Цитаты из книги «Сфера», страница 12

– Как мне тебя попросить, чтоб ты уважала мои желания?

– И я готов доказать, что в любой стране, где геев до сих пор преследуют, можно мгновенно переменить ситуацию, если все геи и лесбиянки выйдут из шкафа публично и разом. Тогда их гонители и те, кто молчаливо поддерживает репрессии, поймут, что они преследуют минимум десять процентов населения – в том числе своих сыновей, дочерей, соседей, друзей или даже родителей. И такая политика тут же станет неприемлемой. Преследование геев или любого другого меньшинства возможно только по причине секретности.

Сейчас на площади спокойно, но вообразите, что будет, если начнутся беспорядки. Мгновенная ответственность. Солдат, совершивший акт насилия, тотчас запечатлен для потомков. Можно судить его за военные преступления – дальше сами додумайте. И даже если всех журналистов погонят с площади, камеры останутся. Они миниатюрны, и сколько их ни уничтожай, никто не знает наверняка, где они, кто их установил и когда. А это незнание предотвратит злоупотребления. Теперь обычный солдат будет париться из-за того, что десять камер навечно зафиксируют, как он тащил женщину по улице. И пусть парится. Правильно делает. Он и должен париться из-за «ВидДали». Так мы их называем.

А представьте, что камеры стоят в любом городе. Кто совершит преступление, зная, что за ним наблюдают где и когда угодно? Мои друзья в ФБР считают, что в городе, где у нас нормальное и разумное покрытие, эта технология сократит уровень преступности процентов на семьдесят-восемьдесят.

Да, порой Интернет используют грубовато, чересчур меркантильно, но на каждое коммерческое приложение найдутся три вот таких, проактивных: могущество технологий делает человечество лучше.

«Кальдена с ней никогда не случалось подлинной страсти, и все же с ним покончено. Она согласится и на меньшее, если человек будет доступен, знаком, обнаружим».

Художество было аляповатое – в старших классах так рисуют. Три человека, основатели компании, располагались пирамидой, все в лучших костюмах, какие были на них замечены, у всех физиономии мультяшно подчеркивают их характер. Тау Господинов, вундеркинд и визионер, в скучных очках и широченной кенгурухе, смотрит влево и улыбается;

В дверь постучали, и Мэй вздрогнула. За простертым телом Энни, за стеклом помещения для зрителей возник Фрэнсис. Он нерешительно поднял руку, и Мэй помахала. Они увидятся позже, на общекорпоративном ивенте в честь очередной вехи Прояснения. По всему миру стали прозрачными десять миллионов человек – этот процесс уже не обратить вспять. И невозможно переоценить роль Энни – Мэй жалела, что та не видит происходящее своими глазами. Хотелось о многом ей рассказать. Выполняя свой долг, свой священный долг, Мэй поведала миру о Кальдене-Тау, о его абсурдных заявлениях, о его заблуждениях, о его попытках воспрепятствовать Полноте «Сферы». Теперь все это представлялось каким-то ночным кошмаром – глубокое подземелье, рядом безумец, Мэй оторвана от зрителей, оторвана от мира. Но Мэй притворилась, будто готова помочь, сбежала и немедля рассказала обо всем Бейли и Стентону. Эти сострадательные и дальновидные люди позволили Тау остаться в кампусе, в роли консультанта, с уединенным офисом и без конкретных обязанностей. Со дня их подземного свидания Мэй его не видела и видеть не хотела. Она уже несколько месяцев не общалась с родителями, но это лишь вопрос времени. Они разыщут друг друга, уже скоро – ведь в этом мире все могут познать всех, истинно и целиком, без тайн, без стыда, и больше не нужно просить разрешения увидеть или узнать, больше нет эгоистов, что хранят свою жизнь в секрете, – никто не прячет ни единого ее уголка, ни единого мгновения. Всему этому на смену вот-вот придет новая, великолепная открытость, мир вечного света. Полнота неминуема, и она принесет покой, она принесет единство, и весь человеческий бардак многих веков, все неясности, что сопровождали мир до появления «Сферы», останутся лишь в воспоминаниях. На мониторе, который следил за происходящим в мозгу у Энни, взорвалось новое цветовое пятно. Мэй пощупала Энни лоб – их разделяет всего-навсего плоть, но поразительно, сколь велика дистанция. Что творится в этой голове? Ну честное слово, подумала Мэй, как бесит, что мы этого не знаем. Это оскорбляет, это обделяет – и ее, и весь мир. Надо бы срочно обсудить это со Стентоном и Бейли, с Бригадой 40. Поговорить про Энни: что за мысли она там себе думает? Почему нельзя выяснить? Мир никак не заслуживает меньшего и ни минуты не желает ждать.

ТАЙНА ЕСТЬ ЛОЖЬ ДЕЛИШЬСЯ – ЗНАЧИТ ЛЮБИШЬ ЛИЧНОЕ ЕСТЬ ВОРОВАННОЕ

что мы этого не знаем. Это оскорбляет, это обделяет – и ее, и весь мир. Надо бы срочно обсудить это со Стентоном и Бейли, с Бригадой 40. Поговорить про Энни: что за мысли она там себе думает? Почему нельзя выяснить? Мир никак не заслуживает меньшего и ни минуты не желает ждать.