Читать книгу: «Позиция превосходства»

Амалия

Выпускной вечер:

–Прекрати ухлестывать за мной! – прикрикнул Серёжа, делая вид, что я самый последний объект на земле, который он хотел бы видеть перед собой в данный момент – твоё постоянное и нудное жужжание около моего уха сводит меня с ума – сверля меня своими серыми глазами, протараторил он, вводя в ступор.

–Что прости? – мои брови полезли на самый лоб, а количество морщин, которые были из-за этого видны, не на шутку меня напугали.

– Ты мне не интересна, Амалия, смирись – сложив руки на груди, стоя по стойке смирно, разглагольствовал он.

– Ты, что-то путаешь, друг мой, эдакий – усмехаюсь я, пробуя на вкус его слова, чтобы усилить тошнотворный эффект от услышанного в двойне.

–Целый день ты крутишься вокруг меня, рассказывая о том, что ты поражена обескуражена и то, что раннее тебе не приходилось бывать в таком замечательном месте.

– Сережа, вообще-то мы в ресторане центра нашего города и сегодня наш выпускной, чего ты хотел, чтобы я сидела на ровном месте и обозревала местность лишь измученным взглядом?

–Нет! – грубо подметил он – я хочу, чтобы ты прекратила видеть во мне своего постоянного слушателя – около сорока процентов наших одноклассников прямо сейчас не на жизнь, а на смерть увлечены нашей перепалкой.

– Серёжа – набирая побольше воздуха в лёгкие, начала я – сегодня наш праздник и каждый из здесь присутствующих, как бы не так надоедает своими воплями восхищения под ухом, но хочу заметить, что именно мои охи так взбудоражили тебя – ухмыляюсь я, слыша лёгкие хихиканья за спиной.

– А ты знала, что ты провалила экзамен? – улыбаясь во все тридцать два, произнёс он, переводя тему.

– С чего ты взял?

–Да потому что, твоя лучшая подруга – хмыкая отрезает он – подменила твои ответы на свои, когда ты выходила в уборную – я оглядываюсь за спину и смотрю на самодовольную ухмылку Кати.

–Это так? – подходя к ней на расстояние вытянутой руки, спрашиваю я.

–Амалия, ты всегда была и будешь настоящей машиной с охапкой знаний, поэтому тебе не составит труда устроиться куда угодно и как угодно.

–Что ты имеешь под "как угодно?"– вытаращив глаза, интересуюсь я.

–Не лги самой себе, ты же прекрасно знаешь, что ты настоящее чудо света, так как в тебе совместили и привлекательность и мозги, на что у природа не хватило сил на остальных – хмыкает она, подмигивая Серёже стоящему сзади меня, отчего по моей коже распространяются мурашки и не просто бегающие нервные окончания, а самая настоящая ярость.

– Ну тогда, ты должна знать, что я никогда не доверяла ни тебе, ни кому либо ещё – она выгибает бровь в удивлении – твои ответы остались при тебе, в тот момент, как я подметила замену и вернула бланк той, кто так отчаянно пыталась слить меня – ухмыляюсь я, вглядываясь в такой желанный шок в её глазах, от чего коленки начинают подкашиваться, чувство будто я на Канском фестивале в роли победителя и обладателя Золотой пальмовой ветви.

–Когда? – единственное, что ей удаётся спросить до того, как её голос начинает снижаться, а из глаз начинают течь жалкие слезы.

– Когда ты пошла, припудрить носик, и попросила отнести твой бланк по окончанию времени, подруга – хмыкаю я, акцентируя на последнем слове – на войне все средства хороши, даже самый верный пёс сожрёт своего хозяина, когда будет неизменно голоден – чеканю я, ощущая пристальный взгляд сзади и гробовую тишину около меня.

– Но почему ты не сказала мне, что заметила подмену, когда продолжала решать мой билет, а не свой уже готовый?

– Ты действительно считаешь, что я смогла бы так просто отпустить твой гадкий поступок? Нет!– сиюминутно отвечаю – я сделала все, чтобы почувствовать этот триумф, подруга – уголки моих губ не прекращают тянутся к верху – мы не были близки все эти четыре года колледжа, мы были выгодными друг другу, потому что ты дочь декана, а я умная и не замухрышка, чтобы стыдиться общения со мной, а сейчас наши пути расходятся и мы вправе устроить свою жизнь так, как мы того заслуживаем.

–Сучка! – выкрикивает Катя, поддавая жарку в уже пылающую комнату.

– Я счастлива, что последнее слово, которое тебе будет напоминать обо мне это – усмехаюсь я – потому что ты слепая идиотка, которая думает только физиологией тела, а не извилинами, которые, скорее всего уже иссохли – я надеваю свою сумку на плечо и, направляясь на выход из роскошного ресторана, в котором я никогда не была и не побывала, если бы не мои льготы и заработанные деньги за четыре года работы в кол центре после пар.

– И что тебе даст этот красный диплом? Ты же больше не сможешь водиться в моих кругах и тебе не получить заветную должность по окончанию института – кричит через весь ресторан Катя, от чего я тут же останавливаясь на ровном месте и оборачиваюсь, чтобы взглянуть ей в глаза.

– Ты права нам не плыть по одному течению, но я постараюсь устроить свой подводный шторм, чтобы твои воды покрылись мутью и примесями, которые погубят твою среду обитания, подруга – наконец я разворачиваюсь и выхожу оттуда.

Хотелось ли мне, чтобы пару секунд назад позади меня оказался массивный мужчина готовый оторвать этим двум головы? Не думаю. Но если бы представилась такая возможность, то я бы потратила своё время на ехидную ухмылку из-подо лба, а не на общение с этими двумя. Что обычно делают выпускницы в свой праздничный вечер? Пьют? Едят? Отмечают? Наверняка. Вот только я прямо сейчас бегу сломя голову по дождливой Москве на высоких каблуках и велюровом платье с открытой спиной и улыбаюсь, как дура. Прохожие смотрят на меня с сочувствием, скорее всего думая, что я застала своего парня с другой, остальные косятся с презрением, а проезжающие машины сигналят, чтобы я не выбегала на дорогу, что я сейчас собственно и сделала.

–Дура! Ты, что творишь? – кричит один из водителей дорогой иномарки, оглушая меня и ослепляя фарами – из-за таких, как ты меня могут упечь за решётку и лишить водительского удостоверения! – его голос не снижается не на пол тонна, но я продолжаю смотреть на свет впереди, от чего в глазах во всю пляшут солнечные зайчики и улыбаюсь, как умалишённая.

–Извините – пробка, образовавшаяся вокруг меня, высвобождает водителей из машин и заставляет меня скрыться с места преступления, прошептав извинения вполголоса, я осматриваю стороны дороги и выбегаю через встречную полосу, чтобы вернуться на тротуар.

Наконец-то завернув за угол, я начинаю ощущать острую боль в районе щиколотки и снимаю высокий каблук со своей уже отёкшей ноги, обнаруживая на месте застёжки свежий мозоль, который выглядит не презентабельно.

–До моего проспекта ковылять ещё около двадцати минут, а моей выносливости хватит лишь на четыре минуты с половиной, за которые я успею вздохнуть столько раз, сколько не приходилось за всю свою сознательную жизнь. Адреналин действительно необъяснимая вещь, потому что выбегая из ресторана и находясь в эпицентре трассы, я не была ни напугана, ни уставшая, а сейчас? Сейчас, я выжата, как лимон и злая, как сторожевая собака, потому что не успела поесть то, за что заплатила.

Еле, как дойдя до подъезда, я обрушилась на перила, как на последний спасательный круг.

–Господи, дай мне сил! – взревела я, снимая с ног каблуки, чтобы пройтись на второй этаж босиком.

С самого детства меня считали чудаковатой, потому что когда другие дети плакали от боли, я смеялась, не взирая на давление и пульсацию вокруг раны, когда другие страшились уколов я рвалась вперёд, а когда чьи-то родители пытались меня поддержать на детских утренниках, я начинала нервничать, потому что забота – это не то, к чему я когда-либо смогу привыкнуть. Мой отец учил меня, что все вокруг – это всего лишь рычаги, за которые нужно дёргать для достижения цели, а если они желают помочь, то наверняка хотят извлечь из этого выгоду.

–Как прошёл твой день, Амалия? – первичный вопрос, который задаёт отец, внезапно и редко появляясь в моей жизни.

–Сегодня мой выпускной – как ни в чем, ни бывало, чеканю я, возвращаясь в бездушную канитель своего родителя, который никогда в жизни не был добр ни ко мне, ни к кому-либо ещё, однако он – это то, что зовётся выдержкой, он крепкий орешек и до безумия неординарная личность.

–Я рад за тебя – монотонно, произносит он, ни капли меня не удивляя – ты выглядишь взбудораженной и запыхавшейся, что-то случилось? – поднимаясь на нужный мне этаж, я отдышалась ровно минуту, привела дыхание в норму и вытерла потёкшую тушь, однако скрыть от этого человека ничего не возможно, он настоящий мастер дедукции.

–Всё нормально – отнекиваюсь я – лучше скажи, почему ты выглядишь так, словно собрался кого-то снова грабить или вновь пропасть на неопределённый срок? – хмыкаю я, беря на заметку то, что мне придётся снова носить ему передачки.

–Амалия, это не твоё дело! – грубо рявкает он, сохраняя непоколебимый покой внешне – уйди с дороги и не ищи меня, пока я сам не объявлюсь, уяснила? – он говорит мне это не впервые, поэтому я не придаю этому никакого значения и украдкой киваю в знак согласия, проходя внутрь квартиры пропуская отца вперёд, не удосуживаясь оглянуться ему в след.

Кристофер

–Не мог бы отыскать ключ от твоего незакрывающегося рта, и закрыть его на остаток всей моей жизни – монотонно, процедил я, любуясь восхищением в глазах младшего брата.

–Крис, будь проще – подмигнул он, начиная раздражать меня – не все будут закрывать рты просто потому, что ты попросил – весело, парирует он.

–Ну, как знать, как знать – прошептал я.

–Помнишь девушку по имени, Амалия?

–С чего это я должен помнить имя, какой-то там девушки? Амир, единственное, что меня волнует в этой жизни, это то, что находится между ног у человекоподобных женского рода, но никак не их имена и родословная – хмыкаю я, замечая отвращение в глазах брата.

–Мог бы, и промолчать – скривившись, чеканит он, вытирая невидимую пыль с предплечий.

–Я не тот человек, который будет молчать по чьему-то приказу или просьбе – это неловкое молчание на лице Амира, означает только одно.

–Крис, иногда ты меня пугаешь сменой своего настроения, в одно мгновение ты просто бездушный брат, а в другой момент ты бесчеловечный урод, который не терпит замешательств и непокаяния – чеканит он, от чего я не чувствую себя виноватым по отношению к нему.

–Будь проще – в ответ парирую я, не придавая этой перепалке значения, в то время как Амир с кем-то увлечённо переписывается – ты делаешь это специально, чтобы сделать вид, что обиделся? – спрашиваю я, замечая не наигранную улыбку на его бледном лице.

–Крис, ты беспощадный и борзый рабовладелец, но далеко не моя мать, поэтому тебе не стоит беспокоиться обо мне – поджав губы, цедит он, выдавая себя с потрохами.

–Это она? – этот вопрос застаёт его врасплох, и он поднимает голову устремляя глаза куда-то вдаль, словно не слыша меня – не делай вид, что не понял вопроса, Амир – предупреждаю я, борясь с желанием преодолеть расстояние между нами и выхватить телефон из его рук. Я не прощаю отсутствие полного поклонения, и не даю второй шанс, тому, кто считает, что может меня одолеть.

–С чего это тебя начала интересовать моя личная жизнь? – слегка повышая голос и теряя чувство страха, парирует он, от чего мои желваки напрягаются, и между нами нависает гулкое молчание.

–Так значит она часть твоей жизни? – этот наводящий вопрос должен стать конечным перед тем, как он выложит все карты на стол.

–Мне надо идти – отрезает он и внутри меня начинается настоящее пожарище, которое я смогу потушить лишь удовлетворив свой интерес..

–Стой! – рявкаю я, отчего он, несомненно, останавливается, но не оборачивается – либо ты говоришь куда собрался, либо я запру тебя в этих чёртовых стенах, Амир чёртов Морок! – цежу я, на повышенных тонах, замечая лёгкую дрожь в теле брата.

–Ты можешь хоть иногда, просто поговорить со мной, а не приказывать, ты можешь хоть раз спросить меня, чего я хочу? – кричит он, оборачиваясь и смотря на меня глазами полными страха и проблеском уверенности, которые вызывают во мне табун гордости.

–Амир – осторожно начинаю я, держа себя в руках, чтобы не сломать гипсокартонн соседней стены – за всё время нахождения со мной, ты должен был уяснить, что я не воспитатель из яселек и далеко не хороший человек – его кулаки сжимаются в плотный кокон – будь добр, ответь на мой вопрос – чеканю я по буквам – куда ты собрался?

–В кофейню с подругой – коверкая речь и показывая всё своё недовольство, произносит он.

Если сейчас, я позволю себе сорваться и показать этому сопляку кто я есть на самом деле и то, что образ его старшего брата далеко не правдив от природы, может сломать его образное понимание об окружающем нас мире навечно…. Однако, я не собираюсь оставлять это так просто и ничего не предпринимать.

–Я пойду с тобой – констатирую я, наблюдая шок на его лице и приоткрытый рот в немом вопросе «ЧТО?»

–Но зачем тебе это? Я же иду на встречу с подругой, чтобы просто выпить кофе и поговорить? – с его лица не сползает этот кричащий вопрос, заставляя меня закатить глаза.

–Ты мой брат, ты моя кровь, ты моя семья, и – это единственная причина, по которой я не стану наносить тебе вред – знание того, что он становится уязвим на публике, может сыграть мне на руку и позволить нанести удар, который он даже не сможет отразить и понять.

–А если бы не был близким тебе человеком, то ты бы причинил мне физическую боль? – на полном серьёзе, спрашивает он.

–Тебе ответить честно? – он кивает в знак согласия – я не знаю – выдыхаю я – мы близки и поэтому, я не могу судить себя того, кто не знает тебя и то, кто ты на самом деле.

Спустя пару минут Амир открывает пассажирские двери моего автомобиля и по приезде, пулей направляется во внутрь заурядной кофейни рядом с его институтом, пока я, сохраняя спокойствие, оглядываюсь по сторонам и отсылаю свою геолокацию директору, после чего размеренным шагом направляюсь за своим взбалмошным братцем.

–Давно не виделись – голос Амира дрожит, словно он только только покинул контейнер с ледяной водой, но девушку, стоящую перед ним это никак не волнует и она наконец-то предстаёт передо мной и братом в полный рост.

–Согласна, Амир – приветливо, шепчет, протягивая ему ладонь, но меня перестаёт волновать всё вокруг, когда я осознаю, что…

–Нашёл – лукаво шепчу, любуясь её лёгкостью и простотой, которые я своевременно раскрою и уничтожу.

Амалия

Наблюдая за этим отстранённым и до жути тихим мужчиной, я успела подменить то, что он постоянно держит руки в карманах.

–У тебя мёрзнут руки? – зачем-то спрашиваю я, от чего его внимание переключается с безымянный стены на меня, вызывая во мне табун страха.

–Нет – бездумно отвечает он, отворачиваясь в противоположную сторону, так же держа руки в карманах.

–Амалия, как твои вступительные? – интересуется Амир, контрастирую на фоне своего угрюмого старшего брата.

–Пишу эссе на тему достопримечательности Москвы в заводской сфере.

–Ты пишешь про заводы?

–Если быть точнее, то пытаюсь, да и вообще я ещё не выбрала о каком писать – озадаченно вздыхаю я, замечая искромётный взгляд мужчины на себе.

–Как тебе идея написать про мою станцию? – неожиданно встревая в разговор, предлагает старший брат Амира.

–Какая тебе с этого выгода? Я не думаю, что студенты филфака захотят экскурсию – фыркаю я.

–Видимо ты ещё не поняла – он пододвигается ближе к окантовке стола в местной кофейне, но так и не вытаскивает руки из карманов – если дают, бери, бьют, беги – этот резкий и бездушный тон заставляют съёжиться – и у тебя есть возможность взять то, то тебе так необходимо, а я возьму то, что захочу – ухмыляется он.

– Без вариантов – я машу руками перед собой, складывая их на груди – не думаю, что у тебя есть недостаток женского внимания, поэтому мне больше нечего тебе дать – пожимаю плечами.

–Не скажу, что был бы против провести с тобой ночь, но твоё тело – это не то, что меня действительно интересует сейчас – хмыкает он.

–Мне не важно, что ты думаешь, Кристофер – как только я произношу его имя, он выпрямляется и переводит взгляд на моё лицо – между нами не будет никакой договорённости – чеканю я.

– Настанет время, когда я стану твоей последней надеждой на вероятность выживания – ухмыляется он, вводя меня из себя.

–Не льсти себе – рявкаю я.

–Твой грубый голос делает с моим телом слишком неправильные вещи – парирует он, а Амир брезгуя, оттряхивает руки о бедра.

–Кристофер, мне ещё не приходилось слышать от тебя хоть два целых предложения, а рядом с Амалией у тебя начался настоящий словесный порыв – хмыкает мой друг.

–Амир, не давай этой девочке пустые надежды – подмигивая мне, парирует этот козёл.

–Эта девчонка не заинтересована в мальчишке с таким заносчивым характером и привычкой держать руки в карманах, хоть это и не уважение к собеседнику – парирую я, замечая резкую смену его мимики с игривого выражения лица на зловещий оскал.

–Держи язык за зубами, Амалия – чеканя каждую букву, парирует он, впервые произнося моё имя.

– Так ребята! – выставляя руки между мной и Кристофером, выкрикивает Амир – брейк, всем пора по домам – подмечает он, позволяя оставить кофейню в исходном состоянии, а не спалить до тла нашей совместной яростью.

–Мне срочно надо заехать в одно место, поэтому поторопись – обращаясь к Амиру, холодно цедит мрачный мужчина, не имеющий привычку вынимать руки из карманов – можете пока попрощаться, а я выйду – рявкает Кристофер, бросая на меня ужасающий взгляд, от которого кровь стынет в жилах, а гнев подступает к лицу, оставляя лишь порозовевшие щеки от невысказанной агрессии.

–Амалия, не бери дурного в голову, он всегда такой… – медля, подбирая нужное слово, хмыкает Амир – отстранённый – заканчивает он и это слово действительно начинает приобретать краски и смысл, когда речь идёт именно о его старшем брате.

–Амир, я пожалуй пойду – предлагаю я, замечая осадок на его лице – мы уже говорили с тобой на эту тему – вздыхаю – я не хочу причинять тебе боль, которая будет сопутствовать тебе – чеканю я – то, что между мужчиной и женщиной может быть дружба заведомо не доказано, поэтому я не могу утверждать, что мы сможет остаться друзьями особенно, когда один из нас влюблён – горько, сглатываю я.

–Я понимаю, но не хочу принимать то, что нас не может быть – шепчет он, стоя передо мной на расстоянии вытянутой руки за углом кофейни.

–Я не могу заставить тебя забыть меня или нас, которых ты вообразил себе, но я могу позволить тебе хранить наше детство и воспоминания глубоко -глубоко в памяти – шепчу, я в ответ – будь счастлив – заканчиваю я, разворачиваясь полубоком, направляясь подальше от назойливых разговоров, но он хватает меня за руку и разворачивает к себе лицом.

–Я хочу забрать с собой ещё кое-что – его глаза бегают по моему лицу и сгущаются над губами, от чего я непременно начинаю отступать назад, чтобы не совершить непоправимое – это будет первый раз, когда я сделаю то, что хочу – его голос опускается на тон ниже, а в глазах застывает туман, он сокращает между нами расстояние одним лишь шагом и его губы рушатся на мои.

–Бесчестный ублюдок! – рявкаю я, ударяя его по щеке со всей силы, так, что его голова меняет траекторию и откидывается в противоположную сторону – ты не имел права касаться меня – отталкивая его фигуру, отчеканила я.

–Да, когда же ты поймёшь, что не все вокруг редкостные ублюдки и, что не все такие, как твой отец! – крикнул он и меня словно парализовало.

–Если по твоему мнению от отца мне передалась только фамилия, то ты глубоко ошибаешься – яростно, шепчу я, демонстративно указывая на него пальцем – мне не составит труда задушить тебя прямо здесь и сейчас – серьёзно, парирую я – и как только ты испустишь последний вздох я не рухну на колени и не стану сжирать себя от чувства вины, я не из тех, кто будет о чём-то сожалеть. Можешь считать меня сумасшедшей, безумной, больной на голову, но я дочь своего отца и я чёртова Амалия Верховцева – взревела я, давая понять этому ублюдку, что из прав в этой жизни у него есть только способность дышать.

–Не будь столь своенравна, Амалия – слегка уняв дрожь в голосе, парирует он.

–А я буду! – продолжая настаивать, парирую – я буду кошмаром, я буду мороком, я даже готова стать прототипом мнений общества, лишь бы заткнуть тебя и твою бессмысленную любовь – ярость внутри меня не прекращает подливать ещё больше масла в огонь – эта твоя чувствительность и отсутствие бдительности не сумеют прокормить тебя и ты падёшь от собственных иллюзий после первого же промаха – угрожающе, напоминаю я, любуясь недоумением в его глазах – ты слаб и вынужден выживать – шикаю я, наблюдая намёк на агрессию на его лице – поэтому иди к чёрту! – заканчиваю я, взмахивая рукой в воздухе, от слабого покалывания после удара.

–Знаешь, чем ты меня зацепила? – я сложила руки на груди в ожидании – ты непробиваемый чёрный лебедь среди фальшивых белых – в его словах есть доля правды, но к счастью или сожалению у меня нет возможности парить и быть свободной в этом замкнутом мире – ты не боролась за внимание взрослых, тебе были безразличны слова окружающих, ты даже не стыдилась своей фамилии, ты продолжала быть горделивой сукой, среди гадких выскочек и замухрышек – хмыкает он – как только ты подросла и сформировалась, как девушка, в тебе объявилась неописуемая привлекательность и незабываемо голубые глаза, в которых хочется затеряться навечно – мои глаза никогда не пугали людей, а лишь вызывали восхищение, но стоило мне представиться, как тут же мои глаза становились оком Дьявола и воспроизводили на окружающих противоположный эффект – как ты думаешь, если бы ты была менее холодной, мы смогли бы стать чем-то большим, чем просто знакомые и друзья детства? – искренне, спрашивает он.

– Как я могу ответить на этот вопрос, если перед тобой стою, та самая я, с которой у тебя ничего не выйдет, а не твоя задушевная влюблённая мечта – хмыкаю я.

– Я впервые встречаю явную копию своего брата – усмехается он, заставляя меня вскинуть брови в удивлении.

– К чему это? – хмыкаю я, недоумевая, что же он хочет до меня донести – хватит трепать языком, я стою здесь, чтобы вынуть из тебя подкожное содержимое, а не чтобы выслушивать твои сопливые басни – фыркаю я.

–Амалия – повышая голос, прикрикивает он – прекрати лгать самой себе – сжимая кулаки, парирует он – ты можешь врать мне, врать отцу, матери, врать кому – угодно, но только не себе – напористо, чеканит он – разве ты не помнишь, как мужественно отстаивала права незнакомой тебе девушки, которую чуть не обесчестили в подворотне и как аморально ты поступила с её обидчиками, вынув свой складной нож из кармана и пырнув их лидера в живот – стоя напротив него, я не могла понять, чего он пытается добиться этими гнусными воспоминаниями – ты осталась на свободе лишь потому, что была несовершеннолетней, а твой отец и так сидел, то, что тебя сняли с учёта было колоссальным чудом, которое оказало тебе медвежью услугу, благодаря девушке, которая оправдала тебя перед комиссией. Что бы ты ни делала, чтобы ты не говорила, ты чувствуешь. Может не любовь и не привязанность, но ты точно чувствуешь. Будь честна с самой собой, признай, что твоё мнение о мире обманчиво и то, что чувствовать мрак сильнее, чем свет, тоже чувство.

–Не строй из себя пророка – усмехаюсь я – и будь…. – подбирая нужное слово, затихла я – менее наивен – фыркнула я и поспешила удалиться.

Кристофер

–Директор, я нашёл ту, которая раскроет нам местонахождение нашего клиента – чеканю я.

–Кристоф, отличная работа, доставь информатора в штаб и позаботься о том, что б его исчезновение не стало геморроем.

–С момента исчезновения прошло около двух часов, вы всё так же в недоумении, где он может быть?

–Кристоф, я уважаю, твоё рвение к работе, но не развязывай свой рот – по ту сторону трубки раздаётся щелчок двери – иначе мне придётся зашить его без анестезии за столь крупные расспросы – предупреждающе, цедит он.

–Был не прав – отвечаю я, слыша расслабленный выдох.

–Твои люди уже направляются к тебе, чтобы помочь доставить информатора в лучшем виде – усмехаясь, произносит директор.

–Директор, этот информатор не нуждается во встряске – не думаю, что эта дикарка столь вынослива, чтобы вынести подготовку и настоящий вытрезвитель перед приездом в засекреченный штаб.

–Странно слышать, что-то подобное от тебя – усмехаясь, парирует он – Кристоф, не верю своим ушам. Куда делось твоё безумное желание не дать окружающим узнать наше местонахождения?

–Директор, этот информатор особенный, ему будет достаточно темноты и пары шорохов в ночи, чтобы удостоиться ужасающими криками и воплями – чеканю я, задумываясь о том, будет ли она такая же сговорчивая, как и пару минут раннее.

–Раз уж ты так говоришь, то я вынужден довериться – хмыкает он и бросает трубку.

–Амалия – смотря вдаль, я искусно дегустирую её имя на своих губах, обнажая зубы в зверином оскале – найди мне её – приказываю я, набрав одного из своих людей, перед этим отправив ему полные инициалы сообщением.

Пока я и Амир ехали в автомобиле в направлении кофейни, мой брат был столь взволнован, что не переставал говорить. Спустя пару минут совместной поездки, я успел узнать, что её фамилия Верховцева сопоставив со всеми данными, которые получил ранее. Ещё пять минут и я знал имя её отца, хоть в этом и не было нужды. Тот, кто не знает имя Верховцева, либо слеп, либо вовсе живёт на отшибе земли. Через две минуты на мою почту приходит геолокация этой дивы, которая к счастью не успела далеко уйти.

–Видимо нахождение этой девушки становится моей головной болью – ухмыляюсь я, заводя мотор.

Всего ничего…пара мгновений и мой верный конь Bugatti Chiron Super Sport домчал меня благодаря своим одна тысяча шестьсот лошадиным силам до заурядного места нахождения. Теперь всё сходится, полученный адрес Арсения действительно идентичен с её местом проживания, но о её существовании не сказана ни в одном документе, не в одной микро бумажке, кто же она такая?

–Какая встреча – весело, хмыкаю я, находя в её глазах неподдельное удивление, контрастирующее с приступом ярости, которая не перестаёт тухнуть в её пронзительных небесных омутах, не смотря ни на что.

–Что тебе от меня надо? – по ней видно, что она в замешательстве, но не ослабляет бдительность, находясь в защитной позе, её глаза бегают повсюду вокруг нас, нельзя не заметить, как внимательно она всматривается в номер моей машины, чтобы обезопасить себя, её губы поджаты в невысказанном жесте, а глаза пленяющее вцепляются во всего меня, изучая словно рентген.

–Может, прокатимся? – её брови сгущаются, а движения становятся всё больше осторожными.

–Ты можешь говорить, что угодно, но я уже давно поняла, что тебя интересует не моя репродуктивная система, говори! – чеканит она – что тебе от меня надо?

–Зачем же так сразу? – невинно, пожимаю плечами, находя её собранность сексуальной – а ведь мы могли бы развлечься – ухмыляюсь я.

–Не тяни резину – холодно, парирует она, и впервые ощущаю потребность в диалоге с незнакомым мне человеком, скорее всего это и называют «родственная душа», но вскоре обрываю себя на этой мысли, осознавая, что скоро её способность говорить станет невозможной, а молчание станет главным препятствием на пути к освобождению.

–Где твой отец?

–Вы знакомы? – как только речь заходит об её отце она напрягается ещё сильнее – говори.

–Ты приказываешь мне? – сжимая челюсть, цежу я, ощущая внутреннюю потребность в том, чтобы надломить её стойкую уверенность.

–Думай, как хочешь – тараторит она – что тебе нужно от меня и моего отца? – она делает шаг назад, даже не подозревая, что наше знакомство стало её кошмаром и с этого момента каждый глоток свежего воздуха станет для неё несбыточной мечтой.

–Хочешь убежать? – я сокращаю между нами расстояние, хватая её за точёный подбородок, любуясь её ровными зубами и зажатыми в моей ладони губами – бесполезно – констатирую я, ощущая её дрожь во всём теле, от трения наших состыковавшихся друг с другом фигур.

–Отпусти меня! – шипит она и её сопротивление становится моим любимым представлением – что тебе от меня надо?

–Где твой отец? – равнодушно, парирую я, сжимая ей подбородок ещё сильнее, натягивая её шею, как тетиву.

–Даже если бы знала, я бы ни за что не сказала – она пытается вырваться из моей хватки, но терпит неудачу.

–Ошибка – шепчу я, водя по её гладкой коже шеи носом, вдыхая слабый аромат кокосового геля для душа – даю второй шанс, чтобы ответить правильно, Амалия – цежу я, наблюдая за отвращением в её глазах.

–Даже не надейся, что я буду умолять тебя покончить со мной – рычит она, сверкая своими дикими глазами – мне не нужен твой шанс и я ничего тебе не скажу – парирует она, от чего я притягиваю её тело вплотную к себе и ощущаю биение её сердца о своё.

–Ошибка – повторяю я, чувствуя тихий хруст челюсти в моей ладони – скоро ты будешь рыдать акульими слезами и бросаться к моим ногам, лишь бы я позволил тебе исчезнуть – рявкаю я, замечая подъезжающее такси – а теперь мы прокатимся – запихивая её в салон автомобиля, я убеждаюсь в том, что за нами никто не наблюдает, и присаживаюсь рядом с ней на водительское сидение – ты первая девушка, которая сидит в этой машине не для того, чтобы развлекаться – усмехаюсь я.

–Неизмеримо счастлива – фыркает она – просто знай, что то, что ты хочешь от меня услышать, не принесёт пользы ни тебе, ни кому-либо ещё. Это бесполезно – самодовольно, произносит она.

–Твоя уверенность звучит слишком будоражаще, но даю голову на отсечение, я уверен, что твои крики звучат ещё более возбуждающе – ухмыляясь, высказываюсь я, наблюдая за её сосредоточенностью и полным покоем, который скрывает её глубинный дикий страх – добро пожаловать в самый настоящий концлагерь – разгоняясь до максимума, без колебаний парирую я, в попытке проломить её крепкие стены.

Амалия

Адреналин, заполняющий все мои поры, и переполняющий внутренности исходит от мрачного водителя дорогой иномарки, который жмёт на газ, словно находится на грани, хоть единственный кто здесь на грани это я.

–Ты сумасшедший или просто любитель рассекать по ночным трассам в неведении приближающейся смерти? – пытаясь унять внутреннее негодование и тревогу за свою жизнь, выпаливаю я.

–Думай, как хочешь – наблюдая за мной боковым зрением, он цитирует меня дословно – я удивлён, что ты до сих пор не испустила раздирающего крика – хмыкает он, расстроившись из-за не представшего представления.

–Ты последний человек, который услышит мои крики – выпаливаю я, замечая, как активно двигаются его желваки, он на грани…его ярость плещет, его агрессия ощутима за версту, но я не могу так просто отступить. Это игра только между нами и каждый из нас не хочет проигрывать.