Читать книгу: «Монолог»

Когда-то я совсем другой была. Образцово-показательной, что ли. Слушала классическую музыку. На виолончели играла. Любила петь. И пела: с самого детства. Помню, платьице нарядное, туфельки лаковые, банты огромные на голове – ну как тут удержаться? А взрослые умиляются, в ладоши хлопают. Смехота! Это сейчас у меня голос не тот, а раньше… Вы бы послушали! Про меня так и говорили: артисткой будет. Даже прозвище дали – «Примадонна».

Но жизнь по-другому распорядилась. Она всегда по-своему распоряжается. Это я позже поняла.

Что произошло? Ничего особенного. Папа ушел. Он и раньше уходил: то роман в стихах у него, то любовная лирика. Мог неделями не появляться. Но всегда возвращался. А в тот раз не вернулся. Я тогда в школе училась, выпускной класс, начало учебного года.

В доме тихо стало. Ни смеха, ни песен. У мамы только формулы и реакции в голове, химик она. А папа петь любил, как и я. Когда дома был – пел. А я подпевала…

Я часто думала о папе. Плакала по ночам. Все понять не могла, как так вышло, что мы не попрощались даже. Мама сказала – судьба такая, у каждого своя.

Через полгода у мамы появился новый спутник. Прямо, как я, – образцово-показательный. Голоса не повышает, со всеми на вы. Даже со мной. Смехота! Но мне тогда не до него было. Другие интересы появились – танцы. Ох, и любила же я поплясать! Не меньше, чем петь. Дискотеки, вечеринки, клубы – без всего этого жизни не представляла.

А потом у меня трагедия случилась. Личная. Я с парнем подружилась, с гитаристом из рок-группы. Думала, что он – тот самый. Ни одного выступления не пропустила. Была рядом, дышала в унисон. А однажды услышала, как он другой в любви признается. Даже клятву верности произнес…

Я чуть с ума не сошла. Хотела под поезд броситься, потом решила со скалы в море спрыгнуть. Но подруга остановила и говорит:

– Есть одно место. Там помогут. Давай сходим…

Пришли. На берегу речки компания сидит, розовый закат на полнеба, музыка приятная играет. Все так ошеломительно прекрасно, романтично даже.

Меня приняли, как свою. На мягкую травку усадили, сигаретку дали.

– Давай, – говорят, – красотка, подыми с нами. Грусть уйдет, развеется печаль.

А самый старший с облаком рыжих кудряшек на голове велел затянуться и дым в себе задержать. У меня не получилось. Закашлялась, слезы из глаз брызнули. Тогда я еще не курила, я ведь образцово-показательной была.

Рыжий взял меня за руку и говорит:

– Идем.

Я испугалась и спрашиваю:

– Куда?

– На сеанс расслабления, – отвечает он и подмигивает.

Помню, все засмеялись. А я смутилась. Не столько оттого, что не поняла, о чем они, сколько от взгляда небесно-голубых глаз. В нем было столько всего! Я утонула в этом взгляде, как пишут в любовных романах. Без шанса на спасение.

Пошли вдоль берега. По пути этот рыжий-голубоглазый – его Владиком звали – все про расслабление объяснил. А потом мне укол сделал.

– Сейчас, – сказал, – все твои беды растают, как дым.

Так и было. Почти сразу стало легко и радостно. Ужасно захотелось спеть песенку:

Мы едем, едем, едем

В далёкие края.

Хорошие соседи,

Счастливые друзья.

Я спела и засмеялась. Потом показала рыжему язык.

А он сказал:

– Умница, детка. Кайфуй, не стесняйся.

И стала я с этой компанией почти каждый день кайфовать. Уколемся – музыку послушаем, потанцуем или про людей поговорим. Иногда про жизнь. Без подробностей и не касаясь личного. Ребята ужасно умные подобрались, интересно с ними было. Ненапряжно. И всегда весело.

Наверное, через месяц почувствовала, что без уколов совсем не могу. Ничего больше не хотелось: ни к экзаменам готовиться, ни развлекаться, ни о будущем думать. Испугалась я. Поделилась с подругами из нашей компании. Те меня на смех подняли, мол не бери в голову, кайфуй, пока кайфуется.

Я и успокоилась. Чего паниковать, если никто не напрягается? Тем более, что в компании и совершеннолетние были. И совсем взрослые иногда появлялись.

А через какое-то время, когда я пропустила очередной укол, меня так ломать стало, хоть на атомы распадайся. Боль адская, каждую клетку наизнанку выворачивало. Тут я и осознала, что вляпалась по-крупному. Решила все маме рассказать и к врачу пойти, пока поздно не стало. Не все могут остановиться, перейдя черту. Об этом Владик сказал, предлагая стать его спутницей. Я тогда паузу взяла, до совершеннолетия.

Реакция мамы была… бурной. Глаза квадратные, визг на всю округу:

– Ты в своем уме? Какой врач? Что о нас говорить будут? Это же позор!

И спутник ее заахал-заохал: вот это новость, конец карьере и счастливой жизни, а так хорошо начиналось.

– Вы же не собираетесь матери жизнь испортить, – сказал он мне. – Сами заварили кашу, сами и расхлебывайте. Не вынося сор из избы. Взрослые поступают именно так.

Несколько дней они меня обрабатывали. Совсем достали.

– Да катитесь вы куда подальше, – выпалила я при очередной попытке жизни меня учить. – Не потревожу я вашего покоя. Без врача справлюсь. И без вас.

И пошло-поехало. Все по-прежнему: днем – учеба, вечером – кайф. Только учеба все больше на задний план отодвигалась. Все чаще я занятия пропускала, с нетерпением ожидая вечера, чтобы укол наконец сделать.

В один из таких вечеров я услышала свой первый зов. Затрясло, заколотило, пространство смазалось, ребята исчезли. Только вот что было дальше, хоть убейте – не помню. Сильно накололась в тот вечер. Очнулась под утро, на скамейке недалеко от дома. Рядом никого, воспоминаний – ноль. А через несколько часов в сознании будто что-то щелкнуло: «писательское мастерство».

Что произошло той ночью, я так и не вспомнила. Пыталась, конечно. Но – увы.

Много ли было подобных ночей? Точно не знаю. Во всяком случае, больше, чем тех, что вспоминаются хоть как-то. Жалею теперь, конечно. О многом жалею, да что толку? Назад ничего не вернешь.

Соскочить с иглы помог случай.

Мы с одним парнем эссе писали. На крыше девятиэтажки сидели. Я была прилично наколотая, он навеселе. Нашептывала ему все, что в голову приходило, он, что успевал, записывал. На клочках бумаги, телефон его в ремонте был. И вдруг я вижу, что клочки эти на пол падают, чернеют, скрючиваются, и исчезают один за другим. На месте последнего воронка образовалась, диаметром метра в полтора. Пока я сообразить пыталась, что происходит, парня стало в воронку затягивать. И пяти секунд не прошло, как наружу уже одни кроссовки торчат. Вот тогда-то меня и понесло. Говорят, вырвала антенну и давай ею крышу крушить. Это я так парня выручала.

Рассказывают, в больницу не меня доставили, а мой скелет с глазами. В отключке. Когда я в себя пришла, врач в подробностях ситуацию описал и объяснил, что никто и ничто мне не поможет от зависимости избавиться, если я сама этого не захочу.

– Времени у тебя немного осталось, – сказал он мне, – но оно есть. Возьмешь себя в руки прямо сейчас – буду рад помочь. Нет – собирай вещи и уходи. У меня на твое место два десятка претендентов. Так что решай.

И я решила. Взяла себя в руки. И до сих пор держу. Пятый год уже.

После больницы я домой пришла. Это как раз перед выпускными экзаменами было.

Увидев меня, мама растерялась:

– Тебя выпустили? – промямлила, отводя взгляд. – А нам сказали, что несколько месяцев лечить будут…

– До полугода, – добавил ее спутник. – Так что мы Вас не ждали. Так рано.

Он был по-прежнему со мной на вы. И так мне тошно стало.

Поняла я, что не нужна им. Только мешать буду, да и вообще: у них своя жизнь, у меня своя. Запихнула в сумку то, что под руку попалось, и ушла.

Сначала жила у своей учительницы по всемирной литературе. Она всем всегда помогает, и меня в беде не оставила. Сказала – у меня поживешь, пока жилье искать будешь. Жилье я быстро нашла. Заброшенную избушку на окраине города, в которой несколько лет никто не жил. Мне она сразу приглянулась. Уютная, хоть и крохотная.

Потом мне общежитие дали. На совершеннолетие, как и полагается.

Экзамены выпускные я сдала, в вуз поступила, успешно закончила. Сейчас опыта набираюсь, мастерство оттачиваю. И останавливаться на этом не планирую – в аспирантуру документы подала. Буду жить нормальной жизнью. Буду!

Нет, не все гладко было. И отчаянье случалось. Курить начала, потом бросила. И к прежней компании тянуло. Один раз чуть было не укололась. Но смогла остановиться. Я ведь когда-то образцово-показательной была, сила воли у меня космического масштаба.

А недавно я свою дорогу нашла, представляете? Это ведь удача удач!

Дороги любой музы – это люди. Их много существует, важно уметь выбирать подходящую. Ну и обязательно искать свою. Ту самую, соединяясь с которой смысл обретаешь и по-настоящему счастливым становишься. Обычно на поиск требуется время. Иногда – много времени, очень много. Так что мне сказочно повезло. Как папе. Я это только сейчас поняла.

Моя дорога – девушка. Совсем юная, 22 года всего. У нас любовь с первой строчки случилась. Мы запоем вторую фантастическую повесть пишем. Фантастику больше всего любим, но и детективы планируем – в моем портфолио три бестселлера имеется. Все три одновременно писались, у трех разных дорог. Так бывает. Судьба, она разная у всех. А закономерность одна: если что-нибудь когда-нибудь будет, то оно уже есть здесь и сейчас. В непроявленном виде, конечно, но в этом и суть – проявить. Используя зов, например. Или, как люди, – разум и интуицию. Ну и любовь. Без нее никак.

Моя дорога об этом знает. Мы с ней – одно целое. Куда она – туда и я, в любую неизвестность. Даже думать не хочу, как жила без нее все эти годы. И она тоже. Словно рождена для меня. Слышит мои мысли, настроение вмиг улавливает, идеи на лету схватывает. И доверяет. Вот только ничего не знает о моем прошлом. Ни-че-го-шень-ки, понимаете?

Как мне поступить? Рассказать правду или умолчать? Умолчать или рассказать? Думаю, все же рассказать. Так честнее. И правильнее, что ли. Можно ведь и в фантастическом жанре попробовать. С элементами янг эдалт, например.

Как думаете?

18.12.2024