Комментарии, 18 отзывов

Я что я могу думать об этой книге? Что за почти семьдесят лет лучше, чем переводы Веры Марковой (опустив все ее титулы) никто перевести хокку Басё не сумел. Это тот самый памятник нерукотворный и и поэту, и его переводчице, когда с каждым новым прочтением открывается какой-то новый смысл – и так до бесконечности.

Замечательная и пронзительная книга японского классика! Только эмоции от созерцания мгновения! Фундаментальный труд для всех ценителей поэзии!

Действительно, какая замечательная поэзия! Гениальные стихи! Стихи на все времена! Оказывают созерцательное и релаксирующее воздействие. Никогда не скучно перечитывать! Как раз наоборот: хочется перечитывать и перечитывать! И так – каждый день! Невозможно оторваться от прочтения этой книги!

Один человечек, которого я очень люблю и уважаю, помешан на японской поэзии. Причем, чисто по-мужски, он увлечен настолько, что на мои дни рождения он дарит мне сборники таких стихов и поздравляет в ритме танка и хокку... Приучает, хороший мой :)

Один из таких сборников, подаренных мне по случаю - книга Мацуо Басё "По тропинкам Севера". Вообще, Басё удивительная личность. Своеобразный и глубокий мыслитель, поэт-философ, критик, эссеист. Он считается создателем популярного на весь мир поэтического жанра хокку. Хокку, а еще так называемых "сцепленных строф". Многие, и на мой взгляд, справедливо, считают, что новая литература Японии началась именно с Басё. Его стихи печальны, философичны, трагичны, религиозны. Но вместе с тем, в них есть и радость, встреча с прекрасным, яркие зарисовки, красота.

Без конца моросит. Лишь мальвы сияют, как будто Над ними безоблачный день.

Да, нам это трудно понять. Многие и к привычной-то поэзии относятся с пренебрежением. Но только вдумайтесь! Какое высшее искусство тремя строками сказать то, что многие не успевают даже осознать и не умеют увидеть. Будто в руки взял Молнию, когда во мраке Ты зажег свечу.

Хочется задуть день, задернуть шторы вечера и зажечь свечу...

Очень-очень маленькая книжка, путевой дневник, наполненный стихами (не только Басё) и ассоциациями (их больше, чем конкретных описаний). Примечания и предисловия, кажется, занимают места больше, чем само произведение. И не зря, без них не больно-то вникнешь во все тонкости (да и с ними не особо). Предисловие от переводчика очень познавательное, я его прочитала два раза - до и после собственно книги (и всё равно не поняла, что такое "энго", например). Японская поэзия очень-очень сложная, если пытаться понять её хоть частично как японец :(. Лучше бы я не пыталась, а прочитала "По тропинкам Севера" без всяких предисловий. Тогда у меня осталось бы эстетическое впечатление, пускай очень далёкое от того, что имел в виду автор. Читала же я стихи Басё и других японских поэтов в хрестоматиях и получала удовольствие... Переводчик данной книги считает, что задача перевода - "не только доставить художественное наслаждение", но просветить, "дать ясное представление о специфических элементах" стиля. (Это ему удалось, я думаю.) А в данном случае стиль такой сложный, что произведение, весьма вероятно, не сможет "эстетически воздействовать на читателя совсем другой эпохи и страны". Вот оно и не смогло :(

Оо, я наконец-то добралась до этого сборника, он столько лет на полке простоял и так здорово было снова почитать хайку и у меня полкниги в загнутых уголках ибо хайку Матсуо Басё полны смысла, теперь я понимаю, почему персонаж Мияги Ё очень любил его поэзию. Вступительная часть рассказывает о путешествии поэта на север, о людях, которых он встечал на своём пути, об их доброте, о просьбах написать стих и о других поэтах. Для меня было новинкой такой тип стиха как рэнку, нанызаные строки, интересно, как они его писали, вместе собрались или создание рэнку было растянуто во времени?

Благодаря сесте узнала, что "Басё" означает банан.)

Ива склонилась и спит. И кажется мне, соловей на ветке… Это ее душа.

Насколько бы эмоциональным, читающим в душах и сердцах людей, одухотворенным и проницательным человеком я не была, мне никогда не понять всей глубины поэзии Мацуо Басё. И дело здесь не в недостатке мудрости и чувств, а в самой жизни. Я родилась не там, не в той стране, не с тем менталитетом. Мне не хватает легкости, иль простоты иль тонкости, чтобы увидеть цельную картину в трёх строчках хайку. Я слишком тяжеловесна для этого и смысл прочитанного ускользает от меня, подёргиваясь призрачной дымкой тумана. И я остаюсь в растерянности среди незнакомой мне природы, далёких мест и слов, имеющих так много значений, как веток в лесу.

Я начала своё путешествие по тропинкам Севера. Я прошла много ри пути, увидела причалы и раздвоенные сосны, и вишни поздние и раннюю росу, но не узрела в этом всём очарования. Ночлег мой неудобен был, я заблудилась в рисовых полях, продолжить хокку у жилища не смогла. Чужою оказалась средь людей, что развлекали себя вечерами сложением прекрасных форм литературных. У них – крестьян, торговцев и монахов всё выходило стройно и красиво, моё ж присутствие там было неуместно, поскольку слог мой был коряв и неумел. Коромо, Такадатэ, Митиноку – названия известные для местных лишь незнакомым звуком были для меня, что на губах катались дни и ночи, покуда я пыталась всё понять, во всё проникнуть. Но тайна их осталась скрытой для меня. Что говорить тогда уж о разгадке? Далёко, не изведано, не переплыть, не дотянуться. К душе японцев слишком сложно прикоснуться …

Всегда любопытно читать дневники путешественника. Особенно елси этот путешественник - знаменитый поэт Басе, странствующий по святым и историческим местам. Тонкие наблюдения за людьми и за природой, неторопливый слог и, конечно, стихи... Если хватит сил отрешиться на время от сегодняшней действительности и окунуться в поэзию путешествия по Японии 17 века, получите огромное удовольствие.

Человек в нелепой, похожей на зонт шляпе, сплетенной из кипарисовых стружек, бесстрастно наблюдал за тем как издалека, стремительно приближается к нему скоростной экспресс. Поезд-пуля, «Синкансэн» серии «0», совершенный продукт технологической цивилизации, окрашенный в холодный белый цвет, отбросил странного, пожилого мужчину далеко в сторону и спустя несколько секунд исчез, растворившись в послеполуденном мареве. Широкополая шляпа, сорванная с головы старика, нашла себе приют среди мелких кустов, сопровождающих железнодорожное полотно. Края головного убора, плотно усеяны иероглифами, последний из них – «…поэт, не заяц, чтобы бегать от Судьбы…». Этим поэтом был Мацуо Басе.

Он родился в средине XVII века в Японии, которая пройдя через беспрерывную череду междоусобных войн, была, наконец «замирена» влиятельным княжеским родом Токугава. Облегченно вздохнуло крестьянство, самураи грустно разглядывали свои покрытые пылью доспехи, купечество удовлетворенно подсчитывало прибыль. Наступило время искусств. Нэцкэ, шкатулки, веера, цветные гравюры и недорогие книги, печатавшиеся ксилографическим способом с резных, деревянных досок – стали излюбленным «блюдом» состоятельных горожан и преуспевающих торговцев. Сотни стихослагателей, работали на заказ, сочиняя иногда до тысячи строф в день. Легковесные «хокку» и «танка» рождались на рассвете, чтобы к вечеру сгинуть вместе с заходящим солнцем. Не в этом видел предназначение поэта Мацуо Басе. Чуткость к красоте и равнодушие к жизненным благам – вот литературный кодекс «самурая-поэта». Очень коротко и очень выразительно. Не случайно в возрасте сорока лет этот творческий ронин, отправляется в странствие, которое продлится века. Одной из реликвий легендарного скитальца стала книга – «По тропинкам Севера», сборник путевых заметок и трехстиший – хокку.

Ироничный взгляд на путь, который полон лишений:

Холод пробрал в пути.

У птичьего пугала, что ли,

В долг попросить рукава?

Сменяется восхищением перед величием природы:

Как величаво!

В листве младой, зеленой,

Блеск светлый солнца…

Смирение перед судьбой:«

Возле реки Фудзи, я услышал, как жалобно плачет покинутый ребенок лет трех от роду. Брошенный, он горюет о своих близких, пока еще теплится в нем жизнь, летучая как росинка. О маленький кустик хаги, нынче ли ночью ты облетишь или завтра увянешь? Проходя мимо, я бросил ребенку, всю еду, какая нашлась в моем рукаве…

Грустите вы, слушая крик обезьян,

А знаете ли, как плачет ребенок,

Покинутый на осеннем ветру?»

Созерцанием одиночества, для которого с трудом находятся нужные слова:

На голой ветке

Ворон сидит одиноко.

Осенний вечер.

Не случайно это аккордное трехстишие переписывалось в течение нескольких лет. Так старый мастер-оружейник изготавливает меч - катану, десятки тысяч раз наносит удар молотом, сплющивая заготовку, пока она не достигнет требуемых свойств.

Сколько же необходимо душевных сил и времени, чтобы в таком случае впитать в себя это чудо? Современность не нашла в себе сил дать на это ответ. Сотни лет, без устали бредущий Басе, заблудился. Заплутал в механизированных, сиюминутных, духовно иссушенных до состояния прошлогодней воблы новых временах. Оглушенный гулом метрополитена, ослепленный неоном реклам, опустошенный он попытался пересечь железнодорожный переезд линии «Синкансэн», но передумал…

А строки остались, ими эквилибрируют филологи, забавляются эрудиты, сквозь зубы цедит утомленная собой богема. Но есть ценители, которые полны желания услышать поэта, есть время и оно неограниченно обеденным перерывом, есть силы и их не надо тратить на разбор спама и макулатуры, есть духовные рецепторы и они в порядке и даже есть сад с вишневыми деревьями. Удачи им, диалог предстоит долгий, может быть он продлится целую вечность.