Цитаты из книги «Дневник мамы первоклассника», страница 2

Я не то что умнее пятиклассника, я тупее первоклассника.

То, что Артур оборвал для меня школьный куст сирени, я помню. То, что он, как выясняется, был влюблен в мою маму – не помню. Маме я, конечно, позвонила и спросила напрямую, что у нее было с Артуром. Мама сказала, что ничего, потому что она не подозревала о чувствах Артура, а то бы, конечно, и было бы… Просила передать ему привет. Щас! Больше мне делать нечего! Артуру я написала, что мама давно стала бабушкой со всеми вытекающими последствиями. Мол, сидит на даче, вяжет носки, стала глуховата, подслеповата… Прости меня, мама. Не могла же я написать Артуру, что ты до сих пор ходишь в короткой размахайке, сверкая стройными загорелыми ногами, и в тебя влюблены все половозрелые жители деревни и дачники.

Господи, какие мужчины наивные! Или они уже рождаются идиотами? Надо с Васей поговорить про женщин. Или еще рано? А может, не надо? Вот мой муж до сих пор пребывает в счастливом неведении относительно женского коварства и тоже верит, когда я вот так хлопаю ресницами. Нет, не буду я сына просвещать.

Он нарисовал замечательный паровоз с вагонами, которые везли буквы — как заголовок. А подзаголовок — «проектная работа» написал прямо на вагонах, как на табличках в настоящих поездах. Было очень красиво.

— Нет, не оценят, — держа кисточку и рассматривая свое творение, сказал муж, — не поймут.

— Ну что ты. Так здорово.

Легли поздно, встали рано. Муж кинулся обводить буквы фломастером.

Сдавать работу отправили няню. Она вернулась расстроенная.

— Светлана Александровна сказала, что все хорошо, только паровоз не нужен. Нужно только название написать и все. Переделать.

Я позвонила мужу. Сказала, что работу зарубили.

— Я так и знал.

— Не расстраивайся.

— Я и не расстраиваюсь. Она хоть объяснила, почему паровоз не нужен?

— Ну, у них свой паровоз.

— А что значит — «оформить»? Что они имеют в виду, когда просят «оформить»?

— Надо, наверное, рамочку нарисовать, — высказала предположение я.

— Я не буду рамочки рисовать. Это же примитивно! — кричал муж в трубку.

Вася однажды потерял портфель, Илья глубокомысленно заметил: "Да, если бы у детей головы отвинчивались, они бы их давно потеряли..."

Другой бы обматерил, а мой интеллигентно обозвал дурой.

— Вася, в чужие сумки лезть нельзя.

— Почему?

— Правило такое. Можешь найти то, что детям знать не обязательно.

— А это что? — ткнул пальцем в рисунок ребенок.

На рисунке была нарисована отбивная. Такая сочная, с жирком, на косточке. Разговора об убийстве животного было не избежать.

— Я больше не буду есть корову, — заявил Василий, — а я ее, кстати, ел когда-нибудь?

— Ел.

— И как она мне? По вкусу?

— Вроде бы да.

— Больше не буду. Никогда, — категорично сказал ребенок, вставший на путь вегетарианства.

Четвертое сентября. Пока учимся, но уже не хочется.

Родители рассаживаются за те парты, за которыми сидят их дети, - сказала Светлана Александровна.

Мне она показала на последнюю парту, у стеночки. Отличное место для списывания, занятий своими куда более важными, чем уроки, делами. Никакого шанса встретиться глазами с учительницей, которая размышляет, кого бы вызвать к доске. Но это в будущем. Сейчас, в первом классе, их еще не вызывают, до списывания они пока не додумались, а своими делами занимаются в открытую.