Читать книгу: «Слушая Паганини»
Иллюстрации https://shedevrum.ai
© Елена Врасенцева, 2026
ISBN 978-5-0070-3934-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Слушая Паганини
Пролог
Которого не должно было быть,
но жизнь внесла свои коррективы.
В память о Павле Томилове — проводнике в мир музыки и вдохновителе этой истории, которая писалась для него, но невольно стала реквиемом по нему. Его скрипка замолчала навсегда, но оставила не тишину, а долгое эхо в сердцах всех, кто его знал и любил.
Вечер первый
Часть первая.
Allegro maestoso — монументальная и масштабная первая часть с легендарной каденцией автора.
— Почему ты слушаешь это?
Она внезапно прервала молчание. Он внимательно посмотрел на неё. Обдумал её вопрос и снова взглянул в её сторону. Как давно, оказывается, он не слышал её голоса так ясно и не видел её так отчётливо.
— Эту музыку слушала молодая женщина, когда с ней случилось несчастье.
— Слушая Паганини? — уточнила она.
— Это Паганини? — удивился он.
— Да, это Первый концерт Паганини для скрипки с оркестром.
— Я не знал. — И он снова замолчал.
— Ты же никогда не любил классическую музыку? — снова прервала молчание она.
Он посмотрел на неё и ответил:
— Мне показалось странным, почему молодая женщина перед своей смертью слушала это на полной громкости.
— Ты думаешь, что это имеет какое-то отношение к самому факту смерти?
Он убавил звук и пристально посмотрел на неё. Определённо, она сегодня какая-то особенная.
— Ты сделала новую причёску? — спросил он первое, что ему пришло в голову, пытаясь понять, что же в ней изменилось.
Почему она сейчас вдруг стала напоминать ему ту молодую, всегда всем живо интересующуюся девушку, которую он полюбил много лет назад — сразу и навсегда.
— Перестань, ты же понимаешь, что во мне ничего не изменилось. А вот ты постарел.
— Постарел? — это утверждение немного задело его. Он озорно глянул в её сторону и произнёс с лёгкой иронией:
— А ты как всегда молода и прекрасна!
Она рассмеялась своим васильковым смехом, легким и хрустальным:
— Конечно! Разве может быть иначе!
— Нет, не может. В этой жизни ничего не может быть лучше тебя.
— Следи за дорогой, — с нежной строгостью сказал она.
Он немного подумал и решился:
— Почему ты сказала, что я постарел? Чтобы подзадорить меня? Ведь я ещё о-го-го, не так ли?
— Не так. — грустно отзывалась она, — Смотри, у тебя давно седина на висках и глубокие морщины возле губ, а…
— Но душой я всё ещё молод! — прервал он её. — Ведь ты же не уйдёшь от меня к молодому продавцу из музыкального бутика, который, как ты сказала, понимает твоё сердце лучше, чем я?
— Перестань, Лев! Это было так давно, что уже стало неправдой. После стольких лет ты всё ещё ревнуешь меня ко всяким проходимцам. Право, я обижусь и замолчу.
— Нет, разговаривай со мной! Прости меня! Мы так редко разговариваем в последнее время. Давай говорить обо всём.
Сегодня особенный день или это музыка Паганини произвела на нас такое впечатление?
Смычок скользил по струнам скрипки нежно и в тоже время волнующе, выводя свою глубоко лирическую мелодию. Она то переходила на шутливый, по-мальчишески задорный тон, то вновь возвращалась к оркестру, зазывая его и откликаясь на его призывы.
Он украдкой взглянул на неё. Она дулась, но понарошку: сложила свои полные губки бантиком и моргала часто-часто ресницами.
— Расскажи мне про Паганини и его музыку. — осторожно начал он, чтобы не спугнуть это мгновение счастья.
— Ты правда этого хочешь? Или исключительно с целью своего расследования?
— Ты не справедлива ко мне, Полин. Неужели ты и правда думаешь, что я такой бирюк, что не способен интересоваться ничем, кроме своих преступников?
— Заметь, не я это сказала.
Она верно подтрунивала над ним.
Какой замечательный вечер. Вот так бы ехать и ехать, вперед, неизвестно куда, и чтобы рядом она — его Полин, такая жизнерадостная и озорная. Хорошо, что время не смогло разрушить наши чувства.
— Да, ты права, я — бирюк. Сто тысяч раз бирюк. Но я вечно в тебя влюблённый бирюк! Ты меня прощаешь?
— Что ты заладил: «прости-прости»? Я никогда в жизни не обижалась на тебя по-настоящему. Ты ни в чём передо мной не виноват.
— Я так часто оставляю тебя одну…
— Вот ещё глупости! Я вовсе не одна! Со мной моя музыка! И потом, я уже большая девочка: умею быть одна, умею быть и в компании. Мне не нужен опекун.
Она демонстративно отвернулась к окну слева от себя, заглядывая в проезжающие мимо автомобили. Но она всегда так делала: ей было просто любопытно, как у других устроена жизнь.
