Цитаты из книги «Лабиринт Мёнина (сборник)», страница 44

Серьезная, спокойная красавица Клер, обладательница тонких запястий, оленьих глаз, высоких скул и звонких браслетов, однажды со снисходительной, словно речь шла о давних школьных проказах, улыбкой поведала мне, что в прежней жизни убила не менее сотни человек.

- Вы были наемным убийцей? - опешил я.

- Нет, что вы, Макс. Это была не профессия. Так, любительство. Просто я слишком серьезно относилась к поэзии...

- Если вы убивали плохих поэтов, сто - это слишком мало; если же гениальных, цифра чересчур велика, - заметил я.

Клер оживилась.

- Вы все очень правильно понимаете. - Она дружески сжала мою руку, чего за ней прежде не водилось. - "Сто - слишком мало" - о, еще бы! Но у меня не было задачи убить всех плохих поэтов. Я - здравомыслящий человек, я прекрасно понимала, что это невозможно. Но плохой поэт - это полбеды. Существуют гораздо более опасные типы. Они пишут стихи к именинам, свадьбам и юбилеям. Стихи ко дню окончания средней школы. Стихи в честь Пасхи. Высокопарные стихи по поводу любого торжества, какое только может случиться в их бессмысленной жизни.

- Знаю, как же, - хмыкнул я. - И этих безобидных дурачков вы убивали?

- Именно эти "безобидные дурачки" уничтожили магическую составляющую поэзии, - жестко сказала Клер. - Их трудами поэзия стала обычной ритмически организованной речью. Эта разрушительная техника описана еще в Библии и называется "поминать всуе". Понимаете ли вы, что это значит - потерять магическую составляющую?

- Догадываюсь, - горько усмехнулся я. - Я сам, кажется, потерял свою "магическую составляющую"...

Впрочем, горечь моя прошла почти сразу. Секунду спустя я и сам удивлялся собственному пафосу.

- Вам виднее, - сухо заметила Клер. - Но речь сейчас идет не о вас, а о поэзии. В юности я была достаточно наивна, чтобы полагать, будто дело еще можно поправить...

- Вы убивали людей, которые писали стишки к праздникам? - удивленно уточнил я.

- К праздникам, и не только... Но суть вы уловили верно.

- И вас не поймали? - недоверчиво спросил я.

- С чего бы? - Она пожала плечами. - Меня невозможно было заподозрить. С точки зрения следствия, у меня не было решительно никаких побудительных мотивов. В нескольких случаях их смерть была мне чрезвычайно невыгодна: ущемлялись мои материальные, карьерные и прочие интересы... К тому же я была очень ловка и осторожна - сейчас сама удивляюсь.

- И чем это закончилось? - осторожно поинтересовался я.

- Как видите, ничем. Поэзия так и осталась ритмически организованной человеческой речью. Сотня трупов ничего не изменила. Мне следовало родиться на тысячу лет раньше - тогда еще можно было что-то исправить...

— Любая женщина — сумасшедшая птица, — всё так же серьезно ответила Меламори. — Любая — запомни это, сэр Макс! Проблема в том, что большинство женщин стремятся научиться не летать, а только вить гнёзда. Просто беда с нашей сестрой!

Любому живому человеку следует ждать смерти и перемен: это единственные ожидания, которые никогда не оказываются обманутыми…

Заодно Альфа успела объяснить мне, что любить стоит только тех, кто в данный момент находится рядом, и только до тех пор, пока за  ними не закроется дверь.

Мир делится на тех, кто все понимает, и на всех остальных. Остальные, при всех своих гипотетических достоинствах, – неинтересны.

Любая женщина - сумасшедшая птица. Любая, запомни это! Проблема в том, что большинство женщин не стремится научиться летать. Им лишь бы вить гнезда.

Увы, в критических ситуациях самые симпатичные личности порой начинают вести себя по-свински — такова человеческая природа, и чем дольше живешь на свете, тем лучше понимаешь, как мало исключений из этого правила, Люциферу никаких пастей не хватит!

хороший ужин должен быть приготовлен сообща, это единственное правило кулинарной науки, которому я следую слепо, как закону, не полагаясь на вдохновение...

Чем плохи некоторые озарения: их очень легко спутать с обычным умственным мусором, от которого всеми силами стараешься избавиться, чтобы «не мешал».

сомнениями вместе с вашими новыми соседями. Они уже приготовили для вас торжественную встречу. Еще ни приходится страдать от голода или жажды. Это ожесточает вас и заставляет суетиться.