Читать книгу: «Тише воды»

Глава 1. Дело чести

Корникс мерила шагами кабинет от шкафа до стола и обратно. Казалось, она вот-вот заискрит от напряжения. Если есть в этом мире что-то более мучительное, чем ожидание, так это ожидание дурных вестей. Ночь прошла в молчании.

– Сядь! – скомандовал сэр Коллоу. – Я больше не могу смотреть, как ты мечешься туда-сюда. Все уже случилось. Мы имеем, что имеем, и с этим придется смириться.

– Не могу поверить! – лицо Никс побагровело. – Долго вынашивал эту глупость? Я-то надеялась, что ты разрабатываешь очередной хитрый план, как вытащить Орден из дерьма.

– Истерика? – Брови Джулиуса иронически изогнулись. – Если тело найдут, его доставят сюда. Это не первое предательство, и не последнее. Возьми себя в руки. Если ты не способна успокоиться, представляешь, что чувствуют другие Тени? Те, кто знал Тони. Иногда я думаю, что все мы просто бомбы замедленного действия. Одному богу известно, когда кого сорвет с катушек. Но спросить его не получится. Нам запрещена религия.

– Шутишь в такой момент? – Тень нахмурилась.

– Полегчало? – Коллоу достал из ящика плотно закрытую бутылку виски.

Джулс придирчиво взглянул сквозь стекло на коричневую жидкость.

– Меньше половины… – протянула Корникс. – Если ты не прикладывался все эти годы, значит… мы стольких потеряли.

– Стаканы в шкафу. Льда нет, прости. Как-нибудь так. – Он с усилием вынул пробку.

– За Тони или… за нее? – как бы между прочим спросила Никс, распахивая тяжелые створки.

– За обоих, – выдохнул Коллоу.

Слова крутились на языке, но никак не желали наружу. Сухая формулировка: преступление против Ордена. Леди Ева Шепард не подчинилась прямому приказу, нарушила все положения декрета о невмешательстве и жестоко убила сэра Антонио Карвальо, посланного взять ее под стражу. Горстка строк в рапорте и невероятных размеров скандал за ними. Еще и совершенно не вовремя! Люди слишком давно всерьез не воевали, и мир трещал по швам.

– Почему всегда больно? – проглотив жгучую жидкость одним глотком, прошептала Корникс.

– Потому что алкоголь гадость. Но традиции, ничего не поделать, – Джулиус поставил стакан донышком вверх на крышку стола.

Он прекрасно понимал, что речь не о том. Тянуть бессмысленно.

– Наказание за предательство однозначно. Ни объяснений, ни лазеек. Подозреваю, что Ева не собирается сдаваться без боя. Вопрос в том, кого еще она заберет с собой, прежде чем будет остановлена.

Корникс достала сигарету. Джулс хотел возразить, но вовремя одернул себя. Не сегодня.

– Скажешь Танглу? – прямо спросила Тень.

– Он мой друг.

Фраза сорвалась с языка сама собой. Храбрый мальчишка оказался сильнее многих, но на его долю и так выпало достаточно за последние годы. Сначала покончила с собой Уиквилд, за ней Борджес предал Орден, потом Маркус погиб, сошла с ума Виатрикс, а теперь это. Пара его наставника убила Танцора и представляет угрозу для всех. Не слишком ли?

– Это не ответ. – Никс закашлялась.

– Он все равно узнает, – пожал плечами Коллоу.

– Струсил? – Тень подалась вперед. – Если Руфус и правда твой друг, ты сам расскажешь ему. Никаких писем. Встретишься с ним лично, сядешь, как со мной, и поговоришь. Надо будет… выпьешь. Не смей морщиться!

Зеркало на столе дернулось и завертелось, избавив Джулиуса от продолжения разговора.

– Тело обнаружено? – вместо приветствия осведомился он.

– Сэр, вы должны понимать, что тот мир постигла катастрофа… – начал реконструктор заранее подготовленную речь.

– Если от Карвальо остался хоть ноготь, я хочу его видеть, – отрезал Коллоу.

– Вы недалеки от истины, – признался тот. – Останки на опознании. Мы не уверены, что фрагменты принадлежат Сэру Антонио Карвальо. Как только эксперты закончат с ними, вы будете поставлены в известность.

– Когда? – уточнил Танцор.

– В ближайшее время, – вполне уверенно ответил реконструктор, попрощался и пропал.

Никс потушила сигарету в пустой стакан и поднялась на ноги.

– А может, никакого предательства не было? Только нарушение декрета? Вдруг причиной смерти Карвальо стал катаклизм? – Джулс сам не верил, что говорит это.

– У нас есть показания связного Карвальо, снятые смотрящими в ночь, – покачала головой Корникс.

– Пусть попробуют еще раз, – уперся он. – Мне нужно больше деталей. Ошибка будет стоить слишком дорого. Займись этим.

– Я-то займусь, – устало улыбнулась Тень. – Но ты все равно поговори с Танглом. Не откладывай. Это коснется его в любом случае. Даже дважды.

– Нет! – неожиданно резко возразил Джулиус.

Никс промолчала. Она махнула рукой и вышла из кабинета. Так или иначе, Джулс последние месяцы чувствовал себя трусом. Ему не хватило смелости открыть Корникс правду о них и о том, что Орден сделал когда-то. Ариэль безропотно принял плашки на хранение и поклялся, что никто, кроме самого Коллоу, никогда не увидит их.

Коллоу убрал бутылку и надежно запер ящик.

* * *

Одиночество в пустом доме тяготило Руфуса. «Зимние каникулы когда-нибудь закончатся», – успокаивал он себя. Скоро студенты вернутся в Шейдивейл, и Тангл снова начнет преподавать. Эта мысль, пожалуй, была самой радостной.

Девочки разъехались кто куда. Эмьюз гостила у Тэсори, а Лют выиграла билеты на зимний фестиваль чего-то там. Яник не был в восторге от перспективы сопровождать свою Тень. Только его никто не спрашивал.

Руф сидел с ногами на широком подоконнике, настраивал гитару и наблюдал за соседями, по которым можно было сверять часы. Миссис Пинни из дома напротив выволокла упирающегося пса гулять. Раскормленный мопс в синем комбинезоне ненавидел свою хозяйку всем сердцем. Пожилой антиквар и большой чудак, мистер Дэвис приобрел коллекцию старинных пороховых ружей и вот уже неделю раз в день выходил из дома, чтобы выстрелить в воздух. Шум пугал всю аллею. Когда перед дверью собралась толпа соседей, горящих желанием его урезонить, старичок заявил, что если не стрелять, ружья испортятся. Испортятся! Как будто это молоко или пирог. Алиса обещала принять меры.

Тангл любил дом и аллею, на которой тот стоял. Он перечитал почти все книги библиотеки Натана, но по-настоящему тронули те, что прежний владелец написал сам. Его многочисленные дневники и цитатники. Там живая история Ордена не выглядела скучным бредом. Если хорошо пораскинуть мозгами, что-то наверняка пойдет для лекций.

Только ни умиротворяющий пейзаж, укутанный пушистым снегом, ни монотонное бренчание не могли заглушить сосущую тревогу. Ночью умер Танцор. Кто, где и почему, – Руф не знал.

Он едва не подпрыгнул, когда внизу ожил дверной колокольчик. Гостей Руфус не ждал. «Наверняка соседи опять что-то измыслили против антиквара, – подумал Руф. – Я же им ясно дал понять, что полиция все так не оставит». Тангл остановил дрожание струн и потер лоб. Колокольчик замолчал, но стоило расслабиться, как в окно второго этажа деликатно постучали.

Сэр Коллоу за стеклом укоризненно покачал головой и недвусмысленно кивнул в сторону парадного крыльца. Руфус стрелой просвистел к двери.

– Что-то случилось? С Эмьюз? – Сердце Тангла бешено колотилось.

– Да и нет. Да, случилось. И нет, не с Эмьюз. – Джулс шагнул через порог. – Где будет удобно говорить?

– Думаю, в кабинете. – Руф принял у гостя промерзший серый плащ.

Они поднялись по скрипучей лестнице. Коллоу мучительно подбирал слова, а Руф размышлял, насколько уместно предложить чашку чаю.

Строгая, но уютная комната почти не изменилась со времен старого владельца. Та же мебель на прежних местах, картины, книги, лампы. Джулиус устроился в кресле и оборвал молчание:

– Что тебе известно о паре Маркуса? – спросил он.

– Ничего, – Руфус опешил. – Это она умерла сегодня ночью?

– Фигурально выражаясь, – криво усмехнулся Коллоу. – Погиб Тони Карвальо. Убит Евой Шепард. Сам знаешь, когда кто-то предает, всех, имеющих к нему отношение, предупреждают. Наставника, пару и воспитанников преступника. Всех. У Евы есть только ты, девочки не в счет. Она вообще… особый случай, и едва ли появится, чтобы просить убежища или помощи. Но порядок есть порядок. Уверен, что ничего не знаешь о ней?

– Мы с наставником не были близки по понятным причинам. – Руф до предела напряг память. – Еву я видел всего однажды. В зеркальном отражении. Я стоял у приоткрытой двери, а она поносила Маркуса, на чем свет стоит. Тогда я был с ней согласен. Предала Орден и убила Танцора? Почему?

– Это мы и пытаемся выяснить, – признался Джулиус. – Следствие ограничено в средствах. На планете, где все случилось, не осталось ничего живого. Предположительно, техногенная катастрофа. Резидентура в шоке.

Вдруг Тангл резко побледнел.

– Эмьюз… она прошла посвящение, – простонал он. – Есть предатель, и есть Вестник. Это как один плюс один!

– Меньше эмоций, – попросил Коллоу. – Знал бы ты, сколько у меня желающих решить проблему. Вся резидентура жаждет избавиться от пятна на репутации. Нет, я, конечно, им запретил. Однако не думаю, что это кого-то остановит. Эмьюз на службе пока только номинально. Разумеется, ее посвящение ставит Орден в крайне неловкое положение. Это чтобы грубее не сказать. Еву поймают, а дальше разберемся. Моя задача сейчас состоит в том, чтобы ее просто не разорвали без суда и следствия.

– Звучит замечательно, – возразил Руфус. – Поймаете и осудите. А приговор кто исполнит? Эмьюз? Головой я понимаю, что именно этим она станет заниматься всю жизнь. Потом. Но не сейчас. Огради ее. Девочку нужно перевезти в Шейдивейл. У Тэсори слишком широкие взгляды. Она дает слишком много свободы, а ее методы воспитания…

– Полегче, Руфус! Мария воспитала меня, – попытался пошутить Джулс, но собеседник был слишком серьезен. – Хорошо. Сам увидишь.

На кураже Коллоу достал из кармана зеркальце и отдал приказ. Пару минут ничего не происходило, наконец, в стекле появилось мутное изображение. Комната по ту сторону утопала в густом тумане. Что-то едва заметное, большое и мохнатое, выскользнуло из кадра. Игра света?

– Что стряслось? – хрипло спросил голос, отдаленно похожий на тот, к которому Джулиус привык.

– Мария, позови, пожалуйста, Эмьюз, – не так уверенно, как хотелось, предложил Коллоу.

– Не могу. – Женщина чихнула и спрятала лицо в носовой платок. – Она отпросилась погостить в доме подруги. Так что сейчас девочка у Хаулингов.

Руф сделал страшные глаза и развел руками.

– Забери ее оттуда, – не теряя присутствия духа, скомандовал Джулс.

– Я бы с радостью, Жи-Жу, но у меня температура, и предписан постельный режим, – парировала Мария. – Знал бы ты, как я это ненавижу.

– Знаю, – оборвал Коллоу, игнорируя комичное прозвище. – Поправляйся быстрее. Я сам заберу ее.

– А что… что-то случилось? – забеспокоилась женщина.

– Ничего, не волнуйся, – как можно миролюбивей заверил Коллоу.

Неловкое молчание опустилось на кабинет, когда изображение в зеркальце исчезло. Руфус методично раскладывал заточенные карандаши на столе по размеру, а Джулс пытался что-то сказать, чтобы не чувствовать себя таким болваном.

– Обстоятельства бывают разными, – бросил Тангл через плечо. – Тэсори больна, девочка неизвестно где. О чем я говорил? Эмьюз нужно забрать.

– Вот заладил, как заклинило, – покачал головой Коллоу. – Я сам заберу ее. Это все от безделья, Руф. У меня нет приказа для тебя, так займись чем-нибудь другим. Признай, тебе скучно, оттого и бросаешься на любую мелочь.

– Отчасти верно, – смутился Руфус. – Будет Эмьюз, начнем тренировки. Хочу к лету вытащить девочек в открытое небо.

– Задачка, – усмехнулся Джулс. – Постараюсь вернуть тебе Эмьюз поскорее.

Только за Коллоу закрылась дверь, Руфус как по команде переоделся в форму и поспешил к тому единственному человеку, у которого имелись ответы на интересующие вопросы. Неприятное сосущее чувство поселилось между лопаток. Маленькая Тень не отвечала на вызовы. Только превращаться в наседку Руф не хотел.

Вильгельм хорош еще и тем, что его никогда не нужно искать. После того, как жизнь Хьорта резко изменилась, Руф не беспокоил того. Обрушившееся на друга счастье кололо глаза. Завидовал ли Руфус? Конечно, завидовал. Только сейчас это не имело значения.

В теплой комнате, забитой милыми мелочами, чувствовалась заботливая женская рука. Шелдон поздоровался и тихо укатился в комнату с мониторами. Хьорт выглядел холеным домашним котом, получившим все, о чем мог мечтать.

– Мне нужны сведенья, – после приветствия начал Тангл.

– Вот так сразу? И не спросишь, как я? – обиделся Вильгельм.

– Спрошу, но позже, – пообещал Руф. – А сейчас ты расскажешь мне все.

– От сотворения мира? – усмехнулся тот.

– Вилли, мне не до шуток, – предупредил Танцор. – Знаешь, кто погиб?

– Разумеется, я же главный сплетник Ордена. – Вильгельм сел на диван. – Толстый Тони.

– Он правда был толстым? – зачем-то уточнил Руф.

– Нет. Тони следил за собой до какого-то клина, – взгляд Хьорта подернула пелена. – Он бредил диетами и тренировками, а сам был тощим, как богомол. Я связывался с его парой. Боюсь, как бы Пилар не наделала глупостей. Эти двое – резиденты. Элита. Немногим старше меня. Лет пять разницы. Они всегда работали вместе, пока Пилар не комиссовали.

– Ясно. Что тебе известно о Еве Шепард? – оборвал поток воспоминаний Тангл.

– А при чем тут эта психованная сучка? – удивился Вильгельм.

– Значит, ты знаешь не все, – подытожил Руфус.

– Рассказывай, – потребовал Хьорт, но зеркало на стене громко позвало: «Пап!»

Вилли подскочил как ужаленный, смахнул со стола хлам и жестами попросил Тангла деться куда-нибудь.

– Да, дорогая, – ласково сказал Вильгельм. – Только быстро, я на службе.

– Пансион организует экскурсию, можно поехать? Это ненадолго, но я не успею вернуться к началу занятий. Всего ничего пропущу. Ерунда же? – с надеждой спросила девочка-подросток, чем-то неуловимо похожая на Хьорта.

– Дальше, – отмахнулся он. – Хочешь ехать? Ехай.

– Я говорила, что люблю тебя? – улыбнулась та. – Но тебе нужно написать разрешение в свободной форме, что бы это ни значило.

– Не вопрос, – пожал плечами Вильгельм. – Пусть мама это сделает. Или… или она против?

Девочка потупилась.

– Улажу, – пообещал он. – За первые пару дней ты ничего не потеряешь. А пропустив интересную экскурсию, будешь жалеть. Теперь оставь меня, но будь на связи.

– Слушаюсь, мой генерал! – Девчонка взяла под козырек воображаемой фуражки и пропала.

Вильгельм еще с минуту глупо улыбался, потом посерьезнел. Как ни мучительно было возвращать друга к неприятной теме, выбор многообразием не блистал.

– Вил, Ева Шепард виновата в смерти Антонио Карвальо, – сообщил Тангл. – Это точно. Коллоу навещал меня. Мир, куда они были посланы, уничтожен, потому Орден считает, что Ева здесь. Расскажи мне про нее.

– Бледная моль с невыразительным лицом и фигурой, по которой пол надо еще постараться определить, – выплюнул Хьорт. – Не то страшненькая девица, не то слишком миловидный парень. Друзей не имела. Не нуждалась в них. Какое-то время крутилась около нашей компании. Улыбку на ее физиономии я не видел никогда. Зато там было два настроения, сменявших одно другое. Первое – «я тебя презираю». Второе – «мне на тебя наплевать». Ева любые действия просчитывала на сто ходов во все стороны. Полагалась только на себя.

– Скудно, – с досадой протянул Руфус. – Я хочу знать о ней как можно больше. Пока ты нарисовал мне демоническую амебу. Внешне ни рыба ни мясо, а внутри злой гений.

– Ты хочешь сведений, которыми не обладает никто. – Вильгельм ощутимо напрягся. – Мои давно устарели. Тени отличаются от людей. Резиденты – это Тени в кубе. А Ева еще и ушибленная на всю голову. Ты не выследить ее задумал? Выкинь эту затею из головы. Мы для них как жевательные игрушки для бойцовых собак.

– Мы? А Эмьюз?! – вспыхнул Тангл.

– При чем тут она? Детка, это высшая лига, – усмехнулся Хьорт. – На равных с резидентами могут сыграть единицы. Навскидку: Коллоу, Корникс, Вика, Хэвэн, и еще десяток имен. Из простых смертных спастись от резидента сможет разве что Тэсори. Ничего в мозгу не щелкает? А должно бы! Ладно. За морскую милю видно, насколько серьезно ты настроен. Хочешь отрезвления, поговори с Пилар Карвальо-Торес. Но учти, она вдова по вине пары твоего наставника. Пилар не будет тебе рада. Бесплатный совет: не ходи к ней в форме.

– Спасибо, конечно, – фыркнул Руфус, – но я не верю, что ты так хорошо знал Маркуса и совсем не знал Еву.

– Мы с тобой не в карты играем. Что значит «не верю»? – обиделся тот. – Один раз я видел, как Ева работает. Это был захват заложников.

– Значит, вы выполняли общее задание? – нахмурился Тангл.

На лице собеседника отпечаталось неподдельное раздражение, граничащее с яростью. Вильгельм резко выдохнул и продолжил:

– Группа дивных захватила здание узловой призматической подстанции. – Впервые на памяти Руфуса Танцор рассказывал что-то настолько неохотно. – Но они не представляли, что среди работников затесался резидент Ордена. Как и мы. Когда я вошел в здание, нашел только группку перепуганных насмерть заложников, гору трупов и записку похабного содержания. Освобожденные не могли говорить. Они находились в глубоком шоке. Бедолаги сами блокировали воспоминания. Ни один псионик не смог докопаться до картины событий.

– Ясно, – Руфус поднялся. – У меня нет времени слушать старые сказки про великих и ужасных. Прости, дружище, но с меня хватит. Непобедимых нет.

Он приложил руку к эмблеме Ордена и отдал приказ.

Руфус злился. Появление еще одного человека из прошлого выглядело вызовом судьбы. Если Маркус ограждал их с Айни от Виатрикс, то про Еву от него воспитанники и слова не слышали. Самолюбие требовало принять вызов, не оставляя здравому смыслу ни единого шанса.

Танцор не сразу сообразил, что очутился не дома. Носатый мальчишка потушил сигарету и выпрямился.

– Сэр, – начал он, – со мной связалась Эмьюз. Она просила передать, что с ней все в порядке. Зеркальца отключены. В доме Хаулингов семейный час. У них особые правила, которым подчиняются все.

– Коллоу еще не забрал ее? – стараясь вернуть самообладание, поинтересовался Руф.

– Нет, а зачем? – насторожился Клаус.

– Пока не важно, но скоро Эмьюз вернется в Шейдивейл. Мне нужно подготовиться к встрече.

Связной коротко кивнул и без лишних расспросов отправил Тангла туда, где тот более всего хотел быть.

* * *

Жизнь в доме Хаулингов казалась невероятно обычной. Эмьюз радовалась каждому дню, проведенному с Би, ее братом и родителями. Хаулинги садились за стол исключительно вместе и в строго определенное время. Они весело болтали и не держали друг от друга секретов. Миссис Хаулинг выглядела немного неповоротливой из-за большого круглого живота, но такой она нравилась Эмьюз еще сильнее.

– Может, Сэм? Мам! – не отставала Би. – Сэм Хаулинг. Красиво же? И подойдет любому малышу, девочка это будет или мальчик. Саманта или Самуэль. Нет?

– Милая, не торопи события, – попросила подругу мама.

– Миссис Ха, можно мне добавки? – решилась вставить Эмьюз.

– Конечно, дорогая. – Женщина хотела подняться из-за стола, но Конор протянул руку и остановил ее.

– Сиди, ма, я принесу, – сказал он.

Вдруг лампы ощутимо моргнули. Конор Хаулинг – старший нахмурился. Это был строгий, молчаливый мужчина с заметной сединой в каштановых волосах. С сыном их сходство начиналось именем и заканчивалось им. Однако гримасничали в разговоре они совершенно одинаково.

Необъяснимая тревога вкралась в сердце Тени. Нарушать покой и идиллию такого дома – преступление само по себе.

– Пойду во двор, посмотрю, в чем дело. – Отец семейства отложил салфетку и поднялся.

– Перепад в эфире, – улыбнулась миссис Хаулинг. – Такое случается. Ничего страшного. Я говорила, что этот город особенный. На подстанциях здесь не бывает скучно.

Конор Хаулинг-старший пожал плечами и вернулся за стол. Тут откуда-то тревожно пискнуло зеркальце. Миссис Хаулинг виновато улыбнулась.

– А как же наше правило? – нахмурился ее муж.

– Это с работы.

– В прошлый раз твоя подруга стулом выдернула шнур и обесточила приборы, а паниковала так, словно мир рушится, – покачал головой тот.

– Будь снисходителен, – ласково попросила Миссис Ха. – Бедняжка никогда не получала таких ответственных заданий.

– Сдаюсь, – мученически вздохнул мистер Хаулинг.

Женщина покинула комнату, а когда вернулась, выглядела встревоженной.

– Конни, проводи девочек в их комнату, – попросила миссис Хаулинг.

– Мамочка, что случилось? – не выдержала Робин.

Может быть, женщина и ответила бы, но ее перебил звонок в дверь. Сохраняя полную невозмутимость, миссис Ха направилась посмотреть на визитера. А поскольку ни Би, ни Эмьюз никто не останавливал, они поспешили следом.

Не узнать гостя Эмьюз не могла при всем желании. Сэр Коллоу приветливо помахал ей.

– Ронда, – он протянул руку маме Робин, выпрямившись в коридоре.

– Джулиус, – женщина ответила на рукопожатие. – Неужели наше происшествие серьезно?

– Происшествие?

– Ничего особенного, – твердо заверила миссис Ха. – Небольшое окно перехода. Команда выехала. Как жители, мы уже предупреждены. Я собиралась отправить девочек наверх.

– Хорошо, – ничего не значащая реплика заполнила собой пустоту. – Мне нужно забрать Эмьюз.

– Надолго? – Би не желала расставаться с подругой.

– Насовсем, – отрезал Коллоу, но тут же исправился. – Вы увидитесь в Шейдивейл.

– Все ясно, – подытожила миссис Хаулинг. – Неприлично заставлять себя ждать. Робин, помоги гостье собрать вещи и попрощайся. Джулиус, могу предложить чашку чая.

Взрослые направились в гостиную, а Би волоком затащила Тень в ванную комнату и подперла дверь спиной.

– Тебе тоже кажется, что все не просто так? – прямо спросила Робин.

– Ночью кто-то умер, – призналась Эмьюз. – Танцор. Где-то очень далеко. Я уже чувствовала подобное. Меня больше занимает, с чего твоя мама и Коллоу такие друзья.

– Не представляю. – Би закатила глаза. – Знала как бы, что они знакомы. Но чтобы настолько.

– Сплетничаете? – Конор бесцеремонно вломился в комнату и в разговор. – Официально объявили, что через окно кто-то просочился. Пока не поймают, будем на осадном положении. Может, вообще эвакуацию объявят.

– А тебе все это нравится! – всплеснула руками Робин.

– Мне лилово, – отмахнулся тот. – Больше интересно, что это за тип любезничает с твоей матерью.

– Мастер Тени, – хихикнула Эмьюз. – Джулиус Коллоу.

– Ничего себе новости! – парень закашлялся. – Что ж там «просочилось», если тут такие люди?

– Не радуйся раньше времени, – Би с чувством показала брату язык. – Он пришел забрать Эм.

– Вы как знаете, а я пойду, кину ухо, о чем они говорят, – глаза Конора блестели.

– Главное, чтоб его там тебе не оторвали, – улыбнулась Робин.

– Собирайтесь, а то уши оборвут вам, кумушки, – фыркнул Конни.

Спорить с правдой сложно. Девочки нехотя поплелись наверх. Времени было потрачено предостаточно, оттого Эмьюз просто затолкала свои вещи в сумку. Меньше всего сейчас Тень хотела возвращаться в пустой университетский комплекс и в город, где ее никто не ждал. Но стоило задуматься об этом, как в памяти возникли профессор Отто, наставник и, конечно, Клаус. На сердце тотчас же сделалось чуточку легче.

– Ты обещаешь связаться со мной, как доберешься? – остановившись на лестнице, строго спросила Би.

– Обязательно, – заверила Эмьюз.

Вдруг откуда-то донесся негромкий хлопок. Словно открылось и закрылось окошко.

– Слышишь? – Робин вцепилась в подругу. – В подвале… кто-то возится!

– Слышу, – улыбнулась Тень. – Незачем так пугаться. Наверняка это соседский кот. Ты сама говорила, что защелка сломалась. Но если так переживаешь, пойдем и посмотрим.

– Разве это разумно? – девочка побледнела. – А если там трансум? Давай позовем взрослых?

– Ты права, неразумно, – шутливо согласилась Эмьюз, а после короткой паузы добавила: – Неразумно волновать твою маму по пустякам.

Хотелось ли Тени, чтобы в подвале оказался настоящий пришелец из другого мира? Конечно, хотелось. Тогда бы им с Би не пришлось расставаться. Ведь, согласно учебникам, в таких случаях полагался карантин. А уж Тень нашла бы способ подольше побыть с подружкой.

– Эмьюз, – промямлила Робин. – Мне правда страшно.

– Чего тебе бояться? Ты умрешь бабушкой, – Тень почти передразнивала подругу.

– Господи, ума бы в эту голову, – проворчала девочка, снимая связку ключей с крючка и отпирая дверцу в подвал, притаившуюся под лестницей.

Короткий спуск впереди окутывала тьма. Эмьюз медленно переступила порог. Ей по-прежнему требовалось некоторое время, чтобы сосредоточиться и смотреть. Лестница не скрипнула. На первый взгляд – совершенно ничего необычного. Здесь пахло старыми тряпками и немного луком. Веники сухих трав свисали с потолка, а на стеллажах поблескивали боками старые чайники и непарные чашки.

Би почти бесшумно подцепила прислоненную к коробке лопату.

– Серьезно? – хихикнула Тень.

– А что? – обиделась Роби.

– Этим ты расплющишь бедного Флаффи, – мученически вздохнула Эмьюз. – Мне он почти понравился. Толстоват, но вообще крайне милый зверек.

Груда ящиков с приготовленным к рождественской распродаже хламом делила пространство на две узкие тропки. Девочки, не сговариваясь, разделились. Отношение подруги к вопросу откровенно смешило Тень. Не в меру упитанный Флаффи пробрался в подвал Хаулингов в первый день, как Эмьюз приехала. Его хозяйка разыграла на пороге настоящую драму. Лучше трансум, чем истеричная вдова.

Резкий тонкий визг грубо вырвал Тень из мерных размышлений. Следом за ним раздался вопль ужаса в исполнении Робин. Ситуация была бы комичной, не будь все так серьезно. Скорее инстинктивно, чем осознанно, девочка размахнулась лопатой. Только она не видела, кого собралась ударить.

– Стой, Би! Это ребенок! – Эмьюз не придумала ничего умнее, чем ринуться под удар.

Вспыхнул свет. Тень крепко зажмурилась. Превозмогая резь в глазах, она посмотрела на подругу. Согнувшись в три погибели, Коллоу стоял у Робин за спиной и крепко держал лопату, застывшую в замахе.

– Отвратительно, – процедил он. – Эмьюз, чему тебя учат целых два Танцора? Получать по голове тяжелыми предметами? Этому не нужно учить. Где аркан защиты? Где аркан пут? Пес с ними! Где хоть малый аркан пут на лопату? Ты расстраиваешь меня.

– Растерялась, Сэр. – Слабое оправдание. – Думала, это просто кот.

– Чудно, – отрезал Коллоу.

Сейчас он, как никогда, напоминал Росарио. Не хватало только…

– Двадцать четвертое правило Тэсори, – назидательно произнес дядюшка Джулиус. – Растерянность – не аргумент. Оправдания никого не спасали от смерти.

«Удачно зашел, – думал про себя Джулс, глядя на трансума, забившегося в угол. – На вид мальчишке не больше пяти лет. Одет по-летнему и испуган». Внутренний голос замолчал. В образовавшейся пустоте отозвалось ставшее привычным эхо чужого сознания. Джулиуса давно перестал занимать вопрос «а не предает ли он Орден, всякий раз общаясь с побежденным больше тысячи лет назад врагом?». Хотелось звать его настоящим именем, а не мальчишеским прозвищем. «Все, кто кого-то терял, пытаются найти замену. Сознательно или не очень. Кого тебе заменяю я, Малькольм?» – не удержался Коллоу. Но друг проигнорировал вопрос. Или нет?

– Знаешь, примерно так отец когда-то нашел Альберика, – тоска, пронзившая душу Сириуса, разливалась по венам. – Он тогда не понимал нас. И не смог ни назвать, ни даже вспомнить свое настоящее имя. А в руке у него был коробок спичек.

Постоянное наличие собеседника спасало от одиночества. Отсюда было без разницы, говорит ли это свой собственный внутренний голос или закованный в лед вечный узник.

– Мешаешь, – Коллоу моргнул.

– Простите, – Эмьюз отступила, очевидно, приняв реплику на свой счет.

Между тем, мальчик все еще таращился из угла между стеной и стеллажом ничего не понимающим взглядом. Он трясся всем телом и старался отогреть бледные, почти синие пальцы, прижимая руки к груди.

– Если ты понимаешь мою речь, подойди и назови себя, – предложил Джулс.

Коллоу прекрасно знал, что из-за этого визита все, кто находятся в доме, загремят в карантин, включая его самого. Перспектива провести время в уютном белом боксе откровенно не радовала. Слишком свежи были воспоминания.

– Что там? – миссис Ха ловко протиснулась к центру событий и ахнула. – Что же вы делаете, зачем вы пугаете его? Со всем моим уважением, Сэр… Отойдите!

– Ронда, не надо, – покачал головой Танцор. – Он может быть инфицирован, и в твоем положении…

– Джулиус! Это мальчик, а не бомба! Ему просто страшно. Милосердный Боже! Би, брось лопату немедленно и принеси плед! – приказала женщина.

Ронда Хаулинг стеной встала между мальчиком и всем миром, таким незнакомым для него и таким враждебным.

– Солнышко, – невероятно ласково сказала миссис Ха, – ты в безопасности. Иди ко мне. Скорей.

Ронда распахнула объятья, и мальчик немедленно прильнул к ней, как котенок. Малыш плакал, без конца повторяя осипшим голосом одни и те же фразы на языке, которого Эмьюз не знала. Миссис Ха же гладила мальчика по голове и ласково шептала то, что обычно шепчут мамы, когда никто в целом свете не может защитить лучше них. Тут подоспела Би с теплым колючим пледом.

Спустя примерно полчаса или около того крошка-трансум уже смирно сидел в кресле и, задыхаясь, жадно пил горячий чай с медом и молоком. Сэр Коллоу за то же время успел уладить необходимые формальности и найти выход, избавлявший его от заточения в стерильной клетке.

– Пришельцы в подвале, – процедил Конор старший. – Всегда знал, что нужно отсюда уезжать подальше. В этом городе слишком много… странного.

– Сочувствую, – хмыкнул Джулс себе под нос и громко добавил: – Карантин. Вокруг дома уже ставят тент.

– Посчитали, откуда наш гость? – осторожно спросила Ронда.

– Посчитали, – подтвердил Коллоу. – На пару слов.

Он поманил женщину за собой в коридор. Оба Конора одинаково недовольно скривились. Эмьюз отдала бы все, чтобы уметь создавать глазки. Орин словно тянул из комнаты. Только едва ли дядюшке понравится, если за ним станут шпионить. Любопытство впилось в душу.

Тень поймала на себе взгляд. Мальчик-трансум смотрел пристально и отчего-то с надеждой. Как только он понял, что на него обратили внимание, тотчас же принялся снова твердить бессвязицу.

– Я не понимаю, – покачала головой Эмьюз, но осеклась.

В памяти всплыли ребята с родины Кван. Их языка Тень тоже никогда не учила. Только это не помешало ей понять, о чем те галдели. «Нужно сосредоточиться», – приказала себе Эмьюз.

Тень не заметила, как осталась с трансумом в комнате совсем одна. Би вышла с пустой чашкой, Конни отправился занавешивать окна, чтобы не любоваться ОПами в костюмах химзащиты на занесенной снегом лужайке. А его отец решил составить компанию другим взрослым, принимавшим в коридоре тест-пакеты.

– Ты ведь меня тоже не понимаешь, – прошептала Эмьюз, взяв крошечные ручки мальчика своими руками. – Я постараюсь. Ты только говори.

* * *

Ситуация с карантином вызвала у Руфуса смешанные чувства. Ему начинало казаться, что маленькая Тень притягивает неприятности. Так или иначе, возвращение Эмьюз в Шейдивейл откладывалось. Несколько часов Тангл бродил по дому. Зыбкое ощущение покоя ускользало, оставляя гулкую пустоту.

Если бы это было обычное расследование, с чего стоило бы начать? Со сбора информации. «Коллоу прав, я засиделся без дела», – думал он. Сведения о резидентах строго засекречены. Их жизнь и миссии – предмет сплетен, которыми делятся шепотом. Руфус слышал о месте, куда попадают все ненужные данные, теоретически способные когда-нибудь пригодиться. Все, что так или иначе устарело. «Бесполезный архив» – если секретные сведения о Еве есть где-то, так это там. Другое дело, что попасть в подобное место законным путем невозможно.

Не особенно стараясь, Тангл выстроил вполне сносный план действий. Однако для воплощения его в жизнь требовалось приложить некоторые усилия. Как минимум, обеспечить себе прикрытие. Переложить на кого-то дела, которые не могут просто подождать.

Руф достал зеркальце.

– Клаус, – приказал он.

Но вместо ответа внизу тревожно звякнул дверной колокольчик.

– Сэр? – Мальчишка небрежно сбил с шапки снег. – Вы хотите поговорить о чем-то важном? Я правильно понимаю?

– Более чем, – нехотя согласился Тангл, принимая у гостя вещи. – Эмьюз не приедет. Мутная история. В дом Хаулингов забрался случайный трансум, и все, кто находился там, посажены на карантин.

– И Коллоу? – уточнил Клаус.

– И он, – кивнул Руф.

Все-таки разговор через зеркальце выглядел привлекательнее. Неожиданный визит не оставил Руфусу места для маневра. Чтобы выиграть немного времени на размышления, Тангл решил для разнообразия проявить гостеприимство. Он предложил мальчишке чай, а тот не отказался.

– Ты… вроде как тоже Шут, верно? – издалека начал Руф.

– Вроде как, – Клаус криво усмехнулся. – Вам нужна услуга, требующая большей лояльности, чем формальные отношения Танцора с временным связным?

– В этом контексте звучит гадко, – признался Тангл. – Мне нужно чтобы ты остался здесь, на тот случай, если я… не смогу вернуться вовремя.

– В вашем доме? – мальчишка озадаченно потер лоб. – А где будете вы, если не секрет?

– Не то чтобы секрет, – замялся Руф. – Я не собираюсь делать ничего опасного. Нужно встретиться с одной белой Тенью. Задать пару вопросов. Только сдается мне, что нашей встрече она не обрадуется. Загадывать глупо. Может, еще не выйдет найти ее. Но если фокус удастся, все только выиграют.

Это была лишь часть правды. Встреча со вдовой погибшего Резидента могла стать источником информации. Но воображение будоражил полулегендарный архив, затерянный где-то в Блуждающей Башне. Если Коллоу может вот так запросто перемещаться с помощью Шутовской Матушки, почему бы самому не попробовать. В конце концов, для нее все равны.

Тангл не заметил, что молчит уже несколько минут.

– Это всё? – Клаус отставил чашку. – Какая трата моего таланта. Вам нужен сторожевой пес?

– Нет. – Руфус прикладывал титанические усилия, чтобы не взбеситься. – Я жду… гостью. Она мой старый друг и будущий учитель Леди Варлоу. Беда в том, что ее нельзя бросать без компании. Перенесенная травма оставила глубокий отпечаток. Она не буйная. Просто может загрустить… очень сильно.

Клаус был заинтригован. Баламут Тангл с некоторых пор казался ему персоной слишком пресной и скучной. Танцор ничего не делал. Только сидел в своем до тошноты опрятном доме и бренчал на гитаре, изо всех сил прикидываясь примерным горожанином. Отсюда не верилось, что приключения Баламута, зафиксированные в томе непослушания – правда. Наконец-то наклюнулось что-то мало-мальски стоящее. Встретить загадочную гостью с кучей странностей. А сверх того получить в свое распоряжение целый дом. Хоть и на короткое время.

– Ты меня слушаешь? – Руф щелкнул пальцами у мальчишки перед носом. – Вот бумага и карандаш. Пиши.

– Да, Сэр. – Мыслями Клаус уже был тут совершенно один.

– Накрыть диваны и кресла белыми чехлами. Сдвинуть в гостиной мебель так, чтобы в центре было свободное пространство и по углам тоже. Убрать из дома все квадратные и прямоугольные коробки, запятая… а также квадратные банки с не завинчивающимися крышками, – монотонно диктовал Танцор.

– Круглые, значит, оставить? – упиваясь идиотизмом, уточнил мальчишка.

– Да, круглые, вроде, можно, – невероятно серьезно ответил Тангл. – Не сбивай меня. Коробки, растения в кадках и темный сахар. Убрать.

Тангл продолжал раздавать нелепые указания, выслушивая которые, Клаус начинал сомневаться в рассудке самого Танцора.

– И последнее, – подытожил Руфус. – В этом доме не курят. Ясно?

– Куда яснее, – бросил мальчишка, перечитывая список отборного бреда.

– Вот ключи, – он протянул связку. – Какой от чего, разберешься сам. Некогда. Надеюсь, когда я вернусь, все будет цело.

– Удачи, Сэр, – совершенно искренне пожелал Клаус.

Руф верил в правильность своего решения, но все же боялся останавливаться, чтобы решимость не пропала. Сосущий страх неуютно ворочался под ребрами. «Баламут» Тангл когда-то верил, что нарушать можно что угодно, если тебя не поймают. В конце концов, кому станет хуже, если он получше разберется в ситуации?

Пустой университет дремал, укутанный снежным покрывалом. Тангл кошкой прокрался в деканат и снял с крючка ключ, отпиравший дверь комнаты для тренировок. Очнувшийся было здравый смысл попытался помешать, но быстро захлебнулся в потоке доводов.

Руф откашлялся. Естественно, он не знал наверняка, откликнется ли Дева, а если откликнется, согласится ли помочь. Руфус провел рукой по каменной стене и шепотом позвал:

– Матушка? – теплое дыхание оставило след. – Матушка, выручай дурака.

Он отступил на шаг и стал ждать. Узкие щели слепящего света проступили на черной кладке. Шире и ярче, пока, наконец, гигантское лицо не показалось целиком.

– Ты никогда не звал меня, – нахмурилась Дева. – Что изменилось?

– Может, не хватало смелости, – в шутку предположил Тангл. – Мне необходимо быстро попасть в Блуждающую башню. В закрытый архив. И так, чтобы никто, ни единая душа не заметила меня.

– Ты не представляешь, о чем просишь, – улыбнулось древнее существо. – Я, напротив, слишком хорошо понимаю просьбу. Проникнуть я помогу, но уйти незаметно не получится. Если вообще получится… уйти.

– Мне хватит, – признался Руф. – Я готов! Разобраться во всем для меня дело чести.

Дева сделала глубокий вдох и распахнула пасть.

Глава 2. Жди неприятностей

Признаться, Руфус ожидал увидеть нечто похожее на библиотеку, кабинет Коллоу или склад, но ошибся. Темная комнатка, заваленная старыми плесневелыми папками, раскрыла душные старческие объятья. Здесь властвовала первозданная тьма, не подчиняющаяся никому. Яркий взгляд Девы выпиливал из густой мглы припорошенные пылью, точно серым снегом, стопки документов.

– Где мы? – шепотом спросил Тангл.

– Ожидания не оправдались? – нахмурилась голова. – Именно сюда ты желал попасть. Здесь можно найти многое, если знать «когда».

Руф набрал в грудь воздуху, чтобы начать благодарить, но только закашлялся.

– Не радуйся, – предупредила Дева. – Тебя убьют, если поймают здесь. А найти выход будет большой удачей. Я здесь привлекаю слишком много ненужного внимания.

Глаза ее превратились в узкие щелочки, а потом и вовсе исчезли. Кусок каменной стены, проклевывавшийся сквозь грубую штукатурку, сделался шершавым и ровным, словно никакого лица здесь никогда и не появлялось. Руфус зажег на ладони огонь.

Стеллажей не было. Мятые выцветшие картонные коробки с бирками стояли одна на одной. На прямоугольных бумажках виднелись цифры, но какие-то странные. Сперва числа показались Танглу секретным кодом, но минуту спустя он догадался, что это всего лишь даты по старому летоисчислению. Когда порядок лет считали не от победы, а от рождества.

«Может быть, так было правильнее», – мелькнуло в сознании. Руф точно не знал, что искать. Не знал, стоит ли, и можно ли шуметь, или это закончится дурно. Ева же не всегда была Резидентом. Может, в ее прошлом есть ответ, почему все так кончилось. «Не кончилось еще, в том-то и проблема», – участливо напомнил внутренний голос.

Руф больно споткнулся о неподъемную пластиковую коробку. На ней не нашлось ни дат, ни надписей. Крышка съехала. Руфус с любопытством заглянул внутрь и побледнел. Коробка сверху донизу оказалась заполнена плашками. Теми самыми, за которыми не так давно охотились дивные и Орден.

– Не забывай, зачем пришел, – одними губами пробормотал себе Тангл.

Руф оторвался от пола и полетел. Все выше и выше вдоль пыльных колонн. Наконец стали попадаться коробки со знакомой маркировкой. Приписка «до в.п.» радовала. Значит, нужный период уже близко, если такое здесь вообще есть. Он начал замечать метки краски на стенах. Буквы и римские цифры. Но смысла их не понимал.

В какой-то момент Руфусу сделалось тесно. «Это не комната, – подумал он. – Старая лифтовая шахта».

Вот уже знакомые даты плыли перед глазами. Тангл замер напротив нужной коробки и только сейчас понял всю бессмысленность происходящего. Колонны хлама тянулись вверх, теряясь в темноте. Попробуй он сдвинуть или хоть пошатнуть конструкцию, бесполезный архив обрушится и погребет под собой.

Руф опустился на самое дно. Теперь, зная, что нависает над головой, он действовал предельно осторожно. План казался дерзким, и совершенно не было уверенности в успехе, но попытаться стоило. Раз он все равно уже здесь, вопреки всем правилам и декретам.

Голова кружилась. Тангл согнулся, упираясь руками в колени. Пыль и удушливый затхлый воздух мешали концентрироваться на полете. Требовалось постоять немного на твердой поверхности, отдышаться, привыкнуть. Взгляд скользил по полу.

Вещи тут больше напоминали содержимое старого сарая, чем секретный архив Ордена. Ничего острого или стеклянного Тангл не обнаружил. В углу притаилась пузатая керамическая ваза с крышкой. Тиснение на боках ее истерлось, но когда-то там явно было имя на металлической табличке.

Если выбор небогат, хороши любые средства. Руф снял крышку. План состоял в том, чтобы плашкой расколоть ее и острым краем надрезать картонный бок, не потревожив всю конструкцию. Тангл осторожничал. Слова Девы встревожили его. Взгляд нехотя нащупал содержимое вазы, на которое упал робкий свет огонька на ладони Руфуса.

Тангл не был ни брезглив, ни суеверен, только крышка, которую он снял, оказалась крышкой урны с прахом. Руф пошарил ладонью по полу. Что-то едва слышно звякнуло. Руфус поднял изъеденную ржавчиной табличку. «Клод Николас Боннэр» – едва различалось на ней. Покрутив табличку в руках, Тангл положил ее на пол рядом с урной.

Руфус взял первую попавшуюся плашку. Тяжелый твердый кругляш легко расколол крышку так, что получился неровный зазубренный край. Тангл стрелой взмыл вверх. Вися в воздухе, он сосредоточенно пилил туго натянутый бок коробки, мысленно уговаривая ее не просыпать содержимое и не нарушить равновесия.

Наконец в аккуратно проделанном отверстии показались корешки тонких папок. Руф не представлял, что именно ищет, оттого любопытство так и царапалось под ребрами. Он бережно выдвигал одну папку за другой, как разминируют страшную бомбу. Хуже того, огонек норовил то и дело погаснуть, соскальзывая в кажущуюся бездонной пропасть под ногами.

«Ева Джой Шепард. Акт психофизической экспертизы», – прочел расплывшуюся надпись Тангл. Эту папку Руф спешно спрятал поближе к телу. Затем вставил потревоженные так же бережно, как вынимал, и убедился, что ничего не случилось.

Оставалось отыскать выход. Руфус снова попытался позвать Деву, но та, разумеется, не откликнулась.

«Акт экспертизы? – думал он. – Экспертизы чего и зачем?» Строго говоря, Руф скорее рассчитывал найти здесь что-то связанное с деятельностью Евы, но сведения о ее физических характеристиках тоже годились в копилку. Размышляя так, Тангл летел вверх, проверяя каждую стену на предмет двери.

Он летел, наращивая скорость, пока не начал замечать, что намалеванные краской надписи на стенах повторяются с завидным постоянством. Замкнутый круг точно заставил колонны коробок сгрудиться плотнее. Голова закружилась. Руфусу ощутимо не хватало воздуха. Он потерял равновесие и, пошатнувшись, сорвался вниз! Впервые капкан глухих стен настолько мешал вернуть ощущение полета и свободы.

Усилием воли Руф все же сумел остановить падение. Но Танцора качнуло, и столб коробок задрожал от удара. И тут уж было не до конспирации. Не раздумывая, Тангл применил малый аркан пут. Блестящие едва различимые нити прошили всю конструкцию, плотно связав, насколько хватило сил. Свист и плеск нарушили навалившуюся тишину. Баламут Тангл рыбкой нырнул за предметом, сорвавшимся откуда-то сверху и стрелой пролетевшим мимо.

Огонь погас. На ощупь Руфус отыскал ближайший уступ в стене коробок, достаточный, чтобы поставить холодный сосуд, норовивший выскользнуть из рук.

– Флагра, – приказал Тангл, и в ту же секунду…

– Кто здесь? – спросил неестественный испуганный голос. – Это ты? Она спятила… Хватай детей и беги!! Портал в озере. Три метра, не больше. Я задержу их сколько смогу.

Огонек выхватил из тьмы запаянную банку, в которой болталось нечто… омерзительное. Отрезанная голова смотрела белесыми глазами. Разбухшая кожа словно съехала с нужных мест. А сквозь рваные раны проглядывали кости.

– Все случится, как предсказано, – голос шел из банки, хоть мертвая плоть не шевелилась. – Следующая наша встреча состоится на небесах или в аду, если эти два места существуют. Скоро я это выясню. Не дай роду оборваться. Ты слушаешь?! Не время для соплей. Я старший. Смени обязательно имя на…

Тут душераздирающий вой полоснул по ушам.

– …имя, имя… Я не скажу тебе имя! – расхохотался голос, давясь и кашляя. – Жги, режь, калечь, буду молчать. Я видел этот день и готов. Вам нечем меня удивить.

Настала тишина. Шли минуты, а может, часы; Руф таращился на банку. Ничего не менялось. Тогда Тангл постучал по стеклу костяшками пальцев. Снова никакого результата.

Руфус потер лоб. От присутствия головы трупа выход сам не найдется. Хотелось взять «нового приятеля» с собой и в более спокойной обстановке выяснить, с кем судьба могла обойтись так. Кто заслужил вечность в забытом всеми бесполезном архиве и о чем болтает голова в банке.

«Выход, выход, выход», – твердил Тангл сам себе. Маркус ничему не учил Руфуса, как тому казалось. Но в памяти всплыла фраза, смысл которой раньше выглядел расплывчатым. Даже не так. Фраза, звучавшая форменным бредом, не имеющим отношения к реальному положению вещей. «Если полагаться не на что, положись на свое тело и дух», – бросил наставник. Тогда Руф думал, что Маркус просто красуется, неся витиеватую чушь.

Тангл закрыл глаза. Воображение быстро нарисовало пыль, оседающую в легких. Он с усилием прогнал от себя глупую мысль. Уныние отступало, освобождая место занятному ощущению. Руф словно чувствовал тоненькую ниточку сквозняка. Стараясь не потерять след, он полетел навстречу ускользающему ветерку.

Стена впереди ничем не отличалась от прочих, но ноздри щекотал запах свежести. Запах моря. Танцор стянул перчатку и кончиками пальцев коснулся стены. Ветерок явно нашел щель, которой не может быть. Руфус снова зажмурился. Он медленно водил рукой по стене, пока пальцы не коснулись прохладной дверной ручки!

Колебаться бессмысленно. Тангл просто повернул ее и потянул на себя. Столб слепящего света пульсировал в проеме, которого не было еще минуту назад. Колонны коробок растворились в нестерпимом сиянии.

– Сэр? – озадаченно поинтересовался знакомый голос. – С вами все в порядке?

– Да, благодарю.

Ариэль задумчиво смотрел на Танцора, заслонявшего лицо руками от чего-то неведомого. Оба они стояли на вершине скользкого утеса. Слева высился скалистый неприветливый берег, а справа играло белоснежной пеной холодное море.

– Желаете попасть в башню? – вежливо спросил привратник.

– Нет, я… только оттуда, – Руф по привычке приложил ладонь к эмблеме Ордена на груди, но быстро вспомнил, что звать ему некого.

– Вот как? – Ариэль потер лоб. – Тогда я, пожалуй, отправлю вас куда-нибудь. Куда пожелаете.

Руфус не успел придумать место, в каком хотел бы оказаться, как обнаружил себя у ворот пансиона, где они с Айни жили, когда мир казался сказочным царством. «Вичвуд Гроув», – гласила искусно выкованная вывеска.

* * *

Клаус выполнил идиотские указания насколько смог. Все более-менее квадратное в доме заняло целую комнату, надежно запертую мальчишкой на ключ. Чехлы для мебели Клаус не нашел, оттого просто накрыл кресла, стулья, диваны, тумбочки, столы и шкафы простынями, пододеяльниками и полотенцами, которых едва хватило на все.

Разумеется, он предупредил деда и Карла о прихоти Тангла. Эти двое не стали противиться. И куда им? Приказ Танцора для связного – закон. Клаус развалился на кровати, закинув руки за голову. Мальчишке хотелось есть, но лень мешала спуститься в кухню.

Он почти не чувствовал связи с Танглом. Инструкторы в один голос утверждали, что связному положено ощущать происходящее со своим господином, как с собой. Любопытство царапалось под ребрами и ворочалось в животе. Что же все-таки задумал Тангл? Танцор выскочил из дома как ужаленный. Так спешил, что не успел ни описать гостью, ни даже назвать ее имени. Но это, пожалуй, добавляло образу незнакомки шарма. Клаус надеялся, что женщина окажется как минимум молодой или хотя бы красивой. А к вечеру он был согласен на любую, лишь бы умела готовить лучше него самого.

Колокольчик ожил, и сердце подпрыгнуло в груди. Клаус пригладил волосы и лихо съехал по перилам до площадки перед входом.

– Кто там? – спросил мальчишка, рассматривая в глазок неприятного вида мужчину в кепке.

– Сынок, – хрипло начал он, – хозяин дома?

– Нет, – честно ответил Клаус. – А вы, собственно, кто?

Повисла пауза.

– Я… эээ… – замялся тот.

Мерзкий тип явно пытался выдумать хоть сколько-нибудь складную ложь. Именно это было написано на его глупой небритой физиономии.

– Водопроводчик, – наконец, сообщил тип.

– Чудно, дядька никого не вызывал, – соврал Клаус. – Он уехал. Когда вернется, не знаю. Я так, проверить зашел.

– А чего дверь не открываешь? – как можно дружелюбнее улыбнулся «водопроводчик».

«Ты б открыл? – хмыкнул про себя мальчишка. – Рожа твоя бандитская». Что-что, а неприятности Клаус чуял, как гончая кровь. Скорее интуитивно, чем обдуманно, мальчишка решил половчее расставить сети.

– Некогда болтать. Дел по горло, а торчать тут всю ночь мне неохота. Меня б тут не было, если бы дядюшка не пообещал хорошо заплатить. Денег у него полно, – заносчиво похвастал он, а мысленно добавил: «Тупое пугало».

– Ну, удачи тебе, – понимающе кивнул «водопроводчик». – Вернусь, когда хозяин приедет.

Как только спина скрылась из виду, Клаус обернулся вороном и перебросил себя на крышу. Он заметил неприятного типа, скользнувшего в проулок. Естественно, никто не станет обращать внимания на черную птицу в густых зимних сумерках.

– Все еще лучше, – горячо шептал «водопроводчик» зеркальцу. – Мы-то думали, там этот… А там вообще пусто! Тощий блондин уехал из города. Ты был готов и при нем. Что значит, скучно? Это ж как в лотерею выиграть, не купив билет! Не хочу тут светиться. Жду.

Бандит, воровато озираясь, сунул зеркальце в карман, поднял ворот и потрусил прочь. «Жди, дружище, жди. Неприятностей», – Клаус сорвался с ветки, хлопая тяжелыми крыльями.

Любого другого перспектива быть ограбленным в чужом доме повергла бы в ужас. Но Клаус радовался возможности размяться и показать Танглу с Коллоу в придачу, что не просто мальчик с улицы.

Первым делом он потушил во всем доме свет, а вот плотные шторы опускать не стал. Пусть видят, что внутри пусто. На тот случай, если «водопроводчик» вернулся проследить, Клаус вышел через парадную дверь и отправился, куда глаза глядят. Шел быстро, завернул в первый попавшийся магазинчик, битком набитый покупателями, нырнул между стеллажами и тут же перебросил себя обратно в дом.

«Использовать дедову палочку нельзя, – всерьез рассуждал мальчишка. – От нее разрушений получится больше, чем нужно. Два трупа в прихожей дом Тангла не украсят». Собственно, с чего он взял, что бандитов будет двое? Да хоть трое. Больше народу – веселее!

Мерное течение мыслей нарушил дверной колокольчик. «Проверяют», – подумал Клаус. Он напряг слух, но ни в замке парадной двери, ни со стороны черного хода не раздалось ни звука. Когда мальчишка уже расстроился, из прихожей послышались осторожные шаги.

Клаус совершенно забыл о гостье Тангла, когда вороном переместился за кресло совсем рядом с источником шума. Он осторожно выглянул из укрытия. Посреди коридора висело белое пятно.

Очень полная женщина поставила дорожную сумку и выпрямилась.

– Леди? – тихо спросил Клаус, принимая человеческий облик.

– Кто тут у нас такой славный? – громогласно обрадовалась Тень.

– Прошу вас, не шумите, – поморщился мальчишка.

– А что? Ждешь кого-то? – На ее открытой ладони заплясало рыже-золотое пламя. – Не меня ли?

– Не вас, – ляпнул Клаус, но быстро исправился: – То есть вас, но не в этом смысле.

Тут ему пришлось рассказать историю о подозрительном «водопроводчике» целиком. Мальчишка боялся, что Тень прикажет если не вызвать полицию, то хотя бы оповестить.

– Вот как мы поступим, – женщина поднесла огонь так близко к своему широкому добродушному лицу, что рисковала остаться без бровей. – В эту игру можно сыграть вдвоем.

– Леди? – Клаус слегка опешил.

– Сперва установим наблюдение, – подмигнула она.

Движением фокусника Тень выкинула вперед свободную руку, и из разжатого кулака на пол посыпались глазки. Клаус видел их едва-едва, рябь бликов призмы словно обтекала крошечные шарики, мгновенно растворившиеся во мгле.

– Лани Канани, – коротко представилась Тень.

– Клаус Раббе, – мальчишка поклонился.

Пусть леди Лани не была ни молода, ни красива, она понравилась с первых минут знакомства.

* * *

Тангл радовался своему юному для Теней возрасту. Здесь никто не успел забыть его. Конечно, прежнюю комнату Руфуса занимали другие ребята, но в этих стенах всегда отыщется теплый угол и кусок хлеба. Во главе пансиона по-прежнему стояли комиссованный Танцор и его связной.

Расспросов не возникло. Директор осторожно выразил соболезнования по случаю кончины Маркуса и Виатрикс. Руф ответил со всей возможной вежливостью и дал понять, что не планирует задерживаться. Несмотря на поздний час, пожилые учителя были рады видеть его. Они в ночных сорочках и колпаках выходили из комнат, натягивая халаты. Руфус и подумать не смел, что по нему тут кто-то скучал.

Пожимая руки и смущенно улыбаясь, Руф мечтал улизнуть. Когда же остаться в одиночестве удалось, Тангл достал зеркальце.

– Вика, – робко позвал Руфус. – Леди Виктория?

– Не возникала мысль, что я могу быть занята? – откликнулась та. – Чем обязана?

– Один наш общий знакомый посоветовал мне встретиться с Пилар Карвальо-Торес, но не сказал, где ее искать, – начал Руф, стараясь ничем не выдать волнения. – Его я спросить не могу. Мы не очень красиво расстались.

– И ты решил, что я знаю, где Пилар? – улыбнулась Тень. – Угадал. Это очень мужественно и благородно с твоей стороны лично поддержать ее, учитывая, что причина несчастья в паре твоего наставника.

Руф потупился. Простое человеческое сострадание как-то не пришло ему на ум. Неужели он так зачерствел за последние годы? Едкой пузырящейся жижей душу заливал стыд.

– Ну так могу я рассчитывать на твою помощь? – поборов минутную слабость, уточнил Тангл.

– Да, – кивнула Вики. – Раз ты остался без связного, я отправлю к тебе своего. Пара советов, если позволишь. Во-первых, оденься в гражданское. Во-вторых, собери волосы. Пилар не любит лохматых. В-третьих, что бы ни случилось, не показывай, что вы не люди.

– Я в пансионе «Вичвуд Гроув», – зачем-то сообщил Руф. – И… я… не догадался переодеться.

– Горе, – вздохнула Виктория. – Подожди. Мы все поправим.

Изображение пропало. Леди Антонова по-прежнему вызывала у Руфуса теплые чувства, однако не такие сильные, как госпожа Шпилька.

Небольшая ухоженная комната пахла лавандой. Чем уж тут стирали все, что запах не менялся, Руф не знал. Для него это был еще один кусочек прошлого. Тангл вытянулся на кровати и попробовал привести мысли в порядок. Перед глазами все еще висела голова в банке, а сердце сжималось от мысли о бетонной яме без выхода. «Где в башне вообще есть подобное помещение?» – прошептал он одними губами.

Резиденция Ордена казалась Танглу высеченной из того же черного камня, что и замок Шейдивейл. Он помнил старую легенду про цвет стен. Историки Ордена не опровергали и не подтверждали ее. Хотя в эпоху артефактов могло случиться и не такое. Вроде как замок был белоснежным, но камни, опаленные войной, почернели. Для сопливых девиц прибавляют: «от скорби». Но какая скорбь, когда была одержана победа? Больше тысячи лет назад безымянный враг был разбит у стен или выбит из замка. Тоже странно. Почему историки продолжают спорить? По одним источникам, замок был оккупирован, по другим, его отстояли защитники. Только ни одного изображения Шейдивейл тех времен не сохранилось. Нигде.

Он мог бы и дальше терять время, но в дверь настойчиво постучали.

– Майкл Леви к вашим услугам, Сэр, – плотный пожилой мужчина поклонился. – Ваши вещи. Поторопитесь. Даже с учетом разницы во времени вы рискуете опоздать.

Связной поставил на пол пустую корзинку для транспортировки мелких животных и вручил Танглу сверток. Деловитый коротышка в дорогом костюме производил впечатление аристократа. Благородная седина разбавила его некогда темные волосы почти до пепельного. А вот черные лоснящиеся усы и брови смотрелись неестественно.

– Удивительно! – не удержался от одобрительного возгласа Руф, переодевшись в принесенное. – Сидит так же, как моя собственная форма.

– Ничего удивительного, – пожилой джентльмен позволил себе тень улыбки. – Поживете с мое, тоже перестанете ошибаться в подобных мелочах, юноша.

Скрестив руки на груди, мистер Леви рассматривал Руфуса, как манекен в витрине. Наконец, мужчина коротко кивнул, поднял корзинку и поставил ее на ночной столик.

– Это тоже мне? – не сразу сообразил Тангл.

– Да, Сэр, – подтвердил тот.

– А… для чего? – с опаской поинтересовался Руф.

– Для меня, – улыбка мистера Леви сделалась шире, а зрачки вытянулись в тонкие полосочки.

Упитанный черный кот с белыми гольфами и манишкой ловко юркнул в корзинку, закрыл дверцу и уже сверкал из мрака желтыми глазами.

– Мне казалось, связные должны быть птицами. – Тангл аккуратно подобрал корзинку с котом со столика.

– Дискриминация? – фыркнул из-за решетчатой дверцы Леви. – Как же декларируемое равенство возможностей?

– Простите, – смутился Руф.

В мгновение ока мир выцвел и проступил вновь. Здесь тягучий воздух пах цветами, а солнце только-только намеревалось закатиться за горизонт. Светлый льняной костюм выглядел дорого. Местные жители с интересом провожали взглядами стройного, красивого молодого человека, шагавшего вдоль оград уютных коттеджей.

– На ее доме вывеска швейной мастерской, – едва слышно сообщил кот. – Но вы его и так узнаете.

Руфус заметил нездоровую возню. Ворота во двор были распахнуты, вдоль забора горели свечи и лежали увядшие от жары живые цветы вперемешку с бумажными. Женщины крестились, проходя мимо, а мужчины снимали шляпы.

На большом фото в раме из венка, перевязанного черной лентой, улыбался смуглый, болезненно худой мужчина.

Руфусу наперерез выскочила девушка в форменном платье горничной. Миловидное личико блестело от слез.

– Уходите, сеньора не принимает, – дрожащим голосом попросила она.

Самое неприятное, что Руф не мог ответить. Нет, Тени способны говорить с любым человеком так, чтобы тот понимал смысл сказанного, но это мгновенно перечеркнет все усилия по конспирации. Так что он просто отрицательно покачал головой.

– Сеньоры нет дома, она в церкви, – почти взмолилась горничная.

– В церкви? – переспросил Тангл, копируя звуки чужой речи.

– Да, – кивнула девушка. – В конце улицы. Туда.

Она махнула рукой. Руф поклонился и, ни слова не говоря, отправился в указанном направлении.

– Отлично, – похвалил из корзинки кот. – Я успел испугаться, что вы себя выдадите.

– Вот еще, – хмыкнул Руфус.

Лиловые сумерки плавно опускались на неизвестный город. Церковная крыша, заметная издали, приближалась. Вот уже показался скромный беленый фасад и ухоженная лужайка с мощеной дорожкой. Фонарь над дверью зажгли, но в самой церкви островками света оставались лишь чадящие свечи.

Руфус поднялся по ступенькам. Впереди открывался просторный зал под высоким гулким сводом. Тихие всхлипы здесь превращались в гром, а шелест одежды в шум осенней листвы.

Группка женщин окружала отрешенную вдову с черной вуалью на лице. В ее позе была полная расслабленность. Казалось, обезумев от горя, вдова замкнулась в себе и выкинула ключ. Только никаких признаков того, что рядом Тень, Тангл не ощутил.

– Пилар? Пилар Карвальо-Торес? – приблизившись, спросил он.

Женщины обернулись и зашипели, как гусыни. Они живым щитом встали между скорбящей вдовой и чем-то, что могло ее задеть.

– Уходите, я не знаю вас, – хрипло произнесла женщина под вуалью, не поднимая головы.

– Так вы Пилар? – зачем-то уточнил Руфус.

– Я не понимаю вас, – кулаки вдовы медленно сжались и разжались.

– Идем, дитя, – священник вынырнул, как из-под земли.

Падре состроил недовольную гримасу и со словами «это же дом божий» увел вдову куда-то. Дольше стоять под прицелом ненавидящих взглядов Тангл не смел. Он попятился, потом развернулся на каблуках и выскочил прочь.

Требовалось срочно отдышаться. «Неужели обознался? Неужели не та Пилар?» – кровью колотилось в висках.

– Чего молчишь? – Руф тряхнул корзинку… но та оказалась пуста.

Руфус бросил бесполезную вещь на землю, и уронил лицо в ладони. Взгляды женщин из церкви еще жгли его, как концентрированная маслянистая кислота. Он скорее почувствовал запах, чем услышал что-либо. Руф поднял взгляд и остолбенел. Перекошенная злобой смуглая физиономия смотрела прямо на него.

Без прелюдий Пилар схватила Тангла за ворот и приложила спиной о стену с такой силой, что у того клацнули зубы и перехватило дыхание.

– Ты! – приглушенно рыкнула она. – Мальчишка Маркуса.

– Я сожалею о том, что произошло, – прохрипел Руфус.

– Он сожалеет, – покачала головой Тень, но хватку ослабила. – Идем.

Пилар тащила его за собой вдоль церковного забора так, словно они спасались бегством. Руф почти боялся ее. Женщина толкнула незаметную дверь и швырнула Тангла в темноту.

– Где мы? – поинтересовался он, потирая ушибы.

– Подсобное помещение. – Пилар зажгла на ладони огонь. – Священник мой связной.

– А такое возможно? – поперхнулся Руф.

– Возможно все, – отрезала Тень.

Неожиданно ее черты смягчились. Пилар была бы красива, если бы не широкие черные брови и большущий рот с толстыми губами.

– Ты же не поддержать меня явился, верно? – грустно усмехнулась она. – Хочешь узнать что-нибудь, что поможет вычислить Еву. За мной следят. Времени мало. Они знают, что от дряни не останется и грязного пятна, если я найду ее первой. Хочешь помощи, поклянись убить ее. Суд – пляски с бубном. Я хочу мести!

– А я справедливости, – оборвал Тангл. – И хочу оградить мою… Оградить…

– Эмьюз? – хмыкнула Пилар. – Самая больная Тень в истории. Скажи, она правда летает?

– Правда, – внутри у Руфуса сделалось тепло.

– Не поверю, пока своими глазами не увижу. – Пилар сняла шляпку и взъерошила волосы.

– Убить Еву, – протянул Руф. – Если я это сделаю, сам стану предателем. И… ты думаешь, я мог бы?

– Непобедимых нет, – женщина подалась вперед. – На ее месте я бы выпотрошила Эмьюз и посмотрела, как Коллоу снимет с себя полномочия Мастера, чтобы исполнить приговор. Некоторые считают, что у нас тут заговор против него. Положение Ордена никогда не было таким шатким. Рано или поздно вопрос встанет ребром. Только глупцы не осознают этого.

Руфус побледнел. И сделал это зря, потому что в глазах Тени мелькнул хищный блеск. Она словно бы ждала слабости, ждала крючка, на котором Тангл с радостью подвесит себя сам.

– Пойми, – продолжила Пилар, – У Коллоу не будет выбора. Как только приговор подпишут, ему придется выбирать. Даже если малютка-Эмьюз к тому моменту останется жива, не факт, что она справится с задачей. А если справится… Что в ней может сломаться? У меня нет ответа. Поклянись убить Еву.

Тут Тень переменилась в лице. Теперь Пилар смотрела сквозь Руфуса безразличным взглядом.

– Знаешь, – мурлыкнула она. – Не нужно. Эта тварь убила Тони, а он был… великолепен. Мы же особенные. Вы не чувствуете нас, потому что нам дано сливаться с любым миром. А еще я думаю, что Коллоу, если он не полный идиот, уже поручил подобную миссию кое-кому. Выследить и уничтожить, пока Орден не утонул в хаосе.

– Тогда почему бы тебе не переговорить с ним? Или с ней? – перенимая манеру собеседницы, осведомился Тангл.

– Нет уж, – мотнула головой Пилар. – Я видела множество скользких типов. А Симадзу мог бы стать их королем. Ручная зверушка Коллоу. Хорошо, что я ничего не сказала тебе. Ты же любимчик нашего Мастера. А мне казалось, ему нравятся девочки… Разговор окончен! Нас нашли. Прощай.

И Тень растворилась во мгле.

В распахнувшуюся дверь стрелой влетел запыхавшийся кот. Мистер Леви вскарабкался по Танглу, как по дереву, и мир поплыл. Последнее, что Руф видел, было каменное лицо Ариэля на фоне усыпанного звездами неба.

* * *

Леди Лани сидела у незажженного камина и баюкала в ладонях крошечный огонек. Клаус полулежал на полу, прислонившись спиной к дивану. Время тянулось чудовищно медленно. Наконец, Тень резко выпрямилась, потушила свет и прошептала: «Кажется, это они».

– Двое. Черный ход, – сообщила она.

– Пусть войдут, – предложил мальчишка.

Тень кивнула и пропала. Клаус, обернувшись вороном, слетел вниз и устроился перед зеркалом, замерев так, словно бы он чучело.

Из-за двери раздавалось пыхтение и приглушенная брань. Замок не желал сдаваться под натиском горе-грабителей. Когда волнение первых минут прошло, Клаусу сделалось скучно. Он уже устал ждать, когда неумехи переступят порог. «Ага, это только кажется, что допризменные замки проще наших», – хмыкнул мальчишка, когда воры решили применить нечто потяжелее отмычки. Дверь жалобно всхлипнула, послышался треск, запахло морозом, и две фигуры, мешая друг другу, протиснулись в дом.

– Что-то не похоже на дворец, – хмыкнул высокий надломленный голос.

– Так темно же, – возразил «водопроводчик». – Флагра.

– Очумел?! – зашипел его подельник, стараясь отнять у громилы огонек. – Хочешь, чтобы все знали, что мы тут?

– Подумают, это пацан не ушел. Или вернулся.

Эту морду Клаус знал. А второй показался на вид обычной помоечной крысой. Узкое лицо в мелких оспинах, ленточка лба, близко посаженные бегающие глазки. Замерзшими с улицы пальцами крыс поправил съехавшую набок от усердия дырявую шапку.

– Слышь, что-то мне тут жутко, – признался водопроводчик. – Может, возьмем, что на виду лежит, и смотаемся?

– Обосрался уже? – ухмыльнулся крыс. – Выходит, я сюда за так тащился? Не-а.

Тут водопроводчик заметил Клауса. Он с любопытством обезьяны подошел и постучал ворона по макушке указательным пальцем.

– Смотри, как живой! – громила близоруко прищурился.

– Тоже мне! Дохлая птица, она ничего не стоит. – От крыса несло подвалом и еще чем похуже.

Когда оба бандита склонились к нему, Клаус пронзительно каркнул и захлопал крыльями! Водопроводчик и крыс посыпались друг на друга, роняя садовый инвентарь. Но больше всего мальчишка ждал, чем удивит бедняг Тень. И не ошибся.

В коридоре вспыхнуло пламя. Огонь ринулся к выходу, а в центре его была она! Леди Лани с развевающимися волосами широко раскинула руки, как бы готовясь заключить воров в пылающие объятья.

Неудачники с воплями бросились прочь. Они спотыкались и падали, оскальзываясь на жиже, в которую превратился снег под их ногами. Стена огня отрезала им путь! А сквозь рев пламени уже пробивался голос полицейской сирены.

Усталая блондинка в синей форме приказала своим подчиненным забирать арестованных, а те едва не целовали ей руки после горячего приема. Женщина-полицейский твердой походкой направилась к Клаусу. Соседи уже прильнули к окнам, а те, что посмелее, натянули шубы поверх пижам и высыпали на улицу.

– Это дом Руфуса Тангла, – строго произнесла женщина. – Кто вы такие, позвольте узнать?

– Я? – мальчишка вскинул носатую голову. – Я его племянник.

– А мадам? – покосившись на леди Лани, бросила она.

– Мать моя, – с вызовом отрезал Клаус, преграждая полицейской дорогу, а повернувшись к Тени, добавил: – Матушка, шли б вы в дом. Простудитесь.

Брови блондинки изогнулись.

– Послушай, сопляк, – склонившись к Клаусу, прошипела она, – я знаю, что Руфус не человек. Он… мой друг. И твоя рожа мне подозрительно знакома…

– Тогда зачем устраивать спектакль? – так же отозвался мальчишка. – Форму Танцора на Леди вы не узнаете? Я – связной. Она – Тень. Сэр Тангл просил нас последить за домом, пока он в отъезде. И, как видите, не зря.

– Придержи язык, – процедила блондинка и уже во всеуслышание произнесла: – Идите в дом, мэм. Мы контролируем ситуацию. Вам с сыном нечего опасаться.

Клаус улыбнулся. Леди Лани обняла его за плечи, и они оба удалились. «Сын, значит?» – весело спросила Тень. «Ничего лучше в голову не пришло», – соврал мальчишка. Со двора доносился голос женщины-полицейского. Она настоятельно рекомендовала соседям расходиться и не мешать следствию.

Коллоу моргнул. Все же оставить в доме Руфуса глазки было отличной идеей. Пусть теперь гадают, кто вызвал «подкрепление». Канани – самый вероятный кандидат на возврат в Призму. Вернее, была им, пока не получила место тренера Эмьюз. Назначать полоумную на подобную должность не особенно дальновидно, только Тангл отчего-то верил, что Тень справится. «Жди неприятностей», – пробормотал Джулиус.

И они не замедлили явиться. В завывании вьюги и хлопанье тента отчетливо проступил голос: «Подойдите к окну, Сэр. Надо поговорить».

Глава 3. Карантин

Руф попробовал отодрать от себя перепуганного кота, но тот впился в пиджак когтями намертво и только дрожал, бешено вращая глазами.

– Мистер Леви, я бы попросил… – начал Тангл, но запнулся. – Где мы?

На улице зашелся хриплым лаем старый пес. Зазвенела цепь. Скрипнула дверь за спиной, и в просторную комнату вошла леди Антонова с фонарем в руке. Виктория не была похожа на Тень. Припорошенный снежком овчинный тулуп, пуховый платок на голове, длинная шерстяная юбка, – просто беглянка с картины неизвестного художника о крестьянской жизни.

– Я не ждала гостей, – призналась она. – Неприятности? Руфус, на тебе лица нет.

Тангл еще раз попытался ссадить кота, но мистер Леви лишь глубже вцепился когтями, достав до кожи. Боли Руф не чувствовал. Он списывал это на общую эйфорию. Руфус поймал себя на том, что оценивает, насколько можно доверять Вике. И можно ли.

Между тем, женщина приблизилась, поставила фонарь и ласково почесала кота за ушком. Мистер Леви неловко спрыгнул на пол. Половицы обиженно всхлипнули. Несчастный кот на полусогнутых трясущихся лапах побрел к дивану.

– Дядя Миша, вы меня пугаете, – строго сказала она. – Чего такого могло случиться, чтобы вот так реагировать?

– Во что ты нас втянула, Вика? – мистер Леви обернулся.

Кот сделал еще несколько неуклюжих шажков, пошатнулся и завалился на бок. Тело мистера Леви начало меняться, принимая человеческую форму. По рубашке расползалось темное пятно. Танцоры отреагировали мгновенно.

– Аптечка там, – скомандовала леди Антонова, швырнув вперед крошечный глаз-шпион.

В два прыжка Руф вылетел из комнаты за провожатым. А найдя нужный ящик, не придумал ничего умнее, чем выдрать его целиком из шкафчика и принести туда, где истекал кровью мистер Леви.

– Что же у вас там стряслось? – бормотала Вика, осматривая рану и вороша принесенное свободной рукой.

– Пилар требовала с меня клятву, – решился Тангл. – Она хотела, чтобы я убил Еву. Рассказывала о заговоре против Коллоу. А закончила препаскудной тирадой обо мне и Мастере.

– Заговор? – Леди Антонова прищурилась.

Мистер Леви застонал.

– Иди в кухню и жди меня там, – приказала Вики. – Без связного ты все равно застрял здесь. Мы у черта на рогах.

Дом сладко пах сушеными грибами и медом. Наверное, так жила леди Антонова в промежутках между приказами. Руфус сел на скрипучий стул и прислонился затылком к стене. Желание зажмуриться и надеяться, что все пропадет, росло и крепло. Шелест одежды и легкие шаги вернули Тангла к реальности.

– Плохи наши дела, – вздохнула Виктория, доставая из буфета чашки.

– Леви в порядке? – скорее, из вежливости поинтересовался Руфус.

– Насколько это возможно, – в голосе женщины сквозила тревога. – На Майкла напал связной Пилар. Вероятно, принял беднягу за шпиона. Когда один Танцор убивает другого, у нас у всех обостряется паранойя.

– Тоже веришь в заговор? – прямо спросил Руф.

– Не могу позволить себе не верить, – лицо Тени ожесточилось. – Совет и Трибунал боятся Коллоу. Его политика многим стоит поперек горла. Убить Коллоу никто не осмелится. Да и было бы кому. Низложить его без причины способен только Магистр, а поводов Коллоу не дает. Что делать? Искать иной способ убрать его со сцены.

Ложечка со звоном упала на пол.

– Ты что-то знаешь? – сердце Тангла сжалось.

Виктория медленно кивнула. Очевидно, Тени требовалось время взвесить все. Наверняка сейчас уже она решала, насколько доверяет едва знакомому мальчишке. Свинцовая пауза грузом легла на плечи. Щенячьим преданным взглядом Руф уставился на Вики сквозь мглу.

– Информации мало, – наконец, произнесла леди Антонова. – Помнишь операцию по спасению Хэвэн? Вы все могли навсегда остаться… там. Должны были остаться. Критическая ситуация. Высоколобые очкарики головы ломают, какая сила не позволила каналу схлопнуться. Но раз обошлось, протокол не составляли. Я думаю, вмешался Магистр.

– Пара Коллоу в курсе? – Вопросы так и роились в голове.

– Нет, – Виктория едва заметно поморщилась. – В курсе был только присутствовавший в момент аварии техник. Он… покончил с собой. Вроде, сам. Его смерть и вызвала у нас с Олесей подозрения. Среди смотрящих в ночь у меня есть друзья. Удалось переговорить с телом наблюдателя, прежде чем оно превратилось в горстку праха. Сведения путаные, но других нет. Был критический сбой. Окно перехода начало закрываться. Наблюдатель видел призрачную фигуру мужчины, которая «питала собой окно», пока он перезапускал систему. На этой почве у наблюдателя случился катарсис. Проще говоря, кукушка поехала. Он утверждал, что Коллоу «богоизбранный», а его пытались уничтожить вот таким замысловатым способом. Что отказала система не сама. Но вот беда. Улик нет.

Руф на мгновение ощутил бессильную злобу. Словно бы все в Ордене что-то друг от друга скрывают. Глупо думать, что Коллоу не знает. Или Корникс. Неофициально, разумеется. Тогда почему не ведется следствие? «Попробуй рассуждать здраво, отбросив эмоции», – осадил внутренний голос. Никто не расследует бред сумасшедшего.

– Это правда, что Коллоу придется сложить с себя полномочия, чтобы исполнить приговор… если Эмьюз не справится? – понизив голос, сказал Тангл.

– А она не справится?

– Правда или нет?! – Руф почти кричал. – Он же убил Дитриха Блау.

На ладони Виктории заплясало рыжее пламя. Свет полоснул по глазам, привыкшим к непроницаемой тьме.

– Правда, – Тень смотрела прямо. – Нельзя быть всем сразу. Коллоу именно что убил Дитриха. Хоть Блау и напал первым. Магистр тогда лично помиловал Джулиуса. Говорят, за это сам Джулиус заплатил как-то иначе. А кое-кто прибавляет, что та плата хуже смерти. Дитрих был скотом. Его все одно приговорили бы, но с отложенным исполнением. Блау же Теней жизни не лишал. Спокойно дождались бы Дайну. Постой… А ведь верно…Знаешь, только ты можешь все спасти.

– Убить Еву? – бесцветным голосом уточнил Руфус.

– И стать первым, кого вернет в призму Эмьюз? – слова звучали страшно, но тон получился неожиданно шутливым. – Не вздумай! Подготовь подопечную к тому, что ей предстоит. Твоя пара была Вестником. Постарайся вспомнить, как это случилось у нее. Другого выхода нет. Где сейчас девочка?

– На карантине, – Тангл зевнул. – Вместе с Коллоу.

– Вот как? – глаза Виктории округлились. – Он-то точно знает, как такому нужно учить. Будем надеяться, что Коллоу…

– Не будем, – отрезал Руф. – Если это заговор, то все рассчитано четко. Он скорее отрубит себе руку, чем подвергнет Эмьюз подобному испытанию.

За окном завывала вьюга и скрипели деревья. Над чашками с чаем поднимался пар. Хозяйка угощала малиновым вареньем и всеми силами пыталась вернуть гостю присутствие духа.

– Хочешь, мы с Олесей останемся с тобой и девочкой, пока все не кончится? – предложила она. – Мне сейчас нечем заняться, Леся возьмет отпуск…

Из-за стенки раздался негромкий стон. Мистер Леви пришел в себя и принялся звать свою госпожу.

– Вика!.. Вика! – кричал он, да так жалобно и испуганно, что оба Танцора поспешили на зов.

Раненый охал. Его трясло, но связной явно желал что-то сказать – и срочно.

– Что? Что такое? – ласково спросила леди Антонова, стараясь заставить мужчину лечь.

– Вика, меня спас… привратник башни! – выпалил Леви. – Ариэль. Ариэль появился… из ниоткуда. Он… напал…

– Ариэль? Напал? – она пощупала лоб бедняги. – У тебя жар. Дядь Миш, лежи.

– Нет, ты послушай, что я скажу, – мужчина рывком сел и отчетливо заскрипел зубами от боли. – Он чудовище! Бессердечное, равнодушное и хладнокровное.

В какой-то момент Руфусу показалось, что Леви больше напуган своим спасением, чем событиями ему предшествовавшими.

– Я видел, как ряженый священник начал задыхаться! Он широко открывал рот и хрипел, пока не упал без сознания! – слова сыпались из связного, как крупа из дырявого мешка. – Ариэль это сделал. Но я не понял, как! Потом… потом он повернулся ко мне и… Я не стал ждать…

– Мы поняли, – кивнула Виктория. – А теперь ложись.

– Эта тварь может появиться где угодно! – Леви смотрел так, словно Ариэль вот-вот возникнет посреди комнаты. – От него нельзя укрыться!

– Ну вот, если бы он хотел, уже бы нас разыскал, – вставил Тангл.

– Я же серьезно, – обиделся связной.

– И мы серьезно, – подхватила Тень. – Тебе нужно отдыхать. Принести чего-нибудь?

– Не надо, – буркнул мистер Леви.

Дальше Руфус слушать не стал. У него имелся собственный связной, с которым стоило переговорить. Тангл не верил, что Клаус справился с задачей, и Канани чувствует себя превосходно. Руф достал зеркальце.

– Сэр? – мальчишка усиленно делал вид, что спал. – Где вы? Возвращаетесь?

– Много вопросов, – перебил Тангл. – Моя гостья прибыла?

– Да, – кивнул Клаус и добавил: – Мы отлично поладили.

– Не сомневался, – соврал Руф. – Без происшествий пока?

– Конечно, Сэр! Дом стоит, все квадратное надежно заперто. Что может случиться?

– Вот и я себя спрашиваю, – усмехнулся Танцор. – Вернусь, как только смогу. Продолжайте в том же духе.

– Всенепременно.

Когда лицо Тангла в стекле растворилось, он облегченно вздохнул. Пускай связной не имеет права лгать своему господину, но Руфус и не Коллоу.

– Купился? – осведомилась Канани.

– Ему, похоже, просто не до нас, – признался Клаус. – Я даже не представляю, где Тангл.

– Ну так это поправимо. – Леди Лани ударила по струнам, остановила дрожание и отложила гитару. – Зеркало, мой мальчик.

Тень почти выхватила прямоугольник из пальцев Клауса. То, с какой легкостью женщина пускалась в любые приключения, пугало и восхищало. Наверное, поэтому Руфус не желал оставлять Канани в одиночестве в своем доме. Между тем, леди Лани уже по-хозяйски уставилась в стекло и озвучила приказ, в котором Клаус не разобрал ни слова, ни полслова.

По ту сторону раздался самый отвратительный в природе скрипучий кашель.

– Когда ж ты уже отдашь концы, дорогая? – весело спросила Канани.

– Сразу после того, как увижу Орден в руинах, дорогая, – шамкая вставной челюстью, отозвалась старуха. – С любезностями покончено. К делу.

– Отследишь вызов для меня? – как ни в чем не бывало продолжила леди Лани. – Последний на этом зеркальце. Откуда он?

– Сейчас.

Раздался звук, с которым колесики катятся по неровному полу, растирая в порошок черствые крошки. До последнего Клаус не верил, что все так просто. Мальчишка боролся с желанием обойти Тень и заглянуть в стекло, чтобы посмотреть на женщину за ним.

– Владелец Клаус Раббе, – откашлявшись, продолжила старуха. – Занятный юноша. Неопределяемый, кстати. Вызывал его Руфус Тангл.

– Это мы и без тебя знаем, – оборвала Канани. – Место.

– Место, место… – пробормотала та. – Ты будешь смеяться. Здесь недалеко. Если бы мне дозволялось гулять, я бы постучала ему в окошко. Только сегодня метель и поселок тонет в сугробах чуть не по печные трубы.

Омерзительный смех наполнил комнату. Клаус не понимал, но чувствовал неправильность происходящего. Что-то в сцене было совершенно не так. От слова «совсем».

Леди Лани оборвала вызов, прекратив демонический хохот безумной старухи. С трудом, как сквозь воду, Тень вернула Клаусу зеркальце. Ей следовало либо тщательнее прятать эмоции, либо немедленно пояснить их причину. Время тянулось чудовищно медленно.

Канани снова взяла гитару и принялась бренчать, словно вспоминая мотив давно забытой песни. Тень мурлыкала себе под нос, сбивалась, исправлялась и начинала сначала. Клаус не знал, насколько уместно сейчас задавать вопросы, оттого терпеливо ждал.

Прошло, наверное, больше часа, прежде чем леди Лани заметила, что сидит в комнате не одна. Она неловко отправила чайник на плиту. Мальчишка видел, как упорно Тень борется с перепадами собственного настроения. Вот энергия била из нее ключом, а вот уже апатия захлестнула с головой.

– Леди, – тихо позвал Клаус. – Не хотите говорить, не говорите.

– Сам-то себе веришь? – Она подняла взгляд. – Не вчера родилась. Представляю твои вопросы. Кто та старуха? Где Тангл? Что за «поселок»? Почему эту больную так скрючило?

– Вы не больная! – достаточно жестко возразил мальчишка.

– Больная, больная, – бросила Канани с невыразимой ненавистью. – Дефектная, поврежденная, изуродованная. А поселок как раз для таких. Тени узнают о нем, когда начинают искать способ спастись… от смерти. Он называется Спасов.

– Не совсем понял, – Клаус потер лоб. – Что значит «спастись от смерти»? Разве Танцоры могут умереть не в бою?

– Еще как могут, – горько усмехнувшись, подтвердила леди Лани. – Если мы просто «занимаем место», нас убирают. Это принято называть возвращением в Призму, я же предпочитаю другое слово. Убийство. Моих талантов недостаточно, чтобы водить Звездный. Аркан у меня другой. Не вытянула и счастливый билетик попасть в тренировочный центр для связных живым пособием. А с моей травмой знаки отличия на форму вернут только в случае войны. Я бесполезна. Поправка. Была бесполезна, пока Руфус не нашел мне применение.

– Обучать Эмьюз.

– Иначе оставался бы мне только «поселок».

Чайник обиженно взвизгнул и, шипя, отскочил, чтобы не прожечь себе брюхо. В него забыли набрать воды.

– Поселок какой-то особенный? – Клаус старался сохранять внешнее доброжелательное безразличие.

– Это тюрьма. – Для пущего эффекта Канани посмотрела на него сквозь решетку из пухлых пальцев. – По истории вам точно не расскажут, потому пусть все останется между нами, хорошо?

– Можно было не спрашивать, – обиделся мальчишка.

– Дивные, с которыми мы имеем дело, – начала она, – бледные подобия тех, кто воевал с Очевидцем и его армией. За последние столетия они растеряли знания, которыми обладали, Орден тут постарался. Когда победа Теней стала неизбежной, часть магов сдалась. Они обменяли свободу на возможность жить. В конечном счете, именно маги помогли Ордену против своих же.

– Минуточку, а какой это период? – от любопытства Клаусу едва удавалось сидеть смирно.

– Эпоха артефактов. Примерно появление первых Древних, – пожала плечами Канани. – Если Коллоу и его пара – последние Древние, можно представить, насколько давно. Дама, с которой мы общались, одна из заключенных. Не делай такие глаза! Секрет ее долголетия красоты и юности не предполагал, оттого, даже пожелай старуха прогуляться, ничего не получится. Зато переговоры Аб перехватывает легко и непринужденно.

– Откуда вы ее знаете?

Чтобы побороть нервное напряжение, мальчишка поднялся, набрал в злосчастный чайник воды и снова поставил на огонь.

– Нас познакомил мой наставник, – сообщила леди Лани. – Знал, что умрет, вот и постарался свести меня со всеми, кто ему облегчал жизнь. Старушке главное понравиться. Вообще отследить вызов можно и через подстанции, но на такое разрешения нужны, даже Танцорам. А тут все и сразу. С другой стороны, если бы не «быстрые сведения», я не оказалась бы одна… в том доме. Подкрепление бы не опоздало, и… та тварь…

Канани мелко затряслась. Она хватала ртом воздух и терла руки так, словно пыталась отогреть их. Сердце мальчишки сжалось. Клаус еще не встречал людей, чье душевное состояние менялось так резко и часто. Он с трудом представлял, как следует себя вести. Не настолько Тень была знакомой, чтобы лезть к ней с утешениями. А равнодушие могло обидеть.

Не найдя лучшего решения, мальчишка просто уселся рядом и принялся сверлить взглядом начищенный бок старого чайника.

* * *

Робин свалилась первой. Буквально. Девочка упала в обморок в коридоре. Казалось, это обстоятельство никак бедняжку не расстроило. Когда недомогание почувствовал ее сводный брат, Би тоже не стала волноваться. Ее сознание к тому моменту начало мутиться. Девочка уговаривала отчима уйти, но тот не послушал. Его состояние сейчас вызывало наибольшие опасения.

Вот как все началось.

За первые сутки в здоровье трансума особых отклонений не наблюдалось. Но уже на вторые кроха оглушительно чихал и шмыгал носом. А к полуночи поползла вверх температура.

Как самый квалифицированный из взрослых, Коллоу принял заботы о трансуме на себя. Кроме того, Танцора единственного кроха слушался. Конор-младший считал, что дело в росте Коллоу. «Малявка его боится», – говорил он. Никому и в голову не приходило, что трансум никого, кроме Танцора, просто не понимал.

Перед Джулиусом же стояла непростая задача. Ему предстояло определить, простудился ли мальчик здесь или принес инфекцию из своего мира. Полевая мини-лаборатория – все, чем смогли обеспечить местные ОПы. Джулс не видел таких давно, но это нисколько не смущало.

Тест-пакеты выявили отклонения еще у двоих. После чего Коллоу распорядился изолировать заразившихся. К утру с температурой слегли уже оба Конора и Робин.

Самая большая комната в доме превратилась в лазарет. Джулс притащил кровати и устроил больных со всем комфортом. Ему стоило немалых усилий убедить Ронду не навещать мужа и детей.

От дезинфицирующего пара с мятным запахом тошнило. Старенькие аппараты стрекотали, выталкивая плотные горячие струи влажного воздуха. Волосы липли ко лбу. Коллоу неоднократно проверял себя и Эмьюз, но они оба были совершенно здоровы.

Фраза «Без паники» намертво въелась в горло. Джулс повторял ее на разные лады множество раз. Люди смотрели на него и верили. От проб крови уже виднелись заметные следы. Простое решение дразнило и ускользало. Джулиус чувствовал его, когда закрывал глаза. Но от кучи ролей он не мог сосредоточиться. Сиделка, нянька, друг, реконструктор, а кому-то еще и начальник. Никс взяла на себя ситуацию снаружи.

Плотный тент не пропускал света, оттого о времени приходилось судить исключительно по часам. Коллоу твердо решил сохранять иллюзию полного контроля над ситуацией, что бы ни происходило. Из этих соображений он применил к Ронде самое безопасное и действенное успокоительное.

– Экво Анимо, – бесстрастно произнес Коллоу, и взгляд женщины потерял блеск.

Ронда села на свою кровать. Еще мгновение назад она была готова лезть на стену, а теперь напоминала куклу с фарфоровым лицом, шелковым сердцем и стеклянными глазами.

– Зря мы не послушали, – сказала женщина. – Не изолировали трансума, а теперь умрем.

Без рыданий и крика эти слова вызывали цепенящий ужас. Сухая констатация фактов. Джулс открыл рот, чтобы возразить, но осекся. С очищенным от истерики сознанием Ронда все понимает едва ли не лучше него самого. Другое дело, что сейчас ей плевать.

– Не все, – без тени иронии сообщил Коллоу. – Ты вне опасности. То, что заражение не затрагивает меня и Эмьюз, тоже хороший знак. Старший мальчик чувствует себя лучше остальных. Я не пытаюсь обнадежить.

– Хоть какая-то польза от его недуга. – Женщина медленно опустила себя на покрывало и вытянула ноги. – Скажи, Джулиус, отчего все эти годы ты заботишься о нас?

Танцор поперхнулся от удивления. Чего-чего, а этого вопроса он никак не ожидал. Под действием момента так и подмывало открыть Ронде правду. Бедняжка считала свою дочь слишком впечатлительной. А ее ужасные предсказания следствием буйной детской фантазии. Ронда объясняла их для себя чем угодно: потерей отца, плохой наследственностью, дородовой травмой. Всем, чем угодно, кроме правды. Робин видела будущее. Вот и сейчас девочка ничего не боялась. Она с улыбкой говорила о том, что умрет в старости.

– Так вышло, – совершенно честно ответил Танцор и вернулся к пациентам.

Чтобы дети не смотрели на отца, Джулс отделил его постель занавесью. Сильное раздражение вокруг носа и рта, клокотание мокроты в легких и пузыри вязкой слюны на фиолетовых губах, – не самое воодушевляющее зрелище.

В какой-то момент на Коллоу вдруг накатило отупляющее спокойствие. Он взглянул на свои ладони и моргнул.

– Закатали нас в пузырь, – пробормотал Джулиус.

– Они боятся, – отозвался в голове голос Сириуса. – Боятся эпидемии, смертей и… проблем. Не жалеешь, что оставил все, как есть?

– Выстрели моей совестью из пушки, может, это ее разбудит, – процедил раздосадованный Танцор. – Жалею, что не запросил больше оборудования. А то, что рядом нет еще людей, способных заразиться, меня скорее радует, чем наоборот.

Джулиус внимательно следил за больными. Маленький трансум дрожал и в бреду продолжал повторять бессвязный набор букв и цифр на своем родном языке. Эмьюз отчего-то видела в словах ребенка глубокий смысл. Она тщетно пыталась понять их, а у Коллоу не было времени обоснованно доказать бедняжке абсурдность ее идеи. Даже если предположить, что трансум воспроизводит шифр, без ключа его не разгадать.

– Как ты? – встревожено поинтересовалась Корникс из зеркала. – Всё готовят к передаче. Уверен, что больше ничего не потребуется?

– Я-то отлично, – признался Джулс. – Нас с Эмьюз болезнь не коснулась. Лучше скажи, за пределами дома зараженных нет?

– Нет, – успокоила Тень. – Только скрыть проблему не удалось. Утром пузырь будет во всех новостях. И тут ты либо станешь героем, либо…

– Без вариантов, Никс, – он устало улыбнулся. – Если ты действительно нашла всё.

– Не сомневайся, – Корникс пропала.

На плоском матовом мониторе красовался виновник всех проблем. Поразительно правильные геометрические формы казались прекрасными – в определенном смысле. Большое зеркало пискнуло и показало белый квадрат на черном фоне.

Без лишних формальностей Коллоу принял небольшой чемоданчик. Внутри дребезжали реагенты, на которые Танцор возлагал большие надежды. Не мешкая, Джулиус открыл замок, поднял крышку и позволил секциям развернуться полностью.

Минутная стрелка показывала без четверти. Вооружившись записями, Коллоу направился к постелям, чтобы снова взять кровь и проверить показатели. За спиной раздалось легкое шуршание и звякнули стекляшки. Джулс обернулся.

Эмьюз безмятежно дремала в кресле. Он был бы рад убрать ее из комнаты и из дома, но что-то внутри отчаянно требовало не отпускать Тень от себя. Трансум, карантин и заражение подвернулись как раз кстати, чтобы отвлечься от проблем с предательством. Где-то за пределами тента Симадзу проводил тайное расследование, а тут только больные и он, Коллоу, способный их спасти. Никаких «если» и «может быть». Лишь «да» либо «нет». Все приятно и просто. Только время от времени на горизонте всплывал Сириус, пытавшийся насильно вернуть к проблеме «поважнее нескольких жизней».

– Веришь ему? – зудел он где-то на грани слуха. – Веришь, что этот Танцор справится лучше того, который уже погиб?

– Верю, – как от мухи отмахивался Джулс. – Синдо не раз предлагалось перейти в резиденты. Отказ за отказом. Он почти болезненно не желает покидать пределы нашей реальности. Кроме того, у Симадзу и Шепард один аркан, а значит, достаточно много общего… в известном смысле.

– И Тангл тебя не волнует? – продолжал давить тот.

– Скорее забавляет бдительность Ариэля, – пожал плечами Коллоу. – Никогда не рассматривал его в качестве шпиона.

– Полегче, – предупредил Сириус. – У Ариэля раньше не было своих интересов. А тут, похоже, появились. И связаны они все с тобой. Ты не знаешь, с чем имеешь дело.

– Можно подумать, ты знаешь, – огрызнулся про себя Джулс.

– Всяко больше твоего, – парировал упрямец.

– Пока не увижу, не поверю, – стремясь поставить жирную точку, Коллоу затряс головой.

– Не понял… – оторопел собеседник.

– Понимать нечего. – Джулс открыл блокнот. – Покажи воспоминания об Ариэле. Причем те, где станет ясна его природа. Тогда этот разговор будет иметь смысл. А пока… Я занят.

Сириус ничего не ответил. По глубокому убеждению Коллоу, тот отмалчивался нарочно. Оно, конечно, не хотелось узнать, что привратник Башни сочувствовал дивным. Или был… одним из них. Но с другой стороны, человек из Ариэля, как из рыбы шляпа. Он скорее порождение Призмы, против которых дивные выступали столь же яростно, как и против Ордена.

У старшего Хаулинга начались судороги. Пришлось на время бросить исследования. Все силы Джулиуса уходили на самого проблемного пациента. Жизнь стремительно покидала его тело. Сложно было представить, сколько еще пробарахтается Конор прежде, чем начнется кома.

– Джулс? – позвала из зеркала Корникс. – Пришли мне пробы, подумаем вместе, а?

– Вирус встраивается в механизм обмена веществ. На молекулярном уровне организм зараженного разрушает сам себя, а вирус получает энергию для размножения. Очень похоже на биологическое оружие. Передается от человека к человеку.

– Вас не затронуло по понятной причине, – перебила Тень. – Но почему здорова мать? Ронда ее кажется?..

– Ронда, Ронда, – рассеянно кивнул Коллоу. – Подними ее карту и почитай сведения о вакцинации. Она же на подстанции работала. Их как ОПов прививают. Я серьезно. Копию карты мне, пожалуйста.

– Джулс… а что у тебя там?.. – Никс тянула шею, стараясь заглянуть куда-то ему за спину.

Коллоу обернулся. Маленький трансум сел в постели. Он смотрел на спящую Эмьюз невидящим взглядом и выкрикивал свой бред так, словно тот что-то значил.

– Ты мешаешь! – рыкнул Коллоу. – Экво Анимо!

Хрупкое тельце обмякло, и малыш повалился на мокрую подушку. Эмьюз вздрогнула во сне.

– Джулс… что с тобой? – пролепетала Никс. – К трансуму, к ребенку… Это!

– И что? Он мешает! – непонятно откуда взявшееся раздражение было готово хлынуть наружу вязким гноем.

Джулиус моргнул. Внешнее спокойствие дало трещину. Сознание мутилось. Разум боролся с навязанным ощущением безопасности. Это крошечное обстоятельство ускользнуло из поля зрения. Слишком много навалилось сразу. Казалось, уж где-где, а снаружи можно было разобраться без него. Но нет! Ему приходилось руководить всем.

– Вынуждена признать… – почти виновато сказала Корникс. – Ты рассеян и раздражителен. Это не первый раз, когда от защитной сферы на стену лезешь.

Ярость достигла точки кипения. Коллоу едва не закричал на свою Никс. За пару мгновений про себя он проговорил ей все и сразу. О том, что та лезет не в свое дело. И о том, что она безответственная, несамостоятельная, эгоистичная дрянь, которая на все согласна, лишь бы не брать на себя принятие решений. Но вместо этого…

– Что там с прививками? – устало спросил Джулс.

– Минуту, – медленно покачала головой Тень, вороша только что прибывшие бумаги. – Наверное, тебе следует знать…

– Говори, – поторопил он.

– Тебе знать, а не «тебе и Эмьюз», – Никс сдвинула очки с носа на макушку и потерла отметины от оправы.

– Так она спит, – возразил Коллоу.

– Наивный, – изображение погасло.

Коллоу поднялся и пристально посмотрел на девочку. Сон и правда мог быть притворным. Стал бы Шут спать, знай он, что жизнь друга висит на волоске? Ответ очевиден. Сэр Джулиус быстро вышел из комнаты в кухню и закрыл за собой дверь. Чтобы у маленькой Тени не возникло желания подслушивать, Джулс прямо на уровне ее лица в коридоре оставил глазок-шпион.

– Итак? – нетерпеливо осведомился Коллоу, когда его пара вновь показалась в крошечном зеркальце.

– Диверсия, – мрачно сообщила Никс. – Часть оборудования на подстанции была похищена. Приборы выпотрошили. Начинка пропала, остались только оболочки, жужжащие и мигающие лампочками. А вдобавок транслирующие фальшивый сигнал. Поработали со знанием дела. Допрос сотрудницы, отвечавшей за сохранность всего этого добра, ничего не дал. Полиция начала без нас и сработала крайне неосторожно.

– Догадываюсь, что произошло, – кивнул он.

– Красочное описание припадка я тебе тоже пришлю. – Тень демонстративно помахала листком протокола. – Думаю, заложенный в сознание механизм запустили ключевые слова. Наши псионики пытаются разобраться с тем, что осталось от разума жертвы. Но очень похоже, что до конца своих дней она будет пускать слюни и вопить.

– Когда ты стала такой циничной? – нахмурился Джулиус.

– Кто бы говорил, – пожала плечами Корникс, но взгляд ее смягчился. – Доступ к приборам имела только жертва. Но до нее… Угадаешь с первой попытки?

– Ронда, – он с трудом сдержал зевок. – Зря думаешь, что Ронда замешана. По понятным причинам она оставила службу. Если при ней приборы уже были испорчены, проблемы с трансумами начались бы раньше. Это не самый спокойный регион.

– Все равно, поговори с ней, но осторожно, – попросила Тень.

– Сделаю, – кивнул Джулиус и захлопнул зеркальце.

Появление трансума теперь вовсе не казалось случайностью. Словно бы кто-то очень сильно постарался, чтобы у мальчика был шанс попасться не сразу. Теперь Джулс разрывался между желанием подняться к Ронде и необходимостью вернуться к пациентам.

Если не развеять сомнения, они не дадут работать. Свяжи кто порчу приборов с тем, что трансум появился в доме Ронды и помножь на то, что мать и не рожденный ребенок вне опасности… Получалась бы странная картина. Чего-то не хватало. Не способна Ронда Кэтрин Бонни хладнокровно подставить коллегу, подвергнуть смертельной опасности всех членов своей семьи, выступить против Ордена ради какой-то призрачной награды.

Он решительно отправился наверх. «В конце концов, – думал Джулиус, – если у Ронды был сообщник извне или дивный, ее память тоже как минное поле. Сумасшествие матери ребенку не навредит. Взять протокол допроса и повторить слово в слово». Сириус внутри взвыл раненым зверем. Его лепет об этике и человеколюбии растворился в черноте. Сути Танцора. Той самой, для которой важны лишь факты. Какая, к свиньям, этика, когда затронуты интересы Ордена!

* * *

Эмьюз слышала, как Коллоу хлопнул дверью. Кровь стучала в висках, а руки дрожали. В ушах звучал исчезающе тихий шепот Робин. «Если! – сказала она. – Я умру в старости, если ты спасешь нас сейчас. Ты должна понять, что говорит трансум». Просто только на первый взгляд. Дядюшка изо всех сил мешал Тени справиться, не нарочно, разумеется. Он не мог поверить, что слова ребенка, сказанные в бреду, могут быть разгадкой. Переубеждать Коллоу – тратить время впустую.

Медлить не следовало. Эмьюз соскочила с кресла и кошкой скользнула к постели трансума. Она трясла его, звала, шлепала по щекам… Все без толку. Чем дольше попытки не приносили плодов, тем крепче ужас стискивал горло.

В отчаянии Тень достала Орин и, не отдавая себе отчета, приложила кристалл к руке мальчика чуть ниже плеча, крепко зажав бедняге рот. Мгновения хватило, чтобы сильнейший ожог привел трансума в чувства! Слезы покатились по его личику, по пальцам Эмьюз… прямо на одеяло.

– Прости, прости, прости меня! – громким шепотом взмолилась Тень. – Я не знала, как еще тебя разбудить! Скажи, как вас вылечить! Я хочу спасти вас!

Мальчик раздувал ноздри и тяжело дышал. Слова давались ему через силу. Сейчас он, такой беззащитный и крошечный, казался невероятно храбрым. Эмьюз повторяла за трансумом звуки чужой речи, но не понимала ни слова. Вдруг мальчик оттолкнул ее. Он что-то быстро рисовал в воздухе руками.

– Квадрат. Что-то в него кладут? Корзина. Шкаф. Коробка, – когда Тень произнесла последнее, лицо трансума просияло.

– Коробка, – сказал он на своем языке, но смысл уже не ускользал.

– Что в ней? Где она? – в голове шумело.

Больше мальчик ничего не говорил. Он указал на стол, за которым совсем недавно сидел дядюшка Джулиус, и… потерял сознание.

Эмьюз прекрасно понимала, что сэр Коллоу не станет и слушать ее. Он слишком зациклен на своих исследованиях. Да, без него все уже были бы мертвы. Но сейчас требовалось действовать.

Подперев дверь стулом, Тень направилась к единственной коробке в комнате – квадратному чемоданчику с батареей склянок. Эмьюз понятия не имела, что в них. Если бы у нее был выбор, девочка вернулась бы в кресло и стала ждать, пока Коллоу сам найдет лекарство. Это же его чемоданчик! Он же знает, что с чем смешивать и почему! Только выбора никто не предоставил.

Склянки позвякивали от прикосновений. Тень читала надписи на этикетках. Аббревиатуры, коды, цифры… Внезапно смысл обрушился лавиной! В словах трансума не было ни шифра, ни логики. Они и правда словами не являлись, как утверждал Коллоу. Это были буквы с ярлычков. А цифры – дозировка.

– Представь, что ты на практическом занятии, – бубнила Эмьюз, распаковывая стерильную пробирку и призывая маску.

Сомневаться преступно. Эмьюз как заученное стихотворение повторяла послание трансума и смешивала реагенты, о которых не имела представления. Наконец Тень резко выпрямилась и опустила в пробирку длинную стеклянную пипетку.

Из коридора раздались торопливые шаги. Дверная ручка пришла в движение.

– Эмьюз! Открой немедленно! – приказал раздраженный и встревоженный голос сэра Коллоу.

Девочка не ответила. Она метнулась к микроскопу, в который Коллоу таращился последние сутки без перерыва. Воздух заледенел! Огромные руки сгребли Эмьюз в охапку и потащили прочь. Только капля уже упала на стекло.

Глава 4. Резидентура в шоке

Как котенка за шкирку Коллоу вышвырнул девочку в коридор. Багровый от злости Танцор только что искрами не сыпал. Он ничего не сказал, а тишина в лазарете пугала до немоты. В собственном воображении Эмьюз яростно бросалась на дверь, кричала скрытому за ней Коллоу, что лекарство найдено, что слова трансума – ключ. Но вместо этого…

Спотыкаясь на ватных ногах, леди Варлоу побрела вверх по лестнице в комнату Би. После того как вынесли кровать, в стенах поселилось ледяное эхо. Здесь царили беспорядок и звенящая тоска. Пол устилали бумаги, какие-то цветные тряпки, бусинки… Коллоу перевернул шкатулку с «драгоценностями» Робин.

Не было нужды включать свет. Тьма слушалась. В занавесках тоже особой надобности не наблюдалось. Плотный тент, накрывавший дом снаружи, все равно не позволял видеть, что происходит на улице. Эмьюз нравилось двигаться бесшумно, так, словно ее нет вовсе.

Что толку терзаться, достаточно ли сделано ради спасения жизни друзей? Отсюда она уже ничего не могла поменять или исправить. В голову закралась глупая мысль. Вдруг нелепые попытки намешать непонятных препаратов испортили сутки исследований? Вдруг мальчик просто бредил? Откуда трансуму вообще знать про чемоданчик? А уж тем более про его содержимое! Захотелось взвыть от страха. Мерзкое чувство вины скользнуло в желудок.

«Если Би не проснется, извиниться перед ней случая уже не представится», – сообщил внутренний голос. Останется только миссис Хаулинг. Она потеряет всех из-за того, что одна девчонка решила, будто знает, как правильно! Сможет ли Эмьюз смотреть ей в глаза после всего? Что скажет Тень в Шейдивейл? Как объяснит липовым близнецам, мышам, Клаусу, Урд и Клер тот факт, что собственными руками убила почти всю семью Хаулингов? Ведь когда Коллоу считал Эмьюз спящей, говорил про утро, как про последний рубеж. За которым все или ничего.

Где-то совсем рядом скрипнуло окно. Робкий огонек скользнул по тенту. Миссис Ха оперлась на подоконник.

– Сейчас ты как никто понимаешь меня, – тихо сказала она. – Ведь ради жизни твое дитя было обречено на страдания. Искупятся ли наши грехи когда-нибудь? Ты знаешь, я ни о чем не жалею. Молю лишь об одном. Пусть к бедняжке вернется рассудок. Она не заслужила такой участи. Ведь это тебе по силам.

Эмьюз до боли в голове зажала уши ладонями. Она не желала подслушивать разговор человека с богом. Тень немного завидовала этой отдушине, доступной людям. Когда чернота становится непроницаемой, они способны находить свет, который всегда есть. Потому что иначе не может быть.

Тэсори нечасто говорила о вере. Но когда от темы уйти не получалось, тетка начинала шутить. «Если представить, что над нами нет кого-то, кому удается любить всех, жизнь теряет смысл», – с улыбкой отвечала она. Иной раз Тени хотелось ощутить эту безграничную любовь. Проснуться утром и почувствовать, что бог есть. Приблизиться к тому, чтобы стать человеком.

Наверное, если есть что-то, о чем Тень стала бы просить бога, так это жизнь друзей. Вторая шальная мысль вспыхнула в мозгу. Когда, если не сейчас? Эмьюз опустилась на колени среди безмолвной комнаты. Лица Конни и Би поднялись в памяти. Не покрытые испариной и искаженные мучениями, а веселые. Вспомнились дни в пансионе и учеба в Шейдивейл.

Эмьюз больше не пряталась от собственного бессилия. Она закуталась в брошенную шаль, представляя объятья неизвестного существа, которое любит даже после всех совершенных ошибок. В груди немного потеплело. Девочка свернулась клубком прямо там, где была, пристроив под голову бесформенную мягкую игрушку. Свинцовая усталость отсекла реальность от мира грез.

Странно яркий и четкий сон впился в сознание. Нет, в нем не было красок и музыки, не было чудес. Оттого все вокруг казалось таким настоящим. Бесконечно-длинный коридор звал из темноты к белому слепящему свету приоткрытой двери. Мутные поцарапанные рамки скрывали от глаз фотографии незнакомых мест и людей. Коврики пыли на низких тумбочках. Сухие цветы, больше похожие на бумажные поделки с острыми бледными лепестками. Изъеденный молью потертый половик.

– Это сон, – прошептала Эмьюз.

А во сне не бывает запретов и чужих домов. Это только декорации. Тень толкнула дверь, и та послушно распахнулась. Взору открылась небольшая комната, пыльная, как и коридор. Из высокого окна лился приветливый теплый свет.

Не без любопытства девочка выглянула на улицу. Внизу ветер гнал по дороге вдоль фонарей осенние листья. Яркие пятнышки скользили и кружились, словно в танце. Было что-то знакомое в домах напротив, фонарях и дороге. Что-то неуловимо родное. Старые фасады, занавешенные окна… Кроме одного.

Кто-то был за мутным стеклом. Эмьюз хотела спрятаться, но легкий силуэт качнулся уже на дороге перед домом. Болезненно бледный мальчик с темными волосами помахал рукой и улыбнулся так, будто никогда не видел ничего более радостного.

Мир вокруг стремительно растворялся. Руки Коллоу бережно подняли Тень с пола. Эмьюз чувствовала теплое дыхание и слышала удары сердца.

– Вы уже не сердитесь на меня, Сэр? – громко спросила она.

Коллоу вздрогнул.

– Нет, – он рассеянно ткнул девочку носом в висок. – При условии, что сейчас ты расскажешь, что сделала и как.

* * *

Клаус не сомкнул глаз. Всю ночь он просидел, всматриваясь во мглу за окном. Из головы не шла отвратительная старуха и рассказ Канани о секретной тюрьме. Какая нелегкая занесла туда Тангла? Не нарушает ли он какой хитрый декрет, торча там, где ему быть не положено? А если так, стоит ли рассказать Коллоу?

На пустынной улице появилась странная фигура. Мужчина в строгом пальто остановился на тротуаре и сверил номера домов с клочком бумаги. Постояв несколько мгновений, он решительно двинулся к двери Тангла.

Не дожидаясь стука, Клаус переместился в коридор. Лицо человека в крошечном окошке глазка знакомым не показалось.

– Отопри, – попросил властный голос, проникавший в самые потаенные уголки сознания.

– Кто вы? – борясь с желанием немедленно подчиниться, спросил Клаус.

– Вот как? Значит, слухи о тебе правдивы, – улыбнулся незнакомец. – Меня прислала Леди Корникс.

Больше в голосе не было ни властного тона, ни вынимающих душу ноток. Теперь визитер всем своим видом старательно производил впечатление самого безобидного существа на свете.

– Думаю, пожелай вы войти силой, я был бы уже мертв. – Клаус отступил, жестом приглашая гостя внутрь. – Все же, кто вы?

– Где Канани? – первым делом осведомился незнакомец.

– Спит. – Сердце замирало от необъяснимого ужаса, но внешнее спокойствие не подвело.

– А Тангл? – продолжил допрос незваный гость.

– Не знаю. – Клаус вскинул голову. – Кто вы такой?

– Чаю? Пожалуй. – Мужчина положил перчатки и шарф на комод у зеркала и повесил пальто.

Невообразимая наглость гостя всколыхнула волну жгучего гнева. Кипя негодованием, Клаус проследовал за незнакомцем в кухню.

– Адрес почти забыл, а вот интерьер помню, – признался мужчина. – Ты знал прежнего хозяина?

– Не близко. – Клаус уселся напротив. – Если вы не ответите на мой вопрос, я переброшу себя подальше от вас, свяжусь с моим господином, и пусть он с вами разбирается.

– И оставишь бедняжку Лани наедине с возможным преступником? Не думаю, – покачал головой тот. – Морочить людей весело. Что ты знаешь о резидентах?

– То, что положено знать любому связному, – уклончиво ответил мальчишка, возможно, немного резче, чем следовало.

– То есть, если резидент продемонстрирует печать и озвучит приказ, ты подчинишься? – в теплых карих глазах заплясал огонек.

Мужчина протянул руку и раскрыл ладонь. По коже расплывался бело-голубой символ, отчетливо различимый в полумраке.

– Дай угадаю? Ты никогда не видел такого прежде, – весело подмигнул Танцор. – Мое имя Сэр Раймонд Портман. Одной из моих коллег было совершено тяжкое преступление против Ордена. Я уполномочен вести внутреннее расследование. Подозреваю, что события серьезно затронут Сэра Тангла, если уже не затронули. Тебе известно, где он? Возможно, сейчас Тангл становится соучастником преступления или новой жертвой. Ева Шепард уже убила одного Танцора.

– Я не знаю, где Тангл, – твердо повторил свою ложь Клаус.

Конечно, печать резидента серьезный аргумент. Только вот Коллоу – карта, бьющая любую масть. Клаусу отчаянно не нравился недобрый блеск, притаившийся за фасадом дружелюбия в глазах мутного типа.

– Съел, Рэй? – Встрепанная и слегка помятая Канани подперла плечом дверной косяк. – Какое тебе дело до Руфуса и тех мест, где он предпочитает проводить свободное время?

– Меня не интересуют сопливые выскочки вроде Тангла, – надменный тон обжег пощечиной. – И ущербный мусор, обременяющий Призму, вроде тебя. Я веду расследование. А вам не следует высовывать носа из своей песочницы.

Куда только подевалась все его наносное добродушие. Словно звериный оскал подлинной личности обнажил хищные клыки.

– Убирайтесь, Сэр, – неестественно широко улыбаясь, попросил Клаус, появившийся рядом с Канани.

Он был готов в любую минуту перенести Тень в безопасное место – в университетский комплекс под защиту Каменной Девы. Никто более могущественный не приходил в голову здесь и сейчас.

– А тебе бы так хотелось, чтобы Тангл оказался преступником, да? – От леди Лани пахнуло жаром.

– Мне действительно стоит уйти, пока есть откуда уходить. – Танцор поднялся. – А вам не мешало бы усвоить простую вещь. Если Ева Шепард придет сюда, вы или соучастники, или жертвы. Провожать не надо.

Клаус дернулся было, но Канани удержала его.

– Ожидаемо, – хмыкнула она, когда входная дверь хлопнула. – Сейчас сложно поверить, но не все резиденты такие как… это нелепое существо. Вот хоть режь меня, а никакое расследование ему не поручали.

– Подковерные игры? – Брови Клауса иронически изогнулись.

– Схватываешь влет, – кивнула Тень. – Своим недавним геройством Руфус нажил себе некоторое количество врагов. А тут такая удача! Пара его наставника стала преступницей номер один.

– Понимаю, но связи не вижу. – Ярость схлынула, но руки еще немного дрожали.

– У резидентов своя иерархия. – Канани сладко зевнула. – Они четко знают, кто кому должен кланяться и как низко. Это простые Тени между собой условно равны. Подозреваю, что Тангл расстроил чужую партию.

– Мелочно, – поморщился Клаус.

– Тени тоже люди, что бы там ни плели реконструкторы, – пожала плечами она. – Вот такие мы. Спасаем мир правой рукой, левой – пакостим друг дружке по мелочам. Ты привыкнешь. Я же привыкла. Пообещай мне кое-что. Если этот тип еще раз покажется, не болтай. Беги. Сразу и не оглядываясь. А когда поймешь, что в безопасности, обращайся за защитой к любому знакомому Танцору.

За окном грянул выстрел. Клаус вздрогнул, больно прикусив щеку, и выругался.

– Леди, что может понадобиться Тени, предавшей Орден, от Тангла? – тихо произнес он, тщательно обдумывая каждое слово.

– Не представляю, – честно призналась та. – Рвется там, где тонко. Руфус не предатель. У него есть причины жить и любить жизнь.

– Есть что-нибудь, что мы можем сделать прямо сейчас? – не отставал Клаус.

– Ты меня не слушаешь, да? – нахмурилась Канани, но, помолчав, добавила: – Хотя есть одна вещь.

Ни слова не говоря, Тень направилась к большому зеркалу в прихожей. Мальчишка неотступно следовал за ней.

– Харпер, – скомандовала леди Лани, и в зеркале тотчас же появилась рыжая коротко стриженая женщина.

– Помпунчик? А я собиралась тебя предупредить. – Тень осеклась, заметив Клауса.

– Поздно. Нас уже навестили, – призналась та. – Это новый связной нашего Мастера, если вы еще не знакомы.

– Дом Пупсика под наблюдением. Нас слушают, – Харпер с чувством показала неприличный жест куда-то в правый верхний угол зеркала. – Поговорим в… семейной обстановке.

Изображение пропало.

– Ты ее слышал, – улыбнулась Канани. – Одевайся, нас ждут в гости.

Через десять минут Тень вытолкала ничего не понимающего мальчишку на улицу. Перспектива не сидеть сложа руки так взбудоражила леди Лани, что снег таял под ее каблуками. Не успела парочка пройти и полквартала, как их окликнул знакомый голос.

– Доброе утро, Дороти! – Тень приветливо помахала рукой.

Женщины напоминали двух старых подружек, встретившихся совершенно случайно. Простая одежда никак не выдавала в них Танцора и связного.

– Я за вами, – круглые совиные глаза Дороти по очереди моргнули. – Пройдемся немного, не хочется притащить за собой хвост.

– Похоже, последние события устроили настоящий переполох. – Женщины медленно прогуливались вдоль ухоженных домиков в сторону тихого парка.

– Это еще мягко сказано. – Дот позволила себе улыбнуться. – Меры безопасности беспрецедентные. На форму пилотов вернули знаки.

– Да ты что? – выдохнула Канани. – И Финну тоже?

– Именно, – подтвердила Дороти. – Терри так горд. Как будто он не мелкая птичка, а целый орел.

– А про меня ничего не слышно? – с надеждой спросила Тень.

– Нет, дорогая. – Дот участливо покачала головой. – Финн-то комиссию прошел. Хотя могут и тебя вызвать. Еще боишься квадратных предметов?

– Я стараюсь, – в голосе Лани звучало отчаяние.

Клаус не представлял, что такая чопорная дама, как Дороти Пейдж, может сплетничать. Да что там сплетничать! Он мог поклясться, что ни разу еще не видел эмоций на ее надменном лице.

Стоило кустам и деревьям скрыть компанию из виду, как женщины остановились. Они обменялись понимающими взглядами, взялись за руки, и парк пропал. Его место заняла занесенная снегом площадка с каменной чашей. Ровная кладка пола разошлась, открывая взорам неприметный люк. Все трое спустились в теплое полутемное помещение.

Винтовая лестница вела вниз, где теплился свет, и шла странная возня. Клаус узнал Хьорта, стоявшего на четвереньках около ящика инструментов и бесформенной груды железа. Танцор зажмурился и заслонил лицо рукой, когда сноп шипящих искр брызнул на пол.

– Ключ разводной, – скомандовал задорный голос, и из-за горы поднялась изящная рука.

А вот вторую пару ног, явно не принадлежащую Хьорту, Клаус заметил не сразу. Танцор подал искомый предмет и оглянулся на гостей.

– Приятно видеть вас снова вместе, – всплеснула руками Канани.

– Осторожно, Вилли еще дуется на тебя, – скрытая за грудой металла женщина села и сняла сварочную маску.

– За что? – с притворным кокетством осведомилась Тень.

– Ну как же? – незнакомка приподняла нарисованные брови. – Ты получила работу, на которой он мечтал видеть меня. Но мы-то знаем, что на роль учителя я не подхожу.

Тут Клаус не выдержал. Обоюдные расшаркивания, любезности и условности начинали выводить его из терпения.

– Простите, но не могли бы вы все это отложить? – жестко начал он. – Мне нужна информация.

– Хэвэн… – пролепетал Хьорт, но было поздно.

Женщина подскочила как ужаленная, и кольцо огня взметнулось вокруг Клауса, отсекая его от остальных. От нестерпимого жара выступил пот.

– А ты уверен, что имеешь право разговаривать со мной в таком тоне, крысеныш? – мурлыкнула она.

– Теперь понятно, куда делись ваши ресницы и брови, Леди, – не теряя достоинства, парировал Клаус. – Ответ на вопрос прост. Мне наплевать, когда речь идет о безопасности Тангла. Сегодня я уже соврал резиденту, и кольцо огня меньшая из моих бед.

– А он мне нравится, – Тень звонко хлопнула себя по ноге. – Страшненький, но борзый. Тангл был здесь вчера. Вильгельм отправил его поговорить с одной безутешной вдовой. Там что-то стряслось. Вдовушкин связной арестован и сразу госпитализирован. Скончался в реанимации. Тангл пропал.

– Тангл убил чьего-то связного? – Канани побледнела.

– Нет. – Хэвэн Харпер погасила огонь и вернулась на свое место. – Пупсик, конечно, силен… но не настолько. По неустановленной причине кислород перестал поступать в кровь. Остановка сердца, клиническая смерть. Реконструкторы ничего не смогли сделать.

Новый сноп искр посыпался из-под пальцев Тени. Груда железок пришла в движение.

– Не ерзай, тазик! – прикрикнула леди Харпер.

– Поприветливей с ним, – нахмурился Хьорт. – Шеф, что не так?

Две широкие ручищи из начищенных пластин поставили неуклюжий торс на четыре колеса и гневно захлопнули забрало.

– Доспех? – не поверил глазам Клаус.

– Для друзей Шелдон, – хмыкнул Вильгельм.

Следы зубов мимика почти пропали. Не отшлифованные до конца, они напоминали подпалины. А в грудной клетке появилась дверца. Но в целом, это был тот самый беглец из катакомб под аббатством. Доспех помахал Клаусу.

– И что с ним? – скептически осведомилась Хэвэн, следя за фигурами, которые доспех выписывал руками.

– Волнуется за Тангла, – пояснил Хьорт.

– Да откуда он может знать Руфуса? – возмутилась Тень.

– Шеф много времени провел с покойной парой Тангла, – нехотя признался Вильгельм. – В общем, от меня Руф выскочил злой. Предостережения не понравились. И ничего умнее мы с шефом не придумали, чем попросить Викторию Антонову помочь. Я знал, что Руф обратится к ней.

– А Вика Антонова как раз там… – Лани крепко зажала себе рот ладонью.

– Это… то место, о котором я подумал? – Вильгельм почесал в затылке. – Дот, можешь забрать его? И так, чтобы незаметно?

Женщина покачала головой.

– У ваших связных нет допуска, – сочла нужным пояснить Канани. – А у меня белая форма без меток. Я пробовала выяснить, где мой помощничек пропадает. Пока безрезультатно.

– Думаю, его допуск аннулирован, – возразила Дороти. – Теоретически, у связного Коллоу нет ограничений…

– И его первого проверят резиденты. Парнишка живет в доме Тангла. Нет, – отрезала Хэвэн. – Все наши каналы бессмысленны. Любая активность привлечет ненужное внимание. Будем надеяться, Вика придумает, как безопасно переправить пупсика подальше от… себя. Пока ни одна живая душа, кроме нас, не в курсе. Слышишь, милый? Или повторить?

– Это слишком, – обиделся Вильгельм. – Я, может, и сплетник, но не предатель. Руф, конечно, мне тут норов показал, но разве это повод подставлять друга?

– Значит, мы снова ни с чем, – подытожил Клаус. – А я не приблизился к пониманию ситуации и на ноготь. Если какая-то Тень совершила преступление, при чем тут Сэр Тангл? Почему наглый тип является к нему домой, как к себе, и разговаривает с Леди Канани, как с ведерком для мусора? Без обид.

– Какие тут обиды? – комиссованная Тень подняла взгляд к потолку.

– Раз мы больше ничего не чиним… по пиву? – рыжая дамочка обезоруживающе улыбнулась.

– Я на службе! – притворно возмутился Хьорт.

– А тебе не предлагали, – фыркнула она.

– Так всегда, – грустно протянул он, подобрал ящик с инструментами и ушел в каморку.

Перспектива побывать на вечеринке «для девочек» Клауса не прельщала. Однако их разговоры могли оказаться полезными. Что-что, а пить с ними он никак не планировал. Чтобы снять вопрос, Клаус превратился в ворона и уютно устроился на спинке дивана за плечом у леди Лани.

– Не бери в голову, – посоветовала Харпер. – Раймонд скунс. Хотя расследование и правда ведет он. Его должны были приравнять к древним по выслуге лет, но тут появляюсь я и рассказываю кое-что о его прошлых подвигах.

– Предполагала нечто подобное, – кивнула Канани. – Теперь все расследование сводится к тому, чтобы копать под Тангла?

– Похоже. – Зеленые бутылки плавно разошлись по кругу. – Настоящее следствие ведет Синдо. Тоже тот еще персонаж. Но он хотя бы честен.

– Ты о нем что-то знаешь? – с интересом уточнила леди Лани.

– Ну, – протянула Тень. – Меня давно не было, но до того Синдо был неплохим парнем. Хоть и странным. Оно и понятно: танцоры-половинки редко без тараканов попадаются. А уж если я это говорю, то зверье у него в башке нешуточное. Его пара реконструирован с непоправимым дефектом, никогда не служил. Сам Симадзу ребенком оказался за окном перехода. Вроде как его похищали.

– Дивные? – уточнил Клаус.

– А, ты еще тут? – прищурилась Хэвэн. – Да, вроде дивные. Вернулся другим. Не лучше, не хуже. Просто другим. Нет, Синдо не жестокий, как это я понимаю. Он просто сначала убивает врага, а потом разбирается. Мало того, предпочитает все делать с лужей крови и отрубленными конечностями. Лицом к лицу.

– Пока тебя не было, его судили, – сообщила Канани. – Кого-то нужно было задержать и допросить. Но Симадзу очутился на месте первым. Руководству показалось, что тот нарочно убил всех дивных, – чем помог скрыть какие-то сведения. Расследование, суд. Оправдан. Раскрыл дело, которое чуть не запорол.

Клаусу не нравился Синдо. И в этом Тангл был с ним солидарен. Новость о темном прошлом Симадзу мальчишку ничуть не удивила.

– Похоже на него, – кивнула Харпер. – Потому не сомневаюсь, что именно он найдет Еву. Синдо не разменивается по мелочам. По слухам, у него есть версия. Про подстанцию с выведенным из строя оборудованием.

– Что-то я погорячилась с визитами, – вполне естественно зевнула леди Лани. – Сутки не задались. Перелет восемнадцать часов, потом на дом Тангла напали грабители, потом Рей на огонек заглянул. Пожалуй, впечатлений хватит. Учитывая мое здоровье…

– Жаль, думала, поболтаем, – вздохнула вторая Тень. – В городе скучно.

– Я непременно еще загляну, – пообещала та.

Не нужно быть детективом, чтобы понять – затевается авантюра. Клаус с трудом вытерпел еще несколько минут взаимных заверений и реверансов и перебросил Тень назад в дом.

Канани приложила палец к губам. Затем с привычной ловкостью выпустила с десяток глазок, раскатившихся по полу чуть заметными мячиками. Она повторяла процедуру снова и снова, пока не выкрикнула что-то на неизвестном языке. По интонации Клаус догадался, что смысл сказанного довольно груб. Тень ворвалась в ближайшую комнату и отшвырнула ни в чем не повинную тумбочку.

– Попался?! – торжествующе воскликнула леди Лани. – Тебя побила никчемная Тень, лишенная знаков отличия!

– Что там? – испугался мальчишка.

На полу происходило неясное копошение бликов и ряби. Не скрывая удовольствия, Канани раздавила чужого шпиона каблуком.

– Там, где не хватает мастерства, берут количеством, – заявила она с видом кошки, поймавшей мышь.

– Каков план? – улыбнулся Клаус.

– Если бы я знала Синдо, связалась бы с ним и спросила прямо. – Тень поежилась, но вернула тумбочку на место. – Беда, что у этого типа нет друзей. Ты мог бы спросить у своего господина про прибор. Нужно только придумать предлог.

– Сэр Коллоу на карантине, – возразил он.

Канани заметно скисла. Среди пустой комнаты она выглядела особенно потерянной и несчастной. Оттого Клаус даже не стал напоминать о том, что нельзя впутывать Мастера Тени. Разум судорожно искал решение. Не отдавая себе отчета, мальчишка мерил шагами свободное пространство.

– Вот оно! Придумал! – он звонко хлопнул себя по лбу. – Если переговоры слушают, придется еще немного прогуляться.

Он взял Лани за теплую пухлую кисть, и дом Тангла растворился. Даже если дед не знает ничего сейчас, к кому Коллоу обратится, когда понадобится помощь? Нужно-то только уговорить старика поделиться информацией. И вот это уже смахивало на план.

Университетский комплекс без толп студентов выглядел сказочным замком. Суетливые карлики убирали выпавший за ночь снег. Мрачные горгульи кружили в белом небе. Скорее всего, им снова поручили удвоить бдительность. Стоило Клаусу со спутницей появиться на дороге, как пепельная тварь спикировала вниз.

Горгулья выгибала шею, хлопала крыльями и шипела. Канани попятилась. Карлики побросали инвентарь и бросились врассыпную. Резкий горловой крик огласил округу. А мгновенье спустя Теренс Дарроу материализовался рядом.

– Леди? – удивился он. – Мы не ждали вас сейчас.

– Зачем так официально, Терри? – натужно пошутила она, косясь на горгулью. – Отзови ее. Если привратницы будут кидаться на преподавателей, штат поредеет.

– Прости. Мой просчет, – профессор миролюбиво сложил руки на животе и добавил, обращаясь к горгулье: – Леди Канани разрешено находиться на территории университета.

Стражница коротко кивнула и взвилась в воздух. Улица погрузилась в напряженное молчание.

– Комната еще не готова, – спохватился Дарроу. – Но я могу ускорить процесс.

– Будет мило с твоей стороны, – кокетливо улыбнулась Тень.

Своей смешной прыгающей походкой профессор удалился, по пути призывая взволнованных карликов возвращаться к работе.

Клаус надеялся, что дед успел проснуться и привести себя в порядок, а Карл отправился на очередное «свидание». Он по-своему радовался за отца. Эстер нравилась кротким нравом и тем теплом, которое исходило от нее. Однако Карл не предпринимал ничего, чтобы сдвинуть эти отношения в какую-либо сторону.

Тень предавалась воспоминаниям. Она щебетала что-то о своей юности, только Клаус не слушал. Его участие в разговоре не требовалось, многозначительных «угу» хватало с лихвой. Мальчишка пытался проиграть все возможные варианты диалога с дедом до его начала. Не хотелось волновать старика.

Вместо того чтобы отпереть дверь, Клаус позвонил в колокольчик. Едва слышные шаги, поворот замка, щелчок. Руки заметно вспотели.

Отто выглядел встревоженным. Наверняка он слышал вой горгульи. Гоблин неуклюже пошутил про ключи и неожиданно прытко умчался в свою комнату.

– Он всегда такой приветливый? – хихикнула Тень.

Клаус окинул прихожую беглым взглядом, чтобы убедиться в отсутствии ну очень квадратных предметов, и попросил Канани подождать.

Комната деда оказалась заперта. Внутри шла настораживающая возня. По звуку все напоминало… драку. Недолго думая, мальчишка перебросил себя внутрь.

– Где тфои манеры? – пролепетал старый гоблин, загораживая собой крошечные ножки, торчащие из здоровенной вазы, поваленной на бок.

– Я услышал шум, – признался Клаус. – Дедушка, с вами все в порядке?

– Дедушка? – пропищал голосок из вазы.

– Фот фидшь! Нечего бояться, – неожиданно тепло проворковал Отто и потянул вяло брыкающиеся ножки на себя.

Загадочный гость отбился и рыбкой нырнул в вазу.

– Так нельзя спасаться от неприятностей! Это не фыход! Это тупик! – гаркнул Отто в черноту горлышка и для верности стукнул по вазе кулаком.

– Я не хочу ф турму! – взвизгнул голосок, и эхо шарахнуло о стенки судорожный всхлип.

– Петра, пошалюйста. Ты ше помощи искаля, – гоблин погладил пузатый сосуд, как родной.

Ваза разразилась гневной тирадой на малознакомом гортанном языке, в которую причудливо вплавились слова «орден» и «турма».

– Дедушка, что происходит? – поинтересовался Клаус.

– Мой друг попаль ф беду, – вздохнул Отто. – Это к лючшему, что ты здесь. И что с тобой Тень. Пософи ее, и я расскашу фсе.

– Нет!!

Из горлышка показалась круглая голова, такая же ушастая и сморщенная, как дедова. Крошечные заплаканные глаза припухли, а редкие седые волосы выбились из пучка на затылке.

– Мое почтение, мадам. – Клаус поклонился.

Он впервые встречал другого гоблина. Пожилая особа выбралась из укрытия, дрожа всем телом. Трясущимися тоненькими руками Петра расправила сюртук и пригладила волосы.

– Я преступница, – сказала она, и новые слезы хлынули по щекам.

– Уже можно заходить? – спросила Канани из-за двери, деликатно откашлявшись.

– Да, Леди. – Мальчишка отпер замок.

* * *

Бесцветная ночь плавно перетекла в хмурое утро. Руфус точно помнил, что спал, но этот факт не делал его ни отдохнувшим, ни полным сил. Вика сидела за столом, сцепив пальцы в замок, и напряженно думала.

Леви лихорадило, а без него Тангл не мог выбраться из занесенного снегом капкана. Липовый падре всадил в несчастного нож. Глубокая рана воспалилась, словно бы все усилия Виктории были ей нипочем.

– Ему нужна помощь, – нарушил молчание Руф. – Здесь есть реконструкторы?

– Есть, но им придется многое объяснять. – Вика достала из кармана скомканное письмо. – Связной Пилар мертв. Тебя опознали. Леся написала час назад. Тебе нужно уходить.

– Но я же… не убивал его, – побледнел Тангл.

– Не поэтому, – мотнула головой она. – Здесь тюрьма. Посторонним на территории находиться запрещено и опасно.

– А ты-то что тут делаешь? – не выдержал Руфус.

– Живу, – отрешенно бросила та. – Это мой дом. Я здесь родилась.

– Не знаю, что ответить, – признался он. – Как же Декрет Секретности?

– Руф, я очень старая. – Пронзительный взгляд Тени обжег душу. – А декреты защищают тех, у кого есть кровная родня. Я выросла среди заключенных и демобилизованных Танцоров. Не видела другого мира. Отец и мать погибли, подавляя бунт. Похоронены на местном кладбище. Тени разглядели во мне потенциал и приложили все усилия, чтобы меня забрал Орден.

– Кто заключенные? – прямо спросил Тангл.

– Последние допризменные маги, – почти прошептала Виктория.

Смысл слов по отдельности был кристально ясен, но все вместе звучало дико. Руфус выглянул в окно, словно там толпой должны ходить странно одетые люди. Только ничего особенного снаружи не наблюдалось. Да и на тюрьму пейзаж не тянул. Заборы, крыши с ровными столбами дыма из печных труб.

– Где их держат? – маскируя замешательство, поинтересовался Тангл.

– Их не держат, Руф, – усмехнулась Тень. – Разве что самые опасные запечатаны в своих домах. Мы соседи. Утопия?

– Больше смахивает на безумие, – его передернуло. – Раз так, почему они не разбежались?

– Ты как ребенок, – улыбнулась Вика. – Поселок отрезан от мира куполом наподобие спрятанного города. Только связные, имеющие доступ, могут попасть сюда. Извне не проникнуть, и отсюда не выбраться. Любой, кто коснется барьера, просто перестанет быть. И сейчас у нас с тобой два пути.

– Начало мне уже не нравится. – Руфус незаметно пощупал краденую папку под пиджаком.

– Мы можем явиться в управление и признаться, что я допустила незаконное проникновение на территорию. Нас отдадут под трибунал, мы с дядей Мишей докажем, что ты ни при чем. Ты не знал, где окажешься. Тебя оправдают, меня посадят. Хорошо если сюда, – Виктория испытующе посмотрела на Тангла.

– Дальше, – махнул он. – Это нам не подходит.

– Второй вариант не лучше, – предупредила она. – Без помощи Леви умрет. Я тут выросла. Знаю, кто из заключенных может все исправить. Уже бы сходила, но не представляю, как ты отнесешься к подобному. Останется тайной – хорошо. Раскроется – тюрьмой не отделаемся.

– Мне остаться с Леви, пока ты ходишь? – всем видом демонстрируя решимость, уточнил Руф.

Брови Вики поползли вверх от удивления. Руфус с ужасом заметил легкое разочарование в ее красивых блестящих глазах. Наверняка она ждала от него принципиальности, отказа, на худой конец, душевных терзаний.

– Ты со мной честна, отвечу тем же. – Он резко выдохнул, достал папку и протянул Виктории. – Я взял это в архиве, о существовании которого слышал только байки. Если меня задержат и обыщут, церемониться не станут.

– Я не верила, – пролепетала Вика. – Ты действительно ее ищешь?

В этот момент правда сделалась очевидной. Руф перегнулся через стол, взял Вику за плечи и легонько тряхнул:

– Нет, я хочу знать, от чего должен защитить Эмьюз.

– Тогда всю правду, – лицо женщины ожесточилось. – Ты должен быть в Шейдивейл. Резиденты до сих пор ищут тебя там. А ты в один день был замечен и в городе, и на месте гибели связного Пилар. Как?

– Я… не могу тебе сказать. Это не моя тайна. Еще в университете я дал клятву, которую нельзя нарушать. Есть одна книга… – от ужаса Тангл запинался, как школьник на первом свидании. – Я идиот.

Руф схватился за голову.

– Не идиот, а дурак, – ласково поправила Вика. – Шут.

Тень медленно поднялась, отступила на шаг и сделала то, чего от нее не ожидали. Ловко, как циркачка на арене, она отвесила ошеломленному Руфусу тот самый поклон.

– Это многое объясняет, – подмигнула Вика. – Госпожа Виктория «Тореро» Антонова. Кланяйся, или у новых поколений это уже не принято?

– Господин Руфус «Баламут» Тангл, к вашим услугам.

Руки не гнулись, а ноги дрожали студнем.

– Значит, решено, – подытожила она. – Я иду.

– А это не опасно? – сказал прежде, чем подумал.

– Для меня – нет, – заверила Тень. – А вот глазки здесь создавать не советую. Местные таких ужасов покажут, только дай. Любопытно – в окно смотри.

Оставшись в одиночестве, Руф первым делом снова спрятал папку. Внутри красной лампочкой мигала мысль: кто еще? Кто еще, как он, связал себя клятвой с Каменной Девой? Отсюда шутники казались непобедимой силой. Коллоу, Корникс, Вика… Ну почему он не прочел список имен, когда держал книгу в руках? Почему не стал искать? А сколькие не вписали настоящие имена, ограничившись прозвищами?

– Я скоро! – крикнула Виктория и вышла на улицу.

Тангл прилип к стеклу. За заборами и сугробами фигурка Тени виднелась едва-едва. Вот она выбралась на дорогу и побежала. Около четвертого по счету дома Вика остановилась, осмотрелась и постучала в ворота. Казалось, прошла целая вечность, пока пожилая хозяйка открыла. Женщины обменялись парой фраз. Старуха постояла немного, покачала головой, потом створки ворот снова закрылись, а Вика потрусила назад.

– Отказали? – с порога спросил Руф.

– Смеешься? – Тень закатила глаза. – Неужели ты думал, что они со мной по улице разгуливать начнут? Неприятности никому не нужны. Наберись терпения.

Она размотала душный платок и присела на корточки рядом с раненым. Из угла прямо к центру комнаты выскочила крошечная серая мышь. Но раньше, чем Тангл успел удивиться, зверек начал раздуваться, пухнуть, словно под его шкуркой что-то кипело и пузырилось. Отвратительное зрелище отталкивало и приковывало взгляд одновременно. Танцор ожидал увидеть ту самую старуху, но ошибся.

– Вика, кипятка мне, – приказал суровый жилистый старик.

Он только снял с плеча мешковатую сумку, а табурет уже скакал от стены к дивану. Старик скользнул усталым взглядом по Танглу и хмыкнул. От гостя пахло крепким табаком и сдобой. Он достал из мешка каменную ступку, пучок сухих трав, обернутых носовым платком, и кисет.

Еще вчера Руфус думал, что людей вроде этого давно нет. Ребенок в нем требовал света, огня, заклинаний на неведомых языках, – одним словом, всего того, что в книгах называют магией. Старик выглядел донельзя обычным: теплая клетчатая рубашка, вязаный серый жилет, простые штаны и домашние тапочки на босу ногу.

– Смотри, дырку прожжешь, – усмехнулся маг себе в бороду.

– Это вы мне? – с вызовом спросил Руф.

Старик прикинулся глухим. Он отщипнул пару веточек от пучка и положил в ступку. Затем высыпал из кисета несколько черных блестящих семян себе на ладонь и отправил туда же. Напевая что-то спокойное и протяжное вполголоса, маг плавно растирал ингредиенты в мелкий порошок, когда из глубины дома вышла Вика с чайником, кипящим прямо у нее в руках.

Осторожно разбавив содержимое ступки водой, гость снял с Леви повязку и присвистнул:

– Мойша Борухович, и как же тебя угораздило, старый ты котяра? – а покосившись на Тангла, добавил: – Знаю, не моего ума дело.

Маг взял ступку так, словно собирается пить из нее, и зашептал что-то. С каждым звуком содержимое ступки сильнее и сильнее вспенивалось, пока едва не полилось через верх. Тогда старик зачерпнул вязкую кашицу пальцами и положил на рану. Леви поморщился, но в сознание не пришел. Старик вернул повязку на место, вытер руку о штаны и выпрямился.

– Через час будет как новенький, – пообещал он. – Тут старуха моя пирожков передала. Не побрезгуешь?

– Приму с удовольствием, – улыбнулась Тень. – Спасибо, дедушка.

– Люди добрые, когда и с ними по-людски. Надо торопиться. Поверка скоро.

Старик собрал вещи, протянул Виктории сверток с пирожками, обернулся мышью и юркнул в темный угол.

– Вот так просто? – скорее вселенную, чем Вику, спросил Руф.

– Зачем сложности там, где их и так полно? – пожала плечами Тень. – Леся снова написала мне.

Во дворе зашелся хриплым протяжным воем старый пес. По смятению на лице Вики Руфус сообразил, что что-то пошло не так. «В тени нельзя», – одними губами прошептала она. – «Взлетай».

Вика спешно сунула сверток с пирожками в буфет. И не успела она закрыть скрипучие створки, как в дом ввалился крупный мужчина, чем-то донельзя расстроенный. На его усах дрожал иней, а лицо раскраснелось не то от ярости, не то от мороза.

– Что с твоим связным, Вика? – вместо приветствия спросил незнакомец.

– У него жар, – спокойно ответила она.

– Вот как? – Мужчина снял шапку, сбивая с нее снег. – Тогда почему резиденты так не считают? Они мне: «По нашим данным, Леди Виктория Антонова допустила проникновение на территорию комплекса нежелательного лица». Я им: «Виктория? Нежелательного лица?!» Они мне: «Откройте комплекс для проверки немедленно!» Я им: «А вы, собственно, кто такие?» Они мне: «А вот у нас печати». Я им: «А засуньте их себе по локоть!» Они мне…

Вика открыла рот, но усатый тип закричал на нее, брызжа слюной:

– Не смей! – Как заправский актер, он снова вернул себе благостный вид и продолжил: – Так о чем я? Они мне: «Мы это так не оставим!» А теперь скажи, Вика, за что я так подставился? Это правда?

– Нет, – отрезала она.

– Хорошо, – облегченно вздохнул мужчина. – Будь готова. Резидентам на получение разрешения много времени не надо. Они нарисуются минут через пятнадцать. Так и быть, первый удар приму на себя. Знаю, как ставить резидентов на место. Запереть бы их тут, а то берут на себя слишком много.

– Прости, Ури, – искренне извинилась Тень.

– Прощения просить станешь, если ты соврала, и нас приговорят, – он лихо подкрутил усы. – А о походах к соседям мы поговорим после.

Мужчина сунул руку за пазуху и пропал. В то же мгновение Вика бросилась к постели Леви и принялась тормошить его что было сил. Она умоляла, звала, хлестала несчастного по щекам, но ничего не менялось.

– Может, я спрячусь где-нибудь? – Руф опустился рядом с Тенью на пол.

– От резидентов? Не смешно. Они прочешут все! – Бледная, как полотно, Виктория тряслась всем телом. – Это был начальник тюрьмы. Он поверил только потому, что хотел быть обманутым. У резидентов немного другая задача.

Вдруг в остекленевших от ужаса глазах Вики отразилась фигура того, кого тут точно быть не должно! Руфус резко обернулся и инстинктивно заслонил Викторию собой. В шаге от них стоял Ариэль, отрешенный и невозмутимый.

– Нет времени, – сказал он и протянул Танглу открытую ладонь.

Глава 5. История Петры

Такого путешествия Руф никак не ожидал. Он не удержался на ногах и рухнул в глубокий мягкий снег. Казалось, весь мир от него и Ариэля отрезала глухая белая стена бессчетных снежинок. В мареве угадывались голые деревья и горы мусора.

– Где мы?! – сквозь завывание ветра, задыхаясь, прокричал Тангл.

– Сэр Коллоу разочарован, – игнорируя вопрос, произнес привратник. – Он надеялся, что кроме заражения и карантина неприятностей не намечается.

Голос Ариэля звучал в ушах вместе с ветром. В одночасье все стихло. Руфусу почудилось, что он просто оглох.

– Где мы? – в основном, чтобы убедиться в обратном, повторил Танцор.

– Станция переработки, – мечтательно мурлыкнул привратник.

– Почему ты помог мне? – второй тревожащий вопрос.

– Только не я, а Сэр Коллоу, – поправил Ариэль. – Вот вам его слова, Сэр, так, как их услышал я. Шутники должны помогать друг другу. Держи язык за зубами и… сделай милость, не высовывайся больше. Дева ждет тебя в моем кабинете.

Существо старалось копировать манеру речи Коллоу и небезуспешно. Тангл поднялся. В облике Ариэля не было ничего сверх обычного. Все тот же плащ и шарф. Все то же спокойное кукольное лицо. Не верилось, что он способен хладнокровно убить человека. Или и об этом его попросил Мастер Тени?

– Ты убил связного Пилар Карвальо-Торес?

– Я. – Ариэль, не мигая, смотрел перед собой.

Теперь Тангл лишился дара речи. Да и что тут скажешь? По тону разговора подошло бы «а, ну ладно». По закону – «Именем Ордена, вы арестованы». Но как арестовать инструмент, ключ к Блуждающей башне? «И ты не сожалеешь?» – чисто человеческий вопрос. Руф не представлял, насколько уместно задавать его кому-то вроде Ариэля.

– Простите, Сэр. Не заставляйте Ее ждать, – как-то невыносимо тоскливо произнес привратник.

– Каменную Деву? – уточнил Руфус и не без удовольствия заметил муку на лице Ариэля.

– Да. Ваша форма, – в руках у странного существа сгустилась тьма.

В следующее мгновение Тангл уже стоял посреди главного холла. Руф зачем-то нащупал под одеждой папку. Промерзшее до костей тело не сразу ощутило ее. Мысли двигались медленно. Нежелание быть обнаруженным за пределами Шейдивейл вспыхнуло красной лампочкой. Тангл понимал, что в неприлично белом костюме стоит посреди открытого пространства, заполненного зыбкой мглой. Он судорожно оглянулся, но на привычном месте за окошком справочной не нашлось ничего, кроме пустого кресла.

Тангл оторвался от пола и стрелой полетел к кабинету Коллоу. У самой двери стало ясно, что попасть внутрь без разрешения хозяина не получится. Замок заперт, а помещение защищено. Когда паника стиснула горло мертвой хваткой, на пороге появилась смуглая носатая физиономия.

– Показалось, – пробормотал мальчишка.

– Смотря что, – нервно пошутил Тангл и придержал дверь, готовую закрыться.

– Быстрее, Сэр, – шепотом скомандовал наглый щенок.

В непроницаемой тьме кабинета различались лишь щели глаз Девы.

– Похоже, тебе повезло, маленький рыцарь, – улыбнулась она. – Ты получил больше, чем искал, и остался жив.

Дева распахнула пасть. Клаус поежился. Несмотря на все, что она сделала для него, мальчишка боялся Девы. Он бесцеремонно подтолкнул Тангла к бездонной черной яме.

– Вам стоит больше доверять мне, – менторским тоном посоветовал Клаус. – Ради вас я уже соврал резиденту.

– Хочешь за это медаль? – фыркнул Руф.

– Соберитесь и сделайте кое-что для меня, – огрызнулся тот. – Мне нужен Танцор.

– А это не может подождать? – Тангл видел себя читающим содержимое краденой папки.

– Нет, – покачал головой Клаус. – И леди Канани не подойдет. Требуется кто-то состоящий на действительной службе.

– Вижу, ты не отстанешь, – согласился Руфус.

Стоя тут, в безопасности университета, Руф чувствовал, как груз, давивший на плечи все последние сутки, рассеялся дурным сном. Все эти тайны, игры, маги, резиденты – шумным табором унеслись куда-то вдаль. Маленькие проблемы какого-то мальчишки ничто по сравнению с теми неприятностями, которые грозили несколько минут назад. В груди шевельнулась тревога. Где-то там, в занесенном снегом домике, держит ответ перед недружелюбной публикой Вика. Но Тангл отчего-то слепо верил в нее.

– Слушаю, – мученически вздохнул он.

– Не меня и не здесь. – Клаус взял Танцора под локоть, и пустой класс растворился.

От резкого белого света Руф зажмурился. Комната профессора Отто изменилась: посреди нее возвышалась огромная старинная ваза. Пузатые бока ее украшали удивительные узоры. А рядом на стуле с видом провинившейся ученицы сидела крошечная старушка. Сморщенная, как печеное яблоко, она шмыгала носом и размазывала слезы по оливковым щекам.

– Мадам? – Вежливость не сработала.

Прыткая старушка предприняла попытку забраться в вазу, но Клаус бережно поднял беглянку и усадил на место, как куклу.

– Это госпожа Петра, – представил он. – А это Сэр Руфус Тангл. Танцор, хоть и одет… странно. Расскажите ему все, как нам. Он поможет защитить вас.

Несчастная разрыдалась и, повизгивая, спрятала лицо в ладони.

– Сейчас, – Тангл показал сверток формы. – Сейчас все будет по правилам.

Не зная, куда точно идет, он выскользнул в коридор и столкнулся с Лани. Тень методично подпиливала ногти, опершись о стену.

– Советую послушать. Занятная история, – улыбнулась она. – Герр Отто не даст допросить свою даму сердца по всей форме. Он будет защищать ее, как лев. Такой маленький, дряхлый, зеленый, но крайне свирепый лев. Лови момент, пока он отправился к Терри обсудить какие-то «фашные» детали.

– Даму сердца? – Руф не стал сдерживать смех. – Что тут у вас происходит?

– А зря веселишься, – добродушное лицо посерьезнело. – Старушка прислала себя почтой в вазе, опасаясь за свою жизнь.

– И кто же может хотеть убить такую? – Сейчас все выглядело донельзя комичным.

– Ева Шепард.

Тангл поперхнулся.

– Не думаю, что на третий рассказ ее нервов хватит, – продолжила Канани. – Как только Отто это почувствует, прогонит всех. Бедняжка раздавлена и испугана. Но ее воспоминания настоящий клад. Если я попробую прочесть их – нарушу закон, выйду за рамки полномочий и все такое. Ты другое дело.

– Мне разрешение нужно, – возразил Руф.

– Для протокола, – мягко поправила леди Лани. – Но цель не в этом. Отто поставил условия. Имя Петры не должно попасть в отчеты. Речи не идет о показаниях, расследовании и прочем. Так, просто информация к размышлению.

– Бред, – поморщился он. – Это не пустячковое дело. Репутация Ордена под угрозой. Пучок резидентов на хвосте. Мне только улики против Евы скрывать осталось, чтобы они удостоверились, что я замешан.

– Начнешь давить, Отто свою подружку спрячет, – улыбнулась Тень. – С гоблинами всякое бывает. Пропадают. Если Отто захочет, никакой Орден со всеми своими резидентами ее не найдет. Во времена моего наставника поговаривали, что гоблины жили до Призмы, просто не распространяются на эту тему. Милый костюмчик. Уборная там.

Лани с невинным видом продолжила возить пилочкой по ногтям на коротких толстых пальцах.

«Связаться с Коллоу? – судорожно думал Руф, стаскивая одежду. – А смысл? Что ты ему скажешь? Ты же еще ничего толком не узнал!» Вспомнилась переданная Ариэлем просьба не высовываться. «Да уж, – съязвил внутренний голос. – Захочешь не высовываться, так выпихнут взашей».

Вернувшись к несчастной старушке, Руф обнаружил, что гоблинов уже двое. Профессор ласково утешал бедняжку, промокая ее глаза своим платком.

– На сефодня достаточно, – решительно объявил Отто.

– Я не наврежу, – как можно мягче пообещал Тангл.

– Она больше не мошет пересказыфать эту историю, – покачал головой гоблин. – Приходите зафтра.

– Пересказывать нет необходимости, – скрепя сердце, заверил Руф. – Я могу посмотреть воспоминания напрямую. Это безболезненно, если не сопротивляться. Процедура безвредна. Ее и к детям применяют.

– Что именно потребуется? – стараясь подыграть, спросил Клаус.

– Ничего особенного. Расслабиться и посмотреть на меня, – ответил Тангл.

– Это вопрос доверия, – лукавые огоньки мелькнули в черных глазах. – Вы доверяете моему деду, дед доверяет мне, а я – Сэру Танглу.

– Хорошо. – Петра сжала кулаки, как будто ее сейчас начнут пытать.

Руфус приблизился, опустился на колени и призвал маску. У него не было уверенности, что сознание гоблина будет таким же понятным, как человеческое. Но попробовать стоило.

– Не бойтесь, – тихо произнес Тангл. – Не вспоминайте ничего, ни о чем не думайте. Оставьте все мне.

Мир растворился в звуках чужой непонятной речи. Язык гоблинов похож на человеческий, но только отчасти. Слова оставляли следы хлебными крошками в темном лабиринте памяти. Вот уже Руф понимал все.

Если раньше собственные будни казались Танглу однообразными, то только оттого, что он не представлял, как бывает у других. День за днем текли незаметно в заботах по дому, кошках и возне с жужжащими механизмами. Горный воздух и крошечный сад на склоне – самые яркие воспоминания. Они достались в подробностях. Руф мог разглядеть каждую ворсинку на стеблях ярких крупных цветов. Каждую каплю росы, дрожащую в паутине. И здесь, в мыслях Петры, не могло существовать ничего более важного и прекрасного.

Он с трудом оторвался от бесконечного созерцания сада. Дом Петры представлял собой причудливое сочетание дурманящего комфорта и стерильности подземной лаборатории, напичканной хитроумными ловушками. Слово «одиночество» также приобрело новый смысл: здесь оно становилось осязаемым. По вечерам забавная старушка сидела в кресле, окруженная кошками, и читала, пока не уснет. Или играла сама с собой в карты. Начни Тангл пытаться отыскать в этом смысл, наверняка лишился бы разума.

Однажды вечером Петра чему-то неожиданно обрадовалась. Она собрала телескоп в чемоданчик с заботливо прикрученными колесами и выскользнула из дома. Старушка спешила. Колеса поскрипывали в такт стуку каблуков по каменистой дорожке. Намечалось нечто особенное. Петра так долго ждала этой ночи… Вдруг негромкий шорох привлек ее внимание.

– Птица, – пробормотала Петра и продолжила путь.

Если человеческие мысли суетятся, наползают одна на другую, галдят, – словно все, что происходит в голове, разом хочет вырваться наружу, – то гоблины мыслят иначе. Больше похоже на отчет по пунктам. Так и хочется представить жирные галочки, поставленные красным карандашом.

Снова шорох! Сердце Петры ушло в пятки. Вот она уже помчалась вверх по склону, стараясь во что бы то ни стало не отпустить ручку чемоданчика. Хотя чем отчетливее она слышала чужое дыхание, тем меньше смысла оставалось цепляться за остатки «нормальной» жизни.

«Меня нашли, – быстро-быстро думала она. – Кто? Террористы? Нет. Они бы стреляли. После всего-то. Дивные? Вряд ли. Этим я ничего не сделала. Отказ сотрудничать не в счет. Разведка? Некрасиво вышло с их оборудованием. Но я предупреждала. Орден? Нет-нет-нет-нет-нет. Лучше террористы».

Петра свернула с дорожки под защиту кривых деревьев. Склон тут осыпался, размытый водой. Чемоданчик остался сиротливо лежать на обочине. Старушка помогала руками, карабкаясь неизвестно куда, лишь бы подальше. Скользкий камень. Всплеск. Кругом темная ледяная вода. Руки. Здоровые ручищи в черных перчатках выхватили из ручья и поставили на берег.

– Отойдите! Прочь! Я буду защищаться! – Петра достала палочку, только очки унесла вода…

Собственные дрожащие пальцы на гладкой деревяшке. Хоровод кустов и деревьев. Никого! Никого? Тень!

– Стой! Стой, где стоишь! – взвизгнула Петра.

Снова руки! Как же старушка кричала. Если бы кто-то мог ее слышать. Проклятые руки в черных перчатках. Они тянутся к лицу. Разряд! Молния из палочки прошла сквозь клубящуюся тьму и угодила в куст. Огонь погас, едва успев вспыхнуть. Словно кто-то вылил ведро воды. Руки, они пытаются что-то надеть на голову. Мешок? Очки?

Петра опешила и перестала вопить. «В конце концов, надо сохранять достоинство», – сказала она сама себе. Старушка поправила очки, пригладила мокрые волосы и повнимательнее осмотрелась. В полуметре на колене сидела женщина. Незнакомка была бледная, как утопленница. Светлые волосы, не короткие, не длинные, делали ее лицо еще более худым, чем есть на самом деле.

– Отличный вечер для прогулки, госпожа профессор, – сказала она, протягивая брошенный Петрой чемоданчик.

– Раз вы знаете, кто я, значит, пришли по делу, – она вырвала свою вещь из черных рук и попятилась. – Заказов нет. Я не принимаю. На пенсии.

– Разве? – незнакомка зубами стащила перчатку и протянула кулак так, точно в нем зажато что-то особенное.

– Нет-нет, – запротестовала Петра. – Знать не хочу.

– А придется.

Женщина раскрыла ладонь. Яркое бело-голубое свечение высекло из мглы ручей с темной водой, кривые деревья, мокрые блестящие камни и усталое больное лицо.

– Мое имя Джой, – сказала незнакомка. – Я резидент Ордена и отчаянно нуждаюсь в ваших услугах.

«Ну вот… Приплыли. Резиденты. А отказывать им – себе дороже», – посетовал внутренний голос.

– Я не тороплю, – заверила Тень. – Обдумайте мое предложение. Ждите меня завтра. Время то же.

Петра моргнула. И вот она уже совершенно одна! Наблюдение за звездами откладывалось. Бедняжка отчаянно нуждалась в совете. И тут одно из двух: или принимать предложение, или взорвать лабораторию к чертям и бежать. Бежать, не оглядываясь. «Знаем мы, что бывает с теми, кто служит Ордену, – бормотала она одними губами. – Сначала все в золоте. Лучшее оборудование, поддержка, любые прихоти. А потом тюрьма. Они не оставляют тех, кто видел. Кто разбирается».

Сумбурные страхи заставили картинку поплыть. Они мешали сфокусироваться. Тангл видел тюремный лабиринт, в котором никогда не был. Видел кобольдов и камеры с тяжелыми дверьми. Петра была не похожа на себя там. Руф с трудом узнал ее. Жиденькие мышиного цвета волосы заплетены в косу. Никаких морщин.

– Я дам денег, сколько скажете, – умоляла она зловонного кобольда. – Отведите меня.

– Водитя не, – пролаял тот.

– В смысле, не поведете? – переспросила она, обливаясь слезами.

– Не поведете, – по слогам произнес кобольд.

– Да, так правильно, – она сняла очки. – Кобольд будет добрым. Кобольд отведет Петру к ее отцу. Отец – важно. У кобольда тоже есть отец. Если бы у кобольда отняли отца, он бы грустил, как Петра.

Мелкая тварь с собачьей мордой остановилась и принюхалась. Кобольд нерешительно теребил свой грязный крысиный хвост.