Читать книгу: «Бумеранг для пампушки»
Шестьдесят два.
И это я еще округлила в обратную сторону. Ну нет, это явно какая-то ошибка. Не удивлюсь, если мне попались тупые «умные» весы. Сегодня же напишу жалобу в магазин, где купила эту технику, и производителю напишу, чтобы не смели дурить доверчивых потребителей, и в палату мер и весов на всякий случай.
Прожигая взглядом ненавистные цифры, я соскользнула на пол, предалась коротким размышлениям о погрешностях и ошибках, коими славится наша вселенная, потом зажмурилась и снова встала на весы.
Когда я открыла глаза, чуда не произошло. Я по-прежнему весила шестьдесят два кэгэ (плюс пару-тройку сотен граммов), что превышало мою норму килограммов на десять, а то и пятнадцать. Как, как я умудрилась настолько поправиться? Это ведь несправедливо!
В моем воображении тут же запорхали в беспорядочном хороводе фантики от конфет, которые я съела за последнюю неделю, и я стыдливо поежилась. Вес я набирала медленно, но верно, и сейчас пожинала плоды собственной лени. В двадцать четыре года я все чаще ловила себя на том, что кажусь бесформенным куском глины, из которой давно пора что-нибудь вылепить. Но я слишком долго откладывала решение «заняться собой», и теперь из глины будто превратилась в квашню скисшего теста. Тростинкой я никогда не была, но прежде хотя бы могла уверенно втянуть живот и притвориться худой. Теперь эта суперспособность исчезла.
Студень на талии радовал мало, и грусть-тоска заставила меня всплакнуть и перекусить очередной конфеткой. Затем я решила взять себя в руки и начать действовать – решительно и с энтузиазмом – пока окончательно не превратилась в колобка. Носить шестьдесят два килограмма на узких как у китайской аристократки ножках было ой как непросто.
Мысли о диете ничего кроме уныния не внушали. Уж очень я любила сладкое. Без шоколада и печенек моя голова переставала соображать, краски вокруг выцветали, и даже белый шум звучал в минорных тонах. Посему я решила пока отодвинуть в уголок мысли о правильном питании и обратиться за помощью к великому и ужасному спорту.
У меня не было иллюзий касательно домашних тренировок – я слишком хорошо себя знала и не верила в самоконтроль. Нет, мне был нужен человек, который стоял бы надо мной с угрожающим видом и заставлял отжиматься. Мне нужен был тренер.
Беда в том, что в фитнес-клубы я наведывалась всего два раза за всю жизнь. В первый раз целый час лихо крутила педали на велотренажере, после чего с чувством выполненного долга отправилась домой, а во второй раз просто поплескалась в бассейне и выпила смузи. Однако теперь я решила подойти к делу ответственно. В конце концов с цифрой «шестьдесят два» не шутят.
Итак, шаг первый. Признать, что я заметно пополнела. Проблема существует, буду ее искоренять.
Шаг второй. Попросить помощи у экспертов.
Шаг третий. Посвятить месяц усиленным, интенсивным тренировкам.
«Экспертами» выступили мои спортивные подруги, к которым я и воззвала с просьбой порекомендовать мне спортзал. Уже через полчаса мне прислали кучу рекомендаций, ссылок на видеозанятия, и даже контакты диетологов, нутрициологов и психологов. Вот такой комплексный подход во всей красе. Следующие два дня я потратила на изучение полученной информации, после чего выбрала фитнес-клуб с яростным и рычащим названием La Pantera и записалась на первое занятие с инструктором. Поначалу я лучилась энтузиазмом, будто уже становилась стройной и гибкой красоткой, однако в назначенный день немного приуныла. Пыхтеть и надрываться мне никогда не нравилось, и чем больше я это осознавала, тем быстрее таяло мое желание идти на тренировку. Однако после работы я подхватила сумку, в которой лежали новый спортивный костюм и кеды, и поплелась к автобусной остановке. Мысли о позорной капитуляции преследовали меня назойливым роем.
Еще не поздно. Еще не поздно свернуть на центральную улицу, погулять, выпить кофе. Пойти домой, посмотреть сериальчик…
Я собрала жалкие остатки своей воли в кулак и вошла в фойе фитнес-центра. Даже интерьер показался мне устрашающим. Стальные цвета, строгая геометрия. Истинный храм перфекционистов. Я приблизилась к стойке администратора и слабеющим голосом сказала, что у меня назначена тренировка. Администратор быстро проверила что-то в компьютере, приветливо заулыбалась и засыпала меня инструкциями.
Через минуту я шагала в раздевалку, сжимая в руке ключ от шкафчика и тревожно озираясь. Меня почти вводило в депрессию то, что полных или дряблых людей по пути не встретилось. Казалось, я попала в центр подготовки будущих олимпийских чемпионов. Переодевалась я быстро и все больше нервничала. Когда меня провели в зал и посоветовали «разогреться», я окончательно скисла. Не очень хотелось демонстрировать неизящные движения, когда вокруг все качают пресс будто под щелчки метронома и с неизменно ровным дыханием.
Тренер запаздывал. Покрутившись тут и там, я вернулась к администратору. Девушка немного смущенно сообщила мне, что у их сотрудника возникли непредвиденные обстоятельства, и предложила мне пока позаниматься с другим тренером.
– Хорошо, если это удобно.
А если нет, так я могу и домой пойти. Полечу!
Администратор вместе со мной вернулась в зал и отправилась искать замену пропавшему тренеру. Я снова топталась в углу. Когда я приблизилась к свободному тренажеру и напрягла воображение, пытаясь понять, как он функционирует, за моей спиной раздался низкий голос:
– Здравствуйте, Елена?
Я повернулась и чуть уткой не крякнула.
Мой тренер тоже заметно удивился.
***
Нам часто кажется, что над людьми, которых мы когда-то отшили, у нас есть какая-то особая власть. Черта с два, не в моей жизни. Явишься пред очи такого экспоната располневшей неудачницей и все – прощай, образ коварной Кармен.
Однако стоило ли тащиться в спортзал, чтобы получить такой щелчок по носу?
– Привет, Артем. Вот это встреча. Так долго не виделись.
Голосовой помощник говорил бы с большим дружелюбием, чем я. Радовало только то, что ни одна игривая нотка не просочилась в мой тон. Не хотелось бы, чтобы Артем подумал, что я кокетничаю. Впрочем, с чего ему так думать…
– Привет, – коротко ответил он.
Кажется, и ему не так просто было справиться с сюрпризом. Надеюсь, он просто растерялся и поэтому на глазах превратился в сурового сухаря. Крайне официальным тоном он осведомился, ходила ли я раньше в спортзал и почему решила начать.
«Ты на меня глянь и все поймешь!» – хотелось огрызнуться мне.
– Решила привести себя в форму, – проблеяла я вместо ядовитой тирады.
– Понятно.
А дальше без лишних дискуссий начал, что говорится, «гонять» меня, да так, словно он озлобленный физрук, а не персональный тренер одного из самых элитных (по меркам нашего города) фитнес-клубов. В следующие полчаса я осознала, что у меня плохая растяжка, выносливость кисейной барышни и легкие размером с наперсток.
– Нужно диету пересмотреть, – мрачно посоветовал мне Артем, когда занятие подходило к концу. – Советую завести дневник и фиксировать все, что ты ешь.
Усталая и недовольная я зыркнула на него и тут же отвернулась.
«Сволота. Мстишь мне. Мстишь, да?»
Было бы за что.
Я вернулась в раздевалку, быстро приняла душ и оделась. Администратор, которой я вернула ключ от шкафчика, одарила меня улыбкой кинозвезды времен золотого века Голливуда, расспросила о первых впечатлениях, а потом на одном дыхании выдала пятьдесят преимуществ покупки годового абонемента.
«Ага, щас!» – внутренне полыхала я. – «Кой черт понес меня на эти галеры? Буду заниматься сама по видео!»
Я вернулась домой голодная и злая, залпом выпила стакан кефира и открыла ежедневник. В итогах дня написала: «Сегодня ходила в фитнес-клуб. Встретила там Артема Мальцева. Он тренер. И как же он бесит!»
Последнее слово я жирно подчеркнула и гневно посмотрела на страницу. И чуть помедлив, приписала ниже: «Утром я пила кофе, а на обед были щи. Вечером выпила кефир».
Вот какая я молодец.
***
Квартиру мы с моей подругой Никой снимали вместе еще со студенческих времен.
– Две чудачки, – комментировал мой папа. – Пусть она не местная, а ты-то чего?
А чего я? Свинтила из родного дома на первом курсе, чтобы и свои крылышки расправить, и младшему братцу освободить жилплощадь. Из своей крохотной комнаты в мою просторную и чистенькую он переехал, едва я свой чемодан выкатила на лестничную площадку. И уже успел там все переделать. А Ника – моя лучшая подруга, и совместный быт наши отношения не испортил (пожалуй, даже сплотил). Ника любит старые болливудские фильмы, французские мюзиклы, мехенди и красную помаду. Не любит готовить и беседы на повышенных тонах. В отличие от меня очень легкая на подъем и постоянно в разъездах. То выступает со своим коллективом на каких-нибудь соревнованиях (занимается восточными танцами), то навещает семью. Все ее родственники живут в маленьком городке на юге и каждое лето щедро нас одаривают вкуснейшими помидорами.
Насыщенная событиями жизнь не мешала Нике быть классическим интровертом. Свободное время она предпочитала проводить либо со мной, либо со своим молодым человеком. И, разумеется, она была в курсе всех моих забот.
Через два дня после моей не слишком продуктивной тренировки под присмотром Артема, Ника вернулась домой от родителей. Мы с ней увиделись только вечером, когда я пришла с работы и застала подругу в процессе окрашивания волос и бровей. С зачесанными назад прядями и измазанными черным бровями она очень напоминала грозного самурая из театра кабуки.
– Представляешь!.. – чуть ли не с порога возмущенно начала я, и голос мой взвился, как у обманутого вкладчика. Поуспокоившись, я прочистила горло и отчеканила: – Представляешь, сходила, называется, спортом позаниматься. Тренер мой бывший одноклассник.
– Говорю тебе, иди к нам на танцы, – сказала Ника. – И весело, и полезно.
– Конечно… Моим животом только трясти.
– Ну и что одноклассник? – поинтересовалась она и открыла коробку, в которой хранила лаки для ногтей.
– Сухарь, – сказала я и с ноткой самодовольства прибавила: – Он, кстати, за мной бегал в школе…
Сказала и тут же сникла. Артем не бегал, для парня пятнадцати лет он вел себя на удивление вдумчиво. Я даже не сразу поняла, что нравлюсь ему. Не замечала, что он всегда держится рядом, помогает мне, даже когда я его об этом не прошу. Еще он дарил мне сделанных из бумаги человечков: мечников и лучников, которыми у меня была заставлена вся книжная полка.
Общение наше протекало легко и приятно. Мы оба любили историю и постоянно обсуждали события минувших лет. Делились печеньем и конфетами под партой. И все пошло наперекосяк, когда мои подружки открыли мне глаза на то, что Артему я нравилась.
– Круто, – бесстрастно порадовалась Ника. – Замути с ним.
«Замути с ним». В последнее время от нее только это и слышно.
Коллега по работе предложил поделиться паролем от «нетфликса»? «Замути с ним». В книжном клубе Антон Викторович угостил дам тортиком? «Замути с ним».
На Нику с ее добрыми намерениями сложно было сердиться, ведь я ни с кем не «мутила» уже полтора года. Но не на каждого же встречного кидаться!
– Нет уж.
– Часики тикают, годы идут…
Звезды меркнут и гаснут, плавится синтетика под утюгом…
– …мы не молодеем…
– Может быть, я как одуванчик стану прикольной в старости. И вообще! Я еще не потеряла надежду найти своего принца.
– Тоже правильно, – одобрила Ника. – Принц тебя найдет. А пока можно и с плебеями развлекаться, да?
– Нет, – отрезала я и ушла к себе, чтобы отчитаться в своем дневнике о том, что я съела за день.
Худею я уже целую неделю, а толку нет. И настроение без конфет портится с каждым днем. Вчера приплелась в наш книжный клуб, но лишь сильнее расстроилась. Антон Викторович, единственный мужчина в нашем кружке, веселил всех шутками, а ближе к концу вечера прочитал свое последнее стихотворение.
Не пихай свою душу мне в рыло,
Не заламывай руки, не ной и не вой,
От истерик нет проку, мое чувство остыло,
Не желаю я маяться больше с тобой.
И тут мне стало совсем грустно. Я шла домой и думала о том, как коварна заниженная самооценка. О том, что и у меня она заниженная, я узнала полтора года назад, когда училась на последнем курсе университета и влюбилась так, что ум за разум зашел.
Ах, Денис… Всем он был хорош. Душа компании. На редкость остроумный. Поначалу так красиво ухаживал, кормил шоколадками, отпускал небанальные комплименты. И веселил… Кто бы знал, как мне потом аукнется его привычка постоянно веселиться.
В первое время мне казалось, что недостатков у Дениса просто нет. И поэтому меня неприятно удивляло то, что некоторые из наших общих знакомых явно его недолюбливали. Даже Ника относилась к нему с прохладцей. Когда я напрямую задала ей вопрос, не обидел ли он ее чем-то, она сдержанно и с трудом подбирая слова заявила, что мне нужно быть осторожнее.
– В каком смысле? – спросила я.
– Такое ощущение, что есть в нем что-то подлое.
Но никаких конкретных примеров проявления этой самой подлости я от подруги не дождалась, поэтому продолжила свой бурный роман. И довольно скоро стала замечать, как меняется отношение ко мне Дениса. Он больше не старался улучить каждую минуту, чтобы провести ее наедине со мной, пропали маленькие радости, вроде вечерних телефонных разговоров и сообщений с пожеланием доброго утра. Он мог исчезнуть на несколько дней, и если я осмеливалась поинтересоваться, где он пропадал, неизменно раздражался.
Когда в каждом нашем разговоре стали всплывать фразы: «Можешь не доставать меня?» или «Ты пытаешься меня переделать?» – я поняла, что понимать что-либо перестала. Стыдно признать, но и тогда я держалась, приучила себя помалкивать, и радовалась, когда у Дениса бывало хорошее настроение.
Потом он начал прохаживаться по моей внешности, заработку и характеру. Сначала шуточки сыпались на меня, когда мы с Денисом были наедине. Потом все чаще он язвил, когда мы встречались с друзьями. Вот тут я наконец позволила обиде прорваться. Я решила высказаться спокойно и объяснить, что его реплики меня задевают.
– У тебя просто нет чувства юмора, – отмахнулся он.
Я окончательно рассердилась и заявила, что не хочу, чтобы он вот так шутил обо мне.
– Ладно. Тогда я буду шутить с другими девчонками. Посмотрим, как тебе это понравится.
Больше всего меня поразило то, какая детская мстительность прозвучала в его голосе. И упоминание о других девушках заставило меня признать то, что пора было бы осознать уже давно. Денис был очень игрив с противоположным полом, и мое присутствие мало его смущало. Ника потом мне рассказала, что он и ей делал двусмысленные намеки, но она не стала ничего мне рассказывать, потому что боялась моей реакции.
Я закончила эти отношения без сожалений, хотя первые два дня после разрыва проревела в подушку. Не потому что все еще была влюблена. Не потому что меня подвела интуиция, и парень, который мне понравился, оказался самовлюбленной скотиной. Нет, я была в раздрае, потому что позволяла себя унижать так долго. Спасовала и не смогла себя защитить при первой же его наглой выходке.
Денис поначалу будто не поверил в то, что я его бросила. Он дал мне время «перебеситься». Потом начал ругаться. Я заблокировала его в соцсетях, однако это не мешало ему караулить меня у дома или рядом с офисом. Понимая, что его наезды вызывают во мне только глухое раздражение, он вернулся к старой тактике, стал очаровательным и внимательным. Однако теперь его проявления заботы казались мне ужимками лицемера. Через пару месяцев он наконец отвалил.
Казалось, худшее позади. Однако эта история ударила по мне сильнее, чем я думала: я внезапно замкнулась в себе и вместо общения с живыми людьми все чаще выбирала сериалы и книги. А также пирожные, булки и шоколад…
И вот результат. Мне приходится носить шестьдесят два килограмма на ногах тридцать шестого размера. Бедный мой позвоночник.
Нет, я похудею. Клянусь себе, похудею.
И с бардаком в голове тоже разберусь.
***
Булочная «Монамур» – это филиал классической французской пекарни в моем скромном городке и одно из тех мест, где отдыхаешь всей душой. Светлый зал, маленькие столики, запах ванили и мускатного ореха… Работницы в розовых фартуках, похожие на настоящих фей. Подобные заведения существуют для того, чтобы напомнить нам всем о том, что в мире есть добро.
А вот и я. Отрежьте мне кусочек счастья…
Ника все склоняет меня перейти на горький шоколад. Может быть, однажды я и стану под Lacrimosa Моцарта отламывать кусочки от «бабаевского», но пока я еще не дошла до такой степени отчаяния.
Если бы я могла выбрать лишь один любимый десерт, это была бы воздушная лимонная тарталетка. Хотя утром под чашку капучино отлично подойдет и круассан, украшенный миндальными лепестками. Ну а по большим праздникам, что может быть лучше кусочка пропитанного нежнейшим кремом торта.
Решение обходиться без сахара грозило превратить мою жизнь в настоящую драму. Ника из чувства солидарности заменила печеньки и шоколадки на энергетические батончики и сухофрукты, но эффект «с глаз долой» на меня не работал. В итоге я решила, что буду позволять себе что-нибудь сладенькое раз в неделю, но не пачку печенья, а десерт в кафе или выпечку из лучшей булочной города, например.
Я часто натыкалась в сети на заявление о том, что даже после недельного отказа от сахара печенье или конфета могут показаться приторно-сладкими и невкусными. Со мной ничего подобного не произошло. Стоило мне отправить в рот первый кусочек нежнейшей меренги, и мне показалось, что над моей головой воспел ангельский хор. И следующие минуты я наслаждалась десертом и потягивала кофе, стараясь при этом не пугать окружающих своей улыбкой.
Хм. Да, были дни, когда я заедала стресс, – так себе занятие. Однако я всегда получала настоящее удовольствие от сладкого. И что же теперь совсем отказаться от этого? Проще отработать эти калории. Чем не идеальный вариант – есть то, что тебе нравится, но активно заниматься спортом, и оставаться в прекрасной форме?
Эта мысль заставила меня поморщиться. После моего не слишком удачного визита в фитнес-клуб попытки заняться спортом то и дело проваливались. Пару раз я пыталась качать пресс. Получилось по десять раз, потом я сдавалась. Однажды я вышла на пробежку, но только замерзла и расстроилась. По-хорошему мне нужно было вернуться в спортзал и позволить очередному безжалостному тренеру мучить меня. Тогда я наверняка смогу и худеть, и есть тортики.
На сей раз с мотивацией было получше и в «Пантеру» я входила в состоянии мрачной отрешенности. Да, будет тяжело, но что делать?
Ave, Caesar, morituri te salutant.
Моим фаворитом стал велотренажер. Мне правда нравилось крутить педали. С другими пугающими девайсами я не поладила, а на персональные занятия с тренером не решалась. Однако мне все реже хотелось забраться в норку и оплакивать свою поплывшую фигуру. И пусть я пока не наблюдала у себя кубики пресса, один выброс эндорфинов после очередного похода в фитнес-зал помогал мне держаться на плаву.
Прошел почти месяц с начала моих упорных регулярных тренировок, прежде чем я вновь увидела Артема в зале с тренажерами. Я пыталась качать пресс, а Артем помогал девушке, с идеальной с какой стороны ни глянь фигурой, тягать железо. Свою сессию они закончили быстро, и когда я направилась к выходу, Артем уже остался в одиночестве. Я заколебалась на мгновенье, но потом все же решилась к нему подойти.
– Привет.
Он поднял голову и коротко глянул на меня, а потом выпрямился, поправляя полотенце на шее.
– Привет. Вернулась?
Мне показалось, что его тон звучит дружелюбнее, чем в нашу последнюю встречу.
– Да, у меня был завал на работе, – бесстыдно соврала я. – Теперь немного освободилась, буду чаще сюда приходить.
Он слушал меня с таким серьезным видом, что я поневоле занервничала. Так, надо успокоиться. Дыши ровно. Смотри ему в глаза. Представь его в нижнем белье, говорят, это помогает справиться с волнением. Стоп, нет. Нет. Плохая идея.
– Может, мне снова взять индивидуальные тренировки? – выпалила я.
Он пожал плечами.
– Может быть.
– А ты меня не потренируешь?
Клянусь Зевсом, он презрительно фыркнул себе под нос.
– У меня дорого. Но можешь посмотреть цены на ресепшене.
Разумеется. Бывший атлет, олимпийская сборная России, взял золото в Канаде. Даже в википедии о нем есть страница. И допингом не баловался, правильный какой. Конечно, потом была травма, что очень грустно, но таковы риски большого спорта
– Тогда почему ты в тот раз мне помог? – поинтересовалась я.
– Меня Марина попросила.
Администратор Марина? Та милая красивая девушка? А, ну такой не откажешь.
Я вежливо простилась и ушла переодеваться. Не вышло у меня наладить контакт со старым приятелем. Да и нужно ли?
К своему удивлению, я все же затаила злобу на Артема из-за его холодно-отстраненного отношения. Когда на следующей неделе он внезапно сам подошел ко мне что-то посоветовать, я с ласковой улыбкой сообщила, что и впрямь не могу позволить себе его экспертные консультации. Он поначалу замешкался, а потом пожал плечами и ушел. Наверное, обиделся. Да и плевать. Я первая обиделась.
***
Впервые после выпускного наш класс устраивал встречу. Да не просто посиделки на час, а поход в ресторан всей параллелью. По соцсетям активно рассылались приглашения, создавались новые чаты и группы. Поначалу я колебалась. С друзьями из школы я редко поддерживала связь, нас разделили студенческие годы, а потом и работа-дом-работа. Однако Ника уговорила меня сходить развеяться, раз уж намечалось такое грандиозное мероприятие.
Размах этой встречи я оценила уже в ресторане. Все явились такие красивые и элегантные, словно нам вновь предстояло получать дипломы. Последний год я придерживалась стиля «вынужденный минимализм» и порадовалась тому, что хоть сегодня надела красивое платье. Нужно было еще и праздничную укладку сделать. И макияж поярче.
Старые одноклассники приветствовали друг друга с наигранным и искренним восторгом, и очень скоро этот водоворот захватил и меня. Организаторы встречи, а в прошлом «актив» нашей параллели, решили, что шведский стол поможет и подкрепиться, и пообщаться с большим количеством людей. Поэтому все вышагивали по залу с тарелками в руках.
Некоторых одноклассников я не видела с того рассвета на набережной, которым завершилось пышное празднование нашего прощания со школой. Не получалось отделаться от впечатления, что я смотрю в лица абсолютно чужих людей. И как же жаль, что здесь нет моих лучших школьных подружек! Одна давно жила в столице, а вторая выбрала именно это время, чтобы уехать в отпуск.
В стоянии на каблуках комфортного мало, и, как это часто бывало, я немного растерялась в такой большой толпе и уже подумывала потихоньку свинтить. Среди бывших одноклассников я заметила и Артема, но его присутствие совсем меня не вдохновило. Однако не успела я найти глазами выход, как в мое плечо вцепилась когтистая лапа.
– Беренева! С тобой я еще не пила.
Запашных Элла. Мощная красавица с громовым голосом. Мы чокнулись коктейлями, и бокалы тревожно звякнули.
– Как у тебя дела? Замуж не вышла?
С наскока и по больному. Как будто я в гости к родственникам попала.
– Не, сижу в девках.
– Кстати! Артем! Поди-ка сюда!
Артем обернулся на этот рык и неспешно приблизился к нам. Лицо у него было просто каменное. Эллочка же продолжала виснуть у меня на шее.
– Артемчик, помнишь свою первую любовь?
В порыве страсти она взмахнула рукой, щедро расплескав алкоголь. Артем мгновенно отступил, чтобы и на него не угодило.
– Может, вам еще чего-нибудь принести? – предложил он.
– Мне не надо, – тотчас отказалась я.
А Элла и не слушала.
– Блин, до сих пор помню твою валентинку! Так мило было. Оборжаться!
Черт, ну зачем она это вспомнила? Той историей я совсем не гордилась. Одно дело – бахвалиться перед лучшей подружкой, когда знаешь, что она не станет сплетничать за твоей спиной, и совсем другое – воссоздавать во всеобщей памяти поступок, который показал меня с худшей стороны.
Артем взглянул мне в глаза и вдруг улыбнулся. Но не по-доброму, а будто говорил: «Все я помню. Вовек не забуду». И я совсем сникла.
Блин, ну ступила разок. Что ж мне теперь вечно смотреть на него как бандерлог на удава?
– Эх, такого красавца отшила, – пылко вздохнула Элла. – Сейчас бы наверное дважды подумала.
– То есть теперь у меня есть шанс? – замогильным голосом поинтересовался Артем.
– А что? Сходили бы на свидание. Встретитесь в неформальной обстановке.
– Мы встречаемся в неформальной обстановке. Ходим в один спортзал.
Элла обернулась ко мне с горящими глазами.
– Спортзал? – протянула она. – Я тоже хотела пойти. А ты давно начала?
– Нет.
– Приводишь себя в форму? Чуть-чуть осталось!
И она без лишних церемоний ущипнула мой живот.
– Ну-ну, Запашных, не приставай ко мне на людях, – пробормотала я.
Даже Артем малость опешил от эдакого рукоприкладства.
Я поспешила закончить разговор и скрыться в толпе, но настроение окончательно испортилось. Вновь обуревали мысли о том, как мало мне нравилось собственное отражение. Коротко попрощавшись с кем-то из бывших одноклассников, я выскользнула из ресторана и зашагала прямиком к ближайшему супермаркету. Время было позднее. С корзинкой в руке я прошлась по полупустому магазину, рассматривая яркие упаковки, и с каким-то мстительным чувством хватала с полок то миндальное печенье, то мармелад, то «твикс». Наконец я приказала себе остановиться и подошла к единственной работающей кассе, перед которой уже выстроилась очередь в пять человек. Покачиваясь с носков на каблуки, я отчаянно боролась с зевотой и продумывала планы на выходные.
– Наличными или по карте? – с безразличным видом поинтересовалась женщина за кассой.
– Картой, – сказали у меня за спиной, и я увидела, как рука с зажатой двумя пальцами «визой» тянется к терминалу.
– Извините, я еще… – начала я, повернулась и застыла.
Артем прикрыл глаза и кивнул. Вид у него был усталый.
– Я оплачу. Все равно собираюсь все это изъять.
– Чего? – возмутилась я. – Не перебарщиваешь?
– Ты же понимаешь, что так проблемы не решаются?
– Быстрыми углеводами?
– Самоедством.
Сотрудница за кассой словно пробудилась от спячки и теперь заинтригованно поглядывала на нас. Уже вижу эту милую женщину в очередном выпуске «Пусть говорят» о том, как в ничем не примечательный вечер честная сотрудница супермаркета стала свидетельницей убийства. Жестокого убийства. Не переключайтесь.
– Ладно, пойдем, – сказал Артем, подхватив пакет и разрушая мои мечты повидаться с Андреем Малаховым.
– Я это соседке купила, – зачем-то соврала я, едва мы оказались на улице.
– Да ты не нервничай так, – отозвался он, хмуро поглядывая на редкие звезды. – Я не наркоконтроль.
– Тогда можно я одну шоколадку съем?
– Нельзя.
Пару минут мы молча шагали в свете уличных фонарей. Потом я не выдержала.
– Половину печенья мне дай.
– Не дам.
– Качок! – рявкнула я и немного не рассчитала громкость собственного голоса.
Артем пристально посмотрел на меня, но так и не улыбнулся.
– Тебя сейчас слышали даже в Северодвинске.
– Прости, – стушевалась я.
– А я что? Извиняйся перед жителями Северодвинска.
Юморист.
– Ты правда хочешь есть?
Я хотела сладостей. А впрочем…
– Можно и поесть, – смилостивилась я.
– А почему ушла с банкета?
– Устала.
Артем вдруг остановился.
– Может, выпьем?
Ужас. Почему у него такое непроницаемое выражение лица? Небось недоброе замыслил?
– Можно и выпить, – осторожно согласилась я. – Но немного. Мне уже домой пора.
***
– Так вот! На самом деле… Оказалась, что это фальсификация. И написал ее не Каччини, а Вавилов! Ты знал?
– Стыдно признаться, но нет.
– С ума сойти, да?
… Полагаю, я никогда, никогда так и не вспомню, что же я пила в тот вечер. Это останется тайной, как и то, как я вообще умудрилась выжить. На собственном опыте я узнала, что такое измененное состояние сознания. У меня словно душа выскользнула из тела и воспарила к потолку. А может, и не душа вовсе, а разум. Потому что в какой-то момент я осознала, что вцепилась в руку Артема и пытаюсь донести до него странную и, пожалуй, не слишком актуальную информацию о советских грампластинках. Вокруг нас громко и весело жужжал бар. Я указала на официантку, которая за соседним столиком откупоривала бутылку вина, и мой мозг выхватил из небытия очередную деталь с прилагающимся к нему интересным фактом.
– Ты знаешь, что это не штопор?
– Что не штопор? Нарзанник?
– Да нет же! Нож сомелье! Но не потому что… – тут я запнулась и забыла, что хотела сказать.
Для лучшей концентрации я в один заход втянула в себя через соломинку что-то оранжевое из высокого бокала и не почувствовала даже привкуса алкоголя. Наверное, Артем заказал какой-то детский коктейль. Или мне теперь и водка как вода. Я с воодушевлением выпалила:
– А ты знал…
– Так все! – протрубил Артем и поднялся. Его движения казались мне размытыми, будто он был ожившим персонажем с полотна абстрактной живописи. – Нам пора.
– Почему? – искренне удивилась я. – Ты уже пьян?
– Нет.
– Тогда скажи «Гуамоколатокинт».
Артем взял мою сумку и плащ, после чего помог мне встать.
– Гуамоколатокинт.
– А ты знаешь что это? – вновь завелась я.
– Невкусное пюре из авокадо?
– Нет. То гуакамоле.
– Замечательно. Ты обогатила мой словарный запас. А теперь иди за мной.
У меня под ногами танцевал пол. Я шагала как в тумане и без помощи Артема вряд ли нашла бы дверь. Даже уличный воздух не помог взбодриться. А когда мы оказались в такси, и Артем негромко спросил куда меня везти, я сладко зевнула и прошептала:
– Домой.
– Куда домой?
– Домой, – недовольно повторила я, проваливаясь в сон.
И перед тем как окончательно отключиться, услышала, как Артем сдержанно говорит водителю:
– Ну… Отвезите нас домой, пожалуйста.
Проснулась я в чужой спальне. Окно было зашторено, свет потушен, однако электронные часы на тумбочке рядом с кроватью показывали 4:35.
Эта цифра меня смутила. Полпятого утра? То есть, я проспала всего три-четыре часа?
Я сползла на пол, гусиной походкой приблизилась к окну и выглянула в щелку между занавесками. Внизу под проливным дождем жалко ежился город. Природа оплакивала мой позор. Я стукнулась лбом о стекло и тихо застонала. Выходит, я проспала до вечера. Хорошо, что сегодня суббота.
Как же теперь жить. Как людям в глаза смотреть? Неужели и я угодила в ситуацию «пошалили и забыли»? Впрочем, вряд ли. Я была в таком состоянии вчера ночью, что пользы от меня было бы как от трупа.
Я вышла в коридор, где тоже царил полумрак, и вдоль стены пошла на звук шипящего на сковороде масла. Кухня, куда я в итоге попала, показалась мне довольно просторной, хотя и мрачной. Черный пол, черная техника, столешницы черные. Божечки. Будто к лорду Рутвену в склеп угодила. И хозяин под стать – стоит рядом с плитой, весь такой суровый и погруженный в свои думы. Хотя с чего бы ему радоваться. Притащил домой пьяную девицу, которая весь вечер сыпала фактами из википедии…
– Пахнет здорово, – громко сказала я. – Итальянские травы?
Артем повернул ко мне голову и опустил лопатку, которой он что-то помешивал в сковороде. Еще в детстве я замечала, что есть в его лице какая-то мрачность. Иногда так посмотрит, будто молотком приложит, и не понять, на тебя ли злится или просто задумался о тщетности бытия.
– Это чеснок.
Что ж, я не гурман. И с голодухи мало ли что померещится. Я с удивлением поняла, что действительно голодна, хотя по идее, меня после вчерашней попойки должно бы страшно мутить.
– Сама найдешь ванную или показать?
– Ну… Найду, наверное.
Когда я увидела себя в зеркало, поняла, почему Артем поспешил туда меня отправить. Хоть бы умыл меня перед тем как в кровать уложить. Беглого взгляда по сторонам хватило, чтобы убедиться, что Артем живет один. Ничего похожего на средство для снятия макияжа на виду не оказалось, поэтому я потерла лицо мыльной пеной, пожевала горошинку зубной пасты, прополоскала рот и пригладила волосы. Не буду врать, что решительно преобразилась, но хотя бы перестала походить на чучело-мяучело.
Умывание меня взбодрило. Я вернулась в кухню и сказала:
– Артем, прости, пожалуйста, что так вышло. Я обычно не пью, не рассчитала. Спасибо, что выручил. И я пойду, не буду тебе мешать.
Он повернулся ко мне лицом лишь под конец моей проникновенной речи и сразу огорошил:
– Лена, у тебя одна туфелька потерялась. Наверное, слетела в такси. Прости, я не заметил.
– Вот, черт…
– И еще, надеюсь, ты не разозлишься, – суровым тоном продолжал он. – Я достал твой телефон из кармана, когда он начал трезвонить.
– Ну ладно… А кто мне звонил?
Он передернул плечами с равнодушным видом.
– Будильник. Утром.
Логично. Соседушка моя ночует у своего парня, а кому еще меня искать.
– Я тебя отвезу чуть позже, – продолжал Артем. – Давай поедим пока.
Вот добрейший был бы человек. И спать уложил, и накормить предложил. Однако мрачный, как небо в ноябре.
– А я тебе не помешаю?
– Нет. Я ничего не планировал на сегодня.
– Ладно… Давай я тебе помогу?
На ужин, который для меня стал и завтраком, и обедом, Артем подавал спагетти с мясным соусом и овощной салат. Я от души похвалила кулинарное мастерство хозяина дома.
– Ты всегда сам готовишь?
– Нас еще тренер учил самим отвечать за свою еду. Отец иногда помогал, но я больше сам готовил.
– А твоя мама?
Он поднял на меня глаза и тотчас вновь уткнулся в тарелку.
– Она в Канаде живет.
Я поняла, что сунула нос куда не следовало, и покраснела. Артем заметил мое смущение и пояснил:
– Они давно развелись.
– Понятно… – выдохнула я. – А…
– Будешь в зал ходить? – вдруг спросил он.
– Да, наверное, – без энтузиазма отозвалась я. – Передай, пожалуйста, соль.
– Нет.
– Нет? – опешила я. – Этот салат совсем не соленый.
– В этом весь смысл.
Я нахмурилась и ткнула вилкой в половинку помидора-черри. Приятно, конечно, что он так близко к сердцу принял мою проблему с хаотичным питанием, но вермишель с подливой едва ли угодила бы поборникам ЗОЖ. А раз уж мы едим спагетти, мог бы заодно и салат посолить.
– Жестко. Давай ты будешь моим диетологом.
– Если хочешь, могу тебя потренировать. По старой дружбе.
Мне стало как-то тепло от его слов. Так это мило прозвучало. И подозрительно.
– Ты же говорил, что ты дорогое удовольствие.
– Бесплатно.
А это уже попросту сыр в мышеловке. Или дареный конь? В любом случае отказываться я не торопилась.
Когда мы вышли из дома, на улице окончательно стемнело. Я топала в кроссовках Артема с чувством, будто привязала к ногам две лопаты, но уж лучше так, чем прыгать на одной ноге. Оказавшись дома, я тут же завалилась спать. И по-настоящему протрезвела лишь в утро воскресенья. Тогда и осознала полностью свой позор. И открывшиеся возможности.
***
Первая тренировка под нечутким руководством Артема не оставила приятных впечатлений, поэтому к очередному походу в спортзал я готовилась с содроганием. Однако отказываться не хотелось. Дело было не только в том, что меня радовала возможность заниматься с тренером бесплатно. Не такая уж я закоренелая халявщица. Однако после злосчастной встречи выпускников меня не покидало чувство, будто что-то в моей жизни сдвинулось с мертвой точки. Я это чувство холила и лелеяла, не позволяя ему угаснуть. Размышления о грядущих переменах поднимали настроение.
Жест доброй воли впечатлил меня, и при нашей новой встрече с Артемом я долго рассыпалась в благодарностях и чуть ли не кланялась в японском стиле, пока мы шли по коридору. Артем, как мне показалось, немного смутился. И он не стал сразу наседать на меня с тренажерами, а вместо них показал несколько упражнений из йоги. Кто бы мог подумать, что он еще и с йогой знаком. Не успела я начать, а меня уже раскритиковали за то, как я дышу, будто я не занималась этим всю свою жизнь. Артем заставил меня считать удары пульса. Скучнейшее занятие, о чем я благоразумно промолчала.
– Старайся не выдыхать так долго, как сможешь.
– Теперь понятно, почему все индуистские боги синие, – немного гундосо пробормотала я. – Дыхание задерживают.
– И нечего оскорблять чужие религии.
Он положил ладонь на мою лопатку.
– Ты проверяешь, как работают мои чакры? – невинно поинтересовалась я.
– Нет. Слежу, чтобы ты спину держала ровно.
От его руки шло тепло. Приятно, когда тебя поддерживают. А Артем всегда производил впечатление надежного человека, даже когда мы учились в школе. И уже тогда он казался серьезным. Хотя я помню шутки только для нас двоих, которыми мы шепотом обменивались на уроках.
Только после того, как я все развалила, мне стало ясно, насколько хорошими были наши отношения. Никогда не забуду тот ужасный день.
Мои родители поругались. Сильно. Прежде такой сцены в доме мне не приходилось наблюдать. Никогда они так не кричали друг на друга. Даже не сразу обратили на меня внимание, когда я попыталась что-то сказать, а когда заметили – выставили за дверь. В школу я пришла как в тумане, уверенная в том, что мои родители вот-вот разведутся. И будто мало было бед, я опоздала на первый урок – ненавистную химию с ненавистной училкой Татьяной Викторовной. Меня отчитали перед всем классом прежде чем позволили сесть. За парту я шмыгнула не глядя по сторонам.
– Достаем двойные листочки, – нараспев протянула химичка, и мне ее высокий с вечными переливами голос показался особенно противным.
Помню, как я рылась в сумке холодными пальцами, но не могла найти ни одну тетрадь. Артем молча подтолкнул ко мне чистый лист, и я взяла его, даже не кивнув в знак благодарности.
Я написала в верхнем углу свою фамилию, инициалы и класс, но сосредоточиться на заданиях не могла. Что-то нацарапала уже под конец и сдала, не слишком заботясь об оценке. Когда у нас собирали работы, я неожиданно перехватила взгляд Артема и словно получила удар под дых. Удивительно, как некоторые люди умеют спрашивать о чем-то только глазами. И тогда он без единого слова задал мне вопрос, что случилось. Его встревоженное лицо, готовность поддержать меня – если бы всего этого не было, может быть, я и не чувствовала бы себя так паршиво в дальнейшем. Но меня еще и то взбесило, что я была для него как на ладони. Разве кто-то другой заметил в тот день, как сильно я была расстроена? Разве мои подружки не шутили со мной на перемене? Только Артем все видел и маячил рядом со мной, с этим молчаливым вопросом в глазах. Тогда кто-то из моих подруг и намекнул на то, что он ко мне неравнодушен. И через пару дней я с мстительным удовольствием разбила нашу дружбу вдребезги.
Ладно, я не совершила ничего такого, о чем продюсеры HBO решили бы снять сериал. И все же моя выходка из разряда тех мелочей, которые долго не дают тебе покоя. Как шерстинка в глазу.
Я резко выпрямилась, точно очнувшись от скорбных дум и непрошеных воспоминаний, и рука Артема скользнула по моей спине. Восстанавливая дыхание, я повернулась и посмотрела ему в лицо. Да, он очень изменился за эти годы, и его манера разговаривать со мной стала отчужденной. Но взгляд остался прежним.
***
Я прониклась уважением к привычке регулярно заниматься спортом. Я даже полюбила дни с тренировками. Артем обычно завершал работу после наших занятий и часто подвозил меня до дома. Поначалу я отказывалась, но потом неловкость между нами сгладилась, по крайней мере внешне. Казалось, что и во мне, и в Артеме чувствовалась некоторая настороженность, но беседы становились все дружелюбнее. Вот только Артем взял на себя заботу контролировать не только мои осанку и дыхание, но и питание. Он одаривал меня укоризненными взглядами всякий раз, когда ловил у вендингового автомата. Не знаю, что ему не нравилось: уж в фитнес-клубе даже шоколадки не могли навредить здоровой диете. И о решении как-то заскочить за продуктами в компании этого тирана я пожалела. Когда я с полной корзинкой выруливала к кассе, Артем вдруг явился предо мной истинным цербером, и я в панике принялась мысленно пересчитывать отобранные шоколадки.
– Может, ты меня пропустишь? – спросила я. – Чего встал?
Его глаза подозрительно сузились.
– Считай, что я таможенный контроль.
– У меня ничего запрещенного нет.
– Сейчас проверим.
– Вообще-то!.. Можно я дам взятку?
– Как ты смеешь ставить под сомнение мою честность? Никаких «твиксов».
– А «баунти»? Это ведь на девяносто процентов кокос!
– Нет.
Я закатила глаза и с вызовом спросила:
– Кукурузные хлопья это же здоровая еда?
– Нет.
Диктатора ответ.
– А с кефиром?
Артем искренне удивился.
– Кукурузные хлопья с кефиром? Какая гадость.
– Ты же не пробовал? Вот и не говори, что гадость.
Мы уже приближались к кассе, когда нам навстречу лихо вывернул грузный мужчина с наполненной до краев тележкой. Артем вовремя удержал меня, чтобы я не налетела на данного любителя оптовых закупок, и не отпустил мою руку даже после того, как опасность миновала. Мне пришлось закусить щеку, чтобы перестать улыбаться.
Кто бы мог подумать… Личный диетолог – это роскошно.
Моя соседка и по совместительству лучшая подруга получила повод позубоскалить.
– Вах-вах! – заливалась Ника. – Посмотрите на нее. Волосы уложила, глазки подвела. Как будто на фотосессию собралась.
Я скорчила рожицу ее отражению в зеркале.
– А разве на занятия спортом можно такой разукрашенной? – продолжала она. – Смотри, сойдут с тебя сто потов вместе с тонировкой…
– Да ладно. Это же самый дневной макияж.
– …и твой тренер тебя разлюбит.
Я бросила в нее пуховкой.
Артем всего раз заглянул к нам на чай, и уже тогда Ника устроила ему прием в стиле «Каковы ваши намерения в отношении нашей дочери»? После его ухода она заявила, что мужик хороший, надо брать, а на мое замечание о том, что она понапрасну фантазирует, Ника с победоносным видом сказала, что неспроста пополнилась моя косметичка. Как будто девушка не может просто так купить новую помаду или тени.
– Когда вы уже пойдете на свидание? – не унималась Ника.
– Не звал он меня на свидание.
– Горюшко какое! Сама его позови.
– Ну…
– Угости его ужином. Отблагодаришь за тренировки.
Эта идея мне понравилась. Выразить благодарность. Почему бы и нет?
На очередное занятие я явилась, готовая пригласить Артема встретиться на выходных. Однако, когда я его увидела, беззаботность с меня слетела. Тренировка шла размеренно, и я уже тысячу раз могла озвучить свое предложение, но что-то сдерживало меня.
Когда мы закончили, я решила: была не была. Спрошу. Но не успела я и рта раскрыть, как Артем сказал не глядя на меня:
– Мы с друзьями на выходных едем отдохнуть за город. Там в гостинице будем. Хочешь поехать со мной?
– Э… – подвисла я. – А какие друзья?
– Из команды в основном. Еще Серега будет. Назаров. Помнишь его?
Серегу Назарова не забудешь, даже если захочешь. В нашем классе он считался первым клоуном, а вместе с молчуном Артемом они составляли почти классический комический дуэт. Никто не говорил так много, как Назаров, и ни в ком не было столько неуемной энергии. Однажды его пришлось снимать с крыши школы, куда он забрался, чтобы повеселить одноклассников. И хотя нас с Назаровым сложно было назвать друзьями, я радовалась возможности увидеть еще одно знакомое лицо на этой вылазке.
То, что Артем скромно обозвал гостиницей, оказалось внушительным новеньким комплексом на облагороженной территории. Здесь красовались и отдельные домики, и пятиэтажный комплекс, в котором сдавались комнаты. Неподалеку голубело озеро.
Свежий воздух и предвкушение прекрасного отдыха взволновали меня, однако при знакомстве с друзьями Артема я вмиг присмирела. Во-первых, все они были значительно выше меня, а большинство девушек выглядели эдакими атлетичными Барби. У мужчин же, с их мощными руками, едва футболки не трещали по швам. Смущало и то, что я попала в центр всеобщего внимания. Друзья Артема не скрывали своего недоумения. Я даже заметила, как две девушки с одинаково блестящими длинными волосами (вероятно, кератинились вместе) вскользь обменялись выразительными взглядами. После краткой церемонии приветствия и кучи вываленных на меня новых имен, я немного взяла себя в руки, хотя где-то внутри засела тревога.
К счастью, вместе с грозной олимпийской группой прибыли и их дети, целая ватага ребятишек от пяти до девяти лет. Один особенно шустрый пацаненок с кудрявыми волосами и черными глазками мгновенно выцепил меня из толпы взрослых и решил взять к себе в услужение. Сначала он потащил меня на качели, потом показать что-то на газоне, а под конец заявил, что хочет ко мне на шею. В буквальном смысле. Артем подоспел в тот момент, когда мелкий энерджайзер теребил меня за ремень брюк и повторял: «Девочка, хочу к тебе на шею! Покататься!»
– Кто тебя учил так разговаривать? – строго сказал Артем. – Какая она тебе девочка? Нужно сказать: «Тетя Лена, пожалуйста!»
Ничего себе! Сам ты тетя.
– Тебя бы кто поучил разговаривать, – пробурчала я.
Артем подхватил ребенка и усадил к себе на плечи.
– Пойдем покормим рыбок.
Неподалеку от входа в главный корпус был разбит декоративный пруд, в котором держали карпов. Выглядели они и впрямь по-королевски.
– А ты хорошо здесь ориентируешься, – заметила я. – Часто приезжаете сюда?
– Иногда, – ответил Артем.
Он терпеливо наблюдал, как мальчишка крошит хлеб в воду, а потом улыбнулся и взял мою руку. Мне вдруг стало все равно, что думают его друзья. Может, в глубине души они в восторге. А если и нет, то привыкнут.
Но окончательно я успокоилась, когда явился Назаров. Вот уж кто переменился за последние годы. В школе Сергей был щупленьким, резким. Таких моя бабушка называла «плюгавенькими». А вот взрослая жизнь ему явно пошла на пользу. Он раздался в плечах, волосы выгорели на солнце (возможно, он использует оттеночный шампунь, но мы не осуждаем), а лицо округлилось. За семь лет совместной учебы мы едва обменялись десятком слов, однако теперь Сергей приветствовал меня с таким энтузиазмом, точно я была его любимой кузиной. Целый день мы провели прогуливаясь по окрестностям, а вечер был посвящен посиделкам у костра, с гитарой и вином. Получилось почти по-студенчески.
Ужинали в главном корпусе. Шведский стол радовал таким многообразием, словно банкет организовала сама королева Швеции. Особенно меня вдохновил воздушный банановый торт, который возвышался над другими десертами и манил к себе, обещая сливочное блаженство. Я посмотрела на Артема жалобными глазками, и он милостиво кивнул.
– Ладно. Один кусочек на двоих.
Я едва не бросилась к нему на шею.
Все-таки странно, что я снова встретилась с Артемом именно тогда, когда была так уязвима. После неудачного финала отношений с Денисом я не пылала любовью к себе и успела полностью погрязнуть в рутине. На горизонте не маячило ни свершений, ни изменений. Я боялась делать выводы из того, что случилось. И в таком состоянии меня впервые за столько лет увидел старый друг. Вот так и учишься смирению. И терпению. Мне как Винни-Пуху, застрявшему в норе, пришлось немного подождать, чтобы сбросить тяжесть (и я вовсе не о килограммах) и прийти в норму. А Артем остался собой и без лишних разговоров позволил мне опереться на его руку.
Мы разбредались по номерам и домикам уже после полуночи. Наша комната была на втором этаже, из окна можно было даже разглядеть озеро. Легкий душ меня взбодрил, и я наблюдала за тем, как Артем рисует стилусом на экране планшета.
– Расскажи мне свой самый страшный секрет.
– Я боюсь привидений, – тотчас отозвался он. – А у тебя какой?
Я потянула на себя одеяло.
– В детстве я подстригла себе ресницы.
– Что? Зачем?
– Потому что меня дразнили барашком.
– Где связь?
– У меня ресницы завивались.
Он покачал головой.
– Почему я в школе не замечал, что ты такая дуреха?
«Разве не замечал?» – хотела спросить я, но сдержалась и отвернулась к окну.
Сон не шел. Я начала считать овец, и у меня набралась приличная отара, а глазки все не закрывались.
В нашей школе в день святого Валентина действовали «купидончики», которые разносили по классам открытки с тайными и открытыми признаниями. Не знаю почему Артем выбрал именно этот способ, чтобы рассказать мне о своих чувствах, но от сцены, которую я тогда устроила, мне до сих пор стыдно до дрожи. Я высмеяла каждое слово, когда зачитывала послание перед подружками, а потом театральным жестом разорвала открытку и бросила в урну. Знала ведь, что он все видит и слышит. Знала, что потопталась на чувствах своего друга. И все равно сделала.
У меня и сейчас горели щеки при одной мысли о том дне.
Артем выскользнул из-под одеяла, и я вцепилась в его руку.
– Ты куда?
В моем голосе прозвучали испуганные, почти жалкие нотки.
– Я окно хотел закрыть. Ты не замерзла?
Для начала лета и впрямь было прохладно. Я отпустила Артема и прикрыла глаза. Скрипнула рама, потом снова дрогнула кровать.
– Как можно спать лицом в подушку? Как ты так дышишь?
Я перекатилась на спину и посмотрела ему в лицо. Мы ночевали в одном номере, какая уж тут двусмысленность, и все равно я себя чувствовала так, словно у меня сейчас сердце разорвется на части.
Артем наклонился и коснулся губами моего лба. Поцелуй легкий и краткий, точно растаявший тут же в полумраке. У меня отвисла челюсть, когда Артем отстранился и улегся на свою половину кровати.
– Спокойной ночи.
Я молчала какое-то время, смотрела на него. Артем лежал неподвижно, закрывая рукой глаза.
– Ты очень устал? – сказала я наконец.
– Нет, – ответил он после паузы.
Выпутавшись из одеяла, я вскарабкалась на целомудренного соседа и пропела:
– Вот и отлично.
Когда я качнулась вперед, потеряла равновесие, и Артему пришлось меня подхватить. Я успела заметить, как он улыбнулся перед тем, как меня поцеловать.
Ночь была прекрасна. Неловко стало уже утром, когда мы вышли на завтрак в числе последних гостей. Артем перебрасывался короткими фразами с друзьями и одаривал меня мимолетными улыбками. Его спокойствие (и самодовольство, которое он пытался скрыть) так действовало мне на нервы, что я готова была вогнать вилку в его руку. К счастью, к концу завтрака мы остались за столиком вдвоем, и я получила возможность наехать на Артема не прибегая к членовредительству.
– Ты что-нибудь скажешь по поводу вчерашнего?
Он опустил кружку с кофе.
– То есть?
Я впилась пальцами в его запястье и сузила глаза.
– А нам нечего обсудить?
– Я….
– Как все было? – перебила я.
Он неожиданно фыркнул, чем живо напомнил мне подростка, каким я его помнила со школьных времен.
– Замечательно все было. Или ты думаешь иначе?
Я пожала плечами.
– Просто ты ничего не сказал.
– Я все сказал тебе ночью.
– Я не расслышала.
– Знаешь, если есть специальное приложение, я могу тебя там оценить и отзыв написать.
Его сдержанная улыбка подействовала на меня сильнее, чем события прошлой ночи. Словно дрогнула та ниточка, которая когда-то связывала нас. Которую, как мне казалось, я давно перерезала.
С того дня мы все чаще проводили время вместе. Я чувствовала легкость и смутную благодарность, словно была капитаном корабля, который обогнул на своем пути айсберг и теперь скользил дальше к неведомым землям.
Приятно было осознавать еще и то, что я повзрослела. И научилась принимать чужие чувства. И выражать свои. Я попыталась сделать это милым и символичным способом. Купила красивую открытку в виде сердечка, написала пару трогательных строк и положила Артему в карман джинсов, которые он собирался надеть после душа. Потом я вернулась под одеяло с телефоном в руках и лишь изредка поглядывала на Артема как сыч на землеройку. Я искренне надеялась, что он оценит мой романтический жест.
Артем сразу понял, что в кармане что-то лежит. Он выудил открытку, недоуменно моргнул и перевел взгляд на меня. Я сделала вид, что увлечена чтением новостной ленты в телефоне, но все еще следила за ним из-под ресниц. Артем раскрыл открытку. Пробежался глазами по строчкам. Улыбнулся и снова спрятал ее в карман.
– Встаешь? – будничным тоном поинтересовался он. – Завтракать пора.
Так… И это все? Я тут перед ним свою душу распаковала, а он…
Но когда он приблизился к кровати и взглянул на меня сверху вниз, я увидела, как поблескивают его глаза.
– Я тебя ненавижу, – процедила я.
Он присел рядом и смахнул волосы с моего лба.
– У меня есть письменное подтверждение обратного.
– Ну и что? Ты же не можешь его использовать в суде.
– Зря ты так. Есть у меня друг судья…
Я бы придумала остроумный ответ, но он сгреб меня в охапку и заставил хранить молчание.
Потом был завтрак – вкусный и наверняка получивший бы одобрение поклонников ЗОЖ, и просто замечательный день. Кстати, за лето я незаметно для себя сбросила несколько килограммов, но уже через полгода вновь начала прибавлять в весе. И снова Артем уговаривал меня питаться исключительно здоровой пищей, однако если мне хотелось тушенки в четыре утра, он безропотно приносил тушенку. А еще позволил мне переделать тот склеп, который называл кухней. И выбрать обои в спальню.
Ну а детскую мы украшали вместе.
