Читать книгу: «Иоанн»
Шёл тысяча девятьсот тридцатый год. Волжский край, деревня Карамышка — полсотни дворов, не больше.
Дом Иоанн срубил сам, вернувшись с германской. Бревно к брёвнышку — на совесть, на век. Во дворе корова, лошадь, куры. В доме жена хлопочет, дети под окном гомонят. На столе хлеб ситный, в печи щи наваристые.
За околицей, на холме — церковь, старая, деревянная, с крестами, вросшими в небо. Иоанн сам в ней крестился и детей крестил. Каждое воскресенье на службе стояли, молились перед потемневшими образами, как отцы и деды.
Казалось — так было всегда и так будет.
Но однажды приехали они: в одинаковых потёртых кожаных куртках поверх гимнастёрок, в чёрных сапогах начищенных. Приказали — церковь снести. Иоанн выслушал молча, шепнул негромко: «Рука не поднимется. Отцы там Богу молились. Грех-то какой».
Сроку дали три дня.
Три дня Иоанн ходил мрачный. Жена молчала, детей к нему не пускала. К вечеру третьего дня пришёл председатель колхоза — старый, хромой, из бывших фронтовиков. Сел на лавку, долго молчал. Иоанн смотрел на него и ждал. Председатель поскрёб ногтем щербатый край стола, потом сказал вполголоса, не поднимая глаз:
— Дружок твой, Егорка, в сельсовет бегал. Бумагу написал. Будто ты церковь сносить отказался и смуту сеял. Я бумагу эту пока под сукно положил. Но ты уезжай, Иоанн. Сегодня. Сейчас. Не то завтра придут — всё под метлу, и сам сгинешь.
Иоанн поднял глаза: — Неужто Егор? Председатель кивнул, глядя в землю: — Он в красные подался. Активист теперь. Дом ему твой приглянулся, да и выслужиться хочет. Ты для него теперь не друг, а кулак и враг советской власти.
Помолчали. Председатель встал, взял шапку. Уже в дверях обернулся, добавил глухо:
— Лошадь запрягай. Задами иди. Огородами. Через лес — на большак. Там, даст Бог, не встретят.
Сказал и вышел, припадая на больную ногу. Иоанн сидел не двигаясь. Позвал жену: «Собирайся». Жена заметалась по дому. Иоанн остановил: «Самое нужное бери». Дети проснулись, заплакали. Он поднял младшего, прижал к себе: «Ну, ну! Поедем к тётке в Озинки».
