Читать книгу: «Упрямый попугай»
Ворон каркнул: никогда.
Эдгар По1
Картина первая
Некто. Посюшьте… Я, ей-Богу, очень рад, что вы пришли. Нет, честное слово, я очень рад – посюшьте?
Тимофеев. Весьма счастлив приветствовать ваше превосходительство.
Некто (удивленно). Нет, посюшьте, я действительно очень рад. Но почему вы зовете меня: ваше превосходительство?
Тимофеев. Для удобства произношения, ваше превосходительство.
Некто. Как странно: для удобства… Но, может быть, я действительно!.. Посюшьте, но о чем я говорю?
Тимофеев. Не уяснил, ваше превосходительство. Изволили приказать явиться?
Некто. Ах, да. Но я же сам знаю!.. Тимофеев, дорогой мой, вы еще не видали моего попугая? Очаровательная штучка!.. Попка, покажись!..
Тимофеев. Еще не имел чести… Но какая великолепная птица!.. Орел!..
Некто. Не правда ли? Очаровательная штучка!.. Посюшьте, а окраска? Нет, честное слово, какие богатые тона и этакая… этакое…
Тимофеев. Совершенно справедливо, ваше превосходительство… Этакое…
Некто. Ударяет в другие тона и снова этакое… даже обратно! Я бы сказал, Тимофеев, что это импрессионизм – не правда ли?
Тимофеев. Очень возможно, ваше превосходительство! Очень даже возможно. Изумительная птица, истинный обман глаз!.. Дорого изволили дать?
Некто. Нет, правда? Не особенно… я хочу ее продать, Тимофеев. Нет, посюшьте, но я очень рад, что вы пришли! Мне кажется, что при ваших знакомствах, наконец ваше влияние на умы… посюшьте, честное слово, помогите мне!
Тимофеев. Помилуйте! Каждый за честь и удовольствие почтет. Такая птица… на зависть всему городу. Один колер убьет.
Некто. Вы думаете?
Тимофеев. Божусь. У меня весь район, можно сказать, только и мечтает, что о такой птице.
Некто. Но это мне кажется уже слишком, хотя, однако… Посюшьте, это не мало: сто рублей?
Тимофеев. Сто? Полтораста, ваше превосходительство, и ни копейки меньше! За такого-то орла?
Некто. Нет, честное слово, я очень рад! Вот видишь, попка, как тебя ценят! Но мне жаль, я огорчен. Попка, ты будешь скучать обо мне?
Попугай. Дуррак!
Некто. Но, но!
Попугай. Дуррак!
Некто (огорченно). Опять? Нет, вы слышите… ей-Богу, это, наконец, грустно.
Тимофеев. Ничего не слыхал, ваше превосходительство.
Попугай. Дуррак!
Некто. Нет, вы слышите. Нет, это прямо ужасно, честное слово. Такая окраска, богатейшие тона и вдруг… Но разве мало других слов, посюшьте: есть же и другие слова?
Тимофеев. А изволили учить?
Некто. Не только я, моя жена… Наконец, не брать же мне для него репетитора: честное слово, это ужасно!
Тимофеев. Надо на сахар, ваше превосходительство.
Попугай. Дуррак!
Некто. Нет, вы слышите? Вы говорите сахар, Тимофеев, но я пробовал на шоколадные конфеты: съест фунт и вместо естественной благодарности опять… это слово. Это уже какой-то пессимизм, честное слово. Не понимаю! У меня в доме жена, дети, бывают весьма почтенные лица, наконец, гувернантка английская подданная… тут уже, знаете!
Тимофеев. Могут быть осложнения. Но ежели меры строгости?
Некто. Сажал. Ну и ничего: только высунет голову, сейчас же опять… это слово. Ужасный пессимист!
Попугай. Дуррак!
Некто (в отчаянии). Нет, вы слышите? Вот так целый! день, хочется наконец поговорить… посюшьте, это ужасно! На днях у меня был его превосходительство, вы знаете нашего генерала, почтенный старик, мудрые морщины и во взоре этакое…
Тимофеев. Воистину ангел доброты и невинности! Но неужели птица осмелилась?
Некто. Ну да. С величайшей снисходительностью генерал протянул руки, чтобы этак погладить и вообще выразить и… Нет, представьте мой ужас. Чудная окраска, богатейшие тона и вдруг такая грубость.
Попугай. Дуррак!
Некто. Невежа.
Попугай. Дуррак!
Некто. Хулиганство. Я говорю: хулиганство – что?
Попугай. Дуррак!..
Некто (истерически). Нет, нет, берите его. Уносите. Я не могу. Деньги потом принесете… посюшьте… это ужасно!
Картина вторая
На сцене Тимофеев, Гаврилов, Попугай.
Тимофеев. Просто, брат, ума не приложу, что с ней делать! Вот уж как захочет наказать Господь, так накажет – правду говорят старые люди. Посоветуй, Гаврилов, будь товарищем – протри бельма, посоветуй!
Гаврилов. Очень просто: сверни ей голову, да и в щи. Очень просто: не может же быть такого, чтобы она была даже не съедобная!
Тимофеев. С таким-то колером? Тоже хорош: как уж скажет!!! Колер-то ты видал?
Гаврилов. Но что же такое – колер? Позови маляра, он тебя за полтинник самого еще не так раскрасит.
Тимофеев. Меня красить нечего, брат, я и так хорош, брат, а вот тебе рябую твою морду прошпаклевать недурно бы. И чего ты гордишься: в щи! Я ее в щи, а деньги, полтораста рублей, кто отдаст? Ты отдашь?
Гаврилов. Нет, зачем же я? Это тебя Господь наказал, а не меня!
Тимофеев. Вот погоди: и тебя, брат, накажет! Так накажет за бесчувствие твое! Тогда и ты почешешься! Нет, что я с ней, дьяволом, делать буду? Я к ней и с того боку, я и с этого, со всей лаской, печенки ей, дьяволу зеленому, давал – нет ведь: так и лупит, так и жарит!..
Попугай. Дуррак!
Тимофеев. Слыхал?
Гаврилов. Слыхал. Это она про кого же?
Тимофеев. Пошел ты к черту. Про кого! на извозчике ее домой вез, так от одного сраму глаз поднять не смел. А извозчик, подлец, еще спрашивает: с кем это вы, ваше благородие, разговариваете? Я, конечно, ему внушил, но ведь по спине-то я вижу, о чем он думает!
Попугай. Дуррак!
Тимофеев. У, да и подлая же птица! Будь бы не колер твой, я б тебе прописал дурака, я б тебе такую кузькину мать показал…
Попугай. Дуррак!
Тимофеев. Молчать.
Гаврилов (внезапно выходит из себя). Молчать!
Попугай. Дуррак! Дуррак!
Гаврилов (орет). Молчать!
Тимофеев. Постой, Гаврилов, да не ори: хуже как народ сбежится! Постой, где тут платок… фу-ты, черт! Да где платок?
Попугай. Дуррак!
Гаврилов (орет). Молчать!
Тимофеев. Тише! Вот он, вот и посиди, вот и посиди в темноте-то – у, дьявол! С того боку подоткни, так. Избави Бог щелочку – так, так! Фух! Ну и подлая же птица.
Гаврилов. Я бы ее…
Тимофеев. Да не ори. Не можешь шепотом, разорался! (Шепчет.) Ну?
Картина третья
На сцене Тимофеев, Мендель и Попугай; потом жена Менделя.
Тимофеев. Здравствуй, Мендель. Ну как делишки – вертишься? (Вытирает пот.) И квартира у тебя – все как следует.
Мендель. Здравствуйте, господин Тимофеев, какая честь. Покорнейше прошу садиться: ну и что же будем кушать? Или чего-нибудь выпьем: ой, что-то горло у меня пересохло!
Тимофеев. Не хочется что-то. Ну, как делишки? Живешь?
Мендель. Но разве это жизнь? Но избави Бог, чтобы я жаловался – это я просто так говорю. Вы говорите, и я говорю, вот уже и разговор.
Тимофеев. Видал?
Мендель. Ай, какая птица! Это даже и не птица, скажу вам, а вылитый орел!
Тимофеев (любуясь). Орел! Колер-то видишь? – и туда отливает и сюда отливает, такое, брат, что истинная красота! Обман глаз!
Мендель. Даже кричать хочется, такая красота! Почем покупали?
Тимофеев. Купи.
Мендель. Такая остроумная шутка, что даже кричать хочется! Зачем мне попугай? У меня своих попугаев восемь штук, да еще жена, и всех кормить надо, так я же и кормлю!
Тимофеев. А колер? Ты на колер-то посмотри, руками-то потом махать будешь. Где ты такой колер видал? – ввек не увидишь. Вот я ее тут на окошечке поставлю… Красота. Прохожие-то удивляются: и откуда, говорят, у Менделя такая удивительная птица.
Попугай. Дуррак!
Мендель. Ой! А это кто же говорит, она?
Тимофеев. Она. Еще с разговором! Это она прохожему говорит – засмотрелся.
Мендель. Она будет говорить, а мне стекла побьют? – Позвольте, я ее на стол. Таких умных птиц на окно нельзя, господин Тимофеев, вы сами это знаете. Ну и что же будем кушать?
Тимофеев. Купи, Мендель. Даром отдаю, дурень! Я бы ее за тысячу не отдал, да человек я занятой, и дома-то не бываю, а тут дети, кошки… Купи.
Мендель. Ах, как не нравятся мне такие шутки!
Тимофеев. Да ты не бегай. Постой. Даром отдаю: сто двадцать.
Мендель. Сто двадцать слышу, а чего – не слышу! Может быть, рублей, а может, сто двадцать аршин моих кишок. Что – почему не кишок? Почему не саженей? Почему?..
