Прекрасный роман прекрасного писателя, воспевающего свою народную культуру со свойственными только ему одному любовью к простым людям и народу, умением добавлять в рассказ фантастические детали, так, что и не поймешь, правда это или вымысел.
Чтение Мо Яня прямо было спровоцировано моим возникшим очень странным образом интересом к Китаю.
Я тогда поглощал все, что хоть немного посвящало меня в историю и культуру этой страны. И прочтение этой книги казалось мне еще одним способом проникнуться и погрузиться во все это.
Мне казалось, что прочтение это будет сродни чтению тех книг по истории Поднебесной, которые я уже прочитал до того. Но как же я ошибся. Это было очень захватывающее чтение, полное разных впечатлений, от страха до упоения, от смеха до горькой грусти.
Спойлерить не буду, скажу лишь, что это определенно хорошая литература, а Мо Янь - хороший автор. Будет возможность - обязательно почитаю его другие книги.
Великолепная книга! Дочитала и расплакалась. Переводчику огромная благодарность за сохранение первоначального авторского замысла и тонкостей языка.
Когда в руки попадают книги Мо Яня, нужно быть готовым к нелегкому и неприятному чтению. Ведь он в своих работах поднимает самый неприглядный и непристойный реализм, который любой другой автор захочет упрятать, чтобы глаза не видели.
Мо Янь же не только его изобличает в своих работах, но и добавляет магического реализма, который на контрасте с жестокими событиями, привносит еще больше ужаса. Ранее у автора читала Лягушек, но этот роман намного жестче, столько пыток на один сантиметр нужно еще поискать.
Начиная от имени героини, запаха сандала и заканчивая звероподобными людьми, автор играет с символизмами, которые не сразу получается считать. В предыдущей рецензии писала, но, пожалуй, повторюсь и здесь, книги Мо Яня стоит перечитывать. Только вот упираешься в свою чувствительность, бедные собаки, а подходить нужно хладнокровно, словно держишь в руках скальпель.
Европеизация начинает проникать в Китай, она становится и спасением, и заразой, от которой требуется избавиться. Обычная провинциальная деревушка, а сколько страстей в ней кипит. Тут вам и вольная женщина с большими стопами (ножки-лотосы ей некому было делать), и актер-мятежник, желающий избавиться от захватчиков с самой лучшей бородой, и люди, которые в моменты неизвестности превращаются в животных, отражающие их истинную натуру.
Роман тяжелый и жестокий, поднимает он такие же непростые вопросы, как и для человека непричастного к культуре, так и для человека, который пожинает наследие своих предков.
У меня небольшой опыт чтения азиатской литературы, и всё, что я читала прежде, было написано сухо, сдержанно, малоэмоционально. Я сделала поспешный вывод, что такова её особенность. И тут со мной случился Мо Янь.
У Мо Яня невероятно сочный, метафоричный язык. Нарисованные им образы так и встают перед глазами красочной картинкой, от которой невозможно отвернуться или отмахнуться: она притягивает, завораживает, даже если это подробная картина жестокой казни. Мурашки восхищения его талантом рассказчика бегут по коже.
Знаю, что первые пятьдесят страниц книги многим читателям даются непросто — это тот самый порог вхождения, который нужно просто преодолеть, чтобы разобраться в происходящем, в героях и по-настоящему втянуться в историю. У меня же таких проблем не возникло: я просто наслаждалась самим текстом, периодически ловя себя на мысли «Как же круто это написано!»
Тогда же, на первых пятидесяти страницах, в голову пришло сравнение с любимым Маркесом: очень образный, местами физиологичный текст, неожиданные метафоры и необычные герои. А позже — ещё и магический реализм. Конечно, его здесь не много, но определённые яркие штрихи роману он добавляет.
О чём книга?
На закате династии Цин в Китай стали наведываться европейцы, принося с собой новшества, от которых простые китайцы, мягко говоря, не в восторге. Например, железную дорогу. Зато власть имущие рады европейским гостям и тем деньгам, которые они готовы вложить в экономику Китая.
Длинная и замысловатая цепь связанных с этим событий приводит к тому, что отца главной героини приговаривают к смертной казни. Приговор подписывает её любовник и покровитель, а привести приговор в исполнении поручают её свёкру. Заметили, как тесно и смело Мо Янь переплетает судьбы героев?
В начале романа мы находимся у финальной черты: вот-вот должна состояться казнь, которую главная героиня пытается предотвратить. Однако прежде чем мы узнаем развязку, Мо Янь поведёт нас обратной дорогой, постепенно разматывая клубок предшествующих событий.
Но есть в романе и ещё одна неожиданная героиня — казнь. В отличие от европейцев, которым в этом деле важен был только конечный результат (умерщвлять врагов и преступников, желательно, прилюдно, чтобы другим неповадно было), для китайцев это целое представление, священный ритуал, который может длиться часами и днями.
Казнь в Китае — это самое настоящее искусство, пусть и жестокое. И как любое искусство, она требует мастерства, которое палачи оттачивают годами, доводя процесс казни до совершенства. Мо Янь в красках, детально описывает несколько видов казней. Рассказывает о том, что значит быть палачом.
Читать о таком готов не каждый, но если вас, как и меня, подобные темы не пугают, то «Смерть пахнет сандалом» — отличная возможность прикоснуться к этой важной части китайской культуры. В который раз убедиться, насколько кардинально наш менталитет отличается от менталитета китайцев. И, конечно же, насладиться специфичным, но завораживающим слогом Мо Яня.
Стилизованный текст – это не только пиршество эрудиции и фантазии, но и редкое искусство, ведь любое выпадение из стилизации может быть замечено читателем и испортить все впечатление. В этом плане хорошо, что большинство из нас не очень знакомо с китайскими классическими источниками, а потому готово верить, что и сто лет назад китайцы жили, думали и чувствовали себя так же, как и сегодняшние. Может, так оно и было, но ни доказать, ни опровергнуть это невозможно, поэтому остается только верить в авторские описания, и здесь очень помогает атмосфера, обстановка, исторические факты, нормативные события любой человеческой жизни, где бы она не протекала.
Это было мое первое знакомство с творчеством нобелевского лауреата, и тема у книги, скажем прямо, довольно специфическая. Первые части показались довольно безопасными, напоминая старые фотографии, раскрашенные современными технологиями, но к середине все поменялось, и я даже подумывала остановиться и дальше не читать, поскольку китайский фольклор для меня не очень постижим. Возможно, кто-то, как, видимо, автор, испытывает модальное волнение и даже катарсис по поводу жестоких китайских наказаний, как-то очень естественно вплетенных в быт и ментальность китайцев, но мне это показалось довольно диким: почему-то, возможно, потому что я знала о разных последующих событиях в Китае, было страшно думать, что еще в 1900 году, когда начинается эта история, применялась «казнь тысячи усекновений», так натуралистично и эстетски изощренно описанная автором.
Я прочитала книгу с двойственным чувством. Несмотря на картинность, декоративность, даже кинематографичность описаний, текст оставлял ощущение некоей извращенности, вынужденного втягивания во что-то запретное, табуированное. Более того, мне казалось, что ее смысловой фокус был намеренно смещен от сюжета именно к этим описаниям, а сам сюжет выполнял функции декорирования, превращался просто в их рамку (почти как в порнографии). Но все же, видимо, автор не просто иллюстрировал тезис Й. Хейзинги «Жестокое возбуждение и грубое участие, вызываемые зрелищем эшафота, были важной составной частью духовной жизни народа. Это спектакли с поучением. Для страшных преступлений изобретаются страшные наказания», он делал это через призму сознания самого заплечных дел мастера, ни много, ни мало - гордящегося своим жестоким искусством, насыщающим его чем-то бóльшим, чем просто устрашение и удивление.
Но, казалось бы, в чем проблема? – Не нравится читать, бросай! Возможно, в моем случае это было бы правильнее всего, но мне хотелось понять творческую мотивацию автора. Кем он себя чувствовал, создавая эту историю? – Художником? Исследователем? Нарушителем этических границ? Провокатором? Прорицателем? Неужели он сам наслаждался подобными многостраничными физиологическими экскурсами? Если он заимствовал описание из средневекового труда, то с какой целью он решил поведать современному читателю об этом? Зачем ему это было нужно? И нужен ли вообще литературе подобный шок?
Ничего этого я не поняла. На мой взгляд, даже у исторической фантазии есть этические и эстетические пределы, чтобы повествования не превращались в «dark literature», потакая чему-то низменному, средневековому в читателе. Может быть, автору и хотелось проанализировать сам феномен жестоких казней и рождаемый ими личный и публичный эффект, но меня этот текст заставил задуматься о покушении на психическое здоровье читателя (у кого-то он вполне может стать по меньшей мере триггером панической атаки). Может быть, он экспериментировал с удовольствием и ужасом, пытался найти тонкую смысловую грань, за которой одно превращается в другое? Я не знаю, а думать об этом сейчас, когда книга прочитана, и вовсе не хочется. Хорошо, что в мире есть вытеснение - этот текст я больше не буду вспоминать.
Мо Янь — «Смерть пахнет сандалом»
Номинант Яснополяновских чтений, в номинации «Иностранная литература».
Время действия — 1900 года. Эта книга показала, что в Китае невозможно жить было , нууу… всегда? Сразу скажу, что эту книгу следует читать тем, кто фанатеет от средневековых традиций, ценностей и тем, кто любит много-много крови и кишок. Тут этого «добра» навалом.
Неудачное стечение обстоятельств, как по мне, так пьяный мужик не может молчать, когда нужно(особенно если его просили об этом), толкает его на бунт.
Мо Янь — чемпион по многословию, и это не критика, а констатация. А так я бы дала ему награду в номинации «лучший пожиратель времени». Многое можно было пропустить, урезать…
Тяжело начинала чтение, постоянно всплывал вопрос: что?
А потом: что за бред?
А потом: ой, фууууу.
И вот это «фу» про туалетную тему. Я знаю, что все мы человеки, но писáть о том, как кто-то попúсал и покакал… Зачем?
Туалетный юмор? Да, слышала. А тут что? Туалетная проза?
В книге один из героев — палач с 40-летним стажем, и свою работу он возводит до уровня искусства. Он же и придумал сандаловую казнь. Мо Янь красочно все это описывает, и даже очень.
А еще, там такая тема с именами: Сун, Сунь, Чань, Чан, Цзянь, Цзян, Чжань, Бабушка Юй… ваще попутала кто где куда
Слишком много пишу для книги, которой поставила 2 ️. У каждого свое мнение о сюжете и об авторе. Не хочу никого обидеть, но мне показалось, что у деда фляга посвистывает.
Не рекомендую.
#МоЯнь #СмерьПахнетСандалом
Говоря о книгах Мо Яня, мало рассказать о сюжете и персонажах, ведь он из тех авторов, кто облекает свои произведения в несколько необычные формы. Вроде бы и основаны его книги на реальной истории Китая, но зачастую эта реальность имеет очень фантасмагоричный вид.
Все повествование сфокусировано на предстоящей казни Сунь Бина – бывшего главы театральной труппы, который поднял народ на борьбу против беспредела немецких солдат и служащих, прокладывающих в начале 20 века железную дорогу через его родной уезд Гаоми. Смертная казнь в Китае была призвана не столько наказать, сколько устрашить, чтобы другим неповадно было, а значит, она должна быть максимально мучительной и тянуться как можно дольше. Вот и достигли китайские палачи в своем ремесле небывалого мастерства, это вам не голову топором оттяпать и даже не на костре сжечь, у китайцев все гораздо замысловатее. Жестокости в книге очень много, автор подробно описывает некоторые казни, так что особо впечатлительным читателям надо иметь это в виду.
Главных героев здесь несколько, это сам Сунь Бин, его дочь Сунь Мэйнян, заслуженный палач империи Чжао Цзя, он же по совместительству свекр Сунь Мэйнян и глава уезда Гаоми Цянь Дин, по совместительству любовник Сунь Мэйнян. Из этого списка видно, что и жертву, и палача, и представителя власти связывают непростые отношения. Еще интересный момент – на протяжении всего повествования каждый из них по нескольку раз получит право голоса и каждому из них читатель сможет заглянуть в душу. Особенно интересно следить за рассуждениями палача Чжао Цзя. Работа у него далеко не для каждого, особенно учитывая китайскую специфику, но он воспринимает ее как важное и ответственное дело, а жертву – всего лишь набор мышц и костей, над которыми с ювелирной точностью надо провести определенные манипуляции.
В книге много народного фольклора, а именно театра маоцян (переводится как прекрасные мелодии) – музыкальный спектакль, который условно называют оперой. Поскольку слог «мао» имеет так же значение «кошка», труппа Сунь Бина использует в своих постановках костюмы кошек. В послесловии к книге автор пишет, что во времена его детства историю Сунь Бина уже адаптировали для маоцян, т.е. она имеет под собой реальные исторические корни.
Это уже четвертая, прочитанная мной книга автора, и пока она лучшая из всего, что я у него читала. Автор очень специфический, понравится далеко не всем, но мне его необычный стиль повествования пришелся очень по вкусу.
Убивать людей занятнее, чем рубить свиней.
Нобелиант из Китая Мо Янь замечательно талантлив. Это априори, это не обсуждается, Нобеля абы за что не дают. Роман из Короткого списка Ясной поляны нынешнего года, не первое мое знакомство с его творчеством: невыносимо жестокий "Красный гаолян" о временах Культурной революции; и последствия демографической политики "одна семья - один ребенок" в "Лягушках" - читаные прежде, дают о нем некоторое представление. Это важно отметить: человека с небольшим опытом знакомства с китайской литературой и конкретно с этим писателем, соединение в его прозе жесткого натурализма с чувственным эротизмом заставит при первом знакомстве пережить род культурного шока. Тот случай, когда думаешь: "Как это страшно, как это мерзко, как вульгарно и как прекрасно! А что, так можно было?"
Вполне, для Китая характерно, это часть их канона, в экспортном исполнении намеренно эксплуатируемая. Излишне говорить, что Нобелиант пишет с прицелом на экспорт, об этом стоит помнить. Культивация экзотики, многократным, с нездоровой настойчивостью упоминанием собачатины, которой персонажи романа, кажется, только и питаются, тогда как для человека европейской культуры собака=друг, заставляет читателя уже на старте ощутить себя в перевернутом мире, где все не так. На деле, универсальная китайская кухня не рассматривает собаку в качестве одного из основных источников животного протеина по простой и очевидной причине - выкормить ее на мясо в десятки раз дороже и в разы дольше, чем свинью. Однако если бы красотка Мэйнянь несла свиные ребрышки, это не создало бы с первых страниц контента "шокирующей Азии" с ее социокультурной самостью.
Итак, Мэйнянь несет любовнику, которого отчего-то именует названым отцом, ароматную собачью ногу в бульоне и кувшин вина, размышляя о том, что ее родного отца он схватил и прикажет казнить, а осуществит казнь ее отец в законе, свекор - недавно вернувшийся из столицы палач. Все это еще больше усиливает дезориентацию, что за отцы, почему их так много, почему она, замужняя, спит с уездным начальником и тем гордится? Это в Китае начала прошлого века, где женщина была абсолютно бесправна, где новорожденных девочек уносили в лес на съедение зверям, а тем, что постарше, уродовали ноги бинтованием, заставляя большой палец загибаться внутрь, образуя подобие копытца. Героиня на редкость независима для обстоятельств времени-места.
На самом деле, молодая женщина, впрямь, не характерный для китайской культуры персонаж. Потеряв мать в младенчестве, она воспитывалась артистом-отцом как мальчишка, с детства выполняла на представлениях акробатические трюки и ходила бритой - так, что все принимали за мальчика. Ног ей не бинтовали, это материнская прерогатива, оттого выросла Мэйнянь уродливо большеногой, что существенно снизило ее ценность на рынке невест и стало причиной комплекса, заставив выйти за дебила-мясника Сяоцзя. Впрочем, скорая смерть свекрови сделала красавицу хозяйкой дома, а профессия мужа позволила открыть закусочную, сделавшись максимально независимой и преуспевающей в обстоятельствах места-времени.
Немного о бэкграунде. Китай начала прошлого века: под династией Цин уже качается трон, коррупция достигла масштабов немыслимых, чиновничество ворует, народ задавлен налогами и ропщет. Император, беспрецедентно для Китая, с его политикой изоляции, приглашает немецких инженеров для постройки железной дороги, которая соединит отдаленные концы страны, ускорив внутреннее сообщение. Благость прогресса обернется для крестьян новыми поборами, отъемом земель с грошовой компенсацией. К слову о компенсации, на деле не такой уж копеечной, ничего не напрягает в отрывке?
"За каждый му земли выплачивается сто лянов серебра, за каждую порушенную могилу – двести лянов. Народ на миг застыл, а потом стал возмущаться. – Мать его, заберут мой один му с чем-то земли, а возместят всего восемь лянов серебра. – А у меня разрушат две могилы предков, и тоже – всего двенадцать лянов!" И кому задать вопрос: почему 100 лянов (примерно три с половиной кило чистого серебра за гектар) и 200 (около семи кило за могилу) превращаются в 8 и 6 (12 за две могилы) соответственно, автору или переводчику, Игорю Егорову? Это народ такой тупой или с переводом что-то не так? Вопрос не праздный, потому что в нем заключена материальная основа готовности бунтовать.
И именно после этого разговора происходят ключевые события: немецкие инженеры на рынке тискают вторую жену отца героини, Сун Биня, тот вступается за нее, в драке покалечив немца, вынужденно скрывается. Из укрытия наблюдает, как убивают жену и детей, а дом сжигают. После чего встает во главе восставших, пытающихся разрушить железную дорогу, схвачен и приговорен к немыслимой по жестокости казни, осуществить которую должен недавно вернувшийся свекор Мэйнянь, отставной императорский палач. Сама по себе сюжетная коллизия предельно драматична, а для молодой женщины, вынашивающей ребенка от человека, отдавшего приказ о казни родного отца (страстно любимого человека, который вынужден так поступить) и живущей под одной крышей с теми, кто эту казнь приведет в исполнение (муж становится учеником и подручным палача) - для Мэйнянь ситуация просто невыносима.
А Мо Янь еще и заплетает в эту историю ее большую любовь к женатому уездному начальнику Цянь Дину, просто Изольда и Анна Каренина в одном флаконе, наполняя физиологическим эротизмом, той силой слова, какая читателя, против воли, плавит на медленном огне чувственности, заставляя маяться вместе с Мэйнань, готовой говна любимого отведать, лишь бы отпустила сука-любовь (не поможет). И не будь педалирования "собачатины" - вы понимаете, я сейчас обо всем комплексе утрированной ориентальности - книга была бы превосходной.
Однако сейчас стойкое ощущение, что автор пересолил-переперчил. Читать можно, но уж очень блевотненько, а сочувствие к героям к финалу превращается в ожидание: ну когда ж вы все уже перемрете!
Для меня эта книга оказалась олицетворением удушающих благовоний. Всего должно быть в меру, но здесь изобилие того, что я не выношу и в жизни: пошлость, прелюбодейство, наглость и распущенность. Но есть и хорошие стороны у романа: изобилие китайских идиом, философские размышления о бренности жизни и изменчивости человеческой судьбы. Роман также затрагивает вопросы, касающиеся традиционных и современных ценностей, сталкивая два мира и заставляя персонажей искать баланс между ними. Таким образом, Мо Ян создает не просто исторический интригующий роман, а философский трактат о жизни и поисках места в мире. Филигранная грань между бытом и мистическим реализмом до талого не давала закинуть книгу в "заброшенном".
Начислим +19
Покупайте книги и получайте бонусы в Литрес, Читай-городе и Буквоеде.
Участвовать в бонусной программе
Комментарии, 45 отзывов