Цитаты из книги «Скарамуш», страница 2

- Ну, что вы думаете о спектакле? - спросил он Андре-Луи, когда они возвращались в гостиницу после представления.

- Я допускаю возможность, что он мог быть хуже, но исключаю такую вероятность, - ответил тот.

Философия научила его считать женщин самой безумной частью безумного вида.

...под претенциозностью всегда скрываются слабость и никчёмность...

Андре-Луи понимал, что привилегированные должны дать бой в защиту своих привилегий: ведь человек, живущий под проклятием стяжательства, никогда добровольно не отдаст свою собственность — неважно, владеет ли он ею по справедливости или нет. Удивляло другое: непроходимая глупость привилегированных, противопоставляющих разуму и философии грубую силу, а идеям — батальоны иностранных наёмников. Как будто идеи можно проткнуть штыками!

Когда мы знаем всё о чём бы то ни было, мы не можем не простить. Это глубочайшая религиозная истина. Фактически в ней заключена вся религия — самая благородная религия, какой когда-либо руководствовался человек.

‭Даже если бы то, что я называю идеалами, было бы предрассудками, разве честно с моей стороны идти против них, в то время как я их придерживаюсь?

Я бы сказал, сударыня, что неразумно то, что осложняет существование, а ничто так не осложняет его, как неискренность.

- Мне не о чем жалеть.

- Все дураки так сначала говорят.

Как вы можете ожидать от человека искренности, когда в основе человеческой природы лежит лицемерие?

Мы видим его в возрасте двадцати четырёх лет, нашпигованным такой учёностью, каковая в голове заурядной вполне могла бы вызвать интеллектуальное несварение.