Читать книгу: «Косая»

Глава 1

- Ну надо же! Какие люди! А я думал — все! Пропал человек. Лежит где-нибудь на дне Баренцева моря, рыбок кормит.

- Ха-ха-ха… - ответил раскатистый смех.

- Хозяйство себе не отморозил?

- У меня трусы с начесом, - и снова заливисто расхохотался. На этот раз они смеялись вместе. Вдвоем.

А Лея осматривала грязный уставший внедорожник. Его кузов буквально плавился после долгой, утомительной дороги, источая жар.

- Бедняга, - пробормотала Лея, не имея представления, где находится Баренцево море. Судя по состоянию автомобиля — очень далеко.

Лея панически не выносила тишину. Поэтому она все время бормотала, что-то непонятное для окружающих, себе под нос.

- Тебя гнали. Без остановки, - посочувствовала она неутомимой железяке, готовя оборудование для мойки и чуть слышно бормоча, - ты устал. А твой хозяин нет. Странно….

- Новенькая? - донесся низкий голос за спиной.

Лея тут же замолчала. Затем ускорила движения. Она всегда так делала, когда ощущала чьи-то взгляды на себе.

И ладно, если любопытные клиенты быстро теряли интерес. Были и такие, которые пытались подкатить. Некоторые хватали Лею за руки.

Тогда она смотрела им в глаза. Сосредоточенно и глубоко. И клиенты тут же отступали, ни слова не говоря.

- Да так… - безразлично отозвался владелец автомойки, - ничего особенного.

- Я бы не сказал.

Услышав за спиной шаги, Лея включила оборудование. Под напором высокого давления вода с ревом хлынула из шланга. Клиент «умылся» брызгами и остановился. Вокруг его автомобиля образовались лужи воды.

Лея поворачивалась боком, и тогда периферическое зрение улавливало положение клиента. Он стоял неподалеку, в зале, когда все остальные клиенты автомойки предпочитали находиться в соседнем помещении, за стеклом.

Стоял и открыто пялился на Лею. Взгляд клиента увлеченно блуждал по ее фигуре, пока хозяин автомойки что-то орал ему на ухо. Тот слушал, смотрел на Лею и медленно кивал.

Как назло! Сегодня она надела короткие, но не облегающие шорты из полиэстера. Они свободно сидели на ее худой фигуре. Но ткань намокла и прилипла к пятой точке, как вторая кожа, выставляя все изгибы напоказ.

Было бы на что смотреть! Фигура Леи не менялась с тех времен, когда она была подростком. Разве только грудь немного выросла, но ее скрывала свободная рубашка мужского кроя, края которой Лея завязала в два узла на животе.

Автомобиль сиял от ослепительного блеска. Лея тщательно протерла фары, номера. Распрямилась. Отошла на несколько шагов назад, чтобы оценить свою работу. И врезалась спиной в мужскую грудь.

- Привет, - прошелестел над ухом бархатистый голос.

Лея вздрогнула, отпрянула, скрывая от него глаза, метнулась к сверкающему чистотой автомобилю.

- Как тебя зовут? - не отставал настойчивый клиент.

Она схватила тряпку, которая лежала на капоте. Увидела в зеркальном отражении кузова себя. Опять отпрянула назад. И снова врезалась в клиента.

- Эй, пуганая, - посмеялся молодой мужчина, - не дергайся. Не укушу.

- Сам ты… пуганый! - огрызнулась Лея. Может, после этого он от нее отстанет?!

Но тот, прислонившись пятерней к капоту, расслабленно спросил:

- Как тебя зовут?

- Тебе-то что? - она смахнула его руку тряпкой. Затем тщательно оттерла отпечатки его пальцев.

- А ты — борзая. Лея! - он сделал акцент на ее имени и ухмыльнулся, - я знаю, как тебя зовут. А я — Тимур.

Стоя к нему боком, Лея увидела протянутую руку — широкую, покрытую мозолями вдоль оснований пальцев, грубую ладонь. Пожать ее, значит прикоснуться к незнакомому мужчине. Довериться. А Лея примерно представляла, какой мотив у этого знакомства.

Грязный мотив.

Поэтому она, надменно отвернувшись, принялась за уборку оборудования. Рабочий день подошел к концу. Время близилось к полуночи. Осталось навести порядок, забрать у Михаила (владельца автомойки) честно заработанные деньги и отправиться домой.

Лея скручивала шланг, когда Тимур, вновь оказавшись рядом, встал перед ее лицом.

- Подвезти тебя до дома?

Вот же… привязался!

- До твоего? - Лея вынужденно, но смело подняла глаза.

Они впились в лицо клиента.

Тот слегка опешил. Его брови, сдвинувшись на переносице, нависли над глазами цвета безоблачного неба, которые вдруг потемнели из-за расширенных зрачков.

Внешность молодого мужчины если не чудаковатая, то по крайней мере странная. Лето на дворе, а он в серой шапке с подвернутыми вверх краями. Из-под шапки выставлялись светлые спутанные кудри, достигающие мочек проколотых ушей.

Шея — мощная. Торс — крепкий, мускулистый, обтянутый черным облегающим костюмом, вероятно, предназначенным для особого вида спорта.

Сквозь тонированные стекла Лея видела в его машине странную широкую доску.

Тимур смотрел на Лею, не отрывая взгляда. Точно чокнутый. Давно пора брезгливо сморщиться и отвернуться. И тикáть отсюда восвояси. Но тот почему-то не спешил.

- Проблемы со зрением? - усмехнулась Лея, глядя в идеально пропорциональные глаза, обрамленные густыми подкрученными темными ресницами.

Это у нее проблемы!

Причем с рождения. Причем на левый глаз. Он слегка косит, как будто смотрит мимо. Лея научилась концентрироваться и перемещать его «на место». Но это требовало от нее больших усилий и выглядело жутковато. Не каждый человек мог выдержать такой отталкивающий взгляд.

Так считала Лея.

Возможно, бывают проблемы гораздо хуже. Но Лея не встречала в своей жизни косоглазых, поэтому ей не с кем было сравнить.

Поэтому она всегда скрывала взгляд. Поэтому считала себя страшилищем, уродиной.

Меченой. Как говорил Рябой.

Тимур поморгал, выходя из глубокого оцепенения. Молча похлопал по карманам и извлек оттуда единственную имеющуюся у него купюру. Смятую тысячу рублей.

- Держи, - он моргал и щурился. И хмурился, стараясь больше не смотреть на Лею. Но его взгляд упорно возвращался к ней.

- Я милостыню не просила, - холодно сказала Лея, глядя на купюру.

- Это чаевые, - глухо прохрипел Тимур. Он прочистил горло и поспешно сунул деньги в ее руку, - бери! Не ломайся. Так принято. В цивилизованном мире. Тебе что… чаевые никто не оставлял?

- Нет.

Лея смущенно покраснела, не решаясь сунуть деньги в свой карман.

- Привыкай. Я здесь частый посетитель. Люблю, когда машина чистая… - Тимур осекся, посмотрел на время и, пятясь к своему автомобилю, небрежно уточнил, - точно не поедешь?

- Точно.

Он молча отвернулся, сел за руль. Двигатель автомобиля зарычал, как благородный зверь. Фары поморгали, меняя яркость от самой тусклой до слепящей глаза.

Ворота перед ним открылись. Выезжая, Тимур притормозил. Наверное, прощался с Михаилом, потому как тот махнул ему рукой, после чего внедорожник, громко посигналив на прощание, покинул автомойку. А владелец тут же подошел к задумчивой Лее и выдернул купюру из ее руки.

- Эй! - возмутилась Лея.

- Вся прибыль, - басовито пробурчал мужчина, - кладется в общую казну. Если бы я этого шута в лосинах не приболтал, хрен бы тебе, а не чаевые.

- Тогда плати мне мою долю!

- Заплачу. Завтра, - безразлично бросил Михаил, направляясь в тесную прокуренную каморку, которая служила кабинетом.

- Завтра? - Лея упрямо двинулась за ним. - Мы договаривались на сегодня!

Она с разбега налетела на тяжелую, мясистую фигуру, когда Михаил затормозил в дверях. Он резко обернулся. Его лицо пренебрежительно скривилось. Верхняя губа слегка приподнялась.

- Слышь ты, убогая!

Лея машинально отступила.

- Сказал, деньги будут завтра. Значит, завтра! Ты не поняла?

- Поняла… - проговорила Лея мертвым тоном, понимая, лишь одно. Без денег, вернее, без бутылки, купленной на эти деньги, лучше ей домой не возвращаться.

В карманах было пусто. В желудке тоже. А в холодильнике шаром покати.

- Дай хотя бы половину! - попросила Лея.

- Слышь, - Михаил угрожающе нахмурился, - я только что сказал! Завтра! Если что-то не устраивает… - он сжал купюру в кулаке и коротко кивнул на дверь ангара, - пошла вон, Косая. Раскомандовалась! Посмотрим, кто еще тебя без документов на работу возьмет?!

Глава 2

Автомойка располагалась на окраине города. И это неслучайно. Здесь проходила федеральная трасса, что обеспечивало владельцу постоянный поток клиентов. К тому же стоимость услуг была гораздо ниже, чем у конкурентов.

Михаил набирал девчонок-однодневок, которые не выдерживали непосильную нагрузку и исчезали, не предупредив. А он при этом оставался в плюсе. Зарплата, по условиям договоренности, выплачивалась раз в неделю. А для этого нужно отработать семь дней с утра до вечера, без выходных.

Это каторга. Поэтому все девчонки от него сбегали. Но одна из них, к огромному ошеломлению Михаила, задержалась на целую неделю.

С виду — немощная, тощая, убогая. Ножки-ручки — палочки. Того гляди, переломятся напополам. В добавок ко всему косит на левый глаз. Бывает зыркнет так, что даже толстокожему Михаилу становится не по себе.

Лея и сейчас пронзила владельца автомойки по-звериному свирепым взглядом. Он поспешно сунул тысячу рублей в карман. Присвоил чаевые Леи. Еще и похлопал по карману, для надежности, и поспешил уйти.

Да, Лея только с виду кажется дохлячкой, но воли и упорства было ей не занимать.

Первое, о чем она подумала — да пошло оно все к черту! По факту Михаил ее просто облапошил. Вот и все.

Всю неделю Лея изощрялась, как могла, экономила последние копейки. Вчера пришлось потратить все, что было, подчистую. В кармане — ноль. А продавщица в круглосуточном магазине больше не дает ни спиртное, ни продукты в долг.

Демонстративно громко хлопнув дверью, она покинула ангар. Прохладный ветер пробрался под мокрую одежду. Лея задержалась возле входа в автомойку, обернулась. Нахмурилась, уставившись на дверь ангара. Сжала руки в кулаки.

Неужели, она уйдет отсюда без зарплаты? Потратит целую неделю своей жизни… неделю каторги!.. впустую?

Ну уж нет!

Она уже метнулась в сторону двери. За спиной раздался неожиданный гудок клаксона. Он оглушил округу звуком, противным до скрежета зубов.

Лея обернулась и, прищурившись от вспыхнувшего света фар, уставилась на красный допотопный драндулет.

Рябой.

Его навязчивость не знала никаких границ. И обычно, при виде этого автомобиля, Лея испытывала раздражение. Но только не сегодня. И она рванула к красным Жигулям.

Вдвоем с Рябым они уложат Михаила на лопатки. Выгребут все деньги — все, что Лея честно заработала. Лишнего она уж точно не возьмет.

А Рябой…?

По мере приближения Лея все больше сомневалась в честности Рябого. В том числе в его порядочности и тактичности. Рябой не только выгребет все деньги из кассы Михаила, он с огромным удовольствием набьет ему бока.

Все закончится жестоким мордобоем, потом полицией. А потом, если они с Рябым успеют скрыться, их начнут искать. И, вероятнее всего, найдут. Они оба меченные — что Лея, что Рябой.

Пыл угас.

Лея устало приземлилась на переднее сидение.

— Че так долго? — дерзко ухмыльнулся Рябой.

Он повернулся к Лее полубоком, прошелся липким взглядом по ее фигуре, привычно поелозив языком по нижней губе.

Лея молча пристегнулась. Развязные повадки молодого человека лишь укоренили ее желание уехать. Как можно скорей!

Рябой нажал на газ.

А Лея, зажмурившись, вспомнила ту самую тысячу рублей. И сокрушенно выдохнула.

Ну почему она сразу не спрятала ее в карман? Смотрела, как дура, то на деньги, то на чудаковатого клиента, который оказался крайне щедрым. Лея посчитала, что получила эти деньги ни за что.

— Че молчишь? — спросил Рябой, спустя минуту мертвой тишины. Выехав на главную дорогу, он нервно дернул рычаг коробки передач.

— Деньги есть? — Лея отрешенно, без какой-либо надежды посмотрела на Рябого.

Тот угрюмо хмыкнул:

— Откуда? На последние бензин залил.

Взгляд Леи упал на пачку недешевых сигарет. Потом переметнулся на лицо Рябого.

Она — единственная девушка, кого он не стеснялся, кому он позволял открыто рассматривать его лицо.

Оно было испещрено глубокими, бесформенными оспинами — память о ветрянке, въевшаяся в кожу. Отсюда прозвище — Рябой.

— Про сигареты тоже не забыл, — ядовито процедила Лея, отвернувшись. И вдруг почувствовала боль.

Рябой схватил ее за щеки. Его пальцы, как клешни, намертво вонзились в скулы Леи. Аж челюсти свело.

— Че за предъявы?! Я не понял! — остервенело выплюнул Рябой.

Автомобиль опасно вильнул на правой полосе. И выехал на встречку.

— Смотри вперед! — закричала Лея, отдирая скрюченные пальцы от лица.

Хорошо, что на дороге не было других машин. Рябой, скривившись в озлобленной гримасе, быстро перестроился обратно. А затем свернул в проулок, темный и безлюдный, чтобы сократить маршрут.

Щеки Леи горели в тех местах, где ощущались отпечатки его пальцев. Она ударила Рябого по плечу.

— Мне больно!

— Нечего передо мной выёживаться! Сидит такая вся… — Рябой окатил ее взбешенным взглядом и небрежно рыкнул, — цаца. Не угодишь. Даже спасибо не сказала, что я тебя забрал.

— Я не просила…

— А я забрал! — прикрикнул на нее Рябой.

Нюх Леи уловил знакомый мерзкий запах.

— Если бы не я… — гневно насупился Рябой, — тащилась бы сейчас по трассе. Пешкодралом. Или ты с тем типом договорилась?

— С каким еще типом?

— На черном мерине, - костяшки его пальцев, сжавших руль, опасно побелели. — Я слышал, как он тебе сигналил.

— Кто?! Клиент?! — догадалась Лея, с досадой вспоминая безвозвратно профуканную тысячу рублей. В том числе возможность прокатиться на огромном мерседесе, с симпатичным накаченным спортсменом.

До ближайших кустов.

— Дуру из себя не строй! Я видел, как он шары лупил в боковые зеркала.

Старый драндулет быстро мчался вдоль темного проулка. Рябой, казалось неумышленно, давил на газ.

— Конечно… вырядилась… — процедил Рябой, уставившись на ноги Леи. — Покороче шорты не нашла?

— А тебе какое дело? — огрызнулась Лея, беспокоясь лишь о том, на что купить бутылку.

Без бутылки ее не впустят на порог. А если впустят… если у тети Вали начнется отходняк…. Лея точно до утра не доживет.

Бутылка или жизнь.

— Че? Понравился? — Рябой схватил ее за локоть и грубо дернул на себя. Задумчивая Лея резко подалась навстречу.

Снова этот мерзкий запах. Она принюхалась возле перекошенного от дикой ревности лица.

— Если я узнаю… — процедил Рябой, крепко сдавливая ее локоть. Второй рукой он управлял автомобилем, почти не глядя на дорогу, — что ты мутишь с кем-то за моей спиной…

На месте Леи любая другая давно бы впала в кому от испуга. Выражение лица Рябого источало ненависть. Ненависть к любому, кто осмелится хотя бы мысленно посягнуть на косоглазую девчонку.

Смешно. Кому она нужна?

Память у Рябого, как дырявое ведро. Сколько ни тверди, все тут же утекает. Язык Леи стерся до мозолей, повторяя, что они — не пара. И никогда не будут вместе. Что их дружба, зародившаяся пару лет назад, никогда не перерастет в любовь.

Дружба, кстати, тоже под вопросом. Какая к черту дружба? Когда Рябой внаглую распускает руки и свирепо дышит ей в лицо.

Невыносимым, мерзким запахом.

Запахом спиртного…

— Ты пьяный?! — осознала Лея.

Жаль, что слишком поздно. Лея выдернула руку. Взгляд переметнулся на спидометр. Они неслись по узкому неосвещенному проулку со скоростью сто километров в час.

Лишь бы не разбиться!

Рябой безумно рассмеялся, запрокинув подбородок. Он неожиданно развеселился, когда увидел испуг в ее лице. Затем сильнее надавил на газ.

Наконец-то! Бесстрашной Лее стало страшно. Ее судьба сейчас была в его руках.

— Боишься?! — подначивал Рябой, выжимая всю мощь из допотопной колымаги.

— Придурок! — закричала Лея, судорожно всматриваясь в темноту. — Тормози!

— Неа! — ответил с вызовом Рябой и нервно ухмыльнулся, — сначала скажи, что мы встречаемся. По-серьезке. И я остановлюсь.

Старый драндулет ускорился. Железо скрежетало. Каждый болт звенел, шатался. Вся конструкция автомобиля гремела, ходила ходуном. Казалось, что вот-вот и ржавое корыто разлетится на куски.

В груди у Леи все сжималось.

— Ну?! Не слышу! — Рябой с трудом вписался в поворот.

Лея лихорадочно соображала, как заставить его остановиться.

А что, если пойти на риск?

Вцепиться мертвой хваткой в руль. И резко крутануть к обочине. Тогда Рябой, потеряв контроль над управлением, вынужденно даст по тормозам.

А если нет?

Это полнейшее безумие — полагаться на реакцию Рябого. Нетрезвого Рябого.

И Лея… не видя для себя другого выхода… пересилив отвращение, воскликнула в запале:

— Хорошо! Мы встречаемся! Доволен?!

По лицу Рябого растеклась самодовольная улыбка. Он на полной скорости схватил ее за плечи и силой притянул к себе.

— Пока не поцелуешь… - выдвинул он новые условия, потянувшись к ней губами, - я не остановлюсь.

Лея испытывала страх и отторжение. Но если разобраться, больше отторжение, чем страх. Если поцелует — ее стошнит. Не говоря о чем-то большем — по-серьезке, как выразился сам Рябой.

А если Лея разобьется, если вдруг представить, что ее не станет… по сути ни один человек во всем мире не станет горевать.

Ей не за что держаться. Нет смысла унижаться.

Лея приготовилась озвучить это вслух.

Как вдруг….

В свете фар. На безлюдном тротуаре. Появился крупный силуэт мужчины.

— Стой! — завопила Лея.

Вот теперь она, не тратя время, вцепилась обеими руками в руль. И дернула в другую сторону от пешехода.

Автомобиль вильнул. Еще немного поднапрячься.

Но Рябой, теряя управление, дернул руль обратно.

Глухой удар.

Мужчина прокатился по капоту. Отлетел куда-то в сторону. И Рябой, так и не дождавшись поцелуя, резко ударил по газам...

Глава 3

Все произошло мгновенно: глухой удар, визг колес по асфальту. Рябой перепугался. И этот страх был сильнее совести. Важнее жизни ни в чем неповинного прохожего.

Возможно, жизнь прохожего уже оборвалась. Возможно, висит на волоске. Но обезумевший Рябой не надавил на тормоз. Он, не подумав ни секунды, рванул вперед.

— Остановись! — в ужасе кричала Лея.

Они вдвоем держали руль. И если перепуганный водитель пытался скрыться с места преступления, то Лея выкручивала руль к обочине, вцеплялась в него так, словно от этого зависела жизнь всего человечества, а не только ее несчастная судьба.

— Там человек! — кричала Лея до срыва горла, но Рябой упрямо жал на газ.

Автомобиль то дергался рывками вдоль дороги, то поворачивал к обочине. Внутри него велась ожесточенная борьба за управление. Изо рта Рябого сыпался отборный мат.

— Ты че, Косая… — с надрывом проорал Рябой, — не вдупляешь что ли?! Он мертвый! Нужно сваливать от сюда!

— А если нет… — задыхалась от натуги Лея, — если жив…. Мы должны ему помочь…

— Раньше нужно было думать! Все из-за тебя!

— Из-за меня?

— Из-за кого еще?! Ты вцепилась в руль…

— Я поворачивала руль в другую сторону! - горячо доказывала Лея, ощущая жжение в ладонях. — Это ты…

— Ты выкрутила руль на мужика! - истошно завопил Рябой.

— Неправда…

— Кто тебе поверит?!

Он выдохся. Сил к сопротивлению не осталось. К тому же аргумент, озвученный им только что, должен был подействовать на Лею. Прохожего им точно не спасти.

А вот спасти себя еще не поздно. На этом участке переулка нет ни фонарей, ни камер наблюдения, ни жилых домов.

Ближайшая пятиэтажка располагалась чуть поодаль, к тому же она стояла к ним глухим торцом. Вокруг темно. Прохожий шел один. На всем участке переулка им не встретилось других машин.

Но все может измениться. Против них. В любой момент.

Рябой нажал на тормоз, чтобы отдышаться. Хватка Леи сразу же ослабла, руки резко сдернулись с руля. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы уловить реакцию Рябого — лицо, перекосившееся в гневе, опасный взмах навстречу.

Его рука перехватила воздух. Потому как Лея, быстро отстегнувшись, буквально вывалилась из автомобиля. Упала коленом на асфальт.

Из глаз посыпались искры. Колено пронзила острая мучительная боль, но Лея даже не поморщилась. Она вскочила на ноги и судорожно всмотрелась в темноту. В то место, где проглядывались очертания обездвиженного тела. Сбитый человек лежал посреди проезжей части, на боку.

Щелкнула водительская дверь.

— Сядь в машину! — не высовываясь, грубо приказал Рябой.

Но не тут-то было! Лея даже под страхом смертной казни больше никогда не сядет в его автомобиль.

Ей было очень страшно. Лея двигалась по направлению к мужчине, глядя по разным сторонам дороги, громко и прерывисто дыша.

— Лея… — гулко прохрипел Рябой, — нас загребут! Если сейчас не сядешь, я уеду!

Но его угрозы не подействовали. Лея уже приблизилась к недвижимому телу человека, казавшегося мертвым. Опустилась на дрожащих в ужасе коленках. Протянула руку, но так и не коснулась. Пальцы замерли в сантиметре от его плеча.

— Ох…

Она одернула протянутую руку.

— Ох… — снова простонал мужчина. И Лея, искренне обрадовавшись, сдавленно воскликнула:

— Рябой! Иди сюда. Он жив.

— Пока жив, — тот щелкнул зажигалкой, нервно затянулся сигаретой и выскочил из-за руля. Его охрипший голос эхом приближался к Лее, — но скоро сдохнет. Я не хочу на это смотреть.

— Нужно отвезти его в больницу! Пока еще не поздно…

— Ты дура что ли?! — Рябой схватил ее за локоть и, склонившись, угрожающе пробормотал: — я сказал, поехали отсюда! Нас здесь не было. Понятно?!

— Но… как же… — она нахмурилась, глядя на него сквозь сигаретный дым.

Рябой курил без рук. Глубоко затягивался, испепеляя Лею диким взглядом. Выдыхал в ее лицо густые едкие клубы.

Лея с отвращением отвернулась и резко выдернула локоть со словами:

— Я останусь с ним.

— Ну и… — тот демонстративно отступил.

Рябой надеялся, что Лея испугается и быстро передумает. Да и времени на уговоры не было. Каждая секунда была на счету.

Он вернулся к колымаге и плюхнулся за руль. Хлопнул дверью. Надавил на газ, не сдвигаясь с места. Дернулся вперед для показухи.

Но Лея даже не смотрела в его сторону. Она, дрожа от дикого волнения, выудила из своего кармана телефон.

После задержалась и сунула его обратно. Лея была не в состоянии продумать все ходы наперед. Но интуиция подсказывала ей, что номером, принадлежащим тете Вале, светить ни в коем случае нельзя.

Пришлось пойти на ухищрение. И она без промедления опрокинула мужчину спиной на асфальт. На нем была спортивная ветровка.

В карманах оказалось пусто. Руки Леи с неохотой опустились вниз — к спортивным брюкам.

О, чудо! Преодолев сопротивление, Лея обнаружила в кармане телефон. На экране появились очертания отпечатка пальца.

Нужен палец! Палец владельца телефона.

Лея, скривив лицо в страдальческой гримасе, расправила его ладонь. Чуть теплую ладонь. Прохожий жив, но в темноте казалось, что он совсем не дышит. Стоны прекратились. Он лежал, как будто неживой.

Палец сбитого мужчины разблокировал экран.

— Не умирайте… — прошептала Лея, пытаясь разобраться в телефоне.

Она нашла контакты. Последний, кому звонил мужчина, оказался сын. Так и записано — сын. Без имени. Они созванивались за несколько минут до происшествия.

Возможно, сын слышал голос отца в последний раз.

Рябой ударил по газам и скрылся в темноте проулка. Он дал ей время. Но больше не хотел так глупо рисковать.

Лея не обернулась ему вслед. Она откашлялась, отрепетировала:

— Кхм… кхм…. Здрав…. Добрый… кхм… вечер.

Настроила предельно низкий грубый тон. И первым делом позвонила в скорую.

— Я шла… шел… кхм… мимо, — пробасила Лея в трубку, - а тут… мужик какой-то… на дороге. Его походу… сбили. Он весь… в крови. Переулок…

Лея озвучила расположение, где находится мужчина. Поискала его паспорт по просьбе оператора.

Расстегнула молнию на олимпийке и оттуда вывалился крупный, увесистый конверт. Он приземлился на асфальт глухим шлепком. Лея осторожно подобрала его. Тяжелый. И, отключившись, заглянула внутрь.

В нем лежала пачка денег. Много пятитысячных купюр.

Лея сглотнула, отгоняя дьявольские мысли.

Нет!

Вернее, да! Она сейчас нуждается в деньгах. Как никогда! На кону стоит свобода, безопасность. Ее дальнейшая судьба.

Но нет! Взять из конверта даже мелкую купюру — все равно, что своровать. А Лея никогда не воровала, несмотря на то, что на нее уже повешена статья.

Лея судорожно осмотрелась. Вокруг темно. Прохожий находится в отключке. А в ее руках — несметные сокровища. Самый настоящий клад.

Всего одна купюра спасет ее от беспризорной жизни. А если взять еще одну, то можно заплатить за электричество. И тогда им точно не отключат свет.

К тому же Михаил, владелец автомойки, пообещал ей, что зарплата будет завтра. Лея получит заработанные деньги и… все вернет.

Но как?

Ответ пришел внезапно, стоило ей только снова заглянуть в конверт. В нем хранился важный документ.

Паспорт. На имя…. Лея подсветила телефоном.

Морозов Георгий Викторович. Она перелистнула на страницу с адресом.

Молодежная сорок два, квартира десять. Легко запомнить, но вернуть долг будет нелегко.

Ведь не придешь же и не скажешь:

«Здравствуйте, Георгий Викторович! Мы случайно сбили вас в темном переулке, а потом я украла ваши деньги. Вот, возьмите. Премного благодарна».

— Можно подложить в почтовый ящик… — пробормотала Лея, вынимая из конверта крупную купюру.

Потом подумала и взяла еще одну.

В борьбе за жизнь никакие деньги не помогут. А Лее они нужны уже сейчас.

— Я верну, — искренне пообещала Лея, сунув две бумажки в свой карман.

А потом взглянула на мужчину и… остолбенела.

Он открыл глаза.

Глава 4

Лея….

Необычное имя. Мелодичное. Легко ложится на язык, и с той же легкостью соскальзывает. Подобно звуку флейты.

А как оно звучит на выдохе!

Лея….

Как шепот волн под доской для серфинга. Таинственное и опасное, как океан.

Все серферы — любители экстрима. Тимур не исключение. Он любил свободу, а с тех пор, как стал по-настоящему свободным, полюбил еще сильнее. За последние полгода он очень сильно изменился. Настолько, что иногда сам себя не узнавал.

Как сейчас. Когда, увидев косоглазую девчонку, залип. И ладно, если это временное помутнение рассудка, вызванное долгим одиночеством. Воздержанием. Там, откуда он приехал, не было красивых девушек. По крайней мере, Тимур их не замечал.

А Косая почему-то привлекла его внимание.

Почему?

Вроде бы фигура как фигура. Даже излишне худощавая. Но Тимур, не отрывая взгляда, сканировал Косую со спины.

Правда, вначале он не заметил, что девчонка косоглазая. Она все время прятала глаза, смотрела мимо. А владелец автомойки озвучил только ее имя.

Лея.

Ну вот опять!

Тимур нахмурился, резко поворачивая к дому. Слишком резко. Доска для серфинга, протянувшаяся от багажника до переднего сидения, ударила его по голове.

На тебе! Хватит думать о Косой!

А ведь она его отшила!

Тимур угрюмо ухмыльнулся, выискивая место для парковки во дворе.

Его отшила косоглазая девчонка, чье имя он твердит от самой автомойки. Как привороженный. Как голодный. Как бродяга, который уже не помнит, что такое — теплый кров.

Тимур соскучился по женской ласке. И только! А Косая — первая, кто подвернулась. Вот его и вштырило, словно что-то перещелкнуло внутри.

Этот лютый голод срочно нужно утолить. Желательно сегодня. Нет, именно сегодня!

Перед отъездом Тимур поудалял из телефона все ненужные контакты. Все женские имена.

Психанул, как говорится. Придется выйти на охоту.

Он шел к подъезду, попутно отвечая на звонок. Разговор продлился несколько секунд. Тимур предупредил, что он вернулся. Спросил без интереса, как дела? Дела отлично. Кто бы сомневался?! Больше тем для разговоров не было. И он равнодушно отключил звонок.

После чего набрал друзьям. В динамике гремела оглушительная музыка, женский хохот. То, что надо.

Тимур устал с дороги. Но, несмотря на это, он принял ледяной, бодрящий душ.

Он не собирался наряжаться. Не за чем. В клуб его и так пропустят — в футболке и спортивных брюках. Даже в шапке с подвернутыми вверх краями. Он там в доску свой.

А склеить местную тусовщицу — не составит никаких проблем.

Это не Косую до дома подвозить. Такая в чужой автомобиль не сядет. О чем-то большем можно даже не мечтать.

И Тимур вдруг вспомнил красный Жигуленок возле автомойки. Фары были выключены, но за рулем определенно кто-то находился.

Выезжая из ворот ангара и искоса посматривая в зеркала на Лею, Тимур заметил в салоне Жигуленка красный дымящий огонек.

Водитель старой отечественной колымаги курил и ждал. И точно не для того, чтобы помыть машину. Ржавчину ничем не смоешь, к тому же автомойка закрывалась. Лея собиралась уходить.

Значит… он ждал Лею.

Если это так, тогда понятно, почему она отшила дерзкого Тимура. У нее есть парень.

Тимур остановился возле клуба и самодовольно ухмыльнулся. Если бы он только захотел! Если бы немного поднажал, он бы с легкостью отбил Косую. Просто так, из интереса. Потому что у Тимура магнетическая аура. И это никем неоспоримый факт.

Едва он только появился в клубе, несколько девчонок завизжали. Тимур услышал свое имя, но не повернулся. Он направлялся прямиком к своим друзьям.

Те, как и обычно, забронировали лаунч-зону на балконе. Не случайно. С балкона открывался вид на переполненный девицами танцпол.

Можно наблюдать, потягивая виски, выбирать себе девчонку. Затем сверлить ее тяжелым взглядом, а когда она заметит, кивком позвать к себе.

Любая прибежит. Доказано на практике.

Но сегодня, поздоровавшись с друзьями, Тимур не торопился выйти на балкон.

Странно. Разговор не клеился. Он был трезвым, как стекло. А друзья успели накидаться в хлам. Один из них уснул на подлокотнике дивана. Другой откровенно целовался с девушкой в засос. Остальные гоготали так, что закладывало уши. Кто-то плеснул Тимуру виски, и он угрюмо уставился в стакан.

Ее взгляд… не отпускает.

Никак не отпускает….

— Привет!

Тимур без особого энтузиазма посмотрел на девушку, которая приклеилась к его плечу.

Брюнетка. С буферами. Взгляд пустой.

Он равнодушно посмотрел на дно стакана. Может, выпить? И наваждение пройдет?

— Ты меня не помнишь? — брюнетка выпятила губы. — Я — Алена.

Два женских пальчика игриво зашагали по руке Тимура. От локтя до плеча.

Он поднес стакан к губам. Остановился и с недоумением нахмурился.

Как она смогла?

Левый глаз смотрел куда-то в сторону. Правый на него. Тимур прекрасно это видел. А потом Косая сконцентрировалась, заглянула в его душу. Глубоко, до основания, куда никто не погружался, даже он сам.

И левый глаз подвинулся, встал симметрично правому. А потом они слегка скосились к переносице, глядя на Тимура.

И его пробило.

— Ты очень изменился, — брюнетка коснулась пальцами торчащих из-под шапки светлых прядей давно не стриженных волос. — Оброс. Ухо проколол.

Тимур не реагировал на нежные прикосновения. А ведь он почувствовал себя голодным. И хотел сегодня этот голод утолить.

С ней?!

Он искоса взглянул на девушку, которую совсем не помнит. И не вспомнит. Она такая же, как все.

Затем опять в стакан. Решился. Вновь поднес его ко рту. Часто поморгал, пытаясь смахнуть невидимое отражение — взгляд карих глаз, сведенных к переносице.

Это взгляд его не отпускал.

Он громко выругался. Вслух. Причем отборным матом. Брюнетка испуганно отпрянула от его плеча.

Что за чертовщина?!

Тимур сдавил стакан до хруста, то ли костяшек его пальцев, то ли толстого стекла. Сейчас раздавит, и осколки вонзятся в его кожу.

Но ему пришлось ослабить хватку, ощутив вибрацию звонка.

Звонил отец.

Опять? Решил поиграть в заботливого папочку?! Слишком поздно. Тимур не торопился отвечать.

Он выждал время. Снова посмотрел на дно стакана и, поморщившись, поставил его на общий стол.

Отец настойчиво звонил, несмотря на поздний час. Уже за полночь. В такое время они созванивались только в крайнем случае. Если что-нибудь случится…

И Тимур, уже не мешкая, ответил на звонок. Но из трубки, вместо характерного мужского баса, донесся грубый детский голос:

— Здрасьте. Ваш отец… он… кхм…

Тимур ошарашенно вскочил с дивана.

— Его тут… вроде… кхм… сбили на дороге...

Тимур уже помчался к выходу из лаунч-зоны.

— Я… вызвал скорую…

— Слышишь?! — закричал Тимур сквозь грохот музыки, перепрыгивая через несколько ступенек сразу. — Пацан, ты где?

— Я… это… он… в проулке…

Голос парня оборвался мелкой дрожью. Он прочистил горло, вновь переходя на низкие тона.

Тимур услышал название проулка и, выбежав на улицу, сурово прокричал:

— Ты номера запомнил?

— Я… ничего не видел. Я… просто… мимо… кхм… проходил. А он… лежит…

— Пацан… — сказал ему Тимур, прыгая за руль и вихрем уносясь с парковки, — жди меня! Я сейчас приеду! Никуда не уходи!