Цитаты из книги «Две недели в другом городе», страница 11

Если уж работа неизбежна, — назидательно заметил Гвидо, — всегда лучше работать на аристократа.

— Джек — дипломат. — Делани смерил Браттона ледяным взглядом. — Ему приходится пожимать руки всяким негодяям, которые протягивают их.

Она любила встречать за границей рослых американцев. Она одобрила его строгий серый костюм, сидевший на нем с той свободой, из-за которой европейцы считают американцев нацией, не умеющей одеваться.

«Мистер Гарнетт, лысоватый человек с тихим голосом, владел адвокатской фирмой, специализировавшейся на бракоразводных процессах. Джек с одинаковой брезгливостью относился к юристам подобного профиля и врачам-венерологам.»

«обладая лишь молодостью и талантом, он с пренебрежением относился к богатству. С таким чувством абсолютно здоровый человек проходит по коридорам больницы, где лежат неизлечимо больные, с жадностью поглощающие яды, которые постепенно убивают их»

Во время войны, подумал Джек, каждый должен быть готов к какой-то потере.

Французы меня раздражают, – произнес Брезач.

– Знаешь, что он писал об Алжире незадолго до смерти? сказал Джек. – Он писал, что эта война обоюдная подлость.

– Я же сказал, что французы меня раздражают, – заявил Брезач. – Я не говорил, что они глупы.

– Я никогда с ним не разведусь, – сказала она.

Клара посмотрела на бокал, стоящий на тумбочке, она словно только что вспомнила о нем; миссис Делани жеманно, как старая дева, отхлебнула виски.

– Пока он жив.

– Почему?

– Потому что я люблю его, – глухо сказала она.

– Любишь…

Джек удивленно покачал головой.На представлениях Клары Делани о любви мог скорее базироваться устав штрафного батальона, чем брак.

– Я вижу, ты качаешь головой. Что тебе известно о любви? – с презрением в голосе сказала Клара. Если женщина действует тебе на нервы более десяти минут, ты немедленно уходишь к следующей…

Сексуальные излишества отняли у тебя всякую способность к умственной деятельности.

– Ерунда, – резко произнес Джек. – Любой человек может жить без кого угодно.

– Какая гадость, – сказал Брезач. Вскочив, он принялся расхаживать по комнате.

– Гадость. Бездушный цинизм. Это то, из-за чего я ненавижу старость, – добавил Брезач. – Если бы я позволил себе стать таким бездушным циником, я бы убил себя. Лучше умереть до тридцати лет, чем превратиться в человека, подобного вам. Уверен, в моем возрасте вы не были таким.