Читать книгу: «Отступник. Вольник»

Глава 1

Настроение было замечательным. Всё складывалось как нельзя лучше. Вступительные экзамены в военное лётное училище позади, и вскоре его ожидает начало долгожданной учёбы. Вообще-то, он уже сегодня может показать высший пилотаж. Как, впрочем, и любой из княжичей или бояричей. Благо с шестнадцати лет найти «безлошадного» отпрыска знатного семейства довольно затруднительно.

Но одно дело гонять по небосводу на легкомашинном учебном аэроплане, прощающем даже грубые ошибки. Шансы разбиться на таком минимальны. И совсем другое – боевой самолёт. Тем более истребитель. Не просто стремительный, а ещё и смертоносный.

За штурвал такого самолёта ни одного остолопа просто так не посадят. Да и в личном владении его можно иметь только при наличии соответствующего патента, каковой знатным семействам не полагался. Никто не позволит отпрыску княжеского или боярского рода пополнить ряды приватиров, наёмников или вольных пилотов. Только через изгнание из рода и никак иначе, ибо позор.

Разумеется, это не значит, что они лишены возможности иметь собственные аэропланы. Но только в составе дружины. И даже в этом случае обязаны пройти трёхгодичное обучение в военном лётном училище. Причём на общих основаниях, без оглядки на их статус. Прежде чем оказаться за штурвалом боевого самолёта, не мешало бы научиться выполнять приказы. Потому что служба это в первую очередь дисциплина.

Плевать! Если нужно заплатить за возможность управлять истребителем такую цену, он готов. Всё что угодно! Только бы ощутить своё единение с грозным летательным аппаратом, ощетинившимся картечницами.

Григорий уже видел себя прославленным асом, осыпаемым наградами и вниманием первых красавиц царства. В принципе, они и сейчас готовы вешаться ему на шею. Пусть и младший, но всё же отпрыск великокняжеского рода. Шутка ли! Вот только это не то. Всех этих козочек сейчас интересует только его титул и возможность оказаться членом влиятельного семейства.

Семьдесят процентов металла, производимого в Русском царстве, приходится на заводы Демидовых и их Большекаменный архипелаг. Который, впрочем, впору называть рудным. Но так уж повелось издревле, когда ещё был цел материк, и на этом месте были горы, называвшиеся Большим камнем. Это уже потом, после великого потрясения, когда осваивались уже острова, были обнаружены богатые недра. Но название так и осталось прежним.

Великое княжество Большекаменское богатое, и люди здесь живут зажиточно. Единственное, что продовольствие по большей части привозное из-за незначительных площадей пахотных земель. Но это не беда. Была бы казна полной, а еду и закупить несложно. Причём с избытком. Так, чтобы закромов не на один год хватило. Демидовы хозяйственный род и о своих людях заботятся, ибо они наипервейшее богатство княжества. Всё остальное уже вторично…

Плавное течение мыслей и радужное настроение исчезли в один миг. Вот только был погожий солнечный день, серая полоска шоссе, зелень по обочинам. И вдруг дорога вздыбилась, мир вокруг завертелся в невероятном калейдоскопе, а по ушам ударил гром разрыва. Сколько взрывчатки упаковали в мину, непонятно. Но судя по тому, что стокаратный амулет сгорел махом, тяжёлый «москвич» подбросило в воздух, да и сам Григорий ощутил толчок, словно ему прилетело сухим полотенцем, пироксилина не пожалели. Автомобиль с искорёженной мордой кувыркнулся в воздухе, после чего рухнул на землю, сделал несколько оборотов и скатился с откоса на луг.

Последнее, о чём в этот момент думал Григорий, так это о количестве взрывчатки. Все его усилия были сосредоточены на том, чтобы не разбиться к нехорошей маме. Амулеты заряжены на сто процентов и действовали исправно. Но когда тебя подбрасывает мощным взрывом и болтает в изуродованном авто, об этом как-то особо не думается.

Наконец «москвич» опрокинулся в последний раз и, встав на колеса, замер посреди лужайки, окутавшись облаками пара, вырвавшегося из повреждённого трубного котла. Хорошо хоть, не старая модель, тот в подобной ситуации непременно рванул бы, что твоя бомба. Коровы, до этого мирно пасшиеся на лугу, бросились в бега во все копыта. Причём во главе с быком, который вроде как должен был оберегать и защищать стадо.

Григорий несколько секунд сидел, приходя в себя и глядя в неопределённую точку в пространстве. И что это было?! Когда растерянность отступила, он попытался открыть дверь. Замок вроде как щёлкнул, но та не поддалась. Он налёг на неё плечом. Бесполезно. Из-под капота появились струйки дыма, которые никак не спутать с паром. Однозначно перебило топливопровод, и горючее под давлением начало заливать машинное отделение. В подтверждение этого стали вырываться языки пламени, которые начали быстро охватывать авто.

Княжич чертыхнулся и вновь толкнул искорёженную дверь. Она коротко скрежетнула, но всё же не открылась. Страха как такового не было. «Кокон», амулет, создающий огнеупорный щит, не позволит набирающему силу пламени причинить ему вред. Однако приятного мало. Уже начало припекать так, словно ты оказался рядом с большим костром. Вроде ожогов и нет, и в то же время ощущения весьма болезненные. Но тут щит не помощник, ведь жизни и здоровью человека ничего не угрожает.

Выбравшись из уже вовсю полыхающего автомобиля, Григорий отошел в сторону. При этом он не получил ни царапины и ни единого ожога. Да чего уж там, даже сюртук не подгорел. Разве только изгваздался, и появилась пара-тройка прорех от покоробленного металла.

Отойдя от «москвича», осмотрелся. Часть насыпи шоссе попросту снесло. Воронка получилась знатная. Он понятия не имел, сколько пироксилина заложили под его авто. Амулет, установленный на нём, был способен выдержать взрыв до пяти килограммов взрывчатки. И продолжить движение, даже не сбавляя ход. В смысле, если успел бы проскочить воронку. А так-то нырнул бы в неё.

Похоже, нападавшие об этом знали и перестраховались. Григорий глянул на полыхающий автомобиль. Досталось ему знатно. Если бы матушка не подарила на день восемнадцатилетия новый «Панцирь» с шестнадцатикаратным щитом, то его труп остался бы внутри. Хотя и не сгорел бы. «Кокон» без труда выдержал бы натиск огня, пока «москвич» не сгорел бы дотла.

И тут его словно несильно ткнули пальцем в грудь. Следом донёсся винтовочный выстрел. Ещё. И снова. Толчки ощущались один за другим. Но щит без труда сдерживал натиск свинца. Стрелков четверо, что нетрудно определить по дымкам от выстрелов. Стреляют точно, и уже сняли большую часть защиты.

Изображать мишень Григорий не собирался и после первого же удачного залпа поспешил залечь. А потом пополз, чтобы укрыться от убийц за пылающим автомобилем. Едва он оказался на земле, как стрельба прекратилась. Его потеряли из виду. Трава-то благодаря стараниям коров высотой не отличается. Зато низко стелящийся дым вполне надёжно прикрыл его от убийц. Но, не удовлетворившись этим, княжич ещё и переполз так, чтобы полыхающее авто находилось между ним и стрелками.

Оказавшись в относительной безопасности, можно было хоть как-то оценить обстановку. Страха как такового не было. Григория, как и других отпрысков знатных родов, учили воевать. И он прекрасно сознавал уровень своей подготовки. То, что его сумели достать четырежды, результат внезапного нападения и первых мгновений растерянности.

Теперь же он действовал достаточно хладнокровно. К примеру, сумел идентифицировать оружие, из которого в него стреляли. Звуки выстрелов и густота дыма от них указывали на армейские карабины с малодымным порохом, именуемым ещё и бурым, который превосходит обычный чёрный.

В принципе, амулет Григория способен выдержать шесть винтовочных выстрелов в упор. Били по нему с полутора сотен шагов, на такой дистанции щит не просто выстоит, но и сохранит некоторый запас. Седьмое попадание уже окончательно собьёт его, и тяжёлая пуля доберётся до тела. Если против револьвера, то ещё от трёх-четырёх попаданий прикроет.

Вот только Демидов понятия не имеет, сколько отщипнул от щита взрыв и болтанка в кувыркающемся авто. Там наверняка была серьёзная опасность, и амулет непременно активировался. От заряда вообще, может, осталось каких-то жалких несколько процентов. К сожалению, александрита, чтобы выяснить это, у него с собой нет. Просто не было необходимости в нем, ведь у Григория никогда не возникало проблем с подпиткой амулетов Силой.

Словом, всё за то, чтобы не геройствовать. Но и бездействовать последнее дело. «Бульдог» уже в руке. Вес оружия придал уверенности в себе. Скорее всего, у убийц есть амулеты. Конечно, сомнительно, чтобы нечто существенное, но трёхкаратный топазовый «Панцирь», стандартная защита дружинников, это уж как минимум. Такой амулет способен выставить щит, выдерживающий один винтовочный или шесть револьверных выстрелов в упор.

Но это если речь об обычных боеприпасах. В каморах же барабана небольшого револьвера княжича сидели патроны с особыми пулями, также являвшимися, по сути, амулетами. Двухкаратные топазы, заключённые в свинцовую оболочку, напитанные Силой, способны пробить четырёхкаратный щит. В действительности это одноразовый амулет, называющийся «Пробой». Он проходит сквозь защиту «Панциря» и при попадании в цель разрушается, высвобождая заключённую в нем Силу.

Этот вид огранки появился совсем недавно и запрещён к свободному обороту. Да и позволить его себе могут немногие. Шутка сказать, один патрон стоит тысячу и более рублей в зависимости от веса камня. Для сравнения, «москвич» стоит пять тысяч, его «бульдог», если без украшений и излишеств, всего-то двенадцать.

Но такая плата того стоила. Теперь его уже так просто не взять. Обращаться с оружием он умеет. Правда, это вовсе не повод, чтобы геройствовать. И он не стал бездумно отстреливаться. Патронов у него только шесть, к сожалению, запасные брать с собой не стал. Да и дистанция больше полутораста шагов. Нечего и мечтать о том, чтобы достать нападающих из этой игрушки. Время работает на него. Так что главное – не подпустить убийц к себе.

А пока неплохо бы сообщить о случившемся князю. Прикоснувшись к амулету в форме огранённого шара, закреплённого на петле за правым ухом, княжич активировал «Разговорник», вызывая отца. Молчание. Он чувствовал, что вызов прошёл. И знал, что его амулет находится на постоянном контроле если не у батюшки, то уж у его секретаря непременно.

Чертыхнулся и активировал точно такой же, но уже за левым ухом, вызывая начальника стражи. И тот откликнулся.

– Григорий Фёдорович, я как раз хотел с вами связаться. У вас всё в порядке? – тут же поинтересовался Ковалёв.

Голос звучал прямо в голове, не так, как при использовании телефона. К слову, этот аппарат при всём его несовершенстве где-то был даже удобнее. Ну хотя бы потому, что не было необходимости выпиливать к нему близнецов из того же камня. И возможность общения была значительно шире.

Бог весть отчего у княжича сейчас мелькнула именно эта мысль. Быть может, он за ней хотел спрятаться от внезапно охватившей его тревоги. И это несмотря на то, что у самого ситуация далеко не однозначная. Уж больно не понравилось ему то, как взволнованно звучал голос начальника княжеской стражи. И это у Ковалёва. Человека, ассоциирующегося у Григория с самой невозмутимостью.

– Нет, не в порядке, Сергей Юрьевич, – сохраняя самообладание, ответил княжич. – На меня напали. Мина разрушила автомобиль. В меня стреляли. Мой щит отразил четыре винтовочные пули армейского образца. Я укрываюсь за горящими обломками «москвича».

– Где вы находитесь? – поинтересовался Ковалёв.

Григорий буквально услышал, как заскрежетали зубы главного стражника рода.

– На дороге межу Ивановкой и Константиновкой, – ответил Демидов.

– Я немедленно вышлю туда людей. И отправлю самолёт. Пять минут, и помощь прибудет.

– Почему не отвечает отец? – спросил Григорий, ощущая противный холодок в груди.

– Только что было совершено покушение на всё семейство. Кто-то пронёс бомбу в обеденный зал.

– Как? – только и смог произнести растерянно парень.

– Пока не знаю. Но мы непременно докопаемся до сути, княжич. Сейчас ясно одно. Это скоординированная атака. Причем учли и то, что вы находитесь в отъезде.

– Моя семья?.. – всё ещё надеясь на чудо, спросил Григорий и осёкся.

– Все погибли. Держитесь, княжич.

– Ясно, – вздохнул он и, чтобы отвлечься от тяжких мыслей, спросил: – Может, мне под прикрытием дыма отойти к лесу?

– Только если оставаться на опушке. Не углубляйтесь в лес. Убийцы могут быть хорошими егерями. Самолёт со стражниками будет уже через несколько минут.

– Хорошо, я отойду к опушке. Тут всего-то три сотни шагов.

Он отпустил «Разговорник» и хотел уже было сделать первую короткую перебежку, когда сквозь разрыв в клубах чёрного дыма увидел сразу двоих нападавших, бегущих в его сторону с карабинами наперевес. Одеты, к слову, как обычные охотники, твидовые пиджаки и егерские шляпы с перьями. Вот только в руках у них боевые карабины.

Григорий вскинул «бульдог», одновременно с этим взводя курок. Стрелять самовзводом даже при довольно мягкой пружине глупо. У него только шесть патронов, и мазать никак нельзя. Ну вот как-то не для боя он снаряжён.

Выстрел!

Вырвавшийся вперёд убийца нелепо взмахнул руками, его ноги подогнулись, и он с ходу грохнулся на колени. А там завалился всем телом, сделав кувырок через плечо и, наконец замер, растянувшись на траве. Одно из двух. Либо амулетов нет, и прилетело очень удачно. Либо предположения Григория оказались верными, и у тех были простые трёхкаратники.

Палец потянул курок, ставя его на боевой взвод. Второй злоумышленник остановился и вскинул винтовку. Выстрелили они одновременно. Демидов почувствовал удар в левое плечо, которое тут же взорвалось острой, выворачивающей болью.

Как бы это странно ни звучало, но вместе с тем он сумел отметить ещё два момента. Первый – разрядившийся амулет возвестил об этом, обдав тело лёгким холодком. Как Григорий сумел это почувствовать, для него самого было загадкой. И второй – он не промазал, стрелявший в него заваливался на землю безвольным кулём.

Упав на спину, княжич выпустил револьвер и, подхватив раненую руку, рыча, хрипя и одновременно скуля от боли, приблизил кисть повреждённой руки к лицу. Превозмогая страдания, он сумел-таки прижать перстень с бриллиантом, огранённым в форме сердца, к подбородку.

По телу тут же пробежала волна наслаждения. Он словно заново родился. Вот только что едва не терял сознание и помышлял лишь о том, чтобы избавиться от страданий. А тут вдруг всё закончилось, и он ощутил такое блаженство, что за малым не опростался. «Лекарь» амулет серьёзный. Он способен даже с того света вернуть, если только достанет в камне Силы, прилетело не в голову и не упущено время.

Вновь хватая «бульдог», ощутил в левом рукаве под сюртуком и рубашкой какой-то инородный предмет, вызывающий дискомфорт. Точно. Это же пуля. Щит она, конечно, сбила, но изрядно потеряла в убойности, а потому, раздробив кость, осталась в теле. Но «Лекарь» выдавил её наружу.

Боевого опыта у Григория не было, но чувство опасности взвыло не хуже, чем у бывалого ветерана. Именно подчиняясь ему, а не осознавая, что делает, едва поднявшись на колено, он откинулся на спину. Выстрел! Пуля прожужжала рассерженным шмелём, обдав лицо лёгким дуновением. Он выстрелил в ответ навскидку. Но всё же попал.

Очередной противник, обходивший горевшее авто с другой стороны, рухнул как подрубленный. Пуля, напитанная Силой, страшное оружие. Даже попав в палец, она гарантированно убивает. Тело попросту не в состоянии противостоять высвобождающейся энергии.

Григорий сделал кувырок вперёд, в сторону пышущего жаром «москвича». Встал на колено, одновременно с этим взводя курок и изготавливаясь встретить последнего из нападающих. Огня княжич не боялся. Он, конечно, пышет жаром и левый бок обжигает так, что хочется криком кричать. Но амулет не позволит пламени причинить ему вред, хотя тот и лижет левый рукав сюртука. В распоряжении Григория шестикаратный «Кокон». Такой и за час не истощится.

Четвёртый нападающий появился не с винтовкой наперевес. Похоже, уже осознал, что княжич лишился щита, и решил вооружиться парой револьверов. Вот только ищет его не возле горящего авто, подспудно полагая, что тому у самого пламени делать нечего. Ошибочка. Григорий на этот раз прицелился более тщательно и, только будучи уверенным, что не промажет, выстрелил.

Вот и ладно. Княжич удовлетворённо хмыкнул и отошёл в сторону от огня. Впрочем, приподнятое настроение оттого, что вышел победителем в смертельной схватке, тут же сошло на нет. Только сейчас пришло полное осознание того, что он потерял всю семью. Отец, мать, старший брат, его жена, их трёхлетний сын и годовалая дочь.

Хорошо хоть, обе сестры успели выйти замуж и теперь являются членами других родов, а значит, не представляют угрозы для затеявших истребление старшей ветви рода Демидовых. Но ведь от этого они не перестают быть его сёстрами. И любит он их ничуть не меньше.

Выстрела он не услышал. Голова вдруг взорвалась нестерпимой болью, и он рухнул на траву как подкошенный, даже не сумев осознать, что, собственно говоря, произошло. Его убийца взглянул на небо, где появился легкомашинный самолёт. Все. Пора уходить. По поводу обнаружения тел своих подельников он не переживал. Связать их с ним не получится. Обычные наёмники, подряженные для выполнения одного дела. Так что пусть валяются. Оно даже и к лучшему. Этот след уведёт от нанимателя и в результате заведёт в тупик…

Григорий открыл глаза. Но поначалу ничего не видел из-за мутной пелены. Постепенно она истончилась, а по щекам пробежали дорожки слез. Что это? Голоса? Сергей Юрьевич? Однозначно начальник стражи. А ещё их родовой целитель. Но почему никто не спешит оказывать ему помощь? Никифору Авдеевичу даже не нужно прибегать к своему таланту оперирования Силой. Достаточно использовать амулет.

– Он жив, – произнёс Ковалёв, причём явно недовольным тоном.

– Это ненадолго, – авторитетно заявил целитель Брилёв.

– Ты уверен, Никифор Авдеевич?

– Вне всяких сомнений.

– А может…

– Не стоит. При проведении расследования ты сможешь со всей прямотой заявить, что княжич умер от полученной раны.

– А ты?

– За меня не переживай. Обмануть «Лжекамень» несложно. Это только считается, что подобное невозможно. В действительности же всё зависит от правильности подхода.

– И как ты его обманешь?

– Да просто. Буду честен.

– Ну вот спросят тебя, мог ли ты спасти жизнь княжича, прибыв на место нападения, – не унимался главный стражник.

– И я отвечу, что нет, – с лёгкостью произнёс целитель.

– Это ложь, о чем тут же сообщит амулет.

– Отнюдь. Я скажу правду, Сергей Юрьевич. Как ты полагаешь, если я сейчас подниму его с помощью «Лекаря», Григорий Фёдорович останется в живых? – поинтересовался Брилёв.

– Не для того всё затевалось, – покачав головой, ответил Ковалёв.

– То есть по факту я его спасти не могу, – разведя руками, произнёс целитель.

– Ох и лиса же ты, Никифор Авдеевич. – Стражник погрозил целителю пальцем.

С-сволочи! Предатели! Твари! Он до них ещё доберётся! У него в «бульдоге» осталось два патрона! Нужно только поднести перстень на левой руке к подбородку. Вот только сил на то, чтобы выполнить такое простое движение, у него уже не было. Княжич явственно ощущал, как жизнь покидает его тело. Спасение было на среднем пальце левой руки. Но в то же время оставалось недосягаемым. Наконец его в очередной раз накрыла тьма. И теперь уже окончательно.

– Что и требовалось доказать, – склонившись над мёртвым телом в попытке нащупать живчик, произнёс Брилёв.

– Антонов, сфотографируй тело. И забирайте его.

– Амулеты снять, ваше благородие?

– Не нужно. И револьвер сунь ему в кобуру. Давай поторапливайся. Жандармы наверняка уже в усадьбе.

– Так, может, обождать их здесь, – предположил Антонов.

– И так обойдётся. Некогда тут торчать. Не хватало только, чтобы всё пошло наперекосяк из-за недогляда.

– Есть, ваше благородие.

Глава 2

Наконец-то! Господи, как же я задолбался в этом беспросветном мраке безвременья! О чем это я? А вот представьте, что вы лежите не то что не в состоянии пошевелиться, а не ощущая тела. Вообще. Потому что его нет. Но есть твоё сознание и чувство времени. Можешь думать о чём угодно, представлять всё, что пожелаешь, но увидеть это в красках ты не сумеешь. И провалиться в сон тебе тоже не дано. Есть только тьма, ты и явственное ощущение времени.

Восемнадцать тысяч двести семьдесят семь дней, пятнадцать часов, двенадцать минут и тридцать три секунды. Пятьдесят с небольшим лет, мать их! И никакой возможности сойти с ума. Потому что это единое информационное поле Земли, ЕИПЗ. Слышали о таком? А моё сознание всего лишь матрица.

К слову, я без понятия, сколько таких вот матриц. Может, миллионы, а может, на мне, шестом по счёту подопытном кролике, всё и закончилось. С этим вопросом к умнику Щербакову, который сумел заинтересовать своими опытами правительство и собирал кандидатов по всей России. Хотя и он, пожалуй, ни черта не знает.

Меня он извлёк из камеры, где я тянул пожизненное. Сказал, что я особенный, что люди с такими параметрами, как у меня, едва ли не один на миллиард. Называл меня пилигримом, способным путешествовать по параллельным мирам. Закатывал глаза, искренне завидуя мне.

Впрочем, убеждал он меня недолго. За два года сидения в одиночке я уже волком выл и практически сразу вцепился в возможность выйти из опостылевшей клетки. Я, конечно, предполагал, что всё может оказаться плохо. Но посчитал, что смерть вариант не из худших.

Если коротко, то доктор физико-математических наук Щербаков, оглоблю ему в дышло, нашёл способ подключаться к ЕИПЗ. У меня же оказались многообещающие параметры матрицы сознания, которые позволяют успешно подселиться к телу реципиента в одном из множества параллельных миров. А после его смерти вернуться обратно в своё тело. Которое всё это время будет находиться в искусственной коме в моем, нашем мире.

Благодаря тому, что время течёт по-разному, у нас пройдёт небольшой временной интервал, а в параллельном мире значительно больше. В моем случае это Византия двенадцатого века, и если там я прожил тридцать лет, то дома должно было пройти не больше двенадцати суток. Так что за сравнительно небольшой промежуток я мог прожить несколько насыщенных и полноценных жизней.

Только умник Макар Ефимович ни черта не знает об этом самом ЕИПЗ. Или я оказался недостаточно хорош. Или у них там пошло что-то не так. Только после смерти реципиента я оказался не дома, а в безвременье, окружённый абсолютной тьмой и тишиной. И провёл я там семьдесят лет. Каждую секунду из которых ощущал физически.

Потом вновь возродился. В самом конце девятнадцатого века. Сорок лет жил полной и насыщенной жизнью, занимаясь тем, что мне было интересно. А потом вновь гибель, и шестьдесят лет безвременья. Похоже, у ЕИПЗ периодичность равна сотне лет, во всяком случае, со мной оно отмеряет именно этот срок, секунда в секунду.

Почему безвременье, если я проживаю при этом каждое мгновение? Да потому что, если судить по предположениям Щербакова, то параллельные миры потому и параллельные, что не пересекаются. Из-за разницы течения времени они постоянно сближаются, и чем ближе к моему миру, тем больше уплотняются. Но в этом случае возможно только движение вперёд по данному слою. Меня же при третьем перерождении выбросило в Древний Рим, где я прожил двадцать пять лет. То есть назад. И в другой слой.

Четвёртое перерождение случилось в середине двадцатого века. Прожил я там целых сорок девять лет, за которые мне не было стыдно. Я вообще стараюсь жить так, чтобы не сожалеть о прошлом. Потому что самый строгий судья это ты сам.

Именно из-за этого разброса по мирам и векам я и решил, что хотя и проживаю в том месте каждое мгновение, времени как такового там нет. С чем это связано, при всем при том, что образование у меня достаточно неплохое, я разбираться не собираюсь. Не входит это в круг моих интересов. Просто воспринимаю это как данность, вот и всё…

И вот, наконец, я почувствовал острую головную боль, головокружение и тошноту. Нормальные симптомы для человека, пережившего клиническую смерть в результате травмы головы. Приятного, конечно, мало. Это мягко говоря. Но я искренне обрадовался этому.

Теперь остаётся сделать так, чтобы реципиент непременно выжил. В смысле теперь уже я, конечно же. Потому как альтернатива моей немедленной гибели – сто лет в безвременье. Бр-р! Не хочу! К слову, в общей сложности я там провёл двести пятьдесят шесть лет.

Я привычно повернулся на бок, чтобы не захлебнуться собственной блевотиной, и изрыгнул из себя желчь. Похоже, у реципиента желудок был абсолютно пустым. Не важно. Главное, что я жив! И сейчас есть вещи важнее рвотной массы.

Итак, реципиента, меня, конечно же, везут в каком-то тентованном грузовике, бодро подпрыгивающем на ухабах. Это не способствует хорошему самочувствию. Но не смертельно. То есть непосредственно опасности нет. Что радует. Значит, есть время, чтобы определиться, кто я теперь такой.

Первое, мне восемнадцать лет. Замечательно! Нет, правда. В прошлый раз я попал в тридцатипятилетнего мужика, и запас прочности тела у него соответственно был поменьше. Хотя-а-а… Несмотря на то, что тот я дотянул до восьмидесяти четырех, умер всё же не своей смертью. А ведь мог пожить. Ещё как мог. Жизнь была насыщенной, но за здоровьем я следил. М-да. Ну, не сложилось, что тут сказать.

Далее. Я княжич из богатого рода. Ага. А вот с этим всё куда хуже. Ч-черт, голова раскалывается. Тут бы поспать. Проверенное средство. После подселения матрицы сознания в теле реципиента усиливаются регенерационные процессы. Эффект краткосрочный, но действенный. Проверено. И лучшее подспорье здесь это сон. Обычно я забивался в укромный уголок, где мог себе позволить отдых.

Мысли о моем самочувствии всколыхнули память реципиента, и я поднял к глазам левую руку. Два перстня с крупными алмазами. На указательном пальце камень огранён в виде диска – «Кокон» – амулет, предохраняющий от огня. На среднем в форме сердца «Лекарь».

– Хм. Да неужели, – с сомнением произнёс я.

Впрочем, сомневаться глупо. И дело даже не в том, что княжич Григорий верил в силу амулетов. Просто совсем недавно он испытал это в действии. Я прижал перстень к подбородку и активировал камень.

– М-мать! Ох, йолки! Охренеть! На такое и подсесть ведь можно, – испытав оргазм и ощущая дискомфорт от подмоченного белья, непроизвольно выдал я.

Но, за исключением этого неприятного момента, в остальном всё было просто замечательно. И что это было? Магия какая-то? Да нет. Местные называют это Силой Эфира. Ну или как некоторые высоколобые – энергией Земли.

За прошлые четыре жизни мне приходилось сталкиваться со многим. И с самыми настоящими колдуньями в том числе. Хрень на палочке? Ну, вы можете верить во что угодно. Я вам доказывать ничего не собираюсь. Да и неважно это. Потому как то, с чем я столкнулся сейчас, вообще ни в какие ворота. И тем не менее оно существует как данность этого мира. Прямо фэнтези какое-то.

Хотя нет, как раз про магов реципиент ничего не знал. В смысле, кроме сказок. Единственное, целители, которые каким-то образом оперировали Силой и лечили людей. Но, признаться, я с такими умельцами сталкивался и прежде. Меня лично вытащила с того света сухонькая старушка, проживавшая в лесной глухомани. И как ей это удалось, совершенно непонятно. Я своими глазами наблюдал, как она затворяла мои раны, а через пару часов её шаманства или колдовства, называйте как угодно, я встал здоровым и голодным, как волк.

Но если с целителями всё более или менее ясно, то амулеты это нечто. Делают их только из трёх видов камней – алмазов, рубинов и топазов непременно ювелирного качества путём придания им определённого вида огранки. И свойства у них самые разнообразные.

Есть ещё и артефакты, на порядок превосходящие возможности амулетов. Механические устройства, работающие за счёт Силы, накопленной в аккумуляторы всё из тех же камней, или как их тут называют «Зарядники». Только механизмы эти слишком уж громоздкие. Настолько, что перевозить их нужно на грузовике, не иначе. Зато и противостоять они могут орудийному огню. Без дураков!

Техномагия? Ну черт его знает. Может, и так. В любом случае в занятный мир я попал. Даже если убрать в сторону всю эту фантастику с путешествием по параллельным мирам, оказавшуюся явью…

До начала тринадцатого века история идёт знакомой мне колеёй. Но в тысяча двести двадцать девятом году случился самый натуральный апокалипсис. Многое сошлось с откровением Иоанна Богослова. Вот только сошествия Господа не случилось. А так потрясло землицу от души. И погибших было изрядно. Перепись-то в те времена никто не вёл, если не считать Византию. В империи от населения осталась хорошо как треть. Возможно, такое же соотношение оказалось повсеместно.

Но самое главное было в том, что череда катаклизмов изменила облик Земли до неузнаваемости. Материки раздробились на большие и малые острова, стоящие как отдельно, так и архипелагами. А судя по карте, которую я без труда извлёк из памяти Григория, появилось и множество новых клочков суши, которые за прошедшие века успели обзавестись и флорой и фауной.

Вероятно, как следствие обнажения энергетических каналов Земли, вот нет у меня другого объяснения, моря и океаны оказались непреодолимым препятствием из-за постоянных штормов и блуждающих волн-убийц. Внутри архипелагов морское сообщение ещё возможно. Да и то не везде. А вот добраться куда подальше, уже шалишь.

Но нашёлся в Византии, или на тот момент всё же Никейской империи, какой-то умник, который в тысяча триста пятидесятом году построил первый дирижабль. Вот так. Ни много ни мало. Причём сразу с паровыми машинами, винтами, горизонтальными и вертикальными рулями. Ага. Вот такой гений, который, не мудрствуя лукаво, додумался до полужёсткой гибридной схемы дирижабля. Да ещё и придал ему аэродинамическую форму. Ох, чует моё сердце, что без такого же попаданца, как я, тут не обошлось.

Уже пять лет спустя первый экспедиционный корпус отправился по воздуху устанавливать власть империи на близлежащих архипелагах. Как результат, завоевания распространились на обширные территории. Практически вся Русь оказалась под пятой империи. Как впрочем и Европа.

Ну и как обычно, коллаборационисты из местной знати, которые постепенно набрали силу, постигли науки и наконец сбросили колониальное ярмо. Не все и не везде, но это уже детали.

К слову, Восточная Римская империя, впоследствии Никейская, устояла и до сих пор бодается с Римом, который является духовным средоточием католицизма. А вот у турок не задалось. Империя сельджуков распалась, османы так и не появились.

Зато возродился Арабский халифат. Правда, ограничился только архипелагами, располагающимися на Ближнем Востоке, частью забираясь на бывший Кавказ. Средняя Азия представляет собой целый ряд независимых эмиратов. Русское царство пока не спешит прибирать их к рукам. Царь выбрал путь постепенной интеграции, укрепляя торгово-экономические отношения. И пока это себя оправдывает.

Африка, вернее, архипелаги, образовавшиеся на её территории, всё так же являются колониальными владениями европейских держав. Как и острова, образовавшиеся вместо Северной и Южной Америк. Они так и называются, Северные и Южные американские архипелаги, потому как были открыты и описаны отважным воздушным капитаном Америго Веспуччи. А вот Колумба тут не случилось.

Австралия находится там же и с тем же названием, разве только является скоплением больших и малых архипелагов. Кстати, они были открыты в тысяча шестьсот тридцатом году прославленным воздухоплавателем капитаном Куком. Не тот, что известен в других мирах, а скорее его предок. Не исключено, просто однофамилец. О потомке реципиент ничего не слышал. Возможно, так и остался заурядным капитаном, а может, и вовсе не родился. Кто знает.

Антарктида так и осталась единым материком. Хотя, возможно, там также архипелаги, скованные одним огромным ледовым панцирем. Туда, конечно, отправляют научные экспедиции, но плотно изучением белого материка или не материка пока не занимаются.

Ну и новые архипелаги, возникшие на огромных океанских просторах. Одни в виде атоллов, другие в результате поднявшегося дна. Если верить информации, которую я почерпнул из памяти Григория, общая площадь суши вполне сопоставима с площадью в других мирах…

На фоне всего этого морские суда стали использоваться в рыболовстве и для развлечений. Причём последние считаются настоящим экстримом. Всё остальное ушло в область воздухоплавания. Развитие летательных аппаратов достигло примерно уровня конца тридцатых годов моего мира. Хотя во многом оно и превзошло его. Взять те же дирижабли, ни о чем подобном я никогда не слышал. Хотя хватало и самых настоящих этажерок.

И всё это летало посредством паровых машин. Они настолько далеко продвинулись в области конструирования котлов, что их самолёты без труда выписывали фигуры высшего пилотажа. Что как бы считается невозможным. Впрочем, в моем мире в процесс развития ворвались более удобные и компактные двигатели внутреннего сгорания, и паровики попросту сошли на нет. Хотя и имелись перспективные наработки…

Как ни странно, но особых успехов в области воздухоплавания и географических открытий достигла именно Англия. Она, кстати, осталась в привычных очертаниях. Разве только рядом поднялись ещё несколько островов.

Британцы и здесь оказались изворотливыми, наглыми, беспринципными и предприимчивыми непоседами. И если с окончанием колониального господства Никейской империи в шестнадцатом веке ей противостояла Испания, то в семнадцатом начали набирать вес французы и англичане. Как и в знакомых мне реалиях, они сделали ставку на приватиров, ну или пиратов, если по-простому. Благодаря чему беззастенчиво грабили испанские колонии.

После этого пожиратели лягушек сцепились с любителями овсянки. Но проиграли в этой борьбе, и английская империя разрослась настолько, что над ней реально не заходило солнце.

Русское царство представляет собой союз великих княжеств, возглавляемых многочисленными великокняжескими родами, неизменно уходящими корнями к Рюриковичам и давно ставшими самостоятельными. Царь удерживает единство государства посредством интриг, политики сдержек и противовесов. А также самым могучим флотом и армией. Количество вымпелов эскадр и дружин великих князей ограничено законодательно. Ну и отдельный корпус жандармов. Куда же без него…

Но самое неожиданное случилось в тысяча шестьсот семьдесят первом году. То есть ровно двести лет назад. Одному ювелиру совершенно случайно удалось создать огранку бриллианта в форме овала. Не то чтобы их раньше так не гранили. Но тут важен чёткий рисунок. Приобретший его граф через пару лет отправился на войну. И так уж вышло, что пуля, которая должна была сразить его наповал, просто упала на землю. Потом и вторая.

Ясное дело, он не стал об этом молчать. Военные вообще любят бахвалиться. А уж когда и впрямь есть чем, так и подавно. Он забавлялся, в особенности под действием горячительного, предлагая собутыльникам стрелять в него из пистолетов. Камень у него был крупный. Хватило его надолго. Но всему есть свой предел. В один прекрасный вечер во время очередной попойки пуля сразила-таки бахвала.

Перстень перешёл по наследству его сыну. А вскоре спас жизнь и ему. О чем он также не стал умалчивать. Хотя от экспериментов отца всё же воздержался. А тут появился ещё один счастливчик, но на этот раз с рубином. Потом было нападение разбойников на карету, во время которого рубиновый кулон спас жизнь одной даме, сдержав выстрел из мушкета в упор. Её только пороховой гарью обдало.

Стоит ли говорить, что феноменом заинтересовались. Изучив работу ювелира, другие мастера начали повторять рисунок его огранки. Даже если при этом терялась не привычная треть драгоценного камня, а гораздо больше. Зато и результат получался на загляденье.

Вскоре выяснилось, что рубины зачастую остаются инертными и только в редких случаях напитываются Силой. Чего не сказать о бриллиантах. Правда, и они проявляли, если можно так сказать, своенравие. То накапливали Силу быстро, то процесс этот растягивался на год и более.

В тысяча семьсот одиннадцатом году византийский учёный-естествоиспытатель обнаружил первое место Силы, где камни напитывались ею с необычайной быстротой. Стоит ли говорить, что во всех странах начались поиски подобных мест. Оказалось, их не так много, как хотелось бы, и за обладание ими развернулась нешуточная борьба, переросшая в множество локальных столкновений.

Как показали опыты, алмазы способны впитывать Силу где угодно прямо из окружающего пространства. И чем ближе к месту Силы, тем быстрее процесс. Рубины вбирают её только в местах Силы или в непосредственной близости от них. После чего хранят сколь угодно долго, если не случится расхода.

Опыты производились с различными камнями. И вскоре выяснилось, что подобными свойствами обладает и топаз. Насыщался он, как и рубин. Но в отличие от него со временем всё же терял полученную энергию. Средние потери составляли один карат Силы в год вне зависимости от веса камня.

Работа в этом направлении привела к обнаружению александрита. Правда, в отличие от известной мне истории название он получил не в честь императора, да и империи на Руси нет. Обнаруживший новый камень естествоиспытатель назвал его в честь своего сына, родившегося именно в этот день.

Так вот, александрит не вбирал в себя Силу. Зато он менял окраску в зависимости от её концентрации. Благодаря чему теперь можно было определять уровень заряда амулетов. Однако главное было в том, что этот камень являлся идеальным детектором для поиска новых мест Силы. Причём он даже не нуждался в огранке…

Чтобы осознать всё это, мне понадобилось не так уж и много времени. Благо опыт в этом деле уже имелся. Не больше минуты на осмысление общей информации по этому слою. Хотя и удивительного для меня тут было много.

Потом наскоро прошёлся по личности реципиента и обстоятельствах, при которых он получил травму, несовместимую с жизнью. Моё сознание могло подселиться только в случае клинической смерти и никак иначе. А значит, и все детали ранения знать жизненно необходимо.

– Вот значит как, княжич. Получается заговор, в котором участвует самое близкое окружение. Кисло. Но с другой стороны, не на глазах заговорщиков очнулся, уже хорошо. А то как-то не хочется отправляться в эту клятую тьму на целую сотню лет.

Я разговаривал сам с собой, чтобы просто слышать свой голос. Меня сейчас вообще радовало всё. И тряска, и грохот подвески, и пыль, забивающая нос, и впившийся в спину болт, крепящий доску борта к стойке. Пятьдесят лет в безвременье…

Бр-р! Этого, конечно, не миновать, но и приближать этот момент категорически не хочется. А потому пора отсюда убираться. Вот даже разбираться не буду, не обчистили ли меня стражники. К Бениной маме. Валить! Срочно!

Я снял с ушей «Разговорники». Они вытачиваются из одного камня, и по другим частям вполне возможно определить направление на эти. А в мои планы не входило помогать моим потенциальным убийцам. Подошёл к заднему борту. Грузовик как раз делал поворот налево, я оттолкнулся и прыгнул вправо, на обочину. Княжич оказался тренированным молодым человеком, и, несмотря на то, что я ещё не в полной мере владел телом, оно сработало на одних рефлексах. Ноги легко спружинили от земли, и я перекатом ушёл под откос, выходя из зоны видимости зеркала заднего вида водителя.

Глава 3

Замерев в кювете, я дождался, пока грузовик исчезнет из поля зрения. После чего побежал в сторону леса так быстро, как только мог. Благо «Лекарь» полностью восстановил моё здоровье, а прыжок обошёлся мне всего лишь в пару ссадин. Даже ушибов не случилось.

Единственное неудобство это новое тело, к которому необходимо было приноровиться. Но и с этим прогресс наметился сразу. С каждым шагом я всё лучше контролировал тело, а движения становились всё уверенней. Когда же достиг опушки, и вовсе уже полностью освоился с ним.

Григорий молодец, следил за своей физической формой. Впрочем, у него не было выбора. Благородные, даже дворяне, не говоря уже о знати, обязаны были быть настоящими бойцами. И как-то плевать, что он собирался стать лётчиком, а не десантником или ещё кем-то. Он дворянин, а значит, его могут вызвать на поединок. И это совсем не обязательно пистолеты. Может быть и сабля, и простой бой. Выбор оружия или отсутствие оного за оскорблённой стороной.

Ну и такой момент. Амулеты могли противостоять даже пушечному снаряду, всё зависит от объёма Силы. Однако не защищали от банальных кулаков. Так что умение драться тут дело обязательное, и рукопашному бою без оружия в местных традициях отводится немалая роль.

Правда, даже если бы мне попалось нетренированное тело, я всё равно управился бы. У подселения сознания есть множество плюсов. К примеру, я могу купировать боль, уменьшив её или полностью блокировав. Точно так же с усталостью. Тут меня остановить сможет только реальное истощение организма. Что, конечно, вполне возможно. Ну это как с забившимися мышцами. Когда характера хватает, чтобы терпеть боль, и ты готов продолжить подтягиваться, но руки просто не в состоянии работать.

Есть возможность отстраниться от тела и управлять им словно со стороны. В этом состоянии, которое я называю «боевой транс», у меня значительно улучшается реакция, увеличивается скорость, причём не только мышечная, появляется способность к прогнозированию действий моего противника. Благодаря этим факторам мои шансы на победу серьёзно возрастают.

А ещё у меня абсолютная память. Свою настоящую жизнь я помню как вполне обычный человек. Тут помню, тут не помню, а тут… Погоди, погоди… Нет, не помню. Зато в том, что касается реципиентов… Я могу вспомнить каждую травинку, каждую росинку, которую видел хотя бы мельком каждый из четырёх реципиентов. Хм. Уже из пяти. У меня сохранились все знания и навыки всех личностей.

Такая память позволяет учиться с невероятной быстротой. Помнится, я за каких-то полгода получил высшее образование, впитав в себя все знания моих преподавателей. Правда, вундеркиндом меня это не сделало. Ведь мало знать, нужно уметь и применять. А вот с этим имелись некоторые трудности.

Я мог ответить на любой вопрос по высшей математике в пределах изученной мною программы, просто извлекая всё необходимое из глубин памяти. Но при этом неспособен сделать какое-либо открытие в этой области. Во всяком случае, пока. Хм. Да и в будущем тоже. Имелась у меня такая уверенность.

Зато я отличный художник. Ну-у как художник. Создать шедевры у меня не получится. В этом плане я скорее гиперреалист. Могу вспомнить облик того же Цезаря, который Юлий, и нарисовать его портрет с достоверной точностью до каждой складки морщин или прыща. Но только в черно-белом исполнении.

Вот не дружу я с красками и цветом. Про различные там техники широких мазков и тому подобное лучше помолчать. Художник это не краски и кисти, а состояние души. Как бы пафосно это ни звучало…

Часа три я бежал, петляя, как заяц, и сбивая со следа возможных преследователей. А искать меня будут однозначно. Поэтому использовал всё, что только возможно. Ручьи с каменистым дном. Валуны, по которым прыгал, что твой стрекозёл. Проплыл по речке вверх по течению. Всего-то сажен сто, но намаялся просто жуть. По пути собрал кое-каких травок, перетёр их с помощью камней и обработал полученной кашицей свою обувь.

Это у Григория навыков охотника чуть да маленько. У меня за плечами ещё и разведывательно-диверсионная школа. Да, вот так у меня всё кучеряво. Не могу жить спокойно. Где только меня не мотало, и чем только я не занимался. И ведь каждый раз давал себе зарок жить спокойно. Да к-ку-уда-а та-ам.

Через этот свой характер и на пожизненное загремел. А ведь в бытность свою был обычным таксистом. Тем самым водилой, который разбирается во всем, начиная от каменного топора и заканчивая квантовой физикой, но при этом ни черта не знает.

М-да. Ну, теперь-то это точно не про меня. Я теперь многое умею. Причём далеко не только в военной области. Хотя и повоевать мне довелось изрядно. Скучно как-то сидеть на пятой точке ровно. Не выдерживаю долго. Кровь бурлить начинает, а в заднице шило свербеть. Возможно, причина в том, что воспринимаю эти миры как какой-то сторонний наблюдатель. А может, из-за долгих десятков лет, проведённых в безвременье, хочется прожить динамично и ярко…

Наконец убедился в том, что со следа врагов я сбил окончательно. И если они меня всё же выследят… Нет, ну я тогда не знаю. Прежде чем грохнут, попрошу, чтобы показали этого умельца, и он меня перед смертью научил, как это у него получилось. Без дураков, я отличный следопыт, одинаково хорошо как разбираю следы, так и прячу их.

Выбрал тихий уголок, где можно было провести время до вечера. А там направлюсь в Большекаменск. Пока доберусь, как раз не просто стемнеет, а время будет уже к полуночи. Имелись у меня ещё дела в родовом гнезде Григория.

Нет, мстить дяде, помножившему на ноль семью старшего брата, я не собирался. Да, сволочь. И это если мягко сказать. Но с другой стороны, я Демидовым ничем не обязан. Чего не сказать об Александре Ивановиче, невольно выдернувшего меня из ненавистного мрака безвременья.

С чего я взял, что именно он? А некому больше. Конечно, у Федора Ивановича были враги. Но дабы провернуть подобное, нужно, чтобы слишком многое сошлось в одной точке. Я, конечно, в реалиях этого мира пока разбираюсь мало. Но усвоил одно общее правило для всех слоёв. Хочешь узнать кто, ищи, кому выгодно и кто может. В деле завязан начальник стражи и целитель рода. Две далеко не рядовые фигуры. Так что без вариантов.

Да только дядя непременно постарается закончить начатое. Я ведь получаюсь законный наследник великого княжества Большекаменского. Вот на хрена я ему такой красивый сдался. Пришибить и концы в воду. Нанести упреждающий удар? Можно. И самое смешное, что мне это по силам. Уж что-что, а кремль и главную усадьбу Демидовых я знаю как свои пять пальцев. В смысле теперь знаю. И добраться до Александра Ивановича при моих навыках не составит труда.

Вот только больно многих дядюшка замазал в этом деле. А потому его смерть ничего не изменит, и мне всё одно не жить. Инстинкт самосохранения заставит предателей покончить со мной. После чего они станут смиренно дожидаться нового великого князя, которого назначат на заседании великокняжеской думы. М-да. Целого ряда заседаний. Ибо драчка за такой лакомый кус будет жаркая.

Словом, бороться за наследство бесполезно. А если честно, то и не больно-то хочется. Вот не нужно оно мне. Трижды я поднимался до серьёзных высот. Но в последний раз решил особо не отсвечивать, прожив в своё удовольствие без ответственности за тех, кого приручил. И, знаете, получилось. Вот и теперь хочу держаться в стороне от ненужных треволнений. Пусть новоявленный князь живёт да поживает, а я уберусь куда-нибудь подальше, чтобы не нервировать его лишний раз. Хотя и знаю, если задамся целью, то перемелю и его самого, и его прихлебателей. Н-но… Вот не надо мне этого.

Однако и уходить с пустыми руками глупо. Тем более если мне по силам провернуть это без шума и пыли. Если получится, разумеется. А то ведь планы живут ровно до начала их воплощения, после чего летят в партарары.

Из полезного при мне только револьвер с двумя патронами, способными проломиться сквозь четырёхкаратный щит. Чуть больше, чуть меньше. Огранка камней это ведь не штамповка, тут с весом подгадать тютелька в тютельку не получится. Впитать в себя Силу может камень размером не менее одного карата, а там уже в дело вступают и десятые, и сотые доли, что идут сверх. Но считают именно каратами.

Помимо оружия у меня имеется четыре амулета. Шестнадцатикаратный «Панцирь», защищающий от метательного оружия, фугасного воздействия и падения. Раньше у реципиента был на десять карат, которого, в принципе, хватает за глаза. Но теперь он ведь будет военным лётчиком, а там и риски куда выше. Поэтому и защита нужна получше. Только амулет, что на мне, разряжен в хлам. И я это знаю точно. Так что находящийся в спальне Григория совсем не будет лишним.

Остальные три пятикаратные. «Кольчуга» защищает от контактного оружия, в том числе всевозможных стилетов, кинжалов и отравленных булавок. Как это работает, не знает никто. Ни учёные мужи, ни способные оперировать Силой одарённые, каковых крайне мало, и все они пробавляются целительством. Ну или это так преподносят.

С ножичками на меня вроде как не нападали, но ведь могло случиться и так, что пока автомобиль кувыркался, меня прикладывало о какое-нибудь выпирающее острое железо. Тоже вполне себе подходит под определение контактного оружия. Словом, как там с зарядом, непонятно.

«Лекарю» сегодня также пришлось потрудиться. И насколько он опустошён, я не знаю. Может, Силы в нем только и того, что хватит залечить царапину от кошачьих коготков, а может, и мёртвого поднять. Всё зависит от тяжести уже вылеченных им повреждений. А досталось реципиенту, в смысле мне, изрядно. Одно понятно: заряд там пока ещё есть. О разрядке амулет сообщает пробежавшимся по телу холодком.

Ну и «Кокон». Этот оберегает от огня. И ему также сегодня пришлось потрудиться. И вновь непонятно, насколько серьёзно. Впрочем, толку от него чуть да маленько. Не думаю, что мне предстоит прорываться куда-то сквозь пламя.

Такой набор амулетов считается стандартным. Разумеется, если его могут себе позволить. Потому как дорогое удовольствие. Бриллиант в один карат стоит не меньше трёх тысяч рублей. Рубин в среднем две тысячи. Самый дешёвый топаз. Но и тут всё относительно. Четыреста рублей за карат не каждый выложит из кармана. Ясно, что такие расценки не повсеместны, но общее представление дают.

Вот и получается, что минимальная стоимость стандартного комплекта амулетов варьируется от тысячи шестисот до двенадцати тысяч. И это при том, что ежемесячное жалованье основной массы дворян не превышает ста рублей.

Ладно. С этим разобрался. На амулеты рассчитывать не приходится. Значит, буду исходить из того, что защиты у меня нет. От слова совсем.

Определившись с этим, я вооружился перочинным ножом и озаботился добычей огня. На самом деле ничего сложного, если знать как. Я знаю. Тут всего-то нужны две сухие деревяшки, заострённый колышек, лук и тетива, которую сплести не проблема из той же коры. Прослужит недолго, но результат будет.

Получив огонь, разулся и полез в горную речку. Тут других и нет. Вода холодная, зато прозрачная как слеза. Остаётся только заприметить рыбу. С телом я уже освоился. К тому же оно тренированное, с хорошими рефлексами. Поэтому поймать пару рыбин руками не составило труда.

Покончив с приёмом пищи, присел у дерева и, закрыв глаза, ушёл в себя, систематизируя память реципиента и раскладывая всё по полочкам. Дело привычное. Но требующее определённых усилий и времени. А иначе придётся пользоваться памятью, дёргая необходимое в хаотичном порядке. Причём в этом случае вполне возможны и ошибки.

Как пример, ребёнок верит в сказку о том, что Земля плоская и стоит на трёх китах. Со временем он познает мир, узнает, что волшебников и Деда Мороза не существует. Что Земля круглая, и не солнце вращается вокруг неё, а совсем даже наоборот.

Это самый утрированный пример. А так-то может быть любая информация, в чем реципиент когда-то был уверен. У меня память абсолютная. Но реалии этого мира мне неизвестны. И я могу выдернуть из неё ошибочные сведения, некогда воспринимавшиеся реципиентом как истина. А это лишнее. Мало того, ещё может быть и опасным.

Часа через три я открыл глаза, глядя на мир уже немного иначе. Более осмысленно. Он пока не стал для меня родным. Но уже и не был чужим. К слову, кругозор и образование у княжича были на уровне. Что радовало.

А то попал бы в тело какого-нибудь забитого работяги, не видевшего ничего, кроме своей лачуги и заводской проходной. И пришлось бы тыкаться, как слепому котёнку. Теперь же всё куда проще. М-да. И в то же время куда сложнее. Уж лучше бы и впрямь попасть в работягу, а не вот это вот всё.

Разобравшись с памятью, принялся приводить в порядок свою одежду. Брюки оставил, а вот от сюртука избавился, положив в него камни и притопив в месте поглубже. Что наплечная кобура теперь на виду, меня не волновало. Я ведь не собирался никому попадаться на глаза. А вот белую рубашку изгваздал качественно: и в глине у реки вывалял, и о траву поелозил, пока не получился серо-буро-пошкрябанный цвет…

– Ну и как это понимать? – в удивлении вздёрнул бровь удельный князь Демидов.

Пока всё ещё удельный. Чтобы стать великим, нужно выполнение двух условий. Первое, пресечение старшей ветви рода. Второе, утверждение царя и великокняжеской думы. Причём последнее носит чисто номинальный характер. Вот если бы род прервался полностью, тогда совсем другое дело. Тут началась бы делёжка, да такая, что пух и перья полетели бы. Каждый из великих князей захотел бы посадить на большекаменский стол своего ставленника.

Александр Иванович никогда не пошёл бы на заговор против старшего брата, если бы не молчаливое одобрение царя. Правда, молчаливое оно и есть молчаливое. Намёки, оброненные случайные фразы, шутки, подначки. Всё это к делу не пришьёшь, и доказательством быть не может. Но нужно быть дураком, чтобы не понять, что великий князь Демидов взял слишком много воли и в какой-то момент присоединился к партии противников царя. Упустить столь значимое великое княжество государь себе позволить не мог.

Так что особо по этому поводу Александр Иванович не переживал. Разговоры, конечно, ходить будут. Но напрямую обвинения никто бросать не станет. К тому же гибель старшей ветви это сугубо внутреннее дело великого княжества Большекаменского. Если государь или кто иной не усмотрит в этом большего и не представит достаточные доказательства.

Поэтому и расследованием занимается великокняжеская стража. Вернее, создаёт видимость. При этом всячески стараясь помочь царским жандармам. Ну или вставлять им палки в колеса. Кто же в здравом уме станет помогать копать себе могилу. А уж эти роют землю всерьёз. Мало того, что подняли большекаменское управление, так ещё и помощь запросили из соседних великих княжеств. И дополнительный жандармский десант вот-вот прибудет.

Государь, конечно, не станет топить Александра Ивановича. Но о компромате на новоявленного великого князя позаботится. И это вполне ожидаемо. Царю нужен управляемый великий князь и превосходный хозяйственник. Младший из братьев Демидовых отвечал обоим этим требованиям.

Отринуть великое княжество под свою руку Дмитрий Четвёртый не мог. Это было бы посягательством на устои Русского царства. Против этого в едином порыве поднялось бы подавляющее большинство великих князей. Остаётся посадить на стол управляемого князя. Вот и стараются сейчас жандармы, чтобы ниточек, за которые можно дёргать, было бы как можно больше.

Но вот это… Это не ниточка. Это вообще ни в какие ворота. Похитить тело младшего княжича. Ведь после можно взять какого самозванца и объявить его законным наследником. Конечно, целители могут определить, есть ли в нем кровь покойного великого князя. Но ведь тот мог сделать и бастарда. Понятно, что прав у него никаких. Однако если его выдать за Григория, тогда получается совсем другая песня. А вернее, похоронный марш для Александра Ивановича.

– Как это понимать? – отворачиваясь от пустого кузова грузовика и оборачиваясь к Ковалёву, вновь поинтересовался Демидов.

– У меня нет ответа, князь, – понурился начальник стражи.

– Ну, так найди его.

– Слушаюсь, князь.

– Никифор Авдеевич, ты уверен, что княжич Григорий был мёртв?

– Без сомнений, князь, – подтвердил целитель.

– Можешь это засвидетельствовать под «Лжекамень»?

– В любой момент, при любых лицах и стечении народа, – вновь подтвердил целитель.

– Сергей Юрьевич, ты понимаешь, что это значит? – дёрнув щекой, князь вновь обратился к начальнику стражи.

– Могу предположить, что кто-то желает разыграть карту с бастардом. Но у покойного князя не было бастардов. Это совершенно точно. Ни единого ребёнка, – поспешил заверить Ковалёв.

– Но на что-то же рассчитывает царь батюшка, коль скоро озаботился похищением тела. Как идут поиски?

– Привлечены лучшие люди.

– Надеюсь, без жандармов.

– Без них не получится, князь. Я их проинформировал. Но моя группа уже обнаружила место, где похититель выпрыгнул из кузова. Они всё время со мной на связи.

– Один?

– Судя по следам, да. Похититель попытался запутать следы. Использовал «Лист» и «Облегчитель», чтобы оставить отпечатки как от человека без ноши. Какая-то детская уловка.

– Просто хотел облегчить свою ношу, чтобы было легче бежать, – отмахнулся князь.

Именно к такому выводу пришёл и начальник стражи. Ему просто хотелось потрафить Александру Ивановичу. Вот если бы тут был покойный Фёдор Иванович, Ковалёв и не подумал бы говорить в подобном ключе. Погибший великий князь терпеть не мог непрофессионализм.

– Сергей Юрьевич, землю носом рой, а тело княжича сыщи, – сжав кулак, приказал Демидов.

– Слушаюсь, князь, – приложив руку к груди и склонив голову, ответил стражник.

Глава 4

Когда опустились сумерки, я направился в сторону Большекаменска. Куда добрался, как и рассчитывал, к полуночи. Поначалу обходить участки, освещаемые газовыми фонарями, было не так уж и трудно. Окраины вообще лишены подобных изысков. Об электрическом освещении тут и не задумываются. Оно для аборигенов пока в диковинку.

Вообще по городу как-то особенно много конных и пеших патрулей, от которых то и дело приходилось укрываться. Что, впрочем, не составило труда даже на освещённых участках. Оно, конечно, сложней, но не настолько, чтобы превратилось в настоящую проблему.

Кремль, на территории которого и находилась главная усадьба, опоясан хорошо освещённой высокой стеной, но и тут никаких сложностей. Григорий был тем ещё непоседой, и ночные отлучки для него являлись обычным делом. Выпить с друзьями вина, пощипать цыпочек. Да просто вырваться из-под родительской опеки. Поэтому он озаботился маршрутом, по которому тайком проскальзывал за пределы усадьбы и возвращался обратно.

Я присел за кусты, изображая из себя пустое место и пропуская патруль, обходивший наружный периметр по дороге вдоль стены. Обычно тут охраны нет. Это результат усиления из-за чрезвычайной ситуации. Убедившись, что стражники прошли, подступился стене, выбрав участок с мёртвым пространством, прикрытым чёрной вертикальной полосой тени, отбрасываемой от газовых фонарей.

Окинул её взглядом. В темноте видно плохо. Но руки и ноги реципиента и так всё помнили. Как там говорится: сапоги дорогу знают? Вот и тут также. А у меня ещё и абсолютная память. Словом, никаких трудностей.

Как только пальцы левой руки ухватились за выступающий камень, правая тут же нашла трещину чуть выше, а носок левой ноги оказался в выбоине. Подтянулся, нашёл, куда пристроить носок правой и переместить левую руку. Так и забрался, словно по лестнице, на почти трёхсаженную высоту.

Не без риска. Но что уж тут поделать. Григорию в этом плане было проще. Он в такие походы обычно брал с собой ещё и «Лист». Амулет, вступающий в конфликт с законами гравитации. Его обладатель не падал камнем вниз, а планировал, опускаясь на землю даже медленней, чем на парашюте. Но тут есть нюанс. Если ты находишься хотя бы в бочке, то грохнешься с высоты, как оно и положено. А потому лучше из неё выпрыгнуть.

Будучи уже у самого верха, я замер, ожидая, пока пройдёт патруль из двух стражников. Потом выждал ещё немного, давая им возможность удалиться, и только после этого парой рывков выбросил своё тело наверх.

Григорий в таких случаях просто спрыгивал, делая ставку на «Лист». Благо зарядить амулеты ему не составляло труда. У меня этого камня не было. Поэтому пригнулся и на мягких лапках двинулся вслед за патрулём к месту, где парень поднимался наверх.

Наконец повис на руках и нащупал носком первый выступ. Спускаться было не в пример труднее, чем подниматься. И это несмотря на мою абсолютную память. Просто Григорий никогда не спускался подобным образом, и потому в его памяти эти сведения отсутствовали. Приходилось всё время координировать свои действия от обратного. Это как что-то делать, глядя в зеркало.

Спуститься до конца не успел. Патруль уже возвращался. Поэтому спрыгнул примерно с саженной высоты. Получилось удачно. И тихо, и не ушибся. Быстро скользнул в очередную тень, отбрасываемую стеной, пережидая, когда стражники минуют меня. Наконец сорвался с места и, пробежав открытый участок, скользнул за первое дерево в парке. Глянул обратно на стену. Порядок. Всё тихо.

Не выходя на дорожки, прямо по газонам, придерживаясь кустов и деревьев, добежал до центральной усадьбы. При этом приходилось постоянно прятаться и проявлять куда больше осторожности, чем обычно.

Понятно, что устранение великого князя с семейством организовал сам Александр Иванович, а не кто-то там со стороны. Однако об этом знают только особо приближённые и доверенные лица. Усиленные меры безопасности – показуха для всех остальных. В особенности на территории кремля.

Наконец подобрался к главной усадьбе. Всё как всегда. За исключением прошедшего мимо очередного патруля. Вот же неймётся им. Хотя чего это я. Дело служивое. Приказано патрулировать, вот они и патрулируют.

Снял туфли и, связав их шнурки, повесил себе на шею. Во-первых, с ними не так удобно. А во-вторых, они могут оставить следы. Григорий всегда так поступал. Вот и я пренебрегать не стал.

Подбежал к постаменту одного из гранитных атлантов, поддерживающих балкон фасада. Ухватившись за голень, запрыгнул наверх, потом схватился за верхний край его набедренной повязки, подтянулся и сунул ногу между стеной и коленным сгибом. Ухватившись пальцами за декоративный шов фасада, подтянулся ещё выше, сумел разместить ногу уже на поясе, потом дотянулся до локтя и, подтянувшись, схватился за гранитные кудри. А там и балкон. Перемахнул через балюстраду и осмотрелся. Тихо.

Тенью скользнул к окну своей комнаты. Оно, конечно же, закрыто. Но Григорий предусмотрел и этот момент, поэтому открыть створку мне не составило труда. Распахнулась она совершенно бесшумно, масла в петли княжич не жалел. Я соскочил с подоконника на паркетный пол моей комнаты и прикрыл окно. Тихо. Вот и ладно. Я тут ненадолго. Заберу кое-что и уйду.

Первое, что я сделал, это подошёл к своему секретеру. Ну ладно, секретеру Григория. Не суть важно. Действуя на ощупь, выдвинул ящик и извлёк малахитовую шкатулку или, скорее, футляр, где хранились все мои амулеты. Перебрал перстни, ощупывая огранку камней. Ага. Вот он. В известных мне мирах эта огранка называлась «маркиз», здесь именовалась «Кошачий глаз».

Едва пальцы коснулись нужного камня, как мир вокруг из чёрного превратился в серый. У рубина заряда в один карат хватает на десять часов непрерывной работы. Плюс-минус в зависимости от степени освещения. Бриллиант какую-то часть Силы восполняет, топаз, наоборот, теряет. Активируется амулет самостоятельно при недостаточной освещённости. Это неудобно, а потому от постоянного ношения лучше воздержаться. Но сейчас я надел перстень на левый безымянный палец.

Прозрев, я снял разряженный «Панцирь» и надел другой. Этот поменьше, десятикаратный. Но тоже вполне себе серьёзная защита. Шутка сказать, он гарантированно противостоит трём выстрелам в упор из армейской винтовки. А если хотя бы с двадцати пяти сажен, то уже и четырём.

Два амулета с одинаковым назначением носить не рекомендуется. Они вроде как и работают, но не синхронно. К примеру, наличие двух «Панцирей» вовсе не гарантирует, что твоя защита увеличивается вдвое. Невозможно предугадать, какой из амулетов перехватит на себя функцию защиты. Может получиться и так, что ты рассчитываешь на защиту от десятка попаданий, а тебя достают уже третьим. Потому что защиту на себя забирал слабейший из камней. И такая ситуация со всеми пассивными амулетами. Теми же «Лекарями» или «Разговорниками» можно хоть всему обвешаться. Их ведь нужно активировать.

Надев на безымянный палец правой руки «Лист», накрылся одеялом, запалил ацетиленовый фонарик и снял «Кошачий глаз». С ним ничего не рассмотреть, всё в серых тонах. А мне знать надо. Взял перстень с александритом и, поднеся к другим камням, проверил их состояние. В «Лекаре», судя по изменившемуся цвету, едва ли четверть наберётся. «Кокон» потерял половину заряда. «Кольчуга» тоже просела где-то на четверть. Значит, могло прилететь ему каким-то куском искорёженного металла. Камни только что надетых перстней полны Силы.

Проверив состояние камней, вновь надел «Кошачий глаз», погасил фонарь и откинул одеяло. Закрыл крышку малахитовой шкатулки и отложил пока в сторону. Её я потом заберу с собой. Малахит обладает уникальной способностью. Он экранирует Силу. Положи второй «Панцирь» в такую, и можешь без опасений использовать один амулет, а как только поймёшь, что количество его заряда приблизилось к опасной черте, смени на заполненный.

Управившись с амулетами, двинулся к оружейному шкафу. Не стоит забывать, что я теперь как бы ни совсем дома. И даже совсем не дома. Родная для Григория усадьба превратилась в осиное гнездо. Хм. Или скорее в змеиное кубло.

Едва открыл створки, как потянулся к отдельно стоящей коробке патронов. Княгиня в прошлом году на семнадцатилетие купила Григорию три десятка «Пробоев». Их, вообще-то, и поштучно продают, но дарить некратное число, как-то неправильно. А тридцать вполне практично. Или шесть перезарядок для барабана на пять камор, или пять на шесть.

Ну и «бульдог», ясное дело, с накладками из слоновой кости и серебряной насечкой. Просто княжич предпочитал обычный, воронёный. А нарядный вон он, подвешен за скобу, как экспонат. Слишком уж вычурный. Княгиня любила всё эдакое, аляповатое.

Зарядив «бульдог», не тот, вычурный, к которому даже прикасаться не стал, почувствовал себя несколько уверенней. После чего взял двуствольную вертикалку-безкурковку и, переломив, загнал в стволы пару пулевых патронов.

В стойке есть ещё два магазинных карабина. Мне не было нужды брать их в руки. Оно конечно, оружие я люблю, и повертеть его интересно, но вот времени на это нет. Однако память Григория и так подсказала мне всё, что нужно.

Германский маузер новейшей конструкции с трубчатым магазином на шесть патронов. Деревянное ложе на всю длину у дульного среза крепится стальной муфтой с мушкой.

И русская берданка с точно таким же ложем и магазином. Но вот затвор, как и в других мирах, под сорок пять градусов. Как говорится, хоть кол на голове теши. Зато я не помню, чтобы трубчатый магазин прижился на берданке, так как неизменно происходил накол капсюля и выстрел прямо в магазине.

Вероятно, причина в том, что тут патрон изначально разрабатывался под такую схему. Потому что, как только появилась концепция унитарного патрона, винтовки сразу начали проектировать как многозарядные. В такое решение внесли свою лепту амулеты, на которые одного выстрела зачастую недостаточно.

Именно по этой причине я и остановил свой выбор на гладкоствольном ружье. Весьма убойный аргумент. Энергия выстрела двенадцатого калибра такова, что пробьёт стандартный трёхкаратный амулет с одного выстрела.

Другое дело, что у него отдача серьёзная, и с точностью не слава богу. Попасть тяжёлой пулей дальше семидесяти шагов уже достаточно сложно. Но в городе, как и в усадьбе, о больших дистанциях говорить не приходится. Так что выбор однозначный. Вот армия совсем другое дело. Потому и отошли от таких калибров, предпочтя одному выстрелу два.

Снял с крючка патронташ на тридцать патронов. Извлёк дробовые и картечные, загнав на их место только пулевые. Причём выбирал именно с тяжёлой пулей. Есть ещё и с лёгкой. Благодаря войлочному хвостовику, одновременно являющемуся и пыжом, их прицельная дальность доходит до двухсот шагов. Вот только мощность выстрела при этом уступит карабину. Для охоты хороший выбор. Для боя уже не очень. Для гарантированного поражения стандартного «Панциря» понадобятся два попадания.

В охотничью сумку забросил остальные пулевые и картечные патроны. Дробовые брать не стал. Незачем. Переснаряжать боеприпасы я не собирался. Уж с чем с чем, а со средствами у меня никогда трудностей не было. В смысле не на начальном этапе, когда потребности более чем скромные. Вот когда брался за что-то серьёзное, тогда да, денег всегда не хватало.

Туда же отправил мягкий кожаный чехол для ружья, из-за чего сумка раздулась чуть ли не вдвое. Это сейчас в нем нет нужды. Но потом расхаживать с дробовиком в открытую как-то неправильно. Беды особой от этого, может, и не будет. Но внимание к себе всяко-разно привлеку.

Покончив с этим, потянулся к поясу-патронташу, на котором висел охотничий нож и револьвер. «Смит-Вессон» русской модели. Вот так. Вроде бы другой мир, иные реалии, а общего хватает. Чтобы пробить стандартный амулет, потребуется пять-шесть попаданий. Но ведь не все в этом мире владеют амулетами. Подавляющее большинство о них даже не помышляет. Другие банально экономят на перезарядке их Силой, ибо удовольствие не бесплатное. А третьи используют топазы, теряющие заряд, и, как следствие, со временем слабеющие.

К чему это я. Оружие лишним не будет точно. С ним оно как-то спокойней. А вот эти два образца не вызовут никаких вопросов, так как не имеют каких-либо особых примет, стандартные строгие формы, без изысков. В меру потёртые и поцарапанные из-за регулярного использования.

Этот мир не удивить вооружёнными гражданскими. Огнестрел купить вообще никаких проблем. Получить разрешение в полиции потребуется только на приобретение военных образцов. Да и то это касается винтовок или картечниц. Револьверы, дробовики и капсюльники продаются невозбранно.

В патронташе полсотни патронов. Ещё две коробки по столько же полетели в сумку. Больше нет. Ну и ладно. На первое время вполне достаточно, а там разберусь. Не впервой.

В платяном шкафу нашлось два комплекта чистой и выглаженной одежды для неофициальных выходов в город. Ну вот любил Гриша гульнуть с друзьями в сомнительных заведениях. Ничего особенного. По паре туфель и ботинок, брюки, рубашки и жилеты. В одном варианте сюртук, в другом пиджак. Из головных уборов две практически одинаковые шляпы-федоры.

Всё в меру ношенное, ткань средненькая. Княжич купил эти комплекты в магазине готовой одежды. Где её под него и подогнали. Довольно прилично, но видно, что это работа не лучших портных княжества. То, что мамка прописала.

Один комплект с сюртуком надел на себя. Нужно же будет потом где-то прятать ружье. Кстати, ещё один аргумент в пользу этого оружия. Разобрать на две части, подвесить за ремень на шею и прикрыть полами сюртука.

Второй костюм уложил в армейский ранец. Туда же пошли запасные рубашки, нижнее белье, носки. Разве только шляпу брать не стал. Она там изомнётся так, что после мне её в порядок нипочём не привести. А носить черт знает что как-то не хочется.

К слову, ранец у княжича это как память об армейской муштре. Я ведь говорил, что он прошёл серьёзную военную подготовку. Удобная штука, хотя и не такая вместительная, как хотелось бы. Пришлось от многого, находившегося там, избавиться. Но не от всего. Кое-что из армейского имущества мне может пригодиться. Мало того, вместо шинели приторочил плащ-накидку. Так. На всякий случай.

Вернулся к секретеру и прибрал шкатулочку во внутренний карман сюртука. После чего выдвинул очередной ящик, где обнаружилась пачка купюр. Две тысячи двести двадцать рублей. Хорошие деньги! Оно конечно, всё познаётся в сравнении. Княжичу ежемесячно выдавалось десять тысяч на карманные расходы. И для него сумма как бы и не больно-то впечатляющая. Тем более на фоне стоимости его амулетов. А тот же инженер на заводе имел годового жалованья порядка тысячи двухсот, да ещё и содержал на эти деньги семью.

Были у княжича и драгоценности. Камешки в них не чета тем, что шли на амулеты. Не отличающиеся чистотой, что в моих реалиях ценились не так дорого, здесь как раз являлись ювелирными украшениями. Ну и само золото стоило не так уж и мало.

Княжичу его месячного содержания хватало далеко не всегда. А потому он пользовался услугами одного теневого ростовщика. Не обращаться же ему в ломбард. Мужичок занимался и скупкой краденого, но Григория это мало волновало. Главное, что не болтал лишнего. Что как нельзя лучше устраивало и меня. Того, что это выведет на мой след, я не опасался.

Смерть реципиента зафиксировал лично целитель рода Демидовых. И ошибиться он не мог. Да, в общем-то, и не ошибся. Я вселился в уже фактически мёртвое тело, покинутое душой. А ЕИПЗ произвело реанимационные мероприятия. И уже после я закрепил успех «Лекарем». Так что если и будут искать, то тело княжича. Ну и отрабатывать вариант с самозванцем, обдумывая, кому это интересно.

Все драгоценности я смел в охотничью сумку, пристроив её сбоку. Жаль, что княжич был не девочкой. А то бы побрякушек было бы больше. Шутка.

Я уж лучше обойдусь четырьмя массивными золотыми цепочками разного плетения для часов. Золотыми карманными и наручными часами с золотым же браслетом. Инкрустированными бриллиантами чистейшей воды, но размерами до одного карата. Да четыре комплекта запонок и брошей для жабо. Все с крупными камнями. Правда, чистые только изумруды. Бриллианты с включениями, рубины с микротрещинами. Но для этого мира такое нормально. Чистые камни предназначаются только для амулетов.

Разобравшись с трофеями, я взял пару листов для рисования, скрутил их в трубу и зафиксировал шнурком от ботинка. Извлёк «бульдог», высыпал из него патроны и, сунув руку с оружием в неё, несколько раз нажал на спусковой крючок. Отработавший самовзводом курок сухо пощёлкал по пустым каморам. Отлично! Всё работает. Как надо.

Вновь зарядил револьвер. После чего набросил на плечи лямки ранца, пристроил за спиной двустволку, сунул руку с «бульдогом» в трубу и, подхватив большое банное полотенце, намотал на получившуюся конструкцию, её перевязал поясом от банного же халата. Эдакий эрзац-глушитель. Может, и можно придумать что-то более эффективное, но мне на ум ничего умнее не пришло.

Готов. Мелькнула было шальная мысль навестить спальню князя и княгини. Вот уж где можно было бы разжиться амулетами и теми же драгоценностями. Но по здравому размышлению я решил всё же не наглеть настолько. Дерзость и риск, они хороши в меру. И то, что я творю сейчас, это даже не наглость, а нечто за гранью.

Выбрался через окно, приблизился к балюстраде и, сев на неё, перекинул ноги, после чего оттолкнулся. При этом рефлекторно приготовился к короткому и стремительному полёту. На деле же спланировал и, миновав подъездную дорогу вдоль фасада, мягко приземлился на газоне шагах в пятнадцати от дома. Чертыхнулся и поспешил уйти с открытого места.

Надо бы учесть на будущее и просто прыгать вниз или отталкиваться послабее. А то ведь, пока планируешь, не можешь повлиять на ситуацию. Ни ускориться, ни изменить направление. Летишь по строго заданной траектории с учётом действия амулета. А потому можно оказаться и подстреленным к нехорошей маме. Хорошо хоть, пока остался незамеченным.

Лёгкий толчок в спину, словно кто-то ткнул пальцем, я почувствовал одновременно с долетевшим до меня звуком выстрела. Следом прожужжала вторая пуля. И только потом послышался окрик и тревожная трель свистка. Вот молодцы! Что за дурная привычка сначала стрелять и только потом окликать.

Глава 5

Подстриженные кусты были уже рядом, и я поспешил укрыться от греха подальше. Едва заскочив за них, сразу же бросился вправо, да ещё и залёг. Как оказалось, не зря. Вновь грохнули два выстрела, а тяжёлые пули прошуршали сквозь ветки и листья кустов.

Причём одна из них надо мной. То ли дружинник дал маху, то ли угадал возможный манёвр беглеца. Не важно. Главное, что я не поленился залечь. Конечно, «Панцирь» выдержал бы натиск свинца, и на такой дистанции с него снялось бы куда меньше, чем от выстрела в упор. Но к чему расходовать столь ценный ресурс, если можно просто немного поваляться.

Вскочив на ноги, вновь бросился бежать. При этом не забывал посматривать под ноги, чтобы не наступить на какой-нибудь сучок. Ну и оглядывался по сторонам, вслушиваясь в ночь, которая быстро наполнялась тревожными звуками. Среди деревьев и кустов в парке то и дело появлялись проблески ацетиленовых фонарей. Если не сумею выскользнуть, будет кисло. Живой я новоявленному князю не нужен. Опять же, у него в наличии неожиданно опустевший гроб, и эту проблему нужно решать.

«Кошачий глаз» работал просто отлично. Да, в серых тонах, но видимость исключительная. Это, конечно, требует некоторой сноровки. Однако у меня есть опыт использования прибора ночного видения, и я вам скажу, амулет это гораздо круче. Так что вообще никаких проблем. Одна беда. Я знал совершенно точно, что у дружинников имеются точно такие же. А потому лучше лишний раз не отсвечивать.

Я резко остановился и присел, вскинув руку, замотанную в полотенце. Большой палец потянул курок «бульдога». Оно можно и самовзводом, пружина тут мягкая. Но к чему создавать трудности, а потом их героически преодолевать, если можно обойтись без экстрима.

Поначалу я заметил лишь неясную тень. Теперь же явственно различал едва слышный хруст каменной крошки, которой отсыпаны парковые дорожки. Стражники, что с них взять. Привыкли охранять усадьбу и семейство князя. Дружинники столь опрометчиво себя не вели бы. Передвигались бы строго по мягкой траве газона. Но хотя бы не отсвечивают фонарями.

С другой стороны, если эти несли службу, а не были подняты по тревоге, то у них однозначно имеются «Кошачьи глаза». И тогда фонари просто помеха. Не в плане зрения. Тут влияния никакого. А вот рука будет занята. Ну и вообще лишнее это.

А вот и они. Расстояние не больше десятка шагов. Для меня сущая безделица даже с учётом того, что оружие замотано в полотенце, и ни о каких прицельных не может идти и речи. Абсолютная память весьма интересная способность. Достаточно сделать один точный выстрел, чтобы навсегда запомнить положение руки. А уж практика обращения со стреляющими штуками от лука-однодеревки до крупнокалиберной снайперской винтовки у меня богатая. Правда, стрелять на большую дистанцию при таких условиях я всё же поостерегся бы. Но вот так…

Хлоп-п!

Выстрел прозвучал даже тише, чем с привычным глушителем. Стражник справа запнулся и покатился кубарем. Его товарищ остановился, упал на колено и, вскинув карабин, повёл стволом в поисках противника.

Хлоп-п!

Стрелял самовзводом, но, несмотря на то, что навыки в этом теле ещё не закреплял, я попал, и стражник завалился на бок. Как-то оно не особо верится, чтобы из этой пукалки можно вот так валить наповал. Но память княжича услужливо подсказала, что достаточно попасть даже в палец, чтобы высвободить Силу, заключённую в амулете «Пробой», выполняющего роль сердечника в свинцовой пуле.

В справедливости этого я убедился, подойдя к убитым. Первому попал в грудь. Это ещё ладно. Зато второму в плечо. И уж этот помереть никак не мог. Но вот ему хватило. Страшная штука эти «Пробои». Но и дорогие. С другой стороны, сейчас оно того стоит. Сложно переоценить возможность тихо и гарантированно устранить угрозу.

Впрочем, в данном конкретном случае я не в накладе. Склонившись над трупом стражника, сдёрнул с его пальцев два амулета – «Панцирь» и «Кошачий глаз». У второго оказался точно такой же комплект. Оно конечно, стандартные топазы, выдаваемые стражникам и дружинникам. Но товар ходовой и со сбытом трудностей не будет. Если я вообще решу их сбывать.

Со шкатулкой заморачиваться не стал. Мне ведь без разницы, какой амулет будет обеспечивать мне ночное зрение, а щиты разряжены в хлам, и никакого конфликта с моим «Панцирем». Оружие брать не стал. Лишнее это.

Тела убирать с дорожки некогда, оставил там, где есть, и, перепрыгнув через кусты, побежал по газону в сторону «тропы» княжича. Шум в парке всё нарастал, вокруг становилось слишком многолюдно. И надо бы поторапливаться.

Я бежал настолько быстро, насколько только было возможно. Но при этом двигался совершенно бесшумно, словно тень. Навыков у меня хватало по прежним жизням. Конечно, в этом теле я менее суток, но уже успел с ним сжиться и изрядно побегать, а потому владел им в полной мере.

Эту парочку тоже не в дровах нашли. Выскочили на меня как чёртики из коробочки, не издав при этом ни шороха. Даже не отдавая себе отчёта, я привычно скользнул в боевой транс. Тот, что справа, направил на меня карабин, намереваясь выстрелить от пояса. И в том, что не промажет, никаких сомнений. Второй отчего-то решил вскинуть приклад к плечу. Глупость. Этого я оставил на потом как менее опасного. Ну как на потом. Счёт шёл на мгновения. Так что всё это относительно.

Я стремительно пошёл на сближение. Одновременно с этим стреляя самовзводом в правового, уже готового нажать на спусковой крючок, и выхватывая нож из ножен. Чуть отклонился, разминувшись с карабином, и отточенная сталь описала над ним светлую дугу. До слуха донеслось чавканье разверстой глотки, и практически сразу послышался булькающий хрип. Умирающий выпустил оружие и, схватившись за горло, начал оседать на колени. Амулеты от контактного оружия в комплект стражи отчего-то не входили.

Я убрал нож, повалил на траву стражника с перерезанной глоткой и сунул загоревшееся от выстрела полотенце в быстро натекающую кровавую лужу. Раздалось шипение. В нос ударил мерзкий запах горелого. Зато огонь погас. А значит, не только исчез демаскирующий признак, но мне удалось сохранить бесшумное оружие.

Сдёрнул с руки всё ещё хрипящего стражника кольца-амулеты, обтёр их о его китель и сунул в карман. Вот некогда возиться со шкатулкой, извлекая её одной рукой. На этот раз два «Панциря» вступят в конфликт, и одному богу известно, который из них сработает при попадании в меня. Но сомнительно, что это будет тяжёлая пуля из дробовика. А значит, и переживать пока не о чем.

Думая об этом, я осматривался по сторонам в поисках опасности и сдёргивал с руки второго трупа амулеты. Времени на это требуется не так много. А трофей это достаточно ценный, чтобы отказываться от него вот так, за здорово живёшь. Против этого восставал весь мой прошлый воинский опыт.

Когда прибежал на место, как раз неподалёку от «лесенки» княжича обнаружились два стражника, патрулировавших стену. Только теперь они опустились на колено и обшаривали подступы стволами карабинов. Нечего и мечтать взобраться наверх, не устранив эту угрозу. Одно хорошо, от стены до кустов вдоль дорожки шагов пятнадцать.

Вид сверху у них получается что надо, поэтому я лёг на траву и пополз по-пластунски, держась в мёртвой зоне. На то, чтобы оказаться напротив них, мне потребовалось не меньше двух минут. Стражники осматривали подступы, держа их под прицелом. В этот момент с ними связались по «Разговорнику», и один из патрульных коротко доложил обстановку. После чего что-то сказал своему товарищу. Не иначе как в парке обнаружили один из перебитых мною патрулей.

Охране великокняжеской усадьбы выдавался один «Разговорник» на пост. Я воздерживался от подобных трофеев, так как их могли выследить. Да и сделать им другую огранку не получится. Они и без того имеют минимально допустимый размер в один карат. Больше делать попросту нет смысла.

Тем временем за моей спиной шум всё нарастал. Фонарей становилось больше. Либо на стражников не хватало «Кошачьих глаз», что сомнительно. Либо привлекли всех, кого только возможно. И дружинников в том числе. Тянуть дальше становилось смертельно опасно.

Я изготовился и, поднявшись, выстрелил в первого, державшего как раз мой сектор. Стоявший на колене стражник откинулся на спину, нелепо взмахнув руками. Второму, чтобы обернуться и взять меня в прицел, понадобилось чуть больше секунды. Но я затратил и того меньше. Посылая пулю, я думал лишь об одном, чтобы тот не успел нажать на спусковой крючок. В том, что я не промажу, сомнений не было.

Повезло. Поймавший пулю упал вниз с глухим стуком, как мешок картошки. Да брякнул о камень выпавший карабин. Я размотал вновь загоревшееся полотенце и быстро затоптал огонёк, вдыхая противный запах горелой ткани и крови.

Перезаряжать револьвер некогда. Как и собирать трофеи. Есть такое выражение, «жадность порождает бедность». Конечно, жаль терять амулеты, которые не могут быть дешёвыми по определению. Но сейчас о них лучше не думать. «Бульдог» я сунул в кобуру уже на бегу.

Пальцы сразу же нашли нужный выступ. Другая рука. Нога. Я буквально взлетел на стену. И в этот момент услышал за спиной выстрел. Следом ещё один. Пули прошли совсем близко, но ни одна из них не попала, а потому и щит не пострадал. Пробежав до зубцов, я просочился между ними и, сильно оттолкнувшись, выпрыгнул наружу.

При этом отметив, что в меня стреляли и из правой башни. В этот раз вестница смерти прошла впритирку, взбив полу сюртука и ушуршав куда-то дальше. Амулет при этом не сработал. Впрочем, чему тут удивляться. Она ведь по факту не представляла для меня угрозы. Силу не обманешь.

Уже в полёте, ну или всё же планировании, я сдёрнул ружьё из-за спины и подал предохранитель вперёд, изготавливая его к бою. И тут одновременно с грохотом выстрела ощутил уже знакомый лёгкий толчок. На траекторию полёта я повлиять не мог, зато у меня получилось извернуться в воздухе, в результате второй свинцовый гостинец прошёл мимо.

Пока стражник из наружного патруля передёргивал затвор, я поймал его на прицел и выстрелил. Ружьё лягнулось изрядно. Настолько, что меня всё же слегка повело в сторону. Патрульный сложился, огласив округу страдальческим стоном. Вот так. А при попадании «Пробоя» жертва не издаёт ни звука.

Второй выстрел прошёл мимо. Я заметил, как стражник ушёл перекатом, точно сознавая, что промазал. А меня вновь повело отдачей. Как результат, я мягко опустился прямо в центр куста, промяв его тонкие ветки и оказавшись в неудобном положении. И противник решил воспользоваться этим, поднявшись в полный рост и вскидывая винтовку.

Удерживая ружьё левой рукой, правой я рванул из плечевой кобуры «бульдог» и выстрелил, практически не целясь. Выстрел служивого ушёл куда-то в молоко, а сам он рухнул как подкошенный.

Беззвучно матерясь, я вырвался из куста и побежал прочь. При этом возвращая револьвер в кобуру и перезаряжая ружье. А тем временем позади нарастал шум. Послышалось несколько выстрелов. Одна из пуль даже пролетела совсем рядом. Но понятно, что били не прицельно.

Загрохотала картечница на одной из башен. К ней присоединилась вторая, а там и третья. Здесь пустырь, вот и не стесняются особо бить вслепую. Если кого случайно грохнут… Ну что сказать. Не повезло.

Пули вокруг меня шуршали, жужжали, тупо ударяли в землю и звонко сбивали ветви. Я же, не обращая на это внимания, бежал изо всех сил и даже сверх того. Так быстро, как княжичу в своей жизни бегать ещё не приходилось. Без капли жалости к доставшемуся мне телу я выжимал из него всё, на что оно было способно.

Запас прочности у человеческого организма очень большой. И его пределы, по сути, определены нашим психологическим «больше не могу». Я тоже не исключение. Но мне проще, так как есть возможность отстраниться от тела и предоставить ему без меня страдать от чрезмерных нагрузок.

Наконец я оказался в овраге, и вероятность поймать шальную пулю сошла на нет. По узкой тропинке добежал до развилки и свернул в левый рукав. А вскоре оказался на пустыре заводской окраины. Пробежался вдоль кирпичного забора и выскочил на мощёную улицу, ведущую прямо к заводским воротам.

Там, к слову, жизнь кипит. Доменные печи не погасишь. Процесс плавки непрерывный. А потому и трудятся работяги в две смены по двенадцать часов. Русскому царству металла нужно много. Не смотри, что флот тут воздушный, и дирижабли-линкоры в сотни раз легче привычных мне морских. Далеко не только корабли нуждаются в огромном количестве стали.

Одно лишь развитие железнодорожного сообщения чего стоит. Ведь это не только рельсы, но и мосты. Огромное количество мостов большой протяжённости. Повсеместно запускаются масштабные проекты по соединению островов в единую транспортную сеть.

Выбегать на широкую улицу, заполняющуюся народом в часы начала и окончания рабочей смены, я не стал. К чему выставлять себя напоказ. На проходной ведь дежурит охрана. Причём не сторожа инвалиды, а крепкие мужики, да ещё и при оружии.

Поэтому я предпочёл остаться в тени и свернул в неприметный отнорок между заборами двух заводов. Этот инструментальный, и сейчас на его территории нет никого, кроме охраны. До начала рабочей смены целых пять часов. Впрочем, лезть на его территорию я не собирался.

Вместо этого остановился и сделал несколько дыхательных упражнений, чтобы малость прийти в себя. Оно конечно, я могу себя родимого и загнать, как ту лошадь, не ощущая дискомфорта. Но, вообще-то, мне это тело нужно. Другого на ближайшую сотню лет у меня нет. Так что бережней нужно. Рачительней.

Наконец чуть отдышался и пошёл дальше. На ходу достал «бульдог» и, вытряхнув гильзы, загнал в каморы патроны. Оружие под рукой лучше держать заряженным. Оно ведь пока ничего не закончилось.

Потом извлёк из кармана «Панцирь», снятый с убитого ножом. Выяснить, принял он на себя удар пули или нет, никакой возможности. Для этого необходимо хоть какое-то освещение. Александрит ведь только цвет меняет от зелёного до красного, а не светится в темноте. Поэтому просто достал шкатулку и забросил амулет в неё. Пусть там лежит и не мешается. А пока буду считать, что удар отразил бриллиант.

Вскоре я вышел на одну из улиц рабочей слободки. Обождал, пока проедет конный патруль, и перебежал на другую улицу, юркнув в какой-то переулок. Григорий тут прежде не бывал. Так что двигался я вслепую. Единственное, представлял, что мне необходимо придерживаться северо-западного направления.

Примерно полчаса я бродил по незнакомым улицам, то и дело упираясь в тупики. Чертыхаясь, возвращался обратно, чтобы, будучи облаянным хозяйскими бобиками, забрести в очередной тупик.

Нервировали собачки меня изрядно. Мало ли кого привлечёт их лай. Ладно, если какого стороннего свидетеля. Да и бог бы с ним. Я уже до рассвета собирался покинуть стольный град великого княжества. М-да. Если, конечно, выберусь из этого лабиринта.

– Оп-пачки. Штырь, глянь какие люди в наш угол забрели.

– Судя по прикиду, ничего так фраерок, упакованный.

Хм. Эта троица, похоже, тоже не дешёвая гопота. Как минимум по «Кошачьему глазу» имеется. А иначе откуда им разобрать в этой темени, какой у меня прикид. Оно конечно, не сказать, что одежда дорогая, но вполне себе приличная, не для этой рабочей окраины. Хотя-а-а. Амулеты! У меня ведь на пальцах колец, что у дурака махорки. А это богатая добыча. Даже если топазы.

Стало быть, мало мне княжьих служилых, ещё и преступный мир решил потоптаться по моим мозолям. И ведь даже не смущает, что у меня в руках дробовик. Однозначно не из простых гопников. А значит, оружие против них может и не сработать. Впрочем, стрелять-то я как раз и не собирался.

Троица начала расходиться, явно намереваясь меня прижать. Но это не входило в мои планы. Ну что тут сказать. Сами виноваты. Испытывать судьбу я не стал. Мало ли какие у них имеются амулеты. Поэтому выронил ружьё и скользнул к левому.

Причём так стремительно, что это оказалось для него неожиданно. Наверняка полагали, что я сделаю ставку на оружие. Но я решил вот так. Подбил колено, и когда тот просел, походя врезал по горлу ребром ладони. Опыт рукопашных схваток у меня большой. Так что проделал всё с филигранной точностью. Гопник, хрипя, схватился за шею и скрутился в три погибели, а я уже сходился с главарём, что был в центре.

Этот оказался не промах и без труда ушёл от моего удара в челюсть. И тут же контратаковал. Я едва сумел совладать с телом и успел податься назад и в сторону. Из любой ситуации старайся извлекать максимум пользы. Этому меня учил ещё старый варяг в Царьграде. И у меня получилось.

С одной стороны, вроде как моя атака не увенчалась успехом, с другой, отступая, я поставил между собой и третьим главаря, не позволяя атаковать себя одновременно. Удар ногой в пах. Неожиданно. Что и говорить, подлый приёмчик. Но здесь ведь не соревнования, а мы не на татами. Боковой согнувшемуся в челюсть. Нокаут.

Третий понял, что дело пахнет керосином, и бросился бежать. Догонять его я не стал. Мне он без надобности. Пусть бежит. Взял главаря за затылок и подбородок, после чего резко крутанул, с едва различимым хрустом ломая позвонки. Ну не люблю я такую шушеру.

Подступившись к хрипящему бандиту, подобрал его же кепку и, сунув кулак ему в душу, затолкал её в рот в качестве кляпа. Мужик всё ещё не пришёл в себя, а я уже сдёрнул с него брючный ремень и стянул его под локтями заведённых за спину рук. Если бы не кляп, то крик получился бы эпическим. Но и так мычание вышло достаточно громким.

Впрочем, я на это не обращал внимания. Повалил пленника рядом с трупом и, прижав коленом, начал обследовать главаря.

Револьвер и нож в наличии. Но использовать оружие тот не стал. Скорее всего, видел на моих пальцах камешки с характерной огранкой. И, возможно, не он один. А раз так, то остаются только кулаки. Бумажник полный купюр различного достоинства. Из удачливых, поди. Карманные часы. Хм. Прихвачу. У меня на руке куда лучше. Несмотря на то, что не золотые, стоят как бы не намного меньше. Приметная вещица, от которой следует избавиться. А часы вещь полезная. Тем более что и эти не дешёвка какая.

Так, а вот амулетов нет. Впрочем. Я ощупал его шею. Цепочка золотая и достаточно толстая. А на ней болтаются три кулона. Рубиновые трёх- и двукаратники «Панцирь» с «Кольчугой», однокаратный «Кошачий глаз». Значит, правильно я сделал, что не стал использовать нож. Этого гасить можно было только из огнестрела. А это слишком шумно.

Осмотр испуганно мычавшего пленника показал, что тот укомплектован аналогичным образом. Только амулеты у него топазовые. Деньги также обнаружились, хотя и значительно меньше, чем у главаря.

– Жить хочешь? – поинтересовался я.

Пленник быстро закивал.

– Вот и молодец. Я тут малость заплутал. Мне бы на Пантелеймоновскую выйти. Покажешь?

Опять кивок и мычание готового оказать посильную помощь пленника.

– Ну, тогда веди, – вздёргивая его на ноги и придерживая за локоть, распорядился я…

Глава 6

Ага. А вот и Пантелеймоновская. Я её сразу узнал, несмотря на ночную пору. Ещё не центр, но уже и не окраина. И газовое освещение в наличии. Дальше в провожатом нужды нет. Уж эти-то улицы Григорием если не исхожены вдоль и поперёк, то по меньшей мере известны. А в моем случае так и досконально.

Я схватил пленника за шиворот, уволок в тёмный закоулок, где и свернул ему шею, как курёнку. Жалости никакой. Только удовлетворение. Не путать с удовольствием. Убивать мне не нравится. И делаю я это только по необходимости.

Вот этот, если его отпустить, отправил бы на тот свет ещё бог весть сколько народу. Сомнительно как-то, что он носил с собой оружие ради самообороны. Так что туда ему и дорога. Стражники? Ну, тут всё понятно. Либо я их, либо они меня.

Разобрал ружье и повесил за ремень через шею, укрыв оружие под полами сюртука. Случись надобность, быстро не соберу и использовать не смогу. Зато внимание к себе не привлеку. Патронташ убрал в изрядно набухшую охотничью сумку. Запихать в набитый ранец не вариант.

Так-то ранец вполне удобен, и память Григория подсказывала, что ими пользуются сплошь и рядом. Просто уже сейчас он едва удовлетворяет мои потребности. А дальше попросту не вместит даже скромные пожитки бесприютного скитальца. Поэтому нужно бы озаботиться саквояжем. Не тем, докторским, что сразу приходит на ум, а большой дорожной сумкой, чем он изначально и был.

Последний штрих: поснимал с себя кольца и прибрал их в карман брюк. Амулеты пассивной защиты и так сработают. Зато теперь не будут привлекать к себе внимания. А как следствие, и создавать мне проблемы на ровном месте. Вот маловероятно, чтобы та троица на меня кинулась, если бы я не светил таким богатством. Даже будь это топазы, там хабара¹ получалось не на одну тысячу.

Не сказать, что путешествие по освещённым улицам Большекаменска было сродни лёгкой прогулке. Но мне всё же удалось без особого труда разминуться с патрулями и обойтись без приключений. Благо они возвещали о своём появлении загодя. Шумные ребята, что тут скажешь. Поэтому время, чтобы убраться с их пути, было. Прятаться в тёмных подворотнях в этом мире не лучшая идея. Амулеты работали куда лучше приборов ночного видения. Как говорится, проверено лично.

Минут через сорок я добрался до намеченной цели. Ничего особенного. Обычный многоквартирный дом с обшарпанным фасадом и обветшалым крыльцом. Газовый фонарь в наличии, но он не горит. И на памяти Григория никогда не горел. Подъезд утопает в темени. Впрочем, «Кошачий глаз» продолжал исправно работать, а потому никаких сложностей не возникло. И нужную дверь с облупившейся краской я нашёл без труда. Проигнорировав ручку неисправного механического звонка, постучал условным стуком.

– Кто там? – послышался из-за двери усталый голос.

Как-то уж быстро отозвался хозяин, словно ожидал появления позднего гостя. А ведь время уже перевалило за три часа ночи. Ох, нелегка ты, ноша ростовщика.

– Мне нужен Яков Самуилович, – ответил я не своим голосом.

Тут всего-то небольшой камушек, ну и подпустить малость хрипотцы. Ещё парочку в оба ботинка, и походка серьёзно изменилась. Если немного пройтись, то не страшно, а вот от дальних переходов лучше воздержаться, потому как ноги собью в хлам. Под рубашку со спины сунул небольшой пучок сухой травы. Раздражение гарантировано. Зато от былой осанки осталось не так чтобы и много. Плюсом к этому постоянно вожу плечами из-за непрерывного зуда. Словом, признать во мне княжича затруднительно.

– Яков Самуилович уж лет пять как помер, молодой человек, – донеслось из-за двери.

– Все мы смертны, но ведь кто-то должен продолжать дела земные, – произнёс я полагающуюся фразу.

Дверной замок сухо щёлкнул, потом звякнула цепочка, прошелестел засов, и передо мной предстал сухонький мужичок, старательно изображающий из себя старую развалину. Не с «Лекарями» и не с его доходами запускать свои болячки до хронических форм, с которыми Сила уже не справляется. Ну или не желает себя утруждать их исправлением. Хотя при этом отращивает только что оторванные конечности. Этот же нарочито изображал немощь, непонятно чем руководствуясь.

– Чем могу быть полезен, молодой человек? – ничуть не пугаясь того, что моё лицо скрыто платком, поинтересовался он.

Знает, что ему нечего опасаться? А к чему тогда все эти запоры? Да и дверь. С виду обшарпанная, со старой облупившейся краской. А на деле массивная, дубовая, с которой и таран не вдруг управится. Возможно, сторожится он от беспредельной гопоты. А коль скоро я выдал условный стук и произнёс пароль, то гость, хотя и незнакомый, но не с улицы. Очень может быть.

Старичок. Ну или старательно косящий под него мужчина прошаркал тапочками по истёртому полу и присел за видавший виды конторский стол.

– Мне бы сбросить кое-какие цацки, – произнёс я и достал тряпичный свёрток.

Я в него предварительно завернул цепочки, украшения и трое часов. Себе оставил карманные, взятые с убитого гопника. Вполне приличные, и никаких особых примет.

– Хм. Знакомые вещи, – задумчиво произнёс хозяин квартиры. – А не вашими ли стараниями, молодой человек, уже полночи стоит на ушах полиция, дружина и стража скопом?

– Да откуда же мне знать, – равнодушно пожал я плечами.

– Ну да, ну да. Впрочем, это не моё дело. Желаете заложить или сбыть?

– Сбыть оно бы лучше.

– Хорошо. Пятьсот рублей.

– Экий вы щедрый, уважаемый, – не удержавшись, хмыкнул я от такой наглости. – Только вот эти стальные часы стоят пятьсот рублей. Золотые, с бриллиантами минимум тысяч десять. А их тут двое. Запонки и броши, всего двенадцать достаточно крупных камней общей стоимостью не менее двадцати тысяч. Итого на круг, по самым скромным прикидкам, получается сорок тысяч. Рубим надвое и получаем двадцать.

– Вот так, значит, вы посчитали, молодой человек. Ну, так и идите в ломбард. Там, конечно, честную цену никто не даст. Но получится всё больше, чем у меня, – и не подумал юлить скупщик краденого.

– Мы оба прекрасно знаем, что в ломбард я не пойду. Но и отдавать всё это за столь смешную плату я не стану. Мне проще выковырять камушки, которые опознать ой как непросто. А золото просто выкинуть, чтобы не наследить клеймами. Расплавить бы, да негде. Ну да, чего жалеть, коли выйдет всё одно больше, чем вы пытаетесь мне дать. Тем паче, что куш вышел изрядным, и на первое время деньги есть.

С этими словами я извлёк из внутреннего кармана сюртука пачку банкнот и показал хозяину, явно давая понять, что в средствах нужды не испытываю.

– Вещички приметные, – покачал головой скупщик, явно не желая упускать будущий навар, – половину дать не смогу. Да и нет у меня здесь такой суммы.

– Сколько? – поинтересовался я.

– Восемь тысяч за всё, – пожал плечами ростовщик и отодвинул от себя тряпицу с драгоценностями, давая понять, что это окончательная цена.

И я был склонен ему верить. Не думаю, чтобы у него дома была другая сумма. Да даже если бы и была. Связываться со столь горячим товаром за меньший навар он попросту не станет. К тому же реализовывать его предстоит точно не в Русском царстве.

– Хорошо, уважаемый. Восемь тысяч.

Вообще-то, можно было попридержать товар и сдать его дороже где-нибудь за границей, получив в разы больше. Ведь и впрямь не горит. Звучит заманчиво. Вот только не стоит забывать о случайностях, которыми полон этот мир. Мне дешевле исключить их, чем наследить где-то, кроме Большекаменского княжества. А цена риска… Признаться, мне приходилось рисковать и за куда меньшее…

Получив плату, я распрощался с ростовщиком и поспешил покинуть этот дом. Мне нужно было ещё успеть в морской порт. Ну как морской. Кораблей тут, конечно же, нет. Только рыболовецкие баркасы, ну и самые большие суда это траулеры. Но и они немногим больше баркасов. Зато хватает дирижаблей и самолётов-амфибий.

Члены гильдии вольных пилотов предпочитают именно такие летательные аппараты. Как, впрочем, и базироваться вот в подобных неблагополучных районах. Потому что не гнушаются контрабанды, вывоза беглых преступников и других сомнительных дел. Большинство, конечно, занимаются легальными перевозками. Но больно уж плата за подобные операции щедрая, а потому и желающих хватает.

Время неумолимо движется к рассвету, и лучше бы мне поторопиться. Сейчас в эту клоаку если и сунутся представители власти, то только хорошо вооружённым отрядом. И никак иначе.

Вот когда рассветёт, совсем другое дело. Квартал порока и разврата с восходом солнца становится относительно законопослушным местом. При свете дня тут даже квартальный прохаживается без особой опаски. Делает замечания владельцам или их представителям относительно нечистот возле заведений. И даже покрикивает на зарвавшихся нарушителей. А то и в участок может сволочь какого валяющегося пьяного вусмерть бедолагу, позабытого товарищами.

Ну или вызовет труповозку, дабы прибрать с улицы непотребство. После чего непременно составит соответствующую бумагу и опросит обитателей близлежащих домов. А там передаст в участок, пусть начальство решает, в архив списывать проверочный материал или дать ему ход.

К слову сказать, если это не пришлый какой, а гражданин княжества, то уголовное дело непременно заведут и даже искать душегуба будут, пусть и ни шатко ни валко. Но при случае убийцу всё же возьмут и на суд потянут. А вот если погибший окажется дворянином, даже захудалым, тут уж искать будут без дураков. Не сказать, что перевернут тут всё с ног на голову, но непременно вдумчиво и методично. Ибо благородное сословие неприкосновенно.

М-да. Я, пожалуй, подпадал под ещё один случай. Убийство княжьих служилых людей. Причём двух и более лиц. Того, что с перерезанным горлом и пристреленного из ружья, при своевременной помощи могли и поднять. А вот тех, в кого прилетели «Пробои», излечить уже не получится. Поэтому ничего удивительного в том, что припортовый квартал сейчас перетряхивала дружина. Вернее, она обеспечивала прикрытие в то время, как полиция проводила розыск и дознание. Они в этом деле разбирались лучше.

Отправляться туда – подписать себе смертный приговор. И я, разумеется, этого делать не собирался. Резко подался назад и, скрывшись в тени одного из узких проходов между домами, двинулся на соседнюю улицу. Прежде чем выйти на неё, пропустил мимо патруль, направлявшийся к причалам, и пошёл в противоположную сторону. Недалеко. Едва приметив очередной закоулок, юркнул в него, дабы избежать ненужных встреч.

Вот так. Из-за собственной глупости перекрыл себе путь к отступлению. Конечно, и без того в порту крутились шпики, разыскивающие княжича. Ну или похитивших его труп. Но мимо них ещё можно было проскочить. Тем более что задерживаться я не собирался. Но не-ет, захотелось с ходу серьёзно поправить своё материальное положение. Поправил. А заодно и разворошил осиное гнездо.

Оно бы раньше об этом подумать, но как-то не сообразил прошерстить память реципиента по этому поводу. А теперь уже поздно. Нужно думать, как убраться со стольного острова. Аэродромы и морские порты перекрыты и взяты под усиленную охрану. Без вариантов. Ещё и дежурная эскадрилья наверняка держит свои истребители под парами в готовности взлететь по первому сигналу с наблюдательных постов. А может, и вся воздушная дружина сидит в тесных кабинах, чему я ничуть не удивлюсь.

– Разреши, Александр Иванович? – приоткрыл дверь Ковалёв.

– Проходи, – махнул ему рукой Демидов, наливая себе коньяк.

Ночь уже пошла прахом. Сон перебил и теперь не уснёт. День выдался хлопотный, нервы на взводе. С трудом удалось провалиться в забытье, откуда его вырвала перестрелка. Демидов оделся и направился в свой кабинет. Сидеть без дела он не привык, поэтому два часа работал с бумагами. Пока, наконец, не понял, что, по сути, толчётся на месте.

Предварительный доклад о том, что неизвестный пробрался в усадьбу, был обнаружен и сбежал, убив при этом шестерых стражников и смертельно ранив двоих, ничуть не внёс ясности. Да и прозвучал откровенно тревожно. Кто-то разгуливает по великокняжеской цитадели как у себя дома, кладёт пачками княжьих служилых людей и спокойно уходит! Это вообще как?!

Чтобы хоть немного успокоиться, решил выпить рюмку коньяку, когда к нему заглянул начальник стражи.

– Я надеюсь, на этот раз ты можешь сообщить мне больше, чем пару часов назад, – недовольно заметил Демидов.

– Это так, князь. Но вопросов от этого только больше.

– Говори.

– Неизвестный отлично знал систему охраны усадьбы и слабые места. Он воспользовался маршрутом, которым, судя по всему, прежде пользовался княжич.

– Судя по всему? – перебил начальника стражи князь. – То есть ты хочешь сказать, что тебе не известно, как именно выбирался из усадьбы княжич на свои гулянки?

– Григорий Фёдорович не любил, когда каждый его шаг контролировался. Поэтому всякий раз, когда понимал, что маршрут нами вскрыт, он его менял. На обнаружение следующего требовалось какое-то время. Этот пока оставался неизвестным.

– Но кто-то его всё же знал. Быть может, друзья-товарищи по ночным гулянкам.

– Мы сейчас отрабатываем этот вариант. Но, признаться, меня не отпускает ощущение, что это сам княжич.

Демидов отпил немного коньяку и, подойдя к рабочему столу, позвонил в колокольчик. На зов тут же явился секретарь. Ещё бы он спал, когда его господин бодрствует.

– Брилёва ко мне.

– Слушаюсь, князь, – обозначил поклон секретарь и вышел из кабинета.

– Продолжай, – приказал князь, вновь делая глоток.

– Злоумышленник тайком проник в комнаты княжича и какое-то время находился там. Он забрал все амулеты и драгоценности, принадлежавшие Григорию Фёдоровичу. А так же остававшиеся наличные из его ежемесячного содержания. Пропали два костюма, которые тот использовал для ночных вылазок в город. Армейский ранец и плащ-накидка. Из оружия неизвестный забрал двадцать четыре «Пробоя», двустволку и все пулевые патроны к ней. И оставил в комнате…

– Он ещё что-то и оставил? – перебив Ковалёва, удивился Демидов.

– Так точно, князь.

– И что же это?

– Окровавленная и перепачканная одежда княжича.

– Та-а-ак. Оч-чень интересно, – допив залпом коньяк, с нескрываемой злостью произнёс Александр Иванович.

В этот момент в дверь вошёл целитель и слегка поклонился.

– Доброй ночи, князь.

– А она добрая? – вздёрнул тот бровь. И уже к начальнику стражи: – Продолжай.

– После этого неизвестный попытался скрыться так же тихо, как и проник в усадьбу. Однако когда спускался с балкона с помощью «Листа», слишком сильно оттолкнулся и выскользнул из тени. В этот момент был обнаружен, и по нему открыли огонь. Во время бегства он убил шестерых и двоих смертельно ранил, которых удалось поднять с помощью «Лекарей». Суммируя сказанное, у меня складывается такое впечатление, что всё это проделал сам княжич. И не укладываются в это только три момента. Первый, он совершенно глупо себя обнаружил, словно не имел достаточной практики использования «Листа». Второй, с помощью трубы из бумаги для рисования и полотенца он сумел заглушить выстрелы «бульдога». Я прежде ни с чем подобным не сталкивался. Хотя тут и ничего столь уж сложного. Ну и третий, вести прицельный огонь, упрятав короткоствольный револьвер в подобную конструкцию, весьма сложная задача. Злоумышленник же не допустил ни единого промаха.

– Никифор Авдеевич? – вопросительно произнёс Демидов.

– Княжич был мёртв, князь, – твёрдо произнёс целитель. – Дай мне «Лжекамень», и я повторю это хоть сотню раз.

– А может статься, что отлетевшая душа вернулась обратно в тело? – поинтересовался Ковалёв.

– За всю историю были известны только два таких случая, – пожал плечами целитель.

– Ищи, кому выгодно, – вновь наливая коньяк, произнёс князь. – Нам явственно дали понять, что готовится к розыгрышу карта с незаконнорожденным. И, похоже, это привет от государя. Я уверен, что люди царя вышли на кого-то из товарищей покойного княжича. Кого-то, кто был вхож не просто в дом, но и в личные покои. И именно он указал, как можно проникнуть сюда незаметно. Одежда покойника и всё остальное это знак мне, чтобы я не зарывался и помнил о том, что буду на столе великого княжества только до той поры, пока веду себя как следует. Значит так, Сергей Юрьевич. Первое, исподволь, не привлекая внимания, найди того, кто помогал злоумышленнику. Второе… Что с поисками этого неуловимого?

– Перекрыли возможные пути отхода. По тревоге подняты все силы. Задействовали даже лесничих. Мышь не проскочит. Правда… – замялся начальник стражи.

– Говори, – потребовал князь.

– Если ты прав, Александр Иванович, тогда он уже в жандармской управе, и нам его не взять, – слегка разведя руками, произнёс Ковалёв.

– Ищи незаконнорождённого сына Фёдора, Сергей Юрьевич. Я уверен, что причина именно в этом, – ткнув в его сторону рукой, сжимающей рюмку с коньяком, убеждённо произнёс Демидов.