Комментарии, 226 отзывов

Краткое содержание Роман о Багах. О Титанах. О Совершенстве. О превосходных степенях всего. Об Идеале. О трудности Пути. О любви пожилого мужчины к молодой женщине. О не девственных женщинах. О ЛСД-терапии. О здоровом Духе в здоровом Теле. О новом Обществе. О колоссальном количестве Телесности. О невероятной Авторской Откровенности.

Глава I Роман о Последней Любви Говорят, что, когда Боги хотят наказать человека, они отнимают у него разум. А если они дарят немолодому мужчине любовь к женщине, возраст которой на десятки лет меньше его собственного – как назвать этот дар? Данайцев? Или Божественным? Мне трудно назвать себя знатоком в области художественной литературы. Но из прочитанного «Лезвие» - самая невероятная книга о мужской любви к женщине. Абсолютно мужская, абсолютно авторская книга. Где каждая строка, каждая мысль, каждая тема – выстрадана и предельно откровенна. Книга с невероятным «количеством» женской телесности, без намека на какую-то тень порнографии или бессильного эротизма. Но.

Пришла Большая Любовь. Вовремя, не вовремя – кто кого спрашивает? Пришла. Она здесь. Во двор глубокого человека и крупного писателя, интеллектуала и состоявшейся личности. Их разделяют… их разделяют десятилетия. Они – это разные поколения! Что с этим «делать»? Как с этим жить? Переживания, чувства, мысли – это и есть авторский «ответ» на человеческое счастье, ответ, содержание которого – «Лезвие бритвы». Главное, центральное место книги, её нерв и самое волнующее из размышлений о прожитом: «Теперь, когда мне без малого полвека, а неустроенная жизнь по-прежнему полна беспрерывной, нескончаемой работы, что я могу дать ей, явно выпившей и красного вина боли, и белого вина надежды…». Но концовка – какая мужская концовка: «Значит, будет так, как поступит она!»

Ещё. «Будь ему еще лет шестьдесят-семьдесят… нет, и тогда он любил бы – бесправной любовью уходящих надежд и угасающего тела».

Но «беда» - не сирота. Мучительные сомнения стареющего мужчины подобны сомнениям взрослеющего юноши не только в «нужности/ненужности». Ещё одна тема всей книги, каждой её главы и значимых персонажей-женщин: личная жизнь женщины до встречи. С её опытом, «её неизбежным опытом», как пишет об этом Ефремов. 5 персонажей-женщин со своей жизнью до встречи с мужчиной, от российской глубинки 20-х годов, до жаркой и традиционно-страстной Индии (известный храмовый комплекс с более чем шестьюстами скульптурными группами очевидной сексуальной иллюстративностью). Остановимся чуть подольше на страшно волнующей автора теме.

Деревенская девушка Анна и индийская порно-актриса Тиллоттама – что общего в их женской судьбе? Так сложилось в жизни, что они стали отдаваться мужчинам за деньги, в силу непреодолимых обстоятельств («Она молила богов о всех, таких, как она, жертвах на алтаре любви. Тех, с горячей кровью и сильным телом, которых оскорбляли и обманывали без счета и меры, снова и снова, топча достоинство, веру, стремление к светлой жизни)».

Но их судьба – необычна. У каждой нашелся свой Пигмалион, увидевший, разглядевший сквозь наносной ил и грязь сложившихся обстоятельств чистоту души и тела. Если Анна стала натурщицей для мужа-скульптора и выполненной из дерева обнаженной фигурой русской женской красоты, то индийский Пигмалион превращает актрису специфических фильмов в скульптурный символ Индии как целой цивилизации.

Ремарка. Сколько и каких описаний женской красоты, женского тела – трудно вспомнить произведение мировой литературы с такой плотностью здоровой женской телесности! Трудно и невозможно!

Но где ответ на вопрос: как поступить с неоднозначно опытной женщиной? Как вести себя? Кто подскажет? Кто даст ответ? Автор шифруется и уносит вопрос-ответ из России в Индию, где Рамамурти, скульптор-творец, вопрошает у своего духовного наставника самый волнующий и сложнейший нравственный вопрос: «Учитель, сейчас я утратил и смысл, и порядок…Больше того, я понимаю, что совершенная красота женщины может возникнуть только в пламени физической любви, сильной и долгой. Но я ничего не могу поделать. Вспоминая её, мне становится невыносимо думать, что кто-то уже много раз владел ею, продолжает владеть». Что делать?

«Мужчину не осквернит связь с женщиной, добровольно ищущей его любви, даже если она замужем или легкого поведения», - это ответ гуру, но никого он не может обмануть. Иван Антонович Ефремов отвечает, может быть, успокаивает сам себя. Какой надуманной проблемой кажутся сегодня терзания мужчины по «поводу» опытности женщины и её «предназначения» не только однажды и навсегда избранному мужчине! Но надуманность эта – вовсе не легкая проблема для совести, если угодно, взрослого человека сегодня, спустя более чем полвека с момента первой публикации романа. Где мы мысленно бываем, занимаясь любовью с супругом или супругой? Всегда ли там, где находимся «здесь и сейчас» физически? И как относиться к этому? Как для себя объяснять это пребывание «не здесь и не сейчас»? Как?

Но вышеприведенные проблемы – вершина айсберга того, что называется связью, взаимной связью мужчины и женщины. Только вершина. Как быть с властью и её «распределением» между участниками системы? Чьи мысли озвучивает прекрасная Тиллоттама, говоря: «Милый, я давно жду! Владей мной, как глиной, покорной твоим пальцам!» Свои или… авторские? А что было до того, когда не было ничего, что можно было бы назвать культурой? Давайте посмотрим на эпизод охоты и преследования… саблезубого тигра!

«Впереди него бежала женщина…с удовольствием смотрел на её сильные ноги…на округлые плечи, полускрытые гривой густых волос. Ему нравились широкие скулы и крупные сверкающие зубы, длинные и узкие глаза… Его длинная рука схватила женщину за волосы…легко оторвав от земли, он швырнул её себе за спину, безмолвно приказав: беги!»

Почему так? Потому что проистекает из естественной природы вещей: по какой-то причине природе было нужно иметь более сильного самца и физически более слабую самку. Но этот природный ход вещей создал естественную красоту всего. Автор пишет о том, что причина привлекательности в том числе и женской красоты в её естественной природе, в её природной целесообразности. Так было «нужно» природе, но наша задача, как сознательных личностей, строящих самое передовое человеческое сообщество – коммунизм - в облагораживании природного естества как физической, так и внутренней красоты человеческой личности.

Описания женской красоты в романе – на десятки страниц. В превосходных степенях, с неимоверным количеством эпитетов. Как прекрасно это написано, вы бы знали, мой читатель, как прекрасно! Именно поэтому в начале отзыва я писал, что роман «о титанах, богах и совершенствах». Но женская красота и судьба – она в контексте, более широком контексте романа. Основное его, контекста, содержание –

Глава II Коммунизм Нет, речь не о скучной материи школьных и вузовских учебников по поводу общества, где «каждому – по потребностям, от каждого – по способностям». Спор, разговор не о содержательной части слогана – это на отдельную книгу; и не о том кондовом, каменожопом, свободном от любой свежей мысли изложении «авторского коллектива под редакцией» учебника научного коммунизма. Речь у мыслителя – Иван Антонович больше, чем писатель – о жизни, живой, противоречивой и требующей каждодневного творчества: никогда прежде перед человечеством не стояло задачи, подобной этой – построение справедливого общества, где каждый каждому – друг, товарищ и брат, где свободное развитие каждого есть условие свободного развития всех.

Что главное в авторском понимании «самого справедливого общества»? Нет, не цель – она ясна. Путь, ответ на вопрос: как? Как построить, как воплотить прекрасную мечту? Сегодня нам есть, с чем сравнивать. Сегодня мы стали мудрее на почти прожитую жизнь, но – мудрее. Вчерашние поводы для смеха и анекдотов, а если разобраться, то смеялись (и справедливо, и поделом!) над выродившимися «советскими мыслителями», запутавшихся в казавшихся ясными тремя соснами и тремя основными частями марксизма. То, что было выше их понимания, получилось соответствующую судьбу: выхолощенность, упрощенное до примитива, понимание всей сложности живой жизни. То, чего ты не понимаешь, естественно переводится в разряд примитива, потому что сознаться, что дальнейший путь тебе не ведом, а по должности обязан быть ведом, - саморазоблачение в профессиональной неполноценности.

Как отвечает Ефремов на главный вопрос: как? Первое, оно же главное, общественные конфликты он понимает исключительно правильно: конфликт – это двигатель общественного роста, развития, самосовершенствования. И это – очень мужской взгляд на вещи, очень мужской! Ты не нудишь, не обманываешь сам себя, не обвиняешь всех и каждого – идею или человека – в собственном несовершенстве, ты пытаешься совершенствовать себя. И кто он – строитель коммунизма? Какой он? Каменножопый начетчик, снимающий якобы интеллектуальную ренту с «единственно правильного учения»? Да ни фига! Именно так – ни фига! Деятельный, думающий, сомневающийся. Но главное – действующий! Он – мужчина!

Гирин. Иван Родионович (обратите внимание на «Г» - ирин, «И» - ван, «Р» -одионович, - ГИР, Гирин) – главный герой романа. Он спрашивает себя, он выписывает себе гамбургский счет в отношениях с молодой, много моложе его, женщиной. Но он имеет моральное на то право. Сильный и инициативный, это он, ещё будучи совсем молодым учёным, берется за лечение редкой формы рака кожи. «Кто, кроме нас?» - помните, чьим девизом были эти слова?

Это он встретил молодую деревенскую девушку Анну и искренне пытался помочь ей «Тогда он был уверен, что не уступит девушку её нелепой судьбе». Это он, осознавая игру, в которую его втянули «воротилы от науки», принимает навязанную ему роль, выбирая не между хорошим и плохим, добром и злом, выбирая, как это в реальной жизни и происходит, между плохим и очень плохим. Это он идет на использование ЛСД (!!!) в целях невероятных: отделить, разделить лимбическую систему и неокортекс для проникновения в структуру генетической памяти, «очищенной» от интерпретаций позже возникшего разума и сознания.

Да, порой он кажется просто сказочным героем, когда, проведя три дня в Крыму с любимой женщиной, он позволил себе поцелуй. В самолете на обратном пути в Москву.

Да, порой он кажется не просто сказочным героем – всемогущим волшебником, на раз разоблачающим иностранного негодяя, влюбившего в себя простую, чистую, красивую советскую девушку ради достижения своекорыстной цели. На раз – это когда он вводит этого иностранного негодяя в гипнотическое состояние и таким образом обнажает его сущность перед этой самой девушкой.

Но главное в нем – деятельная, активная природа личности, постоянно размышляющей над последними вопросами этого мира. Умный, деятельный, активный – это и есть человек будущего. Это и есть – автор книги. Посмотрите на фотографии Ивана Антоновича – разве не очевидны ответы на вопрос: а кого автор изобразил в лице главного героя? Того, кого он знает лучше всех других – себя. Идеальный портрет себя, того себя, каким бы он хотел быть.

Кто они – соль земли коммунистического общества? Простые и могучие в своей правде и простоте. Сибиряки Селезневы: «Мужчины – хмурые и добрые, громадного роста, выносливости и медвежьей силы; женщины – крепкие, точно литые, мало уступающие в силе мужикам, всегда веселые, проворные и смешливые»; «…люди острой наблюдательности и здорового юмора»; «Две длиннокосые охотницы (сестры Селезневы) могли покорить кого угодно удивительной для городских жителей отвагой, умением управляться с самыми разными делами, неистощимым задором и весельем». Но с кем конфликтуют физически и морально здоровые люди? Кто их визави? Например, богемствующая интеллигенция, чьи неясные художественные принципы почему-то позволяют их носителям свысока относиться к тем, кто как бы «от сохи». Например, с уже упомянутой когортой «воротил от науки», главной чертой которых, по словам Толстого, является «неистребимое желание писать доносы». Ефремов профессионально занимался наукой, научное сообщество он знал не понаслышке, это абсолютно точно.

Размышляет ли Гирин над тем, что не так в самом прогрессивном обществе? Да, разумеется. Но главный вопрос: что нужно делать с живой тканью реальности, с людьми, такими, каковы они есть, чтобы реализовать вековечный человеческий идеал свободы, самореализации и достатка? Что? А этот вопрос к себе – главное доказательство личностной зрелости, ответственности и глубокой веры в человека.

Глава III Что же такое «лезвие бритвы»? Если по-простому, «шершавым языком» физики, классической и квантовой, лезвие бритвы – оптимальная траектория движения объекта. Давайте насладимся авторским текстом, мне кажется, все упоминания «лб» были мной «зарегистрированы».

«Я представляю себе эту меру чем-то крайне тонким – лезвием бритвы, потому что найти её, осуществить…так же трудно, как пройти по лезвию бритвы… «…Ага, вспомнила, кто говорил о тончайшей линии, как лезвие бритвы, проходящей между двумя неверными крайностями».

«…Шораши-Пуджа – поклонение женщине… Но если во время обряда ты упадешь с лезвия ножа, то будешь отдан на растерзание безумию чувств».

«Счастье встречи с тобой, оно будто лезвие ножа – страшно остро и очень узко. А рядом, с обеих сторон, две темные глубины. Одна – отзвук общечеловеческой тоски и трагедии при встрече с прекрасным».

«Конечно, узка и трудна та единственно верная дорога к коммунистическому обществу, которую можно уподобить лезвию бритвы».

В который раз перечитываю это блистательное произведение, и опять нахожу в нём новую мудрость и пользу, отрываю ещё один смысл. Иначе с гениальными книгами и не бывает - они всегда дарят читателю новые и новые сокровища. Обязательных для прочтения книг крайне мало, и это - одна из них. А ещё эта книга жизненно необходима женщинам. И читать её впервые надо лет в двенадцать-тринадцать, девочкам посообразительнее так вообще в одиннадцать. Это самый надёжный и быстрый способ осознать свою женскую ценность и значимость, научиться воспринимать себя как полноправного, самостоятельного, самодостаточного и независимого человека, освободиться от предрассудков и стереотипов, которые социум внушает женщинам и которые калечат им жизнь. Книга не просто очищает мозг от их влияния, она грамотно объясняет механизмы их формирования, а потому защищает от того, чтобы попасть под их влияние в будущем. Мальчику книга поможет вырасти мужчиной, а не мужчинкой, годным лишь на то, чтобы требовать жизненных благ и уважения только на основе наличия гениталий определённого вида, за что и получать от жизни пинки, обломы и невостребованность у женщин. В зрелом возрасте это лекарство от пессимизма и цинизма, от усталости, которую неизбежно приносит рутина, от послевкусия житейских неудач, без которых не обходится никто - ни мужчины, ни женщины. Эта книга о людях и для людей. Это гениально.

Много противоречивых отзывов об этой книге. Но если вы любите красоту во всех ее проявлениях так, как люблю ее я, то стоит читать. Красота в языке, в искусстве, в женщине, в человеке в целом, в спорте, - как же я это все люблю. Эта книга прямо-таки согревала каждым словом. Да, она утопична, да, частично неактуальна, так как написана в советское время и яростно проповедует научный коммунизм. Но если не воспринимать все уж так близко к сердцу, то в книге можно найти прекрасного собеседника. Столько в ней интересных мыслей, философских лекций. И без приключений, геологии, загадочной Индии, бескорыстных героев и божественно прекрасных женщин тут не обошлось. Видимо, эта книга одна из тех, которые должна попасть читателю в нужное время и в нужном месте. Мне вот как раз вовремя попала. Хотелось бы перечитать в будущем.

Чтобы видеть сны золотые, надо иметь золотую душу. А в бедной душе откуда возьмётся богатство грёз?

Моё любимое произведение. Перечитывала его множество раз и неоднократно советовала своим друзьям, но, к сожалению, им книга как-то "не пошла". Даже сложно себе представить, почему такие разнообразные отзывы...Не зря говорят, что о вкусах не спорят. Лично меня очень увлекли исторические и медицинские факты о стереотипах красоты, читала не отрываясь. Я так же согласна со многими, что в романе мало фантастики, а больше психологии и истории, чему я несказанно рада.

«Лезвие бритвы» - это второй мой роман Ивана Ефремова, который впечатлил своей информативностью и, несомненно, усилил интерес к творчеству данного автора. А вот относительно увлекательности сюжета у меня есть сомнения. Возможно, в момент выхода этого романа, те жизненные перипетия, что нашли отражение на его страницах, были запредельно захватывающими, но сейчас смотрятся несколько преувеличенно и неестественно.

Вопросы эволюции, психофизиологические процессы человеческого организма и историко-географическая подоснова развития человечества - вот что первостепенно волнует Ивана Ефремова и о чём он неустанно размышляет в этой книге.

Кроме того, следует отметить, что это произведение, внезапно, несказанно приятно меня, как сумчанку, удивило и, что уж там скромничать, безумно порадовало и заставило гордиться :)

«– Подобные женщины часты в ее картинах. Серебрякова родом из района Сум, на границе Курской области и Украины, где женщины наделены почему-то этой редкой красотой, какой-то старинной, интеллигентной и привлекательной. Есть там древняя «кровь», особенная. Встречая людей с такими лицами, суживающимися книзу, широколобыми, с длинным разрезом глаз, я спрашивал, откуда они родом. Ответ почти всегда был один: бывшая Сумская область».

Вот, тот тип женской красоты, который восхитил писателя.

"За туалетом" (1909) - одна из самых известных картин Зинаиды Серебряковой, которая упоминается в романе.

Дальше...

Зинаида Серебрякова "Балетная уборная (снежинки)". 1923

"Портрет О.К. Лансере", жены брата Евгения.

"Девушка со свечой" (1911)

"Автопортрет в костюме Пьеро" (1911)

Когда есть книга, которую не единожды перечитывал, что может быть естественнее, чем загуглить, узнать о других произведениях того же писателя. Скачать или купить электронную версию (мы за цивилизованные отношения с автором). Заказать бумажную, если не любишь электронных. И уже-таки читать. Но то сейчас. В своей докомпьютерной юности перечла "Таис афинскую" раза четыре, а о существовании "Лезвия бритвы" узнала спустя пол-десятилетия. В противоположность условно-исторической "Таиси", здесь чего только нет. Беззаботные итальянцы погружаются с аквалангами в поисках сокровищ затонувшей эскадры. Русские геологи, врачи и археологи выдвигают смелые гипотезы, объясняющие исторические события вселенского масштаба. В повседневном общении, на кухне. Индийский художник ищет способа воплотить в своей живописи идеал вечной женственности. А находит любовь, негасимую, верную, вечную. И теряет ее. Приключения, история, море и подводный мир, экзотические страны и родные березки, таящие не меньше загадок. История, история религии, роковая любовь, грязные игры спецслужб, нейролингвистическое программирование, минералогия, археология, медицина, поэзия. И такой вот фьюжн, ставший актуальным в литературе нулевых третьего тысячелетия, находим в романе, написанном за полвека, до... Прекрасным языком, который дает ощущение беседы с много превосходящим тебя интеллектом и духовными качествами доброжелательным собеседником. Не допускающим и тени снобизма, но спокойно, терпеливо и не без занятности, объясняющего те вещи, которые не готов воспринять без подготовки. Что там "не без занятности" - иной раз дыхание перехватывает от американских горок, которыми летишь вслед за героями. О необходимости вдохнуть снова не вдруг вспоминаешь. И внутреннее ядро, украшенное этими затейливыми орнаментами, но не потерянное за ними. Идея целесообразности красоты, теория "лезвия бритвы". Рассказ о необходимости для каждого поиска своего пути физического и духовного совершенства. Пройти которым так же трудно, как по лезвию ножа: с обеих сторон зияющие бездны крайностей, в которые так легко шагнуть. Не мудрено, что большинство и не пытается. Много позже, в другой жизни, не раз оступившись и вывалявшись в разных неприятных субстанциях, узнала о философии дао. И поняла, что для меня она созвучна ефремовскому лезвию бритвы. А начинать можно с попытки пройти по тропинке, которая сужается, в соответствии с законами жанра. Трудновато, но идти своим путем в радость.

Книга невероятно обволакивает своей многогранностью. Автор искусстно разворачивает перед читателем свой мир, приглашает в путешествие вместе с героями и не отпускает даже после прочтения книги.

Длинные описания событий, мест пребывания героев создают особую атмосферу сопричастности, сопереживания всему рассказанному. Читаешь одно из таких описаний, лишь мгновение мелькает и ты уже видишь перед глазами все описанное: переносишься мысленно в глухую деревню России, купаешься в утренней росе... лишь миг и ты уже посреди океана погружаешься на глубины в поисках сокровищь... еще мгновение и ты уже с открытым ртом удивляешься красотам Индии.

Поражает, колосальная работа Ефремова в процессе написания. В книге переплетены знания по геологии, истории, культурологии, медицине, психологии и психотелапии, эзотерике. Бесспорно это обогащает читателя новыми знаниями, размышлениями, эмоциями и переживаниями.

Для меня это одна из "книг-процессов". Такие читаешь ради удовольствия во время чтения, а не чтобы дочитать до конца. И даже, когда дочитываешь, продолжаешь размышлять над понятиями, категориями, затронутыми автором. Вот и "лезвие бритвы" дочитано, а голова занята мыслями о красоте в целом и человеческого тела в частности, об образованности, познании, жизненном пути, духовном развитии, переплетении культур... И не стремишься прийти к окончательной точке зрения, а наслаждаешься многогранностью размышлений...

Полюбила эту книгу! уже хочу читать еще раз)))

Книга делает то, ради чего, собственно, создана: заставляет думать. И много. Хотя бы просто для того, чтобы не затеряться в философских рассуждениях и размышлениях персонажей и автора. Прибавить к этому хорошую, развивающуюся историю с элементами остросюжетного романа и открытый финал, и получается прекрасная литература для активного читателя. И не на один раз. Стоящее произведение. И мысли в нем ни на йоту не утратили своей актуальности. Несмотря на то, что упорно делается акцент на коммунизм. Но сохраняется понимание того, каким этот самый коммунизм видел или хотел видеть в будущем автор. Читать нужно однозначно, как и возвращаться к этой книге.

Из несомненных плюсов: захватывающий сюжет, сильная вера в будущее человечества (вовсе не только в коммунистическом смысле "светлое будущее", как кажется многим, Ефремова вообще неслабо критиковали в его время именно за "недостаточно правильный" коммунизм героев), интересные рассуждения о восточной философии с точки зрения рационального. Но до 5 не дотягивает по ряду причин: Ефремов абсолютно не мог в историю религии, но "авторитетно" ее критиковал, именно с претензией к конкретным историческим личностям; про ЛСД и т.н. "генную память" все до меня сказано куда более знающими людьми, тут даже подробно останавливаться не буду; вообще рассуждения Ефремова о науке, выходящие за пределы палеонтологии, надо воспринимать очень критично, с большой осторожностью, особенно с высоты имеющихся научных данных. Язык - отдельная тема. Герои не просто страдают излишне пафосными диалогами, но и некоторые сцены сильно перегружены. Ефремов сам признавал, что ему не удалось должным образом соединить художественное произведение и научно-популярные изыски, и это чистая правда: некоторые размышления выглядят насильственно прилепленными к героям, даже не спасает обоснуй, что это их хобби - рассуждать в гостях о науке. Да, "кухонные разговоры" были очень давно, да и ученые любят поговорить о науке, но все же в реальной жизни язык людей куда более живой. Ну, и главные герои: итальянцам еще веришь - они живые люди со своими достоинствами и недостатками, а вот индийцы и советские люди просто ужасающе сьюшны. Героям "Туманности Андромеды" это еще можно простить (и то они гораздо реалистичнее, несмотря на сеттинг), но наши современники (условно) с таким набором качеств выглядят откровенно неправдоподобно, даже если попробовать списать все на то, что жизнь показана такой, какой должна быть, а не такой, какая есть сейчас. Ставить 3 я не могу - эта книга на меня слишком сильно повлияла в детстве, чтобы заниматься критиканством, а 5 явно не заслуживает. Так что 4.

Пятьдесят лет прошло с тех пор, как опубликован роман «Лезвие бритвы». Сразу после издания в газетах и журналах возникло множество отзывов о романе, письма шли непрекращающимся потоком. Но – увы! – за полвека не появилось обстоятельного литературоведческого исследования. За первым изданием романа читатели буквально гонялись, в библиотеках выстраивались годовые очереди. На чёрном рынке экземпляр стоил 30-40 рублей. Огромная сумма, треть зарплаты молодого инженера! Счастливым обладателям книги завидовали. В середине семидесятых желание прочитать и перечитать роман не иссякло; в конце восьмидесятых, в годы массового прорыва информации, когда тиражи Ефремова стали исчисляться миллионами, «Лезвие бритвы» мгновенно покидало полки магазинов, показывая подлинный читательский интерес.

Книгу стремились прочитать и школьники, и зрелые учёные.

Авиаконструктор П.В. Цыбин рассказывал о Королёве: «Дома у Сергея Павловича… я видел и книги И.А. Ефремова. Однажды Сергей Павлович неожиданно вышел ко мне с книгой – это было «Лезвие бритвы» – и спросил меня: «Ты читал эту книгу?» Я говорю: «Нет, не читал». – «Обязательно прочти! Здесь есть над чем подумать»» . Неудивительно, учитывая отношение Главного Конструктора к точности и красоте. Если рабочий при сварке делал прочный, но неровный шов, то Королёв требовал исправить его, сделать приятным глазу. Это была не причуда, но выстраданное жизнью понимание: в некрасивом чаще таится скрытый дефект, порой имеющий значение лишь во взаимном усилении с другими, незначительными, казалось бы, небрежностями. В целом же ослабляется вся структура.

Роман, сыгравший огромную роль в самоосознании общества, повлиявший безусловно на каждого читателя, необходимо осмыслить, провести основательный анализ. Это ещё предстоит сделать. В нашей книге мы дадим лишь краткий очерк. «Лезвие бритвы» – творческий эксперимент, в котором три сюжетные опоры – русскую, итальянскую, индийскую – замыкает встреча всех главных героев в Индии. Ефремов, безусловно, в выборе сюжетов и антуража ориентировался в первую очередь на современную ему молодёжь – в массе своей детей войны, многие из которых вынуждены были работать, часто не имея материальной возможности продолжать образование, рвались в институты, мечтая двигать страну вперёд. Многие приезжали в города из деревень, стремились к знаниям и упорно искали их. Этих людей и видел перед собой Иван Антонович, создавая масштабное полотно, по которому пролегали маршруты его героев. Чтобы облегчить восприятие сложного теоретического материала, ради которого задумывалась книга, он выбирает форму приключенческого романа.

Попробуем поставить себя на место молодых людей начала шестидесятых годов. Тогда в «Лезвии бритвы» практически каждая страница окажется для нас ошеломляюще новой – причём на всех уровнях восприятия. Для начала возьмём итальянскую сюжетную линию. Иван Антонович переписывался с многочисленными зарубежными друзьями, принимал их у себя в гостях, получал из-за границы журналы – одним словом, он достаточно хорошо представлял себе мир западного капитализма, отделённый в те годы от СССР холодной войной и железным, лишь изредка приподнимающимся занавесом. Среду западных актёров и художников, почти совершенно не знакомую советскому читателю, но безумно притягательную, он и выбрал для изображения. Яхта «Аквила», принадлежащая знаменитому актёру Иво Флайяно, «мисс Рома» – его богемная подруга Сандра, пара аквалангистов – художник Чезаре Пирелли и отважная ныряльщица Леа плюс суровый капитан Каллегари – всё это неумолимо должно было привлечь читателей – любителей приключений. Плавание по Атлантическому океану, опасные погружения в аквалангах, алмазы Берега Скелетов, затонувшие в древности суда, таинственная корона, великолепный Кейптаун, который многим был известен только по песенке «В Кейптаунском порту…» – даже отдельно взятый сюжет из подобных ингридиентов был обречён на успех. Добавить к этому пылкость итальянцев, связь без любви, развенчание киногероя, любовь и ревность благородного лейтенанта Андреа – и становится понятно, почему даже сотрудницы телефонной станции, где чета Ефремовых добивалась установки домашнего телефона, просили Таисию Иосифовну принести им хоть один экземпляр «Лезвия…». Индийская линия не менее привлекательна. Древние монастыри Ладакха, громады Каракорума и Гималаев, общение с гуру, необычайные испытания духа, природа равнинной Индии, храмы Кхаджурахо, любовь к прекрасной танцовщице-найярке, оказавшейся артисткой кино и практически рабыней продюсера. Скульптор Даярам, любя Амриту Тиллоттаму, испытывая жгучее чувство ревности, ищет избавления от него в удалённом монастыре Тибета, затем с помощью итальянцев и местных йогов похищает возлюбленную у продюсера и, уединяясь в домике на берегу океана, ваяет статую апсары. А русский геолог становится их товарищем. Индия в шестидесятые годы была, пожалуй, даже более закрытой для советских людей, чем мир Запада – из-за внутренних распрей и противостояния на религиозной и социальной почве. Эта страна с её красочным, необычным для северян видом, многоликая, исполненная тайных знаний, дававших посвящённым могущество, чрезвычайно привлекала советских людей. Книги о йоге, о древних знаниях и искусстве Индии в СССР были столь редки, что главы «Лезвия бритвы» досконально изучались читателями как единственный источник столь желанных сведений. Русская часть романа рождала в читателях ощущение тайны. Вроде бы, всё просто: действие происходило в хорошо знакомой стране, однако и герои, и события казались читателям необычайными, словно плотно облегающий душу футляр быта вдруг рассыпался прахом и явственно проступили контуры совершенно иных, непривычных отношений и явлений. Герои Ефремова были совершенно не похожи на знакомых всем героев производственных романов. Они не добивались перевыполнения плана, не поднимали целину, но сосредоточенно и увлечённо занимались наукой, гимнастикой, танцами, во время дружеских застолий обсуждали новости из разных областей знания. Знакомые незнакомцы – так воспринимались они простыми читателями. Среди обыденных действий – работы, посещения поликлиники, встреч с друзьями – возникали поступки, которые вызывали жгучий интерес. Оказывается, молодая женщина может всерьёз заинтересоваться зрелым мужчиной. Оказывается, любовь к чаю может сблизить людей (абсолютный нонсенс для страны, где не было культуры чая!). Оказывается, на свидании с мужчиной можно свободно говорить о любимых картинах, о танцах и музыке, а деньги, выигранные в лотерее, потратить не на вожделенный для большинства ковёр или диван, а на трёхдневное путешествие в весенний Крым! Завораживал образ Ивана Гирина – поразительная исследовательская деятельность, которую он вёл сверхурочно на свой страх и риск, способность к медицинской диагностике и гипнозу, знание психологии и самоконтроль. В отличие от исполненного ревности чувства в итальянской и индийской части, Гирин и Сима создавали совершенно иной образ любви, построенный на глубоком понимании, уважении и отсутствии чувства собственности, на котором зиждется ревность. Советский кинематограф пятидесятых – начала шестидесятых годов состоял из картин, где любовь представлялась в многочисленных эмоциональных всплесках наивной страсти и диковатой ревности на фоне деревенских или заводских пейзажей. Гирин, Сима и Мстислав Ивернев с его любовью к Тате выглядели на этом фоне как инопланетяне. Даже введение в русскую часть шпионской темы вызывало меньше интереса, чем духовные облики главных героев. Русская часть единственная имеет глубокое обращение к прошлому, многоступенчатое, если учитывать пролог, в котором мы попадаем в 1916 год, на выставку самоцветов Алексея Козьмича Денисова-Уральского. Здесь завязывается сюжетная нить всего романа, связанная с редким загадочным камнем, здесь же мы встречаемся с автобиографическим образом – мальчиком Ваней. Второе погружение – в знойное лето 1933 года, когда студент Гирин, выполняя первое самостоятельное исследование, оказался на Волге, где встретился с Анной. Читатели шестидесятых годов, в большинстве своём ещё связанные корнями с деревней, узнавали реалии уходящей жизни, близко к сердцу принимали трагическую историю талантливой девушки. Интеллигенция же как откровение восприняла описанный автором обычай омовения в росе – на заветной поляне, где когда-то стояли древние идолы. Ещё одной временной ступенью становится Великая Отечественная война. Под Москвой, уйдя на фронт добровольцем, погибла Анна, через некоторое время погиб его друг – скульптор, ставший мужем Анны. Сам Иван Гирин отдал войне и её последствиям огромную часть жизни, много лет служа хирургом, главным врачом госпиталя. Неизмеримо углубляют хронотоп всего романа видения охотника Селезнёва, запечатлённые в ходе эксперимента по высвобождению наследственной памяти. Как вехи ушедшего, но не исчезнувшего прошлого человечества воспринимаются образы тибетских монастырей, храмы Кхаджурахо, тантрические обряды и история исчезнувшего флота Неарха. В том, что три сюжетные линии романа в итоге сходились воедино, нет нарочитости или искусственности. Главным героям присущи честь, благородство, восхищение красотой, стремление к знаниям. Три части, несмотря на своеобразие сюжетов, не выглядят чуждыми, разнохарактерными: их объединяет авторский взгляд, постоянное осмысление фактов, событий, чувств, испытываемых героями. Лекционный материал, которым особенно нагружена русская часть, должен был, по мысли автора, служить важнейшей цели: только знание может стать основой духовного самовоспитания, без которого невозможно пройти лезвием бритвы – узкой дорогой к совершенному обществу («Эпилог»).

Проглотив книгу за одну-две ночи, ухватив нити интриги, молодые читатели возвращались к роману ещё и ещё раз, обращая внимание уже не столько на события, сколько на вдумчивые размышления автора, на богатство сведений по самым разным наукам, на цитаты и упоминания поэтов и художников, о которых в те годы не принято было говорить (М.И. Цветаева, М.М. Шкапская, В.И. Немирович-Данченко , З.Е. Серебрякова, Н.К. Рерих, В. Кунерт). Деревянную статую Анны сравнивали со статуей С.Т. Конёнкова (Третьяковская галерея). Распространено утверждение, что прототипом Ивана Родионовича Гирина стал Алексей Петрович Быстров, и слова самого Ефремова в предисловии ко второму изданию это вроде бы подтверждают. Но не стоит вырывать их из контекста ситуации жизни: «Среди множества писем, мною полученных, больше всего волновали меня трагические просьбы о помощи в болезнях. Читатели принимали меня за врача или, во всяком случае, просили познакомить их с прототипом главного героя. Заранее должен сообщить, что я сам – не врач, а прототипом Гирина послужил мой покойный друг, врач и анатом, ленинградский профессор А.П. Быстров, который, увы, уже не придёт ни к кому на помощь». Разумеется, заявлять во всеуслышание о писании автопортрета было бы не очень корректно. Какие-то качества, общие у Гирина с Быстровым – скажем, пресловутая способность к диагностике – была в наличие и у самого Ефремова, пусть и не в такой ярко выраженной, профессиональной форме. Конечно, Гирин, как и Быстров, был военврачом. От Быстрова же Гирину досталось и умение играть на пианино: обоим хорошо думалось под музыку. Однако в большинстве черт образ Гирина имеет автобиографичный характер. Быстров был человеком нелюдимым, Гирина же мы видимо в постоянном общении. Трудно узнать невысокого, остроумно-язвительного, лысоватого Быстрова в большом надёжном Иване с неторопливой речью и отточенными жестами. Могучая фигура с широким костяком, стремление проникнуть в сферу бессознательного, потрясающая работоспособность и задатки необычных способностей, круг интересов, дружеские связи и отношение к Симе, в образе которой воплотилась Тася с биографией Веры Щегловой. Обобщающие формулировки, фокусировка идей и глубокая внутренняя уравновешенность – всё это, конечно, черты, присущие прежде всего самому автору. И даже привычка убегать от огорчений в зоопарк принадлежит Ефремову. В этом ключе крайне любопытен ещё один заход: в прологе, после философского вступления о судьбе и ключевых событиях, открывающих её новый виток, рассказывается о выставке, где в одном помещении находятся серые камни – немые герои романа, и голубоглазый мальчик Ваня, полный внимания и замирающий перед красотой разнообразных минералов. Само собой воспринимается этот мальчик маленьким Гириным, но… тому в момент проведения выставки было всего два годика, и это явно не он. Зато другой мальчик Ваня – Ефремов – из всамделешнего мира – вполне мог посетить такую выставку в 1914 году. Здесь мы видим уникальный для Ефремова приём, который положил во главу угла всего своего творчества другой выдающийся писатель – Владислав Петрович Крапивин. Речь идёт о скрещивании двух реальностей и рождении благодаря этому невероятной и непредсказуемой третьей, которой словно сообщается дополнительное измерение. Мир, в котором происходят такие превращения и пространственные наложения, Крапивин назвал… Великим Кристаллом. Думается, причин, из-за которых Ефремов отвёл внимание от себя, несколько. Ему важно было добрым словом помянуть ушедшего друга, привлечь внимание к его личности. С другой стороны, в письмах люди просили о помощи, а Ефремов не мог её оказать. И вынужден был перенаправить часть потока от своей персоны.

Во второй половине восьмидесятых годов, во времена перестройки, когда произведения Ефремова вернулись к массовому читателю, восприятие романа оставалось таким же острым, вызывало те же животрепещущие темы и вопросы. Только в обществе уже не было порыва самоотвержения, стремления жить ради прекрасного коммунистического будущего, на первый план выступили вопросы совершенствования – не ради общего блага, а ради возвышения личности. И тут «Лезвие бритвы» давало обильную пищу для умов и сердец. Минуло ещё четверть века. Прекратил своё существование Советский Союз, в России воцарился олигархический капитализм, и все прежние реалии западной жизни контрастно и отчётливо проступили в повседневности, напоминая слова Леа о судьбе молодёжи, которая живёт без будущего. Молодых читателей начала XXI века уже не удивляют сцены на яхте знаменитого киноактёра, их скорее удивит поведение Гирина, который безвозмездно работает ради научных открытий и не берёт денег за лечение больных. Песочные часы перевернулись. Там, где было узко, стало широко. В шестидесятые ничего не знали о йоге – сейчас, во многом благодаря интернету, доступны любые сведения, однако это создало ощущение лёгкости обретения, что привело к поверхностности, не позволяющей в полной мере оценить дарованное. Хочешь спрятать хорошо – положи на видное место. В сплошном информационном шуме не остаётся места для глубоких раздумий и вчувствования в предмет, необходимых для духовных практик. Современный читатель, умеющий сосредотачивать своё внимание, разглядит в «Лезвии бритвы» все достоинства, которые не померкли, а только ярче заблистали за полстолетия. Иван Антонович надеялся, что появится много подобных книг, сплавляющих воедино интригу и знание. Однако «Лезвие…» так и осталось уникальным произведением подобного рода.

Ефремов продолжает двигаться в направлении, которое критики после публикации рассказов о необыкновенном назвали приключениями мысли. Мысль здесь следует воспринимать литературным персонажем, имеющим свою судьбу и психологию, она вступает в многоуровневые отношения с различными явлениями действительности. Диалектика души Толстого на века останется образцом, а «детективы для домохозяек» – анекдотом-приговором для нашего времени. Творческая мысль должна иметь сложную разветвлённую структуру, быть осознана, а значит – выражена в слове. И уже в силу этого неизбежно противоречива и захватывающе динамична. Умение насладиться приключениями мысли – искусство, которое необходимо вырабатывать. И Ефремов обильно насыщает свои книги сюжетами в сюжете, окутывает тело романа густой и сложносоставной ментальной ноосферой с тончайшими огненными смыслами в потаённой сердцевине. Словно подчёркивает практичность философских дефиниций, выраженных в одном из писем к Олсону: необходимость дополнить утверждение Маркса о бытии, определяющем сознание, контрутверждением, – что и сознание определяет бытие. И что дух является не функцией, но высшей формой материи…

В «Лезвии бритвы» читателя держит в напряжении не только детективный сюжет, но – главным образом – развитие научных идей. Важное место занимают поиски Иваном Родионовичем ключа к Себ, пятой душе древнеегипетской мифологии, вместилищу памяти поколений. Опыты Гирина с наследственной памятью, с вызыванием эйдетических видений прошлого столь поразительны, что морально уравнивают советского учёного с индийскими мудрецами, дают Гирину право говорить об индийской мудрости так, как он говорит – почтительно и внимательно, но дерзко и строго. За самим Гириным стоит полнота полученной западными методами поразительной информации, сходной с результирующим вектором многовековой йогической практики. Разумеется, опыты с ЛСД были в СССР недоступны, а позже их запретили во многих странах мира, хотя до сих пор ведётся полемика о влиянии препарата на физиологию человека. Во время написания романа тема была исключительно свежа и горяча – словно из печки. Только-только начинал свои опыты Станислав Гроф, позже ставший патриархом трансперсональной психологии. Откуда же Ефремов брал информацию настолько детальную, что описывал даже химическое воздействие препарата? След ведёт к его другу, психофизиологу Ф.В. Бассину. Будучи энциклопедически образованными людьми, они свободно обсуждали стоящие перед наукой проблемы, пытаясь предугадывать пути её становления. Может быть, некоторое влияние оказала повесть Айзека Азимова «Фантастическое путешествие»: Азимов был не только фантастом, но и популяризатором науки, биохимиком, и ему были знакомы особенности воздействия препарата ЛСД-25, открытого Альбертом Хофманом. Поразительны видения охотника Селезнёва, вызванные расщеплением сознания и подсознания и пережитые им как подлинные события. В одном из романов любимого Хаггарда аналогичное переживает Аллан Квотермейн. Необычные животные, пасущиеся стадами в степи, сражение с саблезубым тигром, создание каменных сооружений, где могли прятаться древние охотники, набег доисторических слонов – архидискодонов, встреча с четырёхметровой обезьяной гигантопитеком – в этих картинах автор даёт нам краткую историю эволюции человека, концентрированно показывает биологические и психологические механизмы, приведшие к возникновению современного образа человека. Эволюция человека построена на гуманизме, в основе которого лежит мощный инстинкт сохранения рода. Людей «так мало, каждый на счету, каждый бережно охраняется своими соплеменниками. Как трудно во всех превратностях жизни вырастить бойца-мужчину или способную к продолжению рода крепкую женщину! Бесконечно долго вырастают человеческие детёныши, прежде чем становятся полноценными, обученными и воспитанными членами племени. Поэтому каждый погибший или искалеченный в схватке с хищниками человек – большая утрата, а гибель нескольких охотников или женщин может поставить всё племя на грань исчезновения». Высокая ценность индивида, забота о потомстве – вот подлинная база человеческой нравственности. Каждая человеческая жизнь – драгоценный цветок. Это понимали наши предки триста веков назад, с этим же ощущением будут растить детей люди эпохи ЭВК и ЭВР (Эры Встретившихся Рук, описанной в «Часе Быка»). Образ лезвия бритвы буквально пронизывает роман. В ситуации с опытами он озвучен так: «Нормальный человек – это тот, у кого, выражаясь фигурально, стрелка показателя психики трепещет на нуле – на неощутимой грани между сознанием и подсознанием, взаимодействующими вдоль этого тонкого, как… лезвие бритвы, психического стержня абсолютно здорового «я»». Современная исследовательница Е.А. Мызникова в своей диссертации , посвящённой рассказам Ефремова, отмечает богатую образную структуру, основанную на идее нуля-лезвия. Чётко прослеживается представление о синтезе как о грани между пространством и временем, прошлым и будущим, науки о человека как природного объекта (физиология) и культурного (психология), герои идут то вдаль, то вглубь (и буквально, и метафорически – макро- и микрокосм)...