Читать книгу: «Плутон возмущен»
Тот самый вечер
Пару-тройку отказов за почти треть века я успел получить, и каждый раз это было не больнее поражения любимой команды профессиональных бегателей за мячиком. В этот раз я был уставший будто сам бегал по полю 90 минут, дополнительное время и серия пенальти, которая закончилась обидным поражением. Мы сидели в машине, я раздумывал, “как же так я мог ошибиться?”, а она меня жалела:
– Все будет-хорошо… высшая цель… все дела… "общие фразы”…
– Хватит меня жалеть, со мною все в порядке! У меня уже выработался иммунитет к девчонкам симпатичным, и даже немного смышленым.
Она опять смеется своим очаровательным смехом. Она прекрасна… И знает об этом. Может даже слишком хорошо это знает. Ее красота перемножается в тысячу раз, когда она так смеется. Пожалуйста, кто-нибудь, удалите это из моего сознания, из моей памяти и верните меня в мир, где я никогда не видел ни ее саму, ни ее чертов смех. И если вдруг когда-нибудь меня опять застанет такое коварное зрелище, сделайте так, чтобы обладательница была влюблена в меня, ибо мое равновесие с миром, собой и долбанной вселенной будет расшатано как при столкновении галактик разрушаются созвездия.
Февраль, среда
Меня сразу впечатлил ее отказ браться за еду, пока не принесут и мою тарелку. С этого момента мне сложно было оставаться самим собой, я нес полную дичь и смеялся как дурак смеется над своими же глупыми шутками. Хотел бы я быть другим в тот день, но это невозможно, когда твой разум принадлежит уже не тебе.
Провинциалы в троллейбусе
Мы познакомились совершенно случайно. Она знала куда едет троллейбус, а я знал, что тоже хочу знать это. И узнавать я буду только у нее. Меня впечатлил ее образ классической студентки, который не меняется уже лет 200, как изобрели шляпки, да и женское образование тоже. К этому дню мы еще вернемся.
Я ей нравлюсь…
… и в доказательство я приведу свидетельства поэтов:
Она смотрела на меня взглядом, огонь которого сдерживался только нормами морали – думал я увидев ее зрачки с размером с монету… не думал, но хотел, чтобы это было так, а если все же я ошибаюсь, то пусть этот текст будет приукрашенным отражением действительности на холодных страницах, – ее смех над моими глупыми шутками – это верный знак, а то, что наше время пролетает даже быстрее чем, каникулы в детстве, не могут соврать – я нравлюсь ей. Да! Ошибки тут быть не может, я нравлюсь ей! Но увы, может она боится признаться себе самой, но нет – слишком рассудительный человек передо мною в тот вечер, когда я обещал себе быть естественным и не поддаваться чувствам, но они оказались сильнее. И вообще какого хрена не работают с ней простые правила?
Продолжение того самого вечера
Я проводил ее и вернувшись домой выпил почти литр воды, принял душ и уснул секунд за 20. Всю ночь снился полнейший бред с нею в главной роли.
Утро
Впервые за несколько месяцев я проспал больше 6 часов. Все 9. Было 6, сегодня 9. Эти цифры во что-то складываются многозначительное. Пишу и смеюсь. Автор сошел с ума, но это неважно. Так вот, проснулся и опять хочется пить. Это была первая мысль, вторая – я Плутон. Плутон весной, когда Прозерпина уходит. Уже ушла. Я Плутон – девятая планета в солнечной системе из 8 планет, а я кто? А я Плутон, бог одиночества.
Неважно, надо поесть. Но есть не хочется, ибо влюблен, наверное. Накинул старую куртку, которую купил когда-то за выигранные в бильярд деньги, наверное за это я ее и обожаю, но в ней выгляжу как работник стройки, и даже ботинки соответствуют образу. Образу меня же в представлении зрителя отечественного телевидения. Кто вообще смотрит тв в 24… уже в 25 году? Конченные дебилы, наверное. Но ты, читатель, не складывай книгу сморщив нос от моего “человеколюбия”, тем более если она у тебя электронная и складывать пополам не рекомендует инструкция в разделе БЕЗОПАСНОСТЬ.
Возвращаемся к этому утру. Да, именно к ЭТОМУ утру, для тебя это утро было давно и может даже не было еще тебя, лишь материя из который тебя сделает то ли бог, то ли природа, то ли это одно и то же. Мы с моим кошерным тезкой склонны к третьему варианту, но то, что думаешь ты, пусть будет твоей истинной, в целом мне до лампочки. Как и тебе, наверное.
Утро боли и бреда. Я стоял в магазине и пытался разбудить свой аппетит разглядывая свежие овощи и предоставляя обычный салат из них – овощи + соль + перец. Стою в попытке убедить себя, что я их хочу также, как вчера хотел обнять ее. Обнять и заполнить пустоту в груди, которая кажется бескрайней бездной, ущельем в горах темной ночью. Ущельем заполненным облаками и не видно конца его пропасти… мы опять отошли от главного, на этот раз от безмолвного общения с помидорками в продуктовом отделе. Я возмутился и мысленно топнул ногою как мишка, который злится на шишки, что падали больно на голову в мой первый новогодний утренник в школе. Мне так нравилось театрально злиться на предметы, что не способны быть виноватыми в силу отсутствия у них намерений и способности на такие намерения. С тех пор ничего не изменилось и спустя четверть века (надеюсь ты, дорогой и, наверное, единственный читатель простишь мой фетиш к измерениям времени столетиями в самой пафосной манере) я злюсь на помидорки, что они прервали мой 7-ми минутный страйк мыслей о насущном дне напомнив об одной мелкой вредине, что причина этого самого телепатического общения с помидорками.
Наше общение было прервано ощущением третьей стороны в овощном диалоге. Я чувствую взгляд со спины и оборачиваюсь. На меня уставилась кассирша словно тигр перед броском не беззащитную лань. Но я не лань, мать твою, кассирша, я бог Подземного Мира. Ее поза была еще хищническая, но в глазах огонь быстро погас и сменился сомнением, а когда я вопросительным и немного претенциозным тоном поздоровался – Здравствуйте…? – она кивнула и попятилась назад, не оборачиваясь сделала пару шагов. – Все же тигрица, – подумал я и улыбнулся, а когда она все же отвернулась и мелкими, но торопливыми шагами "убежала" к кассе, я посмотрел на помидорки как на друзей, которых знаю уже целую вечность и рассмеялся негромко, но вслух. Опять эти долбанные века, сорри читатель. А может ты не читатель вовсе и листаешь мой текст в поиске красивых картинок, может даже с красивыми девушками, наверное они тебе нравятся, читатель-зритель, что и читать не умеет. Красивые и стройные. Может еще и умные, не понимаю, чем тебе не угодили тучные, страшные и особого склада ума… обычного. А вообще можешь закрывать книгу свою электронную, давай! Сложи её пополам, и еще раз, ты можешь, кто-кто, но ты сможешь, да мы с тобой горы свернем, не то, что эту пластиковую имитацию книги настоящей, этот тупой симулякр, жалкий инструмент общения с автором, может давно уже мертвым.
Мы опять в дикси. Утром тут даже пахнет неплохо, жаль, что помидорки не пахнут помидорами, но выбор только такой и мы даже подружились с ними, поэтому они идут со мной – продолжим наш телепатический диалог у меня на кухне. С ножом из оленьего рога в моих руках, но они этого не знают. Теперь не избежать того, что нарезая томат я буду представлять их как мультяшных героев, что в немом ужасе молят нож остановить эту резню, что даже веганы не способны понять всю кровавость происходящих событий.
Не помню упоминал ли, но в магазин мы спустились, потому, что хотел я пить. Мы. Да, я не оговорился – я и ты, дорогой читатель, куда я без тебя? Ну, либо я один и нет никакого “Мы”, а ты сидишь расстроенный, что сломал книжку, которую купила тебе мама. Да, да, да, купил ты, ну или купила (Я тебя люблю независимо от пола, читатель. И благодарен, если ты сейчас со мной) за мамины деньги… Автор опять смеется, надеюсь, ты тоже. А если нет, то тоже окей, можешь и не смеяться – мне все равно. А ведь без тебя нет и меня, в тот день, ибо своим свидетельством ты воссоздаешь меня, утро и то состояние энтропии в мгновения из которых тот день состоял. Этот день. Этот день состоит.
Я, наверное, слукавил насчет ценности тебя независимо от пола, ибо моя природа обожествляет женщин и этот автор – я – не может быть нейтрален к тому, что его читает кто-то из представителей красивого пола, ибо мы страшны и не понимаю, зачем мы вообще нужны этим богиням, что шествуют на нашей планете. Мы их недостойны, разве что только я? Да, только я. Сколько себя помню, столько я идеализировал красивых женщин реальных, литературных и экранных. Я представлял, что все происходящее в ее жизни имеет лишь одну цель – в один прекрасный момент на фоне бордового заката мы встретимся с нею, с моей очередной богиней и… мы поцелуемся, а я расскажу ей про свои наблюдения свойств стенки за набором посуды и стенном трюмо, откуда выглядывает мой друг, скорее всего я сам, но из параллельной вселенной. В 4 года это поражало меня. Каждый раз он был там. Я часто ходил увидеться, но ни разу не говорил с ним, ибо я подозревал, что он ненастоящий. Поэтому же я хранил это в секрете, а может потому, что не хотел рассеивать этот момент чистого уединения, но не одиночества, ибо я он был со мною.
Я дошел до морса, его было меньше, чем обычно, поэтому я решил купить все. Жадно перегружаю 8 литров морса из полки в корзину. Да, стоило взять тележку, знаю, спасибо читателька (зануда). Перегрузил, пригнулся чтобы увидеть есть ли еще на полке… звонит телефон, надеюсь не потерял свое вдохновение от долбанной боли, что доставляет удовольствие…
Ты заметила, читеталесса, что мы вышли за скобки и уже общаемся в самом тексте?
Возвращаемся… Я посмотрел на дальнюю стенку стеллажа и был приятно обрадован и удивлен, тому, кто на меня смотрел оттуда. Нет, это не был четырехлетний я из параллельной вселенной, а всего лишь девятый литр морса. Сори за искусственную интригу, если мне вообще удалось нагнета.. нагнету.. нагнуть… нагнести? обстановку. Интрига не совсем безосновательна: пока я тянусь за последней пачкой морса, как Индиана Джонс за своей шляпой, я почувствовал взгляд, но уже не такой хищный, а может даже нежный и теплый.
– Здравствуйте, – сказала кто-то за спиной. Я вытащил руку с морсом из стеллажа, представляя, что стеллаж захлопнулся навсегда каменной дверью, что расставили древние ацтеки с целью наказать осквернителя храма их некогда великого бога – МОорса Клюквауса. Я повернулся и был немного удивлен.
– Привет, ты за морсом? – вслух рассмеявшись спросил я и протянул пачку морса стоявшей передо мной уже не тигрицей. Она покраснела, впрочем, как обычно. Это была моя студентка из самой скучной группы в прошлом семестре. Она все время смотрела на меня, даже когда кто-то из студентов выступал с докладом, а я был на другом конце аудитории. В один из таких моментов, я посмотрел на нее с вопросом: "В чем дело, все ли нормально?". Она покраснела тогда в первый раз и не появлялась до самого зачета. Как следствие – набрались долги, на защите которых она краснела и тряслась, хотя все знала и легко ответила. Теперь же она смотрит на препода в старой куртке с палитрой пятен от краски на груди и краснеет.
– нет, – ответила она и ушла опустив взгляд. Осталось встретить только бездарного поэтишку Мелета в компании гомософистов в этой дебильной агоре, над ними хотя бы можно постебаться – подумал я.
Вы же, адресат моей графомании решите быстро воспользоваться случаем и скажете: – Вот же замена мне, вот знак вселенной, хватайте и живите счастливо, но – ЭТО НЕ ЗНАК, ЭТО БРЕД. – отвечу я вам.
Я не хочу обсуждать с ней путешествия, модные книги и где же в Питере вкусно поесть, я хочу с вами рассуждать о perpetuum mobile и “О что упирается гироскоп?”. О гравитационные волны планет, звезд, черных дыр и темной материи, наверное. Во вселенной, в бытии не существует абсолютно пустых пространств, даже в мысли их не вообразить. А работал бы гироскоп также в пустой вселенной, где есть пространство и нет ни материи, ни энергии? Если движение только относительно, то относительно чего действовала бы его центробежная сила, ведь относительно себя гироскоп неподвижен? А может ли вселенная существовать без материи? Или пространство и есть только океан, который наполнен гравитационными волнами, а без волн нет и океана? Хочу обсуждать это с вами, дорогая, любимая, красивая… обычная, но все же моя богиня.
А вы! А вы предлагаете мне доставать других подобными вопросами. Им это неинтересно, в такие моменты "они" говорят сами с собой, выдавая общие, пустые, банальные фразы за свою чуть ли не "народную мудрость", что для меня в 90% случаев есть “народная тупость”… Вы опять на пьедестале, вы опять уникальны в глазах этого глупого школьника, что продолжает идеализировать даже осознавая это. Пушкин же, проезжая по совершенно безлюдной университетской набережной в дождливый вечер, наблюдает эту застывшую мизансцену из окна своей кареты и покачивает головой, выражая неодобрение к пренебрежению его аксиомы и жалость ко мне самому.
Поясню за его аксиому, здесь она имеет место. Когда встречаешь ту, что действительно нравится – то прыгаешь из штанов как влюбленный школьник и возводишь ее на пьедестал, что само по себе создает дистанцию, а романтика бьет через край и кажется неуместной, и даже неестественной и неискренней, что вызывает подозрения. И вот ты уже читаешь ей стихи, а ее зрачки размером с пятак становятся зрачками шальной императрицы, а ты всего лишь раб ее. Кто вообще может полюбить раба?! Аж тошно самому, все правильно, рабы идут лесом.
То самое утро. На выходе из магазина через сувенирную лавку я увидел как рыдала женщина. Я прошел мимо нее, но потом что-то заставило меня вернуться и спросить, все в порядке ли она и могу ли я чем-то помочь. Она испуганно и удивленно посмотрела на меня и перестала плакать. – я помог! – подумал я и ее взгляд уже сменился на более спокойный. Ее боль вызванная, наверное, инстинктом размножения была заменена страхом, вызванным инстинктом самосохранения – самым важным в природе, хоть это и спорно. Я и забыл, какой я страшный в костюме “мастера” без маргариты. Зато вылечил, – не благодарите, дамочка – подумал я про себя и довольный своим геройским поступком отправился к парадной, рядом с которой пыталась припарковаться уже другая тетя, но предлагать свою помощь я не стал – хватит подвигов на сегодня, слышишь, Санчо? Никаких больше геройств на сегодня – сказал я своему оруженосцу, представляя себя рыцарем печального образа.
Я пропустил малый лифт, в котором меня дожидался тучный соседушка, чтобы поехать одному, – Вы не ждите меня, я еще почту проверю – сказал я, и сделал вид, будто действительно собираюсь проверять. Двери лифта закрылись, а его пассажир запел что-то из репертуара Кабалье. – Еще один повод улыбнуться – подумал я поспешил этим воспользоваться.
Я вызвал лифт, захожу в него, нажимаю кнопку с номером моего этажа и замечаю, что к лифту бежит гражданка с запыхавшимся аллергеном на поводке – это был, скорее всего, очень вонючий мопс. Я быстро нашел кнопку для удержания двери, но почему-то не нажал на нее. – Все правильно, сеньор, достаточно подвигов на сегодня – поддержал мое решение верный оруженосец. Двери закрылись и лифт поехал. Я осознал нежелание ехать с этими двумя и вслух рассмеялся в стиле злодея из мультфильмов. – я схожу с ума и весь мир в этом мне помогает – опять подумал я. – Да, если от любви сходят с ума, то лучше влюбляться в ту, что устроит тебе побег из психушки.
Можно ли быть счастливым будучи разумным? Да, если рассматривать все вокруг как комедию, пусть даже и трагическую. Когда мне грустно, я представляю себя со стороны и в артхаусной трагикомедии, где закадровый голос говорит: this is Fara, he feels a big sad.
День 2. Баскетбольная смерть.
Опять моя дневная тренировка. Опять повод умереть на поле. Пробежали раза в три больше обычного, но устал не так сильно – значит на турник, там то точно я умру – таково было решение, такова была цель. И цель была почти достигнута – я сижу на полу спиною к бетонной стене и пью воду. Мне хорошо, а в душевой меня накрывает приступ графомании, но здесь слишком хорошо, смотрим на Неву и радуемся моменту. После душа я опять сидел, уже на скамейке в глупой, но блаженной улыбке и испытывал то ли боль, то ли удовольствие от это самой боли. Кажется я научился радоваться этой самой боли, упиваться ею до приятного опьянения. Значит живу – живу всеми красками чувств и эмоций что предлагает эта лавка жизни, достаточно серая, но в миллионах оттенках как в названии долбанного порноромана пышной писательки. Впрочем, мне как всегда… по… до лампочки.
Выиграл в бильярд поездку на парусной яхте у тренера по яхтингу. Минус час мыслей непрошенных. Очень неплохо.
Я рвался к новым подвигам и игнорировал голос разума в душе – Только храброе преследование зла, в нашем случае невежества является благородной максимой души настоящего рыцаря! Слышишь, Санчо?
– Опять ветряные мельницы мерещатся вам великанами, но останавливать вас я не в силах…
Как результат, отважный, но безумный автор докопался до профессора, что считает себя романтичной, мать его, натурой, а сам всё ноет о долбанной бытовухе, и не может возвыситься хотя бы выше плинтуса. Старый лебедь со степенью доктора наук, что отчаянно нуждается во внимании. Как же так выходит, что доктора наук могут быть такими приземленными? Я у него это и спросил. Нет, конечно автор тот ещё дурак который только и умеет портить отношения, но мне пришлось завуалировать этот вопрос.
– Мой электронный массажер… – что-то он ноет опять.
– Вам нужна массажистка, профессор!
– Так у меня сейчас никого нет!
– Заплатите кому-нибудь. – предлагаю я – много симпатичных массажисток готовы за умеренную плату решить вашу проблему.
– ну… ээ… Была у меня одна, холодная она, конечно…
– Вы писали ей стихи?
– Да, кому я только не писал!
– Зачитаете?
– ну стихи это дело такое … – начал нудить профессор.
– утверждаете, что вы романтичная вы натура, а сами только о бытовом?
– Ну… э… – не замечает моих комментариев и ноет дальше.
– Ладно, проехали – добавил я и вышел из аудитории.
В моменты слабости, я перестаю воспринимать происходящий бред как зритель и становлюсь на одном уровне с ним. Меня все вокруг раздражают своей приземленностью: ты не знаешь, подписаны акты проверки жопы по стандарту нового образца?
– Нет, блядь, не знаю.
– А те, что…
– Не знаю, епта. Не спрашивай меня…
Некоторые интересные личности становится не просто персонажами с накладным красным носом цирка традиционного, а автоматом переходят на службу в цирк уродов. Это редкое явление, обычно я нейтрален к таким ребятам, а когда я в хорошем настроении, например, после встречи с вами в кафе и вкусным завтраком, я отношусь даже к самым тупым невеждам как добрый хозяин, что хвалит свою собачку за ее смышленость: “Умничка, какая ты молодец. А теперь фас в другую комнату…”
Когда я вернулся – уже почти никого не было в аудитории и это хорошо, не хватало еще обидеть всех в радиусе пары кафедр. Я быстро распечатал несколько страниц результатов творческих припадков сомнительной гениальности, сложил их, оценил объем – ввиду графомании свиток получился достаточно толстым, и пошагал широкими шагами в сторону выхода через лабиринт коридоров университета. На окне одной из аудиторий я увидел свое отражение с торчащими листами из внутреннего кармана пиджака. Смотрелось это нелепо, но лишь для тех, кто не знает что за тексты написаны на этих листах. Я же был горд собой – идет писатель и поэт, скорее бумагомарака и сочинитель стишков, но это не так, это моя ВЕЛИКАЯ скромность не позволяют заболеть манией величия, – и это замечательно, – подумал я. Я шел гордо, я шел с удовольствием.
Мой вечерний путь был намечен по прямой до берлоги, но позвонил товарищ и мне пришлось остановиться на стрелке Васильевского острова и обговорить с ним план вечера. План был прост – встречаемся и пьем привезенное им из Шотландии виски “по-шотландски”. На вопрос, что значит пить “по-шотландски”, товарищ ответил – “Без удовольствия, только напиваемся. Этот навык приобретается в серую, мрачную погоду в Эдинбурге” – как погода в день встречи с философиней, – подумал я. И сегодня именно такая погода, я оглядываю набережную пропуская через свое сознание флешбеки того совсем не примечательного вечера.
– Аллоу, ти тут? – прервал меня гордый потомок Уоллиса своим забавным акцентом.
План разбился о скалы реальности как бутылка шампанского о новый корабль, торжественно выпущенный из верфи. Никакого плана, увидимся и выпьем завтра, во вторник. Пить, конечно, я не буду, ибо нах.. этот ваш общественный транспорт с его обитателями (ты уже оценил, дорогой читатель, великое человеколюбие автора?), не хватало знакомства с еще одной философствующей провинциалкой с претензиями на просвещённость…
По пути домой я стараюсь не ехать по главным планктонапроводам мегаполиса с одним эрмитажем в миллионом квадратных метров офисного пространства. Поэтому часто сворачиваю на небольшие улицы. Ранний вечер, народ возвращается с работы. Улица почти пуста, впереди пешеходный переход по которому идёт бесконечный поток широко шагающих jaywalkers, как Битлз через Эбби Роуд, только если бы в группе было человек 20. Вот они слева направо, Джон, Пол, какая-то бабка, Ринго! Парень реально похож на Ринго. День прожит не зря.
Доехал, восторг с которым я шел по универу немного развеялся об унылый антураж моего района. Это повод задуматься, но о чем можно думать…
…в вечер серый и унылый,
когда глаза уже не горят в улыбке?
Не засияет ярким светом
солнце ночью на заливе.
Только льет дождик моросивый
Как из Питера в открытке…
Очень мило, но продолжим наши негласные прыжки из штанов заменив их проходками под шестом пританцовывая плечами под танцевальный мотив макарена, только вместо шеста и пола, проходить будем между этой строкой и следующей. Да, я понимаю, что этого никто не оценит, но цель не в этом. Да, наверное я сейчас вру тебе, читатель, да и себе тоже. Этим страдали даже лучшие из нас – Пушкин писал тем, кто ему не давал (простите за стиль, продолжаем теперь так), а они, коварные недавалки женщины (автор краснеет), продолжали не давать (Плутон возмущен, Маяковский уже расчехляет арсенал литературных выражений…). А у Тургенева и Достоевского их долбанные la femme fatale носили имена схожие с причиной этого 27-и минутного голосового сообщения, на неэкологичный манер распечатанного на бумаге. Ладно страдаю я, но причем тут деревья, читатель?! Разве наше… мое страдание должно повлечь их срубку, их смерть ради этой бумаги, что ты держишь в руках?
Сегодня кажется, что я её терпеть не могу, но также осознаю, что это “разочарование” является лишь защитной реакцией, замаскированной под такое красивое слово. Но что же остается мне? Давайте доверять организму, давайте злиться, если это помогает.
Высшая цель подруги не сильно отличается от цели любой пышки из фанклуба Стаса Михайлова, достаточно дешёвой цели. Может и высшая цель моей богини того же уровня? Мало ли на планете футболюг, певцов ртом и танцоров ногами и руками?? В этом абсурдном мире фетишизм вполне себе сойдет за цель, может даже высшую, наверное.
Ее кружки, где картавые ребята и старички соревнуются кто больше кого из философов любит. Их потребление не сильно отличается от демонстративного потребления спагетти на огромной тарелке в модном кафе предварительно выложенной в экстремистские соцсети с пафосной фразой и поверхностной претензией на глубину смыслов. Вот что имел в виду бородатый дедушка, когда критиковал философов за болтологии, это он ещё социалистов века 19, у которых была цель, отличная от фанаток вышеупомянутого любимца домохозяек, век же 20-й ознаменован веком приспособленцев, что хотят лишь личного комфорта. Великолепная цель. ВЫСШАЯ. Еще Гераклит подчеркивал подобный образ вшивого системного интеллигента словами – “Многознание уму не учит, а не то научила бы Ксенофана с Гикатеем и…” автора этой желчной сатиры на бессмысленность мира вне целей изменить его; автора, что раскидывается критикой в гневе поражения на главном… второстепенном фронте, где довелось ему сражаться в свой мимолетный век. Век меня, автора этого, назовем, письма.
Вот так и работает любовь безответная, когда ты в попытке понравится становишься открытой книгой перед читателькой, которою сам додумал, а реальность то проще, может и сложнее, но она усложняется и несется в ту сторону, которая “тебе не понравится”, как сказала она.
ВТОРНИК
Сегодня я умер дважды: смертью баскетбольной днем, Флорбольной вечером. Докопался до тренера, что нас много, а упражнения индивидуальные. – Надо пользоваться хорошей посещаемостью и тренировать взаимодействия! – А то, что мне невыносимо тренироваться одному я раскрывать не стал.
Вечером бар, народ заказал себе уже пива и вина. Я же пить опять не стал, зато был опьянен другим, более крепким “наркотиком”. Мне, как называла меня психологиня, “Нарциссу”, невыносимо быть на периферии веселой компании. В борьбе с этой несправедливостью опытным путем… переведу на умный – эмпирически, найдено эффективное решение: молча и внимательно слушать то, что кажется тебе не слишком тупым и скучным и искренне задавать вопросы увлеченно рассказывающему собеседнику. Говорят ум легче оценить по вопросам, нежели по ответам и с этим трудно не согласиться. Во вторник я не хотел к себе внимания, мне было достаточно того, что я увижусь с ребятами, но внимание само меня нашло. Через пол стола я все слышал свое имя. Эта была если не “Мисс тот глупый четверг”, тот как минимум причина того, что этот четверг вообще состоялся, без нее мы бы перешли сразу к пятнице – неплохая была бы неделя. И только. И март был бы проще.
Ну а что же все таки любовь? Это кредит на свадьбу, конечно. Вопрос закрыт, я полагаю, но вы не согласитесь. Тогда мы продолжим:
Было заявлено в глупом стишке, что это вдохновение. Нет, вдохновение – это влюбленность. А любовь? Наверное это мы поймем когда она случится. Будет обычный день, выходной скорее всего. Она будет в душе, я варю кофе и спрашиваю: – тебе с молоком или со сливками?.
– Со сливками, конечно – выкрикивает она из душа.
– Хорошо, с молоком. – моя попытка подразнить ее.
– Со сливками я вам говорю, со сливками!
– Я тоже больше люблю с молоком, и тебя кстати, тоже люблю. – фиксируем момент. Здесь, наверное, и есть та самая любовь, но продолжим… приношу ей кофе прямо в душевую, пока она накидывает на себя халат и поцеловав ее в плечо ухожу готовить омлет с сыром. Она доходит до кухни и говорит.
– А я не люблю… с молоком.
– И меня не любишь?
– А тебя приходится… за омлет с сыром.
– Только за это?
– Только за это – она пытается сохранить серьезный вид сдерживая смех, пока я грозно иду ее пытать безжалостной щекоткой, которую она, наверное, до ужаса боится.
– А как же мои стихи? Они не нравятся вам?!?!?!? – говорю я с наигранной свирепостью.
– Если только вы о тех, что написаны проституткам – она смеется вслух то ли от своей невыносимости, то ли от щекотки, которой на самом деле вовсе не боится.
– А вас тоже немного люблю. Это ваше везение, что умеете готовить и разве что не начинаете лопать чавкая и дожидаетесь меня. – Теперь она уже начинает злиться, а я прижимаю ее крепко, ей остается только смириться со своим беззащитным положением и прижаться ко мне в ответ.
– Выключи плиту не отпуская меня, пожалуйста. – Просит она, я выключаю одной рукой, другой поглаживая ее спину через махровый халат, что я украл для нее в британских пекарнях… подарил на 8 марта.
– Я только что понял, что хочу прожить с тобой всю жизнь… – это, наверное, уже не просто влюбленность, но пока нам до подобного как до луны.
Может не отправлю письмо Арине
Оставлю в столе своем его на веки
И ты не узнаешь про влюбленного
Что пишет ночью не смыкая веки
Что представил нашу свадьбу,
Наш дом и лужайку, где бегают дети,
Машину семейную и закрытие ипотеки.
Счастье земное: всего лишь нам надо
Домик в горах с зеленым садом
Семейный ужин перед самым закатом
Шепотом "Люблю тебя", сквозь сон…
Ясное осознание, как сильно влюблён
Вспоминая холодный вечер свидания
С милой, красивой, богиней очарования.
Очень мило опять вышло, аж тошно. Но реальность почти всегда приземленней и над романтикой превалирует прагматизм и серьезность. Как бы нам настроиться на тон серьёзней?
Хочешь, ли ты, Читаэтет, отстойные стихи?
Хочешь ли ты, стихи что отстой?
Я напишу 100 строк от руки:
Страха и ненависти, несчастной любви
Смертей самураев ради принцесс,
Разрушения Карфагена и Пелопоннес
Захваченный кинокефалом из Крита..
В кульминацию включим Нюрнбергский процесс,
Торжественную казнь даков и императора Тита
Последний день Анахарсиса, мудрого скифа
С огоньком выступят Жанна Дарк, Джордано Бруно и алчный Крез
Сократ нас покинет немного ранее -
Корабль вернулся, у него теперь свой процесс
Анаксарх же уплывет на Кипр
На отдых с другом Никокреоном
Гелиогабал вместе с бабулей прыгнут в Тибр
А Цезарь уже выступил перед народом
Декарт поедет учить наукам принцессу
Кучер уже подготовил Саше карету
К Черной речке поедет экипаж
Провожает поэта безмолвно Эрмитаж
А на заячьем острове ждет команды отряд
Федор Михалыч тоже в ожидании
Мешок на голове не дает ему понять,
Осознать настоящие реалии
Остается только ждать и каяться в безбожии
Мы же идем дальше к великой Ионии
На корабле Ксеркс с остатком свиты рассекает простор
Ехидно смеется наказанный ими Босфор…
Все, кажется розовая милота компенсирована чередой “счастливых” моментов из истории человечества, а мы еще даже не упомянули ни религиозные мотивы с их резней во имя милосердного, ни табуретку в инженерном замке, но это уже мы сместим норму мирового “добра” в отрицательную сторону.
СРЕДА
Пролетаю сквозь туман, но замечаю знак, предупреждающий об опасности – “осторожно выезд на набережную”, а за нею река. Почему такие знаки расставляют коммунальщики с зарплатой в размере МРОТ, но не ставит бог, который все строит свои офисы в парковых зонах и золотит крыши, давая смертным, тщетно откладывающие свой последний день на следующий с помощью этого самого МРОТ, понять кто тут главный и живее всех живых, в отличии от усатого немца, что утверждал обратное? Что тебя, всемогущего, на пути нас, жалких твоих созданий расставлять знаки “Осторожно, будет больно” или “Пообедай сегодня один, так равновесие твое сохранится”, “Этот троллейбус увезет тебя в мир несчастных”. А знаете что? Я бы все равно проигнорировал эти знаки, всю жизнь так делаю. Никого не слушаю, даже двух своих мудрых товарищей, что всегда оказывались правы, а я не слушая их каждый раз обжигался.
Эту энергию можно преобразовать в творчество, но разве этот паршивый текст стоит твоего спокойствия, Плутоша? Разве спокойствие не лучше? -Нет, – отвечает граф Толстой – “Спокойствие – это душевная подлость”. Закрепим формулу: Страдание лучше дурного спокойствия. Страдание > спокойствие. По этой формуле макаронники написали целый роман, а производители шоколада и золотых слитков сняли фильм в Лиссабоне1.
Глупый четверг 2
Утро. 8 утра, за окном туман. Через 6 часов предзащита, а я пишу сопливые строчки для романтичных студенток в кандибоберах. Для одной, единственной. Общаемся с тобой сквозь бездушный экран, имитации печатной машинки с запахом чернилы, бумаги с смазывающего масла. Бумагомарака опять строит из себя крутого, важного и серьезного медведя, что собирает шишки, а мог бы не строить и сделать действительно стоящее дело – подготовиться и пройти предзащиту с последующей защитой без приставки пре- и степенью кандидата, мать их, наук. Тогда вам придется только стоя говорить с ним, с кандидатом наук, дорогая мисс того глупого дождливого четверга в троллейбусе.
Самый лучший комплимент – это комплимент от твоих “врагов”. Может это как-то связано с вашим “Вас привлекает моя недоступность… я вся такая принцесса”. Не обижайтесь на мою иронию, пожалуйста. Предзащита проходит лихо, с “огоньком”, я понимаю к чему ведет ряд вопросов, что за ловушка ждет меня, но последняя ловушка, настоящая ловушка – моя, здесь я веду этот логический ряд и знаю к чему он приведет. Держу в уме ответ и выдаю его как кульминацию своей предзащиты.
Меня, как оказалось, читала вся кафедра, включая тех, кто откровенно показывает свою антипатию еще с далеких допандемийных лет, что искренне и приятно удивило.
Пятница. Уже не больно. Даже забыл, что такое боль. Но я продолжаю общение с вами. Вы самый частый посетитель моих мыслей и пока, самый интересный собеседник. Спасибо, кстати, что помогли разобраться с полиномиальной регрессией, хоть я не стану ее применять в своей работе.
Эта боль позволяет мне писать, а писать я люблю. И мы опять пришли к любви, вы, как мы выяснили – талантливый Поварёнок впадающая в беллетристику в рассуждениях, довольны?
Поправка: эта боль позволяла мне писать. Боль почти прошла и писать все сложнее. Мысли посещают меня ближе ко сну за приемом душа либо когда утром еду по скоростному шоссе на скорости 130, а в таком потоке каждая строка может оказаться последней, если потянуться к блокноту. Мне нужен секретарь, желательно умнее меня. Вы умнее меня! По крайней мере я так хочу в это верить и мне это доставляет необъяснимое удовольствие, что вы, буржуазная философиня, умнее меня. Это еще одна причина испытывать к вам эти сопливые чувства и быть ещё сопливее в действительности. Но мы сейчас о секретаре. Сознание генри форда закодировано в голосовой ассистент в моей машине, но меня не слышит. Он – ужасно глуп.
Редактируя предыдущий абзац спустя 10 дней после того самого вечера, я исправил все “ты” на “вы”. Впервые шуточные “Вы” перешли в настоящие, это заметила она. Я видел только иронию. Сейчас, за написанием этого текста мне сложно переходить на ты. Это меня странным образом, но приятно удивляет: “Вы, Арина, пробовали улыбаться без кофе?”
Суббота. Теперь и я изучаю голландский. Нет, вы тут не при чем. Рангоут – вот вам подсказка о том, к чему я веду. “Так себе подсказка” – скажете вы, поэтому убьем неуместную интригу: терминология парусного спорта на голландском и это возмутительно, но что же поделаешь? Выучим. Эта информация выглядит как очередной мой прыжок, но мне как всегда…
Воскресенье. Мы с Андреем решили поехать за город – он хотел развеяться от городской среды, я – поменять шины на летние. Идеальное совпадение – одно другому не мешает и даже совсем наоборот – помогает! Андрей помогает поменять шины. Поехали.
Понедельник. Новая неделя, новые заботы. Сейчас я предприму четвертую попытку попасть к своему научному руководителю. Передам поздравление, которое обговаривал с Вами.
Вторник. Утром покидая уютный дом навстречу непредсказуемому миру я надеваю штаны не потому, что холодно на северных широтах России, а потому, что должен творить науку, а без штанов, как вы понимаете, в университет, к науке, меня не пустят.
Среда. Если есть создатель, то наша вселенная до него как книжка, как видеокассета на полке. Он может прочесть или просмотреть вселенную в любом порядке, в любой промежуток времени, а мы как персонажи фильма на кассете не понимаем этого и просто движемся по сюжету.
Глупый четверг 3. Переводим графоманство на новое топливо – температура. Во сне я легко создаю четырехмерные пространства и фигуры разной сложности и складываю их в своей сознании как в тетрисе, на яву же мне сложно сложить даже двузначные числа, но текст идет легко и весело. Значит ли это, что писателю мозг не нужен?
Днем получаю сообщение от нее.
– привет, как ты ? – что же значит пробел между "ты " и знаком вопроса? Неужели она долго подбирает и редактирует слова, перед тем как нерешительно отправить их?
– вы хотите пожалеть и утешить меня? Привет.
– только если вам очень плохо, – грустный смайлик
– тогда мне оооочень плохо.
– тогда я вас жалею
– а утешать будете оффлайн? Пожалуйста. В модном кафе через дорогу.
– модное кафе через дорогу, в 9… в 10 утра. Опоздаю на 7 минут…
– окей, учту ваше опоздание на 7 минут – отвечаю я и больше ничего не пишу, чтобы оставить все остальные темы для личной встречи.
Мы встретились и наш завтрак растянулся до 11 вечера, немного больше, чем планировали, но кроме часовщика, никто обделенным не остался, а свой заказ на ремонт маленького циферблата он получит завтра, ну или когда когда Арина наградит свои маленькие часики, что уже "не тикают тик-так" самым ценным товаром в Питере2.
Сегодня этот товар целиком мой. Я проводил ее до самой парадной, что на метров 20 ближе к её кровати и этот прогресс стоит подчеркнуть. Она на мгновение замерла перед тем, как открыть дверь парадной и подняв взгляд на меня продолжила наше общение разговором глазами. Я знал, что она хочет, чтобы я не уходил и подошел к ней поближе… я так и сделал. Она прижалась ко мне и шепотом призналась:
– Когда я остаюсь одна… что-то греет мою душу при мысли о тебе. Просыпается романтика и смысл в песнях о далеких морях. Начинаю понимать авторов стихов “О безумстве храбрых” и книг по квантовой физике. Собака начинает весело махать хвостом и обнимать кошку. Алкобратья за окном перестают драться и поют единой капеллой как мальчиковая группа на пике успеха. Дворники танцуют как в индийском кино в коллаборации с кассиршами пятерочки. Солнце озаряет серый Питер на уровне горизонта сквозь панельные преграды, будто они прозрачны. Крыши машин в пробке превращаются в танцпол для таксистов и их скандальных пассажирок, что кричат "Танцуйте меня… князь!". Ты не представляешь как уже достала эта аномалия. Так невольно начинаешь задумываться – может мы просто закончим это кино хеппи эндом и сами убежим за титры на долго и счастливо?
– ты полна хороших идей… – не успел я ответить, как говорить уже не мог, ибо Арина накинулась на меня и мы долго смущали детей отражением идеи возвышенных чувств в земном обличии.
Так и было в мыслях великого комбинатора сразу после завершения разговора. На деле он опять был неадекватен в ее присутствии, пусть даже и через телеграф, и продолжилась специальная олимпиада слабоумных в прыжках в высоту. Прости, Читателей, мне стоит придумать новую метафору (аллегорию?) этому феномену в моей жизни, где я с высоты своего опыта и мудрости уже давно смотрю на страдания юных Вертеров с иронией и долей презрения, даже если этот вертер я сам..
Как итог, ценного товара достается парой коротких сообщений вроде “норм”, “пон” и “пока”. Кажется я соврал, прощания не было.
К самому вечеру мне становиться лучше и я еду на встречу, ибо обещал быть. На встрече ребята примеряют на мне роль писателя, хоть никто не в курсе о моей графомании, но я в этом вижу знак, почти как Жанна Д'арк. Осталось только наладить прямую линию с седобородым стариком на облаке и можно изгнать англичан и начать возводить на французский престол бастарда.
Пятница. Новое топливо исчерпано. Организм не хочет ничего, кроме как вернуться в отмеренную до минуты рутину – поездка под приятную музыку, завтрак за общением на русско-англо-испанском, баскетбольная смерть, обед в компании веселых аспирантов и аспиранток и науке целый час! Дальше книжки из моего самиздата, бильярд, тренировка, ребятки… а где же место для романтики? Она для слабаков. Без нее нет и вдохновения, поэтому быстрее заканчиваем этот глупый текст и отдаем адресату. Не знаю какова цель этого действия, это может быть даже тайная надежда впечатлить ее уже окончательно и она уже не сможет не накинуться на меня в порыве непреодолимой страсти к скромному, но все великому таланту сатиры и самоиронии. Как же это наивно! Я подобен коту, что приносит мертвых птичек своей хозяйке, доказывая ей свою лояльность, уважение, почтение, любовь?? А ведь я для нее украл кристалл из музея… но уже неважно, уже все равно.
Эпилог
Шахматы выигрываются, синтезатор не пылится, музыка резонирует в моей душе с какой-то невероятной силой, “баскетбол до полусмерти” рубится, бильярд почти стал статьей доходов, Капабланка читается, это это глупое письмо пишется! Может не так все и плохо? Определенно неплохо, а ей… вам… а вам я желаю большого счастья. Может и небольшого, но желаю. Впрочем, это не место для пожеланий, тем более, если мы сможем сохранить наше снобское общение с претензией на интеллектуальность и глубину.
Надо бы передать вам текст. Для этого я напишу: “Я передам вам текст… – эврика! – Буду вести себя по школьному глупо и наигранно весело, но до вас даже не прикоснусь”. Так и сделал. В конце я всё же подал ей руку и когда она протянула в ответ свою, я игриво руку убрал, улыбнулся и сказал: – я обещал не прикасаться – самодовольно развернулся и ушёл в закат, насколько это возможно среди каменных джунглей.
