Читать книгу: «КОРАБЛЬ-ПРИЗРАК СОВЕТ ОТВЕРЖЕННЫХ»

ГЛАВА 1. УГОН

Переулок между складами пах остывшим металлом и стоячей водой. Этот запах Гарри не спутал бы ни с одним другим на всей планете Кристалл — запах его детства, его улиц, его единственной школы. Ему было двадцать шесть, но в тёмной луже под ногами отражалось лицо человека, пережившего вдвое больше. Рядом стоял Маркус — худой, нервный, с вечно бегающими глазами, — единственный человек, которому Гарри всё ещё доверял, хотя в последнее время это давалось всё тяжелее. Сестру Маркуса убили люди Барона два года назад — нашли в сточной канаве и даже не потрудились объяснить, за что, — и с тех пор его вечная нервозность отдавала чем-то похожим на голод. Для Гарри сегодняшний побег был шансом вырваться из клетки. Для Маркуса — давно выстраданным актом возмездия.

— Ты уверен в своих людях? — без предисловий спросил Маркус, и его голос дрожал, хотя вокруг было не холодно. — Охрана Барона не прощает ошибок. Если кто-то нас сдаст...

— Всё просчитано, — тихо, но чётко ответил Гарри, хотя внутри у него самого всё сжималось от напряжения. — Твои ребята устроят пожар на топливном складе ровно в 02:00. В это время смена самая слабая, и большая часть охраны кинется туда. Мы используем хаос.

— А биометрический замок? — Маркус пристально смотрел на него.

Гарри поморщился. Пальцы непроизвольно сжались в кулак — ногти впились в ладонь.

— Я раздобыл ключевой элемент. Палец бывшего пилота Барона. — Он усмехнулся — вышло горько. — Не спрашивай как.

Маркус кивнул, понимая, что некоторые детали лучше не знать, — но чуть медленнее, чем требовало простое согласие. Гарри отогнал лишнюю мысль: сегодня ночью не было места сомнениям, только план, отработанный до последней секунды.

— Хорошо, — сказал Маркус. — Я останусь здесь, буду координировать отвлекающий манёвр. Удачи, Гарри. Дай им понять, что даже тень может ужалить.

Гарри хлопнул его по плечу и скрылся в темноте — туда, где неоновые огни Кристалла не рассеивали тьму, а лишь подсвечивали её уродливые очертания, как фонари над могилой.

Ровно в два ночи дальний конец космопорта озарила ослепительная вспышка. За ней последовал грохот, а затем — рёв сирен, разорвавший ночную тишину. Хаос, как и планировалось, стал его союзником.

Гарри бежал через канализационные тоннели, которые выучил наизусть ещё мальчишкой — задолго до того, как узнал, что взрослые называют это «незаконным проникновением», а не «единственным способом не сдохнуть с голоду». Воняло стоячей водой, прелой землёй и чем-то химическим. С потолка капало, каждый звук отдавался эхом, но он не останавливался. У него было всего несколько минут, чтобы не упустить свой шанс на ту самую свободу, которую всю жизнь видел только в виде далёкого, недостижимого света над трубами.

Выход — у задней стены ангара. Подкупленный механик, мстивший за долги, сделал своё дело: камера наблюдения отключена, технический люк приоткрыт. Гарри скользнул внутрь и замер, прислушиваясь.

Внутри ангара, в свете прожекторов, стоял он — тот самый корабль, что пять лет назад лишил его сна. Только теперь между ними не было ни решётки, ни чужих рук — просто пустой ангар и несколько шагов. Гарри на мгновение замер, ощущая разом благоговейный трепет и леденящий страх. Руки подрагивали — уже не от холода, а от предвкушения.

Он знал об этом корабле больше, чем сам Барон. Гипердвигатель квантового сжатия — редкая, полузабытая технология, которая гонит корабль через искажённое пространство на аргоновых кристаллах. А ещё — «Призрак»: поле, которое выдёргивает корабль из реального пространства и прячет от любых сканеров. Не больше трёх минут за раз — иначе двигатель перегреется и взорвётся к чертям собачьим.

Три минуты. Этого должно было хватить. Четыре года он по крохам собирал эти три минуты — из разговоров с пьяными пилотами в барах, из сведений, купленных у подкупленных техников. Он не ждал случая. Он ждал момента, когда сойдутся все звёзды: смена охраны, полные топливные цистерны, отвлечённый патруль. И когда наконец представился шанс — отрезанный палец пилота Барона, за который он заплатил последними сбережениями, — он был готов.

Двое охранников лениво переговаривались у носовой стойки. Гарри сглотнул, достал из кармана ржавую гайку и метнул её в дальний угол. Металлический лязг заставил их насторожиться, и они двинулись на проверку, переговариваясь и матерясь. В этот момент Гарри, как тень, проскользнул к трапу корабля.

Дрожащей от напряжения рукой он приложил холодный отрезанный палец к сканеру биометрического замка. Кожа была липкой и скользкой, и на мгновение Гарри показалось, что замок не сработает. Он затаил дыхание. Сердце колотилось где-то в горле.

Щелчок прозвучал громче любого взрыва. Трап с шипением открылся, впуская его в чрево корабля.

Внутри пахло машинным маслом и озоном. На стенах висели трофеи — оружие, черепа, голографические карты неизведанных систем. Гарри не стал тратить время на осмотр. Он влетел в рубку и рухнул в кресло пилота — слишком просторное для его худощавой фигуры, но оно было его.

И вот тут, впервые за всю ночь, руки у него не задрожали — они вспомнили. Не эту панель, не эти рычаги. Вспомнили другое кресло, в другом, куда более жалком челноке, много лет назад: старика Элая, тыкавшего пальцем в звёздную карту и скрипучим голосом повторявшего одно и то же — «Корабли не прощают трусости, но они прощают ошибки, если ты готов их исправлять». Тогда Гарри было двенадцать, и он не понимал, что старик учит его вовсе не приборам. Через полгода Элай исчез, оставив только записку в два слова: «Прости. Ушёл». Гарри не держал зла — на Кристалле люди исчезали часто и по-разному, — но то, чему научил его старик, осталось в руках. Именно этими руками он теперь провёл по панели. Под пальцами ожила древняя машина.

— Привет, красавица, — прошептал он. — Пора рвать когти.

Пальцы сами вспомнили выученную наизусть инструкцию, добытую у подкупленного техника. Двигатели с низким гулом ожили, и по корпусу пробежала вибрация.

В этот момент один из охранников, вернувшийся к посту, заметил движение. Сирена завыла прямо в ангаре, и первые выстрелы бластеров забарабанили по усиленной броне корпуса.

— Взлетай, чёрт возьми! — прошептал он сам себе, силой отодвигая рычаги управления.

«Дарк-Страйк» с рёвом сорвался с места и, не сбавляя хода, проломил массивные ворота ангара. Осколки поликарбоната и стали брызнули во все стороны. Корабль рванул вверх, сквозь ядовитые облака атмосферы Кристалла. Сзади уже завыли двигатели лёгких перехватчиков. На панели замигал сигнал захвата цели.

Гарри знал: обычная маскировка не спасёт — только «Призрак». Он перевёл рычаг подачи топлива на максимум, и древний гипердвигатель, пульсируя, начал накапливать энергию. Аргоновые кристаллы в реакторе засветились ослепительным белым светом.

Система «Призрак» требовала тридцати секунд для полной активации. Каждая секунда тянулась как вечность, и в этой вечности, между воем сирен и грохотом попаданий, у Гарри нашлась ровно одна свободная мысль — не о смерти матери, не о заводском конвейере, который забрал её у него в тот день, когда ему было двенадцать, а о том, что старик так и не увидел, чем закончился его урок. Может, ты и не хотел этого видеть, Элай, подумал он. Может, знал, что, если останешься, я так и не рискну сесть в это кресло сам.

Перехватчики приближались, их лазеры уже прочерчивали воздух вокруг, оставляя огненные следы.

Гарри ударил кулаком по красной кнопке, помеченной символом призрака. Мир за стеклом кабины поплыл, исказился, а затем «Дарк-Страйк» просто исчез. Не с экранов радаров — из самого пространства. Преследователи пронеслись мимо, ослеплённые и дезориентированные, их двигатели взвыли в беспомощной ярости.

Тишина, внезапно обрушившаяся в кабине, была оглушительной. Гарри откинулся в кресле — по телу прошла дрожь. Он проверил таймер — три минуты. Ровно столько он мог оставаться невидимым. Затем система отключилась, и корабль снова материализовался в пустоте.

Гарри проверил расход топлива — аргоновые кристаллы почти иссякли. Красный индикатор тревожно мигал, предупреждая о перегреве.

— Свобода, — горько усмехнулся он. — Как же она быстро кончается.

Он перевёл дух и позволил себе улыбнуться. Широко, искренне — так, как не улыбался уже очень давно.

Он был один. За ним охотился весь криминальный мир Кристалла. Но впервые он был свободен.

Капитан «Дарк-Страйка». Беглец. Идиот.

Лучшее дерьмо, которое с ним когда-либо случалось.

ГЛАВА 2. ИНЖЕНЕР С СИСТЕМЫ АНУРИ

Свобода, как быстро выяснилось, кашляла не хуже старика и воняла палёной проводкой.

«Дарк-Страйк» едва не разваливался на части. Древний гипердвигатель хрипел и стонал, как алкоголик, умоляющий о последнем глотке. Аргоновые кристаллы кончились ещё неделю назад, и двигатель перешёл на аварийный режим — хватало, чтобы не замёрзнуть и не задохнуться, но не хватало, чтобы уйти от погони.

— Спасибо за короткое свидание, — прошептал Гарри, откидываясь в кресле. — Я думал, мы будем вместе дольше.

Ни топлива, ни запасных частей, ни денег. Только он сам, пустота за иллюминатором и тикающий счётчик времени до того, как корабль превратится в железный гроб. Но он ещё не сдался. Единственная зацепка — слухи о мастере в системе Анури: забытая подпольная верфь, где, говорили, могли оживить даже мёртвую звезду. Или хотя бы этот чёртов двигатель.

Ангар оказался огромным и запущенным, будто время здесь остановилось несколько десятилетий назад. С потолка свисали искрящие провода, в углах громоздился металлолом, и во всём этом хаосе гулко билось сердце работающих генераторов. Пахло машинным маслом и отчаянием.

Она сидела за пультом. Спиной к нему. Тусклый свет падал на кибернетическую руку, способную выправлять погрешность до микрометра, на искусственный глаз, сканирующий данные быстрее человеческого мозга, на ногу-механизм, удерживающую вес там, где всё остальное давно должно было развалиться.

— Говорят, вы можете оживить даже мёртвую звезду, — сказал Гарри. — А как насчёт моего корабля?

Она не обернулась. Пальцы — механические и живые — продолжали перебирать голографические схемы, будто его слова были просто шумом ветра.

— Я чиню машины, — сказала она сухо. — А не творю чудеса. И не работаю с теми, кто не умеет ждать своей очереди.

— Ждать? — Гарри хмыкнул, плюхаясь на ящик с запчастями. — Я уже ждал всю жизнь. Надоело.

— Тогда иди в другой ангар. Здесь очередь.

— У меня на корабле древний гипердвигатель квантового сжатия. Ты видела такие?

Она замерла на секунду. Всего на секунду — но этого хватило, чтобы Гарри понял: зацепил.

Она повернулась. Искусственный глаз сверкнул синим, и Гарри ощутил на лице сканирующий луч — оценивающий, взвешивающий.

— Квантовое сжатие? Старая технология. Почти забытая.

— Поэтому она и работает до сих пор, — парировал он. — Новая техника ломается через год. А старая просто хрипит и продолжает. Как мы с тобой.

Она не улыбнулась. Но смотреть на него стала иначе: не с интересом — с любопытством человека, который в этом мире слишком редко встречает что-то ещё не сломанное окончательно.

— Покажи.

— Гарри Блейк. Капитан этого... пока что корабля.

Она взглянула на протянутую ладонь, но не пожала — просто поднялась, легко, без усилия.

— Лея Кросс. Инженер. Я работаю, а не здороваюсь.

— Договорились, — Гарри убрал руку, ничуть не смутившись. — Веди.

Двигатель занимал почти половину грузового отсека — чудовище, уснувшее тысячи лет назад, покрытое слоем маслянистой грязи и шрамами старых боёв. Лея провела по нему рукой, и пальцы скользнули по панелям с точностью, отточенной тысячей повторений.

— Форсунки сдохли, — сказала она ровно. — Кристаллы кончились, они деградировали. Двигатель работает на остаточном тепле. Ещё два прыжка — и он превратится в груду металла. Ты это знаешь.

— Знаю. Поэтому я здесь. Можешь починить?

— Могу. Но это будет стоить.

— У меня есть кредиты.

— Мне не нужны кредиты, — она посмотрела на него без игры, только с пристальным вниманием. — Мне нужна работа. Я слышала, ты украл этот корабль у Кроу.

— Украл, — сказал он честно. — Вырвал из его рук. Теперь он хочет мою голову на блюде.

— Значит, ты не просто капитан. Ты — цель. — Она смотрела на него, сканируя, оценивая. — Зачем тебе этот корабль?

— Чтобы быть свободным.

— Свободным от чего?

— От всего, — ответил он тише. — От системы. От правил. От того, что кто-то говорит мне, как жить и за что умирать.

Она молчала несколько секунд — молчание было тяжёлым, почти осязаемым, как гул генератора в углу.

— Я сделаю это, — наконец сказала она. — Но ты расскажешь мне всё. Без улыбок.

— Договорились. Но улыбаться я не перестану. Это единственное, что у меня осталось, кроме дерьмовой памяти.

Работали всю ночь — вернее, всё то время, которое на этой забытой верфи считалось ночью. Лея разбирала механизмы с хирургической точностью; Гарри подавал инструменты и держал фонарик, стараясь не мешать. Она не ругалась, не делала замечаний — просто молча поправляла его руку, если он подавал не тот ключ.

— Ты всегда так молчалива? — спросил он, чтобы заполнить тишину.

— Когда работаю. Да и вообще. Молчание — лучший способ не сказать лишнего.

— Это мудро. Я обычно говорю слишком много, чтобы не думать.

Она мельком взглянула на него.

— Я заметила.

Под утро двигатель загудел — ровно, мощно, как сердце, которое наконец снова забилось.

— Готово, — Лея вытерла руки о промасленную ткань. — Форсунки заменены, подача кристаллов настроена. «Призрак» теперь работает на тридцать секунд дольше без перегрева.

— Ты гений.

— Нет. Я просто инженер, который не боится грязи.

Они сидели в её мастерской, пили дешёвое синтезированное виски, обжигавшее горло. Гарри смотрел на её руки — на механические сочленения, на шрамы там, где импланты встречались с плотью.

— Что случилось? — тихо спросил он.

Лея долго не отвечала, глядя на старые чертежи, развешанные по стене. Когда заговорила, голос был ровным — будто рассказывала не свою историю, а чужую.

— Я была инженером в лаборатории. Разрабатывала медицинские импланты. Один эксперимент пошёл не так. Взрыв. Я потеряла руку, ногу, глаз. Три месяца в реанимации. — Пальцы дрогнули. — Мне предложили выбор: остаться калекой или стать киборгом. Я выбрала металл. Думала, это сделает меня сильнее. И сделало. Но каждый день я смотрю в зеркало и вижу не себя. А то, что от меня осталось.

Гарри молчал. Впервые его привычная улыбка не сработала. Он поставил стакан, опустился на корточки, встретился с её взглядом.

— Ты не калека, — сказал он низким и твёрдым голосом. — Ты — человек, который пересобрал себя с нуля. Это не слабость. Это пиздец какая сила.

Она подняла на него взгляд, и её искусственный глаз блеснул в тусклом свете.

— Ты так думаешь?

— Я не думаю. Я знаю. Я видел, как ты работаешь. Ты не чинишь машины. Ты даёшь им вторую жизнь. Ты сама — вторая жизнь.

Лея отвела глаза. Она не заплакала — слишком сильная для этого, — но в ней что-то дрогнуло. Что-то, что она прятала долгие годы.

Ночью они оказались в каюте. Это не было любовью — было отчаянием пополам с усталостью и одиночеством. Просто два человека, тянущихся к теплу в холоде. Они ничего друг другу не обещали. Просто были рядом.

Утром Гарри сидел на краю койки, опустошённый и живой одновременно.

— Это была ошибка? — спросил он, не глядя на неё.

Лея натягивала комбинезон, не оборачиваясь.

— Нет. Просто два человека, которым было одиноко. Но больше это не повторится.

— Почему?

Она повернулась, и в её глазах не было жестокости — только усталая правда.

— Потому что мы хорошие партнёры, но плохие любовники. — Она слегка улыбнулась, с горечью, но без злобы. — Я не хочу терять друга.

Гарри кивнул — коротко, слишком быстро для человека, которому всё равно. Хуже, чем если бы она просто послала его.

— Тогда пошли работать, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Двигатель ждёт.

На этот раз Лея улыбнулась без горечи.

— Пошли, капитан.

С тех пор они ни разу не прикасались друг к другу. Между ними выросла та редкая, прочная дружба, которая крепче любых уз. Она стала его правой рукой — инженером, единственным человеком, которому он мог сказать правду без улыбки.

Но иногда, когда они оставались вдвоём в рубке в темноте, Гарри ловил на себе её взгляд. В нём было что-то, чему они оба не давали имени, и это «что-то» висело между ними, как обещание, которое никто не решался нарушить.

Он не знал, доживут ли они до завтра. Но знал одно — с этой женщиной он чувствовал себя живым.

— Пора двигаться дальше, — сказал он вслух, и слова потонули в гуле возрождённого двигателя.

ГЛАВА 3. ОХОТА НА «НЕБЕСНЫЙ КАРАВАН»

Год. Ровно год прошёл с того дня, как Лея впервые коснулась руками древнего гипердвигателя «Дарк-Страйка». Год, как они стали командой — двое беглецов на корабле-призраке, который должен был стать легендой, но пока едва сводил концы с концами.

— Ещё один прыжок, — сказала Лея, не отрываясь от пульта. Механические пальцы бегали по панели быстрее, чем успевал следить глаз. — И мы останемся здесь навсегда. Я не шучу, Гарри.

— Знаю. Я слышу, как он хрипит.

— Он не хрипит. Он умоляет. — Она повернулась, и в её взгляде была та самая сталь, которую он успел полюбить за этот год. — Если не найдём кристаллы в ближайшие две недели, мы превратимся в памятник самим себе.

— Тогда нам нужна работа. Что-то, что принесёт не только деньги, но и топливо.

— Уже ищу, — Лея развернула голографическую карту. — Старый хакер-одиночка, которому я когда-то помогла. Прислал координаты. Грузовое судно «Небесный Караван». Партия аргоновых кристаллов для самого Барона Кроу.

— Для Кроу? — В голосе Гарри появился холодный азарт. — Значит, это не просто грабёж. Мы возвращаем долг.

— Мы можем умереть.

— Можем. Но можем и выжить. А если выживем — будем на коне.

Станция «Сигма-12» встретила их так же, как встречала все подобные места, — грязью, шумом и запахом отчаяния пополам с дешёвым синтетическим алкоголем. Здесь можно было купить всё, включая чужую жизнь, если платил вовремя и не задавал вопросов.

— Держись рядом, — сказал Гарри, когда они вышли из шлюза. — Здесь слишком много глаз.

— Заметила, — Лея спрятала кибернетическую руку под длинным рукавом; искусственный глаз сканировал лица, жесты, оружие. — У меня список: запчасти, информация, кристаллы. Роскоши выбирать нет.

— Роскоши быть пойманными тоже нет, — поправил он. — Это главное.

Именно тогда он наткнулся на Маркуса.

Тот стоял у причала, в дорогом, но неброском плаще, и смотрел на разгрузку контейнеров. Гарри узнал его по походке — нервной, напряжённой, как у человека, вечно ждущего удара в спину.

— Маркус? — окликнул он.

Тот обернулся. Улыбнулся — но глаза остались холодными, настороженными.

— Гарри. Чёрт... Не ожидал увидеть тебя здесь.

— Я — сюрприз, — ответил Гарри, и в его голосе было больше тепла, чем он хотел показать. — А ты? Ты же говорил, что уходишь с этой линии.

— Ушёл, — Маркус пожал плечами. — Но у меня здесь... интересы. — Он перевёл взгляд на Лею, и его брови слегка приподнялись. — А это кто?

— Моя правая рука, — сказал Гарри, чувствуя, как Лея напряглась рядом. — Лея. Инженер. Она со мной с самого начала.

— Приятно познакомиться, — отозвался Маркус без тени искренности в голосе. Только вежливость, за которой скрывалась настороженность. — Ты всегда умел находить талантливых людей.

— Это единственное, что я умею, — сказал Гарри.

— А как же влипать в дерьмо? — спросила Лея без тени улыбки.

— Это не умение, — ответил он. — Это талант. Есть разница.

Маркус попытался улыбнуться в ответ — вышло натянуто. Он снова посмотрел на Лею, и Гарри заметил, как его пальцы на мгновение сжали край плаща.

Гарри огляделся, будто проверяя, не слушает ли их кто-то, и шагнул ближе.

— Слушай. Мне нужно провернуть одно дело. Не хватает людей. Ты не знаешь кого-нибудь, кто мог бы... одолжить кое-что у старого знакомого?

— «Небесный Караван», — перебил Маркус, и Гарри внутренне напрягся. Он не называл цель. — Слухи летают по станции быстрее света. Слишком смело для вас двоих. Вам нужен профессионал — тот, кто не сломается под давлением.

— Я его и ищу.

Маркус помолчал, взвешивая.

— Рик Рейдер. Лучший в своём деле. Ищи его в баре «Тёмная Орбита». Скажешь, что от меня. — Он снова взглянул на Лею, на секунду дольше, чем нужно, и Гарри не понял почему. — И вот ещё.

Он сунул в ладонь Гарри потёртый чип.

— Аварийный канал. Пара контактов, к которым лучше не обращаться, пока совсем не прижмёт. Барб с «Кровавого Клыка», ещё кое-кто. Люди мерзкие, но иногда только такие и выручают. На крайний случай. Береги себя, старый друг. И её тоже.

Он ушёл, не оглядываясь. Сомнение осталось — тихое, вкрадчивое, из тех, что не кричат, а просто поселяются и не уходят.

— Откуда он знает про «Караван»? — спросила Лея, когда Маркус скрылся из виду.

— Не знаю. Но я ему доверяю. Мы прошли через многое вместе.

— Надеюсь, ты прав. Потому что, если он нас сдаст, мы не выживем.

Гарри уже собирался уходить, когда заметил их.

Двое в белых мундирах стояли у информационного терминала. Не солдаты — офицеры, с нашивками Альянса на воротниках, с тем особым выражением лиц, которое бывает у людей, привыкших, что им подчиняются. Челюсть Гарри невольно напряглась — знакомый, холодный сигнал тревоги.

Один из них, проходя мимо, бросил напарнику — не Гарри, просто в пространство, но слова зацепились за слух, как крючок:

— ...не по инструкции. По воле. Инструкции пишут люди, а воля — это то, что выше людей.

Напарник кивнул с той механической почтительностью, с какой не соглашаются, а поклоняются.

Гарри не понял, о чём речь. Но интонация — ровная, верующая — осталась с ним неприятным осадком на весь день.

— Пошли, — сказал он, отворачиваясь. — Нам нужно убраться, пока они не заинтересовались нами.

— Уже заинтересовались, — Лея кивнула в их сторону.

Он не обернулся. Знал: если увидит их взгляды, не сможет уйти спокойно. Они растворились в толпе.

— Запомни их, — сказал он Лее уже на подходе к бару. — Мы ещё встретимся с такими.

Бар «Тёмная Орбита» был именно таким, как его назвали: тёмным, прокуренным, полным шёпота и недоверия. Рик Рейдер сидел в дальнем углу, изучая данные на портативном терминале, — не пил, лицо сосредоточенное, почти скучающее. Кожа непривычно тёплого, бронзового оттенка, как у человека, всю жизнь прожившего под чужим солнцем, хотя на сотни световых лет вокруг не нашлось бы звезды теплее тусклой лампы.

— Рик Рейдер?

Тот поднял глаза — цепкие, оценивающие, как у человека, привыкшего просчитывать собеседника раньше, чем тот успевал открыть рот.

— Это я. Если ты пришёл от Маркуса — это ещё не значит, что я с тобой работаю. Маркус — мудак, но должник хороший.

Гарри сел напротив, не спрашивая разрешения.

— Я ищу профессионала для одного дела. «Небесный Караван». Аргоновые кристаллы. Нужен тот, кто не сломается под давлением.

Рик не шевельнулся, только палец на мгновение замер над терминалом. Он перевёл взгляд на Лею, на её искусственный глаз, на руку под рукавом. Затем снова на Гарри.

— Я знаю, кому принадлежит «Караван». Ты предлагаешь работать против Кроу?

— Я предлагаю работу. А что ты думаешь о Кроу — твоё дело. Мне нужен профи. Тот, кто умеет стрелять и не задаёт лишних вопросов.

Рик усмехнулся — недобро, но с любопытством.

— А ты, киборг, тоже умеешь стрелять?

— Я умею чинить, — ответила Лея холодно. — И ломать, если надо. А стрелять у нас в команде будешь ты. Если, конечно, не облажаешься.

— Облажаться — не мой стиль. Но ты мне нравишься. Сука с характером.

— Ты мне тоже. Но я не сплю с наёмниками.

— А кто сказал про спать? — Рик встал, взял терминал. — Я просто хочу найти место, где можно нормально поесть. Пойдём, покажешь свой корабль.

— Если хочешь — место в команде, — сказал Гарри, поднимаясь следом. — Постоянное. Кристаллы, оружие, свобода. Мы не просто грабим — мы строим что-то своё.

Рик хмыкнул, не ответил, бросил через плечо уже у выхода:

— Сначала покажи, на что способен этот твой корабль. Потом поговорим о месте.

Подготовка заняла сорок восемь часов в заброшенном ангаре, который выделил Маркус. План рождался в спорах.

— Используем «Призрак», подходим на расстояние абордажного броска, — Гарри водил пальцем по голографической карте маршрута. — Скорость — наш козырь. Они не увидят нас до последнего момента.

— Я создам импульсную помеху, выведу их сенсоры на двадцать секунд, — сказала Лея.

— Мало, — Рик стоял у входа, прислонившись к стене. — Мне нужно тридцать. Возьму турели «Страйка», подавлю их точки защиты. Вы пробиваете шлюз. Иначе не успеем.

Маркус, до этого молчавший в углу, шагнул вперёд — бледный, глаза бегали, как у загнанного зверя.

— У меня есть люди. Отвлекут патруль. И катер — «чистый», не отслеживаемый. Если что пойдёт не так — уходите на нём. Прямо в прыжок.

— Ты как? — спросил Гарри, заметив, что руки Маркуса сжались в кулаки.

— Всё хорошо, — слишком быстро ответил тот. — Просто будь осторожен. Очень осторожен.

Ночью перед штурмом Гарри не спал. Сидел в рубке, смотрел на карту «Каравана». Взял стакан воды — не виски. Непривычная трезвость обжигала горло похлеще алкоголя.

Ты снова лезешь в дерьмо, Блейк. Опять авантюра. Опять будет больно. Но выбора нет. Либо ты рискуешь, либо гниёшь. А гнить ты не умеешь.

«Дарк-Страйк», невидимый для радаров, завис в тени массивного корпуса «Каравана». Гарри держал штурвал неподвижно, точно одно лишнее движение могло выдать их с головой.

— Лея, готовь импульс. Рик, к турелям. Маркус, как патруль?

— Отозван, — голос Маркуса в комлинке был напряжённым. — У вас есть окно. Удачи.

Всё пошло по плану. Почти. Когда пробили основной шлюз, среди грузовых контейнеров их уже ждали — не охрана «Каравана». Чужие наёмники. Засада.

— Твою мать! — Гарри упал за укрытие.

Но Рик уже действовал — не просто стрелял, двигался, как вихрь. Один наёмник упал с пробитым шлемом, второй потерял кисть вместе с оружием, третий рухнул, не успев нажать на спуск.

— Угроза нейтрализована, — голос Рика в комлинке был спокоен, будто он докладывал о погоде. — Продолжаем.

Гарри выдохнул.

— Ты, блядь, чудо, Рейдер.

— Знаю, — ответил Рик. — Не привыкай.

Захват занял пятнадцать минут. Когда всё кончилось, они стояли в грузовом отсеке, глядя на контейнеры с кристаллами, а адреналин медленно уходил, оставляя усталость и облегчение.

— Получилось, — Лея вытерла пот со лба, не сводя глаз с контейнеров.

— Это только разминка, — отозвался Гарри.

Маркуса Гарри нашёл в том же торговом квартале — тот стоял среди новых партнёров, улыбка натянута, будто он с трудом удерживал её на лице.

— Предложение в силе, — сказал Гарри. — Место в команде. Ты ведь знаешь, я не шучу.

Маркус покачал головой — в глазах странная смесь облегчения и вины.

— Моя война с Кроу приняла другую форму. Теперь у меня свой фронт — здесь. Я помог тебе тогда, помог и сейчас. Считай долг оплаченным. Но наш путь разный, Гарри. Береги себя, старый друг.

Он ушёл, не оборачиваясь. Тревога, которую Гарри полминуты назад списывал на паранойю, вдруг показалась единственным трезвым чувством за весь разговор.

Что-то здесь не так, подумал он. Но я не знаю, что именно.

Он отогнал мысль. У них были кристаллы, был Рик, была надежда. Маркус выбрал свой путь — и Гарри не хотел видеть, что пряталось за его улыбкой.

Вечером Рик стоял у камбуза и варил что-то на удивление вкусное.

— Я не знал, что ты умеешь готовить.

— Навык выживания, — Рик пожал плечами. — На безжизненных астероидах хорошая еда — лучший моральный дух.

Гарри попробовал и закатил глаза от удовольствия.

— Ты не просто наёмник. Ты шеф-повар.

— Говорят, лучший в галактике, — ухмыльнулся Рик. — Приятно наконец найти место, где можно совмещать хобби с работой.

— Добро пожаловать в команду, Рейдер. Надеюсь, не пожалеешь.

— Надеюсь, здесь не так дерьмово, как в других местах.

— Будет дерьмово, — честно ответил Гарри. — Но ты будешь не один.

Он стоял у иллюминатора и смотрел на звёзды, чувствуя, как внутри разливается тепло — не от алкоголя. От надежды.

Лея встала рядом.

— Что? — спросил он.

— Ничего. Просто смотрю на тебя и думаю: у нас получится. Я знаю.

— Знаю, — сказал он. — Иначе я бы не начал это.

ГЛАВА 4. ПРЕДАТЕЛЬСТВО И ПЛЕН

После «Небесного Каравана» команду «Дарк-Страйка» несло той особой эйфорией, что приходит после хорошей драки, — тело гудит, кровь ещё не остыла. Груз закрепили в трюме, корабль уходил на третий виток гиперпрыжка, и Гарри позволил себе выдохнуть впервые за сутки.

Выдох получился коротким.

Навигационная консоль взорвалась тревожным писком. Пространство вокруг корабля пошло рябью, и на экранах проступили три сигнатуры — тяжёлые патрульные суда Синдиката, увешанные гравитационными ловушками.

Лея влетела на мостик, чуть не впечатавшись в переборку.

— Гарри, у нас на хвосте три перехватчика!

— Они перекрывают путь к прыжку! — Рик уже сидел за боевой консолью, пальцы щёлкали по тумблерам. — Как они нас вычислили?

— Не стрелять, — сказал Гарри так тихо, что оба замолчали. — Откроем огонь — размажут по обшивке за десять секунд. Готовьтесь к переговорам.

Вслух — спокойно. Внутри — совсем другое. Маркус. Его катер. Его нервный взгляд там, в доках. Слеп, как крот в полдень, Блейк. Слеп и горд собой.

Перехватчики выпустили энергетическую сеть, и «Дарк-Страйк» встал как вкопанный. На связь вышел капитан патруля, и голос его был таким же гладким и равнодушным, как полированная броня.

— Корабль «Дарк-Страйк». Вы обвиняетесь в угоне собственности Синдиката. Окажете сопротивление — превратим вас в пыль. Это не угроза. Это расписание.

— Выбора нет, — выдавил Гарри. — Временная капитуляция лучше красивой смерти.

Их взяли на буксир меньше чем за пять минут.

Тюрьма Синдиката пряталась в астероидном поясе системы Аргус IV — частная, максимальной безопасности, без вывески и без прав на адвоката. Камера была тесной, свет — жёлтым и слабым, будто тюрьма экономила даже на этом. Из соседнего блока доносился монотонный вой — кто-то бился головой о стену и давно перестал пытаться остановиться.

— Вот уж не думал, что так скоро сменю капитанский мостик на нары, — усмехнулся Гарри.

Лея опустилась рядом, кибернетическая рука тускло блеснула в полумраке.

— Мы всё сделали правильно, Гарри. Просто кто-то оказался быстрее.

— Главное — не терять голову, — Рик привалился к стене, разминая костяшки. — Я запомнил схему комплекса, пока нас вели. Появится шанс — я готов.

Капитан. Герой. Спаситель галактики хренов. Сижу в клетке, воняет мочой, рядом мужик разминает кулаки. Рассмеялся бы, если бы не хотелось сдохнуть.

Свобода? Да пошла она. Просто новая клетка. С другими решётками, без вида на звёзды.

А потом мысль вернулась — упрямая, никуда не девшаяся.

— «Чистый» катер для эвакуации, — сказал он вслух, не сразу заметив, что говорит. — Идеальное место для маяка. Мы взяли его на борт, даже не подумав, что тащим на себе собственного палача.

— Маркус, — выпрямилась Лея. — Думаешь, это он?

— Он был слишком нервным там, в доках. Слишком готовым помочь. — Гарри стиснул зубы. — Да. Вопрос в другом — зачем.

Вентиляция ответила ему первой — электрическим треском, а где-то в глубине комплекса взвыла короткая сирена.

* * *

В другом крыле тюрьмы Мила Фокс сидела на нарах и улыбалась в потолок, как человек, у которого всё идёт по плану — своему, не тюремному. Взяли её за взлом банковской сети самого Барона Кроу, и, по мнению охраны, это автоматически делало её особо опасной. Охрана была не так уж и неправа.

Ещё утром она слышала через решётку, как охранники судачили о свежем улове — угнанный фрегат, из-за которого весь Синдикат стоит на ушах, притащили на буксире прямо в эти доки. Мила навострила уши мгновенно: чужой военный корабль в чужом порту — это либо запертая дверь, либо запасной ключ, смотря как приложить руки.

Весь день миниатюрный интерфейс, спрятанный в шве рукава, искал именно такую сигнатуру. Ближе к вечеру поймал её. Слабый, но ровный сигнал — уникальный идентификатор, не похожий ни на что тюремное.

Вот ты где, подумала она с удовлетворением человека, чей план наконец начал складываться.

Через сигнал как через мост она проскользнула во внешний канал и оттуда — в самое сердце тюремной сети.

— Вот оно, сучки, — прошептала она с удовольствием, будто открывала не замок, а подарок на день рождения. — Сейчас будет весело.

Серия команд перегрела серверы безопасности изнутри. Системы дезорганизовались не постепенно, а разом — точно кто-то одним движением сдёрнул со стола скатерть со всей посудой. По комплексу замигали лампы тревоги. Замки защёлкали одновременно — сотни щелчков слились в один долгий металлический вздох. Двери распахнулись.

* * *

— Что за... — Рик вскочил на ноги.

— Это наш шанс! — Лея уже вскрывала панель голыми пальцами.

— Держитесь рядом! — рявкнул Гарри.

Они выскользнули в коридор в момент, когда комплекс превратился в кипящий котёл хаоса. Охранники метались между камерами, сирены выли так, что заглушали собственные мысли.

— Нам налево! — скомандовал Рик, мгновенно считав обстановку.

На перекрёстке они врезались в девушку в тюремной робе, деловито отстреливавшуюся от двух охранников из парализатора: рыжие волосы растрёпаны, на губе капля крови, на лице — недобрая, хищная улыбка человека, которому происходящее скорее нравится.

— Прикройте меня, мудачьё! — крикнула она, ныряя за угол.

Рик выстрелил навскидку раньше, чем успел подумать, и охранник рухнул с пробитой головой.

— За мной, красотка!

Мила — а это была она — на бегу перезаряжала оружие.

— Я отключила камеры и вскрыла двери через сигнал корабля, который недавно притащили в доки. Хотите выбраться — держитесь рядом!

Гарри рванул к ней.

— Корабль? Какой корабль?

— А я почём знаю? — огрызнулась она, уклоняясь от выстрела за спиной. — «Дарк-Страйк» называется. Слышали о таком?

Гарри и Лея переглянулись. Если сигнал «Страйка» вычислила хакерша из соседнего блока, кто ещё мог его вычислить?

— Это наш корабль, — сказал Гарри. — Ты вскрыла двери через его сигнал?

Мила замерла на долю секунды, оценивающе окинула его взглядом с ног до головы.

— Ну тогда мы квиты. Я вас спасла — вы меня вывозите. И вообще, капитан, ты неплохо смотришься для мужика, который пахнет потом и страхом. Как звать?

— Гарри Блейк. Капитан «Дарк-Страйка». А ты?

— Мила Фокс. Хакер, взломщик и просто охренительная девушка.

— Добро пожаловать в команду... временно, — бросила Лея с улыбкой, в которой было чуть больше зубов, чем требовалось. — Только не облизывайся на капитана. Его сердце занято дешёвым пойлом и собственным кораблём.

— О, ревнуешь, киборг? — расхохоталась Мила, на ходу перезаряжая парализатор.

Путь к ангару оказался полосой препятствий: турели включались и гасли рывками, двери захлопывались, оставляя беглецов в ловушках на секунды, которые тянулись часами. Мила работала на бегу, не сбавляя темпа:

— Держу камеры отключёнными ещё пару минут! Рик, если выживем — дам тебе свой номер.

— Договорились, — прорычал Рик, прикрывая тыл. — Люблю женщин, которые дружат с кодом.

У входа в ангар ждала вооружённая группа.

— За мной, ублюдки! — Рик бросился вперёд первым, метнул самодельную дымовую гранату и прикрыл Лею, пока та рвалась к панели.

— Дайте тридцать секунд! — крикнула она. — И пусть кто-нибудь прикроет мою механическую задницу!

— Не ссы, киборг, не бросим! — рявкнула Мила, укладывая охранника метким выстрелом.

Один выстрел зацепил руку Рика по касательной, оставив на рукаве дымящуюся полосу.

— Почти как дома. Только дома меня ждала тёлка с большими сиськами, а не вы, придурки.

Лея упала в кресло у пульта.

— Готово!

Корабль содрогнулся, отрываясь от пола ангара под перекрёстным огнём.

— Щиты держат! Не ссыте, парни!

Через несколько секунд «Дарк-Страйк» уже отрывался от тюремного комплекса, оставляя позади вспышки тревоги и мечущиеся прожекторы Аргуса IV.

* * *

Гарри приказал проверить корабль от носа до кормы. Мила нашла маяк за двадцать минут — узкополосный сигнал на частоте Синдиката, спрятанный в обшивке того самого катера, который им когда-то подарил Маркус.

— Я так и знал, — тихо сказал Гарри, глядя на находку так, будто это был труп старого друга.

— Я вышвырну эту шпионскую посылку прямо в вакуум! — взвилась Лея.

— Стой, — Мила подняла ладонь. — Такой подарок нельзя просто выкинуть. Его нужно вернуть отправителю. С ответом.

Она перенастроила маяк, усилив сигнал вдесятеро, и вплела в него россыпь оскорбительных двоичных кодов вместе с координатами их бывшей тюрьмы.

— Пусть побегают за этой дымовой завесой.

Гарри смотрел, как катер уплывает в темноту, — как на эпитафию дружбе, которая, кажется, была ложью ещё до того, как он успел это понять.

Ночью на заброшенный ретранслятор пришло зашифрованное сообщение. Голос Маркуса — надтреснутый, будто он говорил через сжатые зубы:

«Гарри... если ты это слышишь... это Маркус. Они взяли Лену. Мою племянницу. Ей семь лет. После твоего побега Кроу решил ударить в ответ через меня. Чистый катер был с маяком — сказали, отпустят её, если помогу. Прости, старый друг. Её держат в Поясе Кассини. Элиас, её отец, ищет её вслепую, без единой зацепки, — даже не знает, жив ли я. Спасать некому, кроме тебя. Есть способ пройти Пояс — гонки Пляска Смерти. Победитель получает Клеймо Нейтралитета. Это ваш единственный шанс».

Гарри выключил сообщение и долго смотрел в темноту экрана.

— Значит, это не жадность, — сказала Лея. — Шантаж, который продолжается.

— Он в той же ловушке, что и мы, — кивнул Гарри медленно, будто каждое движение головой давалось через силу. — Но что за «Клеймо Нейтралитета»? Почему нельзя просто пролететь мимо?

— Пояс Кассини — нейтральная зона, — Лея постучала пальцем по консоли. — Местные кланы чужаков не терпят. Без «Клейма» любой корабль сочтут угрозой и уничтожат на подлёте. «Клеймо» даёт только победа в «Пляске Смерти». Единственный законный путь в ту часть пояса, где держат Лену.

Гарри помолчал, глядя на свои руки.

— Значит, выиграем эти гонки. Получим «Клеймо». Найдём Лену. Никто не должен платить такую цену за нашу свободу.

Он вышел из рубки, остановился в коридоре, прижался лбом к холодному металлу переборки.

Никто не должен платить, повторил он про себя, и слова показались горькими на вкус. Но я плачу. Каждый день. За что? За то, что хочу быть свободным? За то, что по-детски верю: люди не все до одного мудаки?

Он открыл глаза и пошёл дальше — по гудящему коридору собственного украденного корабля. Впереди ждала гонка. И, возможно, смерть.

ГЛАВА 5. ЦЕНА ЧУЖОГО ДОЛГА

Ночь после побега с Аргуса выдалась тихой — той обманчивой тишиной, что наступает, когда адреналин уходит из крови и оставляет после себя только усталость и слишком много места для мыслей.

Гарри, не в силах уснуть, бродил по кораблю и наткнулся на голубоватое свечение экрана в дальнем углу общего отсека. Мила сидела, поджав ноги, и смотрела на голограмму — не карту, не схему взлома, а что-то вроде финансового реестра, испещрённого именами и цифрами. Она поспешно свернула окно, заметив его отражение в тёмном стекле переборки, но недостаточно быстро.

— Не спишь? — спросил Гарри, садясь напротив без приглашения.

— Изучаю трофеи, — она пожала плечами с деланой небрежностью. — Профессиональная привычка.

— Больше похоже на список должников, — заметил он.

Мила молчала так долго, что Гарри понял: он случайно наткнулся на что-то настоящее под слоями её обычного нахальства.

— Ладно, — сказала она наконец, разворачивая голограмму обратно. — Раз уж ты всё равно углядел. Выписка из долгового реестра Синдиката.

Она увеличила одну строку — имя, цифра долга, срок отработки, растянутый настолько, что превращался в пожизненный приговор, замаскированный под трудовой контракт.

— «Дана Фокс», — прочитал Гарри вслух. — Мать?

— Умница, капитан, — в голосе была горечь, которую она обычно топила в сарказме. — Кроу не держит рабов открыто — немодно, правда? Вместо этого он держит должников. Мать взяла кредит на лекарства для меня, когда мне было пять и я подхватила лёгочную дрянь от заводской пыли. Мы жили на Валлисе — под контролем Кроу, как и всё вокруг. Заводы, конвейеры, воздух, который убивает медленнее, чем пуля. Она дышала этой гадостью по двенадцать часов в смену, чтобы у меня была еда, а когда я заболела — пошла к ростовщику. Обычному, как выяснилось десятью годами позже — на зарплате у Барона.

Она ткнула пальцем в строку с названием участка.

— Проценты росли быстрее, чем она могла отработать. А потом Кроу решил, что её навыки нужнее на Кристалле. Перевёз сюда, на шахтёрский участок «Глубинный-14». Как деталь, которую переставили в другой механизм. Семнадцать лет она долбит камень за лекарство, которое стоило меньше твоего вчерашнего ужина. И даже не знает, жива ли я.

Гарри слушал, и в груди затягивался холодный узел. Валлис. Кристалл. Одна система, одни конвейеры, одни лёгкие. Дети одного монстра, просто родились в разных его желудках. Он хотел сказать что-то — может, «я знаю», может, «я понимаю», — но слова застряли в горле: понимать такое было слишком больно, а говорить об этом — слишком просто.

— Поэтому ты взломала его сеть, — сказал он. — Не ради денег.

— Ради одной строчки, — невесело усмехнулась Мила. — Мне не нужны были его деньги. Мне нужно было стереть одну запись из реестра и вписать туда слово «погашено». Всего одно слово. Я была в миллиметре — взломала периметр, вошла в базу, нашла файл — и тут меня взяли. Кто-то настучал. Может, конкурент, может, неудачное совпадение мониторинга. Так я оказалась в той самой тюрьме, где ты меня подобрал, спасая свою испуганную задницу.

— Мы можем попробовать ещё раз, — сказал Гарри. — Когда всё это закончится.

— Знаю, — она посмотрела на него — впервые без привычной насмешки, с чем-то куда более голым. — Именно поэтому я до сих пор с вами, чокнутыми беглецами, а не свалила на первой же остановке с половиной вашего груза, хотя технически могла бы дважды. Не говори остальным. Особенно Рику — он превратит это в повод для нежностей, а мне это надо как дырка в голове.

— Не скажу, — пообещал Гарри. — Но, Мила... то, что ты не смогла закончить дело в одиночку, не значит, что ты его не закончишь.

— Философия от капитана-беглеца, — фыркнула она, но уголок её рта дрогнул в тени настоящей улыбки. — Дёшево, но приятно. Ладно, иди спать, Блейк. Скоро гонка не на жизнь, а на смерть, в которой явно понадобится моя гениальность, а гениальность плохо работает при недосыпе.

Гарри ушёл, но у поворота в коридор обернулся и увидел, как она снова открывает файл «Дана Фокс» и смотрит на него ещё долго — позволяя себе, всего на минуту, без свидетелей, быть не хакершей, не циничной сволочью с острым языком, а просто дочерью, которая всё ещё не сдалась.

ГЛАВА 6. РИНА ВЕГА: ТАНЕЦ СРЕДИ ОСКОЛКОВ

План был откровенно безумным. «Дарк-Страйк» строили для боя и для того, чтобы прятаться, — не для гонки на выживание среди астероидов. Но выбора не оставалось. «Клеймо Нейтралитета» было единственным билетом в Пояс Кассини, а на кону стояла жизнь семилетней девочки.

За несколько дней до старта «Дарк-Страйк» отсиживался на заброшенной станции у окраины Пояса. Гарри и Рик, натянув личины торговцев запчастями, пробрались на «Кессон-23» — неофициальную биржу пилотов и механиков, где воздух был густым от гула переговоров, перегоревшего топлива и дешёвого пойла. В углах кто-то торговался за контрабанду вполголоса, на стенах бара мерцали голограммы разыскиваемых преступников. За соседним столом четырёхрукий механик-кораллианин перебирал детали разобранного двигателя быстрее, чем человеческий глаз успевал уследить.

Им нужен был информатор — кто-то, кто знает подводные камни «Пляски Смерти» так, будто сам её придумал. В дымном полумраке «Обшивки» взгляд Гарри зацепился за женщину с идеальной осанкой и холодным, оценивающим прищуром человека, который просчитывает комнату на входе, как программу. Рина Вега. Неделю назад она поспорила с каким-то грубияном, что пробьёт узкий проход «Игольное ушко» быстрее рекорда. Теперь оппонент, кисло глядя на неё, отсчитывал проигранные кредиты.

Гарри и Рик шли по главному коридору «Кессона-23», когда Рик вдруг дёрнул его за рукав.

— Смотри.

Небольшая группа — четверо мужчин и женщина — стояла у входа в один из баров. Мундиры были такими же белыми, как у всех офицеров Альянса, но по лицам было видно: не просто патрульные. Они смотрели на толпу так, как смотрят на стадо, которое изучают перед забоем.

— Альянс на пиратской бирже, — фыркнул Рик. — Забавно. Раньше они считали такие места ниже своего достоинства.

— Раньше они не боялись, — ответил Гарри. — А теперь боятся. Или что-то ищут.

Один из офицеров — высокий, с лицом, не выражавшим ничего, кроме профессионального интереса, — медленно перевёл взгляд на Рину Вегу. Та сидела за столиком в углу, допивала остатки пойла и, казалось, не замечала ничего вокруг. Но Гарри знал: она замечает всё. Просто не подаёт вида.

Офицер задержал на ней взгляд на пару секунд дольше, чем требовалось. Что-то тихо сказал спутнице. Та кивнула и достала планшет, делая пометку.

— Они её оценивают, — тихо сказал Рик. — Как лошадь на рынке.

— Или как потенциального информатора, — ответил Гарри, чувствуя, как внутри поднимается холодная злость. — Альянс не просто смотрит — он собирает досье на всех, кто может быть полезен. Рина — пилот. Она им нужна.

Офицеры развернулись и скрылись в толпе. Но Гарри знал: Рина теперь у них на карандаше.

Гарри подошёл к её столику и сел напротив, так, чтобы загородить обзор места, где только что стояли офицеры.

— Впечатляющее знание трассы, — сказал он. — Или отчаянная удача.

Рина подняла на него взгляд — тот самый, просчитывающий на два хода вперёд. Она заметила, как он сел, как занял позицию, и усмехнулась одними уголками губ.

— Удача в гонках кончается быстрее топлива. А вы кто? На местных искателей приключений не похожи.

— Гарри Блейк, капитан «Дарк-Страйка». А это Рик. Мы ищем способ выиграть «Пляску Смерти». Нам нужен проводник. Совет. Может, даже пилот.

Она мельком глянула на протянутую ладонь, но не пожала. Вместо этого перевела взгляд на место, где только что стояли офицеры. Глаза на мгновение сузились.

— Ты видел их, — сказала она. Не вопрос. Утверждение.

— Видел. Они смотрели на тебя.

— Они всегда смотрят, — Рина пожала плечами, но в голосе проскользнула сталь. — Альянс уже два месяца пытается меня завербовать. Говорят, я ценная. Но я не продаюсь тем, кто носит белое.

— А если бы не продалась? — фыркнул Рик. — Кто приходит, когда вежливая вербовка не срабатывает?

— Тогда вербовка заканчивается, — в голосе Рины впервые скользнуло что-то похожее на настоящий страх, а не привычная бравада. — И вместо офицера с планшетом присылают командора Рейна. Лично. Я слышала эту историю на трёх разных биржах, с разными именами вместо моего, — и финал всегда один.

— Кто он вообще такой? — спросил Гарри.

— Официально — командующий флотом Альянса в этом секторе, — Рина пожала плечами, как о вещи, которая всем известна. — А по факту, если слушать то, что говорят на биржах вроде этой, для большей части галактики он и есть весь Альянс — лицо, голос, кулак. Выше него никто особо не заглядывает. Может, потому что выше и правда никого нет. А может, просто потому что туда лучше не смотреть.

— Мы тоже не продаёмся, — Гарри произнёс это медленно, отделяя слово от слова. — Поэтому мы здесь.

Рина посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Затем усмехнулась — уже теплее.

— Рина Вега. Я не жму руки незнакомцам, капитан. Но вы мне нравитесь — хотя бы потому, что у вас хватило наглости подойти к той, на кого уже положили глаз люди в белом.

Гарри с готовностью убрал руку.

— Значит, незнакомцам не жмёте. Ладно, привык. У меня в команде уже есть инженер, для которой рукопожатия — пустая трата времени. Так что насчёт «Пляски»?

— «Дарк-Страйк» в гонке? — Рина скрестила руки на груди. — Вы хотите не выиграть, а красиво покончить с собой. Ваш фрегат разорвут в клочья в первом же узком месте.

— У нас нет выбора, — честно ответил Гарри. — На кону жизнь ребёнка. Держит Барон Кроу в Поясе Кассини. Чтобы туда попасть, нужно выиграть «Пляску» и получить «Клеймо».

Он в общих чертах обрисовал ситуацию, не раскрывая лишнего. Рина слушала молча, лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз мелькнула искра — не сочувствие, а что-то более острое. Желание рискнуть.

— Кроу, значит, — медленно протянула она. — А ты знаешь, кто реально держит Пояс Кассини? «Барсы». Они там хозяева, они его охраняют. И если Кроу прячет твою девочку в Поясе — она у них. — Она сделала паузу. — Они убили моего напарника. А потом позаботились и обо мне. Думали, сломают. Я собирала на них досье годами — по крупицам, как некоторые собирают марки. Если ударим по «Барсам» — отрежем Кроу кусок его власти. И, может, заодно найдём твою девочку.

Такие, как она, подумал Гарри, либо сгорают дотла, либо сжигают всё вокруг себя. Альянс уже пытался её приручить. Не далась. Интересно, сколько ещё таких, как она, они уже перевербовали?

— И ты не будешь отвлекать пилота на свои сиськи? — поддел Рик, привычно нарушая момент.

— Ещё раз посмотришь на мои сиськи — пристрелю прямо на взлётной полосе, — невозмутимо ответила Рина. — Но в целом я с вами.

Чуть позже, уже обсуждая план, она добавила, не поднимая глаз от карты:

— Одно условие, капитан. Мой плейлист в кабине пилота. Важно для тактической концентрации. И не вздумай ко мне лезть. Я не по твоей части. Поверь, будет неловко.

— Я и не лезу, — Гарри примирительно поднял ладони. — У меня своих проблем хватает.

* * *

Астероидный пояс встретил их вращающимся хаосом — глыбами размером с многоэтажку, кувыркавшимися в темноте бесшумно и оттого особенно жутко. «Дарк-Страйк», подчиняясь голосу Рины из идущего на полкорпуса впереди «Серебряного Клинка», с трудом лавировал среди обломков. Гарри всем телом навалился на штурвал — руки свело от напряжения. Врежемся — Лену никто не спасёт.

— Лея, готовь импульсный стабилизатор на левый борт! Следующий кластер нестабилен! — скомандовала Рина по связи, её голос звучал ровно, точно она диктовала список покупок, а не координаты смерти.

— Уже держу!

Главным конкурентом оказался массивный пиратский крейсер «Коготь» — фаворит «Барсов», чья тактика была простой и грубой, как удар кулаком: вытеснять соперников прямиком на скалы.

— «Коготь» ложится на перехватывающий курс! Толкает нас на «Палача»! — крикнула Мила, глядя на схему сближения с растущим ужасом.

— Расчёт верный. Только не для нас, — холодно отрезала Рина. — Гарри, по моей команде — полная мощность на нижние двигатели. Лея — импульс вверх. Устроим контртурбулентность.

В нужную секунду «Клинок» втиснулся в узкий зазор между «Дарк-Страйком» и «Когтем» и выпустил серию импульсных залпов — не по кораблю, а по соседнему астероиду. Гравитационный толчок отбросил «Коготь» в сторону, как игрушку. Позади грохнул взрыв — потерявший управление «Коготь» на полной скорости влетел в «Палача».

Они финишировали вторыми. «Клеймо» ушло анонимному пилоту на модифицированном истребителе, и на мостике никто не произнёс ни слова — только тихо гудели, остывая, двигатели.

— Мы проиграли, — глухо произнесла Лея, механические пальцы впились в край пульта так, что металл тихо скрипнул.

— Нет, — голос Рины прорезался по связи, пока она заходила на посадку. — Мы только начали. У меня есть план.

Через десять минут она уже стояла на мостике, разворачивая голографическую карту доковой станции «Барсов».

— «Клеймо» — не физический предмет. Цифровой ключ, который передаётся на корабль победителя по защищённому квантовому каналу сразу после финиша. Активируется только при стыковке с официальным терминалом «Барсов» в закрытом доке. Победитель сейчас идёт туда — получать награду и, скорее всего, отмечать. Но у нас есть окно.

— Какое? — Гарри напряжённо всматривался в схему.

— Между финишем и стыковкой около часа. Ключ ещё не синхронизирован с сетью — он всё ещё на борту его корабля. Перехватим до синхронизации — подменим на свой.

— Просто украдём ключ? — уточнил Рик, лениво крутя нож между пальцами.

— Мы не пойдём в док, — улыбнулась Рина одними глазами. — Мы заставим ключ прийти к нам. Годами собирала информацию о «Барсах». Их системы построены на старых протоколах — есть лазейки, если знать, где искать. Резервный сервер передачи ключей, изолированный, но с уязвимостью в идентификации. Если Мила создаст виртуальный клон идентификатора победителя и подсунет его серверу — тот поверит, что победитель мы, и сам отправит ключ.

Мила хищно прищурилась.

— Могу сделать. Но нужен доступ к их внутренней сети — хотя бы на пару минут. Кто-то должен физически подключиться к узлу связи.

Рик хрустнул костяшками.

— Значит, снова моя прогулка.

— Я знаю путь, — остановила его Рина. — Старый технический тоннель прямо к коммутатору. Заброшен лет пять, охраны нет — только датчики движения.

— Я отключу, — вставила Лея. — Мила даст доступ к частотам — сделаю импульсную помеху в нужный момент.

— Хорошо, — Гарри быстро оценил расклад. — Лея — техподдержка с корабля. Рина ведёт Рика по тоннелю. Мила готовит клон. Работаем синхронно. Сколько у нас времени?

— Сорок минут до синхронизации ключа. Не успеем — «Клеймо» станет их, и мы теряем легальный путь в Пояс.

— Тогда действуем.

* * *

Рик и Рина скользнули в технический тоннель через люк, вскрытый старым кодом доступа. Внутри пахло озоном и горелым металлом.

— Два датчика впереди, — прошептала Рина, сверяясь с наручным дисплеем. — Лея, глушить можешь?

— Секунду... Готово. Шесть секунд до перезагрузки.

Рик метнулся вперёд, бесшумно перекатившись под тусклым лучом прожектора. Рина последовала за ним, двигаясь так, будто тоннель принадлежал ей.

Через десять минут они добрались до старого коммутатора в коросте коррозии. Рик подключил портативный интерфейс, и Мила мгновенно вгрызлась в систему.

— Я внутри, — раздался её голос в комлинке. — Вижу сервер передачи ключей. Обойду файервол через идентификатор победителя. Нужны его данные.

Рина достала миниатюрный сканер.

— Считываю транспондерный код через внешний сенсор... есть. Передаю.

— Приняла. Клонирую. Три минуты.

На мостике «Дарк-Страйка» стояла тишина, туго натянутая, как трос перед разрывом.

— Мила, как успехи?

— Почти... секунду... Готово! Виртуальный идентификатор полностью копирует транспондер. Вхожу в сервер, меняю ключ.

Экран мигнул тревожным красным — система засекла вторжение.

— Чёрт! Запускают протокол изоляции! Лея, глуши сигнал, три секунды!

Лея послала импульсную помеху, и на короткий миг связь «Барсов» оборвалась. Мила использовала эту дыру, чтобы завершить подмену.

— Готово! Ключ зарегистрирован на нас.

Гарри выдохнул так, будто не дышал последние двадцать минут.

Они успели впритык. Когда оба влетели в шлюз, а корабль уже отстыковывался от станции, на экране связи высветилось официальное подтверждение: «Клеймо Нейтралитета» зарегистрировано на борту «Дарк-Страйка».

— Мы сделали это, — тихо сказала Лея.

— Нет, — поправил Гарри, глядя в иллюминатор на медленно уплывающую станцию. — Мы только начали.

Рина не спешила покидать мостик — не как гостья, а как часть экипажа.

— Твой «Клинок» станет нашими глазами и кинжалом, — сказал ей Гарри, когда корабль лёг на новый курс. — Место пилота-разведчика твоё, если хочешь.

Рина кивнула, глядя не на него, а в темноту за стеклом, где медленно проворачивались далёкие звёзды.

— Хочу. Так у меня будет с кем поквитаться с «Барсами» — не в одиночку для разнообразия.

ГЛАВА 7. ОСКОЛКИ ПАМЯТИ

Курс на Пояс Кассини пролегал через окраинные маршруты, которые Рина знала как свои пять пальцев — слишком хорошо, если уж быть точным. «Серебряный Клинок» шёл на полкорпуса впереди «Дарк-Страйка», и Гарри, слушая её ровный голос по связи, диктующий поправки курса, не сразу понял, что что-то не так. А потом заметил: она перестала шутить.

— Курс впереди проходит мимо маркера «Оскал-7», — сказала она, когда пауза в эфире затянулась дольше положенного. Голос был неестественно ровным, будто она вычитывала его из инструкции. — Старая база «Барсов». Заброшена три года как. Ничего страшного.

Что-то в том, как она произнесла «ничего страшного», подсказало Гарри, что страшное там всё-таки было.

— Рина, держи курс, — сказал он, просто чтобы что-то сказать.

— Держу, — ответила она.

Не держала.

Отметка «Серебряного Клинка» на радаре начала медленно, почти незаметно смещаться — на два градуса, потом на пять, — уходя с расчётной траектории в сторону тёмного, мёртвого силуэта станции, растущего по правому борту.

— Рина. Ты уходишь с курса.

— Корректирую заход, — её голос звучал деловито, слишком деловито для манёвра, которого не было ни в одном плане полёта. — Хочу пройти ближе к «Оскалу», снять показания сенсоров. Если там до сих пор стоит ретранслятор «Барсов» — будем знать их протоколы связи заранее. Тактическое преимущество, капитан. Три минуты, не больше.

Тактическое преимущество. Гарри почувствовал, как внутри что-то похолодело — не от аргумента, а от того, каким гладким он вышел, отрепетированным, как ответ, заготовленный заранее на случай, если кто-то спросит.

— У нас нет трёх минут на факультативную разведку, — сказал он. — У нас есть график, и в этом графике Лена, а не старые счёты.

Молчание в эфире.

«Клинок» не выровнялся. Наоборот — довернул ещё на несколько градусов, набирая скорость, и мёртвая громада «Оскала-7» начала стремительно расти в обзорных камерах: ржавые швартовочные фермы, погасшие прожекторы, чёрные провалы стыковочных шлюзов, похожие на выбитые зубы.

— Мила, есть активность на станции? — спросил Гарри резко.

— Проверяю... — пауза, слишком долгая. — Есть! Слабый транспондерный отклик, кто-то там ещё сидит на дежурном режиме. И... чёрт, засекла патрульный сигнал в сорока тысячах километров, курс на пересечение. «Барсы».

Вот и вся тактика. Рина летела не собирать разведданные — она летела на кладбище, надеясь, что мёртвые её окликнут.

— Рина, немедленно ложись на курс! У тебя патруль на подходе, и ты сейчас спалишь нас всех!

Тишина. Секунда. Две.

— Рина!

— Слышу, — голос наконец дрогнул, будто она сама только что заметила, куда завела корабль. — Ложусь на курс.

«Клинок» резко переломил траекторию, уходя обратно к «Дарк-Страйку», но патрульная сигнатура на радаре уже поворачивала следом — не факт, что заметила, не факт, что нет.

— Лея, готовь «Призрак», на всякий случай, — скомандовал Гарри. Во рту пересохло. Три минуты невидимости, которые они не могли себе позволить тратить попусту, — и топливо, которого едва хватало до Пояса.

Патруль прошёл мимо, не меняя курса, — достаточно далеко, чтобы не заметить, и всё равно слишком близко, чтобы вздохнуть спокойно. Пронесло. В этот раз.

Гарри сидел неподвижно ещё минуту, глядя, как отметка «Клинка» снова ложится точно на расчётную линию, будто ничего не произошло. Потом переключил канал на приватную частоту.

— Рина. Ко мне на мостик, как только пристыкуешься. Не по связи.

* * *

Она вошла молча, всё ещё в лётном комбинезоне, и остановилась у двери — поза человека, готового получить выговор и не собирающегося облегчать его никакими извинениями заранее.

— Что это было? — спросил Гарри без предисловий.

— Ошибка расчёта, — сказала она. — Больше не повторится.

— Три года ты гоняешься за «Барсами» с досье вместо оружия, — ответил он, — и сегодня, впервые за всё время, что я тебя знаю, ты чуть не спалила операцию из-за трёхминутной прогулки к пустой станции. Не ошибка расчёта. Расчёт у тебя в голове работает лучше, чем у любого из нас. Что-то другое повело корабль.

Рина долго молчала, глядя не на него, а в иллюминатор за его плечом.

— Три года назад «Клинок» — тогда ещё не единственный, а один из двух — шёл этим же маршрутом с грузом медикаментов для приграничной колонии, задыхавшейся от эпидемии. Я сидела за штурвалом. Дэш держал место второго пилота на соседнем корабле. Напарник. Друг. Может, если бы у нас было чуть больше времени — кто-то более близкий.

— «Барсы» взяли их не ради груза, — тихо продолжила она. — Ради развлечения, потому что могли. Дэша убили первым, у меня на глазах, показательно медленно, чтобы я запомнила. А потом обо мне «позаботились» — и отпустили. Не из милосердия. Из расчёта: сломанный человек, оставленный в живых, разносит страх дальше и дольше, чем труп.

— Они просчитались, — сказал Гарри.

— Просчитались, — она наконец посмотрела ему в глаза. — Я не сломалась. Застыла — как металл, который не плавится под огнём, а закаляется. Три года собирала на них досье: имена, маршруты, слабые места, банковские счета под чужими именами. Не мстила — готовилась. И вот твоя гонка привезла меня в двух шагах от того, ради чего я столько времени точила нож, и на одну секунду, капитан, ровно на одну, нож оказался быстрее счёта.

— Мне нужна твоя голова холодной там, внизу, — сказал Гарри, — а не растворённой в трёхлетней ярости. Если не можешь ручаться за себя — скажи сейчас. Найдём другой способ.

— Другого способа нет, — в её голосе прорвалось что-то живое, раскалённое и очень старое. — И я не отойду в сторону. Не смей меня жалеть, капитан. Жалость я как-нибудь переживу без твоей помощи.

— Это не жалость, — ответил он. — Это то, что я сегодня видел своими глазами и не могу развидеть. Обещай мне одно: в следующий раз, когда нож будет быстрее счёта, ты скажешь вслух, прежде чем повернуть штурвал. Не после.

Рина выдохнула — медленно, будто спускала воздух из чего-то, слишком долго державшегося под давлением.

— Обещаю. Постараюсь. Но не ручаюсь, что, если увижу знакомое лицо, моя холодная голова удержится на месте.

Гарри не нашёл, что на это ответить. Кажется, только сейчас он по-настоящему понял: спасение чужого ребёнка — только часть того, во что они ввязались. Они летят прямо в личный ад собственного пилота, и от того, кто из них — расчёт или ярость — возьмёт верх в решающий момент, зависит куда больше, чем судьба одной операции.

Запомни это, Блейк, сказал он себе, глядя на приближающийся на экране силуэт «Глубины-3». Каждый в этой команде тащит на себе собственную войну. Рано или поздно они начнут сталкиваться друг с другом. И тебе решать, что делать, когда это случится.

ГЛАВА 8. ТЕНЬ В ЗЕРКАЛЕ

«Клеймо Нейтралитета» работало безотказно, как хорошо смазанный затвор. «Дарк-Страйк» скользил сквозь некогда неприступные патрули Пояса Кассини почти призраком — никто не окликал, никто не останавливал. Каждый пройденный астероид приближал их к цели — заброшенной шахтёрской базе «Глубина-3», уродливому наросту ржавого металла на теле гигантской скалы.

«Глубина-3» возникла в лобовом стекле медленно, будто нехотя, — груда переваренного железа, опоясанная гирляндами давно отслуживших прожекторов. В нескольких иллюминаторах тускло тлел ядовито-жёлтый свет, а вокруг базы дрейфовали обломки старых кораблей и куски скальной породы.

— Никакого энергополя, минимальная активность, — доложила Лея, сканируя объект. — Или не ждут гостей, или настолько уверены в себе, что плюнули на защиту.

— Их самоуверенность — наш лучший союзник, — флегматично бросил Рик, проверяя затвор карабина щелчком, неприлично громким в тишине мостика. — И, кстати, если мы спасём эту девчонку, я очень надеюсь, что её дядя перестанет быть мудаком.

— Он останется мудаком, — буркнул Гарри. — Но хотя бы живым.

Рина, изучив сканы, указала на схему базы.

— Вот вход. Старый вентиляционный канал прямо в жилой сектор. Слежение примитивное. Но внутри — полная неизвестность. Говорят, там есть подземные этажи, куда отправляют тех, кто должен «исчезнуть». Я бы там оказаться не хотела.

Гарри обернулся к команде. Лицо у него было такое, будто он уже принял решение и теперь просто ждал, когда оно перестанет казаться дерьмовым.

— План «Зеркало» в силе, с одной поправкой. Рик, ты — остриё. Проникаешь внутрь, находишь и вытаскиваешь Лену. Я остаюсь на «Страйке».

Рик едва заметно поднял бровь — но Гарри поймал.

— Капитан? Я думал, ты сам захочешь...

— Хочу, — резко перебил Гарри. — Но я не дурак. Моё лицо — самое узнаваемое в этом секторе с тех пор, как Барон развесил голографические плакаты с моей улыбкой по всей галактике. Поймают меня внутри — это не провал миссии. Это смертный приговор для Лены и для всех нас разом. Моё место здесь, на мостике: координировать и быть готовым вытащить вас на всех парах в любую секунду.

Только Лея заметила, как на долю мгновения опустились его плечи — будто из него выпустили воздух.

— Я не буду рисковать всеми вами из-за собственного эго, — добавил он тише. — Это приказ. Не обсуждается.

Какой же я, к чёрту, капитан, подумал он, отворачиваясь к экрану. Сижу как трус за забором, пока другие суют головы в петлю. А если кто-то не вернётся? Что я скажу себе — что принял правильное решение? Нет. Я просто выбрал меньшее зло и назвал это командованием.

* * *

План «Зеркало» пришёл в движение. Пока «Дарк-Страйк» висел в тени соседнего астероида, «Серебряный Клинок» бесшумно доставил Рика к базе. Лея осталась на мостике, пальцы летали над консолями. Мила, нырнув в виртуальное пространство с головой, уже вела свою невидимую войну против примитивных протоколов «Глубины-3». Гарри стоял в центре мостика, не отрывая взгляда от голографического проектора, где три светящиеся точки — Рик, Рина и Лена, помеченная просто как «Цель», — медленно ползли по схеме базы.

Рик, в маскировочном костюме, сливающемся с ржавой обшивкой, бесшумно скользнул в вентиляционную шахту. В ухе мягко щёлкнул комлинк.

— Ты на подходе к точке «Альфа», — голос Рины оставался спокойным, как у человека, читающего сводку погоды. — Впереди развилка. Налево — к генераторам, направо — к жилому блоку. Два тёплых сигнала в двадцати метрах, у выхода.

— Понял, — беззвучно откликнулся Рик.

Он замер, прислушиваясь. Голоса. Двое.

— ...скучнейшее дежурство. Ни выпивки нормальной, ни зрелищ.

— Тише ты. Лучше скуку, чем чтобы эта мелкая опять ревела. У Барона на неё свои планы, слышал?

Рик не стал ждать продолжения. Гравитационные зацепы на перчатках позволили ему бесшумно переместиться по потолку шахты прямо над головами охранников. Два быстрых, точных движения — и тишина легла на коридор плотнее, чем была.

— Путь чист, — доложил он, не позволяя голосу дрогнуть.

— Панель шлюза перед тобой, — отозвалась Мила. — Взламываю... готово. Три минуты, не больше.

Шлюз с шипением отъехал, открыв коридор с тусклым аварийным светом. Рик двигался как тень, карабин с глушителем плавно чертил дуги, сканируя пространство впереди.

Сердце застучало чаще, когда он подошёл к двери с табличкой «Изолятор». Замок был примитивным — пара секунд работы отмычками, и щелчок открывшегося засова прозвучал громче выстрела.

Внутри была крохотная, почти голая камера. В углу, на жёсткой койке, сидела девочка — худая, бледная, прижимающая к груди потрёпанную тряпичную куклу так, будто это последнее, что держит её на плаву. Увидев его, она инстинктивно вжалась в стену.

Рик медленно, стараясь не спугнуть, присел на корточки и убрал оружие за спину.

— Лена, — его голос, обычно жёсткий и отрывистый, вдруг стал тихим, почти бархатным. — Меня зовут Рик. Твой дядя Маркус прислал нас. Мы друзья. Мы здесь, чтобы забрать тебя домой.

Девочка не двигалась, только сильнее прижала куклу. Слёзы катились по щекам молча, без единого звука.

— Он сказал, что ты храбрая, — продолжал он. — Сказал, что ты любишь смотреть на звёзды. Хочешь, покажу тебе самые красивые? С борта нашего корабля вид — закачаешься.

Он медленно протянул руку — ладонью вверх, жест без единой скрытой угрозы.

Лена смотрела то на его руку, то ему в глаза, и молчание тянулось так долго, что казалось вечностью. Наконец её крошечная холодная ладошка дрогнула — и легла в его.

— Не бойся, малышка, — прошептал Рик. — Я тебя в обиду не дам. А кто попробует — я ему яйца отстрелю, обещаю.

— Рик, у тебя гости! — голос Леи в комлинке стал резким, как удар хлыста. — Трое движутся к твоему сектору с восточного крыла!

На мостике Гарри стиснул кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Мила, можешь их задержать? Заблокировать дверь?

— Уже делаю! Врубаю пожарную тревогу в их коридоре! Пусть поджарятся, уроды!

— Понял, меняем маршрут, — откликнулся Рик. — Рина, веди.

— Прямо, потом налево, в технический тоннель. Выведет к запасному шлюзу.

Рик подхватил Лену на руки, прижал к себе. Девочка доверчиво обвила руками его шею и спрятала лицо у плеча.

Они двигались быстро, но не бежали, — Рик берёг её силы. На перекрёстке из темноты вышли двое.

— Стой! — один вскинул бластер.

— Пошёл нахер, — рявкнул Рик и, не целясь, выстрелил с бедра. Первый рухнул с пробитой грудью, второй попытался ответить, но Рик уже был рядом — разворот, приклад в лицо. Он даже не сбился с шага.

— Готово, — выдохнул он. — Цель эвакуирована. Выходим через шлюз «Бета». Лея, готовь «Клинок»!

Запасной шлюз распахнулся навстречу холодному дыханию открытого космоса, и там уже ждал «Серебряный Клинок». Рик втолкнул Лену в открытый люк — её приняла Рина, — а сам развернулся прикрыть отход.

— Все на борт, взлетаем, мать вашу! — крикнула Рина.

«Клинок» сорвался с места, как хищник с привязи, вихляя и уворачиваясь от беспорядочных выстрелов вслед. Через несколько минут они уже стыковались с «Дарк-Страйком».

Когда люк «Страйка» закрылся и в ушах отдался знакомый гул атмосферных стабилизаторов, Лена наконец подняла голову. Она увидела Гарри, шагнувшего навстречу. Он не улыбался — лицо оставалось серьёзным, — но глаза смотрели на неё с таким облегчением, что даже Рик, повидавший всякое, отвёл взгляд, будто подсмотрел что-то слишком личное.

— Добро пожаловать на борт, Лена, — мягко сказал Гарри.

Девочка улыбнулась — первый раз с тех пор, как её заперли в «Изоляторе».

* * *

На заброшенной станции-убежище состоялась тяжёлая встреча. Маркус, увидев Лену живой, разрыдался, сжимая её в объятиях так, будто боялся, что она растает, если отпустить хоть на секунду.

— Прости, прости меня, малышка...

— Я знала, что ты меня найдёшь, дядя Маркус, — тихо сказала девочка, и в этой детской уверенности было что-то, от чего у Гарри, стоявшего чуть поодаль, свело челюсть.

Когда первые эмоции улеглись, Маркус подошёл к нему.

— Спасибо. Я не знаю, как смогу это отплатить. Я предал тебя, а ты спас единственное, что у меня осталось.

— Ты делал то, что должен был, чтобы она выжила, — твёрдо сказал Гарри, хотя внутри у него ещё скрежетало от той ночи в тюремной камере. — Как и любой из нас на твоём месте. Теперь она в безопасности. Но если ты ещё раз вставишь мне палки в колёса — я лично скормлю твои яйца собакам. Медленно.

— Понял, — кивнул Маркус, и в глубине его глаз на мгновение мелькнула тень, которую Гарри не успел разглядеть за собственным облегчением.

Лена подбежала и обняла Гарри за пояс.

— Спасибо, дядя Гарри.

— Не за что, малышка, — он неловко положил ладонь ей на макушку, будто разучился делать что-то настолько простое. — А что с Элиасом? Ты говорил, он сломлен и ищет её вслепую.

Маркус отвёл глаза.

— Не знаю точно, где он сейчас. Кристалл — большая помойка, а брат не из тех, кто оставляет следы. Но он жив, насколько мне известно.

— Когда всё это закончится, — тихо сказал Гарри, — мы его найдём. У Лены должна быть семья, а не только дядя, который спит через раз.

Рина стояла у пульта, не вмешиваясь в чужие объятия, но когда Лена обняла Гарри, тихо заметила:

— Нечасто увидишь пиратского капитана, который чуть не плачет над спасённым ребёнком.

— Я не плачу, — буркнул Гарри, не оборачиваясь.

— Я бы тоже не смогла удержаться, — ответила Рина, и в её голосе не было привычной стали — только неподдельное тепло.

Через несколько часов Маркус и Лена улетели на зафрахтованном челноке. Команда «Дарк-Страйка» осталась в сборе — Гарри, Лея, Рик, Мила и Рина.

Гарри посмотрел на свою команду — усталые лица, свежая кровь на костюме Рика, растрёпанные волосы Милы — и в груди у него шевельнулось что-то, для чего у него не было хорошего слова. Может, потому что впервые они казались не сбродом беглецов, а чем-то похожим на семью.

— Барон Кроу думает, что может держать всех в страхе, — сказал он. — Он ошибается. Мы только что вырвали из его пасти одну жертву. Пришло время показать ему, что у страха тоже есть зубы. И направлены они теперь на него.

Их бегство окончательно закончилось. Начиналась война.

* * *

Но в ту же ночь, когда «Дарк-Страйк» лёг на курс к новой базе, челнок Маркуса дрейфовал в тени астероида в тихом секторе космоса. Лена спала в своей каюте, укрытая старым одеялом, сжимая куклу так же крепко, как несколько часов назад — его руку.

Маркус сидел за пультом, глядя на звёзды. На лице не было эмоций — только усталость и что-то холодное, расчётливое, будто под кожей проступил металл. Он достал зашифрованный коммуникатор, набрал короткое сообщение и отправил его в пустоту. Затем стёр все следы, спрятал устройство и повернулся к спящей племяннице. На мгновение в его глазах мелькнуло сожаление — но он быстро придушил это чувство, как гасят непослушное пламя пальцами.

— Прости, малышка, — прошептал он так тихо, что не услышал бы даже он сам. — Иногда приходится выбирать между плохим и худшим.

Он закрыл глаза и откинулся в кресле. Во тьме космоса его челнок продолжал путь, и никто — ни Гарри, ни команда, ни даже спящая рядом девочка — не знал, что за этим тихим полётом тянется тень, которая ещё напомнит о себе.

ГЛАВА 9. ВОЛЬНАЯ ГАВАНЬ

Победа над «Глубиной-3» досталась дорого — не кровью, а горючим и временем. Через два дня эйфория спасения Лены схлопнулась в трезвый подсчёт: топлива оставалось на один короткий прыжок, аптечка опустела наполовину, а сумма на счету Милы — той самой, что годами копилась «на чёрный день», — испарилась на взятки и поддельные транспондеры ещё во время побега с Аргуса.

— Нам нужны деньги, — без обиняков заявила Лея на совете у голографической карты. — Настоящие, а не обещания союзников. Иначе следующий бой мы встретим на честном слове и святом духе.

— Я знаю место, — отозвалась Рина, не отрываясь от навигационных расчётов. — «Вольная Гавань». Ничья территория — ни Альянс, ни Синдикат туда не суются, потому что она нужна обеим сторонам живой: через неё проходит половина контрабанды в этом рукаве галактики. Там можно толкнуть излишки груза с «Каравана». И там же водятся ребята, которые купят что угодно, не спрашивая происхождения.

«Вольная Гавань» оказалась гигантским скоплением состыкованных друг с другом кораблей и модулей — ржавый муравейник, который давно перестал быть станцией в привычном смысле и стал городом на болтах и сварке. На центральной палубе, под куполом из мутного пластика, гудел рынок, где человеческая речь была едва ли третьей по громкости среди звучавших наречий. Четырёхрукий кораллианин торговался с хтонийцем за партию охлаждающих контуров прямо у Гарри над ухом; существо на паучьих конечностях продавало светящихся моллюсков из аквариума на колёсах.

— Люблю это место, — искренне сказала Мила, оглядываясь по сторонам с почти детским восторгом. — Никто никого не судит, пока ты платишь по счетам.

Пока Рина вела переговоры с перекупщиком, Мила и Рик отправились договариваться с фарцовщиком запчастями — путь до его лавки лежал через добрых полкилометра рынка.

— Смотри, — Рик ткнул пальцем в бирку с ценой у стойки с дешёвыми амулетами. — Десять кредитов за поддельный амулет удачи. А знаешь, сколько стоит настоящая голова Гарри Блейка, по последней сводке Синдиката?

— Двести тысяч, если верить последнему объявлению, — невозмутимо отозвалась Мила. — Почему тебя это вообще заботит?

— Просто думаю о несправедливости ценообразования во вселенной, — Рик пожал плечами. — Десять кредитов за штуку, которая должна принести удачу владельцу. Двести тысяч — за голову человека, который лично мне удачу как раз и притащил, если разобраться. Где логика?

— Логика в том, что удача — миф для тех, кто не умеет считать шансы, — фыркнула Мила. — А голова Гарри — вполне реальный актив с конкретной рыночной стоимостью, потому что реальные люди готовы реально платить за неё. Учи матчасть, Рейдер.

— Знаешь, сколько стоила моя первая контрактная работа? — задумчиво спросил Рик, обходя лужу подозрительного происхождения. — Три тысячи. За то, чтобы вытащить одного идиота из долговой ямы. Я тогда думал, что это целое состояние. А теперь наш капитан стоит как шестьдесят шесть таких идиотов.

— Ты сравниваешь стоимость человека с идиотами не в его пользу, — заметила Мила. — Гарри бы оценил иронию.

— Не в этом дело, — Рик покачал головой, и в его голосе прорезалось что-то более серьёзное, чем обычная трепотня. — Дело в том, что цена — это всегда чья-то чужая оценка, которая не имеет ничего общего с тем, чего человек стоит на самом деле. Кроу оценивает Гарри в двести тысяч, потому что боится его. А я бы не продал его ни за какие сокровища во всей галактике, красотка. Кредиты кончаются. Друзья — нет. Ну, или почти нет.

Мила покосилась на него — долгий, оценивающий взгляд, ничего общего не имеющий с её обычным флиртом.

— Ты сегодня подозрительно философский. Башкой не приложился, пока дрался с охраной на Аргусе?

— Просто рынки навевают на меня задумчивость, — буркнул Рик, снова пряча всё за привычной ленцой. — Мироздание имеет странные приоритеты в ценообразовании, вот и всё.

Фарцовщик — сутулый тип с пальцами, перепачканными машинным маслом, — встретил их в лавке, похожей на склад после апокалипсиса. Торг вышел долгим и нудным, но в итоге Рик выбил скидку за «моральный ущерб от его рожи», а Мила — за «потенциальный ремонт, который он всё равно запорол бы». Обратно они шли с ящиком нужных конденсаторов, и настроение у обоих было почти благодушным — насколько это вообще возможно для людей, за которыми охотится Синдикат.

* * *

Пока Мила и Рик договаривались о цене, а Рина завершала сделку с перекупщиком, Гарри решил пройтись в одиночестве — отчасти по делу, отчасти просто чтобы почувствовать твёрдую, пусть и сваренную из металлолома, палубу под ногами и хоть немного побыть не капитаном, не беглецом, а просто человеком с пятью минутами свободного времени.

Он свернул в тихий, полупустой отсек — маленький сквер между жилыми модулями, где кто-то много лет назад высадил вьющиеся растения, давно оплетшие ржавые переборки. В центре стоял скромный обелиск из тёмного, чуть светящегося изнутри камня — полумесяц внутри пустого круга, вырезанный на его вершине, и стёртая от времени надпись на языке, которого Гарри никогда не видел.

Он присел на корточки, провёл пальцами по резьбе. Камень был тёплым — не от солнца, которого здесь не было, а будто изнутри, где что-то очень медленно тлело. Гарри не знал, что это — надгробие, алтарь, украшение чьего-то давно забытого сада, — но что-то в этом месте требовало тишины, и он честно постоял в ней ещё минуту, прежде чем достать сканер и сохранить изображение надписи. Может, кто-то из команды опознает, подумал он и продолжил путь.

— Гарри, у нас проблема! — голос Милы прорезался в комлинке, звенящий от паники, которую она обычно прятала лучше. — Фарцовщик оказался стукачом — сдал нас охотникам за головами, пока Рик проверял товар! Мы в доках, сектор семь!

Гарри сорвался с места и через несколько минут ворвался в грузовой сектор, где уже царил хаос. Трое охотников за головами прижали Рика и Милу к контейнерам; четвёртый, судя по нашивке — главный, — целился Рику точно в грудь с расстояния в пару шагов.

— Награда за Блейка — хорошо, — процедил он, — но и его пёс сойдёт, если самого капитана нет под рукой.

Выстрел прозвучал раньше, чем Гарри успел среагировать. Рик рухнул на палубу с дырой в груди, и на секунду — одну-единственную, раздирающую секунду — Гарри показалось, что он смотрит, как умирает ещё один человек, которого он не успел спасти.

— РИК! — закричала Мила, бросаясь к нему, невзирая на направленное оружие.

Но Рик не умер.

Он захрипел, дёрнулся — и вместо того, чтобы затихнуть, начал подниматься, держась за простреленную грудь, из которой стекало куда меньше крови, чем должно было быть. Кожа вокруг раны на глазах подёргивалась рябью, будто под ней что-то быстро, деловито работало, стягивая края друг к другу.

— Ах ты ж, — главный охотник попятился, забыв про профессионализм. — Это что за дьявольщина?

— Это, — прохрипел Рик, поднимаясь на ноги с перекошенным от боли, но уже совершенно живым лицом, — невежливый вопрос незнакомцу.

Он метнулся вперёд быстрее, чем позволяла свежая рана, и первым же ударом сломал ближайшему охотнику руку в локте. Гарри бросился в драку, выбив оружие у одного из нападавших коротким злым ударом в запястье, а затем свалив его подсечкой. Всё закончилось за минуту — охотники, не ожидавшие, что цель огрызнётся так яростно, отступили, забрав раненых.

Когда пыль осела, вся команда уставилась на Рика, который деловито ощупывал дыру в куртке, уже почти затянувшуюся розовой, свежей кожей под ней, — и только теперь, приглядевшись по-настоящему, Гарри заметил то, что видел изо дня в день и ни разу не задавался вопросом: тёплый, бронзовый оттенок кожи, не тускневший даже в мертвенном свете доков, и тонкую сетку едва заметных серебристых линий вдоль скулы — следы старых ран, заживших не в шрамы, а в нечто похожее на прожилки в камне.

— Рик, — Гарри выдержал паузу. — Хочешь мне что-то рассказать?

Рик вздохнул — тяжело, как человек, которого поймали на вранье, которое он предпочёл бы унести с собой в могилу.

— Гриввец я, — буркнул он наконец. — С Гриввы. Слышали о такой? Не расстраивайтесь, если нет — туда даже почтовые дроны долетают через раз.

— Никогда не слышала, — призналась Рина.

— И хорошо, — Рик поморщился, застёгивая куртку поверх заживающей раны. — Гривва — дыра в радиационном поясе, где ничего живого не должно быть в принципе. Мы — исключение из правил. Регенерация — в крови, буквально. Раны затягиваются часами вместо недель. От яда или отравы это, впрочем, не спасает — у нас с этим так же паршиво, как и у любого человека, только жаль вдвойне, учитывая, сколько всего остального прощает тело.

— Поэтому ты никогда не снимаешь куртку при чужих, — тихо сказала Мила, глядя на него по-новому. — И поэтому не любишь врачей.

— Быстро учишься, красотка. Гриввцев ловят и потрошат исследователи всех мастей с тех пор, как кто-то в Альянсе сообразил, что из нашей крови можно выжимать регенеративные сыворотки. Один такой институт я поджёг, прежде чем сбежать. С тех пор предпочитаю, чтобы никто не знал, что я не совсем — или совсем не — человек.

— А ухо? — не удержался Гарри. — Раз вы такие живучие...

— Регенерация чинит раны, а не отращивает заново то, что отрезали целиком, — буркнул Рик. — Печень восстановлю. Ухо — нет. Мироздание не без чувства юмора.

Он обвёл взглядом притихшую команду.

— Ну что, кто-нибудь хочет начать шарахаться?

— Я хочу знать, можно ли выжать сыворотку и продать подороже, — невозмутимо заметила Мила, и это разрядило напряжение лучше любых заверений. — А ещё, если честно, мне нравится, что теперь понятно, почему ты вечно тёплый на ощупь. Не жалуюсь, чисто наблюдение.

— Только через мой труп, который, справедливости ради, придётся убивать дважды, — фыркнул Рик, и на его лице впервые за весь разговор мелькнуло облегчение.

Груз в итоге удалось продать — дешевле, чем рассчитывали, и уже без участия сбежавшего фарцовщика, — и «Дарк-Страйк» покинул «Вольную Гавань» с полными баками и наполовину пустым сейфом. Достаточно, чтобы пережить ближайшую неделю. Недостаточно, чтобы пережить войну.

ГЛАВА 10. ПЕПЕЛЬНЫЕ КРУГИ

Тайна вышла наружу, и, вопреки собственным ожиданиям, Рик обнаружил, что от этого стало легче, а не тяжелее — будто он носил на плечах камень и наконец поставил его на землю, пусть даже прямо посреди проходной палубы. Через два дня после «Вольной Гавани», когда команда уже привыкла к мысли, что их наёмник — не совсем человек, Гарри нашёл его на смотровой площадке, глядящим на звёзды с бутылкой, к которой он так и не притронулся.

— Хочешь дорассказать? — спросил Гарри, садясь рядом. — Ты явно хочешь. Иначе не сидел бы тут с непочатой бутылкой, как в дешёвой мелодраме.

— Наблюдательный, — хмыкнул Рик, покрутил бутылку в руках, но не открыл. — Ладно. Раз уж вскрыли один нарыв — почему бы не вскрыть второй. На Гривве нет центральной власти. Есть кланы. И есть Пепельные Круги.

— Звучит как что-то, что я не хочу знать в подробностях, — заметил Гарри.

— Ты прав, не хочешь, — Рик невесело усмехнулся. — Круги — это как ваша Арена, только без зрителей с трибун и без единого грамма шоу. Наша регенерация сделала нас удобным ресурсом для одной вещи: кланы решают споры — за территорию, за воду, за право старшинства — выставляя бойцов друг против друга. Не до первой крови. До тех пор, пока один не перестанет подниматься — насовсем, потому что даже мы не бессмертны, если постараться как следует. Раз тело можно чинить — значит, можно ломать его снова, и снова, пока не найдётся способ прикончить его окончательно. Экономично. Жестоко. Очень по-гриввски.

— И тебя заставляли драться.

— Меня растили для этого, — поправил Рик. — С шести лет. Мой клан — Кориш — был средним по силе, вечно на грани того, чтобы кто-то более крупный сожрал его земли. Я был их главной картой в Кругах. Побеждал. Много. — Он замолчал, и молчание тянулось дольше, чем требовалось для драматической паузы. — А потом старейшины Кориша решили уладить спор о наследовании самым простым способом. Выставить двух лучших бойцов клана друг против друга — и кто выживет, тот и прав.

— И вторым лучшим бойцом был...

— Дарен, — сказал Рик, и его голос вдруг потерял всю привычную лёгкость. — Мой брат. Младше на два года. Лучше меня почти во всём, кроме одного — у него не было того особого таланта, который называется «готовность убить кого угодно, если прикажут». А у меня, как оказалось, был — пока не дошло до него.

Гарри молчал, не торопя его.

— Круг был набит битком. Старейшины, весь клан, ставки, ритуальные барабаны — вся торжественная дребедень. Дарен вышел на арену с таким лицом, будто уже смирился. Он всегда был покорнее меня. — Рик сжал бутылку в кулаке. — А я — нет. Я стоял напротив собственного брата, с оружием в руке, и старейшины ждали, что я сделаю то, для чего меня растили пятнадцать лет. И я... не смог.

— Что ты сделал?

— Уронил оружие. Прямо там, посреди Круга, на глазах всего клана. И сказал старейшинам, куда они могут засунуть свой спор о наследовании. — Он качнул головой. — В переводе на приличный язык это звучало как «вы не заставите меня убить единственного человека, который у меня остался, ради клочка земли». В переводе на язык Кориша это звучало как государственная измена, караемая изгнанием либо смертью, на усмотрение старейшин.

— Они выбрали изгнание.

— Они выбрали смерть, — поправил Рик спокойно, будто речь шла о чужой судьбе. — Изгнание я выбрал сам, сбежав раньше, чем приговор успели привести в исполнение. Дарен помог мне добраться до челнока — последнее, что мы сделали вместе как братья. Не знаю, что с ним стало после. Кланы не любят рассказывать байки о собственном позоре чужакам.

— А как ты вообще выбрался с планеты? Ты говорил, туда почтовые дроны через раз долетают.

— Тут в истории появляется наш общий друг, — Рик позволил себе кривую усмешку. — Молодой, наглый контрабандист по имени Маркус подобрал полумёртвого от голода гриввца-беглеца на окраинной станции и, вместо того чтобы сдать его первому же работорговцу за вознаграждение, вывез с окраины бесплатно. Почти бесплатно. Сказал, что когда-нибудь я ему пригожусь. Годами пригождался — по мелочи, по-крупному, — а долг так и не выплатил до конца, потому что, как выяснилось, у Маркуса была скверная привычка вести счёт добрым делам, как ростовщик ведёт счёт процентам.

— Поэтому ты не удивился, когда узнал, что он предал нас.

— Я не удивился, — Рик ответил не сразу. — Я разозлился. Потому что рассчитывал, что хотя бы со мной он вёл честные счета. Оказалось — ни с кем. — Он наконец откупорил бутылку, но пить не стал, просто держал её в руке, будто якорь. — Знаешь, что самое смешное, капитан? Я сбежал с целой планеты, лишь бы не убивать своего брата ради чужого спора. А в итоге всё равно ношу оружие и дерусь за чужие войны. Просто теперь я хотя бы сам выбираю, на чьей стороне.

— Это немало, — тихо сказал Гарри.

— Это всё, что у меня есть, — Рик пожал плечами, и в этом жесте была вся философия, до которой он дошёл за годы скитаний. — Выбор — даже плохой, даже поздний — лучше, чем его отсутствие. Спроси Дарена, если когда-нибудь его встретишь. Хотя я бы предпочёл, чтобы этот разговор никогда не случился.

Он наконец сделал глоток — первый за весь вечер, — и они сидели молча, глядя на звёзды, пока разговор медленно растворялся в привычной, почти уютной тишине человека — или гриввца, — которому больше не нужно было нести секрет в одиночку.

ГЛАВА 11. АРЕНА

Войну с Бароном Кроу деньги с «Вольной Гавани» не решали — их хватило на топливо и подлатанную обшивку, и только. Экипаж по-прежнему нуждался в союзниках и информации, а Синдикат по-прежнему шёл по следу, превращая беглецов в загнанного зверя, отчаянно ищущего логово. И тогда через старые, полузабытые каналы пришла зацепка: «Арена-9» — подпольный бойцовский клуб, разросшийся в нейтральный хаб, где сходились нити теневых сделок и где за соответствующую цену можно было найти не только контракты, но и защиту.

Для Гарри это был риск, отдающий металлом во рту. Выйти из тени, пусть на формально нейтральную территорию, значило подставить голову под удар. Но выбора не оставалось — корабль был измотан, экипаж на пределе, а запасы таяли на глазах.

— Это ловушка? — спросила Лея, изучая данные с въедливой подозрительностью, которая не раз спасала им шкуры.

— Всё, что связано с Кроу, — потенциальная ловушка, — ответил Гарри. — Но канал Маркуса надёжен. Прислал координаты и пароль доступа. Нам нужен прорыв, и я пойду один. Если что-то пойдёт не так — вы знаете, что делать.

— Если не вернёшься, мы с Риком переспим с горя, — ляпнула Мила, вызвав хохот Рика и уничтожающий взгляд Леи.

— Прекратите, — рявкнул Гарри, хотя уголок его рта дрогнул. — Это серьёзно.

Он натянул куртку, проверил оружие. Перед самым выходом на коммуникатор пришло короткое зашифрованное сообщение от Маркуса: «Гарри, на Арене есть подземные уровни, о которых не говорят вслух. Там держат особых гостей для торгов. Если что — ищи выход через старые грузовые шлюзы. Береги себя».

Откуда у него такие детали? — царапнула мысль где-то в глубине, но Гарри отогнал её. Сейчас было не до подозрений; подозрения — роскошь для людей, у которых есть время.

* * *

Гарри прилетел на «Арену-9» на небольшом пассажирском челноке, взятом для маскировки, — он не хотел светить «Дарк-Страйк», пока не выяснит, можно ли доверять хозяину места. Основной корабль вместе с «Серебряным Клинком» остался в тени ближайшего астероидного поля. «Арена-9» встретила его мрачным комплексом, больше похожим на укреплённый бункер, чем на площадку для зрелищ, — массивные металлические балки, приглушённый свет, тяжёлый воздух, пропахший машинным маслом и чем-то ещё, что Гарри предпочёл не называть вслух. Здесь не пахло шоу. Здесь пахло делом.

На входе его встретил Сориан Вален — воплощение холодной расчётливости в человеческом обличье. Бледное лицо с тонкими чертами и взглядом человека, который на любого входящего смотрит так, будто уже прикидывает цену за него на аукционе.

— Капитан Блейк. Рад, что вы приняли приглашение. — Вален чуть склонил голову, и его взгляд на долю секунды скользнул за плечо Гарри. — Признаться, меня удивил ваш формат визита. Легенда, за голову которой Кроу назначил состояние, приходит одна. Без корабля. Без команды. Мои сканеры прочёсывают сектор уже час — и не находят вашего фрегата. Либо вы очень смелы, капитан, либо очень глупы. Глупым вас пока никто не называл.

— «Дарк-Страйк» стоит дорого, Вален, — Гарри выдержал взгляд; ответ он готовил ещё на подлёте. — Светить его на пороге чужого дома — плохая примета. Он на другом конце сектора, обслуживает сделку, которая нас с вами не касается. Я пришёл один, потому что доверие начинается с риска. Разве не этого ждут от делового партнёра?

Вален смотрел ещё мгновение — долгое, взвешивающее. И всё же где-то в глубине стеклянных глаз проступило удовлетворение — не доверия, а расчёта: одинокий гость удобнее.

— Разумно, — произнёс он. — Или удобно. Посмотрим, что из этого правда. Обстоятельства, впрочем, изменились и без вашей смелости. Барон Кроу существенно увеличил награду за вашу голову. Содержание вас в качестве... гостя оказалось куда более перспективной сделкой.

Иллюзия равноправных переговоров развеялась быстрее, чем Гарри успел выдохнуть. Взгляд Валена скользнул за его спину — едва заметный сигнал. Прежде чем Гарри успел среагировать, руки охранников сомкнулись у него на плечах, как капкан.

— Пошёл ты нахер, — прошипел Гарри, безуспешно пытаясь вырваться.

Его вели по коридору — руки закованы, охрана по бокам, Вален впереди, белый костюм без единого пятнышка.

— Вален, — сказал Гарри, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — ты же знаешь, что Кроу не заплатит тебе столько, сколько ты думаешь. Он не платит. Он забирает.

— Кроу уже заплатил, капитан. Авансом. — Вален не обернулся. — Знаете, вы ведь не первый. Кроу тоже когда-то кричал про свободу и братство. Тоже собирал отверженных — точь-в-точь как вы сейчас. Он пришёл сюда двадцать пять лет назад — молодой, злой, с горсткой таких же голодных идеалистов. Говорил те же слова: «Совет Отверженных», «свобода для всех». А потом, когда дорвался до власти, переломал всех, кто с ним не соглашался. Своих же. Тех, кто верил ему больше всех. И построил на их костях ту самую империю, от которой вы теперь бегаете. Так что не стройте из себя святого. Вы — всего лишь следующая итерация того же самого цикла. Разница только в том, что его цикл уже замкнулся, а ваш — ещё нет.

Гарри молчал. Не потому, что нечего было ответить, а потому, что ответ застрял где-то между яростью и внезапно подступившим сомнением.

— Ты думаешь, он оставит тебя в покое? Что не вернётся за своей долей? — выдавил он наконец.

Вален остановился, обернулся, и в его ледяных глазах мелькнуло что-то, чего Гарри не мог прочитать, — то ли сомнение, то ли просто усталость от собственного выбора.

— Моя задача — зарабатывать, капитан. А не беспокоиться о морали. Арена — нейтральная территория. По крайней мере, так думают те, кто приходит сюда умирать.

Его провели мимо окна на посадочную площадку. Там, среди грузовых судов, стояли два чёрных патрульных бота Синдиката без опознавательных знаков — Гарри узнал их по обводам.

— Люди Кроу уже здесь, — прошептал он себе под нос. — Ждут свой приз.

Охрана толкнула его в плечо, заставляя идти дальше. Его потащили к воротам, ведущим на арену. Пыль, рёв толпы, металлический скрежет обрушились разом, как удар в грудь. В центре клетки билось с чем-то невидимым массивное, покрытое шрамами существо.

— По особому требованию нашего уважаемого спонсора, Барона Кроу! Вас ждёт бой не на жизнь, а на смерть! Капитан-предатель Гарри Блейк против нашего непобеждённого чемпиона — Джека «Громовержца»!

Ворота с грохотом распахнулись, вытолкнув Гарри на песок. Его противник — могучий, с лицом, искажённым не столько злобой, сколько выжженной усталостью, — медленно поднял на него взгляд. На груди татуировка: череп с пробитой звездой.

— Очередная овечка на заклание, — хрипло произнёс он, поднимая шипастую дубину так буднично, будто собирался не убивать, а переставить мебель. — Не утруждай себя сопротивлением. Так будет быстрее.

— Меня зовут Гарри Блейк, — выдохнул он, поднимая единственное, что ему выдали, — короткий тренировочный клинок, смехотворно лёгкий против такой дубины. — Я украл у Кроу его лучший корабль.

— Мне плевать, кто ты, — отрезал Джек и атаковал.

От первого удара Гарри едва успел уйти в сторону — дубина прошла в ладони от виска. Второй он поймал предплечьем и понял мгновенно: рука онемела до плеча. Джек дрался не как уставший узник, а как машина — размеренно, экономно, без единого лишнего движения, — и разница в весовых категориях была настолько очевидной, что толпа взвыла от восторга уже на пятом обмене ударами.

Гарри продержался чуть дольше минуты — для арены это было почти подвигом. Джек поймал его клинок голой ладонью, вывернул из руки одним движением и коротким апперкотом свалил на песок. Мир на секунду поплыл вспышками боли.

Джек навис над ним, занося дубину для завершающего удара, и в этой странной, замедлившейся секунде Гарри успел разглядеть то, чего не видел раньше: усталость в глазах противника была не показной. Она была настоящей, вымотанной до самого дна.

— Я знаю это чувство, — прохрипел Гарри, не отводя взгляда. — Когда каждое утро надеешься, что оно будет последним, но оно всё тянется. Ты не обязан заканчивать это ради них.

Дубина замерла в воздухе.

Толпа взревела, требуя удара, но Джек не двигался, глядя на распростёртого перед ним Гарри так, будто видел его впервые.

— Ты идиот, — сказал он наконец. — Красноречивый идиот.

Он опустил дубину — не занёс снова, а просто разжал пальцы, и она глухо упала в песок.

— Я устал убивать тех, кто не заслуживает смерти, — произнёс он, выпрямляясь и поворачиваясь лицом к трибунам. — Довольно.

Рёв восторга захлебнулся и обернулся низким, злым гулом тысяч людей, которых обманули в главном. Полетели первые предметы — бутылки, объедки, — и голос Валена впервые сорвался на настоящую панику:

— Чемпион нарушил контракт! Взбунтовавшийся боец подлежит немедленной ликвидации вместе с объектом! Охрана, зачистить арену!

— Похоже, я только что уволился, — невозмутимо заметил Джек, протягивая Гарри руку и рывком поднимая его на ноги.

— Блейк? Тот, кто удрал у Кроу прямо из-под носа? — Джек прищурился, разглядывая его так, будто только теперь по-настоящему увидел, кого пощадил. — Слышал о тебе. Говорят, у тебя есть команда, которая тебе верит. У меня никогда такой не было. Я всегда был один. Даже когда был с кем-то — всё равно был один.

— Ну, стоять тут и обниматься с толпой, жаждущей крови, — так себе план, — заметил Гарри. — Идёшь или нет?

— Иду, — хохотнул тот, уворачиваясь от летящей бутылки. — Возьмёшь на борт?

В этот момент из динамиков раздался истеричный голос Валена: «Разговор окончен! Выпустить механических псов!»

Но прежде чем кто-либо успел двинуться, свет на арене погас разом, будто кто-то выдернул шнур из мироздания. Секунда абсолютной тьмы, прорезаемая нарастающим воем сирен.

Голос Леи — чёткий и спокойный — прозвучал в имплантированном комлинке: «Гарри, я в системе. Мила взломала управление щитами, я вырубила основное энергоснабжение. У вас меньше трёх минут».

— Понял, идём к запасному выходу!

С потолка посыпались искры — Рик, устроив короткое замыкание в энергосети, добавлял хаоса вручную. Пулемётные очереди с вышек внезапно смолкли — Мила дистанционно перевела турели в режим диагностики.

— Что происходит? — ошеломлённо спросил Джек.

— Мои переговоры, — ухмыльнулся Гарри. — Держись рядом, «Громовержец»!

Они рванули к аварийному выходу. По пути к ним присоединился Рик, разметавший группу охранников дымовой завесой.

— Вечеринка начинается! Капитан, знакомься с гостями побыстрее, у нас плотный график!

— Ты мне всё равно не нравишься, — буркнул Джек, прикрывая Гарри спиной. — У тебя ухо отстрелено.

— И что? Зато я бью больно, — огрызнулся Рик, и в голосе у него была явная улыбка.

Вырвавшись через служебные тоннели, они ворвались в ангар, где в лучах прожекторов ждал «Дарк-Страйк» с уже опущенным трапом. Лея, не отрываясь от пульта, вела огонь из корабельных орудий по подоспевшей охране.

Последним взбежал на борт Джек — с недоверчивым взглядом окинул корабль, оглянулся на полыхающую позади арену и вдруг понял, что впервые за много лет не чувствует себя животным в клетке.

— Вы... вы за мной пришли? — всё ещё пытаясь осознать происходящее, спросил он. — Не для того, чтобы убить, а чтобы... спасти?

— Нет, — ответил Гарри, глядя, как «Арена-9» съёживается на экране в маленькую точку. — Мы забрали своего. Всё остальное — приятный бонус. Ты не просто боец, Джек. Ты кто-то, кто потерял себя. Мы все здесь потеряли себя. Но мы нашли друг друга.

— Я передумал, — проворчал Джек, но в голосе его звучала тёплая усмешка. — Ты ещё более придурковатый, чем я думал. Но спасибо. За то, что увидел во мне человека.

* * *

Ночью Джек сидел на своей койке, разглядывая татуировку на предплечье — эмблему «Арены-9», от которой, кажется, уже не собирался избавляться. В дверь постучали. Вошёл Гарри с двумя стаканами.

— Не спишь?

— Не привык спать в тишине. На арене всё время орёт толпа.

— Теперь тишина. Ты как?

— Странно. Я дрался за еду, за жизнь, за то, чтобы меня не убили. А теперь? Просто член команды.

— Это больше, чем кажется, — Гарри протянул стакан. — Добро пожаловать в семью. Мы все здесь изгои. Но мы свободны.

— А у вас тут странно, — добавил Джек с лёгкой иронией. — Хакерша флиртует со всеми подряд, здоровый мужик с отстреленным ухом мне уже дважды подмигнул. Что за цирк?

— Рик просто проверяет, не представляешь ли ты угрозу, — усмехнулся Гарри. — У него такая манера. Хороший человек, просто с собственными демонами.

— Уже понял, — Джек поднял стакан. — Но он и вправду странный. Впрочем, я тоже странный. И ты странный. Наверное, поэтому я здесь.

— А ты думал, здесь собрались нормальные? Нормальные люди не угоняют фрегаты. Не дерутся на аренах. Не собирают команду из психов и калек. Но, чёрт возьми, это единственное, что у меня есть. И я не променяю это на скучную жизнь. Ни за что.

Джек усмехнулся — тепло, почти по-человечески, будто заново учился этому выражению лица.

— Знаешь, Гарри... когда я дрался на арене, я думал, что умру там. Что моя жизнь не стоит ничего. Но сегодня я понял: есть люди, ради которых стоит жить. Я не знаю, кто я без этой татуировки и без крови на руках. Человек? Или всё ещё машина для убийств? Но я хочу узнать.

— Ты был машиной, Джек, — сказал Гарри. — Теперь ты человек. Просто дай себе время это понять.

Они чокнулись и выпили, и в этой тишине — впервые за долгое время не пропитанной страхом — было что-то похожее на дом.

ГЛАВА 12. ЛИЦО ВРАГА

На Кристалле, за толстыми бронированными стенами дворца, Барон Кроу стоял у окна и молчал так долго, что адъютант за его спиной успел дважды переступить с ноги на ногу.

За стеклом простирался его мир — неоновая язва, которую он сам когда-то породил, слой за слоем, сделку за сделкой. Он смотрел на огни трущоб внизу, туда, где когда-то, в другой жизни, тоже бегал от патрулей и мечтал о звёздах так отчаянно, что это причиняло физическую боль. Тогда он был таким же, как этот выскочка Блейк, — тощим, голодным и злым на весь мир разом.

— Докладывай, — бросил он через плечо, не оборачиваясь.

Адъютант — человек с лицом, стёртым годами службы до полного отсутствия выражения, — заговорил ровным, отработанным тоном:

— «Арена-9». Блейк сбежал. Вместе с чемпионом Джеком. Потери охраны — двадцать три человека. Вален требует компенсации.

Кроу рассмеялся — сухо, коротко, точно треск старой проводки.

— Он сбегает, а Вален требует денег. Забавно. — Он повернулся, и в полумраке кабинета его глаза блеснули нехорошим, личным светом. — Знаешь, что меня бесит в этом Блейке? Не то, что он украл мой корабль. Не то, что унизил меня перед всем Синдикатом. Меня бесит, что он мог бы быть мной. У него был тот же старт. Те же шансы, та же грязь под ногтями. Но он выбрал бегство. Он выбрал быть никем.

Кроу подошёл к голографическому столу, где висело досье Гарри — лицо капитана «Дарк-Страйка», зависшее в воздухе синеватым призраком. Он смотрел на него с почти болезненной, застарелой одержимостью, как смотрят на старую фотографию себя, снятую до того, как всё пошло не так.

— Я тоже когда-то мечтал о свободе, — тихо сказал он, и в этой тишине было что-то, чего адъютант никогда прежде не слышал и предпочёл бы не услышать снова. — А потом понял: свобода — для слабых. Сильные создают цепи и надевают их на других. Блейк думает, что он бунтарь. На самом деле он просто трус, который не смог принять на себя тяжесть власти.

Он резко смахнул голограмму рукой, будто отгонял назойливое насекомое.

— Найди его. Я хочу, чтобы он смотрел мне в глаза, когда я буду объяснять ему, как на самом деле устроен мир. И чтобы понял: его легенда закончится так же, как и все остальные, — в грязи, с пробитым черепом и пустыми глазами.

Адъютант кивнул и вышел, стараясь не создавать ни единого лишнего звука.

Кроу остался один. Он снова повернулся к окну, к огням Кристалла, разбросанным внизу, как рассыпанные монеты, и в его взгляде на долю секунды проступило то, чего он не показал бы никому и никогда: тень сомнения, тонкая, как трещина на броне.

А что, если Блейк прав? Что, если я когда-то выбрал не ту дорогу?

Он отогнал эту мысль резким, привычным движением, отработанным годами. Нет. Выбора не было. И не будет. Не для человека, который уже слишком далеко зашёл, чтобы позволить себе роскошь оглядываться.