Читать книгу: «Чай для лисы»

© Лессия Ив, 2026

ISBN 978-5-0070-1709-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Анна не понимала всеобщего фанатства по морю. Торжественные «песни» в ленте соцсетей выводили её из себя, что заставляло прилагать много внутренних усилий, чтобы саркастично, с ядом не прокомментировать пост знакомой с подписью «ЛЮБИМОЕ МОРЮШКО».

— Подумаешь, море! — то ли коту Марсику, то ли просто в пустоту с раздражением восклицала девушка, — А вот лес: в нём не утонешь, можно скрыться, что никто не увидит и не найдёт, а ещё он предсказуем, не то что эта бешенная вода!

Рыжий Марсик дремал на подлокотнике дивана, и даже не повёл ухом, потому что привык, что лес лучше моря. Ему даже наполнитель в лоток покупали с хвойным ароматом.

Анна мечтала, что когда-нибудь встретит молодого человека по имени Виссарион. Но какова вероятность познакомиться с порядочным парнем, да ещё и с красивым греческим именем в значении «лесной»? Если этого не случится, то есть запасной план: у неё родится сын, у которого в свидетельстве о рождении будет указано имя с запахом хвои и таёжных приключений. А уж если провал настигнет и в этом варианте, то двери ЗАГСа по будням открыты не только для заключений браков, но и для смены имени.

На самом деле большую ненависть к морю спровоцировало болезненное расставание с Захаром. Отпуск обернулся болью, а не впечатляющей радостью. Анна ждала и даже готовилась к тому, что у морского побережья в розовом закате в Сочи примет предложение руки и сердца. Но во время ухода солнца за горизонт случилось другое событие. Шестилетние отношения закончились под голодные взгляды чаек и шум волн, напоминающий помехи радиоприёмника.

— Я тебя года два как разлюбил! — хрипел выпивший Захар. В его речевом порыве было столько ненависти, столько злости, что и бродячей чипированой собаке, рассчитывавшей на угощение, стало ясно: это конец. Счастливого брака, как и кусочка сосиски в тесте, не будет.

Анна сидела на диване, обняв колени руками, спрятав лицо туда же, как и тогда, на колючей и холодной гальке, которая, казалось, была на стороне Захара. Тот разговор девушка знала наизусть, до каждого слова и интонации. Он говорил, что больше так не может, что остаётся в Сочи, что это был его план. Получается, что Аня проводила его до новой жизни, довела за руку до двери, которая захлопнулась перед её лицом. Тогда она в основном молчала. Сейчас сказала бы многое. Что тоже разлюбила, и ещё раньше. Что глубоко плевать на его музыку и амбиции. Что ей никогда не нравилась его мама, корчившая из себя средоточие мудрости мира. Что…

В дверь позвонили. Открывать, конечно, никто не собирался: близкие заранее предупреждали о визите, доставки в этот день не было, газ и вентиляцию проверяли недавно. На цыпочках, с языком на бок, словно нашкодивший ребёнок, Анна шагала к двери. Она представила себя дикой кошкой, рысью, которая на мягких лапках, бесшумно, крадётся к добыче. Позвонили ещё раз. Настрой охоты пропал. «Да кто там?!» — внутри себя разворчалась девушка. В кружке глазка стоял серый силуэт. Можно было подумать, что кто-то набил строительный мешок тряпками и поставил посреди лестничной клетки.

В комнате запел женский голос на английском: кто-то звонил. Анна выругнулась вслух, но также тихо вернулась к дивану. На дисплее мигала фотография домоседки с сестрой. Изображение перекрыл текст «КУРА» в синтезе со смайликом — сиреневым чёртиком.

— Я там к тебе Диму отправила, — без привета начала «грузить» удаленно — по телефонной связи сестра Кира. — Пусть розетку посмотрит, ты говорила шумит и искрит.

— Кхм, а кто такой Дима? — раздражённо швырнула вопрос Анна. Теперь искрила она, а не розетка.

— Кто, кто? Ванькин коллега.

Ванька — это муж старшей сестры. Трудяга с завода и просто хороший парень. У Киры с Анной разница в возрасте всего два года. Обе они рыжие, зеленоглазые, с бледной кожей и в поцелуях солнышка — веснушках. Если бы рекламодатели искали олицетворение лета в людях, то сёстры Ермаковы точно подошли бы на данную роль.

— А Дима поди и не женат? Одинок, и вообще забыл, что такое женская нежность? — Анна продолжила нагнетать. — Не пущу! Задолбало это сватовство!

Звонок был завершён. И в дверь больше не трезвонили. Вероятно, визитёр почувствовал негативные вибрации и убежал, спасая свою хрупкую «менталочку». Теперь Анне предстоит не один час восстанавливать душевный баланс. Марсик ласковым «мур-мяу» пригласил хозяйку подкрепиться. Кошки лучше всех знают, что универсальное лекарство от физических и моральных бед — это еда.

Кира не в первый раз пытается украсить затхлую и унылую жизнь сестры мужчиной. Она считает, что общение с противоположным полом вдохновляет на внутренний рост, отвлекает от негативных мыслей, да и вообще привносит в жизнь перчинку или изюминку (кто какие блюда любит). Сначала такие старания умиляли Анну, затем стали утомлять. Не уходило чувство, что играешь в каком-то глупом и бездарном театре, где ты — персонаж на ниточках, за которые постоянно кто-то раздражающе дёргает.

— Что за имя такое — Дима? — не унималась Аня.

Марсик уже поел и бережно тёр мордочку лапкой — умывался. Питомец догадывался, что лес лучше Димы. Очень умный котик. Не только за рыжесть, но и за смекалку полюбила его «мама».

— Прости, Марсон, но я гулять. Не отпускает меня ситуация, — собираясь на улицу, болтала девушка.

Пасмурная суббота апреля не располагала к прогулкам: солнца не видели уже сутки, накрапывал порционно дождь, а ветер делал причёски тем, кто не убрал волосы под головной убор. Анне было всё равно, потому что она направлялась в лесопарк рядом с её домом-свечкой. Толпа деревьев укроет от колкостей погоды. Травяной чай в термостакане попугайчиком на плече увязался за рыжеволосой девой, только положили его в маленький рюкзачок.

Пришло сообщение, писала КУРА: «Ну и дура!».

Ловкость пальцев, и никто больше не побеспокоит: в статусе беззвучного режима телефон отправляется соседствовать вместе с чаем. Кейс с наушниками остался дома. Музыкальное сопровождение к разряжающей прогулке не требовалось.

В начале тропы здоровья, как любили называть лесополосу пожилые жители района, молодая мамочка крикнула ребёнка: «Захар!». Малыш шести лет удирал вглубь леса на велосипеде, даже не оглядывался. В области живота у Анны что-то смялось, слегка придавило грудь, но тут же отпустило, будто кто-то убрал тяжелый ботинок. «Захар! — повторился триггер. Тут пришло сожаление, что затычки в уши остались рядом с Марсиком.

Лес ещё не оперился, стоял серый и пыльный. Ничем не пахло, ничто вокруг не имело вкуса. Анне хотелось чувствовать себя хотя бы так, чтобы избавиться от злости и кровоточащих ран, которые даже спустя восемь месяцев не утихли. Да, боль стала тупее, но не ушла, осталась стержневой мозолью, мешала и уродовала.

Предстояло пройти пять километров. Если в начале дистанции было оживлённо и шумно, то в глубине парка встречались только бегуны одиночки. Пенсионеры совершали свои скандинавские походы с палками в первой половине дня, с нежными квартирными собаками и непредсказуемо-капризными детьми держались тоже поближе к жилым кварталам. И только спортивная закалка, спонтанный порыв и жажда приключений толкали редких горожан в самое сердце лесного массива.

«Сейчас либо нападёт маньяк, либо подойдёт познакомиться какой-нибудь мужчинка, что вполне равно первому варианту, — гоняла мысли в голове Анна. — Как в самых лучших романтических фильмах незнакомец скажет, что мои глаза он искал всю жизнь. Я начну подтаивать, а потом окажется, что его зовут Дима или Серёжа».

Когда гуляешь по лесу, то возникает ненавязчивое ощущение, что тебя, твёрдого и слегка вибрирующего — дрожащего, опустили в ванну с пустырником. И с каждой минутой пребывания в этой целебной воде, обновляются все процессы внутри и снаружи. В голове цветёт дивный сад, а под рост зелени заливаются райские, незаметные птички.

Дома ждали известия. Почти ровная диаграмма голосового сообщения длительностью ровно минуту содержала следующее:

— Хватит дуться, сестрёныш. Давай мириться! Обещаю, подняв лапки вверх, что больше так не буду. Мы с Ваней запланировали в следующие выходные поездку в глэмпинг. Воздух, лес и вкусный пикник. Пожарим на костре твои любимые сосиски. И маршмэллоу под жуткие истории в сумерки. Давай с нами?

Анна сглотнула обиду чаем, который не удалось выпить на свежем воздухе. И ответила коротко и печатно: «Еду!». Марсик одобрительно моргнул.

Двадцатисемилетняя Анна не увлекалась творчеством. Девушка не могла макнуть кисть в серую краску тоски, красную злость и чёрную обиду. Не переводила ярость в вязание, чтобы в итоге получился шарф с холеричным темпераментом. Не превращала душевные страдания в рифмы и метафоры. Не фотографировала загадочные пейзажи в тон погоде и настроению. По углам однушки впитывают пыль полной грудью креативные начинания: рисование по номерам на холсте в подрамнике с изображением рыжего кота, очень похожего на Марсика; набор для создания свечей, обещающий увлекательный досуг и аромат кокоса; пальчиком нетронутые винтажная бумага и стикеры для скрапбукинга; подаренная кем-то 3d ручка для детского творчества. «Не хватает в эту музейную коллекцию алмазной мозаики и вышивки крестиком!» — всегда шутила Кира в гостях у сестры.

Другая страсть отнимала грабителем в тёмной подворотне деньги и время у Анны — коллекционирование разного рода кружек. На кухне для этого ещё Захаром был поставлен белый стеллаж почти под потолок. Кружка-мухомор, клубничка, ведьмин котелок, стопка книг — это далеко не самые интереснейшие экспонаты на бесстекольной витрине. Что радует гостей, так это тот факт, что из них можно пить. У Ани как-то одна блогер «уютного направления» взяла интервью о её необычном увлечении. Материал получился позитивным. Можно сказать, что обошлось без агрессивных комментариев. В этих кружках девушка заваривает чай. И это второе хобби, и весомая графа трат. Придавать внутреннему состоянию точный вкус способен не каждый. Анна считает, что у неё получается.

В субботу с ней точно поедет керамическая кружка с сюжетом и названием «Лиса в лесу». На белом фоне изображены далеко друг от друга ёлки, а где-то в центре мечтает рыжая собака — лиса. Выполнен столь милый принт в стиле детского рисунка. Ещё один металлический эмалированный претендент отсёкся по одной простой причине: слишком скучен показался изображённый медведь для загородных приключений. Таёжный сбор и чёрный чай с ежевикой Анна планирует заваривать себе и организаторам отдыхательного мероприятия — Кире и её мужу Ване. Предлогом для уединения и тишины будет служить книга. Такой план мячиком прыгал в голове рыжеволосой девушки всю неделю ожидания.

В субботу в 7:00 утра на автобусную остановку «Белый сад» подъехал белый седан с эмблемой в виде ромба. Кроме Анны транспорта никто не ждал, поэтому скорое появление родственников послужило моральным облегчением. В автомобиле тихонько звучала музыка: не разобрать, кто исполняет для дремлющей Киры колыбельную. Иван показал ладонь попутчице, мол, привет. Ехали молча.

— Это очень крутое место! — разливалась как река в весну Кира, отправляя сестрёнке голосовые сообщения. — «Волшебство леса», «Магия леса» … Как-то так, в общем, называется. Афрейм домик с сибирским чаном. Рядом сосновый лес, и речушка, кажется, какая-то есть. Ехать туда 150 км в одну сторону. Спросишь, почему так далеко? Да потому что чем дальше от города, чем чище воздух! С нас мясо, с тебя… Я составлю позже список, пробежимся по нему, распределим.

Анне пришлось снять наушники, когда проснулась Кира. Впереди кого-то рождается лень, а Кира как будто родилась спящей. Истинная «сова» враждует с утром, но заигрывает с вечером. Анна к птичьему миру себя не относит. Она — лиса. И сейчас рыжая голова едет в лес. Будет воспроизводить сцену из картинки на кружке.

— Паренёк голосует, подберём? — спросил Ваня. Причём вопрос был больше адресован Анне, а не жене.

— Ваша машина, — не сказала, а оскалилась пассажирка с заднего сиденья. Кира тактично промолчала.

Иван — добрая душа, окатил облаком пыли незнакомца. Если бы снималось кино, то данная сцена выглядела эффектно. Анна сгребла на себя рюкзак и куртку.

— До Травяного подкинете? — крикнул из облака голос.

— Садись! — повеселел Иван и почувствовал себя гостеприимным хозяином.

Девушки поздоровались с новым персонажем, особенно приветлива была Кира. Аню больше занимала природа за окном. Мужички лихо разговорились, как будто знали друг друга с детства. Спустя двадцать минут, как Степан сел в автомобиль, стоял громкий хохот. Смешинки атаковали даже враждебно настроенную Анну. Дуэту Вани и Стёпы можно смело выступать на стендапе.

— А мы в Суворы едем, — поделился планами водитель. И произнёс это так, как будто кот нализался сметаны, а теперь умывается — с удовлетворением и наслаждением.

— На дачу или в гости?

— С лесом дружбу налаживать, — неожиданно для всех влезла в диалог Анна.

На вид попутчику Степану было тридцать пять лет. В русой копне прямых волос слабо пробивались ещё одинокие, тонкие волосинки седины. Густые чёрные брови угрожающе нависли над карими глазами, которые природой оформлены в рамку пушистых ресниц. На тонком носу устроили маленькое собрание тёмные, как точки грязи, конопушки. Губы потрескались, высохли, напоминали фасад брошенного дома с облупившейся краской. Анну удивили большие и мозолистые руки, но аккуратные и чистые ногти. Камуфляжный костюм больше в песочном, чем в зелёном цвете был поддерживающим звеном в привлекательности мужчины.

Девушка размышляла, какая кружка из её коллекции оказалась в руках Степана, будь он её гостем. Возможно, та походная, с медведем, что проиграла «Лисе в лесу». А если бы он был чаем, то каким? Чёрным, с добавлением чернослива, медовым послевкусием и яркой терпкостью? Или пряный, с зернышками гречихи и кусочками груши?

— Аня! Ау! Тебя спрашивают, — вырвала из мира грёз сестру Кира, которая почувствовала неловкость за тишину в ответ на вопрос.

— Повторите, пожалуйста, — улыбнулась девушка.

Старшая сестра пересказала, что Степан спрашивал, чем так необычайно вкусно пахнет из её рюкзака. И тут же ответила за неё:

— Чаем! Она у нас чайная фея. Какой с собой взяла?

— Увидишь. Сюрприз.

— Обожаю сюрпризы!

Старая стела на въезде в населённый пункт неприветливо проскрипела, мол, добро пожаловать в посёлок Травяной. Это было похоже на сарказм: ржавчина и отсутствие буквы «н» создавали впечатление запущенности и даже покинутости. Но относительно свежие постройки жилых домов немного развеяли мрачность места.

Степан сошёл на автобусной остановке. Когда машина тронулась с места, он игриво подмигнул Анне. В области живота кольнуло. Аромат табака и смолы, принадлежавший отсутствующему, поехал путешествовать дальше, будто Стёпа оставил свой фантом присматривать за городскими.

— Приятный парень, да? — Кира всегда любила делиться впечатлениями, — Симпатичный и с чувством юмора.

Аня сморщилась, буркнув про то, что внешность случайного компаньона не в её вкусе. Но подумала, что энергетика располагающая и приятная. Степан — это чёрный чай с вишней и листьями смородины, точно! Без приторной сладости, притягательный, домашний. Такого сбора в чайном ассортименте Анны не было. А то, что не имеешь, хочется заполучить с двойной силой.

Иван сообщил, что от долгожданного единения с природой их отделяет какие-то двадцать минут и тридцать километров. Травяной уже кончился, ехали по такому же непродолжительному посёлку — Кашинке. По небу паслись стада разношёрстных облаков-барашков и ватных китов. Если вести себя хорошо, то солнце не спрячется за дождевую тучу. Надо непременно слушаться.

Посёлок Суворы оказался не таким уж и суровым: деревянные домишки чередовались с современными коттеджами. Выглядело это так, как будто рука ребёнка-великана затеяла игру и наводила собственный перфекционизм, выстраивая в шеренгу-улицу «стариков» и «молодёжь». В некоторых палисадниках жили кореопсисы, анютины глазки, флоксы и лебеди — выкрашенные белой краской шины. Кто-то обходился просто цветником. Тихо не было: рёв косилок, бензопил и лай собак пытались соревноваться, кто из них громче.

Оазис бюджетного и комфортного отдыха на природе расположился на краю коллективного сада под заботливым присмотром высоких сосновых стволов. Городок из пяти Афрейм домиков ярко выделялся на фоне серых огородных построек. Пахло костром, слегка скошенной травой и землёй. На каждой туристической постройке приветливо горели лампочки, а качель-кокон манила присесть и поддаться дрёме.

— Наш домик самый крайний, сказали идти прямо по тропинке и упрёмся в него, — оповестил Иван, когда вышел из маленькой административной хижины, где оформил визит.

Спальное место под потолком сразу заняла Анна. Никто не протестовал. Раскладывали продукты в холодильник-карлик, мясо несли в мангальную зону. Рюкзаки с одеждой так и остались недвижимыми валунами стоять в прихожей-гостиной. Кира тут же врубила портативную колонку в виде синей тубы. Музыка то переносила в маленькую деревушку штата Теннеси в кукурузные поля, то возвращала обратно в домик в соснах в Суворах. Звучало кантри.

Предложение Киры устроить тихий час получило поддержку. Усталость от двухчасовой дороги и почти непрерывающиеся разговоры скосили всех. Анна, как кошка, забралась наверх. Иван и Кира пошли устраиваться в маленькую спаленку. Тишина успокоила всё вокруг.

Дневной сон — очень странное явление: кажется, что просто закрыл глаза, и слышишь спешащую по своим грызунским делам мышку в подполе. Но потом с трудом вырываешься из давящей тьмы, открывая глаза, понимаешь, что спал крепко. А ещё обязательно снятся сюжеты. Чёткие, цветные и реалистичные.

— Анька, вставай! — крикнула громко и весело старшая сестра. — Шашлык готов!

Пахло жаренным мясом и огурцами. Алкоголем отдавал голос сестры. Анна свесила из своей маленькой конурки голову вниз: на обеденном столе отдыхали кусочки свинины и курицы после солярия — мангала. Не очень аккуратно, наспех нарезаны овощи. Мама обычно про такое говорила: «Накромсали как скотине».

Пьяная речь Киры тоже напомнила маму. И это была больная тема: родители девочек выбрали путь забвения и самоуничтожения. Тогда маленькая Аня себе пообещала, что никогда и ни при каких обстоятельствах не впустит в свою жизнь коварные напитки с маркировкой 18+. Возможно по этой причине Анна нашла отдушину в чайном увлечении. За Киру было боязно: вдруг её любимую сестру, единственную кровиночку, оставшуюся на этом свете, погубят цепкие лапы Зелёного змия? Анну затрясло от злости.

Не нужен был никакой пикник. Отвратительный запах пива засел в носу. Неуклюжие движения сестры, её противный и громкий хохот, потребность чаще прикасаться к другим и непрерывающийся поток слов вогнали в ужас только что проснувшуюся Анну. Отсидеться наверху не получится: Кира своими разговорами и мёртвого достанет. Уехать обратно? Знать бы на чём, но мобильная связь здесь почему-то не ловит сигнал. Лес!

Лес даст спасение. Пожалеет, успокоит, излечит, укроет от бед. Анна спустилась вниз, взяла кусочек тёплого мяса, будто кошечка цапнула коготком. Закусила веточкой укропа. Сестра в это время на улице развлекала кипучим рассказом Ивана, он внимательно уставился в раскалённые угли. Есть время обдуманно собраться. Анна пожалела не только о том, что согласилась ввязаться в эту авантюру, но и о том, что не взяла с собой термокружку.

Когда Анна дула на кипяток, вошла, а точнее вкатилась Кира:

— Чего к нам не идёшь?

— Не хочу. В лес гулять сейчас пойду, — процедила еле слышно Анна.

— А с нами время проводить не надо, да? Вечно ты отделяешься ото всех. Изгой. Неформал. Думаешь, беспричинно тебя травили в школе? Ты сама всех провоцировала! Своей исключительностью. Обособленностью. Проще надо быть!

Анна молчала. Следила глазами за травинками, которые кувыркались в кружке с лисой в лесу.

— Мда… — поставила точку Кира, взяла пару банок напитка из холодильника, и как пробудившийся медведь вылезает из берлоги, потопала к мужу.

Стройные сосны на почтительном друг от друга расстоянии даже не шелохнулись, когда Анна вышла к ним. Солнце укрылось в ветках и облаках, не захотело сегодня быть звездой вечера. Тонкие и лысые кустики деревцев трогали девушку за ветровку, лезли в волосы, грубо прикасались к лицу. От земли пахло водой и прелой древесиной. Тусклый лишайник со слегка бирюзовым оттенком показывал, в какой стороне север. Но эта информация Анне была ни к чему, она просто шла вперёд. Если звери есть в этом лесу, то живут они так, будто их здесь нет. Только короткие птичьи перелёты и беготня белок заставляют поднять взгляд к кронам.

Девушка вышла на тропинку. Верхушки сосен пообещали, что впереди будет пустырь. Так и случилось: путешественницу встретила неприветливая полянка в прошлогодней бесцветной траве. Но где-то за этой копной начинали проклёвываться волосики осоки. Тут бы передохнуть, да даже пенька нет.

— Девушка, вы не потерялись? — забасил голос сзади.

Анна оцепенела. Её, как стручковую фасоль, сначала обдало кипятком, а затем поместили под поток ледяного воздуха. Когда вернулись чувства, то девушка услышала нарастающий звук быстрых прыжков. Обернулась: собака!

— Тара, ко мне! — окликнул питомца тот же голос.

— Фух, я уж подумала, что собака со мной разговаривает! — буркнула под нос Анна.

Стройная рыжая фигура животного замерла на месте. Треугольные уши на крепкой голове как висели, так и остались на месте. Хвост тоже был неподвижен. «Плохой знак,» — подумала Анна.

— Тара! — раздраженно повторил хозяин.

Таре ничего не оставалось делать, как повиноваться властному голосу и побежать назад.

Всё это время Анна не спускала глаз со светло-оранжевого объекта на четырёх лапках с необычной кличкой. Тара: почему сразу не ящик или коробка?

— Испугалась? — снова голос.

Девушка бросила взгляд на движущуюся фигуру мужчины. Незнакомец почти полностью сливался с местностью. Усилием пришлось быстро настраивать фокусировку зрения, чтобы оценить вторую опасность в виде мужчины в лесу.

— Степан? — выдохнула Анна.

— А ты думала, медведь? Что ты тут одна делаешь?

— А ты?

Степан приблизился к Анне на расстоянии вытянутой руки. Девушка не шелохнулась. Она лишь жадно осматривала мужчину, чтобы убедиться ещё раз, что ей ничего не угрожает.

— Да ты вся дрожишь! Испугалась? Замёрзла?

Анна натянула улыбку:

— Всё в порядке. Гуляю.

Русская гончая Тара тут же приняла в свою стаю нового участника. Теперь их трое: вожак хозяин, бета-особь или заместитель — она, а девчушка — рядовой член, который в будущем обязан показать, на что способен. Таре запах Анны понравился, и по голове она гладит ласково, с лёгким приятным процарапыванием.

Спрашивать лишнего Степан не стал. Он рассказал, что у него недалеко находится свой участок в коллективном саду, и предложил прогуляться туда, пригласил в дачные гости.

— Мы высадили тебя в Травяном, — Анна включила режим подозрительности. — А участок, ты говоришь, здесь.

— Всё верно. В Травяном у меня матушка живёт, а я здесь.

Звучало убедительно.

Шли всё дальше от глэмпинга. По пути не попалось ни единой души. Покрывало неба меняло цвет, как сапфир: из серо-голубого — в фиолетовый. Вечер укрывал каждое деревце: готовил лес ко сну.

Степан в такт шагам рассказал, как у него появилась Тара. Пару лет назад, осенью, он прогуливался в этом же лесу со своей пожилой собакой Альмой, и они наткнулись на завязанный в крепкий узел пищащий полиэтиленовый пакет. Открыв его, были обнаружены слепые, крохотные щенки. Трое уже окоченели, двое возились и издавали собачий плач. Удалось выходить только Тару: второй щенок не выжил.

— Скорее всего переохладился. Таре повезло больше.

— А почему такая кличка?

— В славянской мифологии есть хранительница лесов — Тара.

— Интересуешься фольклором древних славян?

Степан сделал паузу. Ответил:

— Немного. А знаешь, встретив тебя в лесу, можно подумать, что встретился с нечистой силой.

Анна потрогала кончики волос. Захотелось заплести себе косу, но не было с собой резинки.

— Это потому, что я рыжая?

— Огненная, — с теплом ответил Степан. — Тара тоже посланница блага. Я за позитивную символику.

— И нас обеих ты повстречал в лесу, — заметила девушка.

Степан кивнул и улыбнулся.

Сумерки неторопливо поглощали садовые домики. Анне показалось, что дошли быстро. Разговоры о животных заставляют забыть о ходе времени. Ни один участок не огорожен забором, всё открыто как на ладони. В некоторых постройках светились окна. Они напоминали уставшие глаза, которые щурятся и пытаются высмотреть в темноте хоть что-то.

Тара привела парочку к месту. Одноэтажные бревенчатый домик потемнел от дождей, ветров и времени. Крошечная веранда обвита сухими ветвями дикорастущего плюща. Под ногой хозяина скрипнула половица, а затем издала звук входная дверь. Как только включился свет, Анна увидела одно большое помещение, в котором располагались и кухня, и гостиная, и спальная комната. Пол, стены и потолок были обшиты деревом. Видно, что косметический ремонт сделан относительно недавно, да и запах стоял характерный: древесины, лака и ещё какой-то пропитки. У дивана брошен ковёр — это больше лежанка Тары, чем украшение интерьера.

— Миленько, — огляделась гостья. — Чаем напоите?

Собака побежала к миске с водой: у неё свой чай. Степан ткнул пальцем на двухместный диван, накрытый тигровым пледом, а сам направился в обеденную зону, чтобы вскипятить чайник.

— У меня только кофе «Три в одном» и чай чёрный, цейлонский, байховый, высокогорный.

— За неимением другого не откажусь от масс-маркета, — слегка скривилась Анна. Согреться было важнее.

Напиток подали в синей зодиакальной кружке с козерогом. Альпийский козёл с опасными рогами деловито смотрел с керамического изделия на визитёршу. Показалось, что это он обжёг руки девушке, а не кипяток внутри сосуда. К чаю — мятные пряники.

— Ты — Козерог? — начала свои женские штучки Анна.

— Началось, — посмеялся Степан. — А ты знаешь, что у друидов год разделён на двадцать два знака, а не на двенадцать?

— Нет, я же не друид. Не особо верю в гороскопы. Но, чтоб ты знал, я — Стрелец.

Степан принёс свою порцию чая к дивану, присел рядом. У него кружка с наименованием строительной компании. Спросил:

— А тебя не потеряют? Тут связи нет.

— Уже выгоняешь?

Хозяин так и не понял, знают ли Кира и Иван об отлучке родственницы. Анна не узнала, кто Степан по знаку зодиака. Тара уже посапывала, иногда дергалась и приглушённо поскуливала. В животах киты голода только сильнее стали плескаться внутри, пугали урчанием, просили еды. Степан сынициировал приготовление совместного ужина. По доске стучал нож, пахло помидором, а на сковороде шипело и бурлило масло. Планируется вкусная глазунья.

— Степан, — позвала Анна. Тишина. — Стёпа!

Тоже никакой реакции. В животе что-то завозилось, и это был не голод, а страх. Анна подошла вплотную к мужчине и предъявила:

— Почему ты не откликаешься на собственное имя?!

— Потому что это не моё имя, — без шуток сообщил Степан. — Нет, по документам я Шестаков Степан Иванович, а на самом деле…

— Ты маньяк? — перебила встревоженная гостья. Отошла к дивану, но не присела.

— Я имя сменил. Всю жизнь был Виссарионом, но решил стать Степаном, взял имя прадеда.

— Ты сейчас шутишь? — Анна не поверила услышанному. Сознание, как и тело, застыло.

Хозяин дома понял: девушка испугалась. Захотелось подойти и обнять, успокоить в своих ласковых объятиях. Спокойно, полушёпотом сказать, что он сейчас серьёзно. Что нет никакой опасности. Потом прижать сильнее, поделиться, нет, отдать всё тепло, провести медленно рукой по волосам, шее и спине… Разум приказал оставаться на месте.

Анна желала стремительно, без оглядки кинуться на грудь к парню. Спрятать лицо, ухватиться за широкие плечи, вдыхать запах смолы, хвои и табака. Хотелось плакать и смеяться. Потерять голову. Дать волю всем эмоциям. Это был явно не страх. И не восторг. Это было необыкновенное захватывающее счастье. И Анна не удержалась…

Они всю ночь разговаривали. Держались за руки. Тихо целовали друг друга в щёки. Убирали волосы со лба и глаз. Гладили ладони и пальцы. И говорили, говорили, говорили.

Степан, он же Виссарион, рассказал, про историю с именем: «Мать, будучи мной беременна, пристрастилась к религии. И очень ей запало в душу житие чудотворца Египетского — Виссариона. Тем ли, что он стоял в молитве сорок дней без сна, еды и воды, или за дар услаждать воду полюбился, не знаю. Но знаешь, как тяжко жить среди Мишек, Сашек, Андреев и Иванов с таким чудным именем? Висяк, Виса, Сарик, Виссара — как только не звали. Я устал». К мягкому голосу мужчины примешалась подавленность. Анна обняла крепче.

— Но ты можешь звать меня как угодно.

— Мой лесной спаситель, — шепнула Анна.

Влюбилась ли девушка в тот момент, когда услышала то самое имя? Нет. Как только Виссарион присел рядом в машине, представившись Степаном, Анна ощутила приятный бег мурашек по коже. Вспотели ладони. Внутри кипел коктейль из волнения и сладкого чувства неконтролируемого влечения. И была чёткая уверенность в том, что это взаимно. Тонкий древесный запах опьянил, расслабил, убрал телесные и душевные зажимы. Такой сюрприз судьбы шокировал Анну, в днях которой давно не было ключевых событий.

— А я знаю, какой ты всё-таки чай, — после молчаливой паузы, в темноте, сцепив в замок руки, сказала Анна, — чёрный чайный лист с пикантным прикосновением имбиря, душистого перца, корицы, кардамона и фенхеля. В одном глотке целый мир: крепкий, особенный, понятный. Мой любимый.

— Жду приглашения на чай, лиса, — заявил Виссарион, — мне жизненно необходимо узнать, с чем пьют и едят кардамон. Принесу сливочные вафли. И кружку с козерогом.

Когда Анна вошла в Афрэйм, Иван и Кира ещё спали. К удивлению девушки, всё было чисто и прибрано. Никто не забыл убрать в холодильник мясо и овощи, протереть стол от пятен и вымыть посуду. Этот порядок выдавал беспокойство сестры: когда Кира нервничала и злилась, то всю энергию направляла в уборку. Анна заглянула в спальную комнату: спят, котятки, свесив пятки.

Бесшумно, как умеет Марсик, отсутствующая и не спавшая всю ночь Анна, подкралась к сестре, отодвинула от её уха волосы и шепнула: «Теперь лиса приручена». Кира улыбнулась, завернулась в кремовый плед с длинным ворсом и уснула ещё крепче.