Читать книгу: «22 (первое издание)»
.
ББК 84(2)
Гулиев О.
22: роман / Орхан Гулиев. – Владикавказ : Издательсто “Литера” ИП Цопанова А.Ю., 2014.
– 346 с. – ISBN 978-5-00081-017-0
В книге описываются возможные события, которые могут грозить человечеству. Двадцать два героя разных поколений по воле судьбы находят друг друга. На их глазах рушится старый привычный мир, но все это ничто по сравнению с тем, что они должны будут понять…
Охраняется законом РФ об авторском праве.
Воспроизведение всей книги или любой её части запрещается
без письменного разрешения автора. Любые попытки
нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.
* * *
– Они прорываются, их слишком много!..
Какой странный сон. Говорят, что сны – это зазеркалье, в котором мы пытаемся выжить также, как и в реальности. Говорят, что чудес не бывает, и все надежды – лишь иллюзии нашего мозга. Что такое иллюзии, если это не сны, не мечты, не наши ожидания? И где истинный мир? Тот, где мы существуем, или другой, доступный нам лишь в мечтах?
– Морган! Дай мне оружие, Морган!
– Брэд, я не удержу их!
Глава 1. Кто это в сумраке?
– Всеми уважаемый плохой парень, дайте закурить.
– Я только что бросил.
– Черт побери, Мейсон, от тебя не дождешься даже сигареты.
– Послушай… Покупай себе сам. Я тебе чем-то обязан?
– Да, отморозок, сукин ты сын! Сейчас в зубы схлопочешь!
В грязном переулке, где над головами нависали ржавые балкончики дешевых отелей для малоимущих, стояла дымка. Невдалеке построили дорогу, где без устали сновали взад-вперед машины. В большом городе трудно все успеть, а влачащим жалкое существование было все равно. На них наплевал город, на них наплевало общество. Их матери гнили в этих убогих домах, в районах, куда не сунется богач, даже если захочет подумать, что он один из них, заигрывая таким образом с простым народом, теша свой лжепатриотизм. Длинная цепочка из человеческих судеб не остановит свой ход, если одно из ее звеньев оборвется. Никто не обратит внимание на того, кто потерялся в пути, обессиленным – нет места! Для этого общества они все отбросы, как отработанный, никому не нужный материал. Они просто числятся обитателями Земли, состоя в одной цепи из восполнимых звеньев.
Район тьмы. Под видом красивой оболочки
– Ма-ам, я дома.
– Где ты был?
Брюс бросил рюкзак на порванный диван в гостиной…
Дом 480, кв. 5
– Ты опять не был в школе?
– Я был, просто ушел с последних двух уроков.
– Куда?! – закричала она из кухни.
Брюс направился в комнату, не обращая внимания на окрик.
Это была старенькая квартира без ремонта, состоящая из двух маленьких комнат: гостиной, где спала его мать, и небольшой комнатки в конце длинного узкого коридора. Телевизор с черно-белым кинескопом показывал лишь пару центральных каналов. Этого было достаточно, им этого хватало…
– Опять тебя где-то черти носят! – продолжала она кричать из кухни, действуя ему на нервы. – Небось, опять со своим дружком Мейсоном шлялся? Чему он тебя научит? Колоться? Он же бродяга, его мать неизвестно от кого родила…
Брюс зашел в комнату и захлопнул дверь, но крик матери все равно доносился из кухни. Чтобы как-то отвлечься, он вытащил из-под кровати ящик от старого шкафа, в нем хранилось разное, отслужившее свой век барахло. Только для Брюса это были уникальные, единственные в своем роде вещи. Он стал перебирать их, наполняя комнату шумом.
– Ты с ним доиграешься, дошляешься, пока и тебя и его не отправят в камеру. Ты этого хочешь, Брюс? Хочешь, чтобы мое сердце разорвалось? Я с тобой разговариваю, Брюс Грин! Выйди сейчас же из комнаты!
– Черт, чего ты хочешь?! – прокричал он, нервно ковыряясь в ящике, полном каких-то запчастей от мотоциклов, там же валялись ножи, провода, старые шариковые ручки и еще много, что могло, по его мнению, пригодиться…
– Ты как со мной разговариваешь? А ну выйди сюда! Слышал бы тебя твой отец. Чертово отрепье, оставил подарочек.
– Он уже умер, отстань хоть от него, – тяжело вздохнув, ответил Брюс.
– Ты мне еще там подерзи. Что ты там делаешь? Иди сюда.
– Я занят, мам.
Длинные грязные пряди волос падали на глаза и мешали ему искать в ящике какие-то инструменты, срочно понадобившиеся Мейсону. На Брюсе была дермантиновая куртка, покрытая мелкой паутиной трещин и старые потертые джинсы, кое-где, они уже были протерты до дыр. Он сидел на полу, перебирая ржавые железяки. Сидел и слушал мать, временами тихо отвечая ей…
– Подойди сюда, я тебе говорю. Что ты там делаешь? Надо было мне выходить замуж за Вилли, когда он предлагал. Помнишь полицейского Вилли? Нет, решила, дура, что он не любит детей. Не хотела, чтобы у тебя был отчим. Теперь вот должна сидеть и ждать, пока ты нашляешься где-то на свою голову. Он бы тебя воспитал, как положено, уж будь спокоен.
– Да, мам.
– Хватит там мычать. Подойди сюда.
Он положил найденную вещь в карман и, задвинув ящик под кровать, направился к кухне. Идя по коридору, Брюс, слыша крики матери, все равно продолжал думать о своем.
– Что?
– Пришел, наконец. Посмотри, в каком ты виде. Подойди сюда.
– Я уже прямо перед тобой. Что ты еще хочешь?
Она сидела у окна маленькой кухни. На двухкомфорочной газовой плите уже закипал чайник. Маленький столик с двумя задвинутыми под него табуретами еле умещался под подоконником. В углу расположилась ржавая раковина. Грязные стены когда-то светло-голубого цвета были покрыты облупленной краской. Между газовой плитой и раковиной было небольшое свободное пространство, где с трудом умещалась кухонная тумба с набитой в нее посудной утварью. Все в одном месте, чтобы не надо было долго искать – другого выхода не было.
– Надо сводить тебя в парикмахерскую.
– Зачем? Лучше сама сходи.
– Может, я лучше знаю? – Нет, мам, я не пойду сейчас в парикмахерскую, – произнес он, заглянув в маленький холодильник, стоящий на тумбе.
– Пока я всех кормлю, мне и решать, пойдешь ты в парикмахерскую или нет. Ты куда опять собрался?
– К Мейсону, – назло ответил он, откусив кусок от пожухлого яблока, и направился к выходу.
На его лице в отместку матери появилась улыбка. Эта улыбка говорила, что он рад, что сумел задеть ее чувства. Рад, что сейчас снова услышит…
– Можешь домой не приходить! Оставайся у Мейсона. Я один раз поймаю его и упеку за решетку, тогда посмотрим, как ты будешь с ним встречаться, с этим оборванцем! Если ты выйдешь за эту дверь, то больше не войдешь…
– Отлично.
Он громко хлопнул дверью, не дав ей договорить. Ее крики стали не так слышны, а потом и вовсе прекратились. Может, она просто замолчала, услышав, что дверь захлопнулась? Скорее всего, это так...
Пройдя всего через три ступеньки, он сразу оказался в выбоине – таких ям здесь хватало на каждом шагу (тротуар не ремонтировался уже очень много лет), и быстро направился в сторону от своего дома.
– Брюс, Брюс! Да постой ты!
– Что тебе надо?
– Не хочешь купить классные часы?
– Откуда они у тебя?
– На улице нашел, – хитро прищурившись, ответил подросток в очках с треснутым правым стеклом. Он переминался с ноги на ногу, как будто в любой момент готов был дать деру. – А где Мейсон?
– Откуда я знаю.
Они шли вниз по дороге, где в ряд расположилось несколько магазинов, больше похожих на захудалые киоски. В них почти ничего не было стоящего. Какие-то из них были брошены хозяевами и в конечном итоге побиты камнями местными хулиганами. Дорога спускалась вниз по крутому склону.
– Этот сукин сын разбил мне губу, – жаловался очкарик.
Так его и звали в этом квартале – Очкарик, который все время мерз и кутался в дутую куртку.
– Когда?
– В эту среду. Поймал меня в переулке. Зачем ты с ним вообще дружишь?
– У тебя забыл спросить. Твоему отцу не нужны часы? Ему и продай.
– У него есть, – очкарик сутулился и прятался в воротник куртки. – А тебе не нужны?
– У меня тоже есть. У меня мобила. Чего это он тебя ударил?
– Иди у него и спроси, ты же с ним дружишь.
– Но он же бил тебя по рылу, вот ты и отвечай.
– Мне домой надо. Отец будет волноваться. Я сегодня школу прогулял.
– Я тоже. Там что-то не так. Говорят, нас будут на неделю распускать.
– В смысле?
– Карантин.
– О-о-о, уже хорошо, хоть отдохну от этой школы.
– Ты же и так ничего не делаешь.
– Я, в отличие от тебя, учусь.
– Еле-еле, так и я могу. Этот последний класс… он меня доконал. А еще экзамены сдавать.
– Ладно, сдашь… – прикоснулся очкарик к его плечу. – Мне надо идти. Не говори Мейсону, что мы с тобой виделись.
– А что, ты его боишься? Такой трус что ли?! – прокричал Брюс в след уходящему подростку.
– Да иди ты!
– Он правильно тебя бьет, – улыбаясь, Брюс направился в противоположную сторону, а очкарик лениво и неохотно поковылял вдоль тротуара, держа руки в карманах куртки и глядя вниз, пинал заросший мхом камушек.
Переулок трущоб
– Брюс, как ты меня нашел?
Он подходил все ближе. Его друг Мейсон стоял, прижавшись к стене дома, упираясь в нее согнутой в колене ногой. Он был старше Брюса всего на год, а выглядел гораздо взрослее. Брюсу больше подходили такие друзья из местной братвы, как Очкарик Гай или Альберт, уже определивший свою судьбу – будущий адвокат, один из лучших в своем деле, по крайней мере, Альберт всегда так твердил. Но с Мейсоном Брюс чувствовал себя старше и уверенней. Что скажешь, такой был их возраст…
Брюс встал рядом, облокотившись о стену, и мельком поглядывал на тех, кто проходил мимо. Мейсон курил, а Брюс просто стоял за компанию, вдыхая дым от его сигареты.
– Какая-то у тебя странная сигарета.
– Угадай, кого я встретил с утра пораньше? – промолвил Мейсон, блаженно затягиваясь.
– Ричи.
– Как ты узнал?
– Слушок был, что он на побывку к мамочке приехал. Он конченый, ты с ним вообще не общайся, как и с теми, кто рядом с ним околачивается. Его всегда отмажут. Это тебе не Гая в глаз бить, там покруче будет.
– Да все нормально. Так, цеплялся, просил закурить. Хоть бы поскорее убрался отсюда, а то всех уже достал. Нарвется, думаю, скоро.
– А куда он собирается?
– Отец отдает его учиться в какой-то военный колледж, окончательно, подальше отсюда.
Он выкинул сигарету. Она отлетела, ударившись о стоящий рядом зеленый мусорный бак, и подкатилась под самые ноги Брюса. Внешность и манеры Мейсона были вполне взрослые, точно так же, как и мировосприятие Брюса. Он бы не стал дружить с кем-то, не похожим на себя. Мэтью был скрытный и мало с кем общался. В квартале он считался неким авторитетом. Сверстники казались ему детьми. И, правда, он казался старше, опытнее и хладнокровнее, и всегда держался особняком. Нет, он не был изгоем. Ему просто незачем было тратить на посторонних свое время. Он зря не обидит и себя в обиду не даст.
На его лице, придавая ему суровость, красовался шрам от удара. В пятом классе его ударил по лицу местный злодей того периода – Ричи Фенкол, толстяк, который бил всех, долго не выбирая. Он все время ходил с подтаявшим фруктовым мороженным, даже когда ему исполнилось пятнадцать лет, словно открыто демонстрируя свой невысокий интеллект и уровень развития. Неизвестный отец, которого никто никогда не видел, забрал его от матери, а мать осталась здесь… Сегодня Ричи Фенкол напомнил о себе вновь.
– А ты тоже пойдешь в колледж?
– Кто меня возьмет… Слушай, ты принес то, что я просил?
– Да, вот они, – Брюс протянул ему какие-то автомобильные запчасти.
– Мы не плохие, Брюси. Нас просто не любит судьба.
– Это ты к чему?
– Опять не понимаешь?
– Ты так некстати сказал…
– Я просто вспомнил…
– Что вспомнил, Мейсон?
– Проехали, – застегнув карман куртки, произнес он. – Что-то холодно. Может, пройдемся?
– Я понял, тебе понравился взгляд милой молодой леди, которая прошла мимо нас.
– С чего ты взял?
– По тебе видно. Я всегда все чувствую, иначе какие мы друзья. Кстати, она смотрела на тебя, как на взрослого.
– А кто я, по-твоему? – уныло произнес Мейсон.
– Ты же видел, сколько ей… Лет двадцать пять. Ты для нее еще малолетка, а как она на тебя посмотрела…
– А ты что, завидуешь? – улыбнулся он, посмотрев на Брюса.
– Я? – удивился тот. – Куда там… Она не в моем вкусе.
– Да ты что? А что ж ты на нее так пялился?
– Как?..
Они продолжали пререкаться, а поднятый потоком воздуха пакет словно следил за ними, потихоньку летя следом.
Весь день они проболтались на улице и лишь к пяти часам возвращались к дому Брюса. Мейсону было по пути, его дом стоял чуть дальше на той же улице. Вдруг раздался вой сирены.
– Ты слышишь? Что это?
– Не знаю, – пробормотал Мейсон.
– Может, опять банды?
– Думаешь, опять кого-то ловят? – Мейсон зло сплюнул под ноги.
Звук сирены почти оглушал их, заставляя смотреть в ту сторону, откуда он доносился.
– Пойдем, посмотрим? – предложил Брюс.
– Зачем? Лучше пойдем по домам.
– Брюс, заходи в дом! – закричала из окна мать, испугав его.
Парни обернулись. Мать Брюса выглядывала из окна, всем своим видом показывая свое нежелание видеть рядом со своим сыном его закадычного друга.
– Заходи в дом, – еле сдерживаясь, грозно произнесла она.
Ее пережженные сухие волосы торчали в разные стороны, будто старый, пожеванный парик. Рыжий цвет давно выцвел и неудачно соседствовал с отросшими черными корнями, придавая ей еще более устрашающий вид. Нормальную парикмахерскую она лет семь в глаза не видела, подстригаясь у подруги по соседству.
– Сейчас, мам. Можно мы сходим туда? – махнул он рукой в сторону, откуда раздавался вой сирен.
– Куда туда?
– Там что-то случилось, мы только посмотрим.
– Иди в дом! – твердо сказала она сыну, глядя осуждающим взглядом на Мейсона и давая ему понять, что он сбивает с толку ее чадо. Тот лишь опустил голову, разглядывая что-то на асфальте.
– Мы сейчас, – Брюс все равно побежал на вой сирен. Мейсон молча последовал за ним, еще раз столкнувшись взглядом с его матерью.
Брюс споткнулся и чуть не упал, но все равно бежал, чтобы не услышать материнского отказа. Как бы ни пытался он казаться старше, в его манерах неизменно проскальзывала инфантильность, отчего он и не мог дотянуться до своего сурового друга.
– Быстрее, где ты там?! – обернулся он назад, перебегая улицу и спускаясь к трассе.
Мейсон молча прибавил шагу. У дороги Брюс остановился, поджидая приятеля.
– Она ушла? – торопливо спросил он Мейсона.
– Еще постояла у окна, – уныло произнес тот.
– Пошли быстрее, – произнес Брюс, кивнув в сторону светофора.
Он быстро, по-спортивному шагнул с тротуара на полосатую дорожку зебры. Звуки сирены раздавались слева, они ускорили шаг, а потом и вовсе побежали. Мейсон уже не отставал, заразившись желанием Брюса поскорее узнать, чем вызван этот переполох.
Минуя угол дома, молодые люди остановились у столпотворения машин и людей на дороге. Все стояли и на что-то смотрели, но друзьям не было видно, что там происходит. На дороге расположились две полицейские машины и еще несколько автомобилей. На противоположной стороне стоял Альберт, тоже наблюдая за происходящим с некоторым профессиональным интересом будущего адвоката. Он шел с тренировки, в руке у него был небольшой полотняный рюкзак со спортивной формой.
– Что там, ты видишь?
– Нет, – ответил Мейсон, не понимая, что происходит. Машин они насчитали с десяток, толпа все разрасталась.
– Уходим отсюда, – резко произнес Мейсон, почуяв опасность. Его интуиции можно было доверять. Брюс оглянулся на Альберта, который пристально вглядывался в толпу.
– Давай перейдем к Альберту, может, там лучше видно?
– Давай уйдем поскорее! – сквозь шум толпы прокричал Мейсон.
– Я все-таки пойду, – упрямо сказал Брюс, как маленький ребенок выбежав на дорогу.
– Стой, Брюс! – кричал ему в след Мейсон.
В поисках лучшего места для обзора Брюс перебежал к Альберту, поздоровался и дружески помахал Мейсону, призывая друга последовать его примеру.
– Черт, – удрученно произнес Мейсон, заметавшись из стороны в сторону, словно зверь взаперти. Он всем сердцем чуял опасность. Комок подступил к горлу, заставляя сердце отчаянно биться. – Иди сюда! – кричал он Брюсу.
– Сам иди, – ответил Брюс, улыбаясь, и снова помахал рукой.
К большой толпе прибавилось еще несколько людей, прибежавших с окрестных улиц.
– Мейсон, иди к нам! Отсюда лучше видно!
– Что там?! – Мейсону показалось, что кто-то заревел в самом центре толпы.
Он посмотрел на Брюса, а тот, словно услышав его предостерегающий внутренний голос, соскочил с тротуара, где стоял Альберт, желая прорваться назад к своему другу. И в этот момент позади Мейсона что-то взорвалось, кусок оторванного металла, пролетев над его головой, вонзился прямо в грудь бежавшего к нему Брюса.
– Не-е-ет!!!
В ту же секунду толпа ринулась в стороны, сбив с ног Альберта. Отбежав от горящего киоска, Мейсон с ужасом смотрел, как обезумевшие люди с криками топтали друг друга. Паника была не от взорванного магазина. Над этим всем витал совсем другой страх.
В ужасе, что Брюс погибнет под ногами напуганной толпы, Мейсон метался, боясь потерять его из виду. Из горла Брюса шла кровь, он тщетно пытался удержать ее рукой, умоляюще глядя на Мейсона.
– Помоги… помоги мне… – свободной рукой тянулся он к другу.
Мейсон увидел тех, кто бежал, запрыгивая на спины горожан, и ступор полностью парализовал его…
– Что это?..
– Помоги мне, – шептал Брюс приглушенным слабеющим голосом. Из-под его тела растекалась лужа крови. – Помоги мне…
Мейсон ощутил на себе взгляд мужчины. С бешеными глазами и кровавым оскалом, тот прорывался к нему через толпу и машины, яростно раскидывая всех, кто попадался ему на пути. Он был с короткой стрижкой морпеха и в потертой темно-серой куртке. Забыв про то, что Брюс ранен, Мейсон сломя голову кинулся в сторону своего дома. Он свернул в первый же переулок между высотками, несмотря на сильную одышку, не снижал темпа, разбивая ногами коробки, брошенные в этом грязном, пахнущем мочой закоулке. Крики преследовали его, заставляя бежать еще быстрее, чтобы больше не слышать их…
– Срочное сообщение, срочное сообщение!
Всем жителям Аллайанс, Омаха, Колумбус, Фримонта, Мак-Кук, Саут-Су-Сити, Норт-Платт, округа Адамс, Диксон! Эвакуируйтесь!
Повторяю:
Это не учебная тревога.
Все, кто нас слышит по радио, немедленно эвакуируйтесь!
Это не учебная тревога. Повторяю: не учебная тревога!
Вас эвакуируют военные.
Оставайтесь на своих местах и ждите прибытия военных.
Вы должны собрать только самое необходимое.
До прибытия военных у вас должны быть собраны вещи.
Повторяю: это не учебная тревога.
Все, кто нас слышит!
Оставайтесь на своих местах и ждите военных, ждите военных!
Это не учебная тревога…
Старый Кадиллак подъезжал к какому-то городку, что-то вроде небольшого поселения. Там было тихо. Слишком тихо для этих дней. Может, и до них добралось это безумие, хотя не похоже было, что здесь произошло что-то страшное. Но кто мог поручиться за это? Все равно он свернул в город. Впереди предстоял долгий путь, и нужно было чем-то запастись. Он медленно ехал по пустынным улицам, оглядываясь по сторонам. Странный городок: здесь все было словно в ожидании чего-то.
Мне казалось, что жители набросятся на меня из небольших домиков, которые и составляли это маленькое местечко. Проезжая по центральной улице, я почувствовал на себе чей-то взгляд. Кто-то посмотрел на меня в окно и быстро скрылся за занавесью. Было опасно выходить из машины. Это подбиралось и сюда, как будто спешило обогнать меня. По радио передали, что оно распространяется с невиданной скоростью, не заставляя себя долго ждать.
Я осторожно вышел из автомобиля, крепко держа в правой руке ключи от угнанной мной машины (своей машины у меня никогда не было, как и прав на нее), и направился к небольшому супермаркету. Двери автоматически открылись перед моим лицом. Скорее всего, это единственный супермаркет в этом поселке, где можно было взять хоть что-нибудь из еды. Я зашел туда, пугливо озираясь на длинные, почти пустые ряды полок.
Может, местные жители караулят приезжих, чтобы потом напасть?
Медленно подошел к столику кассира. Касса находилась недалеко от дверей. У аппарата сидела женщина с отстраненным взором.
– Здравствуйте, – поздоровался я.
Она кивнула, не ответив словом. Это была зрелая женщина с гладко зачесанными волосами и темным загорелым лицом.
– Можно у вас отовариться? Я здесь наскоком, – пытался я с ней пошутить, но шутка выглядела уныло.
Подозрительно глядя на меня, она утвердительно кивнула.
– Это хорошо, – тихо сказал я.
Продвигаясь вперед, я осторожно снял пакет из стопки, висевшей у кассы, и пошел вдоль навесных рядов, на которых почти ничего не было. Второпях, не выбирая, кидал все в пакет. Заполнил его доверху печеньями и сладкой колой. Когда места в пакете больше не осталось, я направился к кассе.
– Вот, возьмите, – торопливо сказал я кассирше.
Та медленно начала вытаскивать все содержимое пакета, поднося каждую покупку к кассовому аппарату, словно нарочно затягивая время. Вытащила все пачки печенья, оглядывая их со всех сторон, затем баночки с колой. Снова посмотрела на меня вопрошающим взглядом.
– Почему у вас так тихо?
– С Вас сорок семь.
Я вытащил из внутреннего кармана куртки черный бумажник и спешно положил деньги на кассу.
– И все же, почему в городе такая тишина?
– Почти все уехали, – коротко ответила она, снова пристально посмотрев в мою сторону.
– Сдачу оставьте себе, – произнес я, ловко подхватив бумажный пакет с продуктами, и быстро направился к дверям.
Дойдя до машины, я кинул на заднее сидение всю мою нехитрую снедь. Потом уселся в автомобиль, наблюдая при этом за тихой улицей. Немного посидев в машине, я решил, что жители этого периферийного городка никуда не выезжали и чего-то ждут, попрятавшись по домам, которые казались покинутыми домочадцами. Здесь была гнетущая атмосфера. Каждый дом выглядел уныло, сквозь плотно задвинутые шторы глаза их хозяев следили за мной. Я чувствовала их взгляды. Нет! Из этого города никто не выезжал. Просто люди, как обреченные жертвы, были готовы к тому, что с неумолимой неизбежностью надвигалось на них. Черт, как же паршиво. Паршиво быть одному в этом мире.
Когда я уже выехал на окраину городка и с видимым облегчением улыбнулся оттого, что смог благополучно выехать из этого мрачного места, как вдруг…
– Уезжай! Убирайся к дьяволу! – прокричал кто-то сзади, ударив ногой по песку в сторону моей машины. Эта был какой-то старик, явно не обрадованный моим визитом. Дряхлый, трясущийся старик в выгоревшей рубашке и черных старых брюках, мешковато висевших на нем. Его руки были, словно тоненькие тростинки, обтянутые темной, загорелой кожей.
– Пошел к черту! Это не твое место! Ты даже ничего не понял…
– Ты совсем спятил что ли, старый мудак?! – прокричал я ему, оставляя клубы пыли за собой.
Старик все продолжал смотреть в мою сторону.
– Чужой… Заблудший!
– Вот уж неожиданные проводы, – шумно втянул воздух и смачно сплюнул в открытое окно Мейсон.
Всем постам!
– На территории парка была сбита женщина. Всем, кто меня слышит!..
Я повторяю: всем, кто меня слышит…
…
– Нико, что там у тебя?
– Они загрызли женщину. О Господи, они жрут ее!.. Боже мой!..
…
– На 25-ой авеню неизвестный ест лицо мужчины.
…
– Всем постам: немедленно задержать мужчину в кожаной куртке! Только что была убита женщина.
…
– Сбили коляску с младенцем. Машина скрылась.
…
– Подъезжайте к 17-й стрит. Здесь ранили мужчину в живот. Повторяю: ножевое ранение в живот. Нужна скорая помощь, прием.
– Вас поняли… Все, отбой…
Мечты так суетны. Бывает, думаешь о том, чего еще нет – о будущем, и не обращаешь внимание на такие «мелочи», как время. Мечтаешь потому, что это единственное, что у тебя не отбирают. Как смешно и глупо самообольщаться о несбыточном, заглядывать вперед на десять, пятнадцать лет, не обращая внимания на проходящую мимо повседневную жизнь, не беря в расчет годы, которые надо еще пережить, чтобы добиться исполнения своей заветной цели. Каждому дано это право. Это единственное, что мы можем себе позволить, единственное, чего у нас не отнять, – право на мечту. Однако мечты обманывают нас, заставляя в них верить, думать о них, жить ими. Но, увы, я не могу ничего с собой поделать, я все равно буду мечтать и верить в лучшее...
Нашу соседку убили, когда она выехала за покупками на рынок. Убили за гроши. Простая поездка за хлебом оказалась последней. Она была хорошей женщиной, матерью двоих детей. Делилась своими планами, простыми мечтами о детях, об их будущем. И все это рухнуло в один момент. Перечеркнули чью-то жизнь, а с ней было связано так много судеб. После этого во мне что-то надломилось, может, это и глупо, но сейчас я боюсь даже думать о будущем. Будь, что будет, и да поможет нам Бог.
12:30
Мы ехали не останавливаясь, пока вдали не показалась машина, чуть съехавшая с дороги. Кто-то стоял около нее, какой-то мужчина в клетчатой рубашке с подвернутыми рукавами махал, чтобы мы остановились. Мы постепенно сбавляли скорость, но отец не собирался останавливаться, продолжал ехать и приглядывался к стоящему человеку. Рядом с ним стояла светловолосая женщина, держа на руках младенца. Она смотрела на приближающуюся машину, качая малыша, завернутого в белую простыню, из-под которой его не было видно.
– Давай остановим.
– Нет.
– Почему?
– Им может понадобиться наша машина.
– Там ведь ребенок. Может, им нужна наша помощь, – говорила я, стараясь переубедить отца, в панике наблюдая за людьми, отчаянно пытавшимися привлечь наше внимание...
– Ну же, папа! Мы не должны бросать их здесь.
Он лишь прибавил газу, как вдруг женщина с младенцем на руках выскочила вперед и кинулась под наши колеса. Отец резко затормозил.
– Слава тебе, Господи! – воскликнула она. – Вы нам поможете, мистер?
Она подошла к окошку автомобиля, к нам же, направился и здоровяк…
– Мистер, помогите нам! Мой малыш… У нас нет воды. Нам пробило колесо, мы уже полдня стоим здесь. Мистер, я прошу Вас!
Но у нас самих не было воды, не было и шины. В это время к машине вплотную приблизился мужчина, отталкивая обезумевшую мать в сторону. Она громко плакала и умоляла о помощи.
– Слава Богу! Мы здесь стоим уже весь день. Никто не останавливает. Ребенок хочет пить.
– Да, конечно. Но у нас мало воды. Мы с вами поделимся. Простите, у нас нет шины.
– Возьмите нас с собой.
– Анна, дай воды.
– Возьмите с собой хотя бы мою жену с ребенком.
– Вот, возьмите воду.
– Вы что делаете?.. Не уезжайте!
ХЛОПОК ЛАДОНЯМИ ПО СТЕКЛУ ДВЕРИ.
– Не уезжайте, черт!.. Черт бы вас побрал!
– Пристегнись, Анна.
– Господи! – кричала женщина, упав на засыпанную песком дорогу.
Мужчина продолжал бежать за машиной и бить по горячему капоту.
– Не уезжайте… Нет!
– Господи! – кричала женщина, запрокинув голову.
Чем сильнее машина набирала скорость, тем дальше оставался бегущий за нами мужчина. Крик отчаяния молодой женщины продолжал преследовать нас. Казалось, он достигал небес. Она была в белой ночной рубашке, сжимала младенца, словно вот-вот задушит его. Эта женщина выбежала из дома, не успев одеться. Мы-то успели…
Меня терзало чувство вины. Мы бы могли взять их с собой, а не оставлять умирать в пустыне.
Дальше мы ехали молча. Не хотелось говорить. Похоже, отец тоже не горел желанием общаться.
– Мы бы не смогли их взять с собой.
– Что? У нас пустая машина.
– Слишком опасно.
– Что же опасного? Они были здоровы, они были с ребенком.
– Слишком опасно. Мы дали им воды. Мы помогли им и так. Анна, это не игра. Ты еще многого не знаешь. Поверь, Анна, мы поступили правильно.
– Эта вода им не поможет.
– Бог мне судья, Анна! Я понесу свое наказание за это. Но зато буду знать, что спас тебя.
– Ты чертов псих! – не выдержала я.
Он ничего не ответил, продолжая вести машину. Я сидела сзади, за его креслом, сидела и не хотела его видеть.
– Шевелись.
– Куда еще, – женщина, переваливаясь с ноги на ногу, тащила две тяжелые клетчатые сумки, держа их за длинные ручки, завязанные между собой. Позади нее шел мужчина.
– Надо остановиться.
– Думаешь, мне легко? – ответил он ей.
Они шли по открытому месту, это были просто метры, которые нужно было пройти, чтобы добраться до леса, черной линией видневшегося впереди. Еще очень долго надо было идти через поле с твердой землей, с маленькими оврагами и ямами. Дорога, от которой они уходили, осталась позади. Бросив там свою машину, Чарльз не хотел останавливаться, не давая передышки своей спутнице. Он всегда был таким занудой, бездумно прущим вперед. Он никогда не останавливался на полпути. Этим он ее и взял, за это она его и полюбила. Но иногда это становилось невыносимо.
Она шла, твердо зная, что остановки не будет, муж не разрешит. Джанета слышала его шаги и гул ветра, порывы которого проникали под одежду. Тяжело дыша, согнувшись, они шли к лесу. Муж был прав, они были слишком открытой мишенью. Он шел, что-то бормоча себе под нос:
– …Всегда приходится вот так вот топать, такова моя жизнь. Как же я устал. И Бог услышит меня…
