Читать книгу: «Цервентарн - артефакты власти -»

Пролог.

Маг, задрав голову, пристально всматривался в то, что творилось под каменными сводами.

Когда-то им посчастливилось найти этот заброшенный замок. Здесь наверняка жили драконы, которые просто… бросили этот мир. А может, вымерли. Кто знает? Высеченный в скале, дворец поражал своими размерами и находился далеко за пределами поселений. Идеальное место! Просторные залы. В подземельях полным-полно тайников, скрывающих ценные артефакты. Древние. Рабочие.

Мирт и Лоундера беспокоили его. Эти двое вечно торчали в библиотеках, пытаясь понять, что за драконы здесь жили. Какого вида? Были ли они правителями? Вымерли или сбежали? А если сбежали, то почему?

Наплевать. Слишком… сентиментально. Нет смысла задумываться о подобных вещах! А вот то, что парочка ведёт себя слишком отстраненно. Даже скрытно. Это, действительно, стоило внимания. Мало ли, на что можно наткнуться, копаясь в древних драконьих свитках? С другой стороны, за ними следят. Денно и нощно. Пристально.

Именно Мирт был рядом, когда Орден потерпел поражение. Факт.

Столько лет, и все впустую! Перерождения. Жизни. Миры. Жертвы. На что только они не шли, чтобы сохранить память! Пили кровь единорогов, жрали драконьи глаза, по нескольку лет запирались в склепах, хранящих покой усопших созданий - таких, что лучше и не произносить…

Всё ради силы, способной сотворить то, что не удавалось никому - ни магам, ни драконам, ни эльфам.

Они собирали её по капле, и каждая такая капля стоила того. Пять колец уже были у них в руках. Пять артефактов, вибрирующих первородной магией –голодной, не делающей различий между верхом и низом, светом и тьмой, готовой вобрать в себя разбросанные по мирам отражения собственной сути.

Всё рухнуло в одночасье.

Доказательств предательства они так и не нашли. Но кто-то же подменил этот перстень! Последний. Замыкающий. Лартомир. С тех пор он не может доверять никому, даже Совету Пяти Верховных, в который входит сам.

Мирт и Лоундера – лучшие поисковики. Они нашли Цервентарн и открыли Ордену чудо, раскинувшееся сейчас у него над головой…

В полутьме залы мерцала модель бесчисленного множества миров. У каждой вселенной - свой неповторимый оттенок. Последующие отражения - на полтона бледнее. Демоны! Он не эльф, чтобы разбираться в таких тонкостях! Однако допустить, чтобы обычные члены знали больше Верховных… Не в его правилах. Значит, придётся разобраться.

На миг показалось, будто в зале кто-то есть. Маг оглянулся. Никого. Вздохнув, он вновь уткнулся в выцветший от времени свиток и забормотал:

- «Ин трэстеба них. Дао мир хе дебе…» - Дэбера? Да. Дэбера. Так: «Ин трэстеба них дао мир хе дэбера истум. Морте де грамм…» - Грамм… А: «Грамм то не…»

- «Ин трэстеба них. Дао мир хе дэбера истум. Морте де грамма а атони нэст амэ ре геот!» - чёткое, громкое заклинание нараспев послышалось за спиной Верховного.

Звуки красивого, сильного голоса эхом покатились во все стороны, соревнуясь друг с другом, торопясь достать до самых укромных уголков дворца.

- Мирт?

- Я, о Всесильный, - мужчина низко поклонился.

Верховный поморщился. Ему было неприятно осознавать, что Мирт стал невольным свидетелем его неудачной попытки освоить заклинание. Зато у самого Мирта получилось блестяще, он с легкостью активировал грамматон цервентара, и это было настолько величественно, настолько прекрасно, что глава Совета пяти тут же забыл обо всём!

Выучит он это заклинание… Не велика премудрость. Зато теперь в одной из полупрозрачных сфер, символизирующих миры, можно было разглядеть кольцо.

- Лартомир, - выдохнул Верховный. – Попался! На этот раз я тебя не упущу, - от лихорадочного, алчного блеска в глазах рвущегося к власти, стало не по себе.

- Всесильный, - Мирт снова поклонился, но уже не так низко – повторное приветствие должно быть иным, не то его обвинят в излишней подобострастности.

- Да?

- Вы просили найти ловца.

- Того, - Верховный согласно кивнул, - кому Лартомир пойдёт в руки. И что? Нашли?

- Да, Всесильный.

- Покажите мне его!

- Её, если позволите.

Мирт прошептал заклинание, и одна из сфер подлетела ближе. В ней, словно в старом от времени зеркале стали медленно проявляться женские черты.

- Что… Что она делает? Колдует? Ведьма?

- Нет. Она просто… танцует.

- Танцует? Вот значит, как. Какой странный мир. Тьма магии, но... Они же ей совершенно не пользуются! Маги, конечно, есть. Даже ведьмы есть! Но как-то это все… Странно. Что скажете, Мирт?

- Вы совершенно точно всё описали. Примерно так там и обстоят дела.

- Хорошо. Отправляйтесь сейчас же, у нас не так много времени, - Верховный махнул рукой, и картина перед глазами колдунов сменилась – звёзды в чёрном бархате сияли так ярко, что оба против воли залюбовались. На этот раз никакого артефакта – небо было настоящим. Один из пяти Верховных магов Ордена просто сделал потолок невидимым. Фокус, казалось бы, не сложный, тем не менее, Мирту Карамосу Рэю Верховный намеренно демонстрировал силу. Замок драконов выдолблен в скале, а значит, над ними – горы, и сделать всё это невидимым за мгновение способны единицы.

- Видите?

- Да, - Мирт кивнул, понимая, о чём говорит глава Совета – планеты вот-вот встанут на свои места, а это значит, им нужно торопиться.

- Вам нужен напарник?

- Да, Всесильный. Лоундера…

- Нет. Она нужна мне здесь. Я сам вам кого-нибудь назначу. Так будет лучше.

- Но…

- «Но»? Возражаете мне, Мирт?

- Я не смею, и Вы это знаете. И всё же… Мы вместе изучали этот мир, и если...

- Да что там изучать? Тьма простофиль, купающихся в силовых потоках! Они же… Не видят дальше собственного носа! В таком месте любое проклятье сработает, даже стараться не надо.

- Всё верно. Но нам не нужно проклятье. Нам нужно, чтобы ловец выполнил задачу. При всём…нерастраченном магическом ресурсе, питающем этот удивительный мир, в нём не подействует даже простое подчиняющее зелье.

- Вот как? Вы уверены?

- Подавляющее число жителей не верят в магию. Не видят силы и не чувствуют потоков. Колдунов и ведьм мало. Не преследуемые законом, они… Даже они не верят до конца. Эти люди словно в коконе ментальной защиты. Их можно атаковать смертельным заклинанием – сила просто растворится. Растечется по линиям, обойдя стороной. Убедитесь сами.

Верховный недовольно нахмурился, но всё же послушно закрыл глаза, сделав глубокий вдох. Когда спустя десять минут маг очнулся, брови его слились воедино, а глубокие морщины исполосовали лоб.

- И как… Как вы с этим собираетесь бороться?

- Есть только один способ.

- Какой?

- Доверие.

- Вы издеваетесь, Мирт?

- Ни в коем случае, Всесильный. Если присмотреться, то можно увидеть кое-что интересное. Видите?

Сфера расширилась, лицо женщины исчезло, вместо него появились толпы спешащих куда-то людей. Сила текла, огибая каждого пульсирующими неоновыми линиями. Магия не причиняла вреда, но и не помогала. Лишь некоторые из огромной толпы взаимодействовали с ней.

Глава ордена внимательно всматривался в картины, что разворачивались перед глазами. Сколько миров он видел за последние десятки столетий, но такого…странного – никогда.

- Эти… Пробоины в плотной паутине, опутывающей жителей. Вы их имеете в виду, Мирт?

- В целом – да.

- И что это?

- Сила их веры.

- «Вечно скитался я по мирам неизведанным и вечно удивлялся», - пробормотал волшебник, цитируя древних. Если я правильно понимаю, Лоундера в курсе и вместе вы готовы ручаться за успех… Хорошо. Я отправлю вас вдвоём, но учтите, Мирт. Не хотелось бы напоминать, но именно вы тогда…

- Я уже держал ответ перед Советом, - в голосе Мирта послышалась обида. – Сколько ещё мне оправдываться, доказывая Ордену свою преданность?

- Столько, сколько потребуется, - отмахнулся Верховный. – Скажите, почему… Почему у меня не срабатывает это ваше заклинание? Не могу активировать грамматон.

Мирт несколько раз повторил заклинание, сделав правой рукой едва уловимый жест. Верховный повторил движение – сферы вновь замерцали в полутьме.

- В следующий раз, когда будете презентовать Совету новые открытия, Мирт, я попрошу вас быть внимательнее. Почему я узнаю об этом (маг раздражённо повторил выученный жест) только сейчас?

- Вы не спрашивали, Всесильный, - маг низко поклонился, отступив назад пару шагов.

- Что? Не спрашивал? Осторожно, Мирт. Вы зазнаётесь, и мне это не нравится.

- Я сделаю всё, чтобы оправдать доверие Совета, - маг ещё раз низко поклонился и ушёл.

Верховный остался один, мучаясь сомнениями, слушая, как медленно растворяется в пространстве эхо шагов Карамоса.

Глава 1

Александр Харитонов с удивлением смотрел на тело, лежащее на лестничной площадке между четвёртым и пятым этажом. ЕГО тело.

- Эй? Э-э-эй! Где ты, свет в конце тоннеля?

Собственного возмущённого крика он так и не услышал, зато вибрацию от голосов живых, волнами отскакивающую от стен подъезда, ощутил всем своим… Чем? Существом? Как вообще ему теперь себя называть?

От звуковых волн было приятно.

Факт.

Егор и Володя поднимались по лестнице, споря, что лучше купить – шампанское или водку.

- И то, и другое! – Крикнул Харитонов, но опять не услышал себя.

- А я говорю... Сашка!

- Твою ж… Что с ним? Голова цела?

- Крови нет. Скорую. Быстро!

Пока один склонился над телом, другой уже набирал номер на мобильном. Друзья нервничали, а Александр наблюдал, зависнув аккурат над макушками своих сослуживцев. Володька-то, оказывается, совсем лысый. Раньше он этого не замечал.

«Парни, давайте. Не подведите. Надоело мне тут висеть…».

Хотелось поэкспериментировать на счёт того, может ли он перемещаться в пространстве, но момент был слишком напряжённым. Отвлекаться не хотелось.

Офицеры МЧС. Они всё делали быстро. Они всё делали правильно. Но чем дальше, тем равнодушнее становилось у Харитонова на душе. Стоп. Душа-то без тела. А значит, так сказать уже нельзя. Наверное.

«Простите, ребята. Не в этот раз».

Дверь одной из квартир открылась. Дама лет пятидесяти выглянула на площадку.

- Что это с ним?

- Плохо стало, - сказал Володя.

- Может, «скорую»?

- Вызвали. Едет.

- Это всё из-за жары! – уверенно сказала женщина.

Внизу хлопнула дверь, послышались торопливые шаги, и вскоре на площадке стало тесно.

- Пустите! – Молодой врач мгновенно оказался возле пострадавшего. Осмотрел зрачки. - Сколько он был без сознания?

- Господи… Живой? – Соседка вытягивала шею, но ближе подойти не решалась.

- Женщина, идите к себе, – посоветовал врач и, посмотрев на Егора, повторил вопрос. - Так сколько? Пять минут? Десять? Двадцать?

- Мы стояли, - Егор начал перечислять события, пытаясь сосредоточиться, но от неожиданности мысли путались. - Около машины. Курили. Сашка пошёл за вещами. Докурили. Поднимаемся по лестнице, а он ... Минут десять. Не больше.

- Вы - медик? Помощь оказывали профессионально.

- МЧС. Служим вместе.

- Служили, – вздохнул врач. – Я вызову полицию. Время смерти приблизительно…

- Как смерти? – появившись вновь, заголосила соседка, – О, господи! Боже мой, боже мой…

На крики из недр квартиры выплыл полный мужчина в майке и семейных трусах.

- Что за шум, а драки нет? Люся?

- Лёня! Труп, - ткнула несчастная пальцем в сторону тела.

- Ух, ты!

- Ничего не «ух ты», - буркнул доктор про себя, а вслух сказал громко и строго. - Идите к себе! Вас вызовут, если потребуется.

- Пошли, - Лёню два раза просить не пришлось. – Не то по ментовкам затаскают.

Володя и Егор курили, пытаясь осознать, что произошло. Дым струился, искрясь голубыми всполохами, но никто так ничего и не заметил. Как ослепли оба! Наверное, им грустно с ним расставаться. Ему, конечно, тоже, но с другой стороны – когда бы ещё они такое увидели - светящийся дым, льющийся, сквозь пять минут, как отлетевшую душу Сашки Харитонова!

«А может, это потому… Потому что они – живые?».

Володя затушил сигарету. Вынул телефон. Вздохнул, поджал губы и решительно набрал чей-то номер.

- Аня? Да, я. Привет. Ань, тут такое дело… Не волнуйся только. Сядь, если стоишь…

«Аня».

Воздух гудел. Александр вращался, мечась из стороны в сторону, просачиваясь сквозь стены в чужие квартиры, вылетая в окна и залетая вновь. Фактически он не мог даже дотронуться до чего-либо, но ему самому казалось, что стёкла со звоном разлетаются вдребезги, стены рассыпаются в пыль, а сам он изрезан, избит, и даже чувствует вкус крови…

Володя только что сообщил бывшей жене о его смерти. Наверное, это ужасно, узнавать такие новости. И только он об этом подумал - неведомая сила подхватила и понесла – над улицами, проспектами, крышами домов…

- Эге-г-е-г-е-е-й!

Ощущение полёта вызвало восторг, он даже забыл, что умер. «Странно, что кроме меня тут никого нет», - подумал подполковник МЧС. – «Не один же я сегодня умер!».

Он так никого и не увидел, хотя очень старался. Когда показался дом Анны, приготовился к спуску, раздумывая, как лучше оказаться в квартире – пролететь сквозь стену или спикировать в форточку (если, конечно, повезёт и она окажется открытой), но в этот самый момент его против всяких ожиданий понесло вверх!

Страха не было. Самое страшное уже случилось. Смерть нельзя исправить.

Гул стих. Он оказался в помещении, напоминающем приёмный покой больницы (что-что, а подобных мест Харитонов за свою не слишком долгую жизнь успел повидать немало).

Пусто. Кафель. Стойка регистрации.

- Эй? Есть кто?

Дверь в глубине холла распахнулась, и из неё показался молодой человек в зелёном медицинском костюме.

- Извините, - помахал парень увесистой папкой. - Отлучился на пару минут, искал ваше дело.

- Моё… дело? Это где грехи записаны?

Молодой человек внимательно посмотрел на подполковника. Таких синих глаз Харитонов никогда в своей жизни не видел. Он даже поймал себя на мысли, что пытается заглянуть «медбрату» за спину, в поисках… крыльев. Огромных таких. Белоснежных.

- Вы ещё крылья у меня поищите, - засмеялись синие глаза. – Грехи. Скажете тоже…

- А что тогда?

- Помолчите, Александр… Александр… А! Вот. Александр Харитонов. Подполковник… Так… Это понятно… Это тоже понятно, - он спешно перелистывал бумаги, будто что-то искал. – Разведён. Два года назад был инфаркт. Всё верно?

- Да. А…

- Что? Где коридор?

- Значит, есть всё-таки!

- Пойдёмте.

- Куда?

- К свету! – Закатил глаза «ангел», развернулся, открыл дверь и зашагал мягкими резиновыми слайсами по отмытому полу длинного коридора.

***

- Ваше Святейшество! Мы поймали её! Ведьму!

Скованную цепями женщину тащили двое.

Инквизитор испытывал необъяснимую, брезгливую неприязнь к этим двоим. Он хотел взять своих людей, но ему по непонятной причине было отказано. Хотя почему «по непонятной»? Всё более чем очевидно. Каждого нового ставленника лишали всех, кому тот мог доверять. На всякий случай. Доверять следовало лишь распоряжениям Святого Престола. И только.

Звон цепей, шаркающие шаги. Пыхтение, возня… Звуки падали в пустоту подземелья, эхом отражаясь от каменных стен. Он намеренно не смотрел на женщину - успеется. Спустя пару минут вошёл ещё один, прижимая к груди замотанный в холстину свёрток – ветошь пропиталась кровью.

- Что это? – спросил инквизитор, рассматривая предметы пыток в тусклом свете факелов.

Щипцы. Иглы. Всё то, что могло развязать язык любому, попавшему в лапы охотников на ведьм. Он мысленно досчитал до десяти. Пора на неё взглянуть. Одежда в крови и пыли, медные волосы падают на лицо. Рот заткнут куском, оторванном от юбки. Его Святейшество вопросительно посмотрел на одного из слуг.

- Пыталась заговором вызвать бурю, чтобы избежать пленения, – подобострастно зашептал тот. – Махала руками, скакала на левой ноге и бубнила что-то себе под нос. На Ханса, - кивнул стражник на мужчину, стоявшего позади ведьмы, - напала икота, Йохан убежал в кусты, держась за живот, а меня… Меня она… укусила! - Леон показал перевязанную руку, став похожим на несчастного брошенного щенка.

- Она точно призывала дьявола?

- А то, как же, Ваше святейшество! Скакала на левой ноге. Вращалась вокруг себя, - медленно повторил Леон, сверля глазами недавно прибывшее в их городок высокое начальство. - Признак призыва нечистого. Но есть доказательство и поверней... Покажи!

Мужчина, что держал свёрток (Клаус, кажется), шагнул вперёд и развернул ткань.

- Всевышний, - выдохнул, побледнев, инквизитор. – Развяжите её.

- Сейчас, сейчас… - Леон осторожно потянулся к кляпу здоровой рукой, опасаясь очередного укуса.

«Боится её, словно бешеную собаку» - подумал Его Святейшество. – «Хотя… так оно и есть», - он вспомнил то, что только что увидел, истово молясь Всевышнему за всех невинных.

- Врут, – прохрипела, восстанавливая дыхание, женщина. – Они… сами младенца убили. Фрукты. Цветы. Вот и всё жертвоприношение. Стихиям большего не надо. Я пела песню ветрам и угощала лесных духов. Не веришь? Отправь гонцов, пусть посмотрят. Вокруг алтаря до сих пор валяются грозди винограда. Эти, - женщина посмотрела на своих мучителей почти с тем же отвращением, что недавно сам инквизитор, - даже не догадались убрать.

- Молчи, тварь! – Леон, рассвирепев, принялся бить ведьму ногами.

- Оговор слуг Святой Инквизиции, - красивое лицо Его Святейшества было совершенно безжизненным. – В темницу её.

- Заброшенная мельница возле реки. За семью холмами, – сплюнув кровь, ведьма подняла голову и посмотрела инквизитору в глаза. – Проверь. Разве твой бог не учит справедливости?

Ему показалось, ещё немного, и зелёное пламя горящих глаз спалит подземелье. Он видел много женщин, которых называли ведьмами. Целых пять раз ему удалось доказать их невиновность и спасти от сожжения. Его переназначение в эту глушь – следствие подобного рвения. Он это понимал, но каждый раз был совершенно уверен в своей правоте. Он всё проверял сам. Лично.

- Ты прав, - ведьма склонила голову, сверля глазами душу. – Кого бы ты ни отправил – соврут. Проверь сам.

- На дыбу её, Ваше Святейшество! – взвизгнул Ханс, прервав мысли инквизитора и даже заставив вздрогнуть – хорошо, этого никто не заметил. – Она точно зло замышляла! Может даже… против короля.

- Увести, – приказал инквизитор, ужаснувшись тому, что эта женщина так легко прочитала его мысли.

Страх. Страх движет людьми. Одно неловкое слово, один ничем не оправданный донос, и тебя вздёрнут на виселице. Одним Хансом, Леоном, Йоханом, Клаусом больше, одним – меньше, какая разница? Его самого бросят в темницу, поддайся он дьявольским чарам.

Впервые он чувствует что-то… Необъяснимое. Силу. И потом, она вовсе не пытается опровергнуть тот факт, что колдовала. Лишь утверждает, что не приносила в жертву младенца.

- А признание, Ваше Святейшество? Она должна признаться в своих преступлениях! – напомнил Леон, предвкушая пытки.

- Признаться и покаяться! – поддержал Йохан.

- Я сказал, уведите! – Инквизитор повысил голос, сжав руки в красных перчатках.

Заброшенная мельница. За долиной семи холмов. Он отправится туда ночью. Совет Великих подобное рвение вряд ли одобрит – убийство младенца не останется незамеченным, о нём наверняка уже доложили. Но дело не только в этом. Он должен успеть первым. До того, как заметут следы.

Глава 2

- Аня! Ты не представляешь, как я рад! Рад безумно. Бесконечно рад, что ты всё-таки согласилась!

Антон Привалов, художественный руководитель экспериментального пластического театра «Коридор» был искренне счастлив, ибо заполучить Левоцкую - настоящая удача.

Недостатка в предложениях у успешного хореографа не было, и тот факт, что когда-то они учились в одном классе, мог и не сработать. Аню он знал хорошо. Таких, как она, славой не прельстишь, за деньги не купишь. Левоцкая соглашалась лишь на те проекты, что были ей по душе. Могла себе позволить. Редко работала со взрослыми профессиональными труппами, предпочитая детей.

Он прекрасно её понимал. Театр – что? Интриги. Зависть. Сплетни. Оставалось надеяться, что Анне понравится сценарий Кармина. И надо ж такому случиться – сработало!

- Привет, - Аня окинула взглядом сцену и улыбнулась. – Согласиться-то я согласилась, конечно…

- Но?

-Меня смущает, что спектакль уже, в общем-то, поставлен. И тут появляюсь я. Зачем?

- Да кто ставил-то, Ань, кто ставил? Ваш покорный слуга, бездарность и посредственность.

- Лесть тебе, Антоша, и не идёт, и не поможет.

- Мне – нет, а постановке – да. Нужен свежий взгляд. Чего-то не хватает. Хотя бы посмотри.

- Ладно. Уговорил. Я готова. Кстати, вот. Спасибо, - она достала из сумки распечатанную пьесу, и Привалов с удовольствием отметил, что листы изрядно измяты – значит, вправду читала.

Анна уже протянула было рукопись, но неожиданно замялась.

- Что? – Антон поймал её взгляд.

- Да нет, всё в порядке, я просто подумала, раз уж я всё равно согласилась, мне понадобится свой экземпляр. Без текста я…

- О чём речь, Ань? Конечно, оставь у себя, я ещё распечатаю. Ну? Хорошее дело начинается с чего?

- С чего оно начинается?

- С кофе! А кофе у меня отличный, так что пойдём. Пойдём-пойдём…

Привалов суетился, изображая радушного хозяина. Усадил свою гостью на диван, заправил капсульную кофеварку. По мере того, как кабинет худрука наполнялся умопомрачительным ароматом, сомнения Ани сдавали позиции. Возможно, влиться в постановку – не такая уж плохая идея, тем более что сюжет действительно интересный. Смутные времена инквизиции. Ведьмы. Готика…

- «Инквизитор» - рабочее название? – Левоцкая с благодарностью приняла чашку из рук бывшего одноклассника.

- Да, но… Осторожно, горячо. Думаю, оставить как есть. По большому счёту главная героиня – ведьма, но как название «Ведьма» … Не знаю. Слишком банально.

Аня кивнула и потянулась за печеньем.

- Что именно тебя смущает в постановке?

- Костёр. С огнём мы понятное дело играть не будем. Остаётся ткань.

- Логично. Танцовщицы с полотнами.

- Да. Но всё как-то… Примитивно всё. Не то! Сожжение ведьмы! Это кульминация, понимаешь? Должно быть очень зрелищно. Так, чтобы эту сцену ждали. Фишка! То, ради чего зритель захотел бы посмотреть спектакль ещё раз. Вот ты. Что бы ты сделала?

Аня задумалась. Антон не торопил, делая вид, что разбирает бумаги. Эта сцена мучила его, не отпуская ни на минуту. Левоцкая – последняя надежда.

- Ведьма, - Анна наконец заговорила. – По сюжету она исчезает. Так?

- Да, чёрт бы побрал этого Кармина, выдумщика… Она читает заклинание, раскат грома, выключается свет, и она исчезает. Прямо во время сожжения. Но именно этот момент… Не идёт. Что-то не то.

- То есть выключается свет. Раскат грома. И актриса прячется?

- Ну, а как ещё?

- Не знаю. Давай думать. Зритель смотрит в центр. Выключается свет, включается снова, и что он видит? Пустоту. С ним перестают взаимодействовать. Эффект исчезновения ведьмы отыгрывает инквизитор, а зритель смотрит на костёр. Он в самый кульминационный момент не смотрит на инквизитора, потому что его внимание на него никто не переключил. Понимаешь?

- Понимаю. Ты права. И? Есть предложения?

- Есть. Смотри. Если мы откажемся от идеи имитации пламени с помощью полотен? Пламенем будут сами танцовщицы. Руки. Изгибы тела. Появятся они внезапно – толпа поведёт ведьму к костру, и часть труппы скинет накидки с капюшонами, превратившись в костёр. Второй вариант – скроем лёгкой чёрной тканью сгруппированных вокруг столба танцовщиц, и палач её сдернет – зажжёт костер.

- Отлично. Но…

- Подожди! – Аня поставила чашку на стол, вскочила с дивана. - Дослушай до конца. Ведьма - исчезает. Пламя – остаётся. Девушки в красном на месте ведьмы смеются в лицо инквизитору. Огонь заодно с ведьмой. Ведьмы ведь просили защиты у стихий?

- Анька…

- Что?

- Как что? Ты – гений, вот что!

- Не булькает, - усмехнулась Левоцкая. – Пойдём. Познакомишь меня с труппой.

Ей давно не было так хорошо. Творческий азарт. Молодые профессиональные ребята. Четыре часа пролетели… Как один миг! Идеи копошились в голове, и места им было мало.

А может, дело не только в том, что ей понравилась пьеса? Может, дело в том, что у них с Харитоновым вновь начинается что-то… Что-то очень хорошее. Столько лет прошло. Целая жизнь. Ей недавно исполнилось пятьдесят, а она счастлива, как девчонка. Странно, что он до сих пор не позвонил.

- Перерыв, - объявила Левоцкая, услышав звонок мобильного, – отдохните пока! Ало? Володя? Что…

Телефон упал, но звука она не услышала. Звуки, они… Куда-то исчезли. Удивленные, испуганные лица танцовщиков. Она не может сдержать слёз.

- Аня! – Привалов обнял её за плечи. – Что? Господи… Да что случилось-то?

- Саша. Саша умер…

Она закрыла рот руками, не веря в то, что произнесла эти слова.

Они развелись больше двадцати лет назад. Её сына от первого брака Саша считал своим - водил в спортивный кружок, брал на выходные. Лыжи - зимой, рыбалка – летом.

- Господи, Костик! Как я сыну скажу?

- Аня? Аня! Посмотри на меня. Вот, выпей воды. Кто умер? Какой Саша?

- Харитонов.

- Господи прости. Да вы ж развелись давно!

В ответ Аня разрыдалась, и Привалов понял, что друг он, в общем-то, так себе. За помощью-то он к ней обратился, а просто поболтать за жизнь времени так и не нашёл.

– Он… Он собирался сегодня вечером заехать... Отметить…

- Что отметить? Аня? Аня, говори со мной, слышишь? Что вы собирались отмечать?

Сейчас было не важно, что она скажет, только бы не молчала.

- Новоселье. Он в новую квартиру переезжал. Вода есть?

- Воды! Воды принесите! – Крикнул Антон труппе.

Она сделала несколько жадных глотков, поперхнулась, закашлялась и слёзы хлынули с новой силой.

- На сегодня репетиция окончена!

- Что случилось? – инквизитор Гена Ковалёв, ведьма Розочка Вавилова и остальные артисты застыли в нерешительности.

- У Анны Кирилловны… умер близкий родственник. Завтра репетируем отработанные сцены, а через… Через сколько дней, Аня?

- Через три. Три дня, и я буду готова.

- Точно хватит трёх дней? Ань, если надо…

- Справлюсь.

- Анна Кирилловна, давайте я вас домой отвезу? Я на машине, – предложил Ковалёв.

- Я сама на машине.

- Отвезёшь, - распорядился Привалов. – Машину потом подгоним, я решу вопрос, но за руль тебе сейчас нельзя.

- Спасибо.

…

Войдя в подъезд, Анна решила, что поднимется на четвертый этаж сама. Без лифта. Если двигаться, боль немного отпускает. Всё, чего ей хотелось – запереться в квартире, свернувшись калачиком на диване и плакать, плакать, плакать…

- Анютка? Привет!

Даша, соседка, открывала дверь своей квартиры. Увидев Аню, развернулась, и, пнув пакет из «Пятёрочки», подошла ближе. Близкими подругами они не были, но могли забежать друг к дружке на чай. Аня вымученно улыбнулась.

- Привет, Даш.

- Ты не представляешь, как мне повезло, – Даша, забыв про открытую настежь дверь своей квартиры, спешила поделиться радостной новостью. – Я лечу в Таиланд! И ты ни за что не угадаешь, зачем?!

- Зачем?

- Петельников! Он потрясающий. Я же тебе рассказывала? По-моему, рассказывала…

- Я… Я не помню, правда.

- Техники по оздоровительной медитации. Даже рак излечивает, представляешь!? А ещё… Ань? Ань, с тобой всё… Всё хорошо? - Даша осеклась, заметив, как Анна дрожащими руками пытается попасть ключом в замочную скважину. – Дай сюда, - девушка выхватила ключи из рук соседки, открыла дверь. – Проходи к себе, только не закрывай. Слышишь? Я сейчас!

Аня прошла к себе. Бросила сумку, прошла на кухню и, не сняв обувь, опустилась на стул. Дашка принеслась и стала суетиться, что-то бормоча себе под нос.

- Дашка...

- Тридцать лет как Дашка. Давай!

Не успела Анна опомниться – подруга уже обеспечила «инъекцию счастья»: тепло алкоголя разлилось по телу.

- Саша умер.

- Это твой… Твой бывший? Отец Костика?

- Не отец, но… В общем, он его вырастил. И теперь… Теперь надо сообщить сыну.

- А сама как узнала? От кого?

- Друг Харитонова позвонил. Во время репетиции…

- Ты это… Ешь давай, - Дашка пододвинула тарелку с бутербродами. – А то опьянеешь.

- А я бы с удовольствием опьянела…

- Тогда не ешь, - не стала спорить соседка.

- Столько всего хорошего было, - грустно сказала Анна, вцепившись в бокал. – Жили дружно.

- Если дружно, почему развелись?

- Ревность... Глупая, никчёмная ревность.

- Расскажешь?

- Потом как-нибудь… Не хочу вспоминать плохое. Особенно сейчас.

- Правильно. Как говорится, о мёртвых – либо хорошо, либо никак. Пусть земля ему будет пухом. Не чокаясь.

- Даш, спасибо. Спасибо тебе. Прости, я… Я что-то совсем расклеилась. Ничего не соображаю. Ты что-то говорила вроде… поездка… практики…

Даша кивнула. Чёрные кудряшки упали на лоб. Аня улыбнулась про себя. И как только удается этой женщине, волею судеб, проживающей с ней на одной лестничной площадке, собирать вокруг себя столько позитивной, светлой энергии? Кругленькая, с полными губками, запястья в бесчисленных браслетах и фенечках. На неё посмотришь – уже теплее на душе. Хорошо, что они живут рядом.

- То есть ты даёшь добро на нести чушь, отвлекая от грустных мыслей?

- Даю.

- Представь, что наш мир – некая компьютерная сесть, созданная высшим разумом.

- А ты не шутила, предлагая, - Аня кивнула на молчаливое предложение налить ещё. - Как в «Матрице» что ли?

- Примерно. Смерти нет, есть уровни, как в играх.

- И как они выглядят?

- Длинный коридор с бесчисленными рядами дверей по обе стороны. За каждой – одна из версий твоей жизни. В одной из них вы с Харитоновым могли бы быть счастливы.

- «Но в мире новом друг друга они не узнали», – вздохнула Аня.

- Это кто?

- Лермонтов. Ну, допустим, есть такой параллельный мир, и что с того? Счастливой хочется быть здесь и сейчас. У нас был шанс. Мы хотели сойтись. Возможно, спустя годы мы бы…

- «Хочешь быть счастливым – будь им», - Дашка подняла вверх указательный палец. - Козьма Прутков - мудрее только Карлсон. Боль от утраты пройдёт, Ань.

- Конечно, пройдёт. Всё проходит и это пройдёт.

- Мысли формируют сознание. Где-то есть мужчина, с которым ты будешь счастлива.

- Даша… Мне – пятьдесят!

- Вот именно! Терять нечего. Согласна?

- С этим? На все сто.

- Тогда… займёмся одной занятной практикой.

- Дашка, давай не сейчас. Мы выпили…

- Ой, да сколько мы выпили? Детский сад. Тебе всё равно надо отвлечься. Максимум что может произойти – ничего не получится.

- Ты ж всё равно не отстанешь?

- Зачем задаёшь вопрос, на который знаешь ответ?

- Так я и думала. Ладно. Делай, что хочешь, только не буди.

Левоцкая прошла в комнату, закуталась в шаль, что лежала на диване и прилегла, подсунув под голову думку.

- Психология и эзотерика – звенья одной цепи. Познавая незримый мир, человек познаёт самоё себя и ему проще разобраться в жизненных ситуациях, - Дашка всё говорила, и чем дальше, тем больше Аня чувствовала, что её куда-то засасывает.

- Думаешь, у меня получится?

- У тебя уже получается. Расслабься. Расслабься и ни о чём не думай. Я сбегаю домой, возьму кое-что.

Аня слышала, как хлопнула входная дверь, звякнули ключи в подъезде с гулким эхом. Наверное, она и правда заснула на какое-то время, потому что, открыв глаза, не узнала собственной квартиры - свечи, запах сандала, мерный стук шаманского бубна.

- Ого… Не слишком?

- В самый раз. Держи.

- Что это? – рука коснулась прохладного металла.

- Колокольчик. Если что – звони.

- А… что может случиться?

- Пока не знаю. Закрой глаза и дыши – вдох-выдох, вдо-о-ох – вы-ы-ыдох. Представь коридор. Он такой длинный, что ты не видишь, где он заканчивается. Посмотри по сторонам. Видишь двери?

Глава 3

Бубен набирал силу, голос Даши заполнял сознание. Аня почувствовала мягкий толчок и открыла глаза. Ноги тонут в густой молочно-белой дымке, над головой – бесконечность, а прямо перед ней… перед ней и правда был коридор, который… словно висел в космосе. Странно. Странно и неуютно. Ей захотелось обратно. В свою комнату, которую Дашка за пару мгновений превратила в магический салон. Она её выгонит, и…

…

- Аня…

- Харитонов! Это…ты?

- Я. Ничего не бойся. И вернись, слышишь? Обязательно вернись!

Дверь справа бесшумно распахнулась…

…

- Левоцкая, сколько тебя можно ждать!?

Оглядываясь, Аня поняла, что шагнула прямиком в родительскую квартиру, где они с мужем жили после свадьбы. Харитонов, шатаясь, вышел из кухни с бутылкой пива в руках.

– Муж голодный, а жена неизвестно где болтается?

- Я к Марии Михайловне заходила, – раздражённо ответила Аня, против воли включившись в новую реальность.

Она как бы была собой и одновременно наблюдала за всем происходящим со стороны. Странное ощущение. Голос Харитонова никак не шёл из головы. Не этот, а тот…другой.

Жалобно мяукая, из кухни вышли три кошки и принялись тереться о ноги.

– Ты их что, не покормил?

Она поставила сумку на тумбу и стала разуваться. Саша стоял, прислонившись плечом к стене.

- Меня ты тоже не покормила. Я же молчу.

- Мария Михайловна больной человек. Инвалид. На улице льёт как из ведра весь день, ей даже в магазин не выйти.

- Беда, – Саша сделал глоток из бутылки.

- Может, пальто поможешь снять? – Аня посмотрела на мужа.

- Руки заняты, - буркнул тот и ушёл на кухню.

Аня повесила пальто на вешалку.

- Ну, что, котики? Будем пировать?

Насыпав кошкам корм, принялась разбирать грязную посуду, оставленную на столе.

- Хоть бы в мойку поставил, - ворчала она про себя. – Как можно сидеть в такой грязи?

- А как можно котов кормить вперёд мужа? – Саша уже открывал очередную бутылку пива.

- Харитонов… Тебе уже хватит.

- Жалко? – икнул он ей в ухо, дыша пивным перегаром. - Даже не поцеловала меня, когда пришла.

- Прекрати! - Аня вывернулась из его рук, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

- О! – поднял Харитонов указательный палец. – Не хотим целоваться, значит… А, может, не у Марии Михайловны была, а? Ань? Может, к какому-нибудь Михаилу по пути завернула? Молчишь? Есть, что скрывать? Есть… Есть, раз… молчишь…

- Ты пьян, Харитонов. – Аня открыла холодильник. - Сейчас ужин подогрею.

- От ответа не уходи, - не унимался Саша. – Вспомнила она про ужин!

- Самому-то не смешно?

- Смешно? Смешно?!

Он резко развернул её к себе, до боли сжав плечи.

- Оставь меня!

Она подняла руку, пытаясь защититься, и только сейчас заметила, что всё это время сжимала в кулаке колокольчик. Звон смешался с гулом в голове, она зажала обеими руками уши, почувствовав холод от металла на щеке…

- Левоцкая, просыпаемся! На счёт три!

- Даш… Не ори, а?

- Прости. Я испугалась. Ты так тут трезвонила…

- Я? – Аня разжала руку и уставилась на колокольчик. – Есть хочу.

- Пойдем на кухню, чай поставим. Бутерброды есть.

Анна грела руки о чашку и молчала, бессовестно пользуясь тем, что Дашка терпеливо молчит. Ещё чуть-чуть и не выдержит подруга – начнёт расспрашивать. Имеет право, но… Но минут пять у неё ещё есть. Она стала вспоминать.

Это было… Давно. Двадцать два года тому назад. Целая жизнь, если задуматься. Двадцать пятую весну Александра Харитонова праздновали с размахом – друзья, ночной клуб. Муж тогда выпил, приревновал к какому-то парню, что пригласил её танцевать и… ударил.

Как гром среди ясного неба! Она выскочила на улицу в одном платье. Слёзы катились по пульсирующей болью щеке, руки тряслись. Петя Наумов предложил поехать к нему, и она согласилась. Не потому, что хотела отомстить, сделать больно или кому-то что-то доказать – нет. Просто… Ей было всё равно, куда и зачем ехать. Она уже тогда понимала, что не простит и не вернётся.

А потом… Потом уж совсем глупо получилось. Поднялась температура. Петька нашёл какие-то таблетки, уложил на диван, накрыл пледом. В трёхкомнатную квартиру, которую Наумов снимал вместе с друзьями, пьяный Харитонов и бригада скорой помощи ворвались почти одновременно. И всё же именинник успел первым. Не только войти, но и с Петькой подраться. Врач оказался человеком суровым и принципиальным, так что день рождения завершился эпически. Для неё – в больнице, для Харитонова с Наумовым – в обезьяннике.

Петя очень переживал. Он чувствовал себя виноватым – и потому, что привёз жену друга к себе, не сообразив, что именно тот подумает, узнав, куда поехала Левоцкая. И потому, что в клубе стал расспрашивать про Анины гастроли с танцами за границей, восхищаться тем, как она двигается, вот Харитонов и рассвирепел…

- Ань? – Дашка, доедая второй бутерброд, наконец не выдержала.

- А? Что?

- Я всё понимаю, но терпеть больше не могу!

- Да…Прости, я что-то… задумалась. Боюсь, я в какой-то неправильный параллельный мир там попала.

- Жужжали неправильные пчёлы?

- Совершенно неправильные, - кивнула Анна и выложила всё, что привиделось, умолчав лишь о том, что слышала Сашин голос до того, как открыла ту дверь. Это захотелось оставить себе и ни с кем не делить.

- Ясно, - уверенно кивнула Дашка, тряхнув кудряшками. - Показали одно из возможных развитий твоей семейной жизни.

- Хочешь сказать, если бы я его тогда простила…

- Что бы ни пряталось в глубине нашего подсознания, оно имеет место быть и заставляет задуматься. Часто кажется, что мы могли бы поступить в своей жизни иначе. В мечтах мы непременно рисуем идеальную картинку развития событий исходя из собственных заветных желаний.

- Да. Это так.

- А ведь мы не знаем, как бы всё сложилось на самом деле. Возможно, «несчастья» в нашей жизни спасают нас от гораздо более трагичных ситуаций.

- В последнее время мы с Сашей… Вспоминали прошлое, сожалели о потерянных годах. Скажи, а этот… коридор. Двери. Что это?

- Путешествия подтверждают теорию квантовой телепортации.

- Что?! – Аня едва бутербродом не подавилась, уж чего-чего, а квантовой физики от Дашки она точно не ожидала.

- Про мост Эйнштейна-Розена слышала что-нибудь?

Аня отрицательно покачала головой.

- Мост между Вселенными. А чем параллельный мир не Вселенная? Если проще, то горизонт событий представляет собой соединение между областями пространства и предполагается, что пространство-время не имеет никаких «краёв». Это ещё называют непроходимой червоточиной Лоренца… Ну, что ты на меня так смотришь?

- Да ничего. Всё ясно, как день, Даш – мост Эйнштейна, под ним – Лоренц со своей червоточиной, и всё это висит в параллельной вселенной, никому не мешает.

- Если проще, то… Квантовое состояние передаётся на расстоянии. То есть состояние в точке отправления разрушается, а в точке приёма воссоздаётся.

- А, ну… Теперь всё в порядке! А я уж испугалась…

- «Что делает белая девочка ночью в обществе монстров с учебником квантовой физики под мышкой?»

- Какая девочка?

- Это[D1] из фильма «Люди в чёрном». Неужели не смотрела?

- Нет, но я исправлюсь. Обещаю.

- Магия с научной точки зрения - не что иное, как квантовая физика.

- А после смерти? Мы попадаем в этот коридор?

- К сожалению, когда я об этом узнаю, уже никому не расскажу.

- Это да. Саша знает…

…

Он шёл, едва поспевая за «ангелом-медбратом» - так он окрестил про себя юношу с синими глазами и увесистой папкой под мышкой, где всё-всё про него, Александра Харитонова, написано подробно и без обиняков.

- Куда мы идём?

Молодой человек резко остановился и посмотрел на своего подопечного – скорее грустно, чем осуждающе.

- Не, ну спросить-то можно? - замялся Харитонов, оправдываясь. – Вам хорошо. Вы тут… Не знаю, что делаете, правда…

- Работаю.

- О как. Стало быть, и на том свете покой нам только снится?

- Покой… Странные вы там. Люди на земле. Жаждете покоя, но с благодарностью вспоминаете лишь те моменты, когда вы его не знали. У вас, Харитонов, неплохое дело, кстати, - он снова уткнулся в папку. – Я бы даже сказал, отличное. Редко кому, попадая сюда, удается сохранить привилегии, доступные лишь живущим. Тем, кому отпущен срок на отработку.

- Отработку кармы?

- Ну, - парень задумался. – Пусть… Пусть будет так. Вам понятней.

- И что это за привилегии?

- Например, право выбора.

- То есть я могу выбирать…

- Может, дождётесь, когда мы придём на место, и я всё объясню? – он отодвинул перчатку и посмотрел на часы. – Опаздываем.

Харитонов пожал плечами и послушно засеменил следом. Вопросов с каждым словом молодого человека (с ангельским терпением, как бы комично это ни звучало в данной ситуации) становилось всё больше. Они опаздывают. Значит, и тут есть время? Но… Как же так? Правда, часы у этого типа странные – просто диск. Небесно-голубым светится и… всё. Никаких опознавательных знаков. Связь с… богом? Интересно получается…

- Мы пришли, - белые раздвижные двери бесшумно разошлись в разные стороны и Александр застыл от изумления.

Молочно-белый плотный туман скрывал обоих по колено, из-за чего казалось, что они парят в облаках. Длинный коридор с бесчисленным количеством дверей уходит в даль, а над головой – бесконечность. Ощущение такое, будто всё это он уже видел когда-то.

- Во сне. Вы могли попасть сюда в сновидениях, - пояснил его спутник. – Осознанные сновидения, астральные путешествия – это всё об этом.

- А вы?

- Что?

- Вы. Кто вы?

- Ещё немного терпения, Харитонов, - медбрат вновь уткнулся в папку, однако уже через пару минут с явным облегчением улыбнулся. Видимо нашёл наконец, что искал. – Итак. У вас три двери.

- Что это значит?

- Дослушайте до конца и запомните – терпение – золото. Вам, конечно, простительно. Вы умерли довольно рано, однако… Должна же вас жизнь была чему-то научить! Итак. У вас три двери. Вы можете выбрать их, войти, и… выбрать. Выбрать ту реальность, в которой хотелось бы остаться.

- Навечно?

- Моих полномочий недостаточно чтобы ответить на этот вопрос. Спросить у вышестоящих, конечно, можно, но для этого недостаточно ваших.

- Моих… чего?

- Полномочий.

- Ясно. И здесь как там.

- Все отпускают подобные шутки, но в них нет никакого смысла. Ничего не изменится. Остаться за одной из трёх дверей – одна из возможностей.

- А есть и вторая?

- Да. Вы можете остаться здесь.

- С вами?

- У вас будет свой круг обязанностей. В этом месте их много. Принимать новеньких, следить за астральными путешественниками, чтоб не заблудились и вернулись. Вот, кстати… Полюбуйтесь! У меня рук на всех не хватает… Давайте быстро закончим с вами, и я ей займусь.

Харитонов не верил собственным глазам. Аня. Она не умерла, она просто… Что, если она из-за него? Упала в обморок? Наглоталась таблеток? Он должен быть рядом.

- Я остаюсь. Остаюсь и слежу за этими, - Александр кивнул на Аню, которая их совершенно не замечала, а может, просто не видела – откуда ему знать? Бардак в этой их… небесной канцелярии. – Что делать? Как её спасти? Ну? Говори, быстро!

- Хорошо. - Парень подкинул папку вверх, и она тут же исчезла. Хлопнул в ладоши – появилась новая - Подпишите. Тут. И вот тут. Это инструкции – ознакомьтесь и приступайте, а мне пора. Ничего не успеваю!

И ангел исчез. Вот так запросто – исчез и всё, а ему-то что делать? Ладно. В конце концов, он не кто-нибудь, а подполковник МЧС, в инструкциях как-нибудь разберётся, тем более что они оказались на удивление чёткими, понятными и подробными. Можно сказать, он попал в рай. С административной точки зрения.

Харитонов быстро читал, одним глазом посматривая на Аню, которая осторожно ступала вдоль коридора, рассматривая двери. Вскрыл конверт с часами (в соответствии с инструкциями). Действуя быстро и чётко, защёлкнул на запястье браслет, нажал на нужные кнопки в необходимом порядке.

Отлично. Она его не видит. Возможно, правда, услышит. Он должен подтолкнуть её к нужной двери и дать установку на возвращение. Время для живых в данном месте строго регламентировано, иначе случится неповторимое.

…

- Аня…

- Харитонов! Это…ты?

- Я. Ничего не бойся. И вернись, слышишь? Обязательно вернись!

Дверь справа бесшумно распахнулась.

Глава 4

Чавканье копыт по сырой, вязкой земле. Запах сгнившей соломы, очертания старой, заброшенной мельницы в бледном свете полной луны.

Инквизитор спешился, стараясь вести себя бесшумно. Вряд ли кто-то станет околачиваться в ночи возле жилища ведьмы, тем более в полнолуние. И всё же он опасался нежелательных встреч. Если ведьма права, верные слуги святой инквизиции придут замести следы. Кроме того, за ним наверняка следят.

Поверить, что распоряжение сверху отправить его в это дьяволом забытое место, обусловлено необходимостью навести порядок, было бы слишком наивно.

Показательные казни. Пытки. Сожжение ведьм. Всё это прекрасно справляется с нежелательным вольномыслием. А он… проявляет рвение в поисках справедливости. Нежелательное рвение.

- Укрепи душу мою, всевышний, ибо ты справедлив, щедр и милосерден, - прошептал инквизитор, и, спешно осенив себя крестным знаменьем, отправился к мельнице.

Он нашёл то, что искал почти сразу. Будто какая-то неведомая сила сама притащила к ведьминому алтарю. Доски, пристроенные на камнях, покрыты алой тканью. Оплывшие свечи. Он решил подойти ближе, чтобы обойти это место со всех сторон и неожиданно вздрогнул – несколько ворон взмыли в ночное небо.

- Каррр! Каррр!

Инквизитор наклонился и понял, что помешал пиршеству – ягоды уже начинающего гнить винограда валялись повсюду. Виноград. Яблоки. Колосья пшеницы. Он поднял чашу, что валялась тут же, поднёс к лицу. Пахнет… молоком. Отодвинул полу скатерти, нашёл ещё две. Одна чистая, видимо, там была вода, а третья…

- Кровь? – Прошептал он сам себе в пустоту ночи.

Красная. Липкая. Сняв перчатку и преодолев отвращение, испачкал палец остатками, скопившимися на самом дне и… лизнул.

- Вино.

Странно, но ему стало легче. Он не верил, что эта… женщина убила младенца. Не хотел верить. Женщины не должны убивать детей. Замысел всевышнего - прекрасен, люди – грешны, но так… Так не должно быть.

А он? Что он должен делать? Спасти её означало обвинить Йохана и Клауса в страшном преступлении. Детоубийстве.

Предъявить найденные только что доказательства невозможно, поскольку в таком случае придётся расписаться в том, что он не доверяет собственным братьям. Но он вправе вести расследование. Тянуть время. Он должен хотя бы попытаться, иначе не сможет молиться искренне, осквернив собственную душу злодеянием и ложью.

- Дай мне сил, всевышний. Спаси и сохрани…

Он вернулся, но так и не уснул до утра.

Стоило инквизитору закрыть глаза, как он видел ещё одни. Зелёные. Её. Таращились прямо в сердце. Не боялись ни боли, ни смерти. Жаждали любви и дарили прощение.

Слёзы - очищение души. Он никогда не испытывал подобного после молитвы, и это пугало.

Казалось, эта женщина знает все тайны мироздания. Адские муки и райские наслаждения, впустив в свою душу, восстала из пепла. Она стала его наваждением…

Когда утром её привели на допрос, инквизитор чувствовал себя путником, которому спустя годы скитаний в пустыне, дали прохладной воды. Йохан и Клаус вошли следом, бочком пробираясь к орудиям пыток, бросая на инквизитора недвусмысленные взгляды.

- Оставьте нас, - бросил он им.

Его тон был властным и достаточно равнодушным. Он попросил их уйти не сразу, спустя довольно длительное время – так, чтобы не вызвать подозрений.

- Но Ваше… Ваше Святейшество, обычно во время допроса, - инквизитор бросил на Йохана строгий взгляд, тот сбился, но после, совладав с собой, всё же продолжил. – Я говорю…это… Ваше Святейшество, прежний … наш… Это. Преподобный Бер, он…

- Мой предшественник, - тихо, лаская несчастного Йохана полным всепрощения взглядом, начал Его Святейшество Эннеке Вейский. – Насколько я помню, был не просто снят с должности, друг мой. Его отправили в Дейберри, до решения Святого Суда. А в Дейберри… Напомните, что там?

- Замок Скорби, - прохрипел Клаус, пряча глаза.

О незавидной судьбе осужденных в Замке Скорби слагали легенды. Лучше уж ведьмин костер! Оттуда никто не возвращался. Никогда.

- Хорошо, Клаус. Мне показалось, или вы сомневаетесь в том, что я проведу допрос согласно правилам?

- Ваше Святейшество, простите великодушно.

- Повторяю. Оставьте нас.

Тяжёлая дверь захлопнулась. Ведьма не поднимала глаз, но инквизитор чувствовал, что страх этой… этому существу не ведом.

- Я был там, - ведьма подняла голову, обожгла зелёным взглядом. – Виноград, яблоки, вода, молоко, вино. Свечи. Какие-то знаки. Камни. Что вы делали? Зачем… всё это?

- Кормила фей. Благодарила духов.

- Фей не существует.

- Правда? – она наклонила голову, сложила ладони и осторожно подула над ними.

В то же мгновение пыточная наполнилась… бабочками! Полупрозрачные небесно-голубые крылья ласкали инквизитору лицо, и он вспомнил… Вспомнил!

Лето в Неймене, вилла у моря. Последнее счастливое лето его беззаботного, безоблачного детства. Он играл с феями. Мама танцевала на песке. Эннеке обхватил голову руками, зажмурился, и видение исчезло. Удивительно… Всё это время он считал, что не помнит ничего до того момента, как попал в сиротский приют при храме Святого Лоя.

- Прекратите! Колдовством вы себе не поможете. Колдовство запрещено.

- Так сожги меня, - она пожала плечами - роба сползла, оголив плечо.

Он вцепился в подлокотники кресла и глубоко задышал, стараясь вернуть самообладание, истово молясь про себя.

- Ребёнок… Вы видели, как убили младенца?

- Нет, - она помрачнела. – Думаю, он был мертв. За заброшенной мельницей в трёх днях пути небольшое поселение гуннов. Святая Инквизиция считает их неверными, но терпит. Гунны делают лучший мед в нашей Империи. Недавно там был мор. Отравили колодец. Достать мертвого младенца не трудно – деревня стала кладбищем после того, как там побывали рыцари Святого Престола…

- Вы утверждаете, что рыцари отравили воду в деревне гуннов? Осторожно. Это серьёзное обвинение. Необходимы доказательства.

- Бедный…- Ведьма встала и потянулась, приподняв волосы обеими руками. – Бедный справедливый инквизитор. Такой молодой. Такой… красивый. Спасай свою шкуру, отправь ведьму на костер! Не то тебя самого упекут в Замок Скорби.

Последние слова она произнесла глухим, безжизненным голосом, постарев на глазах. Он отпрянул, чувствуя, как пот струится по лбу.

- Вас не сожгут, если вы невиновны.

- Принеси мне кольцо! Оно хранится здесь. Артефакты, отобранные у ведьм и колдунов. Святейшества не знают, что с ними делать. Думают, обогатились – побрызгали святой водой и все! Дорогие украшения, золото, ценные камни – можно дарить женам, дочерям, любовницам, умаслить начальство… А только артефакт он живой, понимаешь? В нем магия. Волшебство. И в тебе есть это волшебство. В твоем сердце есть магия, инквизитор. Во имя матери, которую ты вспомнил, во имя своего бога, чёрта, дьявола – принеси! Суд будет справедливым, душа - не запятнанной, руки под алым бархатом чистыми от крови. Принеси мне кольцо!

…

- Ребята, минуту внимания, пожалуйста! - Левоцкая улыбнулась.

Танцоры собрались вокруг неё, тяжело дыша после непростого прогона, но всем своим видом показывая, что готовы внимать каждому её слову. Все понимали – ей сейчас тяжело, и Анна была им искренне благодарна за поддержку.

Говорят, после похорон становится легче, но, видимо, не в её случае. Что до шаманских практик – они её ещё больше запутали. Не стоит сильно увлекаться всем этим. Тем более в таком состоянии.

Вот только…

Анне хотелось снова побывать в том коридоре. Войти в какую-нибудь другую дверь. Она вспомнила Дашку с её лекцией о квантовой физике и улыбнулась.

- Анна Кирилловна. Чем мы вас так рассмешили? – Розочка Вавилова скрестила руки на груди.

- Простите. Простите меня, я просто задумалась. О своём. А вам… Вам, мои дорогие, я хочу сказать вот что. То, что сейчас было, было великолепно!

Вздох облегчения, смех, аплодисменты – всё это бисером прокатилось по репетиционному залу, отпуская напряжение.

Хореография и правда получилась сложная. Позорный столб, у которого по сценарию жгли ведьму, с лёгкой руки Левоцкой превратился в пилон – девушки, изображая языки жадного пламени, делали сложные трюки, а мимически приходилось отыгрывать так, что у танцовщиков не только ноги – лица болели!

Однако это того стоило. Анна с радостью объявила всем, что после пятиминутного перерыва они представят сцену сожжения художественному руководителю театра, и отправилась к нему в кабинет.

- Можно?

- Левоцкая, тебе здесь можно все! Кофе?

- Обязательно. Пожевать есть что-нибудь?

- Карина, - позвал Привалов помощницу. – Сгоняй в кондитерскую напротив. Ань, что хочешь? Есть бутерброды с сыром, печенье, сейчас пирожных принесут.

- Карин, спасибо большое, не надо никуда бежать. Привалов, не переигрывай, пожалуйста, я и так нервничаю…Пьём чай и милости прошу посмотреть, что получилось.

Помощница Привалова тем временем уже расставляла чашки. Вскоре как по мановению волшебной палочки на столе появились бутерброды, печенье и … пирожные!

Анна всегда восхищалась тем, как эта скромная девушка всё успевает, всё помнит, буквально читает мысли шефа. Может, между ней и Приваловым что-то есть, но это не её дело.

В школе Антон был без памяти влюблен в Соньку Ромашову, а та взяла и вышла замуж за какого-то бизнесмена, едва прозвенел последний звонок. И это при том, что вроде как у них любовь была в школе. С горя её одноклассник уехал в Москву и стал режиссёром. Очень, кстати, хорошим режиссёром, а остальное её, Анну Левоцкую, совершенно не касается. Пока. Может со временем они с Антоном подружатся, и будут делиться чем-то личным, кто знает…

- Ань, пока чаёвничаем, - начал Антон. – Сценарий у тебя не вызывает вопросов? Никаких?

- У меня – нет. А что?

- Хочу переделать.

- Что именно?

- Смотри - инквизитор и ведьма. Логично, что это Испания. Англия. Да вся Европа страдала в то время охотой на ведьм.

- Кстати если рыть источники, - Анна заставила себя остановиться на одном пирожном, - то, как раз в Испании инквизиторы лютовали меньше всего, как это ни странно.

- Вопрос изучен вдоль и поперёк, кто бы сомневался. От тебя я другого и не ожидал. Вот только у Кармина история разворачивается не в нашем мире. Это фэнтези.

- Знаю. По-моему, так даже интересней. Тебя что-то смущает?

- Так это и смущает. Фэнтези, это… Не совсем наш формат. Думаю переделать, пусть будет Испания. Зрителю так привычней. Согласна?

- А как же сцена с голубыми феями, которые появляются в момент, когда ведьма колдует?

- Да нет этой сцены. Нет номера. Вырежем, да и всё. Кармин написал пьесу - режиссёр может делать с ней всё, что сочтёт нужным.

- Конечно, ты можешь делать всё, что хочешь, но у меня есть идеи по поводу фей. Давай так – ты сейчас посмотришь, что у нас получилось, а там решим.

- Добро. Ну, что? Пойдём, посмотрим на ваш шедевр?

Они вошли в зал, где всё уже было готово. Левоцкая заметно нервничала – хотелось впечатлить Антона, они столько работали.

…

Последние звуки растворились в воздухе. Эти несколько минут ожидания в полной тишине она не забудет никогда.

Номер закончился. Танцоры замерли, а у неё самой сердце колотилось так, словно вот-вот выскочит.

- Левоцкая, - выдохнул, наконец, художественный руководитель театра. – Делай своих фей. Ставь. Ставь всё, что хочешь, чтоб тебя, потому что ты…гений! Это… Это фантастика, товарищи, нас ждёт ошеломляющий успех! Я уже вижу афиши… Ведьма в горящем пламени, инквизитор в алом плаще. Мы завоюем этот мир, готовьтесь к заграничным гастролям! Всем беречь себя. Ваш профессиональный ресурс бесценен. Слышали?

- То есть вы довольны, Антон Николаевич? – Анна лукаво улыбнулась, чувствуя невероятное облегчение и гордость за труппу. Хотелось броситься на сцену – обнимать своих подопечных.

- Доволен ли Антон Николаевич?! Антон Николаевич сражён! Антон Николаевич бесконечно счастлив! Кто молодец? Я молодец! Какого я вам хореографа добыл, а?

Все засмеялись и вскоре разошлись – вдохновлённые и абсолютно счастливые.

…

Может, и не стоило идти после такого чудесного вечера на кладбище, но Анне хотелось попрощаться с Сашей наедине. Чтобы никого рядом. Август заканчивался, но всё ещё было очень тепло.

Левоцкая шла, прижимая к груди четыре ярко-алые розы. Она положит их на свежую могилу и поделится тем, что происходит в её жизни сейчас. Жизни, которая всё ещё продолжается… без него.

Алый цвет расскажет Харитонову о спектакле. О танцовщицах в огненном трико. О голубых феях и новой постановке, сюжет которой уже порхает в мыслях.

А ещё ей очень нужно признаться в том, что она слышала его голос. И попросить прощения. За то, что собственное подсознание нарисовало такие ужасные сцены. Может быть, если бы она всё же простила его тогда, жизнь сложилась бы по-другому. Может быть, но… это уже не важно. Харитонова нет на этом свете, но в её сердце он будет всегда. Героем, спасающим жизни и лучшим отцом для Костика.

- Я буду помнить только хорошее, - прошептала Аня, аккуратно пристраивая розы среди пышных венков.

Слёзы. Неожиданно. Она думала, что всё уже выплакала и сможет сдержаться, но не получилось.

- Харитонов, ты что-нибудь знаешь о квантовой физике? Дашка столько всего рассказывала. Я ничего не поняла. А потом… Потом мы с ней попробовали одну практику. Ты был там. Рядом со мной. Ты сказал: «Ничего не бойся». И ещё сказал: «Обязательно вернись!».

Анна подняла лицо и заморгала, чтобы тушь не потекла, и тут…

- Саша… Саша!

Это был он. Метрах в пяти от неё. Стоял и смотрел. Потом, поняв, что она заметила, развернулся и зашагал прочь.

- Харитонов, стой! - не помня себя, она бросилась его догонять, стараясь не споткнуться, лавируя между оградками. – Подожди! Стой!

Догнав, она вцепилась ему в спину, заставив обернуться, и вдруг с ужасом поняла, что ошиблась.

- С вами всё в порядке? Я могу помочь?

Конечно, это был не Харитонов, а совсем другой человек. Высокий. Бледный. Зелёные глаза смотрят внимательно. Виски тронуты сединой. Он примерно её возраста, может чуть старше. Ничего общего с Сашей. Но она… Она же видела! Это был он…

- Нет. Не нужно. Простите… Простите меня, я просто…

- Обознались? Бывает. Уверены, что помощь не нужна?

- Нет-нет. Всё в порядке.

Левоцкая направилась к выходу, стараясь идти как можно быстрей, опасаясь, что ещё немного, у них завяжется разговор, будет повод для знакомства, а она не хочет! Не хочет никого видеть, не хочет ни с кем говорить.

- Берегите себя! – послышалось сзади, но она не обернулась.

Мужчина долго стоял и смотрел вслед женщине с заплаканными глазами, одновременно наслаждаясь бархатным летним вечером, одним из последних в этом году. Скоро осень. Время, которое кладбищам идёт как нельзя лучше во всех смыслах. Золотые листья на мраморных плитах, терпкий запах увядшей листвы. В прохладном осеннем воздухе даже вороний крик – и тот звучит по-иному.

- Не понимаю я твоего восторга перед всем этим, - сзади, словно из ниоткуда возникла женщина, и выглядела она более чем странно. Длинный широкий плащ средневекового кроя, тень от капюшона почти полностью скрывает черты лица.

- Сам не ожидал, - не стал спорить мужчина, продолжая смотреть незнакомке вслед. – Я надеюсь ты не явишься к ней в таком виде?

- Нет. Здесь отвратительная мода. Плохая еда. Воздух…

- Потерпи, Ло. Осталось немного. Вот только самое сложное впереди, и в основном зависит от тебя.

- Сомневаешься?

- В тебе? Нисколько.

- Можешь потом здесь остаться.

- Думаешь?

- Почему нет? Тебе нравится. Что именно – это уже другой вопрос, конечно…

- Ты ревнуешь. Неожиданно.

- Не льсти себе. Игорёк.

- Ха-ха-ха… Иди. Мало времени. И будь осторожна.

- Как-нибудь справлюсь.

Если бы кто-нибудь из живущих и здравомыслящих стоял рядом, он решил бы, что сошёл с ума, потому что женщина медленно растаяла в воздухе. Мужчина проследил взглядом за серой кошкой, бегущей по своим делам. Она, конечно, всё видела, но разве кошку подобным удивишь?

Глава 5

Взлетев на четвёртый этаж, она дрожащими руками принялась вставлять ключ в дверь, когда неожиданно застыла. Это называют дежавю. Ощущение. Всё это уже было. Она уже пыталась открыть дверь, и точно так же, как сейчас, у неё дрожали руки.

Тогда на помощь пришла Дашка, а сейчас…

- Аня? Ну, что опять случилось-то? Дай сюда!

Левоцкая вздрогнула, уставившись на соседку, словно та была привидением. Даша. Опять. И снова она выхватывает у неё ключи. Открывает дверь. Они будут пить чай. Она ей всё расскажет и станет легче, вот только всё это уже было и…

Что-то не то. Не клеится. Не встраивается. И тут она поняла, что! Дашка. Её-то тут как раз и не должно быть!

- Ты же улетела. В Таиланд.

- Как видишь, не улетела.

- Счастье-то какое, - выдохнула Анна. – Не останусь без личного шамана. А то как жить? Кто меня в мир иной за ответами отправит?

- Не иной, - Даша посмотрела на Аню так, что у той холодок пробежал по спине. – Параллельный.

- Даш, ты чего? Ты… в порядке?

- Я – да. В полном. Просто семинар отложили. Временно. На пару месяцев. Деньги сохраняются, так что… Вообще знаешь, так даже лучше. Не так жарко будет. Лучше расскажи, что с тобой. Ты же вся дрожишь.

- Дашка… Я так рада, что ты не уехала.

Они обнялись и Левоцкая разрыдалась у соседки на плече. Акустика подъезда разносила рыдания на всю лестничную площадку.

- Тихо. Тихо. Пойдём к тебе. Вот так.

- Прости, - Аня всхлипнула. – Это какой-то кошмар. Вроде нет особо повода, но…

- Горе надо выпустить. Выпустить из себя. Отдать дереву. Морю. Змее.

- Кому?!

- Змее, - Даша как будто чего-то испугалась, но потом рассмеялась и попросила её не слушать, ссылаясь на то, что не выспалась после аэропорта.

- Да я уже сама от себя устала. Правда, - они уселись пить чай. От чего-нибудь покрепче Левоцкая отказалась – завтра рабочий день. – То мне кажется – всё уже выплакала. Успокоилась. Работа помогает. Новый проект интересный, труппа прекрасная. А тут представляешь, пошла на кладбище к Саше. Захотелось побыть там одной.

- Понимаю, - Даша кивнула. - А похороны как прошли?

- Отец его… Смотреть страшно было. Мамы не было – увезли в больницу с инфарктом. Сестра меня вспомнила. Приняла тепло. Не ожидала, всё-таки столько лет прошло. Костик держался, но я знаю, как ему тяжело.

- Да… Смерть единственное, чего нельзя исправить. Ты хотела что-то рассказать?

- Даже не знаю, стоит ли. Какое-то наваждение, честное слово. Мне показалось, что я его видела.

- Кого?

- Харитонова.

- Где?

- На кладбище.

- Вот оно что, - Даша стала серьёзной. – То есть ты видишь мёртвых?

- Ты ещё битву экстрасенсов вспомни, - Аня встала и стала убирать со стола. – Никого я не вижу, просто обозналась. Это был мужчина, который… Который на него даже не похож ни капельки.

- Давай сделаем практику. Мы делали, помнишь? Тебе же понравилось? Я отправлю тебя туда, где ты всё поймёшь. Что это был за человек, почему судьба вас столкнула.

- Нет уж. С меня хватит. Во-первых, как я могла забыть, это же вчера было! А во-вторых – хватит. Никаких практик. Я уже… Уже на людей кидаюсь. Мерещится… чёрт. Чёрт знает…что…

Голова закружилась. Стало холодно. Мир вокруг поплыл. Она хотела позвать Дашу, но так и не смогла.

…

- Пить… - прошептала Анна, не узнав собственного голоса.

- Нельзя, – медсестра провела по губам больной влажной ватой. – Мы уж и не надеялись, что выживешь. Потеря крови большая. Повезло, что Стасов дежурил. Не доктор – бог!

- Где я?

- В больнице, голубушка, в больнице. – Влажная вата ещё раз коснулась губ.

В голове мелькали отрывки воспоминаний. Парк… гравий под ногами… лай собаки…

Когда она снова открыла глаза, возле кровати кто-то сидел. Мужчина не отрывал от неё упрямого взгляда, нехотя кивая наставлениям сестры:

- Пять минут, - объявила та. - Не больше. Пациентка слишком слаба.

Взгляд мужчины казался знакомым, хотя она могла поспорить, что никогда его не видела.

- Следователь Мельников Игорь Николаевич, - удостоверение мелькнуло перед глазами и исчезло в большой ладони. - Расскажите, что произошло?

- Не помню…

- Совсем?

Боль пронзила голову.

- Я… бегала. Вечерняя пробежка.

Это было удивительно. Она ведь не бегала. Никогда. В зал – да, но, чтобы бегать по утрам?

- Вы были в спортивном костюме, - кивнул мужчина, словно подбадривая. – Дальше?

- Он напал на меня.

- Кто?

- Не знаю. Глаза. Я помню глаза. Злые. Зелёные.

- Фоторобот сможете помочь составить?

- Нет. Он был в маске. Только глаза, - она сделала над собой усилие, подняла руку и провела по глазам.

- Балаклава, – догадался капитан. – Что ещё помните?

- Боль в боку. И собака.

- Какая собака?

- Не знаю… Собака лаяла. Я точно помню. Можно воды?

- Всё! – скомандовала медсестра следователю и протянула Ане стакан. - Два глотка, - прошептала она больной уже мягче. - Не больше.

- Подумайте. Вспомните. Что-нибудь необычное происходило с Вами за последнее время? Не знаю… В личной жизни. Может быть, наследство получили? С чем-то данное нападение могло быть связано?

- Я… не знаю.

Наследство… Он сказал «наследство». Анна почувствовала боль в голове – сильную, пульсирующую. Следом лавиной пришло знание чужой жизни. Чужой, но вместе с тем, как бы и её собственной. Обрывки того, что случилось до этого злосчастного нападения.

Вечер. Она пришла домой с какого-то важного мероприятия - ноги болят от усталости, хочется поскорее в душ. В тот самый момент ей позвонили. Вернее, не ей, а… Женщине, которой она была. Помнит, как разговаривала, стоя перед зеркалом, разглядывая собственное отражение. Умопомрачительно элегантное платье и… короткие волосы? С активным макияжем смотрится эффектно и одновременно трогательно. Официальный голос сообщает что она, Милана Драгович, вступила в права наследства и так далее...

Следователь ждёт, сверля глазами, а она не знает, что говорить. Ей бы сейчас со всем этим справиться, с ума не сойти… Рука потянулась к затылку, нащупав ёжик стрижки.

Потом было длинное письмо от неизвестного родственника из Сербии. Милену Драгович взяли на попечение в возрасте пяти лет. Хорошие люди. Добрые. Но официально её так и не удочерили, сохранив девочке её настоящие имя и фамилию. Никакого наследства Милена не хотела. Где был этот родственник, когда её отдавали в детский дом? Может, он же и отдал, а теперь совесть замучила? И всё-таки любопытство взяло верх. В конце концов, она обычная женщина, такая же, как все. Как только необходимые бумаги были подписаны, ей вручили коробочку. Там-то оно и лежало. Кольцо, из-за которого её жизнь превратилась в ад!

- Не молчите, - потребовал Мельников. – Вы что-то вспомнили?

- Я… Не знаю. Можно я посплю?

Следователь, как назойливая муха, мешал восстанавливать события. Она… Не она – Милена Драгович, но какая теперь разница? Стало казаться, что за ней следят. И началось это с того самого дня.

Старинное кольцо из потускневшего от времени металла с зелёным камнем грубой огранки, видимо, представляло какую-то ценность помимо сказочных легенд, подробно описанных в письме.

Теперь она знала всё, что произошло. Откуда – это уже другой вопрос. Вопрос, на который нет ответа. Что было до всего этого кошмара, измученное сознание подсказать отказывалось наотрез.

Милена собиралась забежать (в буквальном смысле) к ювелиру, специалисту по древним артефактам и ценностям. Посоветовали в юридической конторе. И в этот самый момент на неё напали. Совпадение? Вряд ли. Но следователю об этом лучше не знать. Во всяком случае, до тех пор, пока она сама во всём не разберётся.

- Мы закончим, и вы отдохнёте. Постарайтесь напрячь память. Понимаю, вы пережили стресс, однако в интересах дела…

- Ааа… Голова, - застонала больная.

- Вы слышали? - взвизгнула от возмущения медсестра. - Хватит! Мы и так её еле спасли. Хотите, чтобы меня уволили?

- Минуту, - попытался возразить Мельников.

- Если вы сейчас же не покинете палату, я вызову охрану. Уходите.

- Но хоть имя её я могу узнать? Ни документов, ни телефона на месте преступления не обнаружено, - Мельников посмотрел на пострадавшую, ища поддержки.

- Был телефон, - прошептала, отвлекая внимание, незаметно обыскивая пространство под подушкой.

Если всё, что вдруг появилось в её голове – правда, там должно быть кольцо.

- Телефон не нашли, - покачал головой Мельников. - Видимо, украли. Как вас зовут?

- Ан… Милена. Милена Драгович. В дверь стучат. Слышите?

- Успокойтесь. Вам нельзя волноваться. Вам надо поспать.

- Стучат.

- Никто не стучит, - полное миловидное лицо медсестры стало расплываться, а стук становился всё сильнее, сильнее, сильнее…

…

- Не спать! Просыпаемся! Очнись, Аня!

- А? Что…

Рука, сжимающая кольцо, разжалась. Левоцкая, не отрываясь, смотрела на свою пустую ладонь. Ничего. А где… Она дома!

- Дашка? Даш… Господи, как хорошо.

- Надо заканчивать эти игры. Хватит! – Даша вскочила и стала собираться – бледная, потухшая.

- Какие игры? Я же сама сказала, что больше не буду…

- А кто меня уговаривал? Ты вообще что-нибудь помнишь?

- Видимо, нет, - рассеяно пробормотала хозяйка квартиры. Квартира, кстати, в этот раз выглядела совершенно обычно – ни свечей, ни благовоний, ни… колокольчика.

- Что помнишь? - Даша смотрела прямо в глаза, будто гипнотизировала.

- Там… всё было иначе. Ни коридора, ни дверей. Саши тоже не было.

- А что было?

- Какая-то детективная история. С кольцом.

- Каким кольцом?

- Понимаешь, это так… Так странно! Ты – это ты. Но ты – это не ты! Вернее, я – не я.

- А конкретнее?

- В какой-то момент ты понимаешь, что занимаешь чьё-то место. И даже знаешь историю этого неизвестного так, словно она - твоя. Но ты осознаёшь, что…

- Мы существуем во множестве миров, - перебила Даша. Она говорила серьёзно и тихо, что совершенно на неё не похоже. - В каждом проживаем одну из собственных жизней. Мы можем быть мужчиной или женщиной. Ребёнком. И те, кто с нами рядом – близкие, любимые, дорогие сердцу люди в каждой реальности всегда рядом с нами. Однажды всё вспомнить, узнав себя во всей этой бесконечно сложной и бесконечно огромной системе…

- Невозможно, - прошептала Анна, заслушавшись. - Даш… Я тебя такой никогда не видела.

- Какой?

- Не знаю… Какой-то… Другой. И это ты ещё даже не съездила на свои практики! Дальше-то что будет? Всё. Пошли чай пить.

Левоцкая принялась готовить чай, стараясь привести мысли в порядок. Она же помнит, что не хотела никаких медитаций. А Дашка говорит, она сама её просила. Наверное, так и было. Дашке зачем врать?

- Поиск кольца - основа практики, - сказала Даша, даже не притронувшись к чаю.

- Кольцо! Ну, конечно. Я его нашла!

- Где?

- Там. В медитации.

- И где оно? Помнишь?

- В смысле «где»? Не пугай меня, специалист по квантовой физике. Ты же понимаешь, что перенести объект из видений в мир физический невозможно?

- Невозможно, - повторила Даша, мыслями явно витая где-то очень далеко. - Завтра повторим. Кольцо – это ключ. Будем продолжать искать его. Так решим проблему. Понимаешь?

- Ну… Из того, что я знаю о психологии, - Левоцкая положила ладони на глаза и слегка надавила (помогает расслабиться), – да. Понимаю. Только не понимаю, зачем. У меня никаких особых проблем, Даш. Саша умер? Так это другое. Все мы реагируем на потерю близких одинаково и лекарь тут один – время. Не обижайся, но я, наверное, доверюсь ему.

- До завтра, - Даша попрощалась и ушла.

Анна осталась одна, чувствуя себя виноватой. Соседка тут с ней носится, старается помочь, а она… Со стороны, наверное, выглядит, как чёрная неблагодарность. Возможно, Дашка даже обиделась, но что она может поделать? Эти… видения. Они выматывают. Выматывают и пугают. Тем более у неё сейчас работа. Феи. Надо придумать, как девочки будут вступать. Нужны лёгкие летящие ткани. Небесно-голубые. Хорошо, если они будут светиться.

Глава 6

Александр Харитонов вот уже… Сколько времени могло пройти в месте, где времени, по сути, не существует? Бывший подполковник МЧС на ангельской службе щеголял в костюме медбрата, с увесистой папкой под мышкой и браслетом с светящимся голубым экраном на запястье – так же, как его не то начальник, не то напарник, он так и не разобрался толком. В залитый молочно-белым туманом коридор с бесчисленным количеством дверей по обе стороны попадали души - живые, но потерявшиеся и растерянные.

Его задачей было проследить, чтобы все ныне живущие благополучно вернулись обратно. Он шептал им о том, что вернуться необходимо и засекал время, проведённое ими за дверью. Харитонову каждый раз хотелось заглянуть и узнать - что там? Но он знал - если дверь отворялась, значит всё, что творится внутри, предназначено лишь для того, кто сюда попал. Это было правило. Правил в их «приемном покое» было много. С каждым разом он узнавал новые, но всё это мало помогало понять (хоть немного), что же на самом деле творилось вокруг…

Сложнее всего было смириться с тем, что Аню он может больше не увидеть. Никогда. Она узнала о его смерти. Горе. Стресс. Вот и попала сюда. Даже представить страшно... Он бы на её месте не справился. Но Аня…

- Она появится, - услышал Александр голос за спиной. – Возможно.

Ангел, что принял его здесь, а теперь даже назначил на некую должность, печально смотрел невозможно ярко-синими глазами «прямо в душу», как сказали бы на земле. При том, что оба были невесомы (ангелы всё-таки), Харитонова всё равно раздражала эта его привычка бесшумно подкрадываться и читать мысли. Александр ничего не ответил.

- Чего бы тебе хотелось? – вдруг спросили его. - Прямо сейчас?

- Кофе. Скучаю по бодрящему аромату жареных зёрен. Но ещё больше… по кофейному автомату. Это странно, наверное. Просто кофе мы пили обычно после задания. Это значит, что опасность позади. Все живы. Мы справились. И всё это счастье концентрировалось в кофейном автомате. Глупо, да?

- И да, и нет. Здесь работала девушка, которая скучала по украшенным к рождеству торговым центрам.

- Наверное, у неё была своя история, - Харитонов пожал плечами.

- Была. Пойдём, - белые слайсы бесшумно поплыли по коридору, и бывший подполковник послушно направился следом. Не спрашивая. Он уже начал к этому привыкать.

Вскоре оба оказались в небольшом помещении с… кофейным автоматом. Машина тихо жужжала, вибрируя от непривычного для этого места электричества, красуясь светящейся рекламой. На крупной, чёткой фотографии чашка ароматного кофе - видны и пузырьки взбитой молочной пенки, и крупинки корицы, и пар, растворяющийся в пространстве кафе. Всё ради того, чтобы разбудить желание потребителя.

- Но… Как?

- Тебе что? – буднично поинтересовался медбрат, ловко нажимая на кнопки.

- Чудеса…

- Здесь материализуется память. Пока ты здесь недавно, нужно пользоваться.

- А потом?

- Потом – всё. Для подобных фокусов необходимо помнить. Цвет, запах, вкус, звуки, эмоции. Со временем всё это забывается. Забывается и уже… не материализуется. Так что тебе?

- «Американо».

- Не вопрос.

- Петька так всегда говорил: «Не вопрос».

- И это – тоже не случайность. Есть… ещё кое-что.

- Что?

- Хочешь увидеть Аню?

Конечно, он думал об этом. Много раз. Должны же они здесь следить за тем, что творится внизу, а значит… Значит, должна быть такая возможность. Вот только он не спрашивал. Не до того было. Хотя нет. Самому себе не стоит врать, особенно после смерти. Он не спрашивал, потому что боялся отрицательного ответа. Верно говорят: «надежда умирает последней». Вот он уже умер, а надежда жива.

- Нет. Не хочу. Не сейчас. А можно посмотреть на свою могилу?

- И ты туда же. Никогда этого не понимал, но… Пожалуйста. Пойдём.

С пластиковыми стаканчиками в руках (кофе, как в автоматах на земле – отвратительный, и это было самое прекрасное, что случилось с ним за последнее время) они отправились дальше. Коридоры. Повороты. Распашные двери. Лифт. Снова коридоры…

Когда, наконец, они пришли, его удивлению просто не было предела! Огромный зал, в центре которого… идеально круглая, огороженная хромированными перилами пропасть. Там, чуть ниже дымки из полупрозрачных облаков – земля.

- Сюда, - голубоглазый наставник приветливо помахал рукой, и Харитонов увидел, что тот, опередив его на несколько метров (и когда только успел?) уже возится с неким устройством. Больше всего оно было похоже на подзорную трубу. Из тех, что устанавливают на смотровых площадках.

- Смотри.

На земле наступала осень. Медленно. Осторожно. Подкрадывалась, как… Как этот. Синеглазый. Кое-где деревья уже совсем жёлтые. Вечер. Карканье ворон, оглушительно громкое. Он неожиданно отметил про себя, что стал забывать звуки. Его могила. Надо же. Как… странно на это смотреть. Он не чувствует ни боли, ни горечи. Вообще ничего. Огромные венки начинающих увядать цветов и… никого.

- А Аня? – он не заметил, как спросил это вслух.

- Она же не может сутками торчать на кладбище, - ангел грустно пожал плечами. – Пройдёт время, и тебя забудут. Конечно, близкие будут помнить. Но всё время об этом думать слишком тяжело. Ты тоже забудешь. Вот только в твоём случае боль уйдёт.

- Только… в моём?

- Да. Живые не могут позволить себе её отпустить.

- Почему?

- Потому что это и есть память.

- Это и есть любовь, - закончил Харитонов за ангела.

- Пусть будет так, - согласился тот.

- Что это значит? «Пусть будет»?

- Мы – ангелы, - последовал ответ. – Нам положено изрекать мудрые мысли.

Харитонова это рассмешило, но он решил не подавать вида. Иногда его новый знакомый вёл себя как… ребёнок.

Недалеко от его могилы стояли двое – мужчина и женщина. Они о чём-то сосредоточенно беседовали. Харитонов покрутил рычаги, увеличивая чёткость. Странно. Он их никогда раньше не видел. Значит, они пришли не к нему…

…

- Сколько их ещё? – мужчина рассматривал кольцо, прислушиваясь к карканью.

Вороны – удивительные существа. Они, пожалуй, единственные существуют во всех мирах, совершенно не меняя внешнего облика и этого их специфического крика. Даже там, где эти птицы прекрасно говорят и очень, надо отметить, мудры – они всё равно издают эти крики: «Кар! Кар! Кар-р-р…!».

- Не много. Я… почувствую, - женщина поёжилась. – Мне страшно.

- Никогда не думал, что услышу от тебя подобное.

- Я тоже. Но здесь как-то…

- Согласен, - он кивнул, возвращая драгоценность. – Здесь есть что-то… Высасывающее. Тревожащее душу. Может быть, поэтому именно здесь так много об этом говорят.

- О чём говорят?

- О душе. Размышления о душе они… Повсюду. В книгах. Разговорах. Мыслях. Искусстве…

- Рада, что у тебя есть время на философию, а мне придётся поработать.

- Я тоже не прохлаждаюсь.

- Пока ты именно этим и занимаешься, - она ухмыльнулась, надвинув капюшон на лицо. - Соберись и не подведи, когда придёт время.

- Не обещаю, - он достал сигареты. – Будешь?

- Гадость, - она поморщилась. – Запах, будто дракона стошнило!

- А мне нравится. Со вкусом шоколада, между прочим. Поможешь? – Он показал взглядом на то, что сигарету хорошо бы поджечь.

- А сам?

- Нет, я держусь. Боюсь выйти из роли.

- То есть тебе нельзя, а мне можно?

- Тебе проще.

- С чего это?

- Ты у нас дама, увлечённая спорными практиками. Практически ведьма. Тебе – можно. А я – учёный. Доктор наук. Мне никак нельзя. Помоги, а? - женщина закатила глаза, щёлкнула пальцами, и сигарета задымилась. – Ло, будь осторожна. И удачи.

Они разошлись в разные стороны. Он пошёл к выходу, она – на восток. Спрятав руки в широкие рукава плаща, женщина щёлкала пальцами каждый раз, когда видела на могилах погасшие свечи. Этого, конечно, никто не заметил, но на кладбище стало очень красиво. Особенно если смотреть сверху…

Глава 6 продолжение

Инквизитор шёл по пустым коридорам к чёрной лестнице. Она вела к подземным складам, туда, где хранились конфискованные артефакты. Официально у Его Святейшества были все полномочия. Тем не менее, он прекрасно понимал, что за ним следят. Скорее всего, это Йохан.

Эннеке Вейский щедро заплатил конюху за то, чтобы не болтал о его ночных прогулках, но кто знает… Преданных людей здесь, на окраине, у него нет, а перед страхом виселицы все равны. Возвращаясь с утренней молитвы, он видел, как эти двое беседовали, воровато оглядываясь по сторонам. Едва завидев алую сутану, они тут же разошлись.

Сменить бы кровавый бархат на что-нибудь более неприметное, но, увы. Он волен решать, кому жить, а кому болтаться на виселице или гореть в огне, испытывая нечеловеческие муки, но он не может себе позволить серый в заплатках плащ, сливающий с толпой и дарующий хотя бы на время то, чего он жаждет больше всего на свете – свободу. Он, инквизитор, мечтает оказаться на месте бедняка. Рыночного воришки. Хотя бы… Хотя бы на один час!

Тем не менее, сейчас он должен украсть – средь бела дня, щеголяя алым бархатом и поблескивая массивным крестом на груди.

«Не покарай, всевышний, - шептал Его Святейшество, быстрым шагом направляясь к своей цели. – И не сочти за глумление. Поверь, я не могу поступить иначе, ибо истина и справедливость превыше всего. Да, я нарушаю закон, но ты знаешь - во сто крат греховнее идти против совести. Каждому да воздастся по делам его, и да восторжествует милосердие как высшая добродетель из тех, коим ты учишь нас, недостойных…»

Как назвала ведьма тот артефакт? «Лартомир». Кольцо с зелёным камнем – один из пяти «колодцев магии». Она так и сказала – «колодцев». Один из пяти. Пять колец – пять магических центров. В них – вся магия Вселенной. Ей нужно это кольцо чтобы спастись, и он согласился найти его.

Ведьма говорила много и быстро – так, словно боялась не успеть. О магах, что явятся в день её казни и потребуют кольцо.

Самое удивительное – он верил ей.

Колдовство… Душа инквизитора металась в сомнениях, испытывая страдания и боль. Он любил создателя всем сердцем, при этом не мог отделаться от детских воспоминаний, так ярко посетивших его тогда. Феи. Созданы ли эти полупрозрачные летающие создания ИМ? Единственным, справедливым, милосердным и всепрощающим? Или то порождение дьявола? Но разве могут столь прекрасные создания возникнуть в преисподней? Никак невозможно.

Эннеке Вейский был во власти морока, он осознавал весь ужас и стыд своего положения, но…. Он желал её. Горел в греховных грёзах, не в силах противиться наваждению. Тем не менее, после многочасовых истовых и искренних молитв Его Святейшество уповал на то, что поступает правильно.

Душа и сердце дарованы человеку создателем, а значит все наши проступки и слабости – часть плана всевышнего.

Да будет так…

Пять незнакомцев в чёрных плащах явятся полюбоваться сожжением жрицы дьявола. Ведьма подаст знак инквизитору, своему палачу, и он должен будет сделать две вещи: отдать незнакомцам лартомир и прочитать заклинание. По её заверениям, миру грозит беда, и заклинание поможет ему остаться в живых.

Нет.

Он принесёт ей кольцо. Принесёт, потому что верит в её невиновность и надеется, искренне, что справедливость восторжествует. Но заклинание он не прочтёт. Не осквернит себя чтением слов, пахнущих тьмой.

Бернар, юный медик из столицы (когда-то инквизитор Вейский помог ему избежать виселицы за не одобряемый Священным Судом интерес к трупам) по его просьбе осмотрел тело младенца. Его профессиональный вердикт – невинную, не успевшую ещё согрешить душу забрал яд, а не рука злодея. Ножом останки осквернили уже позже, а кровь – свиная или куриная. Всего лишь предположение, однако Бернару он верил больше, чем самому себе. Не раз наблюдал, как юный лекарь совершал чудо – исцелял обречённых на смерть.

Эннеке Вейский считал подобные деяния даром небес. Тем не менее, Священному Суду он не мог предъявить предположения Бернара в качестве доказательств. Это поставило бы под удар и его собственную репутацию, и жизнь молодого учёного.

Он принесёт ведьме кольцо. Это всё, что он может сделать.

Собственные мысли настолько увлекли Его Святейшество, что он не заметил, как очутился в хранилище. Инквизитор беспомощно осматривал горы конфискованных артефактов. Для Святых Братьев всё это – мерзкий, именем дьявола осквернённый хлам. Кольцо, которое он ищет, по словам ведьмы было старым, и Эннеке надеялся, что, несмотря на крупный топаз, его не украли.

Чем дольше он осматривал хранилище, тем больше понимал – положение его безнадёжно. Проще отыскать иголку в стогу…

Он уже отчаялся, когда увидел нежно-голубой огонёк в полутьме подземелья. Крошечная фея подлетела к самому лицу, покружила вокруг головы и… поманила за собой!

Он шёл, тяжело дыша, стараясь, с одной стороны, не упустить порхающую в пустоте путеводную звёздочку, с другой – унять беспокойное сердце в груди. Наконец вдалеке показалось бирюзовое пламя – целый рой фей! Они кружили над шкатулкой. Инквизитор осторожно поднял артефакт.

Деревянный ларец был не больше ладони, с грубо вырезанными странными символами на крышке. Он валялся в пыли возле прочих предметов, обычно сопровождающих ведьм – котелок, метла, связанные в пучок крысиные хвосты, череп птицы с глубокой трещиной. Одна из фей потянула за шнурок какого-то мешочка, выпустив облачко едкой смеси толчёных трав. Порошок попал инквизитору в глаза, он стал их тереть, чихнул и… оказался в собственных покоях, крепко прижимая к груди ту самую шкатулку!

- Всевышний, молю тебя о прощении! Моими ли руками, чужими ли, да свершится суд твой. Спаси мою душу. Спаси и сохрани…

Инквизитор упал на колени, поцеловал крест и дрожащими руками открыл крышку. С тихим щелчком она поддалась, и он увидел кольцо. Топаз в оправе потускневшего металла напомнил колдовскую зелень глаз приговорённой к сожжению. Он спрятал артефакт в тайник и стал молиться.

Всевышний не оставит его. Не допустит падения души того, кто так искренне и беззаветно ему предан! Он подаст знак и укажет путь недостойному, ибо милосерден создатель к поддавшимся искушению!

Слава ТЕБЕ…

Утреннее солнце, пронизывая лучами кабинет Его Святейшества, подсвечивало пылинки, напоминая о крошечных феях. Природа за окном была столь прекрасна, что инквизитор немного успокоился. Если бы само провидение не одобряло его поступков, разве этот мерзкий городок накрыла бы благодать, глаз радующая? За окнами благоухали розовые кусты, пели птицы. Он спустился, вышел во двор и отправился на допрос, вдыхая свежий воздух и незаметно сжимая под перчаткой кольцо. Инквизитору Вейскому хотелось покончить со всем этим как можно скорее. Он измучился и устал, проведя в молитвах три ночи кряду.

- Ваше святейшество, сюда, сюда! – Клаус, забегая вперёд, кланялся, вызывая раздражение.

Йохан, Ханс и Леон уже ждали возле пыточной. Они целовали Его святейшеству руку с звериной ухмылкой – ещё немного, и зубы, клацнув, раздробят кисть...

Задыхаясь от гнилого запаха предательства, инквизитор мечтал остаться наедине с ведьмой как можно скорее. Отдать незаметно кольцо и уповать на милость всевышнего.

- Ваше святейшество, мы готовы, - пропел Клаус елейным голосом. - Депеша Святого Суда пришла ещё до рассвета… Вы видели её?

- Конечно, - инквизитор улыбнулся, одарив благосклонным взглядом присутствующих. – Сказано: «Искреннее раскаяние приходит с молитвой, а молитва да посетит сердце, открывшееся ЕМУ». Оставьте нас, братья мои, ибо Святое Слово сильнее щипцов. Раскаянию, добытому под пытками, цена – горсть гниющей соломы. «Душа да главенствует над плотью» - пятый стих «Священного писания от Лоя».

- Ваше святейшество, смею заметить, хоть сам всевышний и поцеловал Ваши уста, но ещё ни одна ведьма не очистила свою душу от скверны по собственной воле. Когда мы с…

- Клаус, брат мой… Вы вновь хотите напомнить мне о методах Его Святейшества Бера, полагаю? – Инквизитор окинул святых братьев ледяным взглядом.

- Но я… Ваше святейшество…

– Оставьте нас!

…

Анна открыла глаза, повинуясь беспощадному палачу, инквизитору и вообще одному из самых безжалостных изобретений человечества на Земле – будильнику. Шесть утра. Рано. Но у неё ещё с вечера был план – встать пораньше, принять душ и продумать вступление фей. Не спеша, за чашечкой ароматного кофе. Что может быть лучше?

Пока упругие струи воды барабанили по спине, она пыталась осмыслить всё, что навалилось в последнее время. Саша умер. К этому невозможно привыкнуть, больно будет всегда. У неё спектакль, и это - то, на чём сейчас нужно сосредоточиться по максимуму.

Есть, правда, ещё кое-что. Даша. Вернее, их с Дашей странное увлечение… Чем? Медитациями? Если бы у неё спросили, она бы назвала это «путешествиями по мирам». Да. Именно так! Главное, не пропутешествовать кое-куда в смирительной рубашке. С гордо поднятой головой и медбратьями с суровыми лицами по обе стороны.

Левоцкая представила эту картину, кутаясь в махровый халат.

- Брр! Аж… передёрнуло. Нет-нет-нет… Хватит. Пора заканчивать эти игры. Так. Чего хотим, госпожа хореограф? Кофе хотим!

Ну, вот. Пожалуйста! Она уже разговаривает сама с собой. Ладно. Будем решать проблемы по мере поступления. О том, как она была некой Миланой Драгович, сейчас думать совершенно не хотелось.

«Мы существуем во множестве миров… Ох, Дашка, Дашка, что ж ты со мной делаешь?».

Ну, всё. Хватит. Или она заставит себя усилием воли сконцентрироваться на том, что происходит здесь и сейчас, или действительно умом тронется. А что у нас здесь и сейчас? Правильно – кофе. Анна вспомнила, что у неё есть капсульная кофеварка и не без труда вытащила-таки чудо современной техники из шкафа.

Это было… перед самой его смертью. Харитонов притащил этот агрегат вместе с какой-то коробкой и велел без него ничего не трогать. Сказал, отпразднуют новоселье, и он сам всё объяснит. Потом они целовались… Еле дошли до спальни.

Сашка нёс какую-то совершеннейшую чушь. О том, что был страшным эгоистом в молодости и теперь собирается узнать о ней всё и даже больше. Говорил, что выучит все эти балетные фигуры, позы и па, чтобы понимать с полуслова ту, которой он так преступно задолжал половину жизни…

Анна сжала губы, стараясь держать себя в руках. Не время раскисать. Так. Что она хотела? Кофе. Воду – сюда. Включить шнур в розетку. Отлично. А капсулы? Капитан очевидность… Попыталась вспомнить, куда же она их тогда положила, и тут – бац! Коробка упала с полки.

Капсулы рассыпались по полу – красные, зелёные, золотые. Анна подняла одну, проведя пальцем по гладкой поверхности, а потом бросилась собирать маленькие цилиндрики - каждый подписан его рукой, будто привет с того света: «па-де-де», «фуэте», «арабеск», «адажио», «батман», «деми плие» ...

Кофеварка тихонько заурчала - коричневая дымящаяся струйка полилась в чашку. Кухня наполнилась ароматом, сердце – невыносимой болью.

Сашка, Сашка… Вся эта балетная азбука могла бы быть нашей. Утро-батман. Утро-плие. Она представила, как подполковник МЧС в череде рабочих будней выискивает в интернете хореографические термины, аккуратно выписывая маркером новые слова на кофейных капсулах. Бедняга. Это ж… китайская грамота!