Цитаты из книги «Ворона на мосту», страница 21

Я, к примеру, развлечения ради то и дело совершаю поступки, которые вовсе не кажутся мне необходимыми. А потом, какое-то время спустя, вдруг выясняется, что эти глупости — наилучшее, что можно было сделать.

Человек всегда расслабляется и теряет бдительность, выяснив, что запланированная неприятность случится не прямо сейчас, а немного попозже.

Никогда прежде я не думал, что можно стать счастливым только потому, что какой-то человек произносит вслух некоторые слова, складывая их в определенном порядке.

- ... Ты в ордене Ледяной Руки просто так, сдуру накуролесил? Или с тайным умыслом?

– С умыслом, конечно. Мне нужна была рука, чтобы сделать Перчатку Смерти. И я ее добыл. Собственно, целых две руки, но одна не из кристалла, обычная человеческая рука, в драке откусил. Взял на всякий случай.

– И правильно сделал, что взял. Хорошие трофеи, ничего не скажешь.

Я удивился, но сказал себе, что от беспорядка в доме, вероятно, тоже можно получать особого рода удовольствие, просто я пока не способен это понять.

— Что бы ни случилось, что бы тебе ни привиделось, как бы ты себя ни чувствовал, твое дело маленькое — вдыхать и выдыхать, как я тебя вчера научил. Просто расслабься и дыши, твое дыхание — вопрос жизни и смерти, никогда еще у тебя не было более важного дела, чем это. Постепенно доведешь счет с шести до нескольких дюжин, но не спеши с этим, не мучай себя, пусть твое тело само решает, как для него лучше. Это у тебя получится очень легко, сам увидишь. Так что просто дыши и наблюдай — за собой, потому что кроме тебя там ничего не будет. И не предпринимай никаких действий, никаких усилий, вообще ничего, кроме дыхания и наблюдения. И последнее. Когда ты поймешь, что способен вернуться сюда, ко мне, — немедленно возвращайся. Такое знание всегда приходит вовремя. А теперь я тебя отпущу, постарайся устоять на ногах, это будет добрым знаком.

Уже завтра утром ты будешь гораздо старше, чем сегодня. На целый день, только подумай! – Не могу представить,

реальность своей болтовней, – Франк вдруг перешел на шепот и стал оглядываться

даже отсутствие продуктов заметил лишь на третьи сутки;

что о пространстве, которое открывается ему в такие минуты, невозможно говорить человеческим языком, о нем и думать-то можно только если забыть на время все языки, и о самой возможности существования речи тоже лучше бы не вспоминать. В общем, люди обычно говорят, что смотрят «в себя», наводят как могут порядок «в собственном космосе» – безнадежно дурацкие формулировки, даже Триша это понимает.