Читать книгу: «Спящая красавица»

1.

Стоял февральский жгучий мороз. Ветхие дубы на краю старого кладбища потрескивали стволами, распугивая ссутулившихся грачей. Маленькие черные глазки птиц, бегали, наблюдая сверху, как идет работа. Погода стояла солнечная и тихая, скрежет и стук ломов и лопат, разносился эхом по всему кладбищу, уносясь куда-то в покрытое снегом безжизненное поле. Можно ли себе представить более веселую и вдохновляющую работу, чем работа могильщика? Пожалуй нет. Даже теперь, в субботу, несмотря на лютый холод и окаменевшую землю, здесь все кипело, лились шутки и смех. Со стороны это могло бы показаться весьма невежественным, но работяги плавали в этом уже не первый год и копать ямы была для них такая же работа, как работа водителя или инженера. Были здесь и свои плюсы: свежий воздух, тишина, неплохая оплата и даже возможность карьерного роста. На рыдающих они уже давно не обращали внимания, лишь Илья, здоровый детина в два метра ростом с лысиной, в свои двадцать пять, и лохматой бородой, все еще не мог привыкнуть, так как попал в бригаду только пару месяцев назад.

– Скоро вольешься. – говорили те двое. – Мертвых нечего боятся, бояться следует живых.

Илья попал в бригаду сразу после тюремного заключения, семь лет он пробыл в местах лишения свободы за нанесение особо тяжких телесных повреждений сотруднику полиции, а точнее двум. Он не любил вспоминать то происшествие, и считал его безрассудным со своей стороны. Это было жаркое лето, он закончил школу и подал документы на сварщика, так как видел в этом ремесле смысл своей жизни. До учебы оставалось меньше недели, когда он вместе с друзьями отдыхал в парке, остужая раскаленную под солнцем голову прохладным пивом. В метрах десяти от их лавки, мирно спал старичок, видимо слегка перебравший, и двое патрульных заострили на нем свое внимание. Началась возня, старичка стали вязать, и в этот момент забрало у Ильи упало, он ринулся к полицейским и загородил беднягу спиной.

– Он просто спал, я отведу его домой. – сказал он, но его слова были не убедительны и вместо старика, стали крутить Илью.

Уже в восемнадцать он обладал неимоверной силой и против двух хлюповатых сотрудников, вышел настоящим Гераклом. Он не хотел никого бить, но несколько ударов дубинками пробудили в нем зверя. Когда он остыл, на траве лежало два скорчившихся тела.

Ему дали восемь лет, год срезала амнистия, и после выхода он совсем потерялся, не знал куда податься и куда идти. Уголовников не особо приветствовали на государственных работах, навыков у него особых не было, но была сила, и он попал в бригаду могильщиков. Не сказать, что ему нравилась работа, но он потихоньку привыкал, и после заключения, рад был даже этому.

Бригадиром в их небольшой компании был дядя Саша, жилистый невысокий мужичок с сизым большим носом и седыми усами. Он поддерживал в бригаде дружественную атмосферу, знал когда нужно пошутить, когда поругать, не злоупотреблял своей маленькой властью и был крайне справедлив. Также он любил выпить, но делал это строго после работы, и даже в такой мороз, имея в рюкзаке бутылку водки, терпеливо ждал, когда яма будет выкопана по всем стандартам. Он работал не меньше остальных, но за организацию и контроль качества брал свои бригадирские.

Дядя Саша пыхтел сигаретой усевшись на холодной лавочке, принесенной сюда специально к завтрашнему дню, и наблюдал, как подымается пар над мокрыми от пота головами работников.

– Может хватит? – спросил Василий. Это был полноватый мужичек средних лет, с мраморно бледным лицом и кепке, которую никогда не снимал.

– Два метра есть? – спросил Саша, и взяв мерную палку подошел к могиле.

Стандартный размер могилы был два на полтора метра и два метра в глубину. Дяде Саше не требовалась мерка чтобы определить размер, но он дотошно перепроверял себя.

– Еще на лопату. – ответил он, опустив палку и выпустил в воздух клуб едкого дыма. – Ты Вася вылазь, прибирайся, мы с Ильюхой докопаем.

Через полчаса все трое сидели на лавке, дядя Саша достал граненый стакан и налил Василию. Горячая рука Васи выхватила посудину, он удовлетворенно улыбнулся редкими черными зубами и вылил жидкость в рот, прикусив холодным кусочком хлеба.

– На. – Саша протянул стакан Илье, но тот отрицательно замахал руками. – На говорю! – настойчиво твердил бригадир, но Илья был кремень. – Ладно, нам больше будет.

Они наливали по второй. Илья подошел к яме, заглянул в нее и спросил:

– Кому могила? И почему она на самом краю кладбища, отдельно ото всех?

– Тебе не все равно? – огрызнулся Василий. – Деньги в карман и пошел. Не думай об этом, быстро выгоришь.

– Ладно, Васек, чего ты налетел на малого. – Саша обвел взглядом Илью, который был в два раза больше его. – Девчонка молодая, отравила себя таблетками, девятнадцать лет всего. Самоубийц не хоронят вместе со всеми, они вроде как не оценили дарованную им жизнь.

Илья встал, подошел к яме и заглянул на самое дно. «Сегодня я сидел в этой яме и выбрался, завтра здесь будет лежать девчонка, и не выберется от сюда никогда» – подумал он. – «Почему люди не ценят то, что у них есть? Как же это все глупо.»

– Ты. – резко молвил Вася, допив алкоголь. – Чего так смотришь на яму, то?

Илья не ответил, лишь накинул старую испачканную в земле кожаную куртку, взял свой инструмент и направился к каморке у входа, где хранился их инвентарь. Коллеги волоклись сзади, что-то бурно обсуждали и смеялись, Илья не стал их дожидаться и поплелся домой.

Всю дорогу из его головы не выходила мысль о том, как люди приходят к подобного рода решениям, в его голове не укладывалось, что можно так обесценить свою жизнь. Он повидал в тюрьме разного, бывали и там случаи самоубийства, но то была тюрьма, давление со всех сторон, угнетающая атмосфера, другие законы. Но там люди радуются солнечным зайчикам как дети, прогулка на свежем воздухе как глоток свободы, а освобождение как праздник. Там так и говорили: «Самый лучший день рождения, это день освобождения». Илья был уверен, чтобы по-настоящему полюбить жизнь, каждый человек должен побывать в местах лишения, и чем раньше, тем больше времени останется прожить полноценную, осмысленную жизнь. Но правда была в том, что большинство заключенных не меняются, или скорее меняются в худшую сторону. Но Илья осознал, научился ценить малое и никогда больше не хотел снова попасть за решетку.

Мороз к вечеру усиливался, воздух резал ноздри, а брови и бороду облепил иней. Лишь руки все еще горели от работы. Илья шел неспеша. До города было километра три и всю дорогу Илья прибывал в каком-то блаженстве, приятной усталости и умиротворении. Скрип снега под ногами и тишина вводили его в медитативное состоянии, и Илья не заметил, как уткнулся к калитке дома, где снимал комнату. Его не ждала горячая еда и домашний уют, это был дом одной пожилой дамы, скупой и постоянно чем-то недовольной. Илья практически не разговаривал с ней, тихонько пил чай с бутербродами, а после, забирался под толстое одеяло. Родных у него не было, мать его оставила в детском доме, когда ему едва исполнилось три года, и возможно давно уже спилась, отца он вообще не знал. Будучи сиротой, ему выделили место в общежитии, но там он не задержался и вскоре снял комнату. Здесь было тихо и спокойно, только холодно, так как хозяйка зачастую экономила на отоплении. Это всяко было лучше того бардака, который царил в общаге, постоянные пьянки, крики, ругань и драки, Илья твердо решил держаться от этого подальше. Ему нравилось жить в доме, он и сам мечтал когда-нибудь построить свой собственный дом.

Закутавшись в настывшее одеяло, он закрыл глаза и долго лежал в полной темноте. Мысли его вернулись к вырытой могиле и той девушке. Он начал строить догадки, что послужило поводом для такого поступка. Все сходилось к тому, что она стала жертвой несчастной любви, другой мотив в этом юном возрасте мало вероятен. «Видимо она сильно кого-то полюбила, но судьба не позволила им быть вместе» – думал он. – «Но как не любить саму жизнь, эту тайну, это бесценное сокровище?». В голове Ильи это не укладывалось и незаметно он переключился на лай соседней собаки. Вскоре он уснул.

2.

Будильник должен был зазвенеть ровно в шесть утра, но к этому времени Илья уже делал зарядку. Хозяйка очень злилась, когда Илья бродил в такую рань по дому, и он терпеливо ждал до восьми. Эти два часа он проводил с пользой: читал книги, делал заметки в блокноте, иногда рисовал. Вечером хозяйка выключала в его комнате свет и приходилось сидеть в темноте, а утром, когда она еще спала, он тихонько включал освещение и занимался своими делами. Он с нетерпением ждал лета, когда и утром и вечером будет светло, тогда можно читать даже на улице. Пока приходилось довольствоваться малым, но и этого малого ему вполне хватало, чтобы ощутить разницу между заключением и свободой.

Илья сел за письменный стол, и стал откладывать книги, которые собирался после работы отнести в библиотеку, и размышлял о предстоящей встрече, которую ждал целую неделю с прошлого воскресения. Все эти дни он проигрывал в голове сценарий, накидывал темы для разговора, подбирал слова и очень волновался. Ему посчастливилось влюбиться, это была его первая любовь, но Илья был почему-то уверен, что именно с этой девушкой мог бы прожить всю жизнь. Но странное дело, его окрыленность, возвышающая его всю неделю, куда-то исчезла, в голову лезли мысли о сегодняшних похоронах, которые подавляли в нем чувства любви. Илья терял уверенность в себе. А вдруг его работа испугает ее? А вдруг ее испугает то, что он был в тюрьме? А вдруг он скажет какую-нибудь глупость? Сомнения подкрались, и вцепились когтями ему в грудь. «Нужно быть смелее» – убеждал себя он, но уверенности не прибавлялось от этих слов не на грамм. Его переживания нарушил скрип двери в спальне хозяйки, и он тут же ринулся к выключателю и потушил свет.

Через час он сидел на кухне, где пахло приправами и сыростью, а облезлые шкафчики жалобно закатывали свирели. По виду мебель здесь была старше Ильи, а возможно даже старше самой хозяйки. Взбодрив чайник, Илья заварил себе крепкого черного чая и съел бутерброд. Рацион не менялся с тех пор, как он освободился, лишь изредка парень баловал себя пельменями. На холодной кухне закрутился пар, а за окном началась метель. Ветер завывал и ломился в двери, словно непрошенный гость. Парень отхлебывал напиток, наблюдая как на улице становилось светлей, и думал о предстоящей работе. К счастью, сегодня ничего копать не нужно, лишь закапывать. И хоть эта работа была на порядок легче, Илье она давалась тяжело. Наблюдать за горем близких людей покойника и при этом оставаться безучастным, для него все еще было невыносимым. Но сегодня особенный клиент, молодая девушка, и эта мысль его угнетала еще больше. Рисуя в голове похоронную процессию со всеми вытекающими, Илья не заметил, как со спины появилась хозяйка.

– Завтра первое. – даже не поздоровавшись заявила она, напоминая парню об уплате.

Илья молча расстегнул карман рюкзака, вынул из кошелька несколько купюр и вручил ей.

– Со следующего месяца на десять больше. Все дорожает. – язвительно молвила она, пересчитав деньги и сунув их в карман жилетки. – Может снег почистишь, все равно сидишь без дела?

Это в его обязанности не входило, но парень всячески старался помогать, надеясь на более мягкое отношение, да и до работы был еще целый час. Одевшись, Илья выскочил за дверь и сразу почувствовал, как свежий воздух защекотал лицо. Мелкий снег попадал в нос и глаза, а холодный ветер норовил забраться под одежду. Холод, правда, был вскоре прогнан, как только Илья взял в руки расшатанную и трухлявую снеговую лопату. Этим инструментом он пользовался умело. Тепло пробежало по рукам и спине, парень действовал быстро, перекидывая сухой и легкий снежный настил за маленькую оградку. Ветер не соглашался с Ильей и всячески пытался вернуть снег обратно на дорожку. Это противостояние со стихией пробуждало азарт, и парень начинал двигаться быстрее. Когда Илья дошел до калитки, у двери уже опять намело. Стихия была сильней. Времени на второй раунд больше не было, к дому подъехал черный микроавтобус и посигналил дважды. Зачерпнув еще несколько лопат снега у входной двери, Илья бросил инструмент, захватил рюкзак и пошел к машине.

Веселые компаньоны что-то рассказывали друг другу и смеялись. Иван, поздоровался, молча сел на заднее сиденье и задрав шторку, стал наблюдать как ветер сметает с крыш легкий снежок.

– Погодка сегодня. А? – подметил дядя Саша. – Вот бы зимой никто не умирал. Хотя лучше конечно вообще.

– Да-да, и сидели бы мы тогда без работы. – ответил Вася и похлопав по плечу водителя, улыбнулся черными зубами. – Может после похоронки посидим у тебя в машине? Или ко мне?

– Можно и в машине. – ответил светловолосый мужчина с рыжей щетиной и квадратными очками. – Директор, кстати, обещал налить за внучку, надо ему напомнить.

Илье их беседы были чужды, он отстраненно выглядывал в окно, не проронив ни слова. Молчанию его научила неволя. В голове опять закрутился водоворот мыслей, хотелось скорее покончить с сегодняшней работой и отправиться на долгожданную встречу, но в то же время он думал о другой девушке, которую увидит в первый и последний раз. Сердце волнительно трепыхалось, а пальцы неосознанно скоблили по инею на стекле, рисуя причудливые фигуры. Вот уже и лес, а за лесом кладбище. «Нужно было одеть, что-нибудь поприличнее» – подумал он.

Машина затормозила на стоянке, и высадив бригаду, умчала прочь. Взяв необходимый инструмент, мужчины двинулись к выкопанной могиле на краю кладбища, которую успело накрыть белым покрывалом. Там еще никого не было, лишь ветер, холодный и одинокий, поднимал клубы снежной пыли.

– Ильюха, что-то ты молчаливый сегодня. – заметил дядя Саша, когда они подходили к яме.

– Я его другим и не видел. – поправил коллегу Вася и закурил. – Неужто покойников боишься? Мы вот с Сашей уже больше десяти лет копаем, и ты втянешься.

– Я за это и беспокоюсь, что втянусь. – наконец заговорил Илья. – Надеюсь, что я здесь долго не задержусь, до лета бы дотянуть, да пару копеек накопить. Не мое это. Мрачно все.

– Эх, браток. – улыбнулся Василий и сделал глубокую затяжку. – Не торопись с выводами, где ты найдешь в городе что-то лучше? А? Тишина, послушай какая, красота. Ни тебе ответственности, ни пилящих директоров, сами себе. Откопали, закопали, и свободны. Выходной можно брать когда хочешь, оплата сразу. Мечта, а не работа.

– Моя мечта, стать сварщиком.

– Зря ты так. – Василий докурил пол сигареты за три затяжки и бросил окурок в яму.

Илья чуть не бросился на него, но сумел перебороть свой внутренний гнев и лишь пристально посмотрел ему в глаза.

– Что? – спросил Вася, насторожившись. – Все равно же закопаем?

– Там будет человек лежать. – сжав зубы процедил парень.

– Мертвый человек. – поправил Вася и на всякий случай сделал шаг назад.

– Достань окурок. – сжал кулаки Илья, теряя контроль.

Вася сделал еще шаг назад и ниспуская глаз с парня сказал Саше, который сметал снег со скамейки, на которую собирался присесть:

– Скажи малому, что-то он совсем погнал.

– Я тебе не малой. – сделал шаг вперед Илья. – Бычок подними, говорю.

– Так, успокоились оба. – так и не сев на скамейку рыкнул дядя Саша, и прыгнул в яму. – А ты Васек и вправду, имей уважение к усопшим, это тебе не свалка какая-нибудь. – Саша поднял на общее обозрение размокший окурок и пульнул его в сторону дороги, потом вылез и наконец уселся как ни в чем не бывало.

В ту же минуту у дяди Саши зазвонил телефон:

– Алле… На месте… Подмерзла немного, но что поделать… Хорошо… Ждем. – Саша положил трубку и отряхнул с шапки снег. – Через двадцать минут будут.

Илью начало трясти, толи от холода, толи от волнения, хотя скорее все вместе. Он уже забыл о перепалке с Васей, и только поглядывал на яму. «Она скоро будет там, одна в холодной земле, засыпая под вой февральской метели. Она больше не услышит, как весной капает капель, как ласково поют птицы, не увидит, как просыпаются цветы, не почувствует их аромат, не сможет погреться под лучами жаркого летнего солнца, вдохнуть сырой запах дождливой осени, согреть в своих теплых руках первую снежинку. Эх девчонка, что ты натворила?».

Дальше все было как в бреду, он терял чувство реальности и только отмечал в голове некоторые отрывки. Он видел, как приближалась церемония, закутанных в темные одежды людей, слышал плач родных. Сразу за родными и близкими, тянулась огромная толпа парней и девчонок, некоторые тоже плакали, хотя некоторые улыбались. Илья старался не смотреть на покойницу, и даже когда гроб поставили всего в двух метрах от него, он отвел взгляд в сторону, считая секунды, когда ящик заколотят. Внутри боролось любопытство и страх, и только перед самым закрытием гроба, он невольно глянул на ее лицо. ЭТО ОНА! Ноги подкосило, и он чудом не упал в вырытую яму, на краю которой стоял. ЭТО ОНА, снова подумал он, уже не в силах оторвать прилипшего взгляда к ее красивому лицу и блестящим черным волосам. ЭТО ОНА, в глазах начало темнеть и он почувствовал, как рука дяди Саши подхватила его. По телу пробежала приятная дрожь и Илья потерял сознание…

Это было прошлое воскресение, он не работал в тот день, и направился в библиотеку, чтобы обменять книги. Эму нравилось там бывать, особенно его привлекал запах, который исходил от старых залежавшихся книг. Он листал желтые страницы, будто прикасался к чему-то таинственному, забытому, сокровенному. Ему разрешили даже заходить на стеллажи склада, где он мог сидеть часами. Но в тот день запах в библиотеке был не таким, его затмил сладкий аромат девушки, которая сидела в углу за столиком, склонившись над тетрадью. Здесь не часто кого-либо встретишь, и эта гостья его очень заинтересовала. Он сел через стол, лицом к ней и открыв книгу, наблюдал исподлобья за ее смолисто черными волосами. Он рассматривал ее как экспонат, смотрел на худые руки, острые плечи, кислотно-салатовый маникюр, кашемировую салатовую кофточку. Но ее лицо было по-прежнему прикрыто волосами, а ему так хотелось посмотреть ей в глаза. Девушка почувствовала на себе посторонний взгляд и смахнув ловким движением волосы назад, показалась во всей красе. Взглянув на его отвисшую челюсть, она улыбнулась.

– Привет. – ее мелодичный чарующий голосок звучал мягко, как журчание весеннего ручья.

– Привет. – ответил Илья, забыв обо всем на свете. Он разговаривал с девушкой впервые за последние восемь лет.

– Что-то не так? – спросила она, и Илья понял, что не сводит с нее глаз.

– Извини. – он опустил голову и уставился в книгу, страницу которой открыл рандомно.

– Что читаешь?

– Ромео и Джульетта.

Илья услышал, как она усмехнулась, и осторожно выглянув из-за книги, заметил, как она все еще смотрит на него.

– Приятно? – спросила она, намекая на то, что Илья минуту назад делал тоже самое. Илья смущенно спрятался.

Сердце выпрыгивало из груди, взгляд магнитом тянулся к ней, но он силой держал себя в руках. Прошло минут десять, Илья снова поднял глаза, и заметил, что ее плечи и спина вздрагивают, дыхание стало тяжелым, а голова опускается все ниже к столу. Еще мгновение и она рухнула на сложенные руки головой и зарыдала. Она уже не сдерживала себя, а плакала в захлеб. Илья почувствовал, что должен подойти и постараться утешить девчонку, но был робок, и оставался в засаде. Она долго не могла успокоиться, но все же, тяжелая рука Ильи коснулась ее худого хрупкого плеча.

– Прости, если я тебя чем-то обидел. – молвил он, заглянув в ее голубые глаза, утопая в этом бездонном океане.

Она смотрела на него так же, ее покрасневшие глаза слезились, а рукава размазывали слезы с потекшей тушью по щекам, оставляя на кофте темные пятна. Но несмотря на ее заплаканный и уставший вид, она все еще была невероятно красива. Они молча смотрели друг в другу в глаза, понимая, что не нужно никаких слов, и интуитивно сознавали важность этой встречи. Напряжением своего взгляда, они разжигали костер родившегося чувства. Уголки ее рта немного растянулись в улыбке. Илья улыбнулся в ответ.

– Мне пора. – вдруг скривилась она и снова заплакала. После схватила свою тетрадь, и бросив еще один взгляд на Илью, рванула к выходу, оттолкнув парня.

– Мы еще увидимся? – вдогонку бросил он, но его вопрос остался без ответа.

Илья словно окаменел, и еще долго стоял без движения, пока не увидел на ее столе забытую раскрывшуюся книгу. Он посмотрел на пропитанные и вздувшиеся от слез страницы учебника по медицине. Выделенными буквами на странице была напечатано заглавие: «Передозировка снотворным: симптомы, стадии, осложнения». «Наверное учиться на врача» – подумал он. Илья закрыл книгу и отнес ее библиотекарю, это была старая седая женщина в очках и гулькой на голове, которая все это время пристально наблюдала за этими двоими.

– Девушка оставила книгу. – сказал он, и положил учебник на стол. – Она часто здесь бывает?

Женщина улыбнулась. В наши дни не часто встретишь людей, которые знакомятся в библиотеке, и она с восторгом и внутренним предвкушением того, что стала очевидцем и даже соучастницей амурного дела, решила помочь.

– Она приходит сюда каждое воскресение. Готовится поступать в медицинский. Обычно она бывает после обеда.

Илья улыбнулся, торжествуя и радуясь тому, что у него будет целая неделя, чтобы подготовиться и найти нужные слова для разговора.

– Спасибо. А вы, про всех своих читателей все знаете? – заметил Илья, и глянув на ее бейдж добавил. – Лидия Петровна.

– На самом деле в библиотеку приходит не так много людей, а постоянных можно пересчитать на пальцах двух рук.

– Вам тут, наверное, скучно? – в Илье проснулась некая игривость.

– Нет, я люблю книги, и чувствую себя проводником в бесчисленный мир знания и невероятных историй. Я мечтала стать библиотекарем с детства.

– А я мечтаю стать сварщиком.

– Тоже хорошо. – засмеялась Лидия Петровна и заметила, как смутила парня. – Прости. Я только хотела сказать, что все профессии важны, не так ли? Приходи в следующее воскресение, я подберу тебе парочку хороших книг.

Они попрощались и всю дорогу домой Илья думал об этой девушке и о их новой встрече в следующее воскресение…

Когда Илья открыл глаза, над ним стоял дядя Саша и держал в руке небольшую бутылочку нашатыря, запах которого все еще стоял в ноздрях парня.

– Ильюха ты как? Все хорошо? – похлопывая по щекам Ильи, интересовался бригадир.

– Угу. – невнятно ответил Илья и схватился за протянутую ему руку.

– Иди посиди на лавочке пока, отдыхай, мы сами справимся.

Илья поднялся, почесал ушибленный локоть и обвел взглядом окружающих. Все словно забыли зачем собрались и внимательно смотрели на двухметрового юношу. Он еще плохо соображал, не понимая на каком свете находится и ссутулив плечи побрел в сторону невысокого каменного забора. На девушку он больше не посмотрел. Отойдя метров тридцать, Илья присел на заснеженный холодный бетон спиной к процессии и опустив голову закрыл глаза. Где-то неподалеку грачи перекрикивали завывающий ветер, но вскоре, рыдание женщин перекричало и птиц. Он слышал, как стучат молотки, заколачивая ящик, как лопаты скребут замерзшую землю, как падают груды земли, ударяясь об дерево. Илья открыл глаза и смотрел на свои мозолистые руки. Эти руки копали ей яму. Если бы он был немного смелее, они бы смогли удержать ее, могли бы спасти. Он представил как носил бы ее на руках, как трогал бы этими пальцами ее смолистые черные волосы, гладил ее острые плечи. Илья ненавидел себя за то, что был таким нерешительным в то воскресение, ведь все могло сложиться иначе. Рыдания стихали, за спиной послышались шаги провожающих в последний путь. «Ее больше нет» – подумал он, и на холодную ладонь упала теплая слеза…

3.

В темной комнате, замерев, словно статуя, сидел Илья и вспоминал терзающие душу картинки уходящего дня. Он был зол, на себя и на весь мир. Хотелось разбежаться и врезаться головой в стену, разбить ее на мелкие части, и спрятать эти кусочки в самых укромных уголках, чтобы мысли больше не могли собраться воедино и навсегда забыть о минувшем. Но тяжелые думы только нагнетались, как чернеющая беспросветная туча. Чувство вины мешалось с чувством страха. Он не представлял как сможет жить дальше с этой впившейся в сердце печатью, которая теперь будет напоминать о его слабости и нерешительности, всю оставшуюся жизнь. Пытаясь себя хоть как-то оправдать, Илья только усугублял свое положение, окатываясь новой волной печали. Он то накидывал на себя груз ответственности за смерть этой девушки, то перебирал в голове доводы, освобождающие его от причастности в ее глупом поступке. А ведь он был прав. Он не убивал ее, он лишь не сумел помочь. Мысль натолкнула его на первопричину, и с самого утра он решил узнать все о ней и о том, что же произошло. «Я не виноват.» – убеждал себя он, но его убеждения были соломинкой, которая противостояла срывающей крыши буре.

Уснуть он так и не смог, и как только услышал шорканье хозяйкиных тапок, накинул куртку и вышел из дома. Снег лежал на дороге мягким пухом, разлетающимся от его шагов. Он шел в библиотеку, он был убежден, что Лидия Петровна знает о ней больше подробностей. Путь до библиотеки он преодолел в считаные минуты и упершись в деревянные двери с облезлой по углам краской, уставился на табличку с режимом работы. До открытия было еще сорок минут. Этого времени хватило, чтобы окоченеть, и быть пронизанным невидимыми нитками февральского ветра. Глаза стали слипаться, и прижавшись к углу крыльца, он почувствовал легкую слабость. Но его сон прогнали стуки обивающих снег сапог Лидии Петровны. Она просканировала парня взглядом и видимо заметила его печаль и покрасневшие от холода руки, в которых он обычно держал книги. Только сегодня он пришел сюда не для этого.

– Здравствуй! – тихо произнесла она. – Библиотека открывается только через десять минут, но вижу ты замерз, так что заходи.

Она щелкнула замком и отворила дверь, приглашая парня в теплое помещение, где его нахлынула новая волна сонливости.

– Чайку сделать тебе, я поставила чайник? – спрашивала она, скидывая с себя длинный сиреневый пуховик.

– Нет спасибо. – проходя в читальный зал ответил Илья, рассматривая полки с книгами, будто пришел сюда впервые.

– Ты чего так рано пришел, то? – из каморки кричала она, а потом появилась в зале в вязанной накидке с длинным рукавом и добавила. – Случилось что?

Илья поник головой, не зная с чего начать, ему было не ловко кидаться расспросами о умершей, но он взял волю в кулак, и выдохнув начал:

– Та девушка, в прошлое воскресение… Она… Я хотел сказать, что… В общем… Я только… – лицо его потускнело, а глаза засеребрились мелкими каплями.

– Присядь. – оборвала женщина его. – Я слышала о случившемся. Городок у нас маленький. Мне очень жаль, что так вышло. – она подвинула ему стул, а сама села на свое место, накинув большие очки. – Ты хотел с ней познакомиться, я помню, но чем я могу тебе теперь помочь?

Илья плюхнулся на стул, который напряженно скрипнул под его тяжестью.

– Я хотел узнать о ней. Может быть вы… – он протяжно выдохнул и набрав воздуха продолжил. – Может быть вы мне поможете узнать о случившемся, может быть, знаете, как найти ее близких.

– Не думаю, что теперь подходящий момент, чтобы беспокоить ее близких, да и к чему это тебе? Ее не вернуть, ты молодой, живи дальше. – Лидия Петровна понимала его боль, она сама осталась без супруга, и горечь потери все еще отражалась в ее впавших серых глазах.

Илья опустил голову, ему хотелось рассказать все, что произошло, как он копал ей яму, как потерял сознание увидев ее в деревянном гробу, как лил слезы, обжигавшие щеки на морозном ветре. Хотел рассказать о чувстве вины, но не вымолвил больше не слова.

– Я не люблю распространять слухи, но вижу тебе тяжело, поэтому расскажу, что слышала сама, может тебе станет легче. Не знаю на сколько это правда, но говорят, что она была беременна, этот парень ее бросил. Это все, что я слышала.

– Она училась в медучилище? – спросил Илья и почувствовал, как кровь стала прибывать с нарастающей силой, а его кулаки сжались, впиваясь ногтями в твердые мозоли.

– Да. – ответила женщина и что-то хотела добавить, но плечо Ильи уже толкало тяжелую деревянную дверь. Женщина лишь пожала плечами, и выглянув в окно, увидела, как он несется, стирая рукавом куртки слезы.

Вскоре Илья стоял у окон училища. Это было старое трехэтажное здание, располагавшееся на пригорке и не раз сменившее свое назначение. Изначально это был исполнительный комитет, потом его переделали в школу, потом в детский дом творчества и теперь он стал медучилищем. Все что оставалось не сменным, так это кипящая в этом здании жизнь и его возвышающийся и гордый вид. Внизу парадной стороны строения, текла оживленным ручьем дорога, по краям которой были разбросаны небольшие магазинчики. С обратной стороны, где, задрав голову, заглядывал в горящие окна Илья, был стадион и несколько хозпостроек. Парень ходил взад вперед, дожидаясь перемены, потом стал кружить по стадиону как ворон, ждущий свою добычу. Ему хотелось найти мразь, и растоптать его ногами, вылить на него всю свою злость, сбить все кулаки на его лице. Гнев пожаром пылал внутри так, что вспотела спина.

Заходя на очередной круг, ему послышались усмешки. Три девчонки стояли у маленького кирпичного строения на краю стадиона и курили.

– Это же он. – указывая пальцами на Илью, шептались они.

– Да. Точно он. Ха-ха-ха.

Илья догадался, что они вчера присутствовали и видимо вспомнили момент, когда он потерял сознание. Долго не думая, парень двинулся к ним, но девушки, заметив приближение двухметрового бородатого громилы, с визгом разбежались, будто увидав лешего. Илья и вправду немного на него смахивал, не хватало только шубы из мха и шапки, свитой из дубовых веток. Он остановился на углу кирпичного сооружения, где еще дымились испачканные помадой окурки. За строением сразу был склон, внизу которого тянулись четырьмя рядами гаражи, окруженные кустами. Три фигуры девушек, оглядываясь бежали мимо гаражей, а сразу за гаражами, на небольшой свалке, покрытой снегом, толпились люди. Девушки направлялись в эту толпу. Илья наблюдал за происходившим из далека, и не сразу разобрал, что за гаражами была драка. Он это понял когда толпа стала расходиться в разные стороны, лишь один человек остался сидеть на снегу, закрыв лицо руками. Еще секунда и Илья прыгал по вытоптанным следам склона. Все разошлись, пока он приблизился к избитому пареньку, вытиравшего кровь темно зеленой курткой. Подобрав выкачанную в снегу вязанную бежевую шапку, Илья разглядел месиво на его лице, которое он пытался смыть снегом.

– Держи. – протянул головной убор Илья. – За что они тебя так.

Паренек хлюпал кровью, которая не переставала бежать из разбитого носа. Он вздыхал и вздрагивал.

– Они думают, что она покончила с жизнью из-за меня. – не поднимая головы бормотал он.

По телу Ильи пробежала дрожь.

– Она сама меня бросила… Мы бы справились… Я любил ее…

Илья смотрел на него, но больше не чувствовал злобы и кулаки его наконец разжались. Паренек говорил искренне, его было жаль. Илья вдруг понял, что он не причем, и вернув шапку, похлопал его по плечу.

– Держись парень. – отойдя метров на пять, остановился и спросил. – Как ее звали?

– Марина.

4.

За прилавком цветочного магазина суетилась полная девушка, собирая большой букет нежно алых роз. Илья стоял у входа и молча наполнялся ароматом расставленных по прилавку цветов. Его видимо не заметили, поэтому он громко кашлянул.

– Ой. – подняла голову продавец, Илья своим видом застал ее врасплох, но она оправилась и улыбнулась. – Добрый день. Вам что-то подсказать?

– Мне нужен букет для девушки. Самый красивый. – слова Ильи звучали томно и сухо, а вид его был весьма устрашающим.

– Возьмите вот эти розы. – тряся в руках сделанным только что букетом ответила она. – Ей понравиться.

– Не понравиться. – парень взял букет, достал из него один цветок и бросил его в коробку с обрезками и листьями, потом протянул две купюры. – Сдачи не надо.

Женщина ничего не поняла, лишь положила деньги в кассу, и оставленная в неведении принялась за новый букет.

Шаги приминали снег на знакомой дорожке, окруженной высокими соснами и ведущей к пригорку, на котором таилось городское кладбище. Больше двух месяцев Илья топтал эту тропу, но теперь он спешил не на работу. Крикливые грачи, не сменяя караул, сидели на ветках дубов, и бросали по сторонам ищущие взгляды. Волнение в груди парня нарастало, это было их первое свидание. Ноги приближали его к тому самому месту, которое еще вчера утром было пустым. Теперь же загроможденная венками, будто теплая колыбель, покоилась его несбывшаяся любовь. Аккуратно положив букет, он встал на против ее портрета и замер. Она была чарующе красива на этой фотографии, ее улыбка даже теперь казалась живой, а глаза излучали радость. Стало немного легче.

– Привет Марина. – заговорил с ней он. – Не знаю, слышишь ли ты меня, но я хочу попросить прощения, за то, что не пошел за тобой, возможно я смог бы тебе как-то помочь. Ты мне очень понравилась. Даже нет. Я влюбился. В первые в жизни я узнал о чувстве любви. Ах, если бы я только смог сказать тебе это сейчас, возможно, ты бы не поступила так, не оставила бы меня на едине со своей любовью. Я совсем тебя не знал, но мне плохо без тебя. Я страдаю от одной мысли о том, что я больше никогда не смогу прикоснуться к тебе, не услышу твой ласковый голос, нежный и мелодичный. Прости, что не смог ничего сделать, за то, что побоялся, за то, что упустил тебя, когда так был нужен. Но сейчас я с тобой, я буду приходить к тебе сюда, я буду разговаривать с тобой, я буду любить тебя, как никто не любил.

Илья подошел к кресту с ее фотографией и легонько прикоснулся пальцами ее волос, он заглянул в ее голубые как небо глаза, и ему показалось, что она тоже смотрит на него, как тогда в библиотеке, глубоким и бесконечно печальным взглядом, а уголки ее губ, натянутые в скромной улыбке, на мгновение пошевелились. Он медленно попятился назад и сел на лавку.

– Я сошел с ума. – подперев руками бороду молвил он и подскочил, заметив приближение женщины в сером пальто и черным шарфом, закрученным на голове и шее.

Ее походка была тяжелой, а вид подавленный и угнетенный. Такой же походкой, шел сюда и он сам. Ее глаза были поникшими и впавшими, по лицу было видно, что она пролила не мало слез. В руках у нее был небольшой букетик красных гвоздик и сложенный в конвертик кусок ткани, ярко салатового цвета. Илья сообразил, что это возможно кто-то из родственников и хотел было уходить.

– Здравствуйте. – остановила его женщина, заметив, что парень собирается уйти. Из ее глаз покатились слезы. – Не уходите. Побудьте тут со мной. Прошу вас. Я очень боялась идти сюда одна, и очень хорошо, что вы оказались тут.

Илья молча поклонился, пропуская женщину к могиле. С каждым шагом, приближавшем ее к кресту, она будто становилась все меньше, тело ее начало вздрагивать и послышалось сдерживаемое рыдание. Она положила цветы и не могла успокоиться минут пять, пока парень не подошел и не положил руку ей на плечо. Его глаза тоже налились слезами, он чувствовал, как этой женщине плохо и разделял эту боль.

– Спасибо вам. – промачивая слезы краем шарфа сказала она, указывая на скамейку, на которой еще минуту назад сидел парень. – Пойдемте присядем. – она обкрутила салатовый шарф вокруг креста и села на краю лавки. – Как вас зовут?

– Илья.

– Спасибо Илья, что остались. Я мама Марины. Вы ее друг?

Илья замялся. Он не знал, что и ответить, ведь фактически они с Мариной не были знакомы.

– Постойте. – похлопала парня по колену женщина. – Вы тот парень, который вчера потерял сознание. – Илье стало не ловко. – Что произошло? Вы были знакомы с моей дочерью?

– Не совсем. Мы ходили в одну библиотеку. – ответил он. – Мне стыдно за вчерашний поступок.

– Это ваши цветы? – вдруг спросила она, еще больше смутив Илью.

– Нет. – соврал он.

– Простите, что я навязалась вам, мне просто необходимо с кем-то поговорить.

– Все хорошо. Я буду с вами столько сколько нужно.

Женщина склонила голову на плечо парня и снова заплакала, ее дрожь резонатором передавалась его телу. Илья замер и неподвижно сидел пока она снова не подняла голову, вытирая шарфом слезы.

– Почему она это сделала? – набравшись храбрости спросил он.

– Потому что дура. – еще сильнее зашлась ее мать и спустя минуту протянула Илье записку.

Он взял бумагу, подозревая, что там он найдет все волнующие его ответы. Слова библиотекарши и того парня расходились, а ему нужна была правда, чтобы снять с себя, как он считал, львиную долю вины. Руки задрожали. На деревьях раскричались грачи, а в лицо дунул порыв холодного ветра. Он смотрел на листок, не в силах его развернуть, понимая, что в этих строках будет ее покаяние, будет истина, будет она, все еще живая и красивая как в тот день в библиотеке. Он еще раз взглянул на крест, где висела табличка с фотографией и ее улыбка показалась ему леденящей. Набрав в легкие воздуха, Илья мощно выдохнул, будто собирался опрокинуть стакан водки, и развернул листок. Глаза пробегали по строкам, его брови то поднимались, то опускались, и в какой-то момент его лицо изменилось, зубы сжались до такой степени, что казалось он раскромсает их прямо во рту, превратив в порошок. Глаза налились кровью, он стал хватать холодный воздух и дочитав последнюю строку бросил листок в сторону. Бумага была подхвачена ветром и унеслась куда-то в сторону дубовой рощи. Илья поднялся и молча побрел в поле. Он шел долго, мать девушки наблюдала как его черты превращаются в маленькую точку на белом полотне, а потом он и вовсе пропал из вида. Она лишь слышала его дикий вопль, догадавшись теперь, кто принес этот шикарный букет алых роз, она поняла, что это ОН.

5.

Прошла неделя. Илья за это время ни разу не вышел на работу, а запершись у себя в комнате настойчиво сверлил глазами потолок. Он практически не ел, лишь изредка выбирался чтобы выпить кружечку чая. Хозяйка заметила его настроение и старалась не тревожить его, а разговаривала только по делу. Она даже не просила его убрать снег, чувствуя, что он страдает. Ей не приходилось видеть его таким, а на все вопросы он либо кивал головой, либо просто смотрел в одну точку. Она предлагала вызвать скорую, или принести лекарства, но видела, что не врачи ни медикаменты не вылечат его, а вылечит только время.

Чувство вины за эти дни превратилось из снежка в огромный ком, который давил с такой силой, что забирало дыхание. Илья все еще не мог поверить, что позволил случится непоправимому, проклиная свою трусость. Почему-то он винил в этом только себя, а прочитанное письмо, усиливало его страдания. Он смотрел в покрывшейся трещинами когда-то белый потолок, как на расколотое ледяное сердце своей несбывшейся любви.

Он лежал как в бреду, в глазах начинало мерещится, снились странные сны. В последнем таком сне, он стоял в вырытой яме, но не мог выбраться и хватаясь за торчащие корни, осыпал землю. Его ноги погрязли по колено, а земля не переставала осыпаться. В панике он пытался кричать о помощи, но не мог, рот был словно наполнен бумагой. Страх быть погребенным заживо, забрался в каждую его клетку, а земля все осыпалась не переставая. И тут сверху кто-то заглянул и протянул руку, было темно, и Илья не мог рассмотреть лица, но хорошо разглядел руку с салатовым маникюром.

– Не мучайся, я тебе помогу. – услышал он голос, который запомнил навсегда. – Не бойся.

Илья схватился за руку, и она его потащила наверх с невероятной силой. Он стоял у края могилы не отпуская руки, и в лучах лунного света рассмотрел ее лицо. Ее улыбка была как никогда притягательной и манящей.

– Пойдешь со мной? – спросила она, и Илья почувствовал леденящую дрожь, а ее рука вдруг стала холодной и твердой.

Илья с ужасом отскочил, и зацепившись полетел снова в могилу, проваливаясь все глубже, словно в мягкую вату. Над головой слышался стук, будто его заколачивают в ящик. В этот момент он подорвался на кровати и открыв глаза, смахнул с себя холодный пот. В дверь аккуратно стучала хозяйка, и просунув свою большую голову с маленьким носом, на котором повисли очки, сказала:

– К тебе пришел какой-то мужчина.

Илья еще минуту сидел не шевелясь, приводя в порядок дыхание. Ее лицо все еще стояло перед глазами, а ее ледяная рука, словно обморозила ему пальцы. В реальность его вернул знакомый кашель. Лениво накинув куртку, парень вышел на улицу. Он был похож на узника, бледный с потемневшими веками и впавшими раскрасневшимися глазами, его борода придавала виду особый колорит.

– Ильюха, как ты? Ты всех напугал. Чего не выходишь на работу? Директор беспокоится.

– Я болею. – соврал парень и почесал спутанную бороду. – Если можно, я побуду дома еще пару дней.

– Я понимаю, что тебе тяжело дается эта работа, но потерпи пару месяцев, пока не потеплеет, нам теперь не найти человека.

– Хорошо. Послезавтра я буду готов. – ответил Илья, хотя сам уже решил, что отработает месяц и начнет новую жизнь.

– Если нужна какая-то помощь, говори. Может лекарства или денег нужно. Не стесняйся. – Саша осторожно похлопал его по плечу.

– Спасибо вам, но ничего не нужно. Я скоро поправлюсь.

– Давай парень, выздоравливай! – молвил тот и скрылся за углом дома, где гудел двигатель микроавтобуса.

– Что ты с ним нянчишься, найдем человека. – послышался голос Василия, потом дверь хлопнула и снег заскрипел под колесами автомобиля.

Илья вернулся в кровать. Свежий воздух взбодрил его, но глаза все еще болели и слипались, словно кто-то бросил в глаза жменю мелкого песка. Завернувшись в одеяло, Илья снова начал пытать себя чувством вины, снова скорбел и ненавидел свою слабость. К тому же теперь из головы не вылазил тот ужасный сон. «Так больше жить невозможно. – подумал он. – Нужно двигаться дальше, иначе я сойду с ума. Для начала нужно сходить в баню, пахнет как от мертвеца».

В доме не было ни душа, ни ванной. Хозяйка запиралась в прачечной и мылась в тазике, Илья раз в неделю ходил в городскую баню, где были душевые кабины. Вечером он паковал рюкзак.

От двери до калитки на толще снега, виднелись следы. Они принадлежали дяде Саше, так как снега не было уже несколько дней, а значит из дому за эти дни никто никуда не выходил. «Странная у нее жизнь. – подумал он на хозяйку. – Сидит целыми днями в комнате, и не высовывает даже носа. Неужели ей не жалко времени, которое у нее осталось, ведь она уже совсем не молода. Сидеть дома и копить несчастные гроши. Зачем?» Илья все больше удивлялся тому, как обесценилась сама жизнь, как люди бесцельно и безвозвратно прожигают ее, меняя драгоценные минуты на вечные ожидания чего-то лучшего.

Погода стояла тихая. На небе загорелся яркое колесо луны. Под ногами поскрипывал утрамбованный снег, а одинокие фонари ласкали улицу приятным теплым оттенком. Илья подходил к зданию бани немного посвежев от кусающего мороза, и выветрив свои мысли решительно убедил себя забыть все что произошло и начать снова жить. Открыв двери, в нос ударил теплый аромат душистых веников и мыла. Он мылся только в душевых, располагавшихся на первом этаже, но еще ни разу не бывал в бане, и вдруг почувствовал, как коротка жизнь, и как мало она ему показала.

– Здравствуйте! Душ? – улыбнулась приветливая женщина за кассой, окруженная различными банными принадлежностями.

Она знала Илью в лицо, ведь он регулярно в течении нескольких месяцев посещал это место. Парень на секунду задумался и сказал:

– А давайте в баню. – улыбнулся он, показав свои большие крепкие зубы и добавил. – И веник посчитайте.

Женщина выдала два чека и принесла пышный березовый веник.

– Мы через полтора часа закрываемся.

– Мне полтора часа будет достаточно, я первый раз.

– Шапку, если нужно можете взять в гардеробе.

– Спасибо. – слегка кивнул Илья и направился в гардероб, оттуда на второй этаж бани.

– Поднялся на уровень выше. – сам про себя пробормотал он, поднимаясь по старой бетонной лестнице с отшлифованным щебнем.

На втором этаже было еще теплее, лишь проходя мимо комнаты отдыха, почувствовался холодок растворенного окна. В комнате отдыха сидели несколько мужчин от которых поднимался столбом пар. Они пили из запотевших кружек пиво и о чем-то разговаривали.

– Хорошего пара. – молвил один из них, полный невысокий мужчина, закутанный в мокрую белую простынь и с татуировкой на плече.

Илья молча кивнул и вошел в раздевалку, где было полно свободных мест. Взгляд упал на шкафчик в дальнем углу. Парень чувствовал себя стесненно и не уверено. Из одежды у мужчин были одни лишь тапки и войлочные шапки. Создавалось впечатление, что он попал в жилище веселых обнаженных гномов, которые сидели на лавках небольшими компаниями и обсуждали насущные вопросы. В тюрьме тоже был общий душ, где большое количество мужчин были без одежды, но то была вынужденная мера, теперь Илье приходилось раздеться до гола добровольно. В раздевалке было шумно, в отличие от моечной, где сидели два старичка натирая мочалками пятки. На бетонных столиках стояли пирамиды из тазов, повсюду были разбросаны листья, а в углу, у деревянной двери ведущей в парилку, лежала гора отработанных веников. В моечной было душно, по потолку в направлении вытяжки тянулся пар. Илье стало не комфортно, он не знал куда податься, и решил спрятаться сразу в парилке. Там было пусто и очень жарко и через минуту, не забравшись даже на вторую ступень, Илья вылетел, и бросился к кранам с водой. Он ладонями бросал себе холодную воду на голову, и вызывал усмешки у двух стариков. Потом вернулся к шкафчикам и молча сел у окна на деревянную скамейку. Из приоткрытого окошка тянулся прохладный свежий воздух. Немного остыв, Илья созрел на вторую попытку. Теперь он забрался на вторую ступень и постарался задержаться в парилке. Снова холодная вода, только теперь он поливал себя из таза. Он снова вернулся в раздевалку. Баня пустела, старики уже одевались, но пришла компания из трех человек, за которыми вышла женщина в синем халате.

– Через пятнадцать минут парилка закрывается. – молвила она и заметила, как Илья смущенно прикрывается шапкой.

– Не стесняйся, ее уже ничем тут не удивишь. Ха-ха. – обратился к Илье тот самый мужчина с татуировкой.

– Бесстыжий. – игриво замахнулась на него щеткой женщина.

– Я тебя тут раньше не видел. Первый раз в бане?

– Да, первый.

– Тогда пойдем, попарю тебя хорошенько, будешь как новенький.

– Спасибо, не надо. – запротестовал Илья.

– Надо. – улыбнулся он. – Узнаешь хоть, что такое баня.

Илья все же решился, и молча побрел за ним. Парилка немного остыла.

– Ложись на вторую. – подбросив на камни несколько кружек сказал мужчина. Остальные двое улеглись на верху.

Илья отдал мужчине свой веник и лег. Почувствовался приток горячего обжигающего воздуха, веник щадяще поглаживал спину и слегка прихлопывал. Было очень приятно, распаренные листья массажировали тело. Удары веником усиливались. Снова послышалось шипение камней. Илья привыкал к жару, прикосновение прутьев вызывало легкую приятную боль, дыхание начинало захватывать. Илья чувствовал себя старым ковром, из которого выбивали пыль и вместе с этим приходило облегчение. Мужчина бил не останавливаясь, и даже когда Илья уже надумал подняться, тот сказал, «Лежи, лежи», и продолжил лупить веником.

Илья услышал, как спускались сверху остальные мужчины, как хлопнула дверь парилки, когда они вышли.

– Ну что, хватит?

– Угу. – с трудом промычал Илья. Его тело было на столько расслаблено, что он с трудом смог подняться.

Они вышли. Мужчина включил холодный душ и начал смывать с себя прилипшие листья. Илья последовал его примеру и стал в соседний. Холодная вода действовала ободряюще, смывая не только листья и грязь, но и всякие мысли. Парень и в правду почувствовал себя обновленным, свежим, хотелось жить. Тело было по-прежнему расслаблено, но ощущался прилив внутренних сил. Он подошел к запотевшему зеркалу, стер рукой пар и взглянул на себя. Взгляд его был весьма уставшим, а сам он сильно исхудал.

– Завтра начну нормально питаться. – сказал он своему отражению и направился в раздевалку.

Раздевалка опустела, из посетителей оставались только Илья и эти трое.

– Может посидишь с нами? – спросил мужчина, растираясь полотенцем. – Тут рядом есть бар, по кружечке пива выпьем.

Илья на секунду засомневался, но подумав, что этот ритуал мог бы стать хорошим подведение черты начала его новой жизни, к тому же домой идти совсем не хотелось.

– Можно по кружечке. – улыбнулся Илья, и про себя подумал. – Новая жизнь.

Те трое еще сидели, когда Илья, пошатываясь побрел в сторону дома. Он уже не различал улицы, не смотрел на дома, а лишь сосредоточился на дороге, чтобы не упасть, и интуитивно двигался вперед.

– Новая жизнь. – твердил он себе под нос.

В какой-то момент его маршрут свернул в сторону, и помутневшая от хмеля голова стала вдруг тяжелой. Легкая усталость ощущалась в ногах, а тело совсем обмякло. Илья двигался на автомате, и только наблюдал как под ногами таяли метры и разлетался сухой снег. Он даже не заметил, как по краю дороги стонали от тяжести снега сосны, не видел, как мелькали по сторонам кресты. Тело будто бы спало на ходу, а сознание проснулось лишь тогда, когда его взгляд уперся в поблескивающую табличку с фотографией. Было тихо, словно все в мире остановилось, таинственная и полная луна отливала на снегу желтоватый призрачный свет, парень стоял и пристально смотрел на лицо девушки.

– Я больше не прийду сюда. – вслух сказал он. – Я пришел попросить прощения.

Илья подошел к кресту и снял с него обкрученный салатовый шарф, который все еще был пропитан ее сладким ароматом, таким же как тогда в библиотеке. Он обвел им свою шею, представляя, что это она обнимает его своими тонкими руками.

– Как же так могло случится? Почему ты не сказала мне тогда, ведь я тоже влюбился в тебя. – прижав шарф покрепче молвил он. – Прости меня. Я больше не могу приходить сюда, мне очень больно. – Илья опустил голову и заплакал, потом неаккуратно упал на скамейку и подтянув колени, уткнулся носом в салатовый шарф. Ему стало очень хорошо лежать в этой тишине, под чарующем светом луны.

– Новая жизнь. – прошептал он и вдохнув сладкий аромат шарфа, закрыл глаза.

Эпилог.

Василий подкуривал сигарету, когда дядя Саша устанавливал крест.

– Странная штука, жизнь. – философствовал Вася. – Кажется еще вчера, мы копали яму плечом к плечу, а сегодня эта яма принадлежит ему. Сегодня я живой и здоровый сижу на скамейке, на той самой скамейке, где он замерз. Странная штука жизнь. Я еще тогда заметил, что он какой-то чумной. Это тюрьма его сгубила, видимо так и не сумел оправиться.

Дядя Саша молчал, и только когда сел рядом с коллегой, произнес:

– Эх. Хороший был парень.

Вася докурил, и бросил окурок в сторону.

– Помянем? – спросил он.

– Давай. – Саша вытянул из сумки бутылку и стакан.

Скоро бутылка опустела, и мужчины собрав инструмент двинулись к выходу. Дядя Саша шел немного позади и заметил, как ветром к его ноге прилепило бумажный листок. Он положил лопату на снег, освободив руку и развернул бумагу. Чернила были размыты, строчки поплыли и плохо читались. Это было письмо.

«Прости меня мама, но я не могу так. Моя случайная беременность стала главной ошибкой моей жизни. Я не готова к этому, мои планы с поступлением рухнули, все пошло не так как я хотела и планировала. Отец моего ребенка мне противен, тебя я тоже не хочу обременять, зная как тебе тяжело. А еще, в прошлое воскресение, я встретила парня в библиотеке. И знаешь, я влюбилась. Это мучительно, полюбить, зная, что никогда не сможете быть вместе. Я не хочу так жить…»

Дядя Саша смял бумагу и бросив в сторону, стал догонять Васю.

– Какая глупая теперь молодежь.

На ветхих деревьях раскричались любопытные грачи, нетерпеливо дожидаясь, когда смогут поковыряться в земле свежевырытой могилы на краю кладбища. Они хлопали крыльями, словно зрители, и безнадежно звали на бис, пролетая над двумя могилами влюбленных. Влюбленных, которые будут теперь навеки рядом.