И это его жалкое буржуазное фарисейство, выдаваемое за нравственную позицию, а у самого руки по локоть в говне, воистину раскинул шатер на фекалиях

Он знал по опыту, что письмо, отправленное в ярости, лишь вкладывает оружие в руки твоего врага. Яд в сохранной форме, который используют против тебя в сколь угодно отдаленном будущем.

- Есть кое-что поважней симфонии. Это кое-что - люди.

- И эти люди так же важны, как размер тиража?

- Иди в полицию.

- Иди в жопу.

Сделай что-то и умри.

«Говоря о моем поколении…» Такая энергия, такая удачливость. Вспоенные молоком и соком послевоенного Государства, а затем подкармливаемые невинным и неуверенным благосостоянием родителей, взрослыми вступили в мир полной занятости, новых университетов, книг в ярких бумажных обложках, в Августов век рок-н-ролла и обеспеченных доходами идеалов. Когда лестница позади них затрещала, когда Государство отняло титьку и стало сварливой бабой, они уже были в безопасности, они объединились и принялись обзаводиться теми или иными – вкусами, мнениями, состояниями.

Последние дни у него были так гнусны, что ей не хотелось будить его для очередного.

В таком идиоматически насыщенном языке, как английский, возможности для неправильного истолкования возникают то и дело. Простым переносом ударения глагол превращается в существительное, действие - в предмет. Вроде того, как пасть в борьбе в два счёта может обернуться пастью зверя. И с предложениями то же, что со словами.

Если позволительно быть трансвеститом, то позволительно и расисту. Расистом быть непозволительно.

Он спрятал всхлип за громким взрослым кашлем.

Он никому не сказал, что застрял с симфонией. Он говорил, что хочет устроить себе короткий отпуск, прогуляться. Да он и сам не считал, что у него затор. Иногда работа затрудняется, и надо делать то, что, по твоему опыту, приносит наибольшую пользу.