Цитаты из книги «Вирус «Reamde»», страница 2

Случалось ли кому-нибудь в мире – в истории человечества – подвергаться опасности со стороны бандитов, террористов и медведей в течение одной недели. Когда ждать пиратов и динозавров?

Нормально ли запустить руку в общак и стянуть приличную сумму на частный рейс из Торонто в Сиэтл, а затем в Сямынь, чтобы найти и уничтожить одного-единственного человека (скорее всего подростка), который написал вирус, взял в заложники несколько файлов и потребовал за них семьдесят три доллара?

Только сейчас Зула поняла, как важен культ чая. Людям надо пить воду, иначе они умрут, но грязная вода убивает так же неумолимо, как жажда. Воду надо вскипятить. Вся культура чаепития строится на том, чтобы пройти по лезвию ножа между двумя смертями.

Можно ли вообще найти работу, увлекательную ровно настолько, насколько надо? И можно ли быть нормальным, не становясь ничьей игрушкой?

Если знаешь, что нормально для врага, остальное элементарно: его можно усыпить нормальными, с его точки зрения, действиями, а внезапно прекратив их – напугать до смерти.

Он не видел смысла в отпусках, никогда их не брал, а беседуя с теми, кто понимает, зачем это нужно, слышал что-то насчет того, как же хочется сбежать от рутины, ненадолго выбросить все из головы, куда-нибудь съездить и получить новые ощущения – простые, сильные и настоящие. Такие бывают у детей, открывающих мир, причем именно потому, что дети не следуют логике и не втянуты в обыденность.

К примеру, инфляция обесценила венгерские деньги, – увлеченно продолжил он и достал из кармана пачку банкнот, расписанных портретами совершенно незнакомых Зуле мужчин в безумных шапках и с живописными усами. Числа были огромные – минимум тысяча, а местами и нечто пятизначное.

– Я знаю, ездить с незнакомыми – опасно. Но когда в рюкзаке винтовка – не очень.

Мораль известна заранее: семья заботится о своих даже - нет, особенно - в критических ситуациях и состоит из хороших, умных, толковый людей.

Однако все смерти такие же разные, как и люди, которые умирают. Каждая означала, что определенный набор идей, представлений и реакций исчезает из мира, по-видимому, навсегда: каждая напоминала, что однажды и его идеи, мысли и реакции точно так же исчезнут.