Опять читаю и удивляюсь умению Керуака чертовски увлекательно писать ни о чём. Герой путешествует автостопом, общается с разными интересными личностями, внутренним монологом проговаривает какие-то свои впечатления. И на этом всё: никакого морализаторства, никаких тебе развязок и итога сюжетных линий. Хотя роману это вполне подходит - с одной стороны, буддизму вообще свойственна некая недосказанность (по крайней мере, так я его понимаю), с другой же стороны перед нами очередной образец керуаковской спонтанной литературы. И финал здесь наступает не в соответствии с заранее намеченной логикой развития сюжета, а тогда, когда автор решает наконец, что выплеснул на бумагу все эмоции и теперь можно пойти пропустить пару стаканчиков. Наверное, такую книгу иначе написать просто нельзя.

Есть тут, как я уже упомянул выше, масса околобуддистских рассуждений. Я сам отнюдь не знаток, но и герои тоже, кажется, никакие не знатоки, а просто повёрнутые на всяких новых и диких для рядового обывателя штуках ребята. Буддизм для них просто очередная форма протеста против сытого потребительского мира. Вот разве что Джафи соображает чуть больше прочих, недаром его прототип стал впоследствии в реальной жизни видным востоковедом. Меня больше интересует другое, то, как же всё-таки воспринимать героев с их жизненной философией. Грязь, неприякаянность, беспорядочные половые связи, алкоголь, который в конце концов свёл Керуака в могилу. Можете обвинять меня в ханжестве, но это уж ни в какие ворота не лезет. Один мой друг всё твердит мне, что не будь всего этого, Керуак просто не создал бы своих шедевров. Но ведь подкупают-то в его книгах романтика путешествия, духовные поиски, путешествие к Маттенхорну, а не бесконечные попойки. Чтобы быть идеологической альтернативой ненавистного битникам среднего класса, вовсе не обязательно пить всё, что горит. И вообще, сам Керуак и те немногие, кто был основой движения битников, сделали действительно грандиозную вещь - целый культурный пласт, без всяких скидок. Одни писали романы, другие сочиняли стихи, третьи одним только магнетизмом личности вдохновляли первых и вторых. Но вот основная масса тех, кого принято считать потерянным поколением, что произошло с ними? Одни, как и сам Керуак, нашли свою смерть на дне бутылки, другие перебесились и стали в конце концов теми самыми зажиточными обывателями, которых раньше ненавидели. Очень грустно, что бунт Керуака и его друзей окончился ничем.

Ещё вот что бросается в глаза: и в этом романе, и в "На дороге" в центре происходящего не сам Керуак, но некий духовный лидер, мессия, икона для подражания. А сам Джек, точнее, его литературные воплощения, оказывается как бы в кильватере чужих идей - то Дина, то Джафи. Сам Керуак не видит себя в роли лидера, его романы по сути история влияния, которое на него оказали Кэссиди и Снайдер. Но именно Керуак стал маяком для многочисленных потомков, парень, который при жизни вовсе не считал себя таким уж важным. Есть в этом, если подумать, какая-то ирония и в то же время искренность, ведь настоящий мудрец никогда не кричит о своей мудрости.

вторая книга автора. Первая, более известная, Джек Керуак - В дороге не произвела сильного впечатления. Эта книга понравилась в бОльшей степени, но не могу сказать, что вызвала дикий восторг. Как и "В дороге" герой этой книги (Рей Смит) много путешествует по США, пешком, автостопом, "зайцем" на поезде. Он словно ищет себя и свое предназначение в мире, а также просветление. Он приверженец буддизма и стремиться познакомить с этой религией как можно больше своих попутчиков. Конечно, в буддизм меня эта книга не обратила, то точно также как с героем Керуака хочется попутешествовать по стране, спать под открытым небом, медитировать в лесу и жить сегодняшним днем.

Я постоянно думаю об одной вещице Всё время о ней вспоминаю И чем больше думаю, тем больше осознаю Что думать, в принципе, ни о чём другом уже не могу и не хочу Постоянно мусолю в голове эту вещицу Раскладывая её то так, то сяк А иногда специально целый день о ней не вспоминаю Чтобы на следующий день проверить Не потеряла ли она своей привлекательности Неа, не потеряла.

Я часто повторяюсь и заикаюсь, когда волнуюсь Когда волнуюсь, я часто повторяюсь и заикаюсь Я часто...

Часто смотрю на неё, эту вещицу Дооолгое дооолгое время И чем больше смотрю, тем больше не могу налюбоваться И дело в том Что неважно, насколько часто или долго я на неё смотрю Сколько раз в течение дня я о ней думаю, раскладывая по полочкам Сколько раз я воображаю - а что, если бы её не было Она всё равно остаётся самодостаточна и неизменна

Хорошо бы, вы тоже на неё взглянули

Не, ну ведь зашибись же!

"– Что такое буддизм? Воображение, волшебство, вспышка молнии, или игры, или сны, или не игры и не сны? – Нет, для меня буддизм – значит узнать как можно больше народу."

Из меня плохой знаток буддийской философии, я вряд ли смогу истолковать по этим канонам многое происходящее в книге, но мой время от времени пробивающийся интерес к битникам носит дружелюбный любопытный характер - как когда видишь на остановке усталого, но улыбающегося человека с рюкзаком, и сразу же хочется распросить его, где он побывал.

Керуак и его собраться по перу и мировоззрению всегда виделись мне ребятами, любящими все земное, приземленное и плотское, что весьма удачно сочеталось в них с буддистским учением, которое помогало оправдать и осмыслить тягу к бродяжничеству и перемене мест, придать оттенок философской мудрости дружеским попойкам, оргиям и употреблениям веществ.

Как и "В дороге", которую я смогла прочесть до конца только в поезде, эту книгу читать, не находясь в движении, было тяжело. Керуак - наиболее подходящее чтиво для путешествий - листая страницы, фактически физически ощущаешь, как герои лезут в гору, вскакивают на товарные поезда, ловят попутки, и в итоге сам начинаешь нетерпеливо елозить ногами или выглядывать в окно, пытаясь представить, что для тебя таят расстояния за знакомой перспективой.

Книга - одно сплошное движение вперед, путешествие, прерываемое привалами с друзьями. Кажется, герои всегда понимают порой чересчур отвлеченные изречения друг друга без лишних пояснений, близки друг к другу как закадычные с детства друзья. Они меняются, но они никогда не сдаются и не предают себя, любое их состояние естественно.

Меня в романах о поколении ничего не боящихся, отчаянных и беспечных людей, всегда интересовали персонажи, которые не выдержали духа своего времени и сломались. Здесь меня привлекла сбросившаяся с крыши Рози, которая составила список всех прегрешений своих приятелей. Во время вечеринки она непринужденно болтала наравне с остальными, что не уняло разлад у нее в голове.

"Бедная Рози – она была абсолютно уверена в реальности мира, в реальности страха, – что же реально теперь? «По крайней мере, – думал я, – теперь, на небесах, теперь она знает». «Если бы она была жива и могла бы поехать со мной, я, может быть, смог бы что-то ей объяснить, что-то изменить. А может, не стал бы ничего объяснять, а просто занялся бы с ней любовью».

Язык Керуака всегда доставляет мне удовольствие, всех героев видишь как можно отчетливо, все диалоги будто проходят через самого тебя. Но дать оценку соответственно собственным симпатиям все же тяжело - для меня это ускользающая книга-настроение, которая отлично, тем не менее, сочетается с проносящимися за окном поезда пейзажами.

"Вначале юноша отправляется в горы, с посошком и котомкой, как американский нэт-уилсовский бродяга образца 1905 года; на следующих изображениях он встречает быка, пытается приручить его, оседлать, наконец приручает и ездит на нем верхом, но потом бросает быка и просто сидит, медитируя под луной, потом спускается с горы просветления, и вдруг на следующей картинке не нарисовано абсолютно ничего, а дальше – цветущие ветви, и на последней картинке юноша, уже не юноша, а толстый старый смеющийся волшебник с большим мешком за спиной, просветленный, входит в город, чтобы напиться там с мясниками, а новый юноша отправляется в горы с посохом и котомкой."

Я слышал, как в траве похрапывает мышь.

"Бродяги Дхармы"

А я слышал, как похрапывает лес. Утром, после первого дня рок-фестиваля. Еще, на другом фестивале, похрапывала Каменец-Подольская крепость, после бурного второго вечера и ночного шторма. Было прекрасно, но было давно.

Есть магия в путешествиях, особенно если пати состоит из незнакомых людей. Два с половиной года назад мой друг предложил мне ехать на фестиваль в городе Подкамень недалеко (относительно) от Львова. А поскольку из наших знакомых только мы двое и хотели ехать, то присоединились к знакомым знакомых и я еще кузена прихватил. Это был ад.

В лесу несколько гектаров занято такими же отчаянными туристами, а наши палатки почти у главной сцены (кто рано встает, тому Бог дает). К нам приехали такие психи, что я еще до сих пор смеюсь, как вспомню. Один был боксером, причем, анекдотным. С костра голыми руками доставал разогретую в железной миске «мивину». Другой был диджей поп-музыки. Третий – спортсмен, что не мешало водку пить ведрами. Четвертый – ботаник, слушающий тяжелый рок и не отстающий от спортсмена. А пятый – человек загадка. Даже сейчас хорошо помню те его фиолетовые «няшные» штаны и модную прическу, с которыми он приехал на рок-фестиваль в глубокие дебри. Внешний вид обманчив. Такого дикаря я в жизни не видел. Пришли к нам соседи и говорят:

– Парни, у вас нет на «Киевстар» (моб. оператор) позвонить?

А он, сдуру, как поднимется со своего пня к ним, да как закричит во весь рот:

– У НАС НЕТ ТАКОЙ ХУ*НИ!!!!

Вы себе представьте, что это лес, вокруг всё в палатках. Наверное, пол палаточного городка это услышало и умирало со смеху. Хорошо, может не все со смеху. Уже потом нам сказали, что он сын какого-то уважаемого дяди из Львова и вообще в социуме человек очень интеллигентный.

На второй день мы качались с горы по траве, как дети зимой по снегу. Сильно не переживали, что нам было по 20 лет, а маленькие дети и большие тёти смотрели косо на нас. А еще была игра такая - "сынуля". Один орет "СЫНУЛЯ" и прыгает на другого, третий на тех двух, четвертый на троих и так дальше. Первому завидовать не приходилось. И всё это мы делали где попало, благо трава была повсюду. Закончилось тем, что на слэме какой-то проворный малый подпрыгнул и дал мне своей головой прямо в глаз. Домой я ехал с синяком.

Выезжали мы с братом с родной деревни, как в Турцию на курорт, а возвращались, как после шахт. Штаны в грязи и пыли, рюкзак в сухой глине, синяки по всему телу, да еще и под глазом. Приятная была картина.

А через несколько дней после, я влюбился в новую группу из России:

Это слэм и губы в кровь, Раз за разом вновь и вновь.

Это Beatles и Вудсток, Это Pistols и панк-рок, Это то, что нас тогда, Изменило навсегда!

Я открыла дверь, он в неё вошёл, Жизнь моя теперь – это рок-н-ролл.

и узнал, что она приезжает в Каменец-Подольский на фестиваль.

Звонок другу:

- Алло, Иван, в сентябре на фестиваль едем. И с моста прыгаем.

Он даже не узнавал куда, а уже выкрикивал:

– Едем, едем!

Вот за что я его всегда любил - любитель приключений на свою жопу.

На самом деле об этих двух фестивалях можно большой рассказ написать, но я же рецензию вроде как пишу. Хорошая книга. Да. Отрывок из жизни Керуака.

Австостопом через США, буддизм, отрицание мещанской жизни и протест против потребления. Его поколение было предвестником хиппи, следующей сексуальной революции, классического рока и последующей его эволюции. И рюкзаки отправились в путешествия по всему миру, как он и мечтал. Другой вопрос в том, отвечают ли те странники буддистской философии Керуака.

Взять и отказаться от мира денег заманчивое предложение, но выполнить его большинству сложно. Можно критически оценить идеи книги, обозвать ГГ бездельником-тунеядцем и быть правым. Каламбур в том, что ГГ со своей стороны тоже будет прав.

Мой напарник по поездкам сейчас под Донецком сидит, я не в Украине. В взглядах мы немного не сходимся и мало общались за последний год. Но книга напомнила те уже далекие времена, она катализатор свободы и приключений. Хотя невежественно было бы видеть в ней лишь приключения.

И вот, дочитывая книгу, я без «добрый день» и «здрасте» написал ему:

– Собирай вещи, летом автостопом едем в Карпаты и на какой-нибудь фестиваль, как минимум.

Он в своем стиле:

– Едем!

p.s.

P.S.

Моя любимая цитата о путешествиях, в правдивости которой, я убедился уже не один раз:

— Похоже, прогулка вам понравилась, капитан? — спросил Байяз с плохо скрываемой иронией. Джезаль только усмехнулся в ответ. — Я счастлив, что она заканчивается. — Не надо падать духом, — предложил брат Длинноногий. — Иногда удовлетворение от трудного путешествия приходит гораздо позже, уже после того, как вернешься. Испытания проходят, но обретенная мудрость остается на всю жизнь.

Джо Аберкромби

И одно из моих любимых фото после ночи в лесу вместе с летающими хищниками, которые выпили тогда из нас литры крови. Как мы еще имели силы улыбаться, теперь для меня загадка.

О, это было незабываемо читать в параллели с Восхождением к Дао . Медитация, аскеза и жесткий режим Ван Липина против бессистемного бродяжничества Рэя, оргий и... медитаций, опять же. Такая по-дзенски простая мысль: куда бы ты ни шел, ты движешься к себе, и нет никакой разницы, оргия это или аскеза. Такие вечные парадоксы: можно погубить себя праведной жизнью, и можно спастись, погрязнув в пороке. В конце концов, праведность и греховность, порочность и чистота — это просто этические категории, порожденные спящим сознанием. Всё есть лишь средство; всё-есть-пустота.

Я, кажется, еще нигде не встречала настолько прочувствованных описаний дорог. И троп — тех, что под ногами, — и путей — тех, что звездами начертаны и на скрижалях выведены. Не зря книга пролеживала на полке больше года: нет для нее лучшего времени, чем сейчас, когда дороги начинают звучать уже совсем по-весеннему, и бродячую кровь неудержимо тянет всё туда же, в путь.

Они как те люди, которые думают, что будут счастливы, если переедут в другое место, а потом оказывается: куда бы ты ни поехал, ты берешь с собой себя, — было у Геймана в совсем иной истории. Если раскрыть эту мысль, выразить ее целой книгой, получатся «Бродяги Дхармы».

— ...Кстати, знаешь, Рэй, со вчерашнего дня я перевел еще один куплет из Ханьшаня, слушьте: «Холодная гора — дом без стропил и без стен, шесть дверей слева и справа распахнуты, зал — голубое небо, комнаты свободны и пусты, восточная стена сходится с западной, а посередине — ничего. Просители не тревожат меня, когда холодно, я развожу костерок, когда голоден, я варю зелень, не нужен мне кулак с его большим сараем и пастбищем... он лишь строит себе тюрьму и, попав в нее, уже не выберется, подумай об этом, это может случиться и с тобой.»

...такой классический аверс и реверс: Куда бы ты ни поехал, ты везде берешь с собой себя; Для того, чтобы быть счастливым, тебе не нужно ничего, кроме себя самого.

(Ну и, может, спальника на гагачьем пуху — но не обязательно.)

Если вы любитель природы — обязательно читайте. Если вас привлекает буддизм в стиле нью-эйджа — я удивляюсь если вы еще не читали. Но если вы так же как я отрицаете целесообразность религиозного синкретизма — готовьтесь испытать немало раздражения.

Главный герой книги — бродяга Рэй, и его друг Джефи. Они ходят в походы, путешествуют автостопом и на товарных поездах, ночуют под открытым небом, и рассуждают о дзен-буддизме. Кроме того, они называют себя бродягами Дхармы. Их сокровенная мечта в том, что когда-нибудь их философия завладеет умами миллионов американцев.

Единственная и неразрешимая проблема их рассуждений заключается в том, что в них понамешано слишком много всего — это и японский дзен-буддизм, и индуизм, и даже фигурирует китайская книга перемен И Цзин. В общем, все «восточное» в одном флаконе. Одна из персонажей романа, Сайке, очень правильно замечает — все их рассуждения о религии это чушь. Алкоголь и разгульная сексуальная жизнь — вот настоящее доморощенных бродяг Дхармы. А слова о буддизме — лишь прикрытие.

Самое замечательное и прекрасное в романе это природа, и дух свободы в путешествиях «дикарями». Читая описания ночей в горах, лесной музыки окружающего мира, и сам вспоминаешь и погружаешься в эту атмосферу единения человека и того начала, откуда мы все пришли.

Да будет оттяг и благословение во веки веков

Немного из философии буддизма, что-то из культуры хиппи, а кое-что и совершенно самобытное скрывается в этом коротком романе. Странно чередуются алкогольные вечеринки с оргиями, паломничества в горы, моменты откровенного бреда и мгновения просветления. Герои, эти самые бродяги, дзенские безумцы, променяли крышу над головой, постоянный заработок, уверенность в завтрашнем дне на свободное бродяжничество. Путешествия автостопом, еда на костре, сон под открытым небом... Если где и останавливаться, то только точно зная, что не пустишь там корни. Семью заменяют друзья, такие близкие по духу, но и их придется отпустить. Иногда подработки то тут, то там, не дают совсем уж остаться без гроша в кармане. Такой образ жизни можно осуждать. Но кто сказал, что жить так, как мы привыкли (дом-семья-работа) это исключительно правильно? Вдруг однажды придет понимание, что плазменная панель на стене и новенький айфон вовсе не сделали тебя счастливым? Ведь, все что действительно необходимо можно уместить в рюкзаке за плечами, и махнуть куда-угодно. Но...

Веселье – не самое главное в жизни. Иногда, знаешь ли, приходится выполнять некоторые обязанности.

Не верится, что такое состояние свободы от обязанностей и устоев социума действительно достижимо. Эта книга воспринимается как мечты уставшего от всего человека. Хотя, если бродяги Дхармы действительно где-то существуют, не факт, что я однажды не уйду вместе с ними...

Книга не читается дома, в кафешках, в универе. Я читала ее исключительно в поезде, благо - в поездах я езжу постоянно. По-началу я чувствовала некую ответственность - рекомендации к "Бродягам" были сильные. И мне не нравился буддизм на каждой странице. Но затем я забыла про все. Я почувствовала книгу. Я поняла книгу. Книга сказал мне то, о чем я думаю уже давно. Если кого-то испугает простой язык, которым написаны "Бродяги", это не беда. Это - жизнь, такая, какой она была и какая она есть. Кто из нас не говорит: "Клево", "Че?", "Четко"? Прелесть книги в том, что все истины сказаны простыми бродягам простым языком, хотя если ты не хочешь его понять - не поймешь. "Бродяги Дхармы" способны изменить жизнь - подтверждено на опыте как минимум двух людей.

В первые тридцать лет своей жизни Я прошагал не одну тысячу ли. Я бродил вдоль рек в высокой зелёной траве, Посещал города с клубящейся красной пылью. Пробовал разные зелья, не став Бессмертным, Много читал, сочинял поэмы о былых временах. А теперь я живу на Холодной Горе: Я сплю у ручья и очищаю свой слух.

Хань Шань (которого с китайского языка на английский перевел Гэри Снайдер, которого с английского на русский перевел Андрей Щетников).

Наверное, "Бродяги Дхармы" - все-таки лучший вариант для начала знакомства с Джеком Керуаком, хотя бы потому, что этот роман не столь известен как В дороге , и впечатление не будет испорчено многочисленными рецензиями, аннотациями, а теперь - еще и экранизацией.

Здесь Керуак предстает перед нами действительно настоящим бродягой: он путешествует на товарных поездах, спит под открытым небом, бродит по горам с рюкзаком за спиной. Во время странствий он встречается с собратьями-поэтами, участвует в их пирушках, пишет стихи, читает "Алмазную Сутру", медитирует и восхищается природой. Здесь он еще далек от полубезумных метаний, позже описанных им в Ангелах опустошения , далек и от печального отчаяния Биг-Сура . В "Бродягах" Керуак - еще верит в доброту и счастье, возможность измениться, быть светлым и радостным.

Можно по-разному относится к буддизму Керуака, можно обвинять его в профанации этой древней философии, наивном подражании и даже полном непонимании - но нельзя отказать ему в искренности и стремлении к естественности. Керуаку чужда искусственность, он пишет так, как чувствует, а чувствует и воспринимает действительность он необычайно чутко и переживает ее всем своим существом: будь то поэзия ночных путешествий, джазовый ритм жизни Сан-Франциско, созерцательное уединение в лесу и в горах. Пережитый опыт претворяется в полноводное живое повествование на грани "потока сознания", которое только писательский талант Керуака может держать в повиновении.

А стихотворение в начале взято из поэмы "Холодная Гора", которую перевел Гэри Снайдер - поэт и большой друг Керуака, выведенный в "Бродягах" под именем Джефи Райдер.