Читать книгу: «Слепой мачо»
Пролог
– Пошла вон отсюда!
– Вы с ума сошли?!
Ещё какой-то придурок будет разговаривать со мной в таком тоне! Ну, да, забрела на частную территорию. Но я не думала, что в этой трухлявой избушке кто-то может жить. Хотя, для бомжа в самый раз.
Я вообще хотела жарков нарвать. Из леса бабушка не разрешает их носить, говорит, они в Красную книгу занесены. А тут заросший сад, и весь в этих оранжевых солнышках.
Только наклонилась над цветами, как вылетел этот неадекват. Бородатый, грязный, в какой-то заношенной безразмерной одежде. Смотреть страшно. Глаза дикие… Орёт, чтоб уходила.
– Кто здесь?! – кричит этот безумный.
А то меня не видно! В своём красном платье меня издалека можно разглядеть.
– Извините, а можно немного жарков нарвать? – решаюсь, всё-таки, быть вежливой девочкой.
– Нахрен пошла!
Это что такое вообще?! Точно идиот! Лучше с такими не связываться. А то, может, у него оружие есть. Или накинется и своими грязными ручищами меня придушит.
Потихоньку отступаю в сторону открытой калитки. А он двигается за мной. Да как-то странно. Рывками какими-то. Смотрит непонятно куда. Пьяный что ли?
Оказавшись за перекошенным забором, я всё-таки оглядываюсь. Непонятный тип остановился. Смотрит сквозь меня. Тут явно не в алкоголе дело. А что-то посильнее.
Мельком удаётся рассмотреть его. Худой и высокий. Кожа загорелая и вся в укусах от комаров. Светлые глаза. Голубые. Если бы не его борода и обросшие сальные волосы, он мог быть довольно красивым. Голубоглазым блондином. Но его образ жизни напрочь вытравил из него всё нормальное.
От исходящей от него ненависти становится страшно. Делаю несколько шагов к дороге и слышу вслед грубый голос:
– Ещё раз явишься сюда, ноги оторву!
Вздрагиваю и несусь сломя голову подальше от этого дома. Ну, их, эти жарки! Обойдусь. Направляюсь к единственному человеку, способному меня защитить от всех невзгод. Двадцать пять лет, а я всё ещё бегу к бабушке, когда страшно…
Глава 1. Ксюша
В начале июня я приехала из мегаполиса в деревню. Куда обычно люди едут в отпуск? На моря, озёра, в горы, в санатории… А я вот в деревню к бабушке.
Работа у меня скучная и малооплачиваемая. Вроде, и не глупая я, но смогла найти себе местечко только офис-менеджером. Да, и не искала я шибко. Как в восемнадцать лет прибилась к одной компании, так и осталась там. Умудрилась университет закончить. Юридический факультет. Можно было работать по специальности, но целых семь лет уже я пашу в одном бесперспективном месте. И уйти не могу. Есть причины… Лучше не думать об этом, только настроение в отпуске себе портить.
Начало июня выдалось тёплым. Но в большом городе это тепло меня не радовало. Гулять по пыльным загазованным улицам не было желания. Единственной идеей времяпровождения моего отпуска было отправиться в деревню. Ну, а куда я ещё могу поехать с моей зарплатой? Спасибо, что хоть такой вариант есть…
Толик не хотел меня отпускать. Толик – это мой… Хм, сама не знаю уже, кто он для меня. У нас запутанные отношения. Пора бы их заканчивать. Но всякий раз не тороплюсь. Привыкла к этому всему, наверное. Да, и страшно…
Я живу в его квартире, готовлю ему, убираюсь и выслушиваю его бесконечные претензии, а также недовольства мной… У нас давно не было близости. Мне и не хочется. А у него, наверняка, есть любовницы… Моя подруга Марина говорит, что Толик – абьюзер. Отчасти с ней согласна, но не могу это остановить. У него есть особое влияние на меня… Да, мой сожитель та ещё сволочь!
– На недельку съездишь и вернёшься, – после моих уговоров снизошёл этот царёк.
– Ты же знаешь, что бабушка ждёт меня минимум на месяц, – пыталась вразумить его.
– Я же могу и отозвать тебя из отпуска, – нервно ответил он мне. – Не забывай, что я ещё и твой начальник!
Вздохнув, я согласилась. Да, внутренне я всегда негодую и протестую, но всё равно соглашаюсь.
Раньше я была бойкой и даже дерзкой, но этот тиран сделал меня безвольной и мягкой. Сама себя раздражаю. Я всегда нахожусь в состоянии настороженности. Когда Толик уезжает в командировки или задерживается на работе, то сразу чувствую себя значительно лучше.
Иногда он ездит на мотогонки. Он вообще любитель экстрима. В такие моменты я ловлю себя на мысли, что желаю ему угодить в аварию. Похоже, только так он оставит меня в покое.
Однажды, когда я всерьёз решила разорвать отношения, он мне сказал:
– Ксения, только смерть может нас разлучить…
И говорил он это очень даже серьёзно, с каким-то безумным выражением на лице. В этот момент мне по-настоящему стало страшно. Я поняла, что он одержим мною. Вот только не как объект любви, страсти или привязанности. Я нужна ему как жертва, за счёт которой можно самоутверждаться.
– Зачем тебе купальник? Мужиков соблазнять? – он стал рыться в моём чемодане, выкидывая оттуда те вещи, которые он считал неподходящими для отдыха в деревне.
– На речке плавать…
– Обойдёшься без речки. А это платье очень короткое. Надо бы выбросить его. Для меня всё равно не надеваешь!
Я убрала платье в шкаф, но затем, пока Толик не видел, положила обратно в чемодан…
Я часто думаю, как меня угораздило вляпаться во всё это? Хотя поначалу ничего не предвещало беды. Всё было идеально. Во всяком случае, мне неопытной студентке, тогда так казалось.
Мне было восемнадцать лет, и я оканчивала первый курс юридического факультета. Именно тогда появился в моей жизни Анатолий Сергеевич. Ему нужны были практиканты. Это выглядело, как жест доброй воли. Богатый бизнесмен помогает бедным студентам и приглашает в свою крутую фирму. Это потом я узнала, что таким образом, он просто экономил средства на содержание нормального штата сотрудников.
Так как я отлично училась, Анатолий сразу взял меня к себе на летнюю практику. С этого момента моя жизнь поменялась.
Вскоре он намекнул, что я понравилась ему не только, как хорошая работница. Стал делать комплименты, дарить цветы… Ну, в общем, стандартно всё. Только вот для меня это казалось чем-то новым, необыкновенным.
Бабушка воспитывала меня строго. Мама умерла, когда я ещё была совсем маленькая. Отца никогда не знала. Так получилось, что до окончания школы бабушка не пускала меня гулять в компании, где были парни.
Потом я поступила на юриспруденцию. Мне нужно было все силы прикладывать к учёбе, ведь я училась бесплатно. У меня просто не было времени на отношения.
Вот так Толик стал для меня единственным, кого я подпустила к себе настолько близко. Он подвозил меня из общежития на работу и обратно, водил в кафе… Он долго завоёвывал моё расположения, не давил. Я ещё тогда думала, какой он замечательный. Эх, знала бы я…
После нашей первой ночи Толик сказал, что я теперь должна переехать к нему. Теперь мы пара. Именно тогда я попала в ловушку…
Тревожные звоночки появлялись постепенно. Вот он сорвался на меня после неудачной сделки. Обозвал. Было обидно, но я решила, что сама виновата. Не стоило лезть с расспросами.
Вот он уже делает мне замечания по поводу непоглаженной рубашки. Вот сравнивает с подругами его коллег. Причем, не в лучшую сторону. Вот на меня летит первая пощёчина. Я в слезах собираю вещи. И тогда он спокойно говорит мне, что никуда я от него не денусь.
Он угрожал, что спалит дом моей бабушки, превратит мою жизнь в ад, сделает так, чтобы я не смогла никуда устроиться. Я прекрасно понимала, что с его влиянием, он смог бы это всё легко провернуть. Я просто оказалась в западне.
Так прошло семь долгих лет. Я успела окончить институт, но так и работала секретарём у Анатолия. Бабушка и не подозревала о тайнах моей жизни. Толик производил на неё исключительно положительное впечатление. Она, хоть и скептически относилась к нашей картинке идеальных отношений, но не лезла ко мне в душу. Её лишь волновало, почему мы ещё не поженились, и не подарили ей внуков.
– Всё будет, обязательно, – говорил ей всегда Толик и переводил тему разговора.
Ещё он делал так, чтобы возле меня не находилось никаких мужчин. Видимо, очень боялся, что у меня появится тот, кто может защитить от его тирании. Толик перевёл всех мужчин из моего отдела в другие. Всегда везде возил меня на машине, даже в поликлинику на медосмотры. Только в деревне я могла находиться без его полного контроля…
Зайдя в автобус, следующий до Васильевки, я выдохнула с облегчением. Сразу почувствовала, будто с меня сняли наручники. Дышать даже стало лучше, хоть и в автобусе было душно. Толик и в деревню бы меня не пускал, но это бы стало сразу подозрительным в глазах бабушки.
Приехав в родной дом, все мои тревоги ушли на последний план. Так всегда бывало. Здесь хорошо, уютно. У меня великолепная бабушка. Можно сказать, классическая. С пирогами, блинами, вязаными тапочками, огромными грядками на огороде и бесконечной опекой ко мне.
Всё было замечательно. Я полностью расслабилась. Стала общительной, весёлой. Той, кем я была раньше. Бабушка причитала, что я всё ещё не замужем, что нет детей.
– Это я виновата, – с досадой сказала она. – Была с тобой строга. Вот ты и уцепилась за этого Толика, как в город попала…
"Это он за меня уцепился", – мрачно подумала я.
– Ты отлично меня воспитывала, – успокаивала её я. – Мне в школьные годы никто не нужен был…
– Ну, как же! У нас в деревне хорошие парнишки были. Они и до сих пор бросают на тебя восхищённые взгляды.
Это была правда. Местные мужчины засматривались на меня, пытались завести разговор, но мне было не до этого.
Не буду лукавить, я – довольно красивая. У меня правильные черты лица, я голубоглазая брюнетка. Не толстая, не тощая, не сутулая. Стандартная, наверное. Но себе я нравлюсь в отражении, и, кажется, представителям противоположного пола тоже. В последнее время, правда, подзапустила себя. Надеваю бесформенные вещи, хоть и есть, что подчеркнуть. Походка стала тяжелее. А мой усталый взгляд делает лицо старше.
Но здесь на родной земле, я становлюсь самой собой. Словно, я снова озорная девчонка. Мне хочется улыбаться, вставать рано утром, ходить на пробежку, кататься на велосипеде, делать маски из огурца, есть варенье и просто кайфовать от жизни.
Вот только сегодня, на второй день моего пребывания здесь, мне подпортили настроение. Надо же было оказаться возле этого заброшенного дома. Хотя, откуда же было знать, что оттуда выскочит этот псих?
Сижу и думаю об этом. Всё никак не выходит из головы образ человека, который меня прогнал. Сначала мне однозначно казалось, что это какой-то прибившийся к дому бомж. Но сейчас это выглядит не таким уж очевидным…
Решаю подойти к бабушке. Уж она всех тут знает. Вкратце рассказываю сегодняшнюю историю.
– Угловой дом, говоришь? Да, живёт там один тип… Ну, как "живёт"…
Бабушка задумывается, отбросив спицы.
– Что за тип? Он, вроде, молодой…
– Да, Олег не старый… Никто его здесь не любит, вот он как отшельник и живёт.
– Почему не любит? – любопытствую я.
Мне кажется это странным. В Васильевке жители добрые, обязательно бы помогли человеку в беде. Даже бабушка постоянно раздаёт мои старые вещи нуждающимся, а ещё любит угощать детей из одной неблагополучной семьи…
– Раньше он был богат, выпендривался тут. Приезжал к родителям, и на всех свысока смотрел. А как родители умерли у него, то деньги быстро исчезли. Вернулся сюда и сидит постоянно дома. Не знаю, как он там живёт. Даже в магазин не ходит!
– Куда же он деньги дел так быстро?
– Да, шут его знает! – восклицает бабушка. – Пропил, наверное…
– Странно… Может, у него проблемы? Психические, например? – не унимаюсь я.
– Ой, Ксюшка, хватит тебе. Ты – добрая душа у нас. Уж не жалеешь ли его? Так я тебе говорю, не стоит. Он нашу деревню болотом называл, а сейчас сам сюда пожаловал! Хватит про него! Пошли, давай, чай пить…
Ночью мне становится неспокойно на душе. Я всё мысленно возвращаюсь к этому дому. Да, мне, действительно, жаль этого мужчину… Почему-то теперь кажется, что вовсе он и не пьяница. Перегаром от него уж точно не разило. А вдруг, у него после смерти родителей помутился рассудок, и он не может никуда пойти и ему не к кому обратится? Ещё и худой такой. Голодный, наверное…
Утром просыпаюсь, как всегда, рано. Хотя мою бабушку всё равно не переплюнуть. На кухне уже пахнет выпечкой, а на плите греется чайник. Умывшись, я усаживаюсь за стол и беру в руку горячий пирог. Откусываю. Мои любимые – с яблоком.
– Вот, ещё с творогом бери, – бабушка подкладывает мне на тарелку пирожок.
Как я люблю эти моменты. Утренний чаёк. Можно сидеть и глядеть в окно. Не думать ни о чём.
Бабушка собирается на улицу – нужно вести козу Милку на луг. Я остаюсь одна и задумчиво смотрю на пирожки. Тут целая гора их на большом подносе. Если я немного возьму, то бабушка не заметит…
Накладываю в пакет пирожки, быстро переодеваюсь и выхожу во двор. Усаживаюсь на велосипед и еду по неровной дороге в самый конец нашей улицы…
Глава 2. Олег
Тяжело дышу, словно после марафона, и никак не могу остановиться. Я так отвык от человеческого присутствия, что повёл себя просто неадекватно.
Чем виновата эта девчонка, которая случайно оказалась на моём участке? За что я на неё орал? Ну, с другой стороны, больше она здесь не появится. Ни к чему мне чужие глаза…
А вот мои собственные глаза меня подвели. Да так, что я практически полностью утратил связь с внешним миром и с нормальной жизнью.
Мне тридцать два года, и я слепой. Вот уже почти полгода, как не вижу, что происходит вокруг меня.
Всё началось с коронавируса. Анализ показывал положительный результат, но чувствовал я себя хорошо. Поэтому не прекращал работать удалённо. У меня был небольшой бизнес, связанный с автозапчастями. Нужно было контролировать, чтобы магазины работали, как надо.
А затем в один из дней мне вдруг стало трудно дышать. Пришлось обратиться в больницу. Посмотрев мои анализы и измерив сатурацию, врачи взялись за голову. Всё было запущено. Огромное поражение лёгких. Меня срочно определили в реанимацию. Я стал задыхаться. Делал вдох, но не мог сделать выдох. Всё горело в груди.
На следующий день подключили к ИВЛ. При этом я был ещё в сознании. Это было так странно. Мои лёгкие не могли сами дышать, и я с маской на лице лежал и смотрел на обшарпанный потолок палаты.
В этот момент я узнал, что мой отец тоже получил положительный результат, и его доставили в эту же больницу.
Возможно, сказалось ещё и волнение за отца, но мне стремительно становилось всё хуже. И ещё через день меня ввели в искусственную кому…
Так я провалялся больше месяца. Мои показатели были на грани, но я всё-таки выкарабкался.
Когда меня выводили из комы, я словно вынырнул из глубокого сна. Я снова слышал звуки, мог двигаться, но я ничего не видел… Темнота. Шок.
Врачи сначала успокаивали, что это временный эффект, что всё восстановится. Но время шло, а ничего не менялось. Когда спросил своего лечащего врача напрямую, он ответил, что я таким останусь навсегда. Произошёл необратимый процесс…
Ужасная новость была не единственной. Пока я лежал в коме, мой отец скончался в реанимации от лёгочной недостаточности. Когда мать узнала об этом, у неё случился инфаркт. Спасти не смогли. Мне не сказали сразу о гибели родителей, так как нельзя было волноваться после комы. На тот момент их уже похоронили. Без меня.
Это был просто непередаваемый кошмар. Услышав эти известия, я чуть не свихнулся. Лежал и плакал, как мальчишка…
Это меня, здоровенного мужика, сломало. Я больше не хотел жить.
Врачи твердили, что нельзя унывать, что я чудом выжил. А я думаю, что уж лучше бы сдох там, не выходя из комы.
Меня ещё долго держали в больнице, так как я был зависим от кислородного аппарата. Постепенно учился дышать самостоятельно.
Я мог видеть только очень яркий свет и движения пятнами. Но это не относилось к зрению, а была лишь минимальная светочувствительность.
Пришлось что-то решать с бизнесом. Мне нужно было доверенное лицо. Я назначил своего близкого друга. Он был моей правой рукой. В итоге его стараниями мой бизнес прогорел. Нас объявили банкротами. Но я уверен, что мой так называемый друг просто вытянул деньги на свой счёт. Только доказать я это никак не мог. Мой дорогой автомобиль конфисковали за какие-то долги по кредитам. Этот предатель ещё и набрал кучу денег на мое имя.
Я так жалел, что доверился ему. Нужно было просто распродать всё имущество и жить на эти деньги. Нанял бы сиделку. Но что теперь думать…
Квартира у меня была съёмная в элитном районе. Собирался купить большой загородный дом. Думал, перевезти родителей. Но так и не успел. Поэтому идти мне было некуда. Только в родительский деревенский дом…
Потратил последние деньги на такси. Меня высадили в деревне у дома, и я на ощупь зашёл на участок. Входная дверь была выломана, окна побиты, обшивка ободрана. Я водил руками по стенам и не верил, во что превратился родительский дом. Видимо, постарались подростки. Решили, что дом никому не нужен, и лазили здесь по ночам…
Это была весна. Основные холода уже прошли. Выживал, как мог. Ел соленья и варенье из погреба. От такой еды постоянно хотелось пить. Собирал дождевую воду в бочки. Даже кружки ставил под навес.
Пенсию я не получаю. Не прописан я здесь. Мне и не надо. Сдохну от голода, и конец. Местные ко мне не заходят. Сначала пытались, но я всех послал. Они и не знают, что я ослеп.
Сейчас могу только представить, на кого я стал похож. Весь зарос, наверняка плохо пахну и костлявый стал. Лето и осень переживу. Зимой придёт конец. Кому я нужен. Да, и мне просто стыдно к кому-то обращаться. Я ведь был заносчивым. Деревню эту не любил. Меня здесь ненавидят. Суициднуться не решился. Живу, как могу.
Большую часть времени я либо сижу на диване, либо сплю. Бесцельно провожу время, в своих мыслях и воспоминаниях.
И вот сегодня припёрлась эта дурочка. Перевернула моё состояние.
В этот день я также сидел в гостиной, пытаясь уловить свет с улицы. Вдруг из разбитого окна стали доносится какие-то звуки. Тихое напевание. Молодое, нежное, но не детское…
Первое, что мне хотелось сделать, это бежать на этот восхитительный голос. Подойти поближе, и слушать, слушать, слушать…
Но не мог я этого сделать. Кажется, во мне не осталось ничего доброго и светлого. Я выскочил и стал орать, как безумный. Уже не помню всё, но я её прогнал. Скорее всего, даже испугал.
Успел лишь уловить едва заметный запах. Цветов и ещё чего-то. Сладкого, женственного… После потери зрения моё обоняние стало заметно лучше. И этот запах напомнил мне о чём-то далёком, из детства.
До конца дня я всё думал об этой встрече. Зачем я так поступил? Ну, нарвала бы она цветов и ушла. Откуда во мне столько злобы? Похоже, я просто возненавидел весь мир…
Ночью плохо спал. Вертелся на грязной кровати. Дошёл до того, что стал представлять внешность названной гостьи. Образы менялись. А потом я не заметил, как погрузился в сон. И там я тоже продолжал слышать нежный звонкий голосок…
Утром просыпаюсь от стука в дверь. Мне это точно не снится? Может, почтальон пришёл. Но тот никогда не стучится, а оставляет почту у порога. Эти конверты так и валяются на крыльце.
Снова стук. Более настойчивый. Прямо становится интересно, кто такой смелый. Встаю с кровати и иду вдоль стены к выходу.
Перед шатающейся выбитой дверью я вдруг замираю. Теперь я почти уверен, что знаю, кто находится снаружи. Я снова чувствую её запах. Это точно она!
Пытаюсь успокоиться, потому что ловлю себя на мысли, что где-то внутри меня появляется радость. Совсем непонятное чувство…
Идиот! Чему ты так радуешься? Нужно прогнать её.
– Что надо? – резко спрашиваю я.
– Эмм… Я просто хотела… – она замолкает, а потом дёргает на себя дверь.
Пытаюсь хоть немного уловить её силуэт на фоне свечения. Но я "вижу" лишь размытое пятно…
Наступает тишина. Понимаю, что она сейчас рассматривает меня. Наверняка, уже пожалела, что вернулась.
– Так что ты хотела? – нарушаю неловкую паузу.
– Я пришла извиниться.
Чего?! Интересный поворот. Вроде, это я должен извиняться за свою грубость.
– За что же?
– Простите, что без спроса зашла к вам на участок и рвала цветы…
Вот оно что. Интересно…
– Только вот ты сейчас снова нарушила моё пространство, – отмечаю я.
– Извини…те. Вот, в качестве компенсации возьмите пирожки. Только что из печи.
Она начинает чем-то шуршать. А я зависаю от услышанного. Как будто нахожусь в параллельной реальности. Что это за девушка такая, которую посылают, а она приносит пирожки? Не верю я в такое добродушие. Может, у неё что-то с головой?
Между тем, моих сложенных на груди рук касается что-то тёплое. Видимо, она протянула мне свою стряпню. Неловко хватаю руками пакет с пирожками, а потом выкидываю его подальше куда-то в заросший сад.
– Не нужны мне твои подачки. Вали отсюда, пока можешь!
Девушка затихает. Она явно не ожидала от меня такой реакции.
– Придурок! – кричит с обидой и убегает прочь.
Я так и остаюсь стоять на месте, пока не наступает тишина. Не знаю, что опять на меня нашло. Мне стыдно принимать от неё что-то. С досадой пинаю и без того разрушенную дверь. Тут же матерюсь из-за острой боли в босой ноге.
Отдышавшись и придя немного в себя, аккуратно спускаюсь с крыльца и начинаю ходить по участку. Периодически натыкаюсь на всё-подряд: садовые инструменты, старую обувь, какой-то пластиковый мусор… У меня уходит больше получаса, чтобы разыскать принесённый девушкой пакет. Сразу же разрываю его и принимаюсь чуть ли не проглатывать их.
Опомнившись, что меня могут увидеть, нахожу вход в дом и там продолжаю свою трапезу. Не останавливаюсь, пока всё не съедаю. Я был настолько голоден, что даже не смог насладиться пищей. А ведь вкус этих пирожков такой знакомый, и снова будто родом из детства… А их запах…
Внезапно мне становится мерзко от своей беспомощности, от того, какой я жалкий. В подавленном состоянии ложусь на кровать. Впервые за несколько месяцев обо мне кто-то позаботился, но я чувствую себя ещё хуже от этого. И я уверен, что теперь эта девушка больше никогда не появится на моём крыльце…
Глава 3. Ксюша
Выкинул пирожки, гад! Бабушкины вкуснейшее пирожки! Со злости я убежала. Только направилась не в сторону своего дома, а к лесу. Нужно успокоиться, а потом вернуться за велосипедом.
Здесь хорошо. Прохладно. Поют птицы. Но я всё равно не могу расслабиться. Всё думаю об этом мужчине. Почему он так себя ведёт? Неужели, правда, алкоголь его сделал таким. Хотя, он совсем не похож на пьяницу.
Взгляд у него осмысленный. Но смотрит, словно сквозь меня. Будто ему нет дела ни до чего. Он где-то внутри себя, в своих мыслях. И способен только на всех кричать и огрызаться…
Немного побыв ещё в лесу, я иду обратно. Усаживаюсь на велосипед, оставленный мною у забора. Не могу удержаться и кидаю взгляд на участок этого придурошного.
Открывшаяся картина поражает меня. Он стоит и ест пирожки, которые совсем недавно сам же выкинул. Словно безумный он смотрит в одну точку и почти не жуёт. Просто проглатывает большие куски…
Он совсем меня не замечает, хотя я стою за оградой метров в пяти от него. Затем, словно спохватившись, он медленной шатающейся походкой уходит в дом.
И снова я испытываю жалость. Он такой голодный. Как он живёт?
Замечаю, что у него кружки расставлены под крышей. Он что пьет дождевую воду? Она ведь становится грязной, когда стекает по шиферу… Может, ему что-то попить привезти? Хм, только он же опять прогонит… А я поставлю на пороге и уйду!
С этими мыслями я спешу домой. Бабушка уже вернулась с поля и сидит на кухне.
– Куда это ты ходила? – удивлённо спрашивает она меня.
– Да так, каталась на велосипеде… – говорю и присаживаюсь рядом с ней.
– А пироги мои кому носила?
Бабушка ухмыляется, а я раскрываю рот. Ничего от неё не скроешь!
– Как ты увидела?
– Я-то знаю, что ты мало ешь. Значит, кого-то угощала… Уж, не жених тут у тебя появился?
– Ну, ты скажешь тоже! – смеюсь на это заявление.
– Хотя да, у тебя же твой Толик ненаглядный… – ворчит бабушка.
«Толик!»
Отмечаю, что совсем про него забыла. А между тем, он будет ждать меня дома уже в конце недели. Меня аж всю передёргивает. Надо будет что-то придумать, чтобы задержаться здесь…
– Я ездила к тому человеку… Ну, которого вчера встретила…
Бабушка недоуменно смотрит на меня. Я снова чувствую себя маленькой девочкой, которую ругают за провинность.
– Зачем ты туда ездила? – не понимает бабушка.
– Мне что-то жалко его стало, – вздыхаю я.
– Ксюша, ну он ведь молодой, спокойно мог бы работать. А он целыми днями дома сидит. Разве стоит таких жалеть?
В понимании моей бабушки, молодые люди должны трудиться. Я с ней согласна, но в жизни ведь бывают разные ситуации…
– Он вроде хромает, – вспоминаю я. – Может, у него травма?
– Может, – кивает бабушка. – И что с того? Не хорошим он человеком был. Приезжал каждый раз на новых машинах, не общался ни с кем, грубил. Вон у его родителей дом уже тогда был ветхим, а он в городе шиковал. Не нравятся мне такие…
Наступает пауза. Я понимаю, что у бабушки своё мнение на происходящее. Но я не могу выкинуть из головы то, как жадно он ел эти пирожки. Словно голодал несколько дней…
– Бабушка, а утреннее молоко осталось? – нарушаю тишину.
– Чего? Ох, Ксюша, жалостливая ты душа…
Бабушка встаёт с табуретки и идёт к холодильнику. Достаёт оттуда литровую баночку с козьим молоком.
– На, отвези этому малохольному. Только в дом к нему не вздумай ходить!
– Хорошо… – улыбаюсь и беру молоко в руки.
Прихватываю ещё немного пирожков. Снова усаживаюсь на велосипед и начинаю быстро-быстро крутить педали. Когда вдалеке вижу серую крышу уже знакомого домика, то меня начинают терзать сомнения, правильно ли я делаю. Он ясно дал понять, что не желает видеть меня на своём участке. А что если в этот раз он встретит меня с ружьём или топором?!
– Кто здесь? – слышу я голос откуда-то из глубины дома, когда подо мной скрипнула доска на крыльце.
– Я здесь… – тихонько отвечаю.
– Ты опять пришла?! – он выходит, громко хлопнув дверью.
Видимо, я настолько ему неприятна, что он даже не смотрит на меня. Его взгляд застыл где-то далеко за моей спиной. Холодные равнодушные глаза. Я же в который раз разглядываю его с ног до головы. Светлые волосы спутаны и давно требуют стрижки. Определённо точно ему не мешало бы побриться и помыться нормально. А ещё постирать свои вещи… Футболка и брюки ужасно грязные и все рваные. Не знаю, что случилось с этим человеком, но он явно попал в какую-то беду. Видно, что ему неловко за свой внешний вид. Поэтому он и прогоняет меня…
– Вот, молоко козье принесла… – пытаюсь заглянуть ему в глаза, но он так и не смотрит на меня.
– Совсем что ли? – злобно произносит. – Я не пью молоко, тем более козье.
– Оно лечебное… – пытаюсь выглядеть дружелюбно.
– Мою болезнь молоко всё равно не излечит. И оно воняет.
Серьёзно?! Может, это вовсе не молоко моё воняет, а от него разит неведомо чем?
– Ой, ну извините, ваше величество! Дождевую воду, конечно лучше пить… – гляжу на металлические кружки, расставленные под крышей.
Он меняется в лице. Больше нет ни холода, ни раздражения. Будто в его глазах проскальзывает грусть или даже боль…
– Смеёшься надо мной? – тихо произносит он, отступая на шаг назад к двери. – Пошла вон!
Ну вот, опять прогоняет! У меня уже дежавю развивается.
– Что я не так сказала? Я просто хотела помочь…
– Ну, как же! Ты просто приходишь поглазеть на мою беспомощность. Слухи по деревне пошли?!
Он опирается спиной на дверь и яростно сжимает кулаки. Но меня уже не остановить.
– Какие слухи?! Тебе нравится вести такую странную жизнь?! Не работать, ничего не делать…
– Какую, нахрен, жизнь?! – обрывает он меня. – Жизнь в темноте, ничего не видя?!
Пытаюсь обдумать, о чём он говорит. Что значит "жить в темноте"? Странно он как-то выражается…
– В смысле? – спрашиваю его.
– В прямом, – отвечает с горечью в голосе. – Слепой я… Лучше иди по-хорошему! Не нужна мне помощь. Никто мне не нужен…
Глава 4. Ксюша
Внезапно всё стало на свои места. И его поведение, и странный взгляд, и вся эта история в целом. Как я сразу не поняла? Сколько горечи было в этой фразе, когда он произнёс: "Я слепой". А я ещё взялась учить его жизни. Ну, дура!
Мне стало так стыдно, что я даже не нашла больше слов. Он ушёл в дом, а я ещё минут пять стояла возле двери. Хотелось зайти, но я понимала, что он не станет меня слушать. В смятении я, всё-таки, толкнула рукой дверь, но она была заперта. Так я и уехала оттуда в ужасном настроении.
– Ну, как там твой малахольный? – между делом спрашивает бабушка, когда я захожу на кухню.
У меня ощущение, что она всю жизнь проводит либо у плиты, либо на своём огороде. Вот опять задумала что-то вкусное готовить.
– Он не малахольный… – вздыхаю я. – Ба, почему никто из жителей не узнавал, как он живёт там один? Я всё понимаю, не любили его, но… Неужели, это не странно, что он не ходит в магазин, вообще не появляется на улице? Никому ни до чего нет дела!
Бабушка перестаёт нарезать мясо и смотрит на меня сквозь свои очки.
– Что случилось-то? – с беспокойством спрашивает она.
– Он ослеп, бабушка. Вот поэтому всё так…
– Да быть такого не может! – с сомнением восклицает она.
– Может! Вид у него ужасный. Ни воды нормальной, ни еды, одежда рваная…
Я вдруг начинаю плакать. Сама не знаю, почему так меня расстраивает эта ситуация.
– Ну, не переживай ты так. Давай с тобой подумаем, чем можно ему помочь…
На следующий день рано утром я снова еду к нему. Дверь открылась легко. Она, вообще, еле висит на петлях. Видимо, вчера он держал её изнутри. Но сегодня я уходить не собираюсь. Пусть хоть что говорит. Я принесла с собой немного продуктов (яйца, овощи, хлеб, масло, воду), а так же веник и тряпки.
Зайдя внутрь, я малость оторопела. Здесь очень грязно. В воздухе летает пыль. Пол весь в следах от обуви. Кругом валяются вещи. Ощущение, будто здесь ходили и сметали на пол все предметы со столов и полок. Весь дом состоит из коридора, зала, маленькой спальни и кухни. Осторожно ступаю, чтобы сильно не пылить.
Захожу на кухню. Здесь картина ещё хуже. Отвратительный запах чего-то испорченного. Грязной посудой завалены раковина и стол. Вижу свою банку. Половины молока в ней нет. Значит всё-таки пил, а то воображал, что не любит козье молоко.
Первым делом я решаю заклеить разбитые окна. Вместо недостающих стёкол наматываю в несколько слоёв пищевую плёнку и закрепляю скотчем. Примитивно, но зато уже не страшен будет дождь и ветер.
На мой шум приходит хозяин дома. Вид у него заспанный. Он вертит головой в разные стороны, не понимая, что происходит.
– Кто здесь?
– Я здесь!
Ну, прямо перекличка. По его изменившемуся лицу, чувствую, что сейчас меня отсюда будут выгонять.
– Что ты забыла в моём доме?!
– Ничего не забыла, – отвечаю спокойно.
– Что тогда здесь делаешь?
– Убираюсь.
– Вот и убирайся… из моего дома! – рявкает он.
Я даже не подозревала, что у него такой громкий бас. Но меня не испугать.
– Нет.
– Уходи, не надо мне помогать! Чего ты прицепилась ко мне?!
– А ты попробуй меня выгнать!
Наступает тишина. Он аж завис на минутку, не зная, что дальше делать. Сжимает кулаки, часто дышит. Затем, резко развернувшись, уходит в комнату. Я тихонько заглядываю следом. Он лежит на кровати, бесцельно "смотря" в потолок. Здесь тоже ужасно грязно, но я приберусь тут позже. Пусть кое-кто немного остынет…
Заклеив все разбитые окна, я принимаюсь подметать пол. Постоянно чихаю от поднимающихся клубов пыли. Надо бы здесь влажную уборку делать, но воды в доме нет. Наверное, отключили за неуплату. Так же, как и электричество.
Тогда я нахожу в коридоре ведро и иду к ближайшей колонке. На улице сегодня жара, и я еле как, вся вспотев, приношу воду в дом. Мою полы. К сожалению, ведра хватает лишь на одну комнату, и то с натягом. Вода очень быстро грязнится. Мне приходится идти ещё раз к колонке, а потом ещё и ещё.
За несколько часов я вымыла все полы и протёрла на всех поверхностях пыль. Начинаю аккуратно составлять разбросанные вещи. В это время снова появляется в проёме мистер "Недовольство".
– Что ты делаешь? – прислушиваясь, спрашивает он.
– Раскладываю всё, что валяется, – спокойно поясняю ему.
– Ты издеваешься?! – вспыхивает он. – Как я теперь буду находить всё необходимое? Я так долго привыкал, где что лежит…
– Заново привыкнешь. Теперь, когда везде будет порядок, тебе будет легче это сделать…
– Мне не нужен порядок. Кого ты себе возомнила? Я сделаю всё, как было!
– Да, пожалуйста…
С этими словами я снова ухожу за водой. Когда возвращаюсь, ожидаю увидеть разбросанные кругом вещи, но в доме также чисто. Значит, всё-таки, справился со своими эмоциями.
Время уже близится к вечеру, и я решаю что-нибудь приготовить. Хорошо, что плита не электрическая, и газовый баллон наполнен. В кухонных шкафчиках нахожу муку, сахар и соль. Завожу тесто на оладьи. В ход идут остатки молока, уже прокисшего, и яйца, которые я привезла. Разобравшись с плитой, жарю оладьи и чищу овощи на суп. Делаю всего понемножку, чтоб потом не оставалось и не портилось.
К концу дня оглядываю фронт своей выполненной работы. Да уж, я сегодня отменная хозяйка! Ноги гудят, а сама я чувствую себя очень грязной и липкой. Но это стоило того.
Захожу в спальню. Он всё ещё лежит в одной позе, не двигаясь. Даже никак не реагирует на скрип пола подо мной. Хотя, я шумлю тут весь день, уже надоела ему. За всё время он выходил из дома всего раз. Шёл в конец участка, туда, где стоял деревянный уличный туалет. Ну, и когда я убиралась в его комнате, он демонстративно уходил в зал. Ха, нашёлся тут обиженный!
– Снимай обувь, теперь здесь можно ходить разутым, – говорю ему спокойно.
– Мой дом, как хочу, так и хожу, – сразу летит в ответ грубость.
Пожимаю плечами и стягиваю с него обеими руками ботинки. Он не успевает даже ничего сделать.
– Ты охренела?! Кто тебе позволил?
Иду к выходу и ставлю его ботинки за дверью. Возвращаюсь и вижу, что он уже поднялся с кровати.
– Они будут стоять на крыльце. Надевать их не трудно. Ты справишься.
– Откуда тебе знать?! Легко было бы тебе обуваться с закрытыми глазами?
– Уверена, что нелегко… – сдержанно отвечаю.
– Как же ты меня достала! – с раздражением выпаливает он.
Заставляю себя молчать. Обида подкатывает, но я лишь закрываю глаза. Вдох-выдох. Я не опущусь до препирательств.
– Я сварила суп и пожарила оладьи. Осторожно, не обожгись…
С этими словами я покидаю дом, где мне не рады.
Глава 5. Ксюша
Дома я себя ругала за свою сердобольность. Беспокоюсь совершенно о незнакомом человеке. Сдался он мне. Пусть о нём социальные службы заботятся… Только он к ним не обратится. Гордый слишком. Можно, конечно, самой сходить, рассказать о проблеме. Но толку не будет. Этот человек не позволит, чтоб ему кто-то помогал.
Но мне же позволил… Да, выгонял, орал, угрожал. Однакоьмне кажется, что в глубине души он благодарен за помощь. А может, мне просто хочется так думать.
Ещё бабушка с расспросами одолела. Она резко изменила своё отношение к ситуации. Теперь её тоже стала волновать судьба слепого парня. Видимо, свой характер я унаследовала от неё. Вечно мы с ней за всех переживаем. Она и посоветовала мне помочь восстановить в его доме воду и свет.
"Добро всегда возвращается!" – философски сказала она.
Я забрала у него с крыльца квитанции и сходила на почту. Отстояв в очереди, оплатила долги. Даже не раздумывала, хоть и сумма накопилась приличная. Ему эти деньги нужнее. Олегу. Бабушка сказала, его так зовут. Но мы с ним даже не познакомились. Только ругались…
Новый день, и снова я еду к нему. Это уже входит в привычку. Я спешу туда, откуда меня постоянно прогоняют. В этот раз я застала его стоящим на крыльце. Мне даже на миг показалось, что он специально вышел проверить, не явилась ли я и сегодня. Но едва я слезла с велосипеда и поспешила к дому, как на меня снова обрушилась порция раздражения.
– Уйди ты уже! – заорал он. – Неужели, не понимаешь, что я из-за тебя чувствую себя ещё более жалким?!
Хм, про это я не подумала. Я вообще не очень понимаю, что у него там в голове. Стыд, гордыня, презрение… Не знаю, как случилось с ним это несчастье, но надо жить дальше.
Я кладу на пол сумку со своей новой провизией и подхожу совсем близко к нему. Смотрю в его глаза, будто ожидаю ответного взгляда. Но он смотрит поверх моей головы. Неужели думает, что я такая высокая? Нет, я ниже среднего роста. По сравнению с ним примерно на голову меньше.
– Сидишь тут, жалеешь себя! – восклицаю я. – В мире сотни тысяч слепых, и многие живут полной жизнью. Они путешествуют, строят карьеру, общаются с людьми…
– Сказки всё это. Не надо мне чушь говорить. И жалеть меня не надо!
Ну да, кто бы ожидал чего-то другого. Его мои мотивирующие мысли совсем не привлекают.
– Я не собираюсь тебя жалеть. Я просто… хочу стать тебе другом.
– Что?
– Ну, а почему нет? Я в отпуске, мне скучно. Хочу общения.
Это единственное, что приходит в голову. С другой стороны, мне, и, правда, хотелось бы подружиться с ним. Уверена, что не такой уж он злой, каким хочет казаться.
– И о чём мне с тобой общаться? – ворчит он, скрестив руки на груди.
– О погоде, например… Хочешь, я буду каждый день рассказывать, какая на улице погода? Вот сегодня ясно, лёгкий ветер, ожидается жара…
– Я это и без тебя могу понять, – его лицо меняется на более дружелюбное.
Кажется, лёд тронулся. Он медленно идёт в дом, оставляя дверь открытой. Я семеню следом.
– Сегодня дадут воду и включат свет… Я звонила, сказали, что скоро…
– Что?! – резко разворачивается. – Там был долг…
Опять он злится. Да, что ж такое! Как с ним трудно.
– Ну, был, небольшой… – стараюсь говорить спокойно.
– Ты почему, лезешь, куда не надо?!
– Перестань на меня орать! – не даю ему продолжить. – Я считаю, что людям нужно помогать. Ещё я верю в бумеранг. Добро всегда возвращается. Хватит уже на меня кидаться!
– А я ещё не начинал кидаться… – после паузы произносит он.
В немного напряжённом состоянии мы просидели до обеда, ожидая работников из управляющей компании. Мне удалось уговорить его поесть печенья с молоком. Он, конечно же, снова ворчал, что я притащила ему продукты. А ведь он ещё не знает, что это не всё, что я сегодня принесла для него…
После обеда, наконец-то, появились рабочие и стали проводить какие-то работы возле дома. Сначала дали свет. Старенький холодильник громко загудел. Ну вот, теперь можно хранить продукты…
Я принимаюсь чистить ванну, после чего наполняю её водой. Окунаю в неё нагреватель. Пока вода греется, раскладываю на стиральной машинке полотенце и чистую одежду (футболку, шорты, носки и даже трусы). Всё это я купила в местном магазине. Достаю из сумки мыло и шампунь. Нужно, чтобы предметы были под рукой. Ему ведь придётся мыться самому на ощупь.
– Слушай, я там нагрела воду, сходи, помойся. Я сейчас объясню, где, что лежит…
Мы идём в ванную, и я по очереди подаю ему мыло и шампунь. Он ставит их на удобное для себя место – на пол возле ванны.
– А вот это одежда, – подвожу его к стиральной машине.
– Откуда она у тебя? – хмуро спрашивает он.
– Они новые, не переживай. Я купила их. Всё самое простое. Футболка, шорты и ещё кое-что… Футболка серая, а шорты чёрные…
– Ты что, покупала мне трусы?! – проведя руками по вещам, удивлённо спрашивает он.
– Ну, да. Они красивые, боксеры. Синие…
– Синие, – повторяет он и вдруг начинает смеяться.
Я аж рот раскрыла от удивления. Мне казалось, он не умеет не то, что смеяться, но даже улыбаться нормально!
– Я помогу тебе снять футболку, а дальше ты сам… – неловко говорю я.
Берусь за края футболки и тяну её наверх. С некоторым восхищением смотрю на его спину. Она красивая, рельефная. Даже не знала, что под его мешковатой одеждой спрятана такая красивая фигура. Если сравнивать с фотографиями в доме, то видно, что он заметно похудел. Но часть мышц всё ещё осталась. Руки тоже немного мускулистые. Я словно девчонка, которая никогда не видела мужского тела, с любопытством становлюсь спереди от него. Смотрю на пресс…
– Можешь уже идти… – выводит меня из мыслей хозяин мышц. – Или хочешь и дальше помогать раздеваться?
Я поспешно выбегаю из ванны, прикрыв за собой дверь. Как хорошо, что он не может видеть моего пылающего лица!
Пока он моется, я решаю приготовить ужин. Достаю курицу и натираю её специями, чищу картошку, нарезаю овощи на салат.
Когда уже почти всё готово, я слышу, как открывается дверь ванной. Направляюсь туда.
Он выходит, и я замираю, глядя на него. Купание явно пошло ему на пользу. С кожи смылся слой грязи, и вид уже не такой уставший. Ещё бы побриться ему и подстричься. Но даже сейчас я могу уверенно сказать, что он довольно красив собой.
– Чем-то вкусным пахнет… – говорит он, принюхиваясь.
А я подхожу и чувствую лишь запах его чистого тела, смешанный с ароматом средства для душа.
– Это шампунь с бергамотом и мыло…
– Я, вообще-то, не про себя, а про кухню, – ухмыляется он.
– А, это… Пойдём ужинать, – говорю, а сама снова готова провалиться под землю.
Мы усаживаемся за стол, и я накладываю горячую курицу с картошкой сначала ему, потом себе. Он принимается есть руками. Однако салат берёт ложкой. Большинство его движений уже отточены. Сначала он запоминает расположение предметов, а затем уже спокойно ими пользуется.
– Меня Олег зовут, – нарушает он тишину.
Наконец-то мы нормально познакомимся. Я уж думала, так и будем друг для друга безымянными. О том, что бабушка мне сказала его имя, я не стала ему сообщать.
– Ксения… – представляюсь я.
– Расскажи о себе, – просит он.
– Что рассказать?
– Всё, что угодно.
– Ну, мне 25 лет. Я живу в городе, приехала сюда в отпуск к бабушке. Я отсюда родом. Работаю секретарём… Я брюнетка, и у меня голубые глаза… – зачем-то добавляю я.
– Интересно, – ухмыляется Олег. – Я, почему-то, тебя так и представлял с тёмными волосами… У тебя есть мужчина?
Я вдруг напрягаюсь. Снова вспоминаю про Толика. Прямо так и вижу его мерзкую глупую улыбочку и злые глаза… Хочется хоть на миг представить, что его в моей жизни нет.
– Нет… – после паузы отвечаю я. – Теперь ты о себе расскажи.
– Мне тридцать два. Ослеп я в прошлом году после коронавируса. Родители умерли, пока я был в коме. Всё так навалилось сразу. Жить не хотелось. Да, и сейчас думаю, зачем жить…
– Если ты жив, значит так нужно, – говорю я, с трудом подбирая слова. – А операцию на глаза нельзя сделать?
– Врачи сказали, что это бесполезно… – разводит руками он.
Вижу, как ему трудно об этом говорить. Да, и мне не хочется сильно лезть в душу.
– А ведь раньше у меня была совсем другая жизнь. Бизнес, путешествия дорогие машины, клубы… – Олег задумчиво поднимает голову. – Я хотел купить родителям большой дом. Сделать им сюрприз. Но что теперь вспоминать…
– А куда всё это делось? – спрашиваю я. – У тебя должны же были остаться средства на жизнь. Можно ведь было нанять себе людей для ухода…
– Я назначил директором своего друга, а он развалил весь мой бизнес, ещё и должником сделал. Всё моё имущество конфисковали.
Олег вздыхает, а я не могу удержаться и беру его за руку. Мне хочется поддержать его.
– Если бы был доступ к документам, то можно было бы попробовать воспользоваться страховкой или найти другие пути вернуть хоть что-то, – говорю я.
Мне хотелось бы помочь ему, тем более, что я разбираюсь в таких вещах. На юридическом факультете я была одной из лучших. Да, и сейчас много чего делаю вместо Толика, который такой себе юрист, хоть и начальник.
– Ничего там уже не сделать, я консультировался с юристом компании, когда лежал в больнице, – Олег отвечает на моё рукопожатие, перехватив своей ладонью мою кисть. – Ксюша, спасибо тебе. За всё это…
– Не за что, – говорю, сконцентрировавшись на ощущении его тепла на моей руке. – Не нужно прятаться от всех. Тебе необходимо общение…
– Значит, теперь мы друзья? – улыбается он.
– Друзья!..
Глава 6. Олег
Сижу, вслушиваюсь в болтовню по телевизору. С недавней поры мне стало интересно, что творится в мире. Появилось даже желание жить. А всё из-за неё.
Ксения. Ксюша. Девчонка, с которой я постоянно перепирался. Что в ней такого особенного? Да хотя бы то, что она разговаривает со мной на равных. При общении её будто не волнует моя слепота.
Ужасно стыдно было принимать её помощь. Я ведь мужчина. Как я могу терпеть, чтобы мне покупала продукты и одежду девушка, оплачивала счета за свет и воду, убиралась в моём доме…
Просто я понимаю, что никогда не смогу ей отплатить тем же. Я инвалид на всю жизнь. Сейчас уже стал подумывать, может, и правда, обратиться в нужные службы и оформить пенсию. Да, это будет морально тяжело получать копейки, после моих хороших заработков. Но это лучше, чем ничего. Я смогу вернуть Ксюше долг…
Когда она меня отправила мыться, я даже не смог вспомнить, когда я это делал последний раз. Может, месяц назад до отключения воды.
Она решила помочь снять футболку, и я не стал возражать. Хотя, я бы с этим легко справился сам, но было приятно ощутить тепло её рук. Отвык я уже от прикосновений. Помылся, надел чистые вещи, и снова почувствовал себя человеком.
Сегодня я стал снова отжиматься по утрам. Мышцы пока плохо слушаются. Когда-то ходил в тренажерку, теперь нужно самому придумывать себе нагрузки. Чувствую прилив сил. Ещё и от полноценного вкусного питания стал немного поправляться.
Всё как-то стало налаживаться. Я перестал задавать себе вопрос, зачем ей всё это нужно. Стал верить ей. Наверное, это и есть дружба. Когда всё делается бескорыстно. Только вот она сейчас в отпуске. А что будет, когда она вернётся в город?
– Я буду приезжать по выходным… – сказала Ксюша за обедом, когда я спросил её напрямую.
Меня и это будет радовать. Ведь без её общения будет тяжко. Ксюша настояла, чтобы я стал слушать новости и музыку. Вот и сейчас мы сели на диван перед телевизором. Я сижу всего в нескольких сантиметрах от неё, но ощущаю её присутствие слишком сильно. Это и тепло, и её запах, и её движения. Она периодически рассказывает мне, что показывают по телевизору, и я представляю эту картинку в голове.
– Может, фильм посмотрим? – предлагает Ксюша, щёлкая пультом и переключая каналы. – О, вот какая-то комедия!
– Хорошо, давай.
Она усаживаться поудобнее на диване и оказывается рядом со мной. Плечо к плечу. Сначала я даже напрягаюсь. Лишившись зрения, я чувствую всё слишком ярко. Она же не придаёт этому никакого значения. Заливисто смеётся над какой-то шуткой.
И всё-таки, с ней хорошо и спокойно. Я расслабляюсь и даже сам немного опираюсь на неё. Не вникая в сюжет, думаю о своём. И почему-то вспоминаю своих бывших и про ту, которая бросила меня, когда я угодил в больницу.
Я её не любил, поэтому не придал тогда значения нашему разрыву. Тем более, на фоне смерти родителей и моей слепоты. Но сейчас я думаю, какие же возле меня крутились продажные девушки. Разве я этого не замечал? Конечно, замечал. Но мне было проще закрыть на это глаза. Собственно, никого из них я не любил. Намного ведь проще, купить на время куклу, а потом поменять на следующую. Да, я был той ещё сволочью…
А сейчас возле меня сидит совершенно необыкновенная девчонка. Она со мной проводит время просто так. Действительно, как настоящий друг…
– Время ещё есть, давай на речку сходим и там поужинаем! – говорит Ксюша после того, как фильм заканчивается.
– В смысле сходим?
Она же прекрасно отдаёт себе отчёт, что я в состоянии ходить только по своему участку. И то, с трудом передвигаюсь и постоянно натыкаюсь на всякий хлам.
– В прямом! Прогуляемся, побудем у реки…
– Но я же не могу…
– Всё ты можешь! – восклицает Ксюша. – Решено, собираемся!
Сказала, как отрезала. Вскакивает с места и уходит на кухню собираться. Я же в смятении остаюсь сидеть на диване. Не знаю, почему, но считаю эту идею с прогулкой плохой. Мне совсем не хочется, чтоб меня увидел кто-то из деревенских. Особенно те, кому я когда-то отказал в помощи…
Ксюша никаких отговорок слушать не пожелала. Решительно взяв меня под руку, она вывела меня с моего участка.
Едва переступив калитку, начинаю чувствовать себя тревожно. Да уж, где моя былая уверенность?!
Я иду, шаркая ногами по сухой утоптанной земле, а Ксюша напевает себе под нос песню. Она вдруг останавливается и отпускает мою руку. Сразу ощущаю пустоту. Я и шагу не могу без неё сделать, и сориентироваться нереально. Однако, она через несколько секунд возвращается.
– Понюхай вот это! – говорит она.
Чувствую цветочный запах.
– Это одуванчик! – весело произносит. – А теперь вот это…
Что-то непонятное, но знакомое…
– Ромашка, – поясняет Ксюша. – А вот теперь угадай?
– Хм, не знаю, – задумываюсь я. – Лесом пахнет.
– Это хвоя от пихты…
– Зачем мне это?
– Чтобы ты понимал, что жизнь всё ещё прекрасна, – поясняет Ксюша. – И она состоит не только из картинок, но и из запахов, звуков и прикосновений…
Снова берёт меня за руку, и мы идём дальше. После её слов я вдруг начинаю сильнее ощущать всё, что происходит вокруг меня. Слышу далёкое пение птиц, чувствую лёгкое дуновение ветра на моих волосах и футболке, вдыхаю запах растений и дорожной пыли… Всё правда, не так уж плохо. Я продолжаю жить. Для чего-то же это нужно…
Скоро звуки природы меняются. Речка журчит всё сильнее. Ксюша привела меня на дикое место. Не там, где купаются все деревенские. За это я ей очень благодарен. Никто не будет на меня глазеть и интересоваться моей судьбой. Хотя, почему я так уверен, что кому-то интересен? Может, потому что знаю, насколько местные жители любопытные…
– Давно я тут не был, с детства… – говорю я, а сам вспоминаю, как приходил сюда с родителями.
Ксюша помогает мне сесть на мягкое покрывало, а сама начинает шуршать пакетом с едой. По запаху я понимаю, что она захватила с собой бутерброды с чем-то мясным, нарезанные огурцы, хлеб, возможно, что-то ещё.
Где-то вдалеке слышны весёлое визжание детей. Вода струится по камням… Всё наполнено ароматами растительности и еды. Я переполнен звуками и запахами, но мне не хватает ещё и осязания…
– Можно я кое-что сделаю? – решаюсь спросить я.
Глава 7. Ксюша
Я настороженно смотрю на него. Что он собирается сделать? Не дождавшись, моего ответа, он вдруг кладёт обе свои ладони мне на плечи. На миг замирает, но потом начинает легонько водить по ним пальцами. Словно, исследует свойства ткани моей футболки. От плеч он ведёт ниже по рукам. Останавливается только, когда доходит до кистей. Он проводит по каждому пальцу, переходит на ладони. Становится щекотно. И ещё как-то… По-другому. Тепло, что ли… Что он творит?! И почему я это позволяю делать?
– Что ты делаешь? – вернувшись из оцепенения, спрашиваю я.
– Пытаюсь представить тебя внешне… – останавливается Олег, сжав мои руки в своих ладонях.
Нервно вздыхаю. Странно, что я сама не догадалась, что он так "знакомится" с моей внешностью… Видимо, потому что думала в этот момент совсем о других вещах…
Отпустив мои ладони, он дотрагивается до моей шеи. Я вздрагиваю, чувствуя, как начинают ползти мурашки по коже. Он касается подбородка, и я стараюсь не дышать. Сейчас бы всё это остановить, но боюсь тогда, что он поймёт мою реакцию на его прикосновения. А я и сама не понимаю, почему так…
С шумом вдыхаю воздух, когда он обхватывает ладонями мои щёки. Они, наверное, сейчас ярко красные, учитывая особенности моей бледной кожи. Мне хочется, чтобы он уже закончил исследование моего лица. И не потому, что мне неприятно. Совсем наоборот. И это так странно. Ничего подобного я не испытывала с Толиком, даже в первые недели отношений. А тут до недавнего времени незнакомый человек… Мой друг.
Наконец он убирает ладони, но моё лицо продолжает полыхать. Однако Олег ещё не думает прекращать. Легкими невесомыми движениями он обводит указательным пальцем мой нос, а затем касается век, от чего я прикрываю глаза. И не открываю их, даже, когда он переходит на брови и лоб.
Я уже ничего не соображаю. Странные противоречивые чувства охватывают меня. Всё слилось воедино. Мурашки. Учащённое сердцебиение. Прерывистое дыхание…
– Ты – красивая, – выносит свой вердикт Олег.
– Наверное… – улыбаюсь я.
– Это факт, я проверил сейчас, – уверенно говорит он.
– Интересно, как ты это делаешь?
– Не знаю… Картинка сама всплывает в голове.
Мы до самого заката сидим у воды. То разговариваем, то молчим. Ужинаем в тишине, слушая журчание речки. Я всё думаю, как несправедливо распорядилась с Олегом судьба. И неужели нет никаких вариантов излечения?..
"Слепота после коронавируса" – сидя вечером в своей комнате, вбиваю данный запрос в своём смартфоне.
Смотрю на всплывающие строки. Много разных статей. Открываю одну за другой. Оказывается, это редкое осложнение, и в большинстве случаев зрение не восстанавливается. Тут же появляется несколько рекламных баннеров. Клиники микрохирургии глаза, центры здоровья зрения и другие подобные заведения…
За штудированием Интернета провожу весь вечер. В итоге выписываю несколько телефонов. Это медицинские учреждения, которые специализируются именно на лечении полной потери зрения. У меня сразу загорается надежда. Я почему-то уверена, что есть врачи, которые могут помочь Олегу.
Наутро я обзваниваю все отмеченные места. Каждый раз объясняю ситуацию. Информации у меня немного, всё со слов Олега. Практически везде говорят, что нужно приходить на диагностику. Но даже, если случай операбельный, то очередь слишком большая. Что ж, это лучше, чем навсегда остаться незрячим. В итоге только в одной клинике нас готовы принять хоть сейчас, но цена у них просто космическая…
Я еду к Олегу, быстро крутя педалями. Мне нужно с ним серьёзно поговорить. Знаю ведь, какой он упрямец!
Сначала решаю его задобрить. Приготовила вкусный обед, сделала десерт. Он, наконец-то, перестал ворчать на меня из-за того, что я его постоянно кормлю. Недавно я уговорила его подать документы на пенсию, поэтому скоро он будет получать хоть какие-то деньги и не будет чувствовать себя таким зависимым от меня. По крайней мере, оплатить коммуналку и минимальный продуктовый набор сможет. А ещё ему полагается в помощь соцработник, но от этого он отказался…
– Олег, я тут смотрела клиники разные… Ну, которые специализируются на зрении… – не связано начинаю говорить я.
Кажется, он сразу понял, что я волнуюсь. Его лицо меняется, он прекращает есть, громко положив ложку на стол.
– Не трать время, – просто говорит он.
– Это ты не трать время, – резко обрываю его. – Есть клиники, которые готовы принять тебя на диагностику. Но им нужно показать заключение врача. У тебя есть на руках карточка, выписка из больницы?
– Ксюша, перестань…
В его глазах усталость. Я думала, что столкнусь с упрямством, но здесь, похоже, полное безразличие ко всему. Неужели, врач, который его лечил, так сильно убедил Олега в его неизлечимости?
– Медицина развивается. Много положительных результатов после операций у слепых людей. Мы должны попробовать!
– Я уверен, что всё это бессмысленно…
– Нужно бороться!
Пытаюсь справиться с тем, чтобы не стукнуть его ложкой по макушке. С трудом верится, что когда-то этот человек был акулой бизнеса, прорывался с низов и справлялся с конкуренцией. Сейчас он больше похож на лодку без парусов, которая просто плывет по течению.
– Но мне же чётко сказали, что неоперабельный случай… – безэмоционально говорит Олег.
– Это у них неоперабельный, а в других клиниках делают операции! – у меня зато эмоции зашкаливают.
– Ладно, если тебе так хочется, – он принимается дальше есть.
Я же радостно смотрю на него. Ура. Ещё одна моя победа. Теперь я не просто хочу ему помогать. Я хочу вернуть его к нормальной жизни.
– Тогда нужно привести тебя в порядок. Постричь, побрить…
– Ну, вот, начинается! – ворчит Олег.
После обеда я снова обзваниваю клиники и записываю Олега на приём. Придётся неделю подождать, но зато мы сможем сразу в один день побывать у трёх врачей. Нам нужно несколько мнений…
Решаю не медлить и заняться внешностью Олега. Я, конечно, не парикмахер, но просто состричь лишние волосы могу. Я усаживаю его в ванную и приступаю к преображению.
Через час на меня уже смотрит другой человек. Какой он красивый! Подстриженный и побритый. С последней процедурой пришлось потрудиться. Сейчас только отмечаю все его черты лица. Выделяющиеся скулы, пухлая нижняя губа, гладко выбритые щёки…
Я поддаюсь порыву и провожу руками по его скулам. Он от неожиданности вздрагивает. Я испуганно убираю ладони. Наступает неловкая тишина. Мысленно ругаю себя и стыжу. Вот что я творю?
Повисшую паузу нарушает звонок моего телефона. Пользуюсь этим и выхожу из ванны. Застываю на месте, когда вижу на дисплее имя звонящего. Я совсем забыла, что неделя в деревне уже пролетела. Нервно сглатываю, готовясь к разговору с Анатолием…
Глава 8. Ксюша
– Ксюня, когда тебя встречать? Или, может, самому за тобой приехать? Вот только дел у меня полно…
Терпеть не могу, когда он называет меня "Ксюня". Словно, кличка животного. Я пытаюсь придумать, что ответить. Когда слышу его голос, то впадаю в нервозное состояние и неспособность нормально мыслить…
– Э… Я тут ногу ушибла… Состояние плохое… Побуду здесь ещё… Бабушка не отпускает… Ты же её знаешь…
Вся моя речь сопровождается паузами, и мне кажется, что Толик догадывается о моём вранье.
– Ну, что ж ты так, Ксюнечка, – слишком уж наигранно отвечает он. – Что ж, крошка, поправляйся!
Где-то внутри себя я радуюсь, что всё так легко получилось. Видимо, у Толика, действительно, много дел в компании.
– Только пришли мне фото своей карточки с записью от врача. Я же переживаю о своей девушке… – добавляет он напоследок.
Короткий разговор, но такой напряжённый. Я обессилено усаживаюсь на диван и стараюсь дышать глубоко.
– Что-то случилось? – ко мне подходит Олег.
Я пытаюсь придать своему лицу спокойный вид, как будто Олег может его увидеть.
– Всё нормально. С работы звонили…
– Отлыниваешь от работы? – улыбается он. – Ты, вроде, не болеешь…
Значит, всё слышал. Хорошо, что мы с Толиком не выясняли отношения по телефону. Когда у него есть время, он всегда устраивает сцены, даже дистанционно.
– Не болею, но не хочу уезжать из деревни, у меня ведь отпуск… – уклончиво говорю я.
– Я рад, – говорит Олег.
И я почему-то тоже рада. Ведь получается, что он не хочет, чтобы я уезжала…
На следующее утро мне пришлось пойти в поликлинику и разыграть спектакль. Вместо того, чтобы идти, я прыгала на одной ноге до фельдшерского пункта.
– Ногу сильно ударила. Не могу ходить… – объяснила я нашему единственному медику в деревне.
Очень повезло, что здесь нет даже рентгена, поэтому фельдшеру пришлось верить мне на слово. Мне сделали тугую повязку (которую я сняла, как только доковыляла до дома) и прописали полный покой на неделю. Однако, когда я протянула фельдшеру коробочку конфет, она переписала больничный на две недели. Это было очень кстати. Получается, мы успеваем съездить с Олегом в город на диагностику. Мне верилось, что поездка будет продуктивной, и у Олега появится шанс выздороветь…
– Зачем мы здесь? – ворчит Олег. – Детский сад какой-то…
– Это же парк, – объясняю ему.
– Понятно…
Мы приехали в город рано, чтобы не опоздать. И в итоге у нас ещё больше двух часов до приёма. Решила снизить наше волнение и сходить в парк прогуляться. Только вот, если я хоть и немного расслабилась, то нервозность Олега только усиливается. Его не интересует, что происходит вокруг. Есть он тоже не хочет. И веселая клубная музыка его тоже раздражает…
Внезапно я вижу рекламный стенд с афишей симфонического концерта. Вот-вот начнётся. Кажется, это то, что нужно.
– Идём! – тяну его за руку.
– Куда?
– Оркестр слушать.
– Не хочу…
– У нас ещё много времени, посидим послушаем классику.
– Я не люблю классику, никогда не ходил в такие места, – говорит Олег, но послушно идёт за мной.
– Я тоже не ходила, – признаюсь я. – Не с кем было. Но очень хотелось. Так что составь мне компанию.
– Умеешь же ты уговаривать…
Перед самым началом концерта, когда полностью гаснет свет, я на миг представляю, как выглядит мир Олега. Тёмная пропасть. Хоть он и говорил, что улавливает яркий свет, и на освещённом фоне может видеть силуэты, это совсем не похоже на полноценную жизнь. Через несколько секунд свет в зале включается, и все собравшиеся снова видят и сцену, и музыкантов, и вычурное оформление занавеса. Все, кроме Олега…
Музыка играет. Мы слушаем композиции мировых композиторов. Я изредка сообщаю Олегу подмеченные мною детали.
– В ложе сидят какие-то важные шишки. Блондинка с большими губами скучает, а её папик пожирает взглядом скрипачку…
– Яна, – борясь со смехом, обрывает меня Олег.
– Кстати, у трубача такие огроменные усы. Как они не мешают ему играть?
– У меня на прошлой неделе тоже были усы, пока ты их не сбрила, – ухмыляется Олег. – Ничему они не мешают.
– Говорят, целоваться неудобно, – зачем-то сообщаю я.
– Не знаю, не пробовал с ними… – задумчиво отвечает он.
– Молодые люди, может, вы будете слушать концерт?! – доносится откуда-то рядом.
Это ворчание разбавляет нашу неловкую фразу, и мы успокаиваемся. Во время антракта съедаем по бутерброду, и возвращаемся обратно в зал. В какой-то момент, когда уже вовсю играет симфония, я чувствую, как рука Олега находит мою руку. Сначала он слегка касается меня, а затем полностью обхватывает ладонью кисть.
Я, не шевелясь, искоса смотрю на него. Он, как ни в чём не бывало, с интересом слушает мелодию. Я же больше не могу сосредоточиться на концерте. Все мои рецепторы сейчас работают только в направлении моей руки, которая охвачена жаром его ладони. Может, у него температура? Или это я опять так странно реагирую?
Мне, и правда, становится жарко. И дышу я как-то рывками… Ненормальная! Он просто взял меня за руку. Наверное, ему так комфортнее. Мы ведь ходим за руку, чтобы Олег не упал или не врезался куда-либо. Но сейчас ему ничего не угрожает. Значит, ему просто так захотелось. И он даже не представляет, как выбивает почву из-под меня таким простым жестом.
– Это было, правда, здорово, – с восхищением говорит Олег, когда мы выходим из концертного зала. – Спасибо. Мои уши довольны.
– Ну, вот и прекрасно!
Мы снова идём за руки. Теперь это необходимо. Направляемся в первую клинику, где у нас назначен самый ранний приём и диагностика. Так началась череда врачей, кабинетов, аппаратов и анализов.
Мы съездили в три клиники, провели исследования на разных оборудованиях и выслушали мнения троих врачей-окулистов. И все они сказали примерно одинаковое.
– …К сожалению, пока мы ничем не можем помочь. Слишком запущенный случай…
– …Если бы вы обратились раньше, то возможно мы бы смогли восстановить правый глаз…
– …У вас необратимый процесс…
Всё это крутилось в моей голове, но я до конца не могла поверить этим словам.
По мере того, как нам отказывали в операции сначала в одной клинике, потом в другой, настроение Олега кардинально менялось. Последняя надежда в глазном центре тоже разбилась.
Мы возвращаемся в деревню в полном молчании. Всю дорогу в автобусе Олег делает вид, что спит. Я не стала его беспокоить. Думала, что сказать, когда мы приедем.
Зайдя в дом, Олег обессилено падает на кровать и отворачивается к стене. Я сажусь рядом. Дотрагиваюсь до его плеча, но он резким движением смахивает мою ладонь. Наверное, лучше оставить его ненадолго. Решаю, уйти в зал.
– Зря ты дала мне эту надежду. Не нужно было… – слышу я, дойдя до двери.
Олег лёг на спину и равнодушно смотрит перед собой.
– Нет, не зря. Мы будем продолжать искать способы…
– Нет, не будем! – начинает кричать он. – И тебе нечего со мной возиться!
Ну вот, опять двадцать пять! Что-то подобное уже было.
– Нельзя всё бросать, – спокойно говорю я. – Обратимся в частный центр. Организуем сбор…
– Ну, сейчас! – злится Олег. – Чтоб надо мной ещё смеялись бывшие конкуренты!
Нашёл о чём думать! Неужели он так зависим от чужого мнения?
– Да, какое тебе дело до всех?! – не выдержав, повышаю голос. – Почему ты такой упёртый баран?!
Ну, может и не баран, конечно. Но упрямый ужасно.
– Ксюша, отвали, – неожиданно жёстко говорит Олег.
Я аж замолкаю. Столько в его голосе холода и раздражения.
– Но я просто…
– ПОШЛА ВОН!!!
В шоке смотрю на него. Да, раньше он часто выгонял меня из своего дома. Но сейчас… Когда мы подружились… Когда стали так хорошо общаться… Вот так наорать…
Выходит, плевать он хотел на меня. Ну, что ж. Пошёл он сам! Ноги моей больше не будет здесь!
– Прощай, – стараясь сделать голос равнодушным, говорю ему и, громко хлопнув дверью, ухожу…
Бесплатный фрагмент закончился.
