Читать книгу: «Гравитационный туннель. Часть 1»

© Илья Баширов, 2026

ISBN 978-5-0069-7530-9 (т. 1)

ISBN 978-5-0069-7531-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Тринадцать незнакомцев в стальном склепе

Холод. Он был первым, что я почувствовал — пронзительный, маслянистый холод, идущий от рифлёного металлического пола. Моё сознание возвращалось рывками, как кадры старой киноленты, изъеденной помехами. Вибрация. Едва уловимая, низкочастотная дрожь пола шептала о том, что машина всё ещё жива, что где-то глубоко внизу бьётся стальное сердце этого исполина, несмотря на мёртвую тишину вокруг.

Я открыл глаза, но мир остался чёрным. Тьма была густой, почти осязаемой, пахнущей ржавчиной, застоявшейся водой и чем-то невыносимым — запахом разложения, который заставлял желудок сжиматься в спазме.

— Где я?.. — мой голос прозвучал чуждо, как треск сухой ветки. Эхо метнулось по углам, ударилось о невидимые стены и вернулось искажённым шёпотом.

— Мы не знаем. Никто ничего не помнит, — отозвался некто справа. Голос был лишён эмоций, в нём слышалась лишь бездонная усталость.

Я попытался встать, но мир крутанулся, обрушив на меня каскад ярких вспышек. Память была чистым листом, выбеленным ударом или шоком. Прошлое стёрлось, оставив лишь инстинкты.

Вспышка мёртвого света

Внезапно под потолком что-то щёлкнуло. Автомат электричества ожил с болезненным стоном, и помещение залило тусклым, дёргающимся светом. Лампа мигала в судорогах, выхватывая из темноты декорации нашего кошмара.

Это была столовая. Но не та уютная кают-компания, которую можно представить на гражданском судне. Это был отсек военного корабля, превращённый в склеп. Ржавые потёки на переборках напоминали запекшуюся кровь, пыль лежала слоем в палец, а перевёрнутые столы и стулья говорили о том, что люди покидали это место в спешке… или в ужасе.

Я поднялся, пошатываясь, и подошёл к умывальнику в углу. Повернул кран — из него вырвался лишь сухой, предсмертный хрип труб. Ни капли воды. В мутном, покрытом налётом зеркале я увидел незнакомца. Молодой мужчина, лет тридцати, серые глаза смотрят затравленно, но твёрдо. Коренастый, высокий — под два метра. Я нащупал во внутреннем кармане костюма очки, машинально поправил их на носу, хотя они и не сползли — старая привычка. Когда я надел их, мир обрёл резкость. На груди тускло блеснул пластик бейджика: Лисих Михаил, инженер-техник. Перед тем как взяться за любой механизм, я тихо проговаривал про себя алгоритм действий — сейчас же я мысленно раскладывал проблему на составные части, пытаясь понять, где мы и что произошло.

Тени в форме и гражданские

Нас было тринадцать. Девять человек в изношенной военной форме и четверо, включая меня, в гражданском. Присутствие женщин на боевом судне казалось аномалией. Исследовательская миссия? Или мы все — случайные фрагменты разбитой мозаики?

— Ну, что делать будем? — парень, сидевший на столе в вальяжной позе, обвёл нас взглядом. — Здесь явно произошло что-то нехорошее. Ужасная тухлятина… как будто кошка сдохла. Или полк кошек.

— Мы заперты изнутри, — добавил другой, светловолосый мичман Алексей. Он на мгновение замер, оценивая обстановку, прежде чем войти в новое помещение, и машинально проверил лезвие ножа — даже тогда, когда оно точно было в порядке. Практичный и предусмотрительный, он всегда был готов к неожиданностям.

Началась мучительная перекличка:

Владимир, капитан третьего ранга. Спокойный, свинцовый взгляд. Лидер по праву силы. Он непроизвольно выпрямился, расправив плечи, когда взял на себя роль лидера, и слегка постукивал пальцами по краю стола — это помогало ему сосредоточиться. Властный и уверенный, он говорил кратко и чётко, без лишних слов. В критических ситуациях становился ещё более собранным и хладнокровным, чем обычно.

Сергей Николаевич, физик-математик. Пожилой мужчина в дорогом костюме. Его руки дрожали, но глаза оставались острыми. Он машинально записывал что-то на запотевшем стекле, а когда напряжённо думал, слегка покачивался из стороны в сторону. Рассудительный и аналитичный, он склонен был искать закономерности и строить теории, даже в такой обстановке.

Лиза, корреспондент канала «Очевидец». Хрупкая брюнетка. Она инстинктивно искала глазами камеру или диктофон, а когда волновалась, начала теребить край одежды. Любопытная и инициативная, она стремилась всё зафиксировать и осмыслить.

Светлана, биолог. Высокая рыжеволосая женщина. Она внимательно изучала ржавые стены, слегка наклонив голову набок, словно пыталась увидеть что-то невидимое. Спокойная и наблюдательная, она действовала неторопливо, но целенаправленно.

Военные: матросы Олег (самый здоровый из всех), Антон (совсем юный парнишка), Максим, Андрей, Евгений и Артём.

Олег разминал кулаки, когда нервничал, и непроизвольно принимал боевую стойку, если чувствовал угрозу. Прямолинейный и надёжный, он действовал быстро и решительно.

Антон часто облизывал губы, когда волновался, и постоянно озирался по сторонам, пытаясь уловить любую опасность. Впечатлительный и немного пугливый, он старался не показывать страха.

Максим, военный медик, автоматически проверял пульс у любого, кто выглядел плохо, и машинально ощупывал карманы в поисках аптечки. Собранный и внимательный, он умел успокоить словом и делом.

Андрей нервно постукивал ногой, когда долго ждал, а перед действием делал глубокий вдох и медленный выдох. Молчаливый и замкнутый, он говорил мало, но по делу.

Евгений постоянно что-то вертел в руках — болт или гайку, — а когда напрягался, начинал насвистывать мелодию, которую тут же обрывал. Изобретательный и находчивый, он любил возиться с техникой.

Артём потирал переносицу, когда пытался что-то вспомнить, и перед сложным действием слегка качал головой, отбрасывая лишние мысли. Рассудительный и осторожный, он предпочитал сначала всё взвесить.

Тринадцатый пассажир

— А этот, похоже, мёртвый, — произнёс Максим.

Он указал на бесформенную кучу тряпья в углу. Вот источник зловония. Мы перевернули тело, и столовую наполнил свистящий шёпот ужаса. Лицо жертвы застыло в беззвучном крике, глаза лопнули, превратившись в чёрные дыры.

Но страшнее всего была грудь. Огромный, обугленный ожог зиял в центре, а от него по всему телу расходились странные багровые шрамы, похожие на ветви мёртвого дерева — фигуры Лихтенберга, возникающие при ударе молнии. Но здесь, внутри стальной коробки, никакой молнии быть не могло.

Мы накрыли тело бедняги белыми скатертями, снятыми с уцелевших столов. В тусклом мигающем свете этот белый холм в углу выглядел как саван, скрывающий тайну, к которой мы были не готовы. Но задерживаться было нельзя — смерть уже дышала нам в затылок.

Шаг за порог

Атмосфера в каюте сгущалась, становясь почти осязаемой. Запах гнили и палёного мяса, исходящий от трупа, смешивался с ароматом застоявшейся воды. Мы были словно подопытные крысы в банке, которую кто-то забыл в подвале тонущего дома.

— Слушайте сюда, — Владимир встал, и его тень на стене качнулась, став неестественно длинной и ломаной из-за мигающей лампы. — Мы не знаем, что случилось. Нападение, вирус или чёртов эксперимент. Но сидеть здесь — значит ждать смерти. Нам нужно на мостик. Нужно связаться с берегом. Если он ещё существует, этот берег.

Мы начали вооружаться тем, что подвернулось под руку.

Импровизированная сталь: матросы Олег и Артём с треском отломали ножки от тяжёлых дубовых столов.

Острые грани: у мичмана Алексея был при себе складной нож, а я нашёл кухонный нож и привязал его к деревянной ручке от швабры, получилось маленькое копьё.

Хрупкая надежда: Сергей Николаевич сжимал в руке тяжёлый молоток для отбивания мяса, а Лиза и Светлана держались в центре нашей группы, настороженно озираясь.

Это было жалко против того, что могло ждать нас во тьме, но тяжесть дерева и металла в руках давала призрачную иллюзию контроля.

Звуки из бездны

Мы сгрудились у тяжёлого стального люка. Владимир положил руку на массивный, покрытый ржавчиной засов. Его костяшки побелели.

— Открываем на счёт три. Если там кто-то есть — бьём первыми. Захлопнуть дверь мы всегда успеем… если успеем.

Раз. Сердце бухало в груди, как неисправный поршень.

Два. Воздух в каюте словно выкачали насосом.

Внезапно за дверью послышался звук. Это не были шаги человека. Это было сухое, ритмичное шуршание, словно тысячи жёстких хитиновых лапок одновременно скреблись по металлу с той стороны. Звук нарастал, заполняя собой пространство, резонируя в самой стали корабля.

— Три! — выдохнул Владимир.

Засов лязгнул с металлическим стоном, и дверь медленно, с неохотой поползла в сторону. Перед нами открылся зев коридора.

Алая мгла: Помещение было залито пульсирующим красным светом аварийных ламп. Каждая вспышка выхватывала из темноты капли мазута на полу и глубокие борозды на стенах, словно их кромсали огромными когтями.

Эхо агонии: Из глубины корабля донёсся протяжный, вибрирующий стон металла. Он был настолько ритмичным, что подозрительно напоминал чей-то далёкий, захлёбывающийся в крови крик, усиленный пустой утробой судна.

Мы замерли на пороге. Коридор был пуст, но шуршание не прекратилось — оно просто переместилось в вентиляционные шахты над нашими головами.

— Двигаемся, — скомандовал Владимир, первым делая шаг в кровавое марево коридора. — Держаться плотной группой. Смотреть в оба.

Мы вышли из своего временного убежища навстречу неизвестности, не зная, что этот корабль давно перестал принадлежать людям.

Глава 2. Танцы в стальной утробе

Мы вышли на мостик, и реальность окончательно превратилась в сюрреалистичный кошмар. Стоял густой туман. Единственным источником света было лихорадочное мигание красных фонарей аварийной сигнализации. В их пульсации свет переплелся с туманом и искажал реальность вокруг, делая очертания корабля ещё более зловещими.

Дыхание бездны

В нос ударил едкий коктейль, от которого слезились глаза: смесь жжёной изоляции, озона и тяжёлый, липкий запах палёной плоти. Этот смрад не просто висел в воздухе — он пропитывал одежду, въедался в кожу и заставлял желудок сжиматься в спазме.

— Это БДК, — прошептал один из матросов, чьё бледное лицо то и дело выхватывал красный луч. — Большой десантный. Экипаж — восемьдесят семь человек, да ещё три с лишним сотни десанта в трюмах…

— Тишина, — его слова повисли в тяжёлом воздухе. Если на борту должно быть четыреста человек, то почему тишина была такой абсолютной? Мы слышали лишь собственное прерывистое дыхание и стон деформированного металла где-то в недрах корпуса.

Мы двигались к капитанской рубке — единственному мозговому центру, где можно было получить ответы и, что важнее, ключ от арсенала. Без оружия наше нахождение здесь было нелепой ошибкой, покорным приглашением на бойню.

Следы невидимой войны

Путь превратился в выставку ужасов. Красный свет выхватывал из темноты широкие размазанные полосы на полу — словно чьё-то тяжёлое, истекающее кровью тело волокли в сторону борта. Одинокий ботинок посреди коридора выглядел так, будто его владелец просто испарился, не успев даже вскрикнуть.

— На нас напали, — Лиза шла в центре группы, её глаза метались по сторонам.

— Это точно не авария, — отозвалась Света. Обе девушки держались из последних сил, сжимая кулаки до белых костяшек.

В рубке нас встретил хаос. Владимир щёлкнул тумблером на щитке. Свет судорожно загорелся, лампа зажужжала, как рассерженное насекомое, едва разгоняя мрак.

Радиомолчание

— Связь! — скомандовал капитан. Алексей бросился к рации, но из динамиков вырывался лишь яростный «белый шум». Берег молчал. Или, что ещё мрачнее, нас больше никто не слышал.

Безумие приборов

Навигация сдохла. Стрелка компаса бешено вращалась, а цифровые дисплеи выдавали бессмысленный набор символов.

Спор в тупике

— Так что на это скажут товарищи учёные? — Владимир обернулся к Сергею Николаевичу. — Как вы это объясните?

Старик растерянно поправил галстук:

— Причин может быть много… Мощное магнитное возмущение, вспышки, ионизация атмосферы. Излучение высокой энергии, например, от множественных ударов молний в корпус.

— Вы же учёные! — надавил Владимир.

— Я своё имя полчаса назад на бейджике прочитал! — огрызнулся старик. — Откуда мне знать подробности?

— А грязь и беспорядок в вашей науке как объясняются?

— Моете хреново, — отрезал физик, и в его голосе на мгновение промелькнула былая властность.

Мы запустили записи с тех камер, что ещё работали. На экранах застыла смерть: офицеры, стоящие на постах. Но перед тем, как картинка покрывалась рябью и статическими помехами, в углу каждого кадра мелькала тень. Слишком быстрая. Слишком неправильная.

Грохот над головой

— Уходим. Быстро, — голос Владимира дрогнул.

Путь к инженерному отсеку, где находилась оружейка, превратился в спуск в ад. Стены казались уже, потолки — ниже. Кровавые следы становились гуще, а разорванная одежда свисала с поручней, как ритуальные ленты. Чувство враждебного взгляда в спину стало почти осязаемым. Добравшись до арсенала, попытка его открыть не увенчалась успехом.

У каюты заведующего арсеналом сработала сигнализация. Пронзительный, режущий уши вой эхом разнёсся по пустым коридорам, объявляя всему кораблю о нашем присутствии.

— Ключ должен быть внутри, — Алексей попытался выдавить шутку, но его губы лишь жалко искривились. — Кто из нас самый смелый? Сбегайте за «билетом в жизнь».

И тут это случилось.

Над нашими головами, по стальной палубе верхнего яруса, раздался грохот. Тяжёлые, стремительные шаги. Топ-топ-топ-топ. Что-то огромное неслось по коридору с неестественной, пугающей скоростью.

Старик в костюме, Сергей Николаевич, медленно поднял голову к потолку. Его зрачки расширились, заполнив почти всю радужку, отражая пульсирующий свет аварийных ламп. В этом взгляде не было простого испуга — там застыло осознание чего-то запредельного.

— Люди… — его голос сорвался на сиплый шёпот, — люди не могут так бегать. Это не человек.

Тишина, последовавшая за его словами, была страшнее самого топота. Она была живой, плотной, как вата, забивающая уши. Мы замерли, превратившись в соляные столпы, боясь даже моргнуть, словно само движение век могло выдать наше присутствие тому, кто мерил палубу тяжёлыми, неестественно быстрыми шагами прямо над нашими головами.

Запах пустоты

Владимир первым стряхнул с себя оцепенение. Его лицо превратилось в застывшую маску из камня. Мы ворвались в каюту заведующего арсеналом, ожидая увидеть гору трупов, но реальность оказалась изощрённее.

Исчезновение

На полу лежали скомканные грязные лоскуты офицерской формы. В ней не было тела.

Тлен

От ткани исходил тот самый невыносимый смрад гнили и озона, который мы почувствовали при пробуждении. Казалось, человек просто испарился, оставив после себя лишь оболочку и тяжёлую связку ключей, сиротливо лежащую на воротнике кителя.

Ключ был измазан кровью. Мы не шли — мы бежали по узким коридорам, едва не сбивая друг друга с ног, а эхо наших шагов преследовало нас, как стая невидимых гончих.

Храм из стали и пороха

Когда стальная дверь оружейной комнаты наконец поддалась со скрежетом, который в этой тишине показался громом, перед нами открылся наш последний шанс. Арсенал встретил нас запахом оружейного масла и холодным блеском воронёной стали.

Перерождение

Моряки вокруг меня преображались на глазах. Липкий, парализующий страх в их зрачках вытеснялся тусклым блеском решимости. Мы больше не были загнанными крысами в железном лабиринте. Теперь у нас появились когти.

Мой выбор

Я лихорадочно схватил два автомата АК-74. Вес оружия приятно оттягивал плечо, даря хрупкую, почти призрачную иллюзию контроля. Один — на шею, второй — в руки. Пистолет скользнул в кобуру, нож — за пояс, а карманы потяжелели от ребристых тел гранат. Восемь снаряжённых рожков — мой единственный билет в завтрашний день.

Голос бездны

Владимир с лязгом передёрнул затвор своего автомата. Этот звук, резкий и окончательный, прозвучал в тишине корабля как смертный приговор любому, кто встанет у нас на пути.

— Ну что, — его голос обрёл стальные нотки, — теперь мы проверим каждый отсек. Пора узнать, что за тварь решила, будто этот корабль принадлежит ей.

Он сделал шаг к выходу, но в этот момент само мироздание под нашими ногами содрогнулось.

Где-то глубоко внизу, в самом сердце судна, в непроглядной утробе машинного отделения, раздался низкий, вибрирующий гул. Это не был шум мотора. Это был утробный, механический стон, от которого задрожали кости и заныли зубы. Вибрация прошла сквозь подошвы, поднимаясь к самому горлу, вызывая тошноту и первобытный ужас.

Корабль-призрак не просто дрейфовал. Он пробуждался. И эта игра, правила которой были написаны кровью и ожогами в форме ветвей, только начиналась. Из вентиляционных решёток потянуло холодом, и в этом сквозняке мне послышался чей-то далёкий, многоголосый шёпот.

— Кто-то ещё… живой? — прошептал матрос, вжимаясь в стену и глядя вверх, где за вибрирующим металлом потолка пробежала смерть.

Тишина, последовавшая за грохотом, была страшнее самого звука. Оно знало, где мы. И оно не собиралось ждать..

Глава 3. Шёпот из бездны

Обследуя палубу, я обнаружил в себе странную способность. Стоило мне на несколько секунд задержать взгляд на любой табличке, плане эвакуации или технической надписи, как информация намертво впечатывалась в память. Стоило закрыть глаза — и передо мной всплывала безупречно чёткая «фотография» увиденного. У меня была фотографическая память, но парадокс заключался в том, что, помня каждый изгиб вентиляционной трубы, я всё ещё не мог вспомнить собственное лицо без зеркала.

Идя по коридору, я вдруг почувствовал, как реальность поплыла. Перед глазами вспыхнуло воспоминание — яркое и болезненное, как ожог:

Университетская лаборатория

Я отчётливо видел длинный стол из нержавеющей стали, покрытый пятнами реактивов. На стене мерцали осциллографы, вычерчивая неровные зелёные линии. В воздухе витал резкий запах озона — след недавнего высоковольтного разряда — и терпкий аромат старой бумаги от стопок научных журналов, сваленных у окна.

На большом чертеже, разложенном посреди стола, красовалась схема установки — сложная сеть катушек, конденсаторов и вакуумных трубок, соединённых тонкими линиями соединений. Это была наша разработка: система резонансного усиления энергии, способная, как мы верили, решить проблему энергодефицита.

Профессор Сергей Николаевич стоял рядом, склонившись над чертежами. Его пальцы, покрытые пятнами от химикатов, скользили по линиям схемы. Он поднял глаза — в них светилась неподдельная гордость.

— Михаил, — его голос звучал низко и уверенно, — это решение всех наших проблем. Вы гений. Мы на пороге прорыва, который изменит мир, — он похлопал меня по плечу, и на мгновение я почувствовал себя частью чего-то великого, чего-то, что должно было перевернуть основы современной энергетики.

— Вы слышали это? — резкий голос Антона оборвал видение, вернув меня в холодный, гниющий ад.

Мы замерли. Сначала была лишь тишина, нарушаемая стоном металла, но затем из вентиляционной шахты донёсся звук. Тихий, вкрадчивый шёпот. Поначалу это казалось шелестом сухих листьев, но слова становились всё чётче:

— Где я?.. Где я?..

Голос звучал механически, безжизненно, с одной и той же интонацией, словно заезженная пластинка.

— Там выживший! — Владимир вскинул автомат. — Нужно добраться до него раньше, чем та тварь. Двигаемся вниз!

Мы начали спуск в чрево корабля. Проводка была обуглена везде, словно по жилам судна пропустили чудовищный разряд тока. На нужном ярусе мы начали звать, кричать, но шёпот стих.

Я повёл лучом фонаря вдоль коридора и замер. В дальнем конце, на границе света и тени, стоял силуэт. Человек. Лучи наших фонарей отражались в его глазах, как в зеркалах, но лица было не разглядеть.

— Эй! Мы свои! Иди к нам! — закричал я.

Тень дёрнулась и бесшумно скользнула в боковой проход. Мы двинулись следом, заглядывая в каждый закуток, но коридоры были пусты.

— Походу парень тронулся умом от страха, — проворчал Алексей. — В прятки вздумал играть.

Антон прошёл на несколько метров дальше остальных. Он поднял фонарь, пытаясь осветить потолок, и в этот миг из темноты сверху на него обрушилась чёрная масса.

Чёрный жнец

Это произошло мгновенно. Мы услышали не крик, а странный, сухой треск, похожий на электрический разряд. Антона парализовало. Он застыл, не в силах пошевелить даже пальцем, и медленно повернул к нам голову. В его взгляде застыл такой первобытный, запредельный ужас, что у меня похолодело внутри.

Нападавший держал его за горло.

Облик существа:

кожа угольно-чёрная, матовая, поглощающая свет;

обтягивающий чёрный комбинезон, подчёркивающий неестественную худобу и мощь.

Глаза: две белые бездны без радужки, в которых пульсировали крошечные игольчатые зрачки.

— Отпусти его! — взревел Олег. Лиза и Светлана закричали, в ужасе прижавшись друг к другу.

Мы не могли стрелять прицельно — Антон был живым щитом.

Грохот выстрелов в замкнутом пространстве ударил по ушам, пули крошили металл. Вспышки дульного пламени выхватывали из тьмы жуткие детали: я видел, как пули вгрызаются в чёрную, лоснящуюся плоть на спине твари, вырывая из неё куски чего-то тёмного, вязкого, похожего на расплавленный уголь. Но оно даже не вздрогнуло.

Существо на мгновение замерло, глядя прямо на меня своим мёртвым взглядом. В этих белых безднах не было ни боли, ни гнева — лишь холодная, расчётливая пустота. Затем с неестественной лёгкостью оно отбросило Антона в сторону и рвануло по коридору.

Оно двигалось с невероятной скоростью — не бежало, а скользило, превращаясь в размытую тень, исчезающую в темноте. Каждый его шаг сопровождался сухим треском, будто разряды статического электричества пробегали по его телу.

Антон лежал на полу, его тело всё ещё содрогалось от мелких конвульсий, а на шее медленно проступал багровый след, похожий на ветви мёртвого дерева. Точно такой же, как у тринадцатого пассажира.

В панике я разрядил вдогонку существу весь рожок. Грохот в замкнутом пространстве инженерного отсека был оглушительным, вспышки дульного пламени на мгновение ослепили, выхватывая из темноты рваные кадры: я видел, как две пули вгрызаются в спину твари, но она лишь ускорялась, её движения становились всё более резкими, дёрганными, словно оно питалось нашей паникой.

— Что это за чёрт морской был… — Алексей тяжело дышал, его лицо в свете тусклого фонарика казалось восковой маской, руки мелко дрожали, выбивая дробь затвором автомата.

Владимир бросился к Антону, который лежал ничком у переборки, но тут же отпрянул, прикрыв рот ладонью. От одежды юного матроса шёл тонкий, сизый дымок. Воздух мгновенно наполнился тем самым запахом, который преследовал нас с момента пробуждения — едким, горелым ароматом палёной плоти.

— Бесполезно, — тихо сказал Максим, коснувшись шеи товарища. Он тут же отдёрнул руку, словно обжёгся. — Он мёртв. Сгорел изнутри.

Мы замерли, глядя на то, во что превратился самый молодой из нас. На коже Антона проступали те же жуткие «ветви дерева» — багровые следы Лихтенберга, которые мы видели у тринадцатого в столовой. Это существо не просто убивало — оно использовало человеческое тело как проводник для колоссального разряда.

— Мы не оставим его здесь на съедение этой твари, — голос Владимира прозвучал хрипло, надтреснуто.

Мы с Олегом подхватили обмякшее, пугающе горячее тело Антона. Его плоть под формой ощущалась как перегретый уголь, готовый рассыпаться в прах. Каждый шаг назад по бесконечному коридору давался с трудом. Вес мёртвого товарища давил не только на плечи, но и на рассудок.

Преследование

В темноте за нашими спинами что-то шуршало. Это не были шаги — скорее звук чешуи, трущейся о ржавый металл.

Осознание

Вес оружия, который ещё десять минут назад придавал нам уверенности, теперь казался насмешкой. Свинец рвал плоть, но не замедлял монстра.

Мы отступали к кают-компании, единственному месту, которое казалось нам условно безопасным. Тяжёлый запах гари тянулся за нами шлейфом, заполняя лёгкие и напоминая о горькой истине: на этом проклятом БДК мы больше не были вершиной пищевой цепочки.

Мы были лишь топливом. Биологическим ресурсом для чего-то, что пришло из тумана, чтобы превращать живых людей в пепел, обугленные кости и тихий, ледяной шёпот, затихающий в вентиляционных шахтах корабля-призрака.

— Задраить люки! — рявкнул Владимир, когда мы ввалились в отсек.

Стальная дверь захлопнулась с тяжёлым звоном, отрезая нас от тьмы коридоров, но страх остался внутри. Он сидел в каждом из нас, глядя на дымящееся тело Антона, лежащее на полу среди пыли и забвения. Мы были вооружены. Мы были вместе. Но мы уже знали — сталь не защитит от того, что бьёт током прямо в душу.

Глава 4. Побег с проклятого корабля

Внутри каюты, куда мы перенесли тело Антона, воздух казался застывшим. Паника не утихала — Лиза и Светлана были на грани истинной истерики, их прерывистое дыхание смешивалось с гулом вентиляции.

— Всем успокоиться! — тяжело дыша, скомандовал Владимир. Его лицо было бледным, а пальцы крепко сжимали цевьё автомата. — Света, вы биолог. Что это за тварь?

Светлана подняла глаза, полные первобытного ужаса, и сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе:

— Я не знаю точно… Но давайте рассуждать логически. На Земле почти нет существ, способных убивать током такой силы — максимум шестьсот вольт у электрического угря. А здесь мы видели вспышки явно за десять тысяч вольт. Это невозможно для земной биологии без фундаментальных изменений.

Она быстро начала загибать пальцы:

Электрические органы. У гимнатов они должны занимать не менее тридцати процентов объёма тела — сравните с четырнадцатью процентами у угрей. И это не просто видоизменённые мышцы — скорее всего, это специализированные клетки-конденсаторы с многослойной изоляцией.

Источник энергии. Чтобы генерировать такие разряды, им нужен колоссальный метаболизм. Значит, либо они питаются чем-то очень энергоёмким, либо у них есть внутренний «аккумулятор» — возможно, на основе неизвестных минералов.

Терморегуляция. При таких токах выделяется огромное количество тепла. Значит, у них должна быть либо сверхэффективная система охлаждения, либо их ткани обладают сверхпроводимостью при низких температурах.

Эволюция. Ни один земной вид не развил бы такую способность без крайней необходимости. Значит, их среда обитания — это либо зоны с высокой электромагнитной активностью, либо мир, где электричество — основной способ коммуникации и охоты.

Структура тела. Посмотрите на их кожу — матовая, но с металлическим отливом. Это может быть естественный диэлектрик, покрывающий проводящие слои. Как многослойный кабель, только живой.

На нём была одежда. Значит, он как минимум цивилизован. Или кто-то одел на него эту одежду.

— В итоге, — закончила она, — это не просто гибрид человека и Гимнотовидных. Это принципиально новый биологический вид, созданный либо эволюцией в экстремальных условиях, либо… кем-то ещё.

— Гимнаты? — переспросил Владимир. — Будем звать их так. Рассказывайте всё, что знаете.

Слабости врага

Светлана продолжила, уже чуть увереннее:

Перезарядка. Электрические органы не могут работать вечно. После мощного разряда им нужно время для накопления энергии.

Ориентирование. Гимнаты используют слабое электричество как радар. Они «видят» нас по искажениям электромагнитного поля, которое создают сами. Они могут ориентироваться в полной темноте.

Связь. Они общаются между собой через разряды. Это значит, что они всегда «фонят».

Владимир повернулся ко мне:

— Михаил, вы инженер. У вас в голове — целая библиотека схем. Что мы можем противопоставить этим тварям?

Я вызвал в памяти план палубы, который видел мельком.

— В седьмом отсеке я видел исследовательское оборудование, — ответил я, чувствуя, как в мозгу выстраивается алгоритм действий. — Я могу собрать атмосферные электростатические генераторы. Они будут щёлкать при приближении гимната, работая как детектор.

— А защита? — спросил капитан.

— Если использовать гидрокостюмы как основу, я превращу их в диэлектрическую броню. Наружные пластины из композита для рассеивания удара, мощные резисторы и конденсаторы на спине, чтобы гасить вольтаж. И главное — генератор помех. Мы создадим вокруг себя «шум», в котором они ослепнут.

Работа в тишине

Владимир принял решение: нам нужно прорываться к берегу и докладывать руководству. Но без защиты мы не пройдём и десяти метров. Группа проводила меня до лаборатории. Каждому на левую руку я примотал наспех собранный детектор — небольшую коробочку, которая начала мерно попискивать.

Оставшись в одиночестве, я погрузился в работу. Мои руки двигались сами собой, повинуясь чертежам, всплывающим в сознании.

Этап 1. Анализ материалов

Я быстро осмотрел запасы:

композитные пластины для обшивки — диэлектрическая проницаемость ε примерно 4,5;

рулоны изолирующей плёнки с углеродным напылением;

блоки конденсаторов на 10000 микрофарад;

резисторы с рассеиванием до 5 киловатт;

гибкие кабели с серебряной оплёткой;

гидрокостюмы из неопрена с металлическим волокном.

Этап 2. Сборка прототипа

Основа. Взял стандартный гидрокостюм и проложил между слоями неопрена изолирующую плёнку. Это создало первый барьер для тока.

Броня. На грудь, плечи и спину установил композитные пластины. Разместил их с зазорами 2—3 сантиметра, чтобы создать эффект клетки Фарадея.

Шлем. Визор обклеил плёнкой с прозрачным проводящим слоем. Подключил его к общей цепи — теперь он не только защищал, но и служил антенной для детектора.

Перчатки и сапоги. Добавил толстые резиновые подошвы и изолирующие вставки на ладони. Проверил мультиметром — сопротивление превышало 1 мегаом.

Блок питания и конденсаторы. На спине смонтировал блок с конденсаторами и резисторами. Они должны были принимать удар, гасить его и медленно разряжаться через резисторы.

Генератор помех. Собрал простой генератор на основе катушки Теслы — он создавал хаотичное электромагнитное поле, сбивающее «радар» гимнатов. Как только я включил его, датчики на руке перестали фиксировать чёткие сигналы — гимнаты больше не могли «видеть» нас через электромагнитное поле. Их ориентирование нарушилось, связь между ними стала хаотичной.

Детектор. Подключил к блоку маленький индикатор с зуммером. Он реагировал на изменения поля — чем ближе гимнат, тем чаще трещал.

Этап 3. Тестирование

Я подключил тестовый разрядник и подал 5000 вольт. Костюм выдержал. Затем увеличил до 8000 вольт — изоляция не пробита, конденсаторы зарядились, резистор начал нагреваться. Наконец, 12000 вольт — система сработала, но резистор раскалился докрасна. Нужно добавить охлаждение.

Быстро установил маленький вентилятор от компьютера и вывел трубку для отвода тепла. Теперь система могла выдержать даже 15000 вольт, пусть и ненадолго.

Этап 4. Масштабирование

Убедившись, что прототип работает, я начал собирать остальные комплекты. Каждый требовал тонкой настройки:

подгонку пластин под анатомию носителя;

калибровку детектора;

проверку всех соединений;

установку резервных конденсаторов.

Работа шла быстро, но каждый шорох за дверью заставлял меня вздрагивать. Детектор на моей руке молчал, но я кожей чувствовал, что гимнаты где-то рядом. Они не ушли. Они ждали, когда мы покинем свою стальную клетку.

Тем временем Владимир и остальные в рубке пытались запустить аварийные системы навигации. Нам нужно было понять одно: где мы находимся и в какую сторону бежать, когда мы наконец сойдём на берег этого проклятого острова из стали и тумана.

Навигационные приборы в рубке продолжали хранить мёртвое молчание. Нервозность нарастала, превращаясь в липкий, осязаемый страх: никто не хотел оставаться на борту корабля, захваченного гимнатами — тварями, рождёнными из кошмара, способными превратить человека в обугленную мумию за доли секунды.

Курс на спасение

Тишину разорвал радостный, почти истерический возглас Артёма:

— Нашёл! Судовой журнал!

Это была наша единственная зацепка. Из кратких, обрывистых записей стало ясно: ближайший остров находится всего в пяти морских милях к юго-западу. Вероятно, именно оттуда началось наше роковое путешествие.

— Решено, — Владимир перехватил автомат. — Берём оружие, воду, горючее. Грузим всё на десантную лодку. Мы уходим с этого кладбища.

Пока матросы таскали припасы, я помогал остальным облачаться в защитные костюмы, созданные в инженерном отсеке. Плотная ткань и вставки из диэлектриков внушали слабую надежду.

— Осталось только открыть шлюз и прощай, проклятое судно, — бросил Владимир, проверяя затвор.

Кровавая жатва

Стоило нам выйти из каюты, как датчики на моей левой руке взбесились. Приборы начали потрескивать, улавливая бешеную электрическую активность. Сигналы шли отовсюду: из-под пола, из вентиляции, из-за поворотов коридора.

— Их много… — прошептал я, и в этот миг сигнал превратился в сплошной гул.

На фоне вращающихся красных фонарей со всех сторон начали отделяться тени. Сверхчеловеческая скорость, матовая кожа и жажда убийства. Началась беспорядочная стрельба, но пули словно вязли в их телах, лишь замедляя монстров. Резкий удар сбил меня с ног, я отлетел к стене, ожидая смертельного разряда, но костюм выдержал.

— Работают! Костюмы работают! — заорал Олег, всаживая очередь в ближайшую тень.

Нас давили массой. В узком коридоре завязалась яростная свалка, едва не перешедшая в рукопашную. Если бы не броня, мы бы превратились в горстки пепла в первые секунды. Под натиском нам пришлось отступить и забаррикадироваться в каюте с исследовательским оборудованием.

Расчёт выживания

Лиза билась в истерике, Светлана дрожала, а Максим накладывал повязки раненым. Мы снова были в ловушке.

— Сколько их там? — хрипло спросил Алексей.

Я закрыл глаза. Моя фотографическая память услужливо развернула панораму боя. Каждое движение, каждый прыжок тени застыли перед внутренним взором.

— Ровно пятьдесят, — отрезал я.

— Ты успел их посчитать в этой мясорубке?

— Память, — коротко ответил я. — Но это цифры. Нам нужно решение.

Светлана, едва обретя голос, подтвердила мою догадку:

— Гимнаты, подобно электрическим угрям, не могут генерировать разряды бесконечно. Им нужна перезарядка. Судя по паузам между атаками, цикл составляет около сорока пяти—шестидесяти секунд. И чем мощнее разряд, тем дольше восстановление.

— Мой план прост, — я указал на груды оборудования. — Мы их разрядим. Без своего «электрического меча» они — просто быстрые звери. Нам нужны зеркальные щиты.

Зеркальный бастион

Идея была не в отражении света, а в изменении направления энергетического волнового выброса. Используя специальные материалы из лаборатории, я за час собрал восемь щитов:

Основа. Взял листы композитного материала с высокой отражающей способностью — те самые пластины, что шли на броню.

Покрытие. Нанёс на поверхность тонкий слой сплава с высоким коэффициентом отражения электромагнитных волн — смесь серебра и неизвестного минерала с корабля.

Изоляция. С обратной стороны проложил слой диэлектрика толщиной три миллиметра — чтобы разряд не пробивал щит насквозь.

Ручка. Изготовил эргономичную рукоятку с резиновым покрытием и встроенным индикатором поля — он начинал мигать при приближении гимната.

Крепление. Добавил наплечные ремни для свободной руки — в бою важно иметь возможность стрелять.

Пока я работал, Светлана дополнила теорию:

— Их электрические органы работают по принципу конденсатора. Если мы заставим их разрядиться впустую несколько раз подряд, они станут уязвимы. Как аккумулятор, который сел.

Вооружены были все, кроме женщин и профессора. Мы встали плотной стеной, прикрывшись щитами, и распахнули дверь.

Первая волна

С десяток гимнатов одновременно бросились в атаку. Грохот разрядов слился в единый треск. Но вместо того, чтобы испепелить нас, энергия ударила в щиты и вернулась назад. Тварей отбрасывало, их тела содрогались от собственного тока. Я видел, как на коже проступили дуги разрядов — они били друг друга, создавая хаос в стае.

— Работает! — крикнул Владимир. — Они ослепли без своего радара! Генератор помех нарушил их связь!

Перезарядка

— Тридцать секунд! — крикнул я, глядя на секундомер. — Они восстанавливаются!

Мы отступили на пару шагов, держа щиты наготове. В коридоре зашевелились тени — гимнаты приходили в себя, но их движения стали неуверенными. Они больше не координировали атаки, не чувствовали друг друга через электромагнитное поле.

— Видите? — воскликнула Светлана. — Без связи они теряют синхронность!

Вторая атака

На этот раз их было меньше — видимо, часть всё же не выдержала обратных разрядов. Но они изменили тактику: начали обходить с флангов, пытаясь зажать нас в углу.

— Не размыкать строй! — рявкнул Владимир. — Держим линию!

Щиты сомкнулись, образуя сплошную стену. Разряды били по ним, отражаясь обратно. Один гимнат, попав под собственный отражённый импульс, рухнул на палубу и больше не двигался.

Контратака

Когда атаки стали реже, Владимир скомандовал:

— Вперёд!

Мы вышли в коридор под грохот автоматов. Теперь мы не просто защищались — мы выжигали путь. Каждый выстрел, каждый отражённый разряд ослаблял стаю. Гимнаты отступали, их движения становились всё более хаотичными.

Последний рывок

Перед самой лодкой на нас обрушилась вся оставшаяся ярость чудовищ. Это была последняя, отчаянная попытка стаи остановить добычу. Воздух искрился от напряжения, щиты раскалились докрасна, но строй не дрогнул.

— Отходим! — Владимир первым прыгнул в лодку, подхватывая Лизу. — Отталкиваемся!

Максим помог Светлане, Олег забросил рюкзаки с припасами. Я последним отстегнул от пояса последний детектор — он всё ещё трещал, но уже слабее.

Мотор взревел, разрезая чёрную воду. Когда мы отдалились на сотню метров, я обернулся.

За спиной осталось стальное чудовище, светящееся в темноте миллионами искр разрядов. Гимнаты толпились на палубе, их силуэты мерцали в отблесках электрических вспышек. Они не преследовали нас — видимо, их радиус действия был ограничен.

— Мы сделали это… — прошептала Светлана, обессиленно опускаясь на скамью.

— Пока рано радоваться, — хмуро ответил Владимир, глядя на компас. — До берега ещё пять миль. И кто знает, что ждёт нас там…

Лодка рассекала волны, унося нас прочь от проклятого корабля. Щиты остывали, оставляя на металле глубокие шрамы — следы нашей битвы. Мы выжили. Но я знал: это была лишь первая схватка.

На борту лодки

Ветер развевал волосы, солёные брызги летели в лицо. Впервые за много часов я смог вздохнуть полной грудью.

— Михаил, — тихо окликнула меня Светлана, — ты понимаешь, что мы столкнулись с чем-то принципиально новым? Эти гимнаты… они не просто мутанты. Их биоэлектрическая система слишком совершенна.

— Согласен, — кивнул я. — И если они были на корабле, значит, кто-то их туда поместил. Или создал.

Владимир, стоявший у штурвала, бросил через плечо:

— Значит, на острове нас может ждать ещё больше сюрпризов. Всем быть начеку. Оружие держать наготове. Глава 5. Остров надежды

Наша десантная лодка медленно отплыла от корабля. Мы осторожно пробирались сквозь густой туман, видя позади едва различимые огоньки зловещего судна. Ощущение тревоги усиливалось с каждым мгновением, пока Владимир отчаянно вертел в руках компас, пытаясь определить направление движения. Однако стрелка прибора бессмысленно вращалась, словно повторяя хаос, царивший на борту корабля.

Фонари позади становились всё менее заметными, растворяясь в мутной дымке. Наши глаза напряжённо всматривались вперёд, надеясь увидеть хотя бы намёк на сушу. Время шло, тревога нарастала, напряжение росло среди членов экипажа. Туман продолжал сковывать пространство, превращая нашу поездку в бесконечный кружащий танец вокруг покинутого БДК.

И вот, наконец, первые лучи солнца осветили горизонт, постепенно рассеивая пелену мглы. Из её глубины проступил тёмный силуэт земли вдали. Радость охватила наши сердца, но недолго длилось это облегчение. Приблизившись ближе, мы поняли, что перед нами вовсе не идеальный остров, каким рисовало его наше воображение после катастрофы. Нет ни щебечущих птиц, ни шелеста листвы — только мрачные, покрытые пылью стволы деревьев, торчащие вверх, будто костистые пальцы покойника, протянутые к небу.

Ноги мягко скрипели, ступая по гашёному пеплу глины, покрывавшей береговую линию. Мы высадились, выгружая тяжёлое вооружение, ящики с патронами, провизию и медицинскую помощь. Каждый чувствовал неладное, понимая, что это место вряд ли станет нашим спасительным прибежищем. Напротив, оно казалось ещё большей ловушкой, нежели сам корабль-призрак.

Взбираясь на вершину ближайшего холма, мы обнаружили ниже живописный военный посёлок. Белоснежные здания выстроены аккуратно рядами, окружённые идеальным асфальтом, на краю которого возвышаются железобетонные наблюдательные пункты. По периметру территорию защищали двойные металлические ограждения, испещрённые сеткой-рабицей. Когда-то внутри свободно гуляли агрессивные сторожевые собаки, теперь же остались лишь жалкие остатки разорванных трупов животных.

Но настоящим ударом стало другое зрелище: над центральной площадью посёлка спокойно развевался флаг, бесстрастно колыхаемый холодным морским бризом. Флаг чёрной свастики в белом круге на красном фоне… Сердце замерло в груди, я крепко сжал приклад автомата. Что это? Масштабная реконструкция исторического события? Или же очередная жестокая игра?

Шаги гулко отдавались эхом, пока мы шли вдоль улиц, погружённых в тишину. Город выглядел вполне европейским: аккуратные дороги, изящные дома, украшенные дорогой керамической черепицей и великолепной декоративной лепниной. Среди пустынных тротуаров были разбросаны дорогие машины известных марок — Mercedes-Benz, роскошные BMW.

Мы продолжили путь дальше, углубляясь в мрачную атмосферу военного городка. Вскоре стали попадаться клочки гражданской одежды, оставленные на дороге, свидетельствующие о том, что раньше здесь обитали обычные люди. Атмосфера становилась всё тревожней, и каждый звук казался сигналом приближающейся угрозы.

Нашей следующей целью стал главный штаб комплекса. Подняв взгляд, мы увидели длинный одноэтажный барак, вытянутый вдоль забора. Высоко над ним располагались сторожевые башни с пулемётами, наводившие ужас своей неподвижностью. Казалось, что даже ветер боялся проникнуть сюда.

Зайдя внутрь, мы оказались в сумрачной комнате, предназначенной для содержания пленников. Здесь находились деревянные двухъярусные койки, грубо прикрытые соломой и мешковиной. Рядом размещался примитивный туалет, а грубые стол и скамьи дополняли убранство помещения. Система отопления обеспечивала минимальный комфорт, однако небольшие оконца были намертво забиты прочными металлическими решётками, преграждая пути к побегу.

Следующим пунктом нашего маршрута стала дверь, помеченная надписью на немецком языке: «Посторонним вход запрещён». Меня внезапно поразило осознание: я понял каждое слово! Моя способность говорить и читать немецкий неожиданно проявилась сама собой. Чтобы убедиться окончательно, я произнёс счёт от одного до десяти. Так и есть — я действительно говорил на немецком!

Войдя внутрь, мы миновали маленький холл, устланный следами недавнего конфликта. Там стоял странный запах — смесь химии и металла, наполняющая воздух нездоровым ароматом. Этот просторный комплекс оказался лабораторией, использовавшейся для жутких экспериментов. Высокотехнологичные установки, современные приборы и стерильные боксы заставляли задуматься о кошмарных исследованиях, проводимых здесь.

Здесь хранились образцы ДНК и велись эксперименты по искусственному изменению человеческого организма. Осмотрев помещение, я обнаружил таблички и записи на немецком языке, объясняющие суть работ лаборатории. Одна фраза сразу привлекла моё внимание: «Скрещивание человеческой ДНК с электрическими угрями».

Это подтвердило догадку Светланы. Для создания новых существ использовались электрические угри, чьи уникальные способности могли стать основой нового оружия или невероятного инструмента контроля. Записи подробно описывали методы гибридизации, включавшие манипуляции с клеточными структурами и применение сложных биотехнологических процедур.

Отложив книгу записей, я сделал важное открытие: мы столкнулись с результатами опасных исследований, последствия которых никто не мог предсказать заранее. Теперь оставалось выяснить главное: зачем здесь такие существа и какую роль они играют в происходящих событиях?

Осознав масштаб эксперимента, мы почувствовали глубокую дрожь страха. Оказалось, учёные экспериментировали не только с электрическими угрями, но и внедряли гены различных диких зверей: росомах, тигров и многих других свирепых хищников. Эти комбинации создавали устрашающие гибриды, способные противостоять любому вооружению и превосходящие человеческие возможности.

Гимноты: иерархия и описание

Изучив фотографии и описания, я почувствовал настоящую панику. Структура существования гимнотов оказалась сложной иерархией, где каждый класс выполнял свою роль.

1. Пехотинцы-гимноты

Именно эти существа напали на нас на корабле. Они были относительно небольшими, ростом около двух метров, с чешуйчатой кожей серовато-чёрного оттенка. Их движения были быстрыми и хаотичными, но при этом — удивительно слаженными. В бою они использовали электрические разряды слабой мощности, способные оглушить жертву, а также острые когти и зубы. Коллективный разум позволял им координировать атаки, действуя как единое целое.

2. Генерал-гимнот

Единственный экземпляр, обнаруженный на фотографиях в лаборатории, поражал своими размерами — более трёх метров в высоту. Его массивное тело покрывала чёрная матовая кожа, напоминающая вулканическую породу. На спине виднелись гребни, из которых исходили мощные электрические разряды — они освещали пространство вокруг голубоватым светом. Глаза генерала светились холодным белым светом, а его движения, несмотря на габариты, были плавными и расчётливыми. Он явно обладал не только физической силой, но и высоким уровнем интеллекта, позволяющим командовать армией пехотинцев.

Фотография генерала была сделана в момент, когда он, судя по всему, отдавал приказ: его правая рука была поднята, а вокруг головы мерцало слабое электрическое поле. Снимок был слегка повреждён, но черты существа можно было разглядеть отчётливо.

3. Коллективный разум

Все гимноты связаны между собой посредством электрических импульсов. Пехотинцы получают команды от генерала, который, в свою очередь, может координировать действия на больших расстояниях. Эта система связи делает их крайне опасными противниками — даже потеря части группы не нарушает общую стратегию.

Поделившись своими находками с командой, мы задумались над последствиями этих откровений.

— Всё происходящее здесь — настоящее преступление против человечества, — гневно произнесла Лиза. — То, что делают в этой лаборатории, абсолютно незаконно и недопустимо.

Алексей добавил:

— Компьютеры и аппаратура здесь настолько совершенны, что кажутся технологиями из далёкого будущего. Даже марки автомобилей — Mercedes и BMW — незнакомы, их модели выглядят футуристично и необычно.

Сергей Николаевич вдруг нарушил молчание:

— Нет, технологии не из будущего. В этом мире время совпадает с нашим миром. Просто мы не в своём измерении. В этой реальности Советский Союз проиграл Вторую мировую войну.

Владимир удивлённо спросил:

— Что значит «наш мир»?

Сергей ответил твёрдо:

— Мы перенеслись в параллельный мир. Наше присутствие здесь не случайность. Мне пока трудно объяснить всё детально, поскольку моя память возвращается медленно. Но уверен, скоро найдём способ вернуться обратно, в наш собственный мир.

Эти слова вызвали бурю эмоций у команды. Если верить профессору, наша экспедиция была частью секретного эксперимента, участниками которого были добровольцы. Видимо, произошло нечто непредвиденное, вызвавшее сбой планов.

Мысль о возвращении привела меня к другим выводам: чудовища снова появятся, и мы должны подготовиться к обороне. Осталось лишь одно — осмотреть главное здание, над которым развивался нацистский флаг.

Внутри нас ждал сюрприз: роскошная обстановка с мебелью из редких пород древесины и мягкой натуральной кожи. Внимание привлёк необычный материал мебели — кожа с замысловатыми символами и татуировками. По мере изучения обстановки сомнения развеивались сами собой.

Вскоре найденная карта мира подтвердила гипотезу Сергея Николаевича: вся Евразия находилась под контролем Третьего рейха, включая нейтральные государства вроде Швейцарии. Отдельные регионы были отмечены зоной ядерного поражения, и наша территория оказалась прямо посреди одной из таких зон. Возможно, годы спустя природа восстановилась, оставив лишь призрачные воспоминания о разрушении.

Однако исследование пришлось срочно прекратить. Вбежавший матрос, дежуривший снаружи, сообщил:

— Нас атакуют! Нужно занимать позиции обороны!