Комментарии, 546 отзывов

Воннегут перенёс в книгу свой собственный опыт - плен и бессмысленную бомбардировку Дрездена, в результате которой погибло много мирных жителей и были уничтожены памятники архитектуры. В США роман подвергся цензуре и был занесен в список "вредных" книг.

Мне понравился телеграфически-шизофренический стиль книги, а также её антивоенный посыл, который будет актуален всегда. Такие дела. Перескакивание (перемещение во времени) с одного отрывка, из жизни Билли Пилигрима, на другой не давали заскучать. Было чувство, как будто ты складываешь пазл: вот один отрывок, вот совсем другой, а вот продолжение первого и т.д. Фантастическая часть с тральфамадорцами очень лаконично вписалась в сюжет, то ли они действительно были, то ли психика Билли была серьёзно повреждена на войне. Такие дела.

Мой прадедушка никогда ничего не рассказывал о войне. Кроме сухих фактов: был на войне, был в плену, бежал, был на войне, вернулся. И теперь, благодаря Воннегуту, я понимаю почему. Нет в языке таких слов, которыми можно рассказать о войне. А все способы и слова которые люди с древнейших времён придумали и использовали для того, чтобы рассказать о войне, о её великом значении, о её роли в прогрессе, о её эстетической привлекательности, о её целесообразности, о её героях, о её жертвах, все эти слова и способы, пусты, лживы и отвратительны. И абсурд нашего существования в том, что войны будут повторяться и идти одна за другой, и землю будут тщательно удобрять трупами. Чтоб лучше росли денежные деревья. В самом начале автор пишет, что эта книга о бомбардировке Дрездена. Что я узнала из этой книги о бомбардировке Дрездена? Ничего, кроме того, что она была. Но этого достаточно, чтобы знать, что нет ничего ужаснее войн, и что ничто не сможет их предотвратить, увы. Не могу писать про эту книгу, но ещё к ней вернусь.

Автобиографический роман Курта Воннегута, который был запрещён в США, но разрешён в СССР. Редкое сочетание. Что такого запрещенного написал Воннегут о времени, когда он был в плену в Дрездене? А критиковали роман и за крепкое словцо, и (уверена, что не менее крепким словом) за дискредитацию американской армии.

Воннегут был юн, в университете учиться было лень и после отчисления решил отправиться на борьбу с нацизмом. На третий год войны Воннегут угодил в плен к фашистам и отправлен в Дрезден. Во время бомбёжки Дрездена пленных отправили на скотобойню №5. Воннегут был один из 7 выживших в том феврале 1945 года.

Осуждая нацизм, всё же бомбардировку Дрездена Воннегут считает бессмысленным и жестоким действием, которое не имело никакого военного смысла. Это была просто карательная операция, в которой пострадало мирное население.

В начале романа автор приводит диалог, в котором и раскрывается весь замысел книги. Ни о какой героизации войны здесь не будет. И сам Воннегут, и Мэри О’Хэйр, которой потом писатель посвятил роман, говорят об опасности такого подхода. Хотя героизм в романе есть, но автор препарирует его, описывая психологические основания героизма. И в итоге образ героических англичан вышел у Воннегута комичным и карикатурным.

Не обошлось в романе без доли фантастики. Таким необычным ходом автор снизил немного градус описываемых событий. Можно ли было обойтись без инопланетян? Возможно. Но подобный ход хорошо иллюстрирует посттравматическое стрессовое расстройство, которое становится частым «спутником» человека, пережившего войну.

Возможно, отказавшиеся от своих чувств, бездушные тральфамадорцы были нужны, чтобы через их исключительно рациональное восприятие показать ужасные события того времени. Включая ядерный взрыв, устроенный в Хиросиме. На мой взгляд, этот приём был необходим самому писателю. Заместить, в некотором роде обсмеять страшные события, чтобы не сойти с ума самому от воспоминаний. И от несогласия с превалирующей точкой зрения на события, которая отличается от мнения самого Воннегута. И именно через жителей Тральфамадора писатель показывает, что война всегда живёт в людях. Они передают её из поколения в поколение, несут с собой через года и века.

Хоть эта книга, как говорит о ней сам автор, о войне и уничтожении города, куда свозились преимущественно женщины, дети и пленные, но описания войны в ней, как и страшной бомбёжки, мы не увидим. Воннегут всё время ходит вокруг, да около. Словно пытаясь собрать вместе осколки воспоминаний, которые упорно разум пытается забыть и вот-вот расскажет нам, что произошло. Но каждый раз, когда он подбирается к истории максимально близко, язык не поворачивается начать этот сложный разговор и заставить себя вспомнить, озвучить весь тот ужас, который пришлось пережить писателю.

Кроме того, Воннегут никак не может согласиться с тем, что бомбёжка Дрездена была нужна. Он даже приводит слова профессора, которые должны убедить и его, свидетеля тех событий, и читателя в правильности этого действия. Успокоить. Но речь профессора не производит нужного эффекта на Воннегута.

Автор осмысляет, что ему удалось пережить и с чем столкнуться то и дело проводя параллели с другими воинами, которые были до и после событий 1945 года. Весь роман — размышления, зарисовки из жизни разных героев, словно собранные в записную книжку Книга антивоенная, которая показывает читателю ужас и бессмысленность войн. Но писатель подводит неутешительный итог — история ничему не учит человечество.

Сегодня книгу читать очень сложно.

Читать – как будто плыть на спине в яркий солнечный день. Соленая вода отлично держит на плаву, но приходится крепко зажмуриться. В какой-то мере по этой истории пробираешься тоже наощупь, как слепой. По мере привыкания, когда более-менее держишь баланс и открываешь глаза – оказывается, что солнце не такое уж яркое и вполне успело спрятаться за тучу. Так и с этой книгой – на первый взгляд все это множество линий сюжета никак не пересекаются.

Неудивительно, потому как Билли Пилигрим не только бороздит просторы временных пространств, его еще и как-то похитили тральфамадорцы, летающие на блюдце. Этой книге, помимо интересной стилистики текста, присущ в полной мере антивоенный гуманистический посыл. Герою суждено не только пройти ужасы войны, но и потерпеть крушение собственной жизни. Такие дела. Реальные события переплетаются с вымышленными, что вносит немного смеха для нас, не прошедших тягостного пути Билли; для него мы тоже немного инопланетны, как и он для нас.

Я сказал своим сыновьям, чтобы они ни в коем случае не принимали участия в бойнях и чтобы, услышав об избиении врагов, они не испытывали бы ни радости, ни удовлетворения. И еще я им сказал, чтобы они не работали на те компании, которые производят механизмы для массовых убийств, и с презрением относились бы к людям, считающим, что такие механизмы нам необходимы.

Неожиданно... Совсем не ожидала такого содержания, серьезного и глубокого, преподнесенного автором в очень специфической форме, и самое главное - на какую тему! Название книги очень часто попадалось на глаза, всегда казалось, что книга легкая и забавная. Пока не взяла в руки, не прочитала аннотацию, не погрузилась в текст.

Что сказать... Мне понравилось. Написано необычно. Местами автобиографично. Заставляет задуматься. Равнодушным не может оставить никого. Интерес удерживается постоянно. События развиваются во многих плоскостях одновременно, охватывая огромный период жизни главного героя.

Могу отнести это произведение в разряд литературных шедевров, которых не так много создается в наши дни. Очень рекомендую всем, кто еще не читал. Остается длинное послевкусие, тягучее и даже немного тревожное, которое не отпускает долгое время.

Почему-то кажется, что если бы те молодые люди, которые сегодня ДОБРОВОЛЬНО берут в руки оружие и идут стрелять (по разным причинам), в свое время прочитали бы эту книгу, то в мире не было бы войн...

Книга о бомбардировке Дрездена, по сути, это воспоминания автора об этом. Курт Воннегут — американец немецкого происхождения, ему очень хотелось рассказать об этих бомбардировках и он приложил немало усилий для этого. Воннегут не был бы собой, если бы его книга не относилась бы к жанру фантастики. Главный герой путешествует во времени по своей жизни.

В начале довольно большая вступительная часть о книге, о Дрездене и много мыслей автора. Но даже это было очень интересно. Иногда какие-то простые слова могут затронуть душу человека и растрогать. Даже предисловие тронуло мою душу.

Если бы мы видели в четырёх измерениях сразу, то для нас было бы известно всё - что было и что будет. Как в фильме «Прибытие». Что-то похожее и тут.

Тральфамадорцы похитили Билли. Эти представители Тральфамадорской цивилизации видят всё время сразу. Билли получил возможность путешествовать по своей жизни. Он оказывается то в детстве, то на войне, то после войны. В основном нам показывают войну несколькими эпизодами.

– Где я? – спросил Билли. – Застыли в другом куске янтаря, мистер Пилигрим. Мы там, где мы и должны сейчас быть, – в трехстах миллионах миль от Земли, и направляемся по тому витку времени, который приведет нас на Тральфамадор, но не через века, а через несколько часов. – Но как – как я попал сюда? – Это мог бы вам объяснить только другой житель Земли. Земляне – любители все объяснять, они объясняют, почему данное событие сложилось так, а не иначе, они даже рассказывают, как можно было бы отвратить или вызвать какое-нибудь событие. Но я – тральфамадорец и вижу время, как вы видите сразу единую горную цепь Скалистых гор. Время есть все время… Оно неизменно. Его нельзя ни объяснить, ни предугадать. Оно просто есть. Рассмотрите его миг за мигом – и вы поймете, что мы просто насекомые в янтаре.

Билли был военнопленным американским солдатом в Дрездене. Все были уверены, что Дрезден не будут бомбить, ведь там нет никаких значимых, важных или военных объектов. Но они ошибались. А вот о том, что такое бойня номер 5 ниже, на всякий случай так.

спойлер

Шествие, хромая, спотыкаясь и сбивая шаг, подошло к воротам дрезденской бойни. Пленных ввели во двор. Бойня уже давно не работала. Весь скот в Германии давно уже был убит, съеден и испражнен человеческими существами, по большей части в военной форме. Такие дела. Американцев повели в пятое здание за воротами. Это был одноэтажный цементный сарай с раздвижными дверями в передней и задней стене. Он был построен для свиней, предназначенных на убой. Теперь он должен был стать жильем для сотни американских военнопленных. Там стояли койки, две пузатые печки и умывальник с краном. Сзади был пристроен нужник – дощатый заборчик, за ним ведра. На двери здания стояла огромная цифра. Это был номер пять. Прежде чем впустить американцев внутрь, единственный охранник, говоривший по‑английски, велел им запомнить простой адрес в случае, если они заблудятся в огромном городе. Их адрес был такой: «Шлахтхоф фюнф». «Шлахтхоф» значило «бойня». «Фюнф» была попросту добрая старая пятерка.

свернуть

Тут очень много моментов жизни, связанных со смертью, все они заканчиваются словами - "такие дела".

Очень атмосферная книга. Написана красиво и интересно. Почему-то долго я откладывал чтение этой книги. Но наконец-то я её прочитал и очень этим доволен. Этот автор заслуженно давно находится у меня в избранном. Я пока доволен всеми книгами, которые у него прочитал. Это одна из самых лучших. Отличная книга. Она относится к жанру фантастика, но она всё же больше антивоенная. Эту задача она вполне выполняет. Вот только людей ничего не учит.

– Узнал, что жители целой планеты могут жить в мире. Как вам известно, я – с той планеты, где с незапамятных времен идет бессмысленная бойня.

Мы как эти тральфамадорцы:

– А мы ведь знаем, как погибнет Вселенная, – сказал экскурсовод, – и Земля тут совершенно ни при чем, хотя и она погибнет. – А как – а как же погибнет Вселенная? – спросил Билли. – Мы ее взорвем, испытывая новое горючее для наших летающих блюдец. Летчик-истребитель на Тральфамадоре нажмет кнопку – и вся Вселенная исчезнет. Такие дела. – Но если вам это заранее известно, – сказал Билли, – то разве нет способа предупредить катастрофу? Неужели вы не можете помешать летчику нажать кнопку? – Он ее всегда нажимал и всегда будет нажимать. Мы всегда даем ему нажать кнопку, и всегда так будет. Такова структура данного момента.

Представители нашей цивилизации обложились опаснейшими видами оружия, бряцают им, пугают друг друга. Но если ничего не менять, то кто-то просто сдохнет, а кто-то попадёт в Рай. Вот только есть ли Рай?

"Такие дела" - авторский рефрен, констатирующий чью-либо смерть в романе. Мужчины, женщины, ребенка, собаки, свиньи на бойне или десятков тысяч погибших во время дрезденской бомбардировки. В небольшом объеме фраза звучит сто шесть раз. Не запомнилось с первого чтения двадцать лет назад. Вообще мало что запомнила, кроме ощущения - очень сильная и совершенно моя книга. Ни сюжета, ни, по большому счету, героев. Кто-то летал с инопланетянами, бомбардировка Дрездена, лагерь военнопленных, история о Крестовом походе детей.

С начала лета все хотела перечитать, все откладывая. Еще об одном забыла напрочь. Или не было этого в первый раз. Эмоциональная привязка. Не к герою даже, который слишком нескладен и неуклюж для этого в бытовом, обыденном смысле и слишком, недосягаемо хорош в человеческом. К самому действию, к рассказу, к жизни, взятой, как череда бесконечно длящихся мгновений, из которых имеет смысл сосредотачиваться на хороших. Но прожить и пройти нужно все. Как иначе сумеешь отличить хорошие от плохих?

Так вот, эмоциональное ценю, грешна. Каким бы пиршеством интеллекта ни одарил автор, какую бы сложносочиненную интригу ни сплел, какими новаторскими приемами не тщился поразить воображение, если книга напугала до вздыбленных на спине рудиментарных волосков. Или рассмешила до состояния "кататьсяпополу". Или заставила плакать. Запомнится она надолго и качественно иначе. Вот ведь какие дела, не помню из первого чтения особых эмоций.

Может оттого, что была тогда вдвое моложе или чуть глупее, или не могла интегрировать в себя авторского взгляда на жизнь, как череду вещей, происходящих одновременно. Как не видела в Билли Пилигриме (ах, говорящее имя!) ничего, кроме бытовой неприспособленности и нелепости. В этот раз все смеялась. И плакала. По-настоящему, слезами, от которых глаза сегодня припухли и выгляжу не очень, несмотря на великое благо мейк-апа. И плакала, смеясь. И смеялась, плача. Такой оксюморон.

Потому что нельзя ведь не рассмеяться. представив себе героя, в опорках и одетого в махонькое пальтецо с чужого, переставшего физически быть, плеча (о чем красноречиво свидетельствуют пулевые отверстия и бурые пятна), которое тут же расползается на нескладной его фигуре совсем иначе распределяя по ней детали кроя. А за пару минут до того нельзя не разреветься видя прибытие состава с военнопленными в концлагерь. В котором люди низведены до жидкого состояния.

Или девочки-беженки в душевой на дрезденской бойне, куда по незнанию приводит вместо кухблока конвоируемых пленных мальчишка немецкий солдат. Клубы пара, визжащая голая толпа в раздвинутых внезапно дверях, ошеломенное оторопевшее, но и жадное смотрение. Смешно. И авторская ремарка о том, что эти девочки сгорят завтра заживо в подвале бомбоубежища. Которое не спасет от такой силы бомбардировки. И близкие еще слезы снова подступают.

А история двух землян, выставленных инопланетянами голыми же в подобии зоопарка, дабы совокупились, не смешит вовсе. И возмущения не вызывает. Но жаркую щемящую нежность. Умеет автор рассказать. И умеет протянуть нити. От всего ко всему. Говард Кэмпбелл младший из его же "Мать Тьма" появляется здесь. И воин-маори из австралийских союзнических войск, изображенный на главной картине героем "Синей бороды". А шире, что ж, можно и шире. Герой моей любимой книги все время повторяет : "Такова структура момента". Пан, "Иное небо", Лазарчук.

И так уж хороша эта фраза или такой родной показалась, что не умея даже определить, откуда, повторяю ее последние восемнадцать лет за ним, даже и в обращение введя среди своих. Отсюда, из "Бойни". Как отсюда же пересказанная на страницах этой книги апокрифическая история об Иисусе и Иосифе, которым римские солдаты заказывают крест для распятия по сложному чертежу. Они плотничали, если кто забыл. И делают, отчего не сделать, заказ как заказ.

Я не очень умею объяснить, но суть здесь не в том, чтобы прежде, чем распнуть кого-то, посмотреть - нет ли у него влиятельной родни. Суть - все со всем связано и существование есть такого рода непрерывность. И для него необходимы самые разные, на первый взгляд ненужные, вещи. На второй и на третий тоже. Увидеть их можно только долго и пристально вглядываясь. Но когда и если берешь на себя труд вглядеться имеешь шанс научиться такому, что качественно на порядок улучшит жизнь. Такие дела.

The nicest veterans in Schenectady, I thought, the kindest and funniest ones, the ones who hated war the most, were the ones who'd really fought.

По правде говоря, садясь за данное произведение в оригинале, я боялась, что могу не уловить суть, что слог окажется слишком запутанным и сложным, в конце концов, это было моё первое знакомство с автором и я не знала, чего ожидать. К счастью, мои опасения не оправдались, слог оказался довольно прост, но я бы не назвала его поверхностным, он гармоничен и в меньшем наборе слов Воннегуту удалось передать очень многое. Что говорить о его “So it goes”, мне слов не хватит, да и наверно я и задумку его знать не могу, но каждый раз, когда взгляд скользил по этим словам, то они ощущались значительными, словно увидевшими так много, что мне и не снилось, а потому позволяющими себе лёгкую снисходительность, как бабушки и дедушки, когда говорят с юными внуками и внучками, которым кажется, что всё они понимают, что они уже взрослые, хотя это естественно не так. Несмотря на то, что я не любитель скачков во времени, помню именно это меня отвадило от “Графа Монте-Кристо”, когда там был скачок во времени, но не было указаний перед, что прошло столько-то лет. Тут же они постоянно, но погружаясь в книгу целиком, ты также скачешь по времени вместе с главным героем, умудряясь легко и быстро ориентироваться, приспосабливаться и эти переходы уже не кажутся чем-то запутанным и неудобным. Книга так даже цельной кажется, что может и удивительно, а может и нет. Что же особенно зацепило, так это то, что он был верен слову, это действительно был крестовый поход детей. Неприспособленных, уставших, настрадавшихся, но пытающихся продолжать жить, никто ведь не хочет умирать. Здесь не восхваляются героизм и война, не было пафоса, который можно использовать, дабы привлечь побольше солдат и устраивать побольше войн. Всё было настолько реалистично и предельно человечно, что этому веришь. Что были слишком молодые, дабы воевать и слишком старые, чтобы держать оружие. После прочтения остался тяжёлый и грустный привкус и не получается не задуматься, а была ли действительно так необходимо эта бомбёжка Дрездена? Да и вообще, все эти войны, из-за кучки нелюдей страдает такое огромное количество людей! Я поэтому не люблю читать книги на подобную тематику, сердцу неспокойно и больно. У Воннегута же слог такой, словно холодный скальпель по коже, он не пытается выжать из вас слёзы, но он так пишет, что кровь холодеет и становится действительно страшно и ты ждёшь, как бы поскорее был скачок в детство или зрелость, дабы от этой войны сбежать и забыть про “blue and ivory” и всё, что пробуждается в памяти от этих слов.

Первое ощущение, которое вызвала у меня это книга,- это как будто я незапланировано попала на представление в театр абсурда. Я откровенно не понимала, что происходит по сюжету, при чем тут бойня номер 5, крестовый поход детей и бомбежка Дрездена? Сюжет порождал миллион вопросов и поначалу абсолютно не давал никаких ответов. Складывалось такое впечатление, что Курт Воннегут взял за основу детскую "Алису в Стране чудес" и решил переиначить ее для взрослых - Алису заменил на Билли Пилигрима, а Страну чудес - на Западную Европу в период Второй мировой войны, Америку 60-70-х годов ХХ века и Тральфамадор...

Позднее все, конечно, встало на свои места, но однозначно могу Вам сказать, что это самая странная книга о Второй мировой войне, которую мне доводилось читать. Самая странная, самая необычная и самая причудливая. Сам автор отмечал, что книга написана в «телеграфически-шизофреническом стиле» и в ней тесно переплетаются реализм, гротеск, фантастика, элементы безумия, жестокая сатира и горькая ирония. И это, пожалуй, самое меткое определение для нее! Я не могу определиться с тем, понравилось мне произведение или нет. Кое-какие моменты меня затронули за живое, кое-какие - увлекли, но не обошлось и без тех, которые вызвали раздражение... Но обо все по порядку...

Итак, сама идея книги мне понравилась. Довольно нетривиальная попытка показать читателю ужас Второй мировой войны на примере одного американского солдата и небольшого эпизода из военных действий. Как оказалось (и это стало для меня неожиданность), Курт Воннегут знал не понаслышке то, о чем он писал - участвуя во Второй мировой войне, в 1944 году он попал в плен и был направлен в Дрезден, где вместе с другими военнопленными работал на заводе, производящем солодовый сироп с витаминами для беременных женщин. И именно в Дрездене Воннегуту было суждено приобрести свой самый страшный военный опыт - 13—14 февраля 1945 года он стал свидетелем бомбардировки Дрездена авиацией союзнических войск. Курт Воннегут оказался в числе семи американских военнопленных, выживших в тот день в Дрездене. Пленных на ночь запирали на неработающей городской скотобойне номер 5, а во время бомбёжки уводили в подвал, в котором хранились мясные туши. Возможно именно потому, что автору довелось писать о своем личном опыте и переживаниях, ему и было так трудно найти нужные слова для этой книги... И возможно именно поэтому бомбардировка Дрездена показана очень смазано...

Повествование у книги рваное, с отсутствием какой-либо последовательности в сюжете. Это не рассказ о логично сменяющих друг друга событиях, а идущие без всякого порядка эпизоды жизни Пилигрима. И местами это довольно сильно напрягает, хотя впринципе книги о путешествиях во времени мне нравятся. Вместе с главным героем нас швыряет то в годы его детства, то в Европу в период Второй мировой войны, то в Америку 60-70-х годов, то на Тральфамадор. Сам главный герой не вызвал у меня абсолютно никаких эмоций. Может быть, всему виной малый объем произведения, из-за которого я просто не успела "ужиться" с Билли...

Некоторые моменты в книге из военной жизни Билли лично мне кажутся вполне правдивыми именно благодаря тому, что описаны они просто и невитиевато. Например, расстрел Эдгара Дарби за украденный чайник; повешение поляка за связь с немецкой женщиной; "сувениры" из Германии на память о войне в виде кварты алмазов, изумрудов и рубинов, снятых с мертвецов в подвалах Дрездена ... Да и моменты из послевоенной жизни тоже местами написаны весьма умело - так что не могут не вызвать горькую усмешку - написание книг о бомбежке Дрездена профессором, который всю войну просидел в штабе и настоящего налета в глаза не видел; работа попрошайками солдат, покалеченных на войне, в то время как тот, кто получает с них барыши сидит в кадиллаке за углом и наблюдает за их работой; попытка докторов объяснить сумасшествие солдат не теми ужасами, которые они пережили на войне, а какой-нибудь надуманной у них детской травмой...

Вообще, если говорить начистоту, то я не очень люблю читать книги о Второй мировой войне, написанные европейскими или американскими авторами. По-настоящему меня могут тронуть только те, что вышли из-под пера советских писателей... Но в книгах американцев и европейцев для меня есть только один интересный момент - читая их, я каждый раз нахожу подтверждение тому, что без Советского союза они бы эту войну никогда не выиграли. "Бойня номер пять..." в этом плане не стала исключением и то, что она написана бывшим американских солдатом, только подтверждает мое мнение на этот счет. Несколько абзацев в этой книге лишний раз показали мне, что как бы хорошо не были экипированы американцы или европейцы, какая бы отличная не была у них военная техника, войну они не смогли выиграть самостоятельно только по одной причине - у них того стержня и той силы духа, которые были у советских солдат... Вот что писал Курт Воннегут: "... Потом обстрел артиллерии прекратился, и скрытый немец с мегафоном велел американцам сложить оружие и выйти из лесу, положив руки на голову, иначе обстрел начнется снова и не прекратится, пока всех не убьют. И американцы сложили оружие и вышли из лесу, положив руки на голову, потому что им хотелось жить, если была хоть малейшая возможность..." или "...Тюремную администрацию, имеющую дело с пленными солдатами американской армии, надо предостеречь: не ищите у них братской любви даже между родными братьями. Никакого контакта между отдельными личностями тут ожидать не приходится. Каждый из них будет вести себя как капризный ребенок и думать, что лучше бы ему умереть..." А про поведение английского командования в лагере военнопленных я вообще промолчу... Это напоминало пир во время чумы... Вот какое поведение было у их солдат на войне - как будто не насмерть биться приехали, а в пионерский лагерь на лето...

Что меня раздражало в книге, так это постоянные вставки автора о том, что он уже "старый пердун", кое-какие пошлые фразочки и постоянное "такие дела". Мне кажется, что отныне у меня будет дергаться глаз каждый раз, когда я буду слышать это словосочетание!...

Безусловно, книга Курта Воннегута антимилитаристична и призвана показать всю нелепость и жестокость войны. Особенно ярко это показано в эпизоде с женой армейского товарища О’Хэйри, которая встретила его желание написать книгу о войне в штыки из-за того, что во всех таких книгах есть элемент героизации войны — циничная ложь, поддерживающая новые войны. Воннегуту удалось создать книгу, которая развенчивает подобный миф, но от этого не легче - ведь, к сожалению, войны всегда будут и остановить их так же легко, как остановить ледники... Такие дела!

P.S. Если бы Килгор Траут был реально существующим писателем, я бы пожалуй почитала его книги, не смотря на то, что не люблю фантастику, - уже очень у них интригующий сюжет! :-))

Книга вызывает странное ощущение. Странное ощущение от своей странности. То ли это фантастика, то ли что-то антивоенное, но вполне может быть, что и мемуарное...

Не менее странным является и литературный слог Воннегута. Курт— он такой Курт! Понятное дело, что вроде как часть текста выполнена от лица не совсем, мягко говоря, психически адекватного и нормативно здорового (тот ещё вопрос, о психическом здоровье-нездоровье!) человека. И потому эта странность вполне может быть нарочитой, специальной, намеренной — для того, чтобы подчеркнуть эту особенность ГГ. Но, с другой стороны, Курт Воннегут пару раз упоминает о себе как об авторе этой книги, помещая себя самого внутрь текста и внутрь описываемых событий...

Не менее странным является и один из событийных и смысловых слоёв. Тот, в котором говорится о перемещениях нашего ГГ во времени, и о пребывании его на некоей планете со странным опять таки названием Тральфамадор. То ли это бред напрочь больного человека, то ли это посттравматические видения, то ли попытка автора смягчить явную критическую и антивоенную направленность книги, придав ей этакий фантастический флёр (что, однако, всё равно не вполне удалось, потому что книга в США запрещалась и вносилась в списки неугодных и вредных)...

Странно (хотя одновременно и закономерно) и то, что свободолюбивая и напрочь гуманистическая Америка эту книгу запрещала — видимо бомбардировка невоенного Дрездена и уничтожение нескольких десятков тысяч мирных жителей этого города (оценки количества погибших сильно разнятся в разных источниках и трудно называть какие-то более точные цифры) было очень важным миролюбивым и архидемократическим поступком военного руководства и политической администрации США. Однако же имеются и оценки этого события как военного преступления! И моя личная оценка склоняется как раз к последнему. Потому что тут даже не очень важно, сколько именно погибло дрезденцев в ковровых бомбардировках города — 20 тысяч или 135, или 175, или 400 000-500 000, потому что для оценки действий США важно понимать, что, предпринимая ковровые массовые бомбардировки невоенного города, они были готовы убить и 20, и 135, и 500 тысяч.

Странно то, что почти весь мир поддаётся на эту американскую магию, поддаётся и покупается этой самой американско-англо-саксонской системой ценностей… Странно то, что Америка вообразила себе, что имеет право не только всячески пропагандировать и навязывать всему миру эти ценности, но и приносить их на кончиков штыков своих канонёрок, палубных авианосцев, голливудщины и прочих американских ценностей, другим народам, другим культурам и другим мирам.

Однако Страннику ли бояться странностей! Встретились когда-то на Эльбе, потом встретились на околоземной орбите, понадобится — встретимся ещё…