Цитаты из книги «Сыновья Ананси», страница 4

У любого человека, какой ходил по земле в прошлом или будет ходить в грядущем, есть песня. Нет, поймите правильно, никто ее не написал. У нее собственная мелодия и собственные слова. Очень мало кому удается ее спеть. Большинство из нас боятся, что не воздадут ей должного голосом или что слова у нее слишком глупые, слишком честные или слишком странные. Поэтому люди свои песни живут.

«Тот, кто называет женщину «дамочка», автоматически исключает ее из числа тех, кого стоит слушать.»

– И я, – согласился Чарли. – Я считал, что даже если случится ядерная война, на Земле останутся только радиоактивные тараканы и твоя мама.

Отодвигая засовы, он подумал, как хорошо, что для людей с пистолетами придумали столько клише.

Неумолимо весёлый офицер полиции Сент-Эндрюса сидел в дирекции отеля /…/

«Правду он считал по сути податливой и ранимой, скорее делом мнения, чем фактом.»Отрывок из книги: Гейман, Нил. «Дети Ананси.»

«Песня может протянуть еще долго после того, как превратились в прах и сны события и люди, про которых в ней говорилось. Такова сила песен.»Отрывок из книги: Гейман, Нил. «Дети Ананси.»

Од­но­го не пишут в книж­ках про гробы (ведь тем, кто их по­ку­па­ет, так гробы не про­дашь): на самом деле они до­воль­но удоб­ные.

У каждого, кто когда-нибудь был или будет, есть песня. Она не похожа на песню, у которой есть автор. В ней особая мелодия и особые слова. И очень немногим дано пропеть свою собственную песню. Большинство из нас боятся, что голоса не хватит, или что слова слишком глупые, или слишком честные, или слишком странные. Так что вместо этого люди свои песни проживают.

В комнату вошёл халат Толстяка Чарли. В нём была девушка.