Комментарии, 546 отзывов

Книга имеющая свой нечеткий, местами сбивчивый, ритм. Пару раз выбивался из этого ритма и откладывал чтение "...бойни" на потом. С третьей попытки, словно настроившись на волну любимого радио, я в полной мере ощутил то, за что любят эту книгу. Ай да Воннегут! Самая необычная книга о войне, которую я когда-либо читал. Однозначно. Как всегда, все персонажи Воннегута не похожи ни на одного знакомого мне человека - этакие герои старых американских фильмов, которые смотришь и не можешь себе представить, что мир в этом фильме и люди такие же, как и у нас вокруг, что цвета пленки, или же их отсутствие - это реальные цвета того мира. Даже голоса героев книги, звучащие в голове при прочтении имеют спецефический звук вышеупомянутых фильмов. Сюжет - отдельная тема. Как я уже упоминал ранее, сюжетная линия выглядит не как прямая, и даже не как амплитуда колебаний, скажем, звуковых волн. Сюжетная линия - ломаная линия. Постоянные скачки во времени Билли Пилигрима - очень интересный и необычный ход автора. Воннегут "швыряет" несчастного Билли из настоящего в прошлое, из прошлого в будущее и далее - в произвольном порядке. Прошлое-настоящее-будущее существуют одновременно. Люди рождаются-живут-умирают.

Такие дела. (С)

— Книга антивоенная? — Да, — сказал я, — похоже на то.

Это было прекрасно. ̶Т̶а̶к̶и̶е̶ ̶д̶е̶л̶а̶. Хотя от Воннегута я в общем-то другого и не ждала. Но, несмотря на мои восторги, очень сложно рассказать что-то об этой книге по существу. Сюжет достаточно странен и абсурден, да и написана она в "телеграфическо-шизофреническом стиле", что только усложняет задачу. Тут всё остается на уровне "понять и прочувствовать". А так как текст постоянно балансирует на грани реальности и фантастики, понимание у каждого останется свое. Как и история Билли Пилигрима. Пьюти-фьют. Хотя я бы всё же сказала, что книга обо всем. И ни о чем одновременно. О времени. О войне. О мире. О жизни. И о смерти.

Искусство невозможно без пляски со смертью.

Такие дела.

Два предупреждения: первое - спойлеры; второе - это больше анализ, чем рецензия. Я уже читала эту книгу, это было в июле этого года. Но тогда эта книга прошла как бы мимо меня, не оставила никакого впечатления, и стала слишком быстро забываться. На днях же я решила почитать другие произведения Курта Воннегута, нашла сборник, и в том числе там оказалась «Бойня номер пять, или крестовый поход детей», из-за чего я и решила ее перечитать. Сказать о чем эта книга очень легко, достаточно всего лишь привести одну цитату:

Билли Пилигрим отключился от времени. Билли лег спать пожилым вдовцом, а проснулся в день свадьбы. Он вошел в дверь в 1955 году, а вышел из другой двери в 1941-м. Потом вернулся через ту же дверь и очутился в 1964 году. Он говорит, что много раз видел и свое рождение, и свою смерть и то и дело попадал в разные другие события своей жизни между рождением и смертью. Так говорил Билли. Его перебрасывает во времени рывками, и он не властен, над тем, куда сейчас попадет, да и не всегда это приятно. Он постоянно нервничает, как актер перед выступлением, потому что не знает, какую часть своей жизни ему сейчас придется сыграть.

Но с другой стороны, эта цитата описывают книгу не полностью - в ней не сказано про основную мысль и смысл книги - про войну. Вообще, война - это страшно. Вторая Мировая война - очень страшно. Бомбардировка Дрездена - безумно страшно. А знать, что на все это способны люди - самое страшное. Курт Воннегут прошел Вторую мировую войну добровольцем. В 1944 году он был пленен немецкими войсками и отправлен в Дрезден. В феврале 1945 года произошла бомбардировка Дрездена, свидетелем которой был Воннегут. Именно тогда он и приобрел свой самый страшный военный опыт:

Я уже тогда обдумывал книгу про Дрезден. Тогдашним американцам эта бомбежка вовсе не казалась чем-то выдающимся. В Америке не многие знали, насколько это было страшнее, чем, например, Хиросима. Я и сам не знал. О дрезденской бомбежке мало что просочилось в печать. Случайно я рассказал одному профессору Чикагского университета – мы встретились на коктейле – о налете, который мне пришлось видеть, и о книге, которую я собираюсь написать. Он был членом так называемого Комитета по изучению социальной мысли. И он стал мне рассказывать про концлагеря и про то, как фашисты делали мыло и свечи из жира убитых евреев и всякое другое. Я мог только повторять одно и то же: – Знаю. Знаю. Знаю.

Основным, центральным событием этого романа является бомбардировка Дрездена 1945 года. Несмотря на это, о том, как это происходило, не сказано ни слова. Бомбардировка Дрездена - как бездонная яма с крутыми стенками – туда все стремится, и не возвращается, о яме все знают, но никто не говорит о самой сути этой ямы. На протяжении всей книги Воннегут твердит: «Война – бессмыслица». Порой это даже доходит до абсурда:

Маори, с которым работал Билли, надорвался и умер. После того, как он по приказу спустился работать в этот смрад, его так выворачивало, что он надорвал себе кишки. Такие дела. Пришлось ввести новую технику. Трупы больше не стали подымать на поверхность, солдаты сжигали их огнеметами на месте. Стоя над убежищами, солдаты просто пускали туда струю огня. Где-то поблизости бедного старого учителя Эдгара Дарби поймали с чайником, который он вынес из катакомб. Его арестовали за мародерство. Его судили и расстреляли. Такие дела.

Из-за бомбардировки Дрездена погибли тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч людей, во время Второй Мировой войны погибли двадцать пять миллионов солдат и около тридцати пяти миллионов мирного населения. И в это время расстреливают школьного учителя за украденный чайник. Фраза «такие дела», которая часто повторяется на протяжении всей книги означает «жизнь продолжается» Люди умирают миллионами, а жизнь продолжается. Более того, если бы воевали только те, кому это надо, если бы воевали взрослые, но воюют-то дети:

– Да вы же были тогда совсем детьми! – сказала она. – Что? – переспросил я. – Вы были на войне просто детьми, как наши ребята наверху. Я кивнул головой – ее правда. Мы были на войне девами неразумными, едва расставшимися с детством. – Но вы же так не напишите, верно? – сказала она. Это был не вопрос – это было обвинение. – Я… я сам не знаю, – сказал я. – Зато я знаю – сказала она. – Вы притворитесь, что вы были вовсе не детьми, а настоящими мужчинами, и вас в кино будут играть всякие Фрэнки Синатры и Джоны Уэйны или еще какие-нибудь знаменитости, скверные старики, которые обожают войну. И война будет показана красиво, и пойдут войны одна за другой. А драться будут дети, вон как те наши дети наверху. И тут я все понял. Вот отчего она так рассердилась. Она не хотела, чтобы на войне убивали ее детей, чьих угодно детей. И она думала, что книжки и кино тоже подстрекают к войнам. И тут я поднял правую руку и дал ей торжественное обещание. – Мэри, – сказал я, – боюсь, что эту свою книгу я никогда не кончу. Я уже написал тысяч пять страниц и все выбросил. Но если я когда-нибудь эту книгу кончу, то даю вам честное слово, что никакой роли ни для Фрэнка Синатры, ни для Джона Уэйна в ней не будет. И знаете что, – добавил я, – я назову книгу «Крестовый поход детей». После этого она стала моим другом.

Отсюда видно, как произошла вторая часть названия книги. Происхождение первой части отчасти автобиографично – в Дрездене Курт Воннегут был поселен на скотобойне номер пять, Билли Пилигрим тоже, ну а так как основное событие книги – бойня - Бомбардировка Дрездена, следовательно, первая часть так и называется – «Бойня номер пять». Сразу после прочтения ясно - Воннегут против войны и против идеализации, героизации войны, потому что именно эти два смысла вложены в каждое слово, в каждую строчку…(гипербола – художественный прием) Также Воннегут дает свое объяснение, почему люди так несчастны:

– Но тогда… – Билли замялся, – значит, тогда глупо думать, что можно предупредить войны на Земле? – Конечно. – Но у вас-то на планете мир? – Сегодня – да. А в другое время у нас идут войны страшнее всего, что вы видели, о чем читали. И сделать мы тут ничего не можем, так что мы просто на них не смотрим. Мы не обращаем на них внимания. Мы их игнорируем. Мы проводим вечность, созерцая только приятное – вот как сегодня, в зоопарке. Правда, сейчас все так приятно? – Да. – Вот этому земляне могли бы научиться у нас, если бы постарались. Не обращать внимание на плохое и сосредоточиваться на хороших минутах. – Гм, – сказал Билли.

Вот это «гм», сказанное Билли, выражает сомнения Воннегута по тому поводу, смогут ли люди, земляне, научиться этому у инопланетян. Наверное, именно поэтому автором и была введена другая планета – подразумевалось, что у людей так не получится. Я бы никому не стала рекомендовать эту книгу, несмотря на то, что она мне очень понравилась. Каждый должен решить самостоятельно, стоит ли ему читать такую мрачную книгу, и книгу, под завязку наполненную моралью. В первый раз книга не произвела на меня какое – либо впечатление, во второй же раз – самое сильное, и если в первый раз я не смогла ее правильно оценить, то во второй раз оценка очевидна – 10/10.

Помню, начиналось моё знакомство с творчеством Воннегута прекрасно, но непонятно. Я могла проникнуться атмосферой, но ничего не могла понять. С каждой новой книгой, Курт Воннегут становится мне понятнее, не теряя при этом своей прекрасности. Так небанально рассказать о войне вряд ли сможет любой писатель. Будучи участником войны, автор в своей книге в книге не показывает никакой отталкивающей жестокости, но при этом отражает масштабы войны и потерь очень ярко. И я продолжаю восхищаться авторским слогом и продуманностью сюжета, где при наличии элементов абсурда важна каждая деталь, каждое слово. Так коротко, так емко, но при этом так масштабно и глобально.

Знаете, что нужно сделать, чтобы войны наконец прекратились? Показывать отвратительную, мерзкую правду о войне. В музеях представлять не вылизанные и отцензуренные коллекции, а всю мерзость, весь абсурдный ужас современных войн, чтобы людей выворачивало, чтобы падали в обморок. Может, тогда люди прекратят воевать. Вот они, изломанные жизни, все безумие, бойня. Вот такие книги нужно вдалбливать, заставить испытывать отвращение.

Schlachthof fünf Книга такая же безумная, как и война. Действительно, как можно было пройти через это и не свихнуться? Как после такого не начать видеть тральфамадорские летающие блюдца? У меня после прочтения остались только образы, яркие, отпечатавшиеся, наверное навсегда. Шахта по добыче трупов в Дрездене, бедный старый Дарби, которого расстреляли из-за чайника, Билли завернутый в бирюзовую портьеру. Бред, в котором бездна смысла. Правда, слишком страшная, чтобы смотреть на нее прямо. А Дрезден всегда был, есть и будет, застывший в куске янтаря, в человеческой памяти. Такие дела.

Очень необычная книга для меня. Просто очень. Взгляд на войну, который не принято показывать, не принято озвучивать, взгляд на войну как на бессмысленную бойню. Структура построения романа очень интересна и несколько фантастична – показывается вся жизнь героя, через скачки во времени от его детства до старости. Не зря и фамилия главного героя Пилигрим – путешественник, чужеземец, в данном случае – путешественник во времени и пространстве, чужой среди других людей. Книга встала у меня в один ряд с романом Зусака «Книжный вор» - бомбежки Дрездена, главные герои – «дети», только там детей воспринимаешь взрослыми – за те испытания, которые они пережили. И ведь на самом деле нет деления на взрослых и детей. Пожилые люди – это те же мальчики и девочки, только с морщинами и болезнями, но страхи, эмоции и чувства остаются теми же. В романе показывается, что понятие возраста и времени весьма условны. Хотя фантастическая линия романа ,связанная с Тральфамалодром меня не очень заинтересовала и вдохновила, ну не люблю я фантастику, но сам факт скачков во времени крайне удачно вписывается в структуру и концепцию повествования. Поразило описание пленных английских офицеров – вот оно – неравенство. Этот момент в книге показался даже абсурдным. Неужели такое было на самом деле?? Странно, но англичане вызвали больше неприязни, чем немцы)). Вообще мало что можно сказать о войне, которая в этой книге описана. Америка как центр общества потребления, которое ведет в никуда, где бедность является пороком. И мне действительно жаль, что в нашей стране к бедности складывается аналогичное отношение. Больно, что некоторые люди не видят дальше своего носа и кошелька. Наиболее показательна в этом смысле история о денежном дереве. Политика дело не менее противное , чем война. А тот пилот, который сбрасывает бомбы на мирные города с живыми спящими людьми…как он живет с этим? Больше всего в книге взволновала именно эта морально-этическая проблема. Можно оправдать такую стратегическую бомбардировку необходимостью победы? Не знаю, но никогда не смогу понять японцев, которые простили Хиросиму и Нагасаки. Вообще в процессе чтения часто возникал некий когнитивный диссонанс – привычка видеть в участниках военных действий героев имеется с детства. А что мы видим в книге? Растерянных, безвольных мальчиков, которые в последнюю очередь думают о борьбе и патриотизме. Не могу полностью согласиться с трактовкой автора, национальный аспект мешает. Но задуматься есть о чем.

Воннегут частично описывает свой опыт нахождения в плену у немецких войск и чудесном выживании на скотобойне после бомбардировки Дрездена. Вместе с другими пленными ему пришлось раскапывать под руинами гниющие трупы погибших, которых было очень много, ведь город не был стратегическим объектом, в нем не было даже бомбоубежищ.

Для героя время - череда самостоятельных событий, он хаотично перемещается во времени и события показаны не в хронологическом порядке, в них описаны части его жизни: травмирующий эпизод из детства, нахождение в плену, послевоенная семейная жизнь, даже контакт с пришельцами и пребывание в межгалактическом зоопарке. Благодаря таким скачкам нет гнетущей атмосферы от чтения военных событий. Герои и судьбы показаны схематично, главный акцент сделан на войне и бессмысленности жертв.

Пришельцы видят настоящее, прошлое и будущее одномоментно. Им известен весь ход истории, но они смирились с финальной катастрофой и не хотят попробовать изменить финальную катастрофу.

В книге появляется главный герой книги Курт Воннегут - Матерь Тьма - Говард У. Кэмпбелл-младший.

В жизни каждого человека есть его личная история, которую он проживает и возвращается к ней ежедневно в мыслях и поступках. И ему кажется, что он может о ней легко рассказать, но если этот рассказ начинается, то он увядает и тухнет. Потому что трудно препарировать себя и оставаться живым. Курт Воннегут в конце 1944 года был бравым 22-летним разведчиком, и будучи в числе американских военнопленных в немецком Дрездене попал под бомбардировку авиацией союзных войск. Из американских военнопленных выжило только 7 человек, среди которых Курт, и ему было суждено стать великим писаталем. Свою книгу он создавал двадцать лет. В бомбардировке и пожарах погибло около 130 тысяч человек, Дрезден был разрушен. Впечатление от событий было настолько сильным, что Курт, который вскоре после войны вплотную занялся литературой, был уверен: у него получится написать роман быстро. Гыгыг, наивный. Я не будет говорить о сюжете. Я расскажу о Тральфамадоре, потому что я уверена, что там живв. И я, и Курт, и многие из вас.

Книга написана в в «телеграфически-шизофреническом стиле», как выражается сам Воннегут. В книге тесно переплетаются реализм, гротеск, фантастика, сатира, ирония и немного психиатрии.

«Бойня номер пять», «Сирены Титана» и «Фокус-Покус» - это романы Курта Воннегута, в которых он нам рассказывает о планете Тральфамадор. А если об этой планете написано аж три книги, то неправильно было бы сомневаться в ее реальности. Тральфамадорцы — пятиполые существа, общаются друг с другом телепатически. Глаза у них на ладонях. Но самое главное — они воспринимают время иначе, чем люди, и могут видеть его целиком, а не только текущий момент. Они знают, что Вселенная погибнет от того, что взорвётся топливо, которое они будут испытывать для своих новых летающих блюдец.

Тральфамадорцы не удивляются мысли о том, что восстановить справедливость и истину в мире невозможно, ибо их нет изначально. Сначала немцы громят европейские города (тот же Лондон),а потом англосакс находится среди тысяч умирающих немцев, но не испытывает удовлетворения.

Андрей Аствацатуров пишет: «Данную модель поведения человека Воннегут обнаруживает в библейских притчах, сформировавших миросозерцание европейцев. Он ассоциирует историю гибели Содома и Гоморры с дрезденской бойней. Бог, стоящий над миром, воплощение высшего разума, уничтожает эти города. Их жизнь отклонилась от предписанного русла и вступила в противоречие с Его целями. Разрушение Содома и Гоморры вернуло порядок и смысл на землю, устранив то, что не совпало с заданным проектом. Бог редуцировал человеческую вселенную, сведя ее к изначальной модели. Библия оправдывает принцип насилия над жизнью, размечая в мире схему, где есть главное и подчиненное. Противоположное ему чувство жизни, с которым солидаризируется Воннегут, отрицает всякую иерархию, признавая равноценность каждого явления. Этот взгляд сочувствия по отношению решительно ко всему, даже к тому, что оказалось для Бога ненужным, бросает на свой родной город перед смертью жена Лота: “В обоих городах, как известно, было много скверных людей. Без них мир стал лучше. И конечно, жене Лота не велено было оглядываться туда, где были все эти люди и их жилища. Но она оглянулась, за что я ее и люблю, потому что это было так по-человечески”».

Главный герой (Билли Пилигрим) занимается выживанием среди мясных туш и трупов людей на бойне на окраине Дрездена. Пришельцы с планеты Тральфамадор забирают Билли Пилигрима на свою планету и рассказывают ему, что время на самом деле не «течёт», не происходит постепенный случайный переход от одного события к другому — мир и время раз и навсегда даны, известно всё, что произошло и произойдёт. О чьей-либо смерти тральфамадорцы просто говорят: «Такие дела». Нельзя сказать, почему или зачем произошло что-либо — такова была «структура момента».

Как не потерять рассудок, если, как рассказывает Воннегут отцу в письме: ««Нас заставили выносить трупы из бомбоубежищ: дети, женщины, старики; контуженные, сгоревшие, задохнувшиеся. Местные жители проклинали нас и забрасывали камнями, пока мы доставляли тела к огромным погребальным кострам». Но как показывает жизнь, американцы ужасно устойчивы к психическим атакам, и самые устойчивые навроде Хемингуэя становятся великими писателями. Такие дела)))

Тральфамадорцы говорят о жизни, пытаясь подобрать семантически насыщенное слово, вызывающее иллюзию присутствия. Воннегут же должен передать войну, т. е. пустоту и смерть. Единственный способ написать о ней — пропустить ее. В романе “Бойня номер пять” войне соответствует пробел. Воннегут так и не показывает дрезденскую бомбардировку. Мы видим то, что происходило до нее, и то, что происходило после. Но сам эпизод бомбардировки, который должен был бы стать ядром романа, его главным событием в тексте отсутствует. Пустота остается пустотой. Исследователи называют эту книгу антимилитаристским романом. А я считаю, что это однобокий взгляд. Нет нормальных людей, которые пропагандируют войну, бойню, смерть. Любая книга о войне должна быть антимилитаристской, ибо нет ничего более ужасного, чем уничтожение жизни.

Команда военнопленных, отправленных расчищать завалы, пробирается по «лунной поверхности», несколько часов назад бывшей большим городом. Все молчат. «Да и говорить было не о чем. Ясно было только одно: предполагалось, что все население города, без всякого исключения должно быть уничтожено, и каждый, кто осмелился остаться в живых, портил дело. Людям оставаться на Луне не полагалось». Пролетавшие над руинами самолеты открывали огонь по всему, что шевелилось внизу. «Все это было задумано для того, чтобы скорее кончилась война.

Однако, ценность книги Воннегута в том, что он протягивает нить из прошлого в будущее. У нас перед глазами стоит разрушенный Дрезден, и в прошлом ничего изменить нельзя, но слова «Такие дела» уже не должны прозвучать снова, безумие надо остановить. Писатель это делает словом. А что делают все остальные? Стоит весна. Распускаются деревья. 130 тысяч трупов облиты бензином и сожжены. Улицы почти приведены в порядок. Вторая мировая война закончена. Билли в толпе пленных бредет по развалинам города. Но прошлое останется с ним навсегда. Останется это «пьюти-фьют» - крик птицы, последнее, что он услыхал в мертвом Дрездене.