Цитаты из книги «Madame Bovary», страница 13

Она не могла представить, чтобы спокойствие, в котором она жила, и было счастье, - не о таком счастье она мечтала.

Когда-то он вел бурный образ жизни, крутил, сражался на дуэлях, заключал пари, увозил женщин, сорил деньгами, держал в страхе семью. Сейчас за его стулом стоял лакей и, наклоняясь к самому его уху, выкрикивал названия блюд, а тот показывал на них пальцем и мычал.

В самом деле, что может быть лучше — сидеть вечером с книжкой у камина? Горит лампа, в окна стучится ветер… <...> Ни о чём не думаешь, часы идут. Сидя на месте, путешествуешь по разным странам и так и видишь их перед собой; мысль, подогреваемая воображением, восхищается отдельными подробностями или же следит за тем как разматывается клубок приключений. Ты перевоплощаешься в действующих лиц, у тебя такое чувство, точно это твоё сердце бьётся под их одеждой. <...> Вам случалось находить в книге вашу собственную мысль, но только прежде не додуманную вами, какой-нибудь неясный образ, теперь как бы возвращающийся к вам издалека и удивительно полно выражающий тончайшие ваши ощущения? <...> На мой взгляд, если художественное произведение вас не волнует, значит, оно не достигает истинной цели искусства. Так отрадно бывает уйти от горестей жизни в мир благородных натур, возвышенных чувств, полюбоваться картинами счастья!

- Но если бог сам знает, в чем мы нуждаемся, то зачем же тогда молиться? - возразил фармацевт.

Теперь Леон скучал, когда Эмма на его груди внезапно разражалась слезами. Есть люди, которые выносят музыку только в известных дозах, - так сердце Леона стало глухо к голосам страсти, оно не улавливало оттенков.

С течением времени опасения Родольфа передались и ей. На первых порах она была упоена любовью и ни о чём другом не помышляла. Но теперь, когда эта любовь стала для неё жизненной необходимостью, она боялась утратить хотя бы частицу её, хоть чем-нибудь её потревожить. Возвращаясь от Родольфа, она пугливо озиралась, высматривая, нет ли какой-нибудь фигуры на горизонте, из какого окна её могут увидеть. Она прислушивалась к шагам, к голосам, к стуку повозок и внезапно останавливалась, бледная, трепещущая, как листва тополей, колыхавшихся у неё над головой.

....невозможно себе представить, как поэтичны озера, как прекрасны водопады, как величественны ледники. Через потоки переброшены сосны сказочной величины, над провалами повисли хижины, а когда облака расходятся, вы видите под собой, на дне тысячефутовой пропасти, бескрайною долину. Такое зрелище должно настраивать человеческую душу на высокий лад, располагать к молитве, доводить до экстаза!

...как будто полнота души не выливается иногда в самых пустых метафорах; ибо никто никогда не может дать точной меры своих потребностей, ни своих понятий, ни горестно, а слово человеческое похоже на над треснул котел, по которому мы отбивает такт медвежьей пляски, в то время как сердце хотело бы добры гнуть до звезд.

Потом ей пришло в голову, что она ошиблась. Ведь она перестала понимать что-либо. Все в ней самой и вне ее изменяло ей, ускользало. Она чувствовала, что гибнет, что катится по воле случая в какую-то пропасть...

Если уж море, то чтобы непременно бурное, если трава, то чтобы непременно среди развалин.