Комментарии, 546 отзывов

Лирическое отступление. В книге "Картины" Ингмар Бергман приводит наблюдение одного французского критика, что "Осенней сонатой" Бергман создал "бергмановский фильм". Меня во время чтения, не покидало ощущение, что "Бойней номер пять" Воннегут написал воннегутовскую книгу. Но своему Первому писателю я готова простить то, что не прощаю остальным, и поэтому я стремлюсь побыстрее перестать обращать внимание на этот факт и полна решимости читать Воннегута и дальше. А "Бойня номер пять" - она такая беспощадная, но всепрощающая, с равнодушной обреченностью, в ней отчаяние с усмешкой и решимость человека, который против танка голыми руками. Очень по-воннегутовски. Вот. Такие дела.

Там есть такой момент, в начале, когда автор приезжает к своему бывшему однополчанину Бернарду О'Хэйру и знакомится с его женой Мэри, которая обвиняет его в том, что тогда на войне они были совсем детьми, как те, что наверху. Ну да, так оно и есть, думает автор.

"- Но вы же так не напишите, верно?- сказала она. - Вы притворитесь, что вы были вовсе не детьми, а настоящими мужчинами, и вас в кино будут играть всякие Фрэнки Синатры и Джоны Уэйны или еще какие-нибудь знаменитости, скверные старики, которые обожают войну. И война будет показана красиво, и пойдут войны одна за другой. А драться будут дети, вон как те наши дети наверху."

Но, в общем-то, для Синатры и Уэйна ролей там действительно нет. Главный герой, Билли - нелепый, странноватый, в чем-то смешной и грустный человек, похищенный тарелкой с планеты Тральфамадор, где посетители местного зоопарка имели счастье лицезреть его в голом виде. Как-то не особо подходит на роль героя войны, гордо стоящего в орденах на телах поверженных врагов.

"...воины всегда будут и что остановить их так же легко, как остановить ледники." Ну это, верно, конечно, да и антиледниковую книгу написать сейчас даже проще, чем антивоенную. Хотя она все жа антивоенная - в том смысле, что война - это все-таки не так уж и красиво, а, по меньшей мере, грязно, холодно и некомфортно. Жалко только, что остается все меньше людей, которые могут об этом рассказать.

Это было тяжелое чтение. Очень тяжелое. Наверное, рецензия будет слишком маленькой, но мне нужно поделиться эмоциями.

Подобное повествование, с рваными временными отрезками, машинами времени и похищением пришельцами для меня стали сложными. Наверное, простое реалистичное описание плена и бомбёжки Дрездена далось бы легче. Нет, не из-за фантастических вставок. Тут фантастикой и не пахнет, если честно. Всё потому, что текст идет через призму искалеченной психики. Которая готова выдумать всё что угодно,лишь бы заглушить воспоминания, страх и ужас.

Видела, что многих раздражало "Такие дела" в тексте, после каждого упоминания смерти. Для меня же это стало нагнетающим фактором. С каждым новым разом становилось сложнее морально. Вообще, как оказалось, я уж очень эмпатичный человек.

Да, в романе почти нет героических персонажей. Но и на войнах их не так уж много. А Билли Пилигримов много.

У меня всё. Такие дела.

Читал давно, с текущим конфликтом не связано никак вообще. Серьезно. Просто наткнулся на рецензию на книгу на сайте. Вспомнил.

Да, роман прекрасный. Антивоенный. Союзники бомбят Дрезден, который не содержит объектов военной инфраструктуры. Концлагеря, где нацизм проявляется в полной красе – резкий контраст между скелетами – советскими военнопленными и британцами, получающими посылки и устраивающими театральные представления для развлечения, перевозка военнопленных в вагонах для скота и т.д. и т.п.

Два ключевых момента в книге:

1. Крестовый поход детей. Да, безусловно, аллюзия на крестовый поход начала 13 века. Были ли там дети, и в каком процентном соотношении, вопрос дискуссионный.

Посыл же Воннегута – на войну, на бойню, отправляют детей фактически – в 18 лет это еще подростки. У этих людей еще психика до конца не сформировалась, а их уже отправляют на бойню.

2. Тральфамадор и его жители. ГГ попадает на планету Тральфамадор (не суть – только в своем воображении или в реальности). Тральфамадорцы – существа, живущие в 4-х мерном пространстве, причем 4-м измерением является время. Мы живем в трехмерном пространстве, в котором время – это просто направление течения процессов. Тральфамадорцы могут перемещаться во времени, как мы – в пространстве.

В мире Тральфамадорцев все уже известно – они могут быть и в начале Вселенной, и в ее конце – более того, они сами говорят ГГ – это мы ее уничтожили, Вселенную, в результате случайной ошибки в ходе эксперимента с новым видом топлива.

Это то, что пишет сам автор. Что это означает? Дальше - моя субъективная трактовка.

Очевидно, любая жизнь, любая цивилизация, Вселенная вообще – конечна. Когда ты понимаешь, что ты живешь на маленьком кусочке камня, который болтается в трудновообразимой по размерам пустоте, которая непонятно куда еще и расширяется – последнее, о чем ты будешь думать – это о том, чтобы конфликтовать с другими безволосыми обезьянами. Несколько миллиардов – это горстка.

Дальше уже просто мысли вслух, безотносительно книги Воннегута. Смерть – даже если в будущем человечество научится преодолевать предел Хейфлика (в клетках заложен предел клеточных делений – у человека, по современным представлениям, их порядка 50, т.е. клетка делиться 50 раз,. после чего погибает),

Вселенная в текущем виде вечно существовать не будет - либо расширится до распада всех частиц, либо расширение сменится сжатием и она схлопнется опять в сингулярность. Т.е. смерть неизбежна, вечное существование биологического существа – невозможно.

Автор пережил свой катарсис, находясь в плену, в подвале, в момент бомбардировки Дрездена и после, разгребая завалы.

Бойня – символ весьма удачный. Детей послали на бойню (хотя подвал бойни – реальное место, где держали автора во время бомбардировок Дрездена).

Очень нравится это фото – снимок сделан Вояджером 1 в 1990 году с расстояния в 6 млрд. км, это примерно 40 расстояний от Земли до Солнца или 40 а.е. На нем видно бледную маленькую точку – это Земля.

Жрем как не в себя, рассуждаем о том, у кого светлее кожа или кривые ноги, толстая задница. Так поглощены этими «сверхважными» процессами, которые происходят на крохотной, еле видимой, бледной точке, болтающейся в темной, трудновообразимой бездне.

Когда я познакомился с Билли Пилигримом, главным героем романа "Бойня №5", я задал ему два вопроса: как оказалось, что он жил, и как оказалось, что он жив - и на это Билли, смеясь, ответил: - Потому что я СУЩЕСТВОВАЛ на САМОМ ДЕЛЕ. Разве ты думаешь, что старина Курт смог справиться с этой историей без моей помощи? Хотя мои друзья с планеты Тральфамадор периодически уверяют меня, что я голограмма - это всё потому что я подсадил их на романы Килгора Траута и они вбили в голову всякую фантастическую дребень, интересную, но всё-таки. ᅠ Затем я спросил у пришельцев, не обижаются ли они на Воннегута за то, что он раскрыл их существование: - В нас всё равно никто не поверил. Люди будут продолжать играться в войнушки, не обращая на нас внимание. Уж лучше один ненастоящий Билли, чем целая планета смотрящих в могилу живых мертвецов. Такие дела. ᅠ Я вернулся обратно к Билли и поинтересовался у него, что мне написать в отзыве, раз уж мне выпала возможность поговорить с первоисточником. Пилигрим оживился и сказал: - На одном сайте я прочитал такое описание моих приключений, даже выучил это наизусть: "тесное переплетение реализма, гротеска, фантастики, элементов безумия, жестокой сатиры и горькой иронии, выраженное в истории бомбардировки Дрездена". Но я бы сказал попроще, сынок: война - это дерьмо. Да-да, именно так, напиши это большими буквами в конце отзыва. ᅠ Напоследок я попотчевал дальних гостей чаем с сардельками, и они улетели. А я остался, и сейчас пишу по заветам Билли: ᅠ ВОЙНА - ЭТО ДЕРЬМО. ᅠ P.S. Во время оформления этого телеграфически-шизофренического отзыва мне в ВК мне прилетело сообщение от компании "Durex" с целью получения их стикеров. Старина Курт посмеялся бы от таких совпадений, я уверен.

Автобиографический роман, написанный Воннегутом в телеграфическо-шизофреническом стиле. Автор начинает с предисловия, в котором объясняет, как у него родился замысел написать роман о бомбардировке Дрездена, как он пытался подобрать нужные слова, собрать воедино воспоминания, и не мог, пока не стал старым. А далее главным героем выступает Билли Пилигрим, который попал на войну прямо с похорон своего отца и почти сразу -- в плен. Он путешествует во времени, поэтому действие романа разворачивается одновременно в нескольких временных пластах, а также на планете Тральфамадор, чьи обитатели отвергают «текучесть» времени; им известно все, что происходило и произойдет. Вьетнам, Дрезден второй мировой, пока еще стоящий в своем великолепии, зоопарк в Тральфамадоре, снова Дрезден, где живут и прячутся от бомбежек военнопленные и беженцы. Психиатрическая лечебница и знакомство с фантастическими романами Килгора Траута, который совсем не умеет писать, зато идеи у него что надо... И снова Дрезден. Сама бомбардировка в романе так и не показана, даже ее последствия ее – лишь скупым телеграфным стилем. Для Воннегута она настолько чудовищна и бессмысленно, что ее невозможно описать.

Осторожно, в тексте реценции возможны спойлеры. Три года дороги так или иначе вели меня к этой книге. Каждый раз начиная с заливающего глотку восторга, книга прекращала интересовать меня примерно на середине по совершенно магическим причинам. Просто отбивалось желание брать ее в руки - напрочь. А сейчас бойня номер пять меня настигла и сцапала, как будто пришло мое время.

Когда делаешь несколько попыток в разные года взять книгу в руки и прочитать, невольно чувствуешь себя как Билли. Потому что этот момент уже был, а ты сам кажешься себе насекомым в янтаре, застывшем во времени с книгой в руках. Это уже было. Ты таким уже был. И ты снова идешь по снегу за смешной птицей-Билли в его разбитых сапогах, снова вслушиваешься в гудение времени, чтобы уловить его ход - или, может, отсутствие хода.

Сейчас эту книгу читать откровенно страшно. Три года назад было не страшно, а сейчас - очень. Но я не буду об этом, потому что я-то теперь точно знаю, что мир погибнет, потому что тральфамадорцы будут испытывать какой-то там свой космический корабль. И это пусть совсем немного, но успокаивает.

А еще - и это важно, об этой книге практически не хочется говорить. Она влияет иначе, не мыслями, которые как-то умно вербализуются. Книга оставляет ощущение недоговоренности, зависает в пространстве перед тобой - и понимай как знаешь, а если не знаешь и не хочешь понимать, просто пожми плечами и скажи спокойно "Такие дела". Зато по кирпичику она складывается внутри в сложную и странную конструкцию, которая, возможно, когда-нибудь и защитит от случайно попавшего снаряда - моя личная бойня номер пять, личное маленькое бомбоубежище.

Не жилец этих мест, не мертвец, а какой-то посредник, Совершенно один, ты кричишь о себе напоследок: Никого не узнал, обознался, забыл, обманулся, Слава Богу, зима. Значит, я никуда не вернулся.

Не хочется говорить о сюжете, за него все сказал Бродский. Такие дела. Такой язык сухой и не интересный, ужас просто. Никаких эмоций, односложные предложения, тавтология. Ну и так далее. Пьюти-фьют? Такие дела.

Первая книга Воннегута, учитывая то, что я не люблю фантастику, меня впечатлила. Эта же, хотя и не была особо фантастичной (как "Колыбель для кошки"), почему-то не показалась мне настолько же крутой. Первое, что не понравилось, - это не такие короткие главы, из-за этого, несмотря на маленький объем книги, она не показалась такой стремительной и четкой. Что понравилось: идеи были очень даже неплохи, в ней есть, о чем задуматься (идея о моментах, которые, как прошлые, так и будущие и настоящие, всегда были и будут существовать - что-то в этом есть!) Книга еще раз обращает внимание на очень и очень замечательную правду жизни: "Нельзя оглядываться!"

Сказать, что книга меня впечатлила – нет, не впечатлила. Заставила задуматься – да заставила, но не больше, чем обычно. Вторая мировая война сейчас осталась в памяти немногих оставшихся еще в живых ее участников и на страницах множества написанных книг. Так уж получилось, что я сама живу в городе, разрушенном во время войны почти до основания и отстроенном заново. Да, я не пережила этого, но зато слышала много рассказов очевидцев тех событий, о том, что творилось в городе, куда бежали люди, какой глубины воронки оставляли упавшие снаряды, и где был окоп в котором прятались семьями, когда над головой свистели осколки. Есть и другие ее свидетели, которые уже ничего не расскажут, присыпанные землей и поросшие травой, так и оставшиеся лежать в лесах, где их настигла пуля. Еще можно прикоснуться к истории этой войны, если просто взять лопату, и пойти копнуть на огороде: пули, патроны, гильзы, гранаты, фляги, пуговицы, пряжки советские и немецкие… Каждый год находится что-то новое. Такие дела.

По-моему, самые симпатичные из ветеранов, самые добрые, самые занятные и ненавидящие войну больше всех — это те, кто сражался по-настоящему.

Может быть потому, что я слышала рассказы о войне из уст ее очевидцев, "Бойня номер пять" меня не впечатлила, так как, наверное, должна была. Потому, что какой бы хорошей не была книга, она не может передать то, что чувствуешь, когда перед тобой сидит ветеран войны и рассказывает свою историю, и руки его начинают дрожать от волнения, а от нахлынувших воспоминаний слезятся глаза. А еще я заметила, что у каждого из них своя история, которую они пересказывают раз за разом. На военные праздники или памятные даты, когда собираются вместе с сослуживцами или семьей. И эта история всегда одна и та же, постоянно, во всех подробностях... Куда бы Билли Пилигрим не сбегал во времени, бомбардировка Дрездена всегда преследовала его. Как бы Курт Воннегут не старался следовать совету Тральфамадорцев - сосредотачиваться на хорошем, война и плен навсегда оставили в нем свой след. Это автобиографичная книга. В ней много крови, смерти и воспоминаний. А пахнет эта книга горчичным газом и розами. События ее уже покрыты слоем земли, пепла и камней. Дрезден давно отстроен, а война как таковая большинству современных людей не знакома. Поэтому, читать такие книги нужно обязательно, они нужны для того, чтобы не дать людям забыть. Не дать наделать тех же ошибок.

Что остается? Пересмотреть фильм с конца до начала и сделать выводы.

Он слегка отключился от времени, просмотрел последний военный фильм, сперва с конца до начала, потом с начала до конца. Это был фильм об американских бомбардировщиках второй мировой войны и о храбрых летчиках, водивших самолеты. Когда Билли смотрел картину задом наперед, фильм разворачивался таким путем.

Американские самолеты, изрешеченные пулями, с убитыми и ранеными, взлетали задом наперед с английского аэродрома. Над Францией несколько немецких самолетов налетали на них задом наперед, высасывая пули и осколки из некоторых самолетов и из тел летчиков. То же самое они делали с американскими самолетами, разбившимися о землю, и те взлетали задним ходом и примыкали к своим звеньям.

Звенья летели задом над германским городом, охваченным пламенем. Бомбардировщики открывали бомболюки, и словно каким-то чудом пламя съеживалось, собиралось, собиралось в цилиндрические оболочки бомб, и бомбы втягивались через бомболюки в чрево самолета. Бомбы аккуратно ложились в свои гнезда. Внизу, у немцев, были свои чудо-аппараты в виде длинных стальных труб. Эти трубы высасывали осколки из самолетов и летчиков. Но все же там оставалось несколько раненых американцев, и некоторые самолеты были сильно повреждены. Но тут над Францией появились немецкие истребители и снова всех починили, все стало как новенькое.

Когда бомбы возвращались на базу, стальные цилиндры из гнезд вынимались и отправлялись обратно, в Америку, где заводы работали днем и ночью, разбирая эти цилиндры, превращая их опасную начинку в безобидные минералы. Трогательно было смотреть, сколько женщин участвовало в этой работе. Минералы переправлялись геологам в отдаленные районы. Их делом было снова зарыть в землю и спрятать их как можно хитрее, чтобы они больше никогда никого не увечили. Американские летчики выскальзывали из своего обмундирования, снова становились школьниками. «А Гитлер, наверно, стал младенцем», – подумал Билли.

Жаль, что у нас короткая память. И время течет в одну сторону. И мы не можем видеть его разные моменты совершенно так же, как можем видеть всю цепь Скалистых гор. Жаль нельзя повернуть время вспять. А иногда хотелось бы...