Цитаты из книги «Доктор Кто. 11 историй (сборник)», страница 3
– Все это, Марта Джонс, все, что вокруг нас… Думаю, оно ненастоящее.
– Но ты же уверял, что настоящее. Сказал, что все сканируется как настоящее.
– Ну да, но бывает настоящее и НАСТОЯЩЕЕ, понимаешь?
– Нет, не понимаю.
– Что мы такое, как не наши ощущения, Марта? Когда глаза говорят нам, что мы стоим на ровной поверхности, мы чувствуем землю под ногами, но что, если ощущения нас обманывают? Стоит лишить нас способности осязать, ощущать вкус и запах, слышать, видеть, как наш мир изменится, ведь так?
– Ага, – медленно проговорила Марта, – за исключением того, что это не так. Если лишить нас ощущений, мы все равно останемся в том же месте, где были мгновение назад.
– Ты лишаешь философию всей ее прелести, знаешь ли, – сказал Доктор, поглядев на нее.
В начале – прежде начала – было слово. И слово было «Доктор!».
- Ты всегда так?
- Как?
- Как сумасшедший. С машиной времени.
- О, нет. Прошли века, прежде чем у меня появилась машина времени.
Вы все это делаете лишь из ненависти к далекам. Вы всегда их ненавидели. Вы считаете, что они не заслуживают процветания, в этой вселенной или в любой другой. Вы просто самодовольный Повелитель Времени с комплексом бога, стремящийся карать их всегда и везде.
Скажите, Доктор, как вы думаете, что каждая книга требует от своего читателя?
– Добровольного и безоговорочного доверия.
– Именно, – улыбаясь, подтвердил Коттерилл. – Вы понятия не имеете, какая сила вырабатывается всякий раз, когда кому-то что-то рассказывают. Когда разумное сознание по своей воле игнорирует реальность, факты, выбирая вместо этого людей и места, которые никогда не существовали…
Для тебя время – волны, накатывающиеся на берег, которые ты трогаешь ногой. Для меня – весь океан, от берега до берега и до самых его глубин. Я ощущаю время нутром так, как не можешь ощутить его ты. Некоторых вещей просто не должно было произойти. Некоторые изменения слишком фундаментальны. Они угрожают самой реальности. Сами по себе мирные и философствующие далеки – не проблема, они лишь симптом того, что эта вселенная в ужасающем состоянии – из-за меня.
– Знаете, вы всегда гордились широтой взглядов, подходом «живи и дай жить другим», но, когда речь зашла о далеках, вы вдруг стали таким же упертым, как они. Как-то раз вы мне сказали, что существует бесконечное множество временны́х потоков, каждый из которых отличается от ближайшего совсем немного. Но вы отказываетесь поверить во временно́й поток, в котором далеки не стали злом. Признайтесь, Доктор, если речь заходит о далеках, вы становитесь таким же нетерпимым, как все остальные.
– Совершенно точно, это не про меня, – выпалил Доктор. – Я просто знаю, на что они способны. И это не меняется ни в одном временном потоке.
– Вот видите? Я права!
Доктор уже открыл рот, чтобы возразить, но вдруг замер.
– Да, ты права, – сказал он. – Они мне не нравятся. Этот запах озона, который я чувствую, когда они движутся мимо, у меня от него волосы дыбом. Я ненавижу, как они беззвучно скользят, что и не услышишь. Я ненавижу их, имея сотни лет воспоминаний, где они творили зло, насилие, геноцид и мерзости, устанавливая тираническое правление.
– Тогда, может, вам стоит перестать жить воспоминаниями, открыть глаза и начать жить в этом мире, – сказала Эйс.
Я бы сказал, это очень американская концепция. Эксплуатировать надежды и мечты людей ради прибыли. Мне казалось, вы вполне неплохо с этим уживаетесь.
Можно было ощутить, как сворачиваются и разворачиваются нити времени. Время – это очень сложно: не все, что произошло, произошло на самом деле. Это понимали лишь Повелители Времени, но даже они считали невозможным это описать.
Туман? Что интересного в тумане? Где мы?
– В том-то и дело, – еле слышно прошептал Доктор. – Мы не там, где можем быть.
– Ты имеешь в виду, мы не там, где должны быть?
– Нет, я имею в виду, что мы не можем быть здесь. Мы не могли здесь приземлиться. Последний раз, когда тут я пролетал, здесь было пустое место.
