Сарматия

Ольга собралась с силами и ещё раз попыталась чётко произнести слова. На этот раз вышло куда лучше. Прислонивший ухо почти вплотную к её губам солдат расслышал странный вопрос: – Мой пистолет… где он? – О, Роман, наш человек! – Чего там, старик? – Она русская! Наша! Дыра в животе, а она воевать хочет! Требует пистолет, представляешь? Ну, девочка, даёшь! Как зовут? – Оля… – еле слышно прошептала она.

Стоявшие на ногах, увидев её, кивнули. Один, долговязый поручик, имел знаки первого пилота. У второго – капрала – на рукаве скафандра был изображён знакомый серый волк с сигаретой в зубах. Командир «Молнии» стоял на коленях в луже крови, обнимая мёртвое тело своей жены. Её руки безжизненно свисали. В левой был всё ещё зажат сломанный гладиус легионера – в искусстве боя на мечах ей не было равных во всём легионе. Из бугристого туловища валявшейся рядом твари торчал обломок её клинка.

Русский шрифт сменился латинским, чтобы дорогие союзники навсегда запомнили название тяжёлого крейсера и лучше прочувствовали его непоколебимую мощь – светящиеся буквы, проявившиеся на корпусе, превосходили своими размерами оба союзных корабля, вместе взятых.

– Ты бы лучше подавал пример трезвости, – угрюмо ввернул Марк, – а то с таким штабаном превратимся в алко-крейсер с вечно пьяным экипажем. С флотских станется. – Сказал самый главный теневой алкаш Корпуса Разведки, – шутливо ответил Роман, наливая себе планетарку. – На Флоте все льют. Тебе как обычно, грошовый виски? – Да, давай, – вздохнул Марк и уселся в кресло у смотрового окна.