Читать книгу: «Чёрный омут»

Глава 1

Недалеко от одного села, где ивы спускают свои косы до самой воды, было озеро. Местные звали его Чёрным омутом. В самом центре того озера, где вода казалась густой, как смола, вращался безмолвный омут. Старики говорили, что это не просто воронка, а пасть самой земли, жадная до красоты и молодости. Десятки лет омут собирал свою страшную дань: стоило молодой девушке зайти в воду чуть дальше обычного, как невидимая рука хватала её за щиколотку и тянула в бездонную холодную тьму. Никто не возвращался назад.

В ту пору в селе справляли бы свадьбу, да помешала беда. Красавица Марья, невеста кузнеца Степана, пошла к озеру смыть пыль, после работы в огороде. Солнце ещё стояло высоко, птицы пели в кустах, но стоило Марье коснуться зеркальной глади, как вода забурлила, пошла чёрными кольцами — и девица исчезла, не успев даже вскрикнуть.

Степан - жених её, крепкий, как дуб, и сердцем верный, почернел от горя. Днями и ночами пропадал он у озера. Нырял в ледяную глубь, проклиная водяного духа, шарил руками в липком иле, но омут будто издевался над ним. Каждое его погружение заканчивалось тем, что неведомая сила, мягкая, но непреклонная, выталкивала его на поверхность, выбрасывая на берег, словно щепку.

— Не тебя я жду, добрый молодец, — казалось, шептали камыши.

Прошёл месяц. Односельчане обходили Степана стороной, крестились и шептались: «Не ищи мёртвую, не найдешь, Степушка. Вода её уже переродила, косы её теперь — тина, а глаза — серые камни». Но кузнец только крепче сжимал кулаки.

Была у него младшая сестра, Аннушка. Глаза — васильки, а сердечко — золотое. Больно ей было смотреть, как брат тает на глазах, как седина проступает в волосах его.

Однажды на закате, Аннушка подошла к брату.

— Братец, — тихо промолвила она, — не пускает тебя омут, потому что ты мужчина. Он только девицами питается. Позволь мне пойти за ней.

Степан вздрогнул, глаза его вспыхнули гневом и страхом:

— С ума сошла?! Ты — всё, что у меня осталось! Не пущу к проклятому месту!

— Послушай, — Аннушка взяла его огрубевшие ладони в свои маленькие руки. — Я не просто прыгну. Ты сплетёшь для меня верёвку самую крепкую. Один конец привяжешь к моей ноге, а другой зажмёшь в своих руках. Если я подам знак — тяни. Ты сильный, ты вытянешь нас обеих.

Долго спорил Степан, но сестру было не переубедить. В её глазах горела такая решимость, перед которой отступает даже страх.

На следующее утро, когда туман ещё плотным саваном лежал над водой, они вышли к озеру. Степан привязал конец длинной верёвки к лодыжке сестры. Узел затянул крепко, проверяя каждый виток.

— Коль дёрну трижды — тяни, что есть силы, — прошептала Аннушка. Она стояла на краю берега, маленькая и хрупкая в своей белой рубахе.

Степан обмотал верёвку вокруг мощного предплечья, упёрся ногами в прибрежный песок. Сердце его колотилось так, что заглушало плеск воды.

— Помоги нам Бог, — выдохнул он.

Аннушка закрыла глаза и, не дав страху овладеть собой, шагнула прямо в центр чёрной воронки. Вода сомкнулась над её головой без единого всплеска, и только верёвка, быстро разматываясь, уходила в бездну, словно живая змея.

Чёрный омут принял Аннушку в свои холодные объятия. Вода, густая и тяжёлая, как расплавленный свинец, давила на грудь, вышибая остатки воздуха. Она открыла глаза, но вокруг была лишь непроглядная, мертвая мгла. Ни дна, ни рыб, ни единого блика света — только пустота. Сердце Аннушки забилось, как пойманная птица. «Где же ты, Марьюшка? Как отыскать тебя в этой могильной тьме?» — кричала её душа, но губы оставались плотно сжаты.

Она не стала бороться с течением. Доверившись воле омута, девушка обмякла, позволяя невидимым рукам тянуть её всё глубже и глубже. Веревка на ноге, как единственный мостик, связывающий её с миром живых, вселяла уверенность.

Вдруг где-то в немыслимой глубине замерцала крохотная точка света. С каждой секундой этот свет становился ярче, заливая темноту мягким сиянием. Холод начал отступать. Вода из тяжелой и грязной превращалась в прозрачную, как слеза. Она ласкала кожу теплом летнего полудня.

Аннушка рванулась к свету, и вынырнула, жадно хватая ртом воздух. Но вместо запаха речной тины она вдохнула аромат цветущего жасмина и спелых персиков.

Она зажмурилась от резкого света, а когда открыла глаза — ахнула. Это не было их старое озеро с заросшими берегами и плакучими ивами. Она оказалась в центре огромного, идеально круглого пруда с прозрачной, как хрусталь, водой. Берега его были закованы в безупречную набережную из тёсаного белого камня. Вдоль воды тянулись ровные дорожки выложенные белым камнем, а через каждые шагов десять стояли резные скамьи с гнутыми ножками, выкрашенные белой краской.

Вокруг раскинулся сад немыслимой красоты. Это не был дикий лес — здесь чувствовалась рука заботливого хозяина. Кусты были подстрижены один к одному, в воздухе царил приятный аромат, в кронах деревьев пели райские птицы.

Девушка замерла, пораженная.

"Где я? Не в раю ли?"

Вдруг гладь пруда пошла кругами. Из воды одна за другой стали появляться девичьи головы. Прекрасные, как лесные нимфы, в венках из невиданных цветов, девушки плыли к ней. Их движения были плавными, медленными. И в самой первой из них Аннушка узнала её.

— Марья! — вскрикнула она, поднимая тучу брызг.

Невеста брата была еще краше, чем прежде. Её кожа светилась, а волосы, некогда русые, отливали золотом.

— Марьюшка! Слава Богу, живая!

Но Марья не бросилась в ответ. Она склонила голову набок, разглядывая Аннушку с любопытством, но без тени радости.

— Здравствуй, сестрёнка, — пропела она голосом, звонким, как серебряный колокольчик. — Как тебя зовут? Откуда ты к нам приплыла?

Другие девушки окружили Анну, касаясь её мокрых кос тонкими пальцами, смеясь и шепчась.

— Какое у неё странное платье, — хихикали они. — Поплыли с нами, сестрёнка! Там, в глубине, зацвели водяные лилии, они пахнут великолепно!

— Нет! — закричала Анна, отстраняясь. — Нам пора, Марья! Степан ждёт, он всё озеро слезами залил! Идём же!

Но Марья лишь весело рассмеялась. Она резко выгнулась, взметнула над водой каскад брызг и с силой ударила по поверхности... огромным жемчужным хвостом. Сверкнула чешуя, и девушка ушла на глубину. Остальные последовали за ней — десятки мощных хвостов, усыпанных жемчужной чешуёй, мелькнули в воздухе и исчезли в прозрачной толще.