Цитаты из книги «Разбойники», страница 3

Судьба, верно, хочет сделать из меня великого человека, раз так упорно ставит мне преграды.

Бытие большинства людей стоит в прямой зависимости от жаркого июльского полдня, от красивого покрывала на постели, от горизонтального положения задремавшей кухонной граций или от потухшей свечи.

Подумай, я советую тебе, как отец: измерь глубину, прежде чем броситься в пропасть, если ты еще можешь испытать хоть единый миг радости... Настанет минута, когда ты очнешься, и тогда... будет слишком поздно.

Кто просветит меня?.. Все так сумрачно! Запутанные лабиринты… Нет выхода, нет путеводной звезды. Если б все кончилось вместе с этим последним вздохом! Кончилось, как пошлая игра марионеток… Но к чему эта страстная жажда райского счастья? К чему этот идеал недостижимого совершенства? Откладыванье недовершенных замыслов? Ведь ничтожный нажим на эту ничтожную пружинку (подносит ко лбу пистолет) равняет мудреца с дураком, труса с отважным, честного с мошенником! Божественная гармония царит в бездушной природе, — так откуда же этот разлад в разумном существе? Нет! Нет! Тут что-то большее, ведь я еще не был счастлив!

Они калечат свою здоровую природу пошлыми условностями, боятся осушить стакан вина: а вдруг не за того выпьешь, подхалимничают перед последним лакеем, чтобы тот замолвил за них словечко его светлости, и травят бедняка, потому что он им не страшен; они до небес превозносят друг друга за удачный обед и готовы друг друга отравить из-за подстилки, которую у них перехватили на аукционе. Они проклинают саддукея за то, что неусердно посещает храм, а сами подсчитывают у алтаря свои ростовщические проценты; они преклоняют колена, чтобы попышнее распустить свой плащ, и не сводят глаз с проповедника, высматривая, как завит у него парик; они падают в обморок, увидев, как режут гуся, и рукоплещут, когда их конкурент обанкротится на бирже.

страх смерти еще страшней, чем она сама.

Шпигельберг. Дай-ка я расскажу тебе один случай из моего детства. Возле

нашего дома находился ров шириной ни много ни мало футов в восемь, и мы,

ребята, бывало, взапуски стараемся через него перескочить. Да все напрасно.

Хлоп! - и ты лежишь на дне, а вокруг крик, хохот, всего тебя закидают

снежками. У соседнего дома сидела на цепи собака, такая злющая тварь, что

девкам просто прохода не было: чуть зазеваются, она и хвать за юбку! Лучшей

моей утехой было чем ни попадя дразнить собаку. Я прямо подыхал со смеху,

когда эта бестия уставится на меня, кажется, так и ринулась бы, как бы не

цепь. И что же случилось? Раз как-то я опять взялся за свои проделки и

угодил ей камнем в ребро; она в бешенстве сорвалась с цепи и прямо на меня.

Черт подери! Я помчался сломя голову, но вот беда - проклятый ров как раз