— Значит, ведьме ужин сам в лапы придёт. Шучу, не бойся! — поспешно вставил он, увидев, как округлились глаза Марка. — Не трусь, тропинка не особо извилистая, без сюрпризов. Быстро домой вернёшься, не переживай.

***

Дорога действительно была несложной. Ещё светило солнце, лучи пробивались сквозь кроны, птицы перекликались в ветвях, и если бы не история про Ведьмин лес, прогулку можно было считать даже приятной.

Деревня оказалась маленькой — десяток изб, покосившийся клуб да магазин с вывеской «Продукты», на которой половина букв отвалилась.

Внутри пахло мукой, хлебом и чем-то затхлым. За прилавком сидела хмурая пожилая женщина с лицом, будто вырезанным из коры.

— Чё надо? — буркнула она, даже не подняв глаз.

Марк протянул список.

Женщина поправила фартук на платье и молча принялась собирать товары, швыряя их на прилавок с таким недовольным видом, будто каждую банку тушёнки она отдаёт бесплатно. Парень расплатился и взял пакет с продуктами, уже собираясь идти к выходу.

В этот момент дверь скрипнула и в магазин вошёл седовласый мужчина лет шестидесяти. Высокий, но согбенный, будто невидимый груз давил на него сверху. Лицо — осунувшееся, морщинистое, с серой щетиной, выделялся только длинный нос. Но больше всего Марка поразили его глаза — мутные, словно затянутые пеленой. Посетитель передвигался неторопливо, осторожно, будто чего-то опасался.

«Гриня», — сразу догадался Марк. Это тот житель деревни, которого однажды забрала ведьма.

Мужчина встал у прилавка и застыл. Сначала уставился куда-то в пустоту, затем прошептал одно слово:

— Соль…

— Что, опять за солью явился? — продавщица разочарованно махнула рукой. — В прошлый раз ты ведь целый килограмм брал. Ерунда какая-то…

Гриня ничего не ответил, лишь протянул дрожащие руки к заветной пачке соли, словно боялся, что она исчезнет.

Марк невольно замер, разглядывая странного покупателя. Он уже позабыл, что торопился обратно домой. Казалось, этот человек не мог просто заблудиться в лесу. Может, кто-то ему помог?

— Тебе что-то ещё нужно, парень? — продавщица неожиданно подала голос, заставив Марка вздрогнуть.

— Нет, ничего больше не нужно, спасибо, — торопливо бросил он в ответ, не сводя глаз с Грини.

Тот вдруг повернул голову и пристально посмотрел на Марка. Стало немного жутко, ведь глаза у этого седовласого мужчины были пустые, ничего не выражали. Но спустя мгновение в них мелькнуло что-то… Он будто узнал парня.

— Ты… — Гриня испуганно указал на него, продолжая говорить шёпотом. — Ты… Ты ведь новый?

Марк ощутил, как сердце забилось чаще, а по коже побежали мурашки.

— Да, я… Я в гостях у дяди Мити. Вы его, наверное, знаете…

Мужчина вдруг с силой схватил его за руку.

— Не ходи в лес, слышишь?!

Продавщица закатила глаза и громко фыркнула, стукнув кулаком по прилавку.

— Гринька, хватит пугать людей! Опять за своё взялся!

Но тот и не думал его отпускать. Пальцы чудака были холодными, как снег в самый сильный мороз.

— Она… Она любит молодых… Таких, как ты. Я ей уже не интересен…

Марк силой вырвал руку и дрожащим голосом ответил:

— Я… мне пора.

Он молниеносно схватил пакет с продуктами, кивнул продавщице и почти бегом покинул магазин.

Парень почувствовал нарастающую тревогу на душе, когда услышал за спиной шёпот Грини:

— Она уже тебя видела…

***

Обратный путь показался Марку намного длиннее. Солнце клонилось к закату, а лес мгновенно потемнел, словно накинул на себя серую вуаль.

Он шёл всё быстрее, но дом дяди Мити так и не появлялся вдали, только бесконечные деревья, которые будто наблюдали за происходящим.

«Не ходи в лес».

Встреча с Гриней взбудоражила парня, заставила сомневаться. Но ведь предостережения могли оказаться бредом деревенского безумца. Ведь все прекрасно знают, что ведьм не существует в природе. Но почему тогда его спина покрылась капельками пота? Марк смахнул влагу со лба и вздохнул, остановившись на минуту. И сразу же услышал шорох совсем рядом – слева, в высоких кустах.

Он замер и прислушался. Ничего не слышно. Видимо, почудилось. Здесь шумел лишь ветер. Парень выдохнул и двинулся дальше в путь.

А потом… Что-то заставило его посмотреть под ноги, и в эту же секунду из высокой травы на тропинку выбежал чёрный котёнок. Крошечный, он шагал, чуть пошатываясь, и жалобно мяукал. Марк не выдержал и присел на корточки перед маленьким созданием. Как только он погладил рукой по тёмной шерсти, ветер задул сильнее. А котёнок внезапно посмотрел на него совершенно другими глазами – человеческими, непропорциональными для головы, а затем громко зашипел. И тут молодой человек отшатнулся и заметил вокруг котёнка сероватый туман, который разрастался с каждым мгновением.

Марк поднялся и уже не опускал взгляд, поскольку прекрасно знал: животное смотрело прямо на него. Парень бросился наутёк, больше не оглядываясь по сторонам.

— Ну и как прогулка в магазин? — дядя Митя отвлёкся от верстака, где что-то мастерил, когда заметил своего гостя.

Марк, запыхавшийся, бросил пакет на стол.

— Я видел Гриню!

Старик откашлялся и нахмурил брови.

— Ну и что?

— Он… — парень замолчал, собираясь с мыслями. — Он выглядит как покойник! И Гриня сказал мне… Чтобы я не ходил больше в лес.

Старый моряк отложил рубанок в сторону и ненадолго задумался.

— Что ещё говорил?

— Что она меня уже видела… А потом… — Марк облизнул пересохшие губы. — Я видел какого-то чёрного котёнка. В лесу…

Дядя Митя застыл.

— И что? Ты кота испугался?

— Это был какой-то странный котёнок! Дьявольский! Там, на тропе, где высокая трава. Он выбежал ко мне… и смотрел человеческими глазами… И шипел!

Хозяин дома медленно выпрямился.

— Не к добру это всё… Значит, люди в деревне правду говорят…

— А что они говорят?

— Что ведьма выбирает жертву заранее.

После этих слов Марку уже не хотелось ничего говорить. В доме стало тихо. Лишь ветер за окном шумел в темноте, как будто что-то нашёптывал.

Глава 4. Папоротник

После ужина дядя Митя заговорил не сразу. Он вытер руки полотенцем, а затем вдруг со всего маху так громко ударил кулаком по столу, что Марк даже вздрогнул:

— В общем, слушай сюда, малец. Я вот что подумал… Если Гринька сам явился и тебя предупредил – это не просто так. Он за последние несколько лет три слова не связал, а тут тебе целый рассказ выдал.

Старый моряк доковылял до закопчённого шкафчика, выудил оттуда початую бутылку самогона и налил две стопки почти до краёв. Трясущейся рукой придвинул одну к гостю:

— Пей, пей. Тебе нужно нервы успокоить после сегодняшнего.

Спирт обжёг горло, но парень стерпел и даже не поморщился. Дядя Митя всё выспрашивал:

— Ты говоришь – кот был странный? Шипел?

— Да, только не кот, а котёнок… Ерунда, наверное. Но он сначала выглядел как обычно, а потом вокруг него дымка какая-то пошла… И глаза как человеческие. Он как... будто ждал меня, — Марк вздохнул.

Похоже, последняя фраза тронула старика. Он внезапно встал, отправился к печке и резко стал счищать ножиком нагар с заслонки, хотя в этом не было необходимости.

— Дядя Митя? Ты думаешь, это я её встретил сегодня? Это же бред…

Железо ударилось о камень. Хозяин дома обернулся, и в его глазах молодой человек заметил то, чего не было раньше – неподдельный страх.

— В 85-м году... — голос моряка стал непривычно тихим, – исчез мой брат Серёжка. Понесла его нелёгкая по ягоды к Ведьминым ельникам. Искали всей деревней. И нашли его через неделю около ручья...

— Он был жив? — Марк замер.

На некоторое время в избе стало очень тихо.

— Жив… Но только весь седой. В двадцать-то лет! И всё повторял, как заведённый: «Она меня отпустила. Сказала на прощание – приходи ещё», — дядя Митя с досадой плюнул в печь. — А спустя месяц Серёжка повесился в этом лесу… Поэтому нет, малец, я не верю. Я знаю.

Он неожиданно схватил парня за плечо, его пальцы были как клещи:

— Хватит! Завтра же ставим на окна железные решётки. А ты после этого – ни шагу в лес один. Или в город к себе езжай. Понял меня?

Марк ответил лёгким кивком. Ведь даже в доме он словно чувствовал на себе чей-то взгляд и не ощущал себя в безопасности.

Когда дядя Митя отправился спать, парень решил не выходить на улицу. Но он напомнил себе проверить завтра же утром – лежит ли тот смятый папоротник на подоконнике...

Ночь выдалась неспокойной. Парень извертелся на металлической кровати, часто просыпался и прислушивался к каждому шороху за стеной. Ветки старой сосны шевелились у окна под порывами ветра, а тени от них плясали по полу. Казалось, это чьи-то тонкие пальцы тянулись к постели Марка.

Незадолго до утра он всё-таки задремал — и проснулся от того, что дядя Митя, покашливая, деловито присел на краешек его кровати.

— Вставай, не время спать, — задумчиво проронил хозяин дома. Его голос был взволнованным, словно старик всю ночь не сомкнул глаз. — Сегодня установим решётки на окна.

Марк протёр глаза и присвистнул от удивления.

— Ты сейчас серьёзно?

— А ты думал, я вчера пошутил? Или ты решил всё-таки в город вернуться? — дядя Митя встал и бросил ему пакет с одеждой. — Если остаёшься, то вот, можешь переодеться. Здесь моя одежда — старая, но крепкая. Не бойся, всё чистое!

Вещи пахли дымом и смолой, но были удобные — не то что его модные джинсы, которые уже сильно поистрепались за эти дни. Марк облачился во флисовую рубашку, спортивные брюки и отправился завтракать.

Дядя Митя сначала исчез в сарае, затем появился, вытаскивая оттуда старые железные прутья, молоток, клещи и другие инструменты.

— Всё своё ношу с собой, — буркнул он, поймав на себе недоумённый взгляд гостя. — Когда так долго живёшь в глуши, ты уже сам себе и плотник, и кузнец.

Вскоре работа закипела. Старый моряк оказался мастером на все руки: он без чертежей, на глаз, сгибал прутья в прочную решётку, закрепляя их раскалёнными заклёпками. Марк был на подхвате: держал, подавал инструменты, а когда было нужно — прижимал решётку к оконному проёму, пока дядя Митя подбивал крепления.

— Ну всё, теперь и медведь не пролезет, — с довольным лицом хмыкнул хозяин дома, оценивая свою работу.

Парень только смущённо улыбнулся и промолчал. Он не сказал дядя Мите, что успел проверить подоконник. Папоротник пропал.

К вечеру решётки появились на всех окнах. Дом теперь стал напоминать крошечную крепость — не очень уютную, но безопасную.

Старик развёл в печи огонь и поставил чугунок с картошкой и мясом.

— Маркуша, теперь спи спокойно, без нервов, — радостно объявил он, наливая гостю кружку чёрного чая.

— А вдруг она… В дверь, а не через окно?

Дядя Митя на мгновение застыл, затем гневно хлопнул ладонью по столу, аж посуда подпрыгнула.

— Хватит! — его голос звучал громогласно. — Ты что, на самом деле веришь в эти сказки?

Марк не мог поверить ушам.

— Но ведь это ты…

— Знаю... Я тебя проверял, — дядя Митя сделал глоток из кружки, хитро прищурившись. — Заметил, как ты к подоконнику направился утром. Папоротник хотел найти?

Молодой человек почувствовал, как кровь приливает к лицу.

— Значит, это ты! Ты его убрал?

— Я, кто же ещё? Ты вчера из лесу примчался, бледный такой. И тогда решил — дай-ка напугаю мальца по-настоящему. Узнаю, не трус ли он...

Марк вскочил, его охватила злость на старика.

— Ты издеваешься?! Да я почти всю ночь уснуть не мог! Я…

— А Гринька? — перебил его дядя Митя. — Ты вчера сам сказал, он выглядел как покойник. Разве я это с ним сотворил? А?

Парень немного успокоился, уставившись на него.

— Но… Тогда…

— Тогда ничего, — старый моряк махнул рукой. — Гриня — местный алкоголик. Он и до «встречи с ведьмой» был не в себе. А ты просто поверил страшилкам.

Марк медленно опустился на табуретку, уже ничего не понимая.

— Значит… никакой ведьмы нет? Это всё выдумка?

Дядя Митя ответил со странной усмешкой:

— Я не говорил этого.

Он встал из-за стола, приблизился к окну и указал на тёмный лес за решёткой.

— Любая сказка — правда наполовину. Да, я подбросил тебе папоротник. Да, Гриня просто больной мужик. Но… — старик обернулся, и в его глазах вспыхнул тот самый страх. — Но лес и вправду плохой. И люди там пропадают. И я бы не поставил решётки, если бы не знал — что-то там есть.

— Если так… Зачем ты сказал, что это сказки?

— Не хочу, чтобы ты не сломался, — дядя Митя сел обратно и долил себе ещё чаю. — Страх — он ведь как волк. Если побежать — загрызёт. Если посмотреть в глаза — возможно, отступит.

Они допивали чай, не проронив ни слова, каждый был погружён в свои мысли. А за окном, в кромешной темноте, кто-то медленно проводил тонкими пальцами по металлическим прутьям.

Но хозяин дома и гость сделали вид, что ничего не слышат.

Глава 5. Незнакомка

Ночью над тайгой начался нешуточный ливень. Дождь барабанил по крыше, как дробь, ветер завывал в трубе, а сам дом весь пропитался сыростью.

Марк мгновенно вернулся из царства Морфея, когда почувствовал, как на лицо упала холодная капля. — Чёрт! — он открыл глаза и резко сел на кровати, вытирая щёку.

Следующая капля пришлась на колено, а затем ещё и ещё.

— Дядя Митя! — парень спрыгнул на пол, ступая босыми ногами. — С крыши течёт!

Старый моряк уже стоял посреди комнаты, держа в руках металлический таз.

— Вижу, — проворчал он, ставя таз под новую водяную струйку. — Эх, стыдно сказать, но я эти дыры уже пару лет как залатать хотел, да всё руки не доходили… Я со своей спиной не могу туда забраться, надо деревенских просить… Давно такого дождя не было, конечно.

К утру ливень закончился, но в дом ещё некоторое время падали капли. Под солнечными лучами лужи во дворе вскоре исчезли, а воздух стал густым, как пар из бани.

— Ладно, — хозяин дома вытер носовым платком пот с лица и вздохнул. — Придётся чинить… Может, позвать кого-нибудь?

— Сами разберёмся!

Марк поспешил на крышу первым. Старая деревянная лестница заскрипела под его весом, но не сломалась.

— Будь осторожен! — громко предупредил снизу дядя Митя. — Гнилые доски могут провалиться.

Молодой человек аккуратно простукал кровлю ногой — в паре мест она на самом деле прохудилась.

— Тут нужно менять, — он опустился на колени, рассматривая повреждения.

После мощного ливня природа решила выпустить солнце, которое пекло нещадно. Спустя полчаса спина Марка покрылась каплями пота, и он с досадой снял футболку и кинул её вниз, на крыльцо.

— Эй, малец, не разбрасывайся! — дядя Митя поднял футболку и забросил её на крышу. — На, хотя бы вытирайся.

Парень усмехнулся, но провёл тканью по телу и вновь вернулся к работе. Через несколько минут он ощутил на себе чей-то взгляд. Тот самый — тяжёлый, назойливый, словно кто-то вглядывается из леса. Но когда Марк обернулся, то никого в той стороне не увидел. Лишь деревья, тихо шевелящие ветвями на ветру.

— Крыша едет потихоньку, — тихо сказал он себе и снова взялся за молоток. Однако ощущение того, что кто-то за ним наблюдает, не уходило.

К вечеру крыша была в полном порядке. Счастливый дядя Митя налил Марку домашнего кваса.

— Молодец. Теперь мы любой потоп пережить сможем.

Гость осушил кружку залпом и потянулся к своим вещам за свежей футболкой.

— Пойду прогуляюсь, надо проветриться немного.

Старик нахмурился.

— Ты в лес намылился? Нечего тебе там делать.

— Да ладно тебе, — Марк махнул рукой. — Ты же сам сказал — сказки это. А я хотел ещё отцу позвонить, тут не ловит. Ты говорил, где-то на холмах связь поймать можно, так ведь?

— На холмах, но это далеко, ты сам вряд ли найдёшь… Да и в глубь леса опасно одному ходить. Я же тебе сказал — не всё это сказки, — дядя Митя встал на пути к двери. — Дома лучше побудь. Иди баньку истопи, если силы девать некуда.

Но Марк уже складывал в рюкзак телефон и бутылку воды.

— Не переживай! Я ненадолго. Схожу, воздухом подышу, заодно и позвоню папе. Всё будет в порядке, вот увидишь.

Хозяин дома поджал губы, но отступил в сторону от двери.

— Ладно, иди, раз такой упрямый. Но если к ночи не вернёшься — искать не пойду, понял?

— Не сердись, дядь Мить, — улыбнулся парень. — Лучше на ужин что-то сообрази, макарошки было бы неплохо.

— Макарошки ему… — пробурчал тот в ответ и ушёл к своей кровати.

Дверь захлопнулась за спиной с глухим стуком. Марк сделал несколько шагов по утоптанной тропинке, ведущей от дома в лес, и остановился, вдыхая полной грудью.

Воздух после ночного дождя был дурманящим — пахло хвоей, сырой корой и какими-то травами. Солнце уже клонилось к закату, а его лучи проходили сквозь ветки деревьев.

«Дядя Митя слишком много волнуется, возраст даёт о себе знать, нервы уже не те», — подумал молодой человек, накидывая на плечи рюкзак и направляясь к опушке.

Старик вышел на крыльцо и смотрел ему вслед. Его лицо было взволнованным, но он уже не пытался удерживать Марка.

— К ночи возвращайся! — крикнул он громким голосом.

Парень лишь махнул рукой, но не обернулся.

Первое время прогулка была приятной. Тропинка, хоть и заросшая, всё ещё виднелась под ногами — скорее всего, дядя Митя время от времени бывал здесь. Ветви берёз и осин шелестели где-то вверху, а под ногами похрустывали прошлогодние листья, смешанные со свежей травой.

Но чем глубже Марк уходил в лес, тем чаще он спотыкался о скрытые корни, тем гуще становился подлесок. Солнце уже не грело так сильно, как возле дома, воздух становился прохладнее.

«Пора бы уже пойти назад. Чёрт с ними, со звонками», — промелькнула мысль. Однако впереди, между деревьями, появился какой-то свет, словно там поляна.

И Марк решил свернуть с тропы. Земля здесь оказалась очень мягкой. Нога каждый раз проваливалась в подушку из мха, а ветви кустарников цеплялись за джинсы, словно хотели удержать. Парень наступил на старые листья, нога нащупала пустоту, и прежде чем он успел понять, что случилось, уже летел вниз. Удар. И боль в ноге, острая и неожиданная.

— Чёрт!

Он упал в скрытый овраг, присыпанный сверху листвой — не очень глубокий, но достаточный для болезненного ушиба. Земля тут осталась влажной после дождя, всё было усыпано гнилыми ветками.

Марк сделал попытку привстать, опираясь на руки, но когда он наступил на повреждённую ногу, боль пронзила его вновь.

— А-а-а!

Он упал обратно, в этот раз на бок, ощущая, как по голени разливается тепло — это была кровь. Рана жгла, а в лодыжке пульсировало так, словно кто-то вбил туда раскалённый гвоздь.

— Эй! — Марк закричал изо всех сил, надеясь, что старый моряк, возможно, отправился за ним следом. — Кто-нибудь! Помогите! Эй!

Но лишь глухое эхо ответило ему из глубины леса. Птицы, ещё недавно щебетавшие в кронах, сохраняли молчание. Даже ветер затих в ожидании чего-то.

Марк сжал зубы и попробовал вновь, цепляясь за выступ корня. Но безуспешно: нога не слушалась, а руки увязли в грязи.

— Это ты звал? Нужна помощь? — голос был таким тихим и вкрадчивым, что сначала путник подумал, что ему почудилось.

Он поднял голову и увидел девушку на краю оврага, среди кустов папоротника. Высокая, стройная, в длинном, старомодном платье тёмно-зелёного цвета. На вид ей было чуть больше двадцати лет. Чёрные волосы, слегка вьющиеся, спадали на плечи, а бледная кожа казалась почти прозрачной в лучах заходящего солнца.

Но больше всего Марка поразили её глаза — тёмные, как бездонные колодца. И как будто умудрённые опытом, слишком старые для такого молодого личика.

— Вы... — голос парня вдруг дрогнул. Он инстинктивно отполз чуть назад, однако боль опять настигла его. В облике незнакомки было нечто странное, но Марк пока не понимал, что именно вызывает смешанные чувства.

Девушка не спеша спустилась в овраг. Её движения выглядели плавными, неестественно лёгкими, словно она не шла, а парила в воздухе.

— Ты ушибся? — она наклонилась, и молодой человек ощутил её дыхание — сначала это был аромат трав и мёд, а потом потянуло чем-то неприятным, будто гнилью. Он отгонял от себя плохие мысли, но чувствовал, как его обволакивает мерзкий запах, который совсем не вязался с этой симпатичной девушкой.

— Да… Как вас зовут? — прошептал Марк.

Она улыбнулась.

— Ты ещё узнаешь.

Когда её пальцы, тонкие и холодные, коснулись раны, он непроизвольно дёрнулся.

— Не бойся, — прошептала девушка. — Я помогу тебе, вот увидишь.

Удивительно, спустя пару мгновений боль на самом деле почти утихла. Но Марку почему-то стало ещё страшнее. Он пытался запомнить лицо спасительницы, только вскоре всё перед глазами начало расплываться.

Глава 6. Притяжение

Марк пришёл в себя и ощутил резкую боль в области груди. Темнота перед глазами постепенно рассеивалась, и он осознал, что лежит на кровати, но покрытие было мягким — перина или нечто похожее. По сужающимся стенам парень догадался: его подняли на чердак или мансарду какого-то дома. Воздух пропитался ароматом сушеных трав, дыма и чего-то сладковато-приторного, от такого буйства запахов у него закружилась голова.

Он хотел приподняться на кровати — и сразу вскрикнул от боли. По груди, прямо под ключицей, шла длинная царапина, глубокая, словно от когтей. Кровь уже запеклась, однако ткань футболки у раны оставалась влажной.

— Тебе лучше не двигаться.

Опять этот женский голос. Марк резко повернул голову — и увидел девушку, которую встретил у оврага. Она устроилась в кресле в углу комнаты, освещённая слабым светом масляной лампы. Чёрные волосы волнами струились по плечам и казались ещё длиннее, а платье переливалось разными цветами под освещением.

— Где я? — тихо прохрипел он.

— Ты в безопасности, — ответила спасительница, и в выражении её лица было что-то... хищное. Ему показалось, что улыбка была слишком широкой. Словно у неё во рту чересчур много зубов…

Молодой человек огляделся по сторонам. Комната была небольшой, с низким потолком, на котором сплелись ветви. А стены — бревенчатые, как в доме дяди Мити, но словно поднявшиеся из земли, они образовывали плавные линии, усеянные лишайником. На полках он заметил банки с мутным содержимым, пучки сушеных растений и непонятные кости, напоминавшие алтарь.

Но больше всего Марка удивило крошечное окошко. Там оказалось не стекло, а растянутая шкура, тонкая, практически прозрачная.

— Ты упал, — незнакомка неожиданно оказалась возле него, хотя Марк не видел, как она встала с кресла. Ему стало неуютно от близости с ней. — Но я услышала твои крики и помогла.

— Да… Моя нога... — он взглянул на рану, она была перевязана полосками чистой ткани, но выглядела подозрительно. Очень аккуратно. Слишком... профессионально.

— А это что? — он указал на царапину ниже ключицы. — Не было такого.

— Это всё ветки, — она странно сверкнула глазами и почему-то облизнулась. Когда её тонкие пальцы коснулись раны, парень содрогнулся, словно это были ледяные сосульки. — Ты ведь их задевал, когда я тебя вытаскивала. Вот и напоролся, бывает…

— В таком случае у меня бы было много мелких царапин. А тут одна и большущая. И всё равно не понимаю… Как ты вообще меня вытащила?

Девушка хитро улыбнулась.

— Это было просто. Ты лёгкий.

Марк сразу почуял ложь. Он весил около семидесяти килограммов, а она — высокая, но на вид хрупкая, очень худая, не принесла бы его домой, тем более на чердак. Ему уже не нравилась эта история.

— Мне пора идти, меня ждут, — он предпринял попытку встать, но девушка положила ему на плечо руку – такую холодную и тяжёлую, как булыжник.

— Не торопись. Ты ведь потерял много крови, я не сразу тебя нашла. Опасно выдвигаться в путь ночью.

— Ничего, дойду потихоньку. А где мой рюкзак?

— Рюкзак?

— Да, чёрт возьми! — молодой человек зашатался. — Он точно был со мной. Там мобильник, вода... Или он в том овраге остался?

— Не стоит вызывать чёрта без необходимости. Ах, ты об этом, — собеседница с недовольным лицом повернулась и вытащила откуда-то его вещь. Но что-то явно не вязалось в её рассказе.

Рюкзак оказался мокрым, хоть выжимай, его как будто выловили из реки. И телефон внутри, когда Марк судорожно достал его, уже не включался.

— Ты же упал в воду, помнишь? — она перешла на шёпот. — А я спасла тебя.

Марк точно помнил, что ни в какую воду он не падал. Это был овраг со старыми ветками и грязной землёй. Он решил, что спасительница не дружит с головой.

— Ладно, дай мне перекись, пожалуйста, — он отстранился от неё. — Или йод. Что-то для раны на груди, нужно обработать…

Девушка громко рассмеялась. Звук был красивым, но каким-то нечеловеческим, что ли.

— Зачем? — она нависла над ним, и теперь он заметил, как её зрачки расширяются, становясь всё темнее. — Рана уже заживает, взгляни сам…

Парень в то же мгновение посмотрел на царапину и обомлел. Края раны начали срастаться на глазах. Разве такое возможно?

— Как ты это сделала?!

— Это всё мазь из лесных трав. Она быстро помогает, только действует не сразу… — спасительница вновь провела пальчиками вдоль раны, но теперь от её прикосновений шло тепло. Марк вдруг сразу успокоился и положил голову на подушку, проваливаясь в сон.

Следующие дни слились воедино. Марк иногда пробуждался, затем вновь засыпал. Дни в доме дяди Мити казались такими далёкими, он уже почти забыл, что хотел вернуться обратно.

Каждый раз парень заставал девушку рядом. Она неизменно ухаживала за ним: поправляла подушку или одеяло, иногда просто сидела у окна, посматривая на него.

— Ты совсем не ешь, — заметил он однажды, увидев, что хозяйка дома почти не притрагивается к еде.

— Я не голодна, — она ответила, поджав губы.

Марк не стал настаивать.

Однажды он проснулся от ощущения, что кто-то сверлит его взглядом. Когда парень открыл глаза, в комнате было светло — сквозь окошко из тонкой шкуры пробивался слабый свет. Загадочная девушка сидела у его кровати, сложив руки на коленях. Её глаза в утреннем свете показались ему практически прозрачными.

— Ты опять бодрствовала? — поинтересовался он, откидывая одеяло.

Футболки на нём уже не было, пропали и джинсы, разодранные после случая в овраге. Остались только трусы. Он взглянул на перевязанную ногу. Она ещё немного болела.

Спасительница улыбнулась, и парень обратил внимание, что та задержала взгляд на его теле дольше обычного.

— Лес не позволяет мне спать. Он... тревожится.

Марк нахмурился.

— Обо мне или о тебе?

— Обо всех, кто здесь оказывается.

Она поставила перед ним миску с кашей — на первый взгляд, обычной овсянкой, но...

— Ты добавила корицу и мёд, — прошептал Марк, когда попробовал одну ложку.

— Тебе понравилось?

— Да, очень, но... — он поднял на неё удивлённые глаза. — Это фирменный рецепт моей мамы. А я не говорил тебе.

Девушка застыла, словно её поймали на месте преступления.

— Как ты узнала, что я люблю именно такую кашу на завтрак?

— Ты разговаривал во сне, — спокойным тоном ответила она, но лицо выдавало волнение.

Марк был уверен, что ничего ей не рассказывал. Но каша ничем не отличалась от той, которую мама готовила ему в детстве, когда он болел.

Молодой человек ел осторожно, чувствуя себя обманутым.

— Послушай... — начал он, а она присела на кровать и провела рукой по его волосам.

— Меня зовут Арина, — чёрные глаза рассматривали парня чуть насмешливо. — А ты Марк...

— Но откуда ты знаешь?...

— Ты уже давно хотел узнать моё имя, а я не говорила. Зато теперь карты открыты. Почти, — с хитрой улыбкой ответила девушка.

— А моё имя? — не успокаивался Марк.

— Это легко. У тебя в рюкзаке брелок с именем.

Парень хлопнул себя по лбу и смущённо рассмеялся. Он совершенно забыл о металлической табличке, прикреплённой к кольцу с ключами. Это был подарок бывшей девушки.

— Ну конечно, я совсем забыл о нём... Глупо получилось.

— Ещё ты хочешь узнать, почему я живу одна в этом доме.

Марк не успел и рта раскрыть, когда Арина заговорила вновь:

— Потому что люди боятся того, чего не понимают.

В следующее мгновение она оказалась у окна и указала на дерево за окном.

— Видишь ту сосну?

Он ответил кивком головы.

— Она старше этого дома и всей деревни. И это дерево ещё помнит.

— Что помнит?

— Как явились люди с топорами. Как они кричали, что лес — это зло.

Девушка повернулась к нему.

— Но лес не злой. Он просто... другой.

Марк ощутил, как в груди защемило.

— Какой?

— Ты уверен, что хочешь знать?

И в этот момент Марк осознал: он опасается ответа. Потому что если Арина на самом деле может читать его мысли... Иначе как она могла узнать рецепт маминой каши? И что ещё она знает? Чего хочет от него?

День прошёл в странной, напряжённой тишине.

Арина терпеливо заботилась о нём: принесла свежих трав для чая, перевязала рану, даже напевала какую-то весёлую песню под нос, когда мыла пол. Но Марк ощущал, что она чего-то ждёт.

А вечером, когда он уже собирался спать, Арина внезапно взяла его за руку.

— Ты сомневаешься во мне.

— Я...

— Это нормально, — она так сильно сжала его пальцы, что ему стало тревожно. — Но скоро ты поймёшь.

— Что?

— Почему я тебя спасла.

И прежде чем Марк успел сказать что-то в ответ, новая знакомая наклонилась и поцеловала его — сначала в лоб, а потом и в губы, не встретив сопротивления. Он был поражён этим неожиданным напором с её стороны.

Губы Арины обжигают, как раскалённые угли, но боль мгновенно сменяется необычным блаженством. Молодой человек хочет отстраниться, — но её тонкие пальцы словно становятся длиннее, впиваются в его волосы, удерживая ближе. Вдыхая её запах, в котором смешались травы, дым и какая-то сырость, он с ужасом замечает, что в полутьме зрачки девушки расширяются слишком сильно, а под кожей у её виска пульсирует нечто тёмное.

Однако, когда Арина прикусывает его нижнюю губу, все мысли о дяде Мите и побеге, о страшных наблюдениях — растворяются. Остаётся лишь навязчивое желание прикоснуться к ней снова и снова, даже если пальцы обожжёт.

А потом она прошептала: «Теперь ты мой», но Марк уже не был уверен, случилось ли это на самом деле.

Глава 7. Обжигающая близость

Тени на чердаке сгущались, сплетаясь в затейливые узоры на стенах, словно кто-то невидимыми пальцами выводил древние руны. Марк сидел на кровати, раны на груди и ноге всё ещё ныли, но зато мысли стали спокойными. Арина стояла у окна, её силуэт вырисовывался на фоне багровых отсветов заката — то слишком чёткий, то расплывающийся, как в тумане.

— Тебе стало лучше, — громко констатировала она, не оборачиваясь. И это не был вопрос.

— Да, — кивнул парень, и сам не понял, как просто согласился.

Девушка повернулась, и в её глазах на миг вспыхнуло что-то тёплое, почти человеческое.

— Ты боишься меня.

Он только пытался возразить, однако словно онемел на мгновение. Арина приблизилась, бесшумно ступая босиком по деревянному полу.

Она дотронулась до его груди, и там, где её тонкие пальцы скользнули по заживающей ране, кожа стала ныть ещё сильнее, но боль была другой, какой-то тягучей, сладкой.

— Я не... Почему я не могу уйти отсюда? — беспечно поинтересовался Марк, а сам даже в этом вопросе осознал отсутствие былой тревоги.

Хозяйка дома расплылась в улыбке, и в это мгновение её лицо показалось ему красивым.

— Ты можешь уйти. Но не хочешь…

Она села рядом, её пальцы неторопливо перебирали его волосы, она как будто читала по ним, как по страницам книги.

— Ты так много думаешь, — вдруг выдала Арина, глубоко вздохнув.

— А ты читаешь мои мысли?

— Нет… Но я ощущаю их тяжесть.

Она наклонилась, и её дыхание словно обожгло его шею.

— Разреши мне забрать твои мысли.

Марк только хотел узнать, что это значит, но её губы опять нашли его, а слова потеряли всякий смысл.

Новый поцелуй тоже оказался жарким, болезненным и сладким одновременно. Парень чувствовал, как его разум пустеет, а тело становится лёгким, как воздушный шарик, улетающий в небо.

Арина отстранилась, посмотрела на него, любуясь со стороны. Теперь её глаза светились в полумраке, как у дикого зверя.

— Ты так прекрасен, — ласково проговорила она, и её голос звучал, словно из нескольких уст одновременно.

Её руки исследовали его тело, оставляя на коже следы, напоминающие ожоги. Но он уже не ощущал боли — лишь безмятежное удовольствие, окутывающее сознание.

— Что ты делаешь? — пробормотал Марк, при этом собственный голос показался ему чужим.

— Освобождаю тебя…

Девушка уложила его на кровать, и он безропотно подчинился. Губами она коснулась его лба, и Марк почувствовал, как что-то внутри него сдаётся. Очередной поцелуй обжигал глубоко и медленно, Арина как будто вытягивала из него каждый вздох. Он ощутил лёгкое головокружение, но не отстранился, наоборот, руки его сами тянулись к ней, впитывая жар её тела через ткань платья.

Она громко рассмеялась — каким-то странным, будто дьявольским смехом.

— Так-то лучше, — Арина взяла его ладонь и прижала к своей груди, и он с ужасом понял... там никакого сердцебиения.

Испугаться толком и не успел — её острые зубы в этот момент вцепились в его плечо, а волна горячего наслаждения захватила разум. Марк не удивился, когда Арина провела языком по каплям крови, выступившим на месте укуса.

Одежда мешала, но она каким-то образом исчезла по её щелчку. Тело девушки то казалось человеческим, то вдруг превращалось во что-то иное — становилось слишком гладким, слишком гибким, словно вырезанным из тёмного дерева.

Её длинные пальцы скользнули по животу парня вниз, к члену, оставляя на коже красные отметины, словно кто-то орудовал когтями.

— Ты так красив, когда отдаёшься, — её шёпот попадал прямо в его сознание, хотя она ничего не говорила в ту минуту.

И он действительно отдался. Больше не было мыслей. Не было прошлого. Не было даже страха.

Марк не хотел, но почему-то открывал рот и в следующее мгновение жадно ласкал соски девушки, целовал грудь и шею. Арина время от времени издавала звук, похожий на рычание зверя. Стоило ей дотронуться до его полового органа, парень уже чувствовал невероятное возбуждение, хотя минутой раньше видел, как странно увеличился рот девушки, полный зубов. Она ласкала его неистово, словно от этого зависела жизнь. Всё смешалось в буре прикосновений, каждое из которых забирало частичку его — то ли силы, то ли воли. Когда Арина оседлала его, он только погладил её тонкую талию и не удивился, когда глаза девушки вновь засветились в темноте.

— Моё, — рявкнула она и начала двигаться с бешеной скоростью, а Марк уже не думал ни о чём.

Каждое движение словно забирало из него жизнь, но взамен он ощущал всем телом невероятное блаженство. Поэтому пленник всё сильнее впивался пальцами в её бёдра, умоляя не останавливаться.

Кожа девушки под его ладонями менялась — то была гладкой, как шёлк, то шершавой, как кора дерева. В какой-то момент тонкие и цепкие побеги обвили его запястья, приковав к постели, но даже это не остановило Марка. Он уже не осознавал, где его тело, а где её.

— Ещё, умоляю… — хриплым голосом повторял он, не понимая, о чём просит.

Арина наклонилась, её волосы превратились в тёмную завесу, закрывающую их обоих от остального мира.

— Ещё? Я возьму всё, — захохотала она, и её губы вновь настигли его.

Когда пик удовольствия накрыл Марка, он не стонал и не кричал — воздух как будто выкачали из его лёгких. А затем его сознание разорвалось на миллионы кусочков, и он провалился в бездонный сон. Последнее, что он запомнил — руку Арины на своём сердце. Перед глазами проплывали образы: вот старый дуб с человеческим лицом, смотрит так сурово, а за ним – река, полная светящихся глаз. И неподалёку он сам: стоит коленями в сырой земле с проросшими сквозь кожу корнями…

— Да, — тихо проговорила Арина, поглаживая его. — Скоро…

И тихий стук его сердца, словно оно билось отныне не только для него. Когда первые лучи солнца пробились сквозь окошко, Марк проснулся и долго лежал, прижавшись к девушке. Его тело было опустошённым, почти полностью – в царапинах, но на душе –

странное спокойствие.

Арина открыла глаза и улыбнулась ему — этим утром её тёмные глаза казались почти обычными.

— Как ты себя чувствуешь? — сказала она, целуя его грудь, прямо над сердцем.

— Как-то пусто, — он не стал обманывать.

— И это хорошо. Теперь всё будет хорошо… Ты больше не будешь страдать, — её голос обволакивал, действовал успокаивающе, проникал под кожу.

Губы Арины коснулись его век, и веки сразу стали тяжёлыми. Она подарила ему нежный поцелуй, и Марк не сопротивлялся. Где-то внутри, на краю сознания, промелькнул образ дяди Мити на крыльце — сердитого, кричащего ему что-то вслед. Но это уже не имело никакого значения. Теперь у него была только она. И этого было достаточно.

Глава 8. Нож

Когда Марк открыл глаза, то поморщился от ощущения невыносимой тяжести в конечностях, его тело словно налилось свинцом. Он попытался поднять руку — пальцы стали мертвенно-бледными и дрожали, как после длительной болезни. Солнечные лучи, неестественно яркие, режущие глаза, пробивались сквозь окошко.

Арина сидела на краю кровати, наблюдая за ним с мягкой улыбкой. Сегодня она облачилась в другое платье – более открытое, с V-образным вырезом, частично демонстрирующее грудь. Но и это одеяние было всё в том же тёмно-зелёном оттенке. Спереди виднелась тонкая нить, на которой держался кулон в виде ромбика с причудливыми узорами. Марк задержал взгляд на украшении, но не стал ничего спрашивать. В руках девушка держала деревянную чашу, из которой поднимался густой, сладковатый пар.

— Пей, только маленькими глотками, горячий отвар, — пояснила она, поднося жидкость к его губам.

Парень хотел увернуться, но тело не слушалось, он как будто потерял над ним контроль.

— Что за... Что ты со мной творишь?

— Ничего особенного, ты ведь сам этого хотел, — её пальцы коснулись его шеи, и он моментально проглотил отвар.

Горячая жидкость обожгла язык — вкус мёда, трав и ещё какой-то странный привкус… Практически сразу в висках застучало, голова закружилась. Комната поплыла перед глазами Марка.

— Так будет лучше, вот увидишь, — девушка наклонилась и поцеловала его в лоб.

Молодой человек ощущал, как что-то тёплое и вязкое растекается по всему телу, будоражит и одновременно успокаивает.

— Что-то не так… Мне нужно... Я хочу уйти...

— Нет, ты не хочешь, — она дотронулась пальцем по его губам и улыбнулась.

И странное дело — он действительно уже не хотел.

Арина отправилась в угол к деревянному табурету, её босые ноги словно не касались пола, так плавно она передвигалась. И вернулась, держа в руках нож, — продолговатый, кривой, с рукояткой из тёмного дерева. На лезвии что-то блестело.

— Встань.

Марк хотел огрызнуться в ответ, но язык как к нёбу прилип. Тело выполнило приказ хозяйки дома само — он встал, хотя пару минут назад и двигаться толком не мог. Девушка медленно обходила его, как хищница, перед нападением.

— Ты плохо слушался вчера. Я тобой очень недовольна…

Холодное остриё ножа коснулось его груди — пониже соска. Марк уже дрожал всем телом, не веря в происходящее. Он хотел что-то сказать в ответ, но не мог, как будто онемел.

— За это будет наказание…

Она провела кончиком по животу парня — неглубоко, но достаточно, чтобы выступила кровь.

— Стой. Не двигайся, а то покалечу…

Марк замер, хотя в мыслях хотел поступить иначе. Капельки крови щекотали кожу. Он подумал о том, чтобы вытереть их, но послушно выполнял её приказ.

Арина, усмехнувшись, села у окна, вытерла остриё салфеткой и стала чистить яблоко этим же ножом.

— Вот так и стой. Только если вдруг упадёшь — получишь ещё…

Прошло десять минут. Двадцать. Тридцать. Парню казалось, что он на ногах уже целую вечность. Они онемели, но он стоял, пошатываясь, осознавая, что голова кружится от того травяного отвара.

— Ладно, достаточно, — заявила спустя час хозяйка дома.

Только после её слов Марк рухнул на колени и оставался в таком положении, пока не услышал:

— Подойди сюда.

И он покорно подполз к ней, как собачка. Вернее, сами ноги потащили его туда, не дав подняться. Арина рассмеялась и протянула ему дольки очищенного яблока. Марк с подозрением взглянул на них. — Ешь, Марик, не отравишься! Тебе понравится…

Марик… Так всегда называли его родители, чаще – мама. И даже сейчас ему показалось, что хозяйка дома проговорила эту фразу голосом его матери. Или Марку лишь почудилось?

Он надкусил и начал жевать. Никогда раньше парень не пробовал такого сладкого плода. Яблоко было слишком сладким, даже приторным. И он вновь не смог отказаться, съел всё, до последнего кусочка. И после этого позабыл, о чём думал минутой ранее. Абсолютная пустота. Имела значение только Арина.

Она наблюдала за Марком с интересом, как смотрят учёные на подопытных мышей. Похоже, происходящее доставляло ей неимоверное удовольствие.

Марк всё ещё стоял перед ней на коленях, не сводя глаз. Она громко засмеялась и подмигнула ему. Арина раздевалась неторопливо, позволяя ему рассмотреть каждую деталь — бледную кожу, тонкие шрамы на бёдрах, тёмный треугольник волос внизу.

— А теперь целуй, — её голос был таким холодным, а вот глаза сверкали даже при дневном свете: из зрачков шло какое-то сияние.

Парень осторожно коснулся губами её живота и почувствовал жар от кожи этой соблазнительницы. Она тряхнула головой и раздражённым тоном сказала:

— Ниже, ниже!

Он послушно целовал участки её кожи, опускаясь ниже, пока не добрался до тёмного треугольника.

— А теперь высунь язык и поработай им! — рявкнула Арина, усаживаясь на табурет.

Марк почувствовал её вкус — сладковатый, пряный, как все травы, хранящиеся в этом странном доме. Он ласкал нежно, медленно, но девушку это явно не устраивало.

— Быстрее, ещё!

Она вцепилась пальцами в его волосы, направляя.

— Не останавливайся! Порадуй меня, наконец!

И Марк старался, не прекращая ублажать Арину языком ни на секунду, даже когда та мощными бёдрами сжала его шею. Воздуха уже не хватало, но он продолжал. Когда она закричала в момент наивысшего наслаждения, в доме заскрипели и задвигались стены. В этот момент парню показалось (или нет?), что по её коже запульсировали прожилки, как почки у набухших веток по весне. Девушка сразу же вскочила и натянула на тело какой-то балахон, затем села за столик в уголке. Марка удивила такая поспешность после близости, но он промолчал.

— Ты сегодня проснулся и посмотрел в окно, — неожиданно начала Арина после молчания.

Пленник застыл на месте, как вкопанный. Он на самом деле взглянул утром на деревья — и на мгновение вспомнил что-то. Конечно, ведь была дорога, обещание вернуться вечером. Дядя Митя, который ждал его на крыльце… Марк вновь с ужасом осознал, что так и не пришёл в тот день домой… Но спустя минуту мысли о прошлом улетучились, стоило ему взглянуть в сверкающие глаза девушки.

— Положи руки на стол, — невозмутимым голосом скомандовала она.

Он не сразу, но приложил ладони к грубой древесине. В руках Арины опять оказался тот самый нож.

— Дай сюда мизинец.

Остриё уже было прижато к основанию пальца.

— Тебе больно?

Марк кивнул, его руки дрожали.

— Но ты не будешь кричать сейчас.

Парень действительно и звука не издал, когда нож вошёл. Он вздрогнул и закрыл глаза, заметив, как кровь залила крышку стола. Марк ощутил только необычные прикосновения – вероятно, это был пучок каких-то трав. И боль мгновенно утихла.

— Ты чего глаза закрыл? Аж ресницы дрожат, — с усмешкой заметила Арина. — Лучше погляди на себя…

Марк взглянул на свою руку — палец был цел, ни царапины.

Глава 9. Заточение

За окном на лес опустился вечер, хотя ещё недавно сквозь ветви деревьев прорезались несмелые солнечные лучи. Марк усталым взглядом окинул комнату, он даже не заметил, как вошла Арина. Она, словно кошка на мягких лапках, за секунду оказалась у кровати и стала поглаживать его – сначала по голове, а потом всё ниже. Чаровница раздевала пленника медленно, как будто разворачивала долгожданный подарок.

— Ты очень красив, когда не противишься моей воле, — шепнула она, прижимая его к спинке кровати. Её ладони исследовали тело Марка, раз за разом оставляя на коже красные следы, как от контакта с огнём. Но боли не было — лишь одурманивающее тепло.

— Ты принадлежишь мне, — с серьёзным видом заявила Арина, приподнимая длинное платье и устраиваясь сверху на парне.

Он пытался протестовать, но вместо этого только глубже вдохнул её запах — смесь прелых листьев, мёда и чего-то ещё…

Движения девушки были властными и в то же время аккуратными, она будто не просто занималась с ним любовью, а оставляла на нём свою метку. А он не мог произнести ни слова, даже ни единого звука.

— Никто не отыщет тебя тут, — девушка наклонилась, её тёмные волосы образовали вокруг них шатёр. — Никто и не вспомнит, как ты выглядел…

Молодой человек ощутил, как что-то зашевелилось у него в груди, где она недавно провела рукой, там словно корни проросли сквозь рёбра. И даже это не напугало его. Ведь её глаза, чёрные, как смоль, держали его сильнее любых пут.

Марк проснулся, мгновенно почувствовал пустоту. Оглядевшись, он понял, что Арины нет рядом. Парень спрыгнул с кровати — и тут же упал на пол. Его ноги стали ватными, совсем не слушались. Когда он опустил взгляд, то заметил на груди, прямо над сердцем, красовалась новая метка — причудливый узор, напоминающий сплетённые ветви. Похожий узор Марк видел на кулоне хозяйки дома.

Внезапно за дверью раздался смех — женский, переходящий в хриплый. А кто-то хлопнул дверью с глухим стуком.

— Арина! Ты меня слышишь?!

Марк кинулся к ней, похрамывая (ноги всё ещё плохо слушались), дёрнул за ручку, но тщетно. Ударил плечом — дерево даже не дрогнуло.

— Открой! Арина!

В ответ только тишина. Вздохнув, он отошёл от двери и стал осматривать комнату. Тесная комната с низким потолком не вызывала особого интереса. У стола парень нашёл только связки сухих трав. Он подошёл к маленькому окошку и попытался пробиться наружу сквозь натянутую шкуру.

— А-а-а! Боже…

Жгучая боль накрыла его, он будто взялся за раскалённые угли. Марк отпрянул, рассматривая покрасневшую кожу. Сперва просто закружилась голова, а затем неожиданно заныла рана на ноге — та самая, которую Арина якобы вылечила. Боль становилась всё сильнее, доходила до кости.

Он попытался идти — и практически сразу упал на колени.

— Чёрт... Что за ерунда?!

От обиды и острой боли, охватившей ногу, из глаз брызнули слёзы. Марк, собрав все силы, отполз к кровати, хватаясь пальцами за половицы, хотя это оказалось нелегко. Каждое движение давалось с огромным трудом, кто-то словно выкачивал из него жизнь. Пленник испытал некоторое облегчение, когда добрался до кровати и плюхнулся на неё. Вздохнув и издав нервный смешок, он вскоре чуточку расслабился и даже растянулся на мягком покрывале, когда услышал непонятный шорох в углу.

Повернув голову, Марк с удивлением смотрел, как тонкие побеги выползли из щелей и стремительно потянулись к кровати. Он не успел отодвинуться, было уже слишком поздно. Первый усик обвил его запястье — холодный, неприятный и липкий. Ещё один — щиколотку. Парень дёрнулся, но понял, что эти попытки бесполезны: побеги только затягивались туже. Спустя пару минут он лежал, распростёртый и крепко прикованный к кровати. Свободной осталась лишь голова.

Когда за окном воцарилась тьма, Марк, так и не дождавшись прихода Арины, провалился в странный полусон — не спал, но и не бодрствовал. И в какой-то момент услышал разговор где-то там, внизу. Голоса – то ли мужские, то ли женские – что-то обсуждали на повышенных тонах, только было непонятна тема их беседы. От этого спора или нет, но стены время от времени потряхивало. Пленник в своём полусне хотел позвать на помощь, но в очередной раз будто онемел. Чем дольше разговаривали двое там, внизу, тем больше болела нога. Острая боль волнами настигала Марка, кровь заливала покрывало. Он закрыл глаза, когда услышал громкий смех, явно не принадлежащий человеку. Какой-то демонический, не иначе… Внутри у парня всё сжалось, когда до уха донёсся членораздельный шёпот из-под пола:

— Я голодный... — фраза оборвалась.

Потом заскрипели деревянные ступени — кто-то медленно поднимался по лестнице. Но не Арина. Шаги были тяжёлыми, неровными, кто-то словно прихрамывал.

Марк боялся дышать, ощущая, как сердце колотится с бешеной скоростью. С каждым шагом неведомого существа воздуха на чердаке как будто становилось всё меньше. Вот оно уже затихло у самой двери, и наступила тишина. Парень услышал с той стороны чей-то вздох и задрожал всем телом. Зелёные стебельки сжимали его всё крепче. Кто-то принюхивался, словно вдыхая воздух через разбитый нос.

— Свежее... Мясо... — прошептал хриплый голос, как из трубы.

Дверь стала дёргаться. Раз. Два. Марк зажмурился, не желая видеть того, кто вот-вот ворвётся в комнату.

— Нет! Не сейчас!

Голос Арины, громкий и резкий, как удар хлыста. За дверью кто-то недовольно зарычал, но спорить не стал, спустился вниз. Разговор продолжился внизу, только пленник уже ничего не слышал, почти сразу, как по волшебству, задремал после пережитого волнения.

Арина пришла к нему уже на рассвете. Марк даже не услышал, как открылась дверь — просто ощутил её присутствие.

— Я слышала… Ты звал меня? — Арина стояла у кровати всё в том же старомодном платье. Её тёмные волосы слегка растрепались. Она с интересом рассматривала его связанное тело, пряча улыбку.

— Да… Я звал тебя, только ты не ответила, — он удивился, что вновь может говорить. — И моя рана… Она опять открылась…

Марк взглянул на ногу и ахнул от удивления: никакой крови там не оказалось. Неужели вчера ему всё привиделось?

— Твоя нога почти зажила, просто ты пока слаб, — Арина провела рукой по его волосам, и он успокоился, позабыв про рану.

— Кто... Кто это был? Кажется, я слышал тебя и какого-то человека… Или не человека…

Она улыбнулась, потрепав его по щеке.

— Старый знакомый.

— А зачем эти растения держат меня? Отпусти их… Освободи меня.

Девушка дотронулась до побегов, и те ожили, плотнее обвивая его конечности.

— Пока не могу, это для твоей безопасности… Мой знакомый тоже когда-то был человеком…

Марк почувствовал, как волосы на его голове встают дыбом, и сглотнул слюну.

— Был? Как... Как я?

Арина усмехнулась и наклонилась, её губы почти коснулись его уха:

— Хуже, гораздо хуже. Лучше тебе с ним не встречаться – пожалеешь… Пойми, тебя никто не ищет… Побеги сжались, глубоко впиваясь в кожу. Марк негромко вскрикнул, боль становилась невыносимой.

Глава 10. Поиски

Ночь опустилась на двор столь стремительно, кто-то словно нарочно затушил солнце. Дядя Митя коротал вечер, сидя за кухонным столом, он сжимал в руках пустую кружку и время от времени глубоко вздыхал. На улице уже совсем стемнело, а Марк так и не вернулся.

«Нельзя было паренька отпускать. Чёрт, ну зачем я позволил ему уйти?!» — он встал, доковылял до окна, прижал лоб к холодному стеклу и посмотрел сквозь железную решётку. Там, за огородом начинался лес — мрачный, молчаливый. Ему казалось, будто сотни невидимых глаз внимательно наблюдают за домом.

— Где же ты, городской... — хриплым голосом прошептал старик.

Но никто ему не ответил. Дядя Митя вытащил из шкафа запылённую бутылку самогона, дунул на неё и протёр носовым платком. Вернулся к столу и налил себе полную стопку. Первый глоток обжёг горло, следующий — чуть притупил тревогу.

— Эх, Маркуша... — он покачал головой и вспомнил, как парень уходил в лес — лёгкой походкой, без оглядки.

«Я ненадолго».

— Дурак ты старый... — дядя Митя хлопнул ладонью по столу.

Стопка подпрыгнула, несколько капель пролились на поверхность. Он налил ещё, уже не помня, какой раз по счёту.

— Если что случится... Как я его отцу в глаза посмотрю?

Он вспомнил этого Ивана, который однажды приезжал за отцом – тоже Марком, сюда, в деревню. Кто-то настойчиво сигналил у дороги, пронзая тишину. Дядя Митя с гостем выглянули и заметили чёрный внедорожник у калитки.

— А, это Ванька мой приехал! — удивлённо развёл руками Марк-старший.

Иван вышел из машины, на ходу накидывая тонкое пальто, и посмотрел на покосившийся забор, двор, дымящуюся печную трубу. Выражение его лица, казалось, было невозмутимым, но в уголках губ проскользнула едва заметная брезгливость.

Дядя Митя тогда вышел на крыльцо, вытирая руки о фартук.

— Ну что, Вань, заходи, чё встал, как пень? — крикнул он, но голос его уже не был бодрым.

Иван промолчал, проследовал в дом мимо хозяина, толкнув дверь. За столом сидел его отец Марк — седой мужчина, небритый, немного навеселе. Перед ним стояла недопитая стопка.

— Собирайся, батя. Через двадцать минут мы уезжаем, — процедил сын тоном, не терпящим возражений, и ушёл.

Отец только вздохнул в ответ и отодвинул стакан. Хозяин дома застыл в дверях, наблюдая, как его старый друг молча собирает в сумку свои нехитрые пожитки — потрёпанную книжку, трубку, вещи.

— Слушай, может, хоть по сто грамм на дорожку? — дядя Митя решил шуткой разрядить обстановку.

Дед Марка тогда извинялся за сына, объясняя, что Иван злится на него из-за проблем с алкоголем.

— Ванька-то так добрый, просто терпеть не может, когда меня со стаканом видит…

Вскоре машина тронулась, оставив только следы шин на пыльной дороге. Дядя Митя постоял у ворот, а затем вернулся в дом, который показался ему очень тихим.

Теперь вот сын Ивана пропал. «Вы что, не могли уследить за одним парнем?» — наверняка скажет он.

— Да какого чёрта ты вообще сюда приехал, Маркуша? — дядя Митя расхохотался, хотя ему было явно не до смеха. Мысли спутались, и он сам обмяк на табуретке, опираясь локтями об стол.

— Ладно... Что мне делать? Он ведь ещё может вернуться, — пробормотал он. — Утром всё будет ясно...

Но старый моряк понимал: утром могло быть поздно. Все в деревне говорили, что ночь в лесу — это приговор. Он опять потянулся за бутылкой, но рука дрогнула.

— Всё... Хватит тебе...

Дядя Митя не помнил, как дошёл до кровати. В какой-то момент всё вокруг задвигалось и потом наклонилось, а он уже лежал, изучая потолок.

«Марк...», — подумал старик, когда его глаза уже слипались.

Последнее, что он заметил перед тем, как окончательно заснуть — тень на стене, чересчур длинную и с рогами. Но ему уже было всё равно.

Во сне моряк увидел Марка, стоявшего посреди леса, босого и грязного, в порванной одежде.

— Дядя Митя... — крикнул он жалобно и протянул к нему руки, но голос звучал необычно.

Присмотревшись получше, старик увидел, что у Марка чужие глаза – тёмные, немигающие. И сразу же проснулся с криком в своей кровати.

Солнце било в глаза. Дядя Митя зажмурился и опустил взгляд вниз. На полу валялся пустой самогонный бутыль. Хозяин дома моментально вспомнил вчерашний вечер: он напился в стельку, пытаясь заглушить чувство вины. Его голова горела так сильно, словно превратилась в раскалённый камень.

Он не сразу, но встал с кровати, опираясь на тумбочку. «Отпустил всё-таки. Чёртов старый дурак, отпустил паренька одного в лес», — проносились в голове мысли.

Но хуже всего было другое — внезапно он осознал, что забыл закрыть дверь на ночь, и кто-то забрался в дом. Дядя Митя поднялся, шатаясь, и подошёл к окну. На подоконнике был сморщенный лист папоротника, похожий на тот, которым он пугал Марка. Следов в доме не было, но он знал, что ведьма приходила сюда. И теперь он обязательно отправится в лес на поиски.

На кровати Марка лежали разбросанные вещи: ключи, потрёпанный блокнот, наушники. Хозяин дома посмотрел на них и прослезился.

— Всё равно найду... — прохрипел старик, натягивая резиновые сапоги.

Тропа к Ведьминому лесу как будто немного заросла за ночь. Дядя Митя шёл, опираясь на трость, каждый шаг ему приходилось терпеть боль.

— Марк! Марк! — его крик терялся в лесу.

Лишь эхо отвечало путнику. Так прошло минут пятнадцать. Он иногда останавливался, звал Марка, а затем, вздохнув, ковылял дальше, пока не услышал тихий шорох с левой стороны от тропы. Старик замер на месте в ожидании. Из кустов выползло нечто…

Не зверь, но и не птица, не растение — комок спутанных корней, напоминающий сгорбленную человеческую фигуру, где вместо глаз две дыры.

— У-у-ходи... — страшным голосом прохрипело нечто.

Дядя Митя перекрестился и вгляделся в него.

— Гринька, это ты? Боже…

Корявые пальцы-корни взяли его за штанину, поднимаясь выше.

— Она его не... Не отпустит... И не жди!

Старик размахнулся и ударил тростью по клубку корней. Существо сдалось не сразу, накинулось ему на голову, но после новой атаки завыло и распалось на труху.

— Проклятый лес... — дядя Митя вытер носовым платком пот со лба, посидел немного на пеньке и отправился дальше.

К полудню он добрался до Чёрного болота, которое деревенские давно обходили стороной. Место считалось гиблым: тут раньше часто тонули дети, уходившие гулять в лес. Здесь тропа терялась. Дядя Митя бросил взгляд на воду, покрытую мутной зеленоватой плёнкой. Посреди болота выглядывали коряги, напоминающие скелеты.

Он уже хотел обойти, но вдруг услышал знакомый голос.

— Помоги... Помоги мне…

Это был голос Марка – звонкий и громкий, идущий из болота.

— Марк?! Ты тут?

— Дядь Митя... Сюда... Пожалуйста…

Старый моряк шагнул вперёд — и сразу провалился по пояс. Трясина медленно засасывала его. Из воды вдруг показались бледные руки с длинными ногтями.

— Оставайся с нами...

Дядя Митя кинулся назад, цепляясь за ветки ближайшего кустарника. Это уже был не голос Марка, а что-то демоническое. Старику всё-таки удалось выбраться из болота. Он долго приходил в себя, но решил продолжить путь, тем более уже почти пришёл к цели.

После того случая, когда скорая увозила Гриню, стало понятно, что стационарный телефон есть лишь у фельдшера и в магазине. Мобильная связь в этих краях была недоступна, только за лесом.

Дядя Митя выдохнул, когда издали заметил покосившийся дом с выцветшей светло-голубой краской на ставнях. На крыльце лежали пустые упаковки из-под лекарств, над дверью виднелась табличка «Медпункт», неровно вырезанная из фанеры.

Сам фельдшер сидел за столом, когда нежданный гость ввалился внутрь. Высоченный, худой, напоминающий Кощея, с морщинистым лицом, будто высеченным из камня. Он потирал большой нос с горбинкой, когда увидел посетителя. Картину завершал застиранный халат с непонятными пятнами, а из кармана медработника торчал стетоскоп с треснувшей резиной.

— Ну и рожа у тебя, Петрович, — он приподнял седые брови, разглядывая дядю Митю. — Опять с похмелья, что ли?

— Некогда трепаться, можно позвонить? — нетерпеливо поинтересовался гость.

Фельдшер указал на стационарный телефон в углу и застучал длинными пальцами по столу. На мизинце — старый шрам, словно от укуса.

— Кому звонить собрался?

— Знакомому одному, по важному делу. В город.

— Номер?

Дядя Митя начал копаться в карманах и замер. Он помнил его на память, а бумажка, на которой был номер Ивана, скорее всего, выпала. На болоте или после встречи с тем существом.

— Чёрт... — старый моряк схватился за голову.

Ничего не оставалось, как идти назад – искать листок с телефонным номером или возвращаться завтра, записав его по новой.

Поиски бумажки не увенчались успехом. Обратно дядя Митя двигался уже в темноте, освещая себе дорогу фонариком. Время от времени он слышал шорохи, даже чьё-то дыхание за спиной, но не оборачивался. Только каждый раз вздрагивал.

Вскоре путник заметил на колючем кустарнике что-то светлое. Взяв находку в руки и как следует разглядев в свете фонарика, он узнал в нём клочок футболки Марка. А внизу были заметны следы, но от чьей-то обуви, а босые ноги, ведущие вглубь леса.

Дядя Митя присел около куста, прослезившись.

— Жив ли ты... — тихо сказал он.

Неожиданно за спиной послушался хруст ветки. Старый моряк медленно обернулся. В нескольких шагах стояла ведьма — босая, в длинном платье, её тёмные глаза смотрели на него насмешливо и в то же время с вызовом.

— Он мой.

Дядя Митя поднялся, на ходу вытаскивая нож из сумки.

— Верни парня, тварь!

Она сначала улыбнулась, а через пару секунд её зловещий хохот, казалось, заполнил весь лес.

— А ты попробуй взять! — и растворилась в тумане.