Читать книгу: «Сатана и Санта: Хэллоуин»
– Интересно, где тут звонок…
Санта осматривал гладкие кирпичные стены и водил по ним руками. Он искал уже некоторое время, старался не раздражаться, но по щекам, что сливались с его новогодним костюмом по цвету, уже было ясно – Санту раздражали сложные задачи. Устав искать, он ударил огромным кулаком по стене и зарычал:
– Есть кто дома?
Рядом мгновенно возник бес. Он держал поднос, на котором стоял наполненный молоком до краев ледяной стакан.
– Вас ожидают, – сухо произнес бес.
– Если меня ждут, то где чертов звонок? – взорвался Санта. Он схватил молоко и залпом выпил. Затем он разбил стакан о скалистый пол. Лед мгновенно испарился, и в воздух взвилось облачко пара.
– Никто не попадает в ад добровольно, мистер Клаус, – поклонился бес и двинулся вдоль стены, спрятав поднос за спину. Санте ничего не оставалось, как следовать за ним.
***
Худой, измазанный сажей, зажатый обстоятельствами и жарой, измученный вечными заботами, князь Тьмы и Преисподней, властитель мертвых и грешных душ, его сиятельство Люцифер сидел за столом. Рабочий день был в самом разгаре. Люций буднично перетасовывал бумаги, вдумчиво разглядывал каждую и время от времени подносил палец к губам. Листы, покрытые вековой пылью, от которой уже и не пытались избавиться, застилали стол ровным слоем. Сквозь витражи пробивался ровный алый свет, что играл на постозных скулах Сатаны, высекая интеллигентные черты из мрамора его лица. Царила пронзительная тишина: даже грешники по ту сторону огненной реки не плакали и не каялись. Вероятно, наступила осень…
– Бом! – напольные часы нарушили покой потаенного уголка.
– Гость? Как странно… – Сатана поднял взгляд на циферблат и прищурился. – Я ожидал грешников не раньше четверга.
– Люций! – Санта, не дав хозяину встать, заключил заклятого друга в объятия. Люцифер безвольно обмяк в широких плечах гостя.
– Он значился в списке «Пускать без разрешения», ваше темнейшество, – учтиво склонился бес. – Я выполнил все требования. Прошу учесть: со льдом было непросто.
– Можешь идти, Вельзевул, – кивнул Сатана. Он всё ещё тонул в огромной , жаркой, красно-белой шубе.
– Вам нужна поддержка, милорд? – бес недовольно повел бровью, косясь на чрезмерно дружелюбного гостя.
– Потом. Я позову, – Люций с трудом выскользнул из объятий Санты и отряхнулся.
Черный спортивный костюм Сатаны из-за работы под землей был весь в глине и пыли. На куртке четко отпечатались огромные ладони Санты. Пока Сатана стряхивал следы встречи, гость устроился на широком бархатном стуле у стола.
– Да, конечно, присаживайся… – спохватился Люцифер. Он оторвался от костюма и щелкнул пальцами. На столе появились напитки.
– Хо-хо, от какао я, пожалуй, откажусь. Ты бы градусник завел, – Санта добродушно хохотал в голос.
– Ещё молока?
– И льда. Хоть твой краснокожий поганец и ворчит на работу, мне чертовски нужно охладиться!
Санта несколько раз повторил «чертовски», хохоча и радуясь каламбуру. Люций кисло улыбнулся. В следующее мгновение в книжном шкафу заскрипела потайная дверь. Бес внес на подносе холодное молоко и так же молча удалился. Сатана и Санта схватили бокалы. Не чокаясь, сделали по глотку. Помолчали. Потом ещё помолчали. И ещё немного. Наконец заговорил Люций:
– Я рад, что ты здесь.
– И я рад. Жаль, что вы с Ним… – улыбнулся Санта.
– С ним? – не понял Люцифер.
Санта Клаус поднял палец к небесам.
– А, с Ним… – вздохнул Люций. – Кто-то должен делать грязную работу.
Санта кряжисто поднялся и прошелся по кабинету.
– Знаешь, сейчас ведь октябрь.
– Верно, – Люцифер следил за другом, расхаживавшим из угла в угол. Санта сцепил руки и вертел большими пальцами в воздухе. Его шаги слились с тиканьем часов в один метроном: тик-так – шаг, тик-так – шаг. Похоже, Санта пришел не просто так – явно хотел что-то сказать. Хотя кто спускается в ад без уважительной причины? Не мог же он явиться только затем, чтобы напомнить про октябрь.
– Мы отлично провели Новый год, не находишь? – продолжал Санта ходить вокруг да около. – В Мурманске эко нас хватило!
– Согласен. То приключение до сих пор греет мне сердце. Дети были очень довольны подарками, и даже Лилит нашла меня посвежевшим, хотя от жары у меня отекает лицо…
Санта остановился и растерянно посмотрел на Люцифера. Видимо, Люций и правда считал Санту другом, раз вдруг пустился в подробности. Сатана тоже смутился от собственной болтливости, но был рад хоть кому-то это сказать.
– Значит, ты согласен? – радостно воскликнул гигант в красно-белой шубе.
– Согласен, что было весело? – не понял Люцифер.
– Ха! На повтор.
– В смысле – вновь поработать вместе на Новый год? В принципе…
– Да нет же. У тебя самого скоро праздник.
Люцифер нервно глянул на календарь. Там стройными рядами тянулись сплошные черные даты без выходных, а четверги были обведены кружками.
– Мой праздник? – глухо переспросил он.
– Хэллоуин, – Санта закатил глаза к потолку. – Ты что, вообще ничего не празднуешь?
– День рождения детей, – как будто оправдывался Люцифер.
– День?
– Ну да. Зачем праздновать все вразнобой, если можно праздновать все сразу в один день?
– Вы правы, милорд. Даже один день требует немалых трудов, чтобы устроить достойную вечеринку для наследников, – в кабинете вновь бесшумно возник бес. Он пришел за пустыми бокалами, явно сторонясь Санта-Клауса.
– Один день рождения и Новый год, – печально подытожил Санта.
– В Новый год мы дарим подарки с утра, но половину рабочего дня я всё же…
– Хватит, Люций, – перебил его Санта-Клаус. – Я пришел, чтобы отпраздновать Хэллоуин. У меня уже глаза на лоб лезут от скуки: эльфы по уши в работе, олени начищены до блестящих задниц. Снегурочка куда-то уехала. Отпразднуем Хэллоуин, а?
– При чем тут я? – удивился Люций.
– Может, ты не в курсе, но Хэллоуин считается твоим праздником, – щеки Санты вновь налились кровью: он терял терпение.
– Вельзевул? – Сатана вскинул бровь на расторопного беса.
– Да, милорд. На Земле люди переодеваются в нечисть и выпрашивают конфеты, – ответил тот.
– Зачем? – всё ещё не понимал Люций.
– Потому что это ВЕСЕЛО! – ещё раз взорвался Санта. Затем, переведя дыхание, он облокотился на стол и обратил взор на огромный огненный шар в мерцающе-оранжевом небе преисподней.
– Никогда не понимал людей, – Люций покачал головой из стороны в сторону. Он щелкнул пальцами на бумаги, чтобы бес забрал их и убрался восвояси. – Так ты говоришь, ещё одна вечеринка в году? Давай посмотрим.
Князь Тьмы достал из ящика пыльный ежедневник. Он облизнул палец, чтобы отвернуть первую страницу, и стал внимательно изучать расписание следующего месяца. Дочитав до конца, Люций перевернул страницу. Санта Клаус закатил глаза в третий раз. Милая шалость уже казалась ему наказанием за какой-то прошлогодний грех. Не нужно было лишний раз подгонять оленей хлыстом, вестимо.
– Сегодня вечером, Люций. Сегодня Хэллоуин. Всё, что я от тебя хочу, – тут Санта направил указательный палец на длинный бледный нос Люцифера, – это организовать доставку приглашений. Переодеваться не надо, ведь ты уже сам Сатана. Позови бесов, добавь немного украшений. И дай своим детям сладости. Ты же можешь хоть немного расслабиться?
Люцифер бросил быстрый взгляд на ежедневник, вздохнул и отложил толстую черную тетрадь.
– Конечно, могу, – глухо отозвался он. – Только расскажи ещё раз, поподробнее: что там люди на Земле делают в мою честь и почему это весело?
***
Черти не любили праздники. В праздники прибавлялось работы: люди забывали о вере, грешили, умирали, а потом ещё ругались в очередях в ад и вопили из‑за распределения. То котёл слишком горячий, то котёл слишком холодный, то, видите ли, грешник вообще хотел не котёл, а кастрюлю. Молодёжь кривлялась и язвила: «Прошлый век у вас тут». Чертей расстраивало такое отношение к их работе, ведь не было сотрудников порядочнее, чем служащие ада под руководством Люцифера. Их труд был ювелирно настроен по часам – но нет, люди умудрялись ещё на что-то жаловаться.
Из-за такого отношения к праздникам сначала Люциферу никто не поверил. Но когда он повторил второй раз, что он решил попробовать в рамках исключения отпраздновать модный праздник, ад превратился в муравейник. Черти из всех щелей понесли в центр под огненным шаром всё, что смогли найти: кирпичи и солому, гайки и уголь, доски и гвозди.
– Что они делают? – возмущался Санта. – Им сказали принести украшения. Зачем они тащат всякий хлам?
– Не переживай, – успокаивал друга Люций. – Здесь главное – температурный режим.
Черти скидывали доски и весь найденный скарб в лаву. Спустя какое‑то время к кромке суши подошёл бес и голыми пальцами выудил из расплавленного огня огромную тыкву со светящимися глазами. Люций щёлкнул пальцами, указал на огненный шар – и тыква, повинуясь тёмной силе, взмыла вверх и застыла поверх шара, будто торшер. Ад погрузился в полумрак, озарённый тысячами тыкв, что доставались одна за другой из лавы и мановением Люцифера распределялись по потолку.
Затем настала очередь свечей и паутины, из которой рачительные черти скрутили привидения строго по утвержденному эталону народной фантазии – ГОСТ ПРИЗРАК‑13607. Пауки из мха и ветоши украсили адские низины. В одном из фондов эпохи нашествий бес обнаружил черепа в большом количестве, вероятно, уцелевших со времен монголов. Черепа выкатили на середину: часть сложили в пирамиды, часть расставили по столам в качестве украшений. К каждому прикрепили табличку с заслугами достопочтенного черепа, чтобы гости могли отдать дань уважения. В конце столов поставили урну для обратной связи с вежливо‑назидательной просьбой: «Оцените качество черепов от одного до пяти». Рядом выросли стенды с благодарностями спонсорам: «Проект реализован при поддержке Комитета по мемориализации ужаса и инициативы “Каждому черепу – достойную легенду!”». Удивительно, как из любого мероприятия черти умудрялись разводить так любимую ими бюрократию.
Украшение ада уже подходило к концу, когда в воздух взметнулось облако пыли, и перед взором двух друзей – Сатаны и Санты – явилась невероятной красоты чернокудрая, крутобедрая, прельстивая и чарующая женщина. Виноградная кровь с молоком, йогурт с черничным вареньем, сочная свиная рулька под льющимся пивом – такие ассоциации рождала эта миниатюрная, будто сотканная из манящих округлых форм красотка. Даже в аду она казалась слишком горячей – то ли из‑за румянца, то ли из‑за вздёрнутого носика над пухлыми губами, то ли из‑за искристого взгляда, в котором читалось определенно острое мнение по любому вопросу. Возможно, дело было в её шутливой манере держаться, одновременно соблазнительной и уклончивой. Что-то было такое в ней, что ещё на градус поднимало уже запредельную температуру вокруг. Санта видел эту женщину очень-очень давно, но у него не было и тени сомнений, что животворящая красотка перед ними – Лилит.
– Что ты внушил моему дорогому мужу? – начала она без реверансов, направляясь к ним с глиняным кувшином на бедре.
– Собрала сегодня что-нибудь, смоковка? – приветствовал постозный Люцифер свою жену поцелуем в щеку, оставив на её оливково‑персиковой коже белесый след сухих тонких губ.
– Только грязные сны, но там без сюрпризов. В Средневековье было чуднее, – хихикнула она и поставила кувшин на землю. Из кувшина доносились странные стоны. – Ты!
Лилит ткнула Санту пальцем в пузо и расхохоталась. Люциферу было неловко за жену, однако Санта почувствовал себя в своей тарелке. Он захохотал в ответ, и они с Лилит некоторое время стояли, смеясь без причины. Теперь Люциферу хотелось закончить всё немедленно.
– Ты напоил моего мужа в прошлый Новый год! И как ты смеешь являться к нам на порог без пива? – оскалила Лилит острые зубы.
– Да оно ж всё испарилось, пока ехал! – не сдавал позиций Санта.
– А ты б на крынку морозом подул!
– А крынку кот разбил – думал, что сметана!
– А кота надо было к оленям впрячь!
– Да они б его меж боков затерли!
– А ты их…
– Хватит! – не выдержал Люцифер. Он уже и забыл, что праздник означал не только много людей, но, что хуже, бесконечные пустые разговоры. – Лилит, сегодня мы празднуем Хэллоуин.
Лилит хитро прищурилась и смерила Санта-Клауса взглядом с головы до пят и обратно. Затем она отошла подальше, чтобы рассмотреть обоих.
– Ну и чья это идея? – наконец спросила она. Санта робко поднял ладонь.
– Молодец, – кивнула Лилит. – Одного дня рождения на всех детей явно мало.
Дьявольская женщина снова переменилась и расхохоталась – как шторм, что хлещет по скалам полосами воды. Черти, привычные к безумному начальству, все же невольно засмотрелись на нее. Санта облегченно выдохнул. Он поддержал Лилит добродушным смешком:
– Можно без приглашения! – радовался он.
– Приглашения? – остановилась Лилит, и вместе с ней замер весь ад. – Какого ещё приглашения?
Низверзлась пучина липкого переживания на Люцифера. Замялся он на одной ноге. Затем оглянулся на чертей в поисках спасения от внимания жены. Черти работали безупречно, советов не требовали – и теперь смущённо отворачивались. Тогда Люцифер опустил голову и стоял, разглядывая носок. Носок, носок, как же хотелось в него спрятаться… Спортивный костюм аж сморщился, скрывая хозяина от зреющей бури.
– Мы уже всё разослали, – гордо ответил за Люцифера Санта.
– Уже? – Лилит наливалась негодованием, как прелая слива. – Вся почта ада проходит через меня. Особенно когда речь о важных гостях. Люций, ты ОПЯТЬ никого не хочешь видеть?
– Лилли, послушай… – Властитель Тьмы понизил голос: не хотелось, чтобы весь ад узнал о его маленьком хитром трюке.
– Люцифер, – сказала Лилит строго.
Она протянула руку и требовательно поманила – так, будто на её ладони должна была сейчас же оказаться тонна писем. Сатане ничего не оставалось, кроме как щелкнуть пальцами. Вмиг в руках Лилит возникли конверты с вензелями и гербовыми печатями. Лилит едва заметно повела чёрной бровью, сцепила добычу коготками – и в следующее мгновение растворилась в клубе пыли. Горшок тоже куда-то исчез.
– Ты обманул меня! – взревел Санта, едва Лилит пропала из виду.
– Послушай… – Люцифер виновато ковырял туфлей глину. – Я не хотел говорить тебе, что…
– Что ты никого не хочешь видеть? Что со мной ты тоже притворяешься? Что мы вовсе не друзья, а ты из вежливости не можешь отказать мне? – ардеющее, косматое лицо нависло над дьявольским носом.
– Я боюсь, – едва слышно сказал Люций. Санта ослабил напор и чуть отошел назад, изучая «друга», каким он его когда-то считал.
– Я боюсь пустоты, – продолжил со вздохом князь Тьмы. – Что мы разошлем приглашения – и никто не придёт. Боюсь, что я для них – прошлый век. Я хорошо справляюсь с очередями. Но не с безразличием.
– Но если не рассылать, точно никто не придёт, – развёл руками Санта.
– Да, но если приглашение не дойдет, то ты никогда не узнаешь, почему к тебе не пришли. А если приглашение будет отправлено, то… То никто не придет, но ты никогда не узнаешь, что… Лучше уж вообще никого не звать.
Санта перевёл взгляд к адским небесам, где мрачно тлело оранжевое светило. В четвёртый раз за день – и не в последний – он закатил глаза. Он терпел Люцифера с его бухгалтерией, ведомостями и графиками. Терпел – и не понимал. Сейчас же хотелось спустить на него всех оленей, по очереди, с разбега.
– Если не хочешь праздновать – скажи, – сурово сжал губы Санта.
– Не хочу. Но и хочу, – признался Люций. – Одновременно.
– Да твою ж за ягодичку! – взорвался Санта.
Испуганные черти остановились кто с чем в копытах – замерли и гвозди, и доски, и весь адский скарб.
– Хорошо, хорошо! – быстро закивал Сатана. – Будет праздник. Будут гости, веселье и всё, что я категорически не планировал на этот вечер!
Черти пожали плечами. Они вернулись к украшению зала. А Санта сначала надулся щеками, затем спрятал губы в бороду, закутался в красно-белую шубу – и всё равно протянул руку. То было сухое рукопожатие, совсем не такое, как объятие с утра. И даже молоко в ледяном стакане, услужливо поданное бесом, не помогло Санте оттаять. В аду стало холодно, как в ту ночь в Мурманске.
За спинами друзей вырос высокий старик лет двадцати с косматой бородой и глазами такой ослепительной, ледяной ясности, что казались двумя огромными лунными озерами. Его тело было прозрачным, но плотным, будто бы наполненным звездной крупой. В руках старик держал трость длиною в две реки – Енисей да Волгу, – и вместе с тем всякий, кто желал вознести к нему молитву, мог уместить его целиком на своих ладонях.
И вел тот старик за собой стадо небесных волов. Сатана и Санта преграждали ему дорогу. Старик топтал на месте, не произнося ни слова, ибо торопился заглянуть в окна домов, и от топота ног сжималось сердце даже у хозяина ада. В молчании уступили старику дорогу Сатана и Санта. Лишь когда старик провел призрачных волов за собой и скрылся из виду, потеплело у Санты за пазухой.
– Кто это был? – удивлённо спросил он у Люция.
– Славянский бог. У них ада нет, – небрежно махнул рукой Люций и вернулся к разговору. – Не держи на меня зла, Санта. Я хочу, чтобы всё вышло как надо.
– Они придут, Люций. Тебя любят больше, чем ты думаешь, – улыбнулся Санта.
Он обхватил Сатану за плечи, слегка встряхнул – по-доброму – и крепче прижал к себе. Сатана уже успел проклясть идею с праздником, но отступать было поздно. Лилит никогда не славилась обязательностью, вовсе нет, но в вопросах общения с миром ей не было равных. И Сатана мог поставить сотню, а то и две сотни душ на то, что приглашения уже лежали на столах у тех, кого он избегал несколько сотен, а может и тысяч лет.
***
Стук начищенных до блеска туфель разносился по всему аду, перекатывался под потолком и щекотал уставшее оранжевое светило, изображавшее ныне тыкву. Сатана нервничал. Он ходил из стороны в сторону, маячил туда-сюда. Санта следил за ним взглядом, но не вмешивался. Санта сам это и начал. Он должен был принять последствия.
Люцифер вспоминал, как когда-то приглашал всю нечисть и волшебных созданий на день рождения, но никто не пришел. Никто, кроме жены, но её верность он не записывал в столбик «общественное признание»: любить его она умела при любых погодных условиях, без тени условий и с такой чувственной педантичностью, что временами становилось тревожно. От этой любви легче не становилось: за неё не полагалось ни дипломов, ни рецензий. Ему же хотелось добиться именно восхищения – сорвать аплодисменты, переломить слухи, заставить паранормальный мир перестать хихикать и, наконец, говорить о нём всерьез. Он усердно работал, не спал ночами. Он настроил своё владение, как швейцарские часы. Черти в аду ходили по струнке. Всё было безупречно. И как будто бы безразлично остальному миру, отчего Сатана расстраивался. Ему бы очень хотелось, чтобы хоть кто-то пришел к нему в гости и оценил все его старания.
– Три тысячи гостей! – раздался голос Санты.
– Что? – дернулся Люций.
– Три тысячи чертей у тебя работают. К тому же Лилит обещала принарядить себя и детей. Мы с тобой – украшение любого праздника. Так что считай: вечеринка удалась!
Санта улыбался, пытаясь подбодрить друга, но Люцифера лишь раздражал бесконечный оптимизм.
– Всё не то. Это не то, не то…, – продолжил он чеканить шаг, как метроном.
Близилась полночь. Вдруг одна из стен рухнула с грохотом, звенящим в ушах. Валуны скатились в огненную реку, образовав покатый мост. На булыжники той мостовой ступили бисерные туфельки и ведьмины фиолетово‑черные сапожки, бриллиантовые черевички и грубые крестьянские сапоги, набитые соломой; следом явились и копыта, и босые ноги, и тапочки из свекольной ботвы, и глиняные сандалии… Вся обувь волшебного мира теснилась на мосту, по которому гости торжественно шли навстречу Сатане.
– Я забыл про парадный вход! – в ужасе прошептал Люций, но было поздно. Черти уже латали пролом в аду, шлифуя патовые камни и устанавливая ключ свода. Черти не проронили и слова упрека. Их хладнокровию Люцифер мог бы только позавидовать – у него почти что тряслись колени, ведь к ним приближался никто иной, как Пасхальный Кролик.
Нежные пастельные тона кроличьей жилетки, блестящие карманные часы с цепочкой и монокль, а также розовая шляпа с пером вызывали у Люцифера отвращение. Он не понимал своих чувств: сам любил чистоту и порядок, однако если его чистота была функциональной, а порядок – ради удобства, то Пасхальный Кролик нес убранство своё как отличительный знак, отделяющий его от всех остальных. И будь шляпа не розовой, а обычным черным котелком для защиты от европейских дождей, всем присутствующим было бы как будто легче. И будь жилетка не так нежна и не требовала особого ухода, гости стояли бы к Кролику ближе. Однако именно эта оторопь играла ему на руку: на всех собраниях он неизменно оказывался в центре внимания, и пока все с пиететом рассматривали безупречный костюм, он барабанил лапами по столу и излагал до зубовного скрежета нравоучительные тезисы о благопристойности общества.
– Князь Тьмы собственной персоной, – снисходительно поклонился кролик, придерживая лапками белый мех.
– Он помнит, что у тебя в гостях? – хохотнул Санта слишком громко. Он почти никогда не вспоминал об этом создании: весной у Клауса хватало хлопот. Одна уборка снега да сворачивание морозов в рулоны чего стоят!
– Здравствуй, Остер, – кисло улыбнулся Люцифер. – Располагайся, мы скоро начнем.
– Стоп! – возмутился кролик, когда гости уже двинулись к столам с закусками. – Сначала нужно определить, какой именно праздник ты устроил.
– Мы устроили, – встрял Санта. – С Хэллоуином была моя идея.
– С вашего позволения, мистер Клаус, я хотел бы переговорить с виновником торжества. Согласно тысяча восемьсот второму пункту Соглашения о празднованиях в волшебном и нечестивом мире, все праздники…
– Короче, пушистый, – рыкнул Санта, возвышаясь над кроликом, как башня над камнем.
– Общественные праздники у нас строго регламентированы, – не моргнув, продолжил Остер. – Мы не можем просто так взять и начать праздновать что-то новое, не определив, какое влияние оно окажет на устои и, что ещё более важно, традиции.
Кролик снял монокль, достал специальную тряпочку и протер стекло несколько раз. Затем он строго взглянул через линзу на Люцифера. Санту Кролик игнорировал: он знал, что магия правил не подействует на этого древнего лесного старика, зато наверняка подействует на того, кто правила и законы изобрел.
– Он прав, Санта, нужно было подать прошение в Совет, – виновато покачал головой Люцифер.
– Цыц! – дед в алой шубе едва не терял терпение. – Какой еще Совет, чтобы праздник устроить? И что ты, кролик, знаешь об общественных праздниках? Ночь всех святых отмечают во всем мире, твой же удел – едва ли четверть планеты. И давай мы сами разберемся, будем мы сегодня веселиться или нет. Верно говорю?
– Верно, верно! – обрадовались гости, потратившие столько усилий на наряды. Ведьмы обернулись оборотнями, вампиры – феями, а единороги приняли личины ослов да кошмаров. Кролик был глубоко оскорблен напоминанием о его непопулярности. Он снова протер монокль, затем достал из кармана часы, взглянул и убрал обратно – и ещё раз посильнее протер стекло. Затем стал шевелить усами, а тем временем прибывшие уже сбивались в пары, готовясь к вальсу.
– На твоем месте, Люцифер, с такой репутацией я бы не играл с общественным мнением, – предпринял Кролик последнюю попытку влияния.
– Какую еще репутацию? – Сатана все еще чувствовал себя виноватым.
Но тут, как всегда в момент его переживаний и сомнений, из глины и адской пыли выросла Лилит с кувшином.
– Ах, это ты, – сладко пропела Лилит, улыбаясь кролику так, будто собиралась съесть его с клюквенным соусом, – А мы тебя ждали.
– Меня? – пискнул Кролик, испуганно глядя на кувшин.
– Тебя, тебя! Реши загадками спор – не полезешь в кувшин, – Лилит расхохоталась так заразительно, что парочка призраков невольно ожила от неожиданности. Кролик съёжился до размеров своей значимости.
– Точно, – кивнул Санта, – Не отгадаешь – не мешай нам праздновать.
– А если мы не отгадаем? – вкрадчиво уточнил Сатана, скосив глаза на жену.
– Тогда что поделать, – развёл руками Санта, – Закроем вход в ад, отменим всё веселье, кроме дня рождения твоих детей. Никаких карнавалов, никакого Хэллоуина. Только торты с надписью «Грустно и невкусно» и вечная неловкость при вручении носков.
По лицу Клауса было неясно, шутит он или говорит вполне серьезно. Зато Сатане идея с загадками пришлась по душе: ему как раз не хватало вызова, особенно в игре, которую он сам когда-то придумал.
– Загадывай, – кивнул Сатана кролику, слегка выпрямившись.
Взглянул бы кто на Сатану – да не признал бы. Спортивный костюм незаметно для всех превратился в парчовый камзол да бархатные шаровары. С плеч его спадала на пол златошвейная накидка с расшитыми звездами, а меж звезд можно было увидеть моря и реки, леса да поля, всех земных людей и всех душ, что в аду у него посчитаны. Взгляд у Сатаны заискрился хитростью. Губы он сомкнул от предвкушения, что же ему загадает кролик.
– Я всегда с вами, но меня нельзя увидеть, – торжественно произнёс Кролик. – Я могу помочь вам, но также могу навредить. Я даю надежду и страх. Что я такое?
– Элементарно… – прошептал Санта-Клаус, отхлебывая пену. Но Люцифер всерьез задумался над загадкой. Всё, что выходило за пределы чисел и механизмов, нервировало его. Оттого он никак не мог ухватить мысль за хвост: что это – невидимое, и полезное, и вредное, несущее и страх, и надежду? Мысль должна была посетить его, но всё не посещала и не приносила ответов.
Люцифер смотрел на Лилит – на её дерзкий, насмешливый вид. Он изучал её парадное платье, сотканное из паутины и капель росы. Платье, отсвечивающее будто бы бриллиантами, слепило его, мешало сосредоточиться.
Толпа в ожидании затаилась. Многие из присутствующих гостей знали ответ простой детской загадки. Они бы помогли Сатане – мечтали о продолжении праздника, – но подсказывать было нельзя. Кролик торжествовал: он знал, что Дьявола легко одолеть человечностью.
Люцифер думал и думал. Думал и думал. Как вдруг…
– Время, – сказал Кролик, доставая часы из кармана.
И тут, вглядываясь в жену и читая на её лице бесконечную, безусловную любовь – думая о Лилит с надеждой и страхом, – Люцифера озарило.
– Мысль, – просто произнес он. Толпа рассыпалась в апплодисментах, ведь именно это слово вертелось назойливо у них в головах, как жужжащая муха. Кролик разочарованно пискнул. Мысль и правда была правильным ответом.
– Что ж, теперь твоя очередь, – вздохнул Кролик. Он нервно поправил жилетку на себе, ведь если он не угадает, праздник будет продолжаться. Коль гостям понравится Хэллоуин в аду, в следующем году они станут подначивать Люцифера и Лилит на новый маскарад. И так год за годом, год за годом, что означает больше чужих праздников и всё меньше внимания Пасхальному кролику.
Зверя особенно бесило, что на Новый год Санте читают стихи с выражением, на Хэллоуин в Сатану переодеваются и им пугают детей, а на Пасху про кролика вспоминают только как про сервис доставки. О нет, у него каждый год лишь отбирают яйца – причём без чека, без благодарности и, кажется, уже без намека на сакральность.
– Готов? Слушай, – прервал размышления Люцифер. – Я собираю души трех видов. Первые – те, что провели отведенное время на земле в унынии вместо того, чтобы благодарить Господа за подаренную им жизнь. Вторые – заблудшие в грехе, не потому что упали, а потому что перестали искать выход. Третьи – когда-то глубоко любимые, но выбравшие звон монет вместо чувств. Вчера я собрал двадцать четыре души. Унылых в три раза больше, чем потерянных. Любимых на четыре больше, чем потерянных. Сколько душ каждого вида я собрал?
– Нечестно! Это не загадка, а чёрт-те что! – взвыл кролик, пока остальные ошарашенно молчали.
– Элементарная линейная система с одной переменной, сводимая к уравнению, – сухо ответил Сатана, чувствуя, как взгляды направлены на него. Никто из присутствующих не знал правильный ответ, хоть и тихонько пересчитывал пальцы на руках.
– Что? – кролик никак не мог отдышаться.
– Просто используй переменные, это же так просто! Слушай, кролик, я хочу, чтобы ты остался и праздновал вместе с нами.
– Нет, ты специально всё подставил, чтобы избавиться от меня! Я… Я… Пусть будет десять!
– Десять? – мягко уточнил Сатана, – Я жду от тебя три целых числа.
Задняя лапа кролика выбила тревожную дробь. Он надул щёки, коротко свистнул и растворился в прыжке. На полу остались его часы, сиротливо мигая циферблатом. Тик-так. Тик-так. Далеко-далеко в рабочем кабинете Сатаны напольные часы пробили полночь. Тут же сорвались с визгом пробки от тыквенного сидра и бокалы разом взлетели вверх.
– За хозяина и его отличную идею! – хором выдохнули гости и сотрудники ада. Все присутствующие радовались, что вечеринка продолжалась. В общем, неплохой парень этот Люцифер, пусть ни с кем и не общается, – так думали многие, кто сегодня планировал оторваться по полной, пугая чертей одним своим видом.
– Спасибо моему другу Санта-Клаусу: отпраздновать Хэллоуин – его идея, – Люцифер сдержанно кивнул в сторону красно-белой шубы. Санта подошел ближе и наклонился, чтобы прошептать:
– Классно ты его уделал!
– Простая математика, – скромно ответил Люцифер. – Жаль, что он сбежал. Дети не отказались бы с ним поиграть.
– Он ещё вернётся. Мы все связаны: нечисть и волшебство, духи и люди. Мы являемся каждый год, даже если нас не зовут, – и приносим с собой то, что неизбежно меняет мир.
– Санта! – просиял Люцифер. – Ты подсказал мне отличную идею!
– Да?, – Санта усмехнулся в бороду, покачивая колокольчиками на поясе. – Только скажи, что в этот раз без фейерверков в камине.
– Смотри, – заторопился князь Тьмы, почти не дыша. – Если считать, что «влияние любви» усиливает адскую энергию, это не меняет число душ, а вводит дополнительную метрику. О, как же это изящно! Каждая душа – базовая единица, а «любимые» – ещё и множитель. Видишь? Коэффициенты привязанности, влияние отношений, резонансные пары… – он говорил всё быстрее, пальцы машинально чертили в воздухе невидимые формулы. – Кроме того, некоторые души связаны: если считать их по отдельности, мы теряем синергию, но если агрегировать по кластерам… Божественно! Дополнительные котлы для влюблённых – отдельные контуры, калибровка по интенсивности чувства… Понимаешь? Это важно. Это чистая математика! Это красиво!
– Всё-всё, оставь эти штучки, – неловко рассмеялся Санта-Клаус.
Но Сатана уже загорелся идеей – на его обычно бледных щеках будто вспыхнул румянец. Люцифер поставил бокал на поднос услужливого беса и, скользнув между гостями, растворился в толпе: направлялся в кабинет за счетами и чистой бумагой. Лилит последовала за ним. А Санта Клаус остался у стола, запивая жар молоком и прикидывая, какие сладости ещё не попробовал.
– Вот поэтому они и живут вместе тысячу лет. Тонкий расчет, – усмехнулся он в бороду, думая о Люцифере и Лилит.
Заметив неподалёку Ивана Купалу, Санта радостно махнул ему рукой:
– Хо-хо, сто лет не виделись! Как дела, не горишь на работе?
Адская вечеринка была в самом разгаре. Гости кружились в танце, шутили и веселились. Многим из них редко удавалось побыть вместе, ведь пока одни проводили праздник, другие спешно убирались после своего и подводили итоги. Но Хэллоуин – особая межа после жатвы и задолго до снегопада – давал им короткую передышку, мягкую, как теплый дым над кострами. И почти каждый гость ловил себя на тихой надежде: в следующем году огни Хэллоуина вспыхнут вновь. В конце концов, у Сатаны и Санты отлично получались совместные дела.
