Читать книгу: «Энергия»

"Энергия не возникает из ничего и не исчезает в никуда,

а может только превращаться из одной формы в другую".

Закон сохранения энергии.

Книга 1. Начало пути

Глава 1.

Цезий

и Диана.

Цезий сидел на берегу океана, вглядываясь в бескрайний водный простор и бросал камни на зеркальную гладь. Камешек, напоминающий сжатую сферу, несколько раз подпрыгнул над водой, прежде чем исчезнуть в глубине. Его недолгий танец оставил цепочку расходящихся кругов. В этой простой картине было что-то завораживающее, вечное. Редкий человек, идущий по берегу реки, озера или моря, хоть раз в жизни не поддался бы искушению бросить камень, чтобы понаблюдать за разбегающейся рябью.

Несмотря на юный возраст, Цезий успел познать одиночество. Знакомых у него было много, но настоящих друзей он так и не завел. Люди тянулись к нему, им восхищались, перед ним испытывали трепет, его уважали и даже немного побаивались. Никто не оставался равнодушным после знакомства с этим необычным парнем.

Он отличался от остальных не только внешностью – высокий, статный, с пронзительными серыми глазами – но и внутренней силой, которую чувствовали окружающие. В его присутствии люди ощущали странное волнение, словно находились рядом с чем-то большим, чем просто человек.

Занятия закончились. Цезий взглянул на солнце – было десять утра. Он мысленно пробежался по своему расписанию. "До двенадцати – спортзал. В здоровом теле – здоровый дух. Эй, дух, ты как там?" – усмехнулся он.

Эта шутка, брошенная в пустоту, была ближе к истине, чем Цезий мог себе представить. Я, ангел его Души, принимал это обращение на свой счет, хотя и понимал, что Цезий не подозревает о моем существовании.

"Ну, ничего, ничего, здоровее будешь," – хмыкнул он. "Далее на работу, и в шесть часов вечера я свободен." Да… свобода – вечная цель человечества, размышлял я, наблюдая за ним.

Вообще то у ангела не так уж много возможностей защитить вверенную ему Душу от ее создателя. Эта часть берега была самой безопасной для встреч Цезия и Дианы. На небольшом участке сошлись силы стихий: море, земля, столетний лес на склонах скал, а под землей – раскаленный вулкан. В дополнение к этому, влияние оказывал город, с его огромным количеством энергетических установок и людских душ. Это место манило своей красотой и энергетикой.

Солнце ярко освещало морской берег, играя бликами на воде. Легкий бриз приносил прохладу, даря облегчение в жаркий летний день. Недалеко находилось учебное заведение и молодежь протоптала немало тропинок через лесок для уединения на природе. Диана задерживалась на полчаса, сдавала какую-то задолженность.

– Привет, – помахала рукой девушка. Голос ее звенел радостно. Наверняка удачно раскидалась с долгами.

Цезий обернулся, его лицо озарила улыбка:

– Привет, красавица, – поспешил он навстречу и обнял девушку. – Как дела?

Диана прильнула к нему:

– Теперь намного лучше. Эти лекции, потом экзамен. Даже перерыва не дали.

Они слились в чувственном поцелуе. Их объятия были полны нежности. Воздух вокруг, казалось, звенел от напряжения, а энергия их чувств, сливаясь с силами природы, создавала почти осязаемое поле.

Энергия, вспыхнувшая в Цезии, была ослепительна. Она могла бы заменить десятки добрых дел. Я едва успел замаскировать этот поток, который выделила его Душа, точнее, передала. Бог уже обратил на нее свой взор, но мне удавалось вводить его слуг в заблуждение. Тяжело пришлось накануне вечером, когда эти два тела сплелись воедино. Ничто не сравнится с любовью, которую чувствуют два человека в моменты такой страсти. Они сияли, как звезда на небосклоне. Если бы я оставил своему подопечному всю энергию, прошедшую через него за эти часы, он бы стал подобен мне. Излишне говорить, что независимость мы бы оба потеряли. Только здесь мне удалось рассеять такое количество энергии и скрыть ее от чужих глаз.

Диана оторвалась от губ любимого.

– Я едва могла сосредоточиться на учебе, все думала о тебе.

Цезий улыбнулся:

– Признаюсь, я тоже.

Взявшись за руки, они брели вдоль кромки воды, оставляя за собой цепочку следов на влажном песке.

– Знаешь, Ди, – сказал Цезий, подбрасывая гладкий камешек в воздух, – я думаю, нам стоит объявить эту часть берега нашей личной территорией. Как тебе идея?

Диана рассмеялась, и этот звук был прекраснее любой музыки для него.

– А давай! И что мы будем здесь делать?

Цезий притянул девушку к себе, нежно целуя в висок:

– Ну, для начала построим замок из песка. А когда стемнеет… – он многозначительно замолчал.

– Ах ты, проказник! – Диана шутливо толкнула его в бок. – Хотя, знаешь, мне нравится ход твоих мыслей. Можно считать это приглашением?

– Конечно.

– Ммм. – Диана мечтательно закрыла глаза. – А может сегодня пойдем потусуемся?

В таких случаях я почти бессилен. Мое влияние распространяется только на вверенного мне человека и его Душу. Воздействовать на другую энергетическую систему можно только с помощью ее ангела. Обращаться к нему и быть должным – это не по мне.

Цезий провел рукой по спине девушки, опуская ее все ниже, сжал упругую попку. Его губы обожгли кожу на нежной шее. Диана чаще задышала.

– Здесь прекрасное место. Давай повторим то, что было вчера.

Девушка легонько отстранилась:

– Если ты не прекратишь, то мы повторим это прямо сейчас.

Она чмокнула Цезия в губы и быстро побежала по тропинке. Излучаемое ею сияние часто пульсировало. С такой скоростью ангел Дианы забирал энергию у ее Души.

Когда девушка скрылась из вида Цезий думал: "Странно, почему я назначил свидание здесь? Дома было бы гораздо лучше. Как будто кто-то решил за меня, а я лишь исполнил его волю. Чушь, просто меня поразила красота этого места, и… правда, в нем есть какое-то притяжение. Ну ничего, пропущу спортзал, лучше приведу дом в порядок, а вечером встречу Диану, и мы пойдем ко мне".

Вот так и приходилось быть начеку. Цезий постоянно гнул свою линию. Я опасался, что однажды его разум выйдет из-под контроля, и тогда, Бог примет ответные меры.

Цезий шел домой, погруженный в свои мысли. Город встретил его привычным шумом: гудением электромобилей, жужжанием дронов-доставщиков и негромкими разговорами прохожих. Проходя мимо голографической рекламы новейших нейроинтерфейсов, Цезий вспомнил свой недавний разговор с Дианой о будущем. Они мечтали посетить Марс, ставший модным туристическим направлением, погрузиться в виртуальные миры, неотличимые от реальности. Приходилось откладывать это на потом из-за банальной нехватки денег.

Цезий продолжал думать о себе, о Диане, о месте человека в этом быстро меняющемся мире. В его голове вертелось множество вопросов, и только я мог на них ответить. Его мысли были опасны и стоило их скрывать ото всех. Если бы я был человеком, как когда-то, то, наверное, умер бы от страха, но ангелам не присуще такое чувство. Будущее, к которому Цезий неумолимо приближался своими поступками, пока вело лишь к увеличению потока энергии. С одной стороны, это казалось благом, но с другой… Впрочем, остальное были лишь мои догадки. Будущее оставалось туманным и непредсказуемым. Шел 2108 год от Рождества Христова.

Глава 2. Племя "Тару"

В глубине джунглей, где лианы переплетаются в непроходимую сеть, а солнечный свет едва пробивается сквозь густую листву, раскинулось прекрасное озеро. На его берегу, словно застывшее во времени, живет племя – осколок древней цивилизации, чудом сохранившийся в нашем стремительно меняющемся мире.

Здесь время течет иначе. Мужчины, как и столетия назад, обеспечивают семьи пропитанием, а женщины хранят домашний очаг. Охотники терпеливо ждут добычу, расставив хитроумные силки. О чем думают они в эти долгие часы ожидания? Возможно, их мысли так же свободны и безмятежны, как окружающая их природа.

Те, кто не может усидеть на одном месте, возделывают землю простыми ручными инструментами. Здесь нет спешки и гонки за урожаем – щедрая земля всегда дает достаточно. Рыбаки лениво забрасывают удочки в озеро, наслаждаясь тишиной и покоем.

Современный человек только мечтает, чтобы у него было время спокойно посидеть на берегу водоема и понаблюдать за тем, как поплавок лениво покачивается на поверхности воды в ожидании, когда очередная рыбка захочет отведать червяка, насаженного на крючок. В этом же месте так протекает вся человеческая жизнь. Каждый день в племени – зеркальное отражение предыдущего. Здесь не беспокоятся о будущем, ведь оно кажется таким же незыблемым, как прошлое. Все знают: так жили их предки, так живут они сами, так будут жить их дети.

Любые нововведения в повседневной жизни воспринимаются негативно. Строгое однообразие – закон племени. Если с детства человек пил из одной чаши, он будет пить из нее до самой смерти или пока она не разобьется. И все же, несмотря на кажущуюся замкнутость, племя не держит никого силой. Каждый волен уйти. С другой стороны, если кто-то утомленный суетой современного мира желает принять их размеренный образ жизни, старейшины не препятствуют этому. Однако имеется одно условие: ничего не менять.

Был случай, когда любознательный мальчик предложил отцу более короткий путь к полям, где выращивали овощи: "Зачем нам торопиться?" – ответил отец. "Послушай лучше, как заливаются птицы на рассвете, вдохни аромат леса после ночной прохлады". Вскоре этот мальчик покинул племя, уйдя в большой мир. Его родители горевали, но со временем смирились. Таким не место среди них. Любой пытливый ум может нарушить равновесие тишины и спокойствия, царящие в этом крае.

Люди в племени отзывчивы и всегда помогают друг другу. По сути, это большая и дружная семья. Ссоры редки и быстро забываются. Важнее сохранить доброе отношение между всеми, чем выяснять, кто прав, а кто виноват.

Здесь нет финансовых, социальных и психологических проблем. Люди встают с рассветом и ложатся с закатом, не нуждаясь в электричестве и современных средствах связи. Огонь – их верный помощник, как и тысячи лет назад. Некоторые назовут это раем, другие – болотом; кто-то позавидует, а кто-то просто посмеется.

ООН бережно охраняет этот осколок прошлого от внешнего вмешательства. Лишь немногие, прошедшие строгий отбор, могут посетить племя. Им запрещено приносить с собой предметы современного мира или рассказывать о нем аборигенам. Поскольку нет контроля над человеком, которого впускают на территорию, приходиться рисковать. Но вряд ли кто-то захочет нарушить правила. Еще не было такого случая, и вряд ли он произойдет.

Когда человек возвращается во внешний мир, его подвергают серьезному допросу с использованием специального оборудования. Из его мозга извлекают всю информацию и по минутам восстанавливают весь период, который он находился в племени. Если будет установлено, что человек нарушил правила, то его будут судить, и закон предусматривает лишение свободы.

Однако, как бы ни старался мир сохранить первозданность этого уголка, цивилизация неумолимо оставляет свой след. Все чаще молодежь покидает родные края, устремляясь в шумные города.

Большинство подобных мест теряет свою индивидуальность, и со временем цивилизация поглощает их. Возможно, придет день, когда на месте племени останется лишь заповедник или экзотический курорт. Но пока это один из немногих оазисов "старого" мира, существование которого связано с необычными событиями, происходящими и по сей день.

В легендах племени хранится история, больше похожая на сказку. С незапамятных времен эти люди поклоняются божеству по имени Тару. Когда-то давно, живя на берегу бескрайнего моря, племя старалось держаться в стороне от других человеческих групп. Они сохраняли свою миролюбивость, вступая в бой лишь для защиты. Своему покровителю, грозному Богу Тару, они приносили жертвы. В те далекие времена Тару требовал человеческих жертвоприношений, и алтарь обильно орошался кровью юных дев. Но шли годы, и гнев божества смягчался. Постепенно Тару стал довольствоваться кровью животных или частью выращенного урожая.

Взамен Бог щедро одаривал своих подопечных: исполнял их сокровенные желания, благословлял на удачную охоту, даровал плодовитость домашнему скоту и защищал от злых духов, таящихся в непроглядной тьме джунглей. Люди и боялись своего Бога, и почитали его, всячески стараясь умилостивить.

Тару требовал строгого поклонения и общался с племенем через шамана, которого назначал единожды и на всю жизнь. Когда же шаман отходил в мир иной, Тару выбирал нового посредника. Этот таинственный обряд существует и по сей день.

В день, когда шаман покидает этот мир, все члены племени, от мала до велика, ложатся спать в отдельных шатрах, строго воздерживаясь от близости. Если жилищ не хватает, сооружаются нехитрые шалаши из веток и листьев. В судьбоносную ночь на одно из жилищ опускается непроницаемый туман. С первыми лучами солнца люди видят загадочное облако, которое не рассеивается до следующего утра. Никто не смеет приблизиться к нему, страшась жестокой кары Тару за непослушание. Через сутки к изумленным соплеменникам выходит новый шаман, через которого с этого момента Бог говорит с племенем и высказывает свои требования.

По мере того, как цивилизация неумолимо расширяла свои границы, племя все дальше уходило в глубь лесов, пока не достигло того укромного места, где обитает и поныне. В истории племени случались темные времена, когда Тару покидал своих подопечных. В его отсутствие людей охватывал неописуемый страх, они несли тяжелые потери, а болезни косили и людей, и скот. С каждым возвращением Тару становился все мягче и милосерднее, все реже требуя кровавых жертв. В последние годы ему достаточно лишь искреннего поклонения верных ему людей.

И теперь каждый день, едва первые солнечные лучи пробиваются сквозь густую листву, шаман в сопровождении трех самых почтенных старейшин отправляется к древнему алтарю, затерянному в глубине леса. Там они истово молятся о благословении для племени, о защите от натиска безжалостной цивилизации и о спасении душ после неизбежного перехода в мир иной.

Так и живет это удивительное племя – балансируя на тонкой грани между прошлым и настоящим, бережно храня свои вековые тайны и традиции посреди бушующего океана перемен современного мира.

Глава 3. Дом Цезия.

Дом Цезия возвышался среди улицы, словно причудливое творение природы. Современная архитектура, освободившись от оков традиционных материалов, позволила воплотить почти безграничную фантазию форм и расцветок. Каждое строение здесь представляло собой уникальное произведение искусства, воплотившем мечты своего владельца.

Здание было создано из прочного синтетического материала, открытие которого вдохнуло новую жизнь в облик городов по всему миру. Несколько десятилетий назад гениальный химик Айс создал вещество, названное "ТУТ" – технология универсального термостекла. Этот материал поразил мир своей прочностью и невероятной легкостью, став настоящим прорывом в строительстве.

"ТУТ" произвел революцию не только в архитектуре, но и в самом понимании концепции дома. Его уникальные свойства позволили инженерам и дизайнерам переосмыслить жилое пространство. Теперь стало возможным создавать здания различных конструкций, опираясь лишь на массивное основание, заложенное на несколько метров под землю.

Появление "ТУТ" освободило архитекторов от оков гравитации. Здания, напоминающие гигантские кристаллы или органические формы, подобные растениям и морским существам, стали обычным явлением в городском пейзаже. Улицы превратились в галереи под открытым небом, где каждое строение словно соревновалось с соседними в оригинальности и красоте.

Дом Цезия, один из первых проектов с использованием "ТУТ", напоминал каракатицу или причудливое дерево с четырьмя стволами. Они расходились от основания в разные стороны, чтобы в верхней части соединиться в единый шпиль, устремленный в небо. Этот необычный образ символизировал жизненный путь: от разрозненных начинаний юности к единой цели в зрелости.

Одним из удивительных свойств "ТУТ" была его способность менять прохождение света через себя под воздействием электромагнитного поля. Материал мог переходить из прозрачного состояния в непрозрачное и наоборот с каждой стороны, предлагая множество вариантов использования. Необходимость в окнах полностью отпала.

Внутри дома Цезия царила особая атмосфера комфорта. Переходы между комнатами без дверей создавали ощущение единого пространства. Умная система климат-контроля автоматически поддерживала идеальную температуру и влажность в каждой зоне.

Кухня была оснащена передовыми нанотехнологиями: самоочищающимися поверхностями и молекулярным синтезатором пищи, способным создавать разнообразные яства из базовых продуктов. Технология могла воспроизвести любой рецепт из обширной базы данных, включающей блюда со всего мира и даже некоторые футуристические кулинарные эксперименты.

Повсеместно был в моде ИИ-ассистент, интегрированный во все системы дома, но Цезий не доверял такому помощнику, считая его присутствие вторжением в личную жизнь. Вместо этого он предпочитал управлять домом самостоятельно.

По внутреннему убранству легко угадывалось, что жилец – холостяк. Все находилось на своем месте, но с легкой небрежностью, отражавшей творческий беспорядок человека, погруженного в свои мысли и проекты.

В спальне открытый шкаф был заполнен хаотично. По кабинету были разбросаны бумаги, и только сам Цезий мог понять, что где искать. Голографические проекции витали в воздухе, отображая сложные схемы и формулы. Здесь царила атмосфера постоянного интеллектуального поиска, где каждый предмет имел свое особое значение в сложной системе мышления хозяина.

Приняв освежающий ионный душ, Цезий активировал кухонный синтезатор, запрограммировав его на приготовление легкого ужина. Синтезатор заработал, на его экране побежал список требуемых ингредиентов, и он отправил заказ в автоматизированный продуктовый магазин на вечер.

Цезий запустил систему нанороботов-уборщиков, запрограммировав их на тщательную уборку всего дома. "Надо не забыть проверить их работу вечером," – подумал он. Эти крошечные роботы были способны проникать в самые труднодоступные места, обеспечивая идеальную чистоту без малейших усилий со стороны хозяина.

Перед выходом Цезий настроил климат-контроль на проветривание помещения после уборки и подготовку оптимальной атмосферы к вечеру. Он также активировал свой умный гардероб, чтобы тот подготовил подходящий костюм к его возвращению.

По дороге на работу Цезий удаленно настроил систему освещения дома на романтический режим и составил плейлист для вечера. Еще он успел заскочил в биотехнологическую оранжерею, где выбрал букет редких светящихся орхидей с доставкой на дом. Эти удивительные цветы были результатом последних достижений в области генной инженерии – они не только светились в темноте, но и меняли цвет в зависимости от окружающей температуры и влажности.

Глава 4. Основы работы Цезия.

Недалеко от города располагается закрытый экспериментальный комплекс, где находится научно-исследовательская лаборатория физики. Цезий привлек внимание профессоров еще в университете, где он учился по специальной программе. Его пригласили работать в один из отделов, где он применял полученные знания на практике. После окончания института талантливого молодого ученого зачислили в группу физиков, изучающих происхождение и передачу энергии.

Лаборатория представляет собой изолированные друг от друга корпуса, каждый из которых оснащен персональной защитой из-за высокого риска проводимых исследований. Доступ в опасные зоны осуществляется через роботов и контролируется специальным оборудованием, обеспечивая максимальную безопасность ученых.

Группа, в которую входил Цезий, ставила перед собой амбициозную задачу – разбивать элементарные частицы и использовать высвобождающуюся при этом энергию на благо человечества. Однако на пути к этой цели возникало множество препятствий. Одна из главных проблем заключалась в том, что привычные законы физики переставали действовать при огромных скоростях и ничтожно малых массах частиц. Теоретические выкладки предшественников часто разбивались о суровую реальность экспериментов.

Не менее сложной задачей было фиксирование всех элементов, проявляющихся при столкновении частиц. Многие из них "жили" доли секунды, а о существовании других ученые могли лишь догадываться по косвенным признакам – создаваемому ими полю и влиянию на траектории соседних частиц. Порой возникала полная неразбериха: одинаковые опыты приводили к совершенно разным результатам. В этом лабиринте загадок ученые стремились не только открыть и классифицировать новые элементы, но и найти стабильную частицу, способную стать ключом к управлению энергией. Кроме того, требовалось изучить влияние этих микроскопических объектов на окружающий мир и живые организмы.

Цезий заметил закономерность и предположил существование частицы с особыми свойствами. Ее след даже "видели" несколько раз. По многим признакам она могла стать ключевой для их исследований, но управлять ею оказалось непросто – задать ей определенную направленность и заставить двигаться по определенному пути никак не удавалось.

Молодой ученый предложил воздействовать на область столкновения несколькими полями, что привело к положительным результатам. Частицу удалось зафиксировать движущейся некоторое время по заданной траектории, что открывало новые перспективы. Раз удачная идея принадлежала молодому сотруднику, то и ее дальнейшее развитие поручили ему же.

Цезий вошел в комнату, где вся команда в непринужденной обстановке обсуждала рабочие дела.

– Здравствуйте, – произнес он, окидывая взглядом собравшихся коллег.

– Здравствуй, привет, – послышалось со всех сторон.

– Присоединяйся, – сказал профессор Минин, поднимая глаза на вошедшего. Несмотря на свои семьдесят два года, он оставался крепким стариком с густой седой шевелюрой. Его вклад в науку было трудно переоценить, и каждое его слово имело вес. – Мы здесь обсуждаем последний эксперимент.

Ученые начали оживленно дискутировать. Цезий внимательно слушал, лишь изредка высказывая свои соображения. Внезапно он ощутил необычные эманации, исходящие от коллег. Это было странное чувство, которое он не мог объяснить.

Профессор Минин, глава группы, излучал доброжелательную энергию. Такая же теплота исходила от его заместителя, профессора Келена – подтянутого мужчины, совсем не выглядевшего на свои пятьдесят лет. Именно Келен когда-то пригласил Цезия в эту группу.

Доктор Кей, молодая двадцативосьмилетняя женщина, всегда веселая и обворожительная, тоже излучала позитив. Она с самого начала взяла под опеку молодого гения, заботясь о нем и помогая в научных начинаниях.

Однако от чопорного профессора Мэйсона, которому было сорок шесть лет, и старшего научного сотрудника Диба, тридцати трех лет, исходил поток негативной энергии. Это смутило молодого ученого. "Странно", – подумал Цезий, осознавая, что каким-то необъяснимым образом чувствует эмоции и настроение каждого члена команды.

– Ну, ладно, – подвел итог дискуссии профессор Минин, – а теперь по местам.

Все покинули комнату и направились на свои рабочие места. Цезий шел первым и уже скрылся за поворотом.

– Очень талантливый мальчик, – сказал профессор Келен, обращаясь к профессору Мэйсону. – Я в его годы еще на четвертом курсе института учился, и, признаться, некоторые предметы вызывали затруднения.

– Да, никто из нас не может похвастаться такими достижениями в двадцать один год, – вмешалась в разговор доктор Кей, улыбаясь своим коллегам. Ее слова имели два смысла. С одной стороны, ей всегда было приятно защищать Цезия, а с другой – она напоминала о своих собственных успехах. Ведь ей скоро должны были присвоить звание профессора, чего к ее годам не достиг никто из группы, кроме профессора Минина. К тому же, свой диплом университета она получила в двадцать.

Профессор Мэйсон, однако, не разделял всеобщего энтузиазма.

– Несомненно, из него выйдет неплохой ученый, но пока у него нет "шестого" чувства, – возразил он. – Нет опыта, который достигается методом проб и ошибок. И я на вашем месте не слишком бы прислушивался к его мнению.

– Почему бы не прислушаться к умным идеям? – парировал Келен. – Наука, коллега, признает лишь факты, а идеи Цезия, как вы заметили, приводят нас к хорошим результатам.

– Возможно, возможно, – пробормотал профессор Мэйсон, поворачивая к своему рабочему месту. – Посмотрим, что будет дальше.

Когда Келен и Кей остались вдвоем, молодая женщина высказала мнение:

– Кажется, профессор Мэйсон не расположен к Цезию.

– Профессор Мэйсон хороший человек и умнейший ученый, – ответил Келен. – У него большой опыт работы с молодежью, и его можно понять. Цезий молод, и недоверие к нему со стороны профессора, думаю, связано с беспокойством о судьбе наших исследований.

– Может быть, но ведь надо делать скидку на его возраст, – настаивала Кей. – Ему ведь трудно в нашем коллективе.

– Никаких скидок делать не надо, – твердо сказал Келен. – Как я уже сказал профессору Мэйсону: "Наука признает лишь факты". Я, как и вы, очень ценю вклад Цезия в наши исследования и хорошо отношусь к нему как к человеку, но считаю, что скидки в работе недопустимы. Впрочем, пока не было повода усомниться в его компетентности, и надеюсь, никогда не будет.

Доктор Кей удивленно, даже с недоумением посмотрела на профессора Келена. Она ожидала от него только похвальных слов в адрес Цезия и вдруг услышала такой холодный ответ. Ее брови невольно приподнялись, выражая замешательство.

Заметив ее реакцию, профессор Келен мягко улыбнулся:

– Ну, право, не надо так удивляться. Я не меньше вашего люблю этого мальчика. Не забывайте, именно я заметил его еще в институте. Я даже чувствую долю ответственности за результаты его идей. – Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями. – Все будет хорошо. Ведь мы будем ему помогать, не так ли?

– Да, конечно, – смущенно ответила доктор Кей, чувствуя, как краска приливает к ее щекам.

Когда Келен удалился, Кей погрузилась в размышления: "Видимо, придется не на шутку защищать этого парня. Чего доброго, они его съедят, вся эта великая профессура. Надо предупредить Цезия, а то он еще такой наивный. В человеческих отношениях он, наверное, мало что понимает. Одними знаниями здесь не обойтись".

Тем временем, профессор Келен, направляясь к своему рабочему месту, тоже был погружен в мысли: "Доктор Кей еще молода, к тому же она женщина. Чувства, которые она испытывает к Цезию, больше похожи на материнские. Хорошо, если так, хотя, может, я и ошибаюсь. Молодость… она непредсказуема. Да… как бы чего не вышло, а может, наоборот, вышло…" Его мысли были сумбурны и противоречивы, отражая неоднозначность человеческих отношений в коллективе.

Цезий зашел в кабинет и сразу же погрузился в работу. Он внес незначительные изменения в компьютер, контролирующий ход опыта, и уставился на экран, где замелькали цифры и графики. Его острый ум быстро анализировал данные, лишь изредка сверяясь с компьютерными расчетами.

Час пролетел незаметно. Молодой ученый напряженно вглядывался в показатели, но ожидаемого скачка снимаемой энергии не происходило. Беспокойство начало закрадываться в его мысли: "Ну, должен же быть результат".

Цезий еще раз пересмотрел программу, внес небольшие корректировки, хотя в глубине души понимал, что изначальный вариант был оптимальным. "Почему нет увеличения?" – этот вопрос пульсировал в его голове. Он никогда раньше не ошибался в работе, всегда мог предугадать ход эксперимента. Сердце колотилось вдвое быстрее от нарастающего напряжения.

За опытом наблюдали все члены группы. Каждый сидел на своем месте, пристально вглядываясь в виртуальные экраны. Отсутствие результата заставило всех отложить свои дела и следить за ходом эксперимента, инициатором которого был этот недавний выпускник университета. У каждого возникли свои эмоции на происходящее.

Старший научный сотрудник Диб, глядя на экран, испытывал чувство радости, граничащее со злорадством. "Ну что, выскочка, обломался? Наконец-то. Хоть бы опыт провалился, тогда, быть может, заметят меня. Ведь мои идеи тоже имеют перспективу", – думал он, не в силах скрыть довольную ухмылку.

Руководитель группы, профессор Минин, лично проверил программу компьютера и, не найдя в ней никаких ошибок, продолжил наблюдение. Неудача опыта не вызвала в нем бурной реакции. За свою долгую карьеру он повидал многое и уже привык к тому, что не все в этом мире поддается объяснению и контролю. "Судьба, или рок, кому как больше нравится", – философски размышлял он, продолжая внимательно следить за ходом эксперимента.

Напряжение в лаборатории нарастало с каждой минутой. Каждый из присутствующих был погружен в свои мысли, создавая невидимую, но ощутимую атмосферу противоречивых эмоций.

Профессор Келен пребывал в состоянии глубокого недоумения. Он, как и Цезий, был уверен в успехе эксперимента, и теперь не мог объяснить происходящее. "Она не может не увеличиться, это противоречит законам, чертовщина какая-то", – лихорадочно думал он.

Первым порывом было пойти к Цезию, обсудить ситуацию, но внезапно он осознал всю нелепость такого поступка. "Я, именитый профессор, бегу к молодому, неопытному мальчику только из-за того, что у того что-то не выходит. Это, по меньшей мере, смешно", – одернул он себя. "А если вспомнить, как я час назад расхваливал его гениальность коллегам… Да я поставлю под сомнение свой авторитет!"

Келена разрывало на части. С одной стороны, ему хотелось помочь Цезию, быть рядом, участвовать в эксперименте. С другой – страх показаться смешным, поставить себя в неловкое положение удерживал его на месте. Внутренний конфликт был настолько силен, что у профессора разболелось сердце, и ему пришлось принять лекарство.

Тем временем, у профессора Мэйсона на душе заметно полегчало. "Теперь все идет так, как и должно", – удовлетворенно думал он. "Не зря я не доверял этому юнцу. Молод, зелен, ему не место среди нас".

Мэйсон уже строил планы на будущее: "Это только первая неудача, дальше последуют другие. Практика и еще раз практика, зубрежкой и отметками науку не покорить. Еще несколько провалов и надо отстранять его от работы. Перевести в другую лабораторию, там, где полегче. Преобразование энергии слишком сложно для таких, как он".

Эксперимент Цезия стал лакмусовой бумажкой, проявившей истинное отношение каждого члена команды к молодому гению. И пока на экранах продолжали бежать цифры, в воздухе витало ощущение, что этот день может стать поворотным в судьбе не только Цезия, но и всей исследовательской группы.

Доктора Кей в те минуты совсем не интересовал научный результат опыта. Если бы эксперимент проводил не Цезий, она, вероятно, даже не взглянула бы на экран – своих дел было по горло. За Цезия же она болела всем сердцем. Оно то сжималось, то бешено колотилось. Ее собственные неудачи никогда не вызывали в ней таких эмоций. В правильности проведения опыта она не сомневалась, хотя сама ни разу не заглянула в программу. Она была уверена в Цезии и его действиях.

Уже второй час Цезий не отрывал глаз от экрана. Напряжение его тела достигло такой степени, что вены вздулись на руках, а лицо горело. Перед ним были только цифры, весь остальной мир перестал существовать.

Доктора Кей охватил гнев. Она швырнула в стену статуэтку, подаренную ей на какой-то праздник, и та разлетелась брызгами стекла по комнате. Затем гнев сменился обидной досадой, и на ее лице появились слезы. Женщина прошла в ванную, умылась, немного успокоилась и вернулась наблюдать за экспериментом. Чувства продолжали душить ее, но она держалась, сжав кулаки.

Старший научный сотрудник Диб и профессор Мэйсон, уже уверенные в провале исследования, занялись своими делами. Профессор Келен так распереживался за неудачу Цезия, что вышел на улицу, чтобы успокоиться на свежем воздухе в тени деревьев. Профессор Минин по-прежнему внимательно следил за постоянными отчетами, не сходя с места. За его жизнь случались разные чудеса, и бросать незаконченным эксперимент было не в его правилах.

Шел четвертый час с момента начала опыта, когда снимаемая энергия стала как бы пульсировать. Даже профессор Минин в этот момент напрягся, подавшись ближе к экрану. У доктора Кей перехватило дыхание, пальцы, сжатые в кулаки, посинели от напряжения. И вдруг линия, показывающая снятие энергии, взметнулась вверх и ровно потекла по экрану, демонстрируя максимальный результат, которого так ожидали эти люди.

Волна радости захлестнула Цезия и доктора Кей. Пульс учащенно забился, постепенно приходя в норму. Дыхание медленно выравнивалось. Доктор Кей, почувствовав внезапную слабость, без сил рухнула в кресло Она сидела неподвижно, пытаясь осознать произошедшее.

Цезий, сумев собраться с мыслями, сначала опустился на стул. Однако через мгновение он вскочил и быстрым шагом направился в ванную. Там он засунул голову под струю холодной воды. Ледяные капли, стекающие по лицу и шее, принесли долгожданное облегчение и восстановили чувство реальности.

Несколько минут спустя профессор Минин с радостным видом зашел в кабинет Цезия. Молодой ученый уже сидел за столом, составляя предварительный отчет.

– Поздравляю, молодой человек, – произнес профессор.

– Спасибо, – ответил Цезий.

– Трудно, трудно для вас дался этот эксперимент. Признаюсь, я уже сомневался, что он приведет к результатам.

– Да я сам уже засомневался.

– А вот это зря, – покачал головой Минин. – Ученый должен до последнего верить в себя, в свои силы. Это вокруг люди могут сомневаться, а ученый должен уверенно идти к своей цели. Именно так рождаются великие открытия. Вы уж мне, старому, поверьте.

– До великих открытий мне еще далеко, но за удачу рад, не скрою.

– Да и не надо, не надо скрывать. Ты заслужил наилучших похвал.

Цезий немного помялся, но все же решился:

– Знаете, профессор, я как раз хотел поговорить с вами об этом. Вы с профессором Келеном так часто меня хвалите. Мне, конечно, очень приятно, но неудобно перед другими членами нашей группы. Можете поменьше меня выделять? А то мне очень неловко. Я лишь недавно пришел в лабораторию, другие же уже долгие годы здесь работают. Кажется, не всем нравится ваша опека надо мной.

Минин задумчиво посмотрел на молодого ученого:

– Возможно, Цезий, ты и прав, но успех, которого ты достиг, является успехом всей нашей группы. Я был бы несправедлив, если бы не отметил твой вклад в наше дело. Жду отчета. Сегодня успеешь все подготовить?

– Да.

– Ну вот и молодец. Завтра обсудим его все вместе. Еще раз поздравляю.

Руководитель группы протянул руку молодому ученому, которую тот искренне пожал. После ухода профессора Цезий продолжил составление отчета, задумавшись о том, почему же так долго не было результата и что привело к получению ожидаемой энергии.

Среди разнообразия человеческих чувств особое место занимает зависть. Пожалуй, это единственный способ, позволяющий забирать энергию других душ для собственной выгоды. Именно зависть разрушает энергетическую гармонию человека и нарушает его устоявшуюся связь со вселенной. Зависть, которую человек может даже не ощущать со стороны окружающих, способна навредить его будущему. Под ее влиянием организм может ослабеть и заболеть, а эмоциональное состояние и работоспособность снизиться до такой степени, что неудачи будут преследовать на жизненном пути. Иногда зависть может даже привести к трагическим последствиям, когда душа, потерявшая силы бороться с окружающим миром, не может восстановить забираемую энергию и вынуждена покинуть тело.

Цезий – обладатель исключительного разума, и его успехи неизбежно вызывали зависть окружающих. Он еще не ощущал, как его энергия незаметно утекала тонкими ручейками к другим душам. Это было лишь началом. Цезий не осознавал силу зависти, которая постепенно опустошала его энергетическое поле. Если бы его триумф продолжился, то будущее могло оказаться под угрозой.

Я, его ангел-хранитель, был обязан уберечь Цезия от этой опасности, поэтому решил немного подорвать успех Цезия, в ущерб его авторитету. Нельзя допускать, чтобы человеку постоянно сопутствовала удача – окружающие этого не прощают. Сорвать эксперимент, который предложил Цезий – казалось хорошей идеей.

Его разум был прав, и уже через несколько минут после начала опыта энергия, которую он так ждал, возросла в несколько раз. Я начал ее забирать, поэтому датчики не реагировали. Однако я не мог предвидеть, что все члены группы заинтересуются происходящим. Каждый из них по-своему втянулся в эту борьбу. Диб и Мэйсон помогали мне, забирая энергию у Цезия. Если бы они присутствовали до конца эксперимента, все могло получиться.

Поток энергии, исходивший от Цезия, противостоял моему. К нему же присоединилась энергия, исходящая от Кей, Келена и Минина. В таком противостоянии было трудно сдерживать рвущуюся энергию, получаемую в ходе эксперимента. Легче стало, когда Келен покинул поле боя. У него уже старое тело, и такие нагрузки ему не по плечу. Минин, сначала переживавший за молодого сотрудника, успокоился, и струйка энергии, исходящая от него, потерялась в потоке, который создавали Кей и Цезий.

Трудно мне стало, когда один за другим вышли из этого состязания Мэйсон и Диб. Сдерживать все возрастающее давление со стороны Цезия и Кей стало очень тяжело. Если бы вверенная мне душа была одна, то я бы справился, но Кей… Люди говорят, что все беды мужчин от женщин. Любовь, которую она испытывала к Цезию – это чистое чувство, способное поставить на кон даже душу. Что может ему противостоять?

Я дрогнул. Энергия пучками стала выскальзывать из меня. В этот момент датчики начали фиксировать пульсацию. Я собрал все силы, стараясь удержать эту энергию. И здесь на меня хлынул поток, к которому присоединился и Минин. Противостоять трем таким душам я оказался не в состоянии. Энергия, которая уже давно лилась в процессе опыта, вырвалась, и наконец произошел долгожданный скачок, которого так ждали эти достойные люди.

Глава 5. Вечер.

Цезий вышел с работы, размышляя о своих новых ощущениях. "Я чувствовал их истинное отношение ко мне. Возможно ли такое? Может, мне это показалось? Хотя нет. Неужели мне дана особая способность, недоступная остальным? Но если так, то выходит, от каждого человека исходят какие-то невидимые волны, которые могут передаваться на расстоянии. Почему же наука до сих пор не знает об этом? Может, это не волны? Тогда что же? И если возможна такая передача чувств, тогда, может быть, и передача информации… В любом случае, это новый вид энергии, который еще неизвестен".

Вскоре молодой человек добрался до берега, где договорился встретиться с Дианой. Красота окружающей природы завораживала, и его мысли о работе сменялись все более романтичными. Солнце медленно скрывалось за горизонтом, словно погружаясь в объятья моря, и миллионы солнечных бликов хаотично носились друг за другом по поверхности воды. Волны подкатывали к ногам. С ними бежали и солнечные зайчики, которые как бы подмигивали, стараясь обратить внимание на свою игру. Деревья на склоне скал приобрели сказочный вид, окрасившись в красный оттенок. Верхушки зажглись ярким светом, а из основания стволов все дальше и дальше предательски ускользала тень. Под ногами хрустели камешки и ракушки. Шумела накатывающая волна, а воздух наполнялся запахом моря.

Цезий вспоминал свои встречи с Дианой, как они гуляли здесь, целовались и любили друг друга. Нежные чувства охватили влюбленного, и где-то в глубине души стало теплее. Он издалека заметил белое платьице, которое сам подарил подруге на день рождения. Диана смотрела на море, и легкий ветерок ласкал ее волосы. Он подкрался незаметно и любовался красотой девушки. Ему нравилось вот так, просто, смотреть на нее, наслаждаясь каждым изгибом ее фигуры. Когда она обернулась и увидела его, улыбка осветила ее лицо. Зачем приветствие двум влюбленным! Они обнялись, и долгий поцелуй заменил все слова. Прохладный вечерний ветерок играл их волосами.

– Как дела на работе? – спросила Диана. – Ты выглядишь немного уставшим, но довольным.

Цезий улыбнулся, его глаза загорелись:

– О, сегодня был потрясающий день! Мы провели эксперимент, с учетом моих поправок. Сначала были небольшие заминки – датчики барахлили, а компьютер выдавал странные результаты. Но мы не сдались, перепроверили все, и в итоге… – он сделал драматическую паузу, – все получилось даже лучше, чем ожидали! А как твоя подготовка к экзамену?

Диана вздохнула:

– Честно говоря, иногда мне кажется, что я тону в море информации – законы, постановления, даты, регионы… Но я справлюсь. – Она слегка сжала его руку. – Кстати, а как у тебя в университете? Все говорят, что факультет психологии один из самых сложных. Это правда?

– Знаешь, сложность – понятие относительное. Половина нашей группы просто зубрит материал, как будто это поможет им стать хорошими психологами. – Он покачал головой. – Но разве можно в нашей профессии опираться только на заученные знания? Мне кажется нужно уметь слушать, сопереживать.

– Звучит так, будто ты рожден для этого, – мягко заметила Диана. – Кстати, я слышала, что профессор Рюмин предложил тебе работу в "Международной больнице по психическим отклонениям"? Это правда?

Цезий удивленно поднял брови:

– Ничего себе, как быстро распространяются слухи! – Он усмехнулся. – Да, действительно предложил. Но я отказался.

– Почему? – Диана остановилась, внимательно глядя на него. – Это же потрясающая возможность!

Цезий улыбнулся, глядя ей в глаза:

– Понимаешь, я физик – это мое истинное призвание. Я живу наукой, экспериментами, открытиями. Психология для меня – это увлекательное хобби. Мне безумно интересны люди, их мотивы, причины поступков. Но я не хочу посвятить всю жизнь разбору чужих проблем.

Диана нежно провела рукой по его щеке:

– Я понимаю. – Она загадочно улыбнулась. – Ладно, давай не будем больше о работе. Ты ведь со мной до утра?

– Конечно.

Молодая пара остановилась, наслаждаясь прекрасным вечером.

Я почувствовал опасность до того, как мой подопечный заметил двух приближающихся, довольно прилично выпивших парней. Это и понятно – иначе какой из меня ангел-хранитель? Но я не успел вовремя уберечь Цезия от конфликта.

Парни, идя по возвышенности вдоль берега, заметили влюбленных и слегка сменили курс, явно намереваясь поглумиться над целующейся парочкой. Я вызвал у Цезия чувство тревоги, обильно перемешивая его с уверенностью. Его сердце часто застучало, подхватывая адреналин и разгоняя его по клеткам. Тело отозвалось, мобилизуя силы и входя в боевое состояние.

– Подожди здесь. Я сейчас, – сказал он, отстраняя подругу.

Девушка еще ничего не поняла и недоуменно посмотрела на него. Что-либо объяснять не было времени. Он резко развернулся и быстро двинулся навстречу опасности. Тропа к берегу хоть и была короткой, но сильно изгибалась, а поросшая высокая трава мешала обзору. Парни выскочили на берег и чуть не столкнулись с Цезием.

– О. А куда это убегает наш женишок? – с насмешкой произнес тот, который был повыше, и попытался схватить моего подопечного я за одежду.

– А телка ниче так. Зацени, – добавил второй, направляясь к девушке, запнулся, но на ногах устоял.

Цезий слыл спокойным и уравновешенным, но робким никогда не был. Драться ему приходилось с самого раннего детства, Регулярные занятия спортом поддерживали его в отличной физической форме. Одно время он увлекло самбо. Не стремясь к высшим спортивным достижениям, он довольно быстро получил звание кандидата в мастера спорта и оставил активные занятия борьбой.

– Ты куда? Сюда подошел, – попытался наехать на увернувшуюся жертву первый, после того как его руки схватили воздух.

Второй несмотря на то, что продолжал спотыкаться, уже был близко к девушке. Цезий решив сначала обезопасить Диану, подскочил к нему со спины и, не останавливаясь, ударил ребром ладони в основание черепа. Парень с каким-то коротким гортанным звуком рухнул на песок. Диана испугалась и закрыла лицо ладонями.

– Ты че это творишь? – закричал первый бросив камень. Не попал.

Цезий, недолго думая зарядил тому кулаком прям в челюсть. Парень осел, обхватил голову руками и глухо застонал.

– Диана, пошли отсюда, – потянул он подругу за руку, и они быстро побежали.

– Кто это такие? – спросила девушка, остановившись отдышаться.

– Не знаю. Уроды какие-то. Пошли сегодня ко мне домой.

– Сволочи. Такой вечер испортили.

– Не испортили. Они лишь привнесли некую долю пикантности.

– Мне хочется побыть с тобой здесь. – Диана махнула в сторону, где метрах в ста был небольшой пляж. – Посмотри, как красиво. Особенно когда зажигаются мириады звезд, и они отражаются в воде. Море соединяется с небом, и такое ощущение, что мы взлетаем на него.

– Ну, на небо нам еще рано, – пошутил Цезий. – Мы еще на земле поживем. Милая, по ночам уже прохладно, лето кончается, а я не захватил ничего теплого.

– Но ведь ты меня согреешь.

– Обещаю, но все-таки лучше я буду греть тебя дома.

Умный дом встретил влюбленных романтической обстановкой. Мягкое, теплое освещение, легкая музыка, аромат свежеприготовленных блюд – все было готово для идеального вечера. Накануне купленные букеты переливающихся орхидей парили в антигравитационных вазах. Трехмерные свечи замерцали над столом, создавая иллюзию живого огня. Влюбленные едва успели опуститься на самонастраивающиеся кресла, как сработала система охраны, извещая о приближении четверых незваных гостей.

– Ты кого-то ждешь? – спросила девушка, мягко коснувшись руки друга. Ее голос звучал мелодично и спокойно.

– Нет, но сейчас проверю, кто пожаловал, – ответил он, поднимаясь из-за стола.

Быстрыми шагами он прошел в коридор, его взгляд скользнул по голографической карте системы безопасности, парящей в воздухе. Узнав лица на трехмерном изображении, он едва сдержал вздох.

– Это Моника с Диком и Джулия с Рэмом.

С Моникой, миниатюрной блондинкой с живыми зелеными глазами, Диана училась в одной группе. Они проводили вместе все свободное время и делились, как это бывает, всеми секретами. Джулия, высокая шатенка с точеными чертами лица, больше была подругой Моники. Она уже окончила институт журналистики и теперь работала на телевидении. Дик, крепко сложенный парень с рыжеватыми волосами, был сокурсником Цезия по институту физики. Когда молодой гений, обогнав все учебные программы, выпустился, они остались приятелями. Рэм, широкоплечий брюнет с добродушной улыбкой, жил по соседству, работал на заводе по производству игрушек. Все вместе занимались в одном спортклубе и чаще всего там же и встречались. Редко, когда удавалось выбраться отдохнуть всей компанией.

– Ну что ж, – со вздохом сказала Диана, поправляя свое изящное платье. – Открывай, не прятаться же нам.

Цезий открыл дверь, и веселая компания ввалилась в дом. Моника, как всегда энергичная, вошла первой, ее светлые волосы слегка сияли от вплетенных нанонитей. За ней – грациозная Джулия, на запястье которой поблескивал многофункциональный браслет последней модели. Дик протиснулся, слегка задев дверной косяк, а замыкал шествие добродушный Рэм.

– Ну, куда вы пропали? – затараторила Моника, жестикулируя. – Вас сегодня не было в спортзале. Наверное, опять где-нибудь вдвоем прятались?

– Нет. Каждый был занят своими делами, – ответил Цезий, стараясь скрыть раздражение.

Джулия, поправляя свой стильный комбинезон улыбнулась:

– Мы гуляли неподалеку и увидели, как вы идете. Решили устроить сюрприз. Надеюсь, вы не против? – Блеск ее карих глаз выдавал любопытство.

– Конечно нет, проходите, – ответила Диана, приветливо улыбаясь.

– Да мы ненадолго, – басовито произнес Рэм, потирая руки в предвкушении. – У нас в десять часов билеты в "Реал клуб". Там сегодня потрясающая тусовка.

Взгляд Дика быстро скользнул по накрытому столу:

– Кажется, мы не вовремя.

– Раз пришли, проходите, не стесняйтесь, – ответил хозяин. "Особого смущения ты явно не испытываешь. Более того, похоже, от тебя исходит какая-то агрессия", – подумал он, внимательно глядя на бывшего сокурсника.

– Как дела? – спросил Дик, его голос звучал немного напряженно.

– Нормально, – сухо произнес мой подопечный, сохраняя спокойствие.

– Как учеба в новом институте? – поинтересовался Рэм, добродушно улыбаясь.

– Продвигается помаленьку.

Моника, подаваясь вперед, вмешалась:

– Я слышала, ты бросаешь свои эксперименты и будешь работать в нейроклинике.

Цезий слегка нахмурился:

– Нет, кто это тебе сказал?

– А я свои источники информации не выдаю, – игриво ответила Моника, покачивая головой.

– Твои источники ошибаются, – твердо произнес Цезий, чувствуя, как внутри нарастает раздражение от этого незапланированного вторжения в их с Дианой вечер.

– Ты что, отказался от предложения самого профессора Рюмина? – воскликнула Джулия, ее глаза расширились от изумления. Половина научного мира мечтает работать с ним!

– Да, отказался. У меня свои планы,

– Ну ты даешь, – протянула Моника, качая головой.

Дик, слегка прищурившись, произнес:

– Я слышал, у него и на работе дела неплохо идут.

Цезий почувствовал, как волна зависти холодом потянулась от бывшего сокурсника.

– Слухи, знаешь ли, часто преувеличены. Работаю как все, ничего особенного.

Пока они разговаривали, Рэм, слегка пошатываясь, достал из сумки бутылки с шампанским и вином.

– Мы здесь захватили по дороге, – сказал он с широкой улыбкой. – Диана, доставай бокалы, и хватит вам о работе, об учебе. Мы сюда не затем пришли. Давай, Джулия, объявляй, – он подмигнул ей.

– У меня потрясающая новость, – начала Джулия, выпрямившись и обводя всех сияющим взглядом. – Меня вчера утвердили на должность ведущей новой развлекательной программы. Сегодня я уже занималась новыми делами, а через два месяца вы увидите меня по телевидению!

– Поздравляем! – искренне отозвались Диана и Цезий, их лица осветились улыбками.

Вино полилось в бокалы, и тонкий звон хрусталя наполнил комнату.

– За твой успех, – провозгласил Дик, поднимая бокал.

– А что это за шоу? – поинтересовалась Диана.

– Пока я не могу раскрыть секрет, но обещаю, что это будет грандиозно, – ответила Джулия с загадочной улыбкой. – Представьте себе что-то среднее между виртуальным погружением и реалити.

– Она даже мне не рассказывает, – слегка обиженно надулась Моника, скрестив руки на груди. – Я ее пытаю, а она ни в какую.

– Не важно, что там будет. Главное, чтобы нам всем понравилось, – добавил Цезий примирительно..

– А то! Еще автограф будете у меня просить, – заявила Джулия с уверенностью.

– Ну… успеха еще нет, а ты уже зазнаешься, – пошутил Рэм, легонько толкнув Джулию локтем.

– Я надеюсь, что все получится. Если бы вы только видели, сколько народа задействовано в этом проекте. Только на роль ведущего претендовали больше ста человек. Мне самой не верится. Только сегодня осознала, как мне повезло.

– Будем радоваться, что еще одному из нас подвернулась удача в жизни, – поднял бокал Дик.

– Она это заслужила. Не знаю человека, кто был бы так помешан на своей работе, как Джулия, – сказала Моника, – разве что Цезий.

– Именно такие люди и продвигаются в жизни, – сказал Рэм. – Вот меня устраивает моя должность. Пришел утром, отработал до обеда и свободен. А есть у нас один парень, Керед. Пришел год назад, а на днях его начальником отдела ставят. Почему? Потому что ему всегда мало. Он после смены сидит в мастерской, что-нибудь выдумывает. Энергичный такой. На него смотришь, как будто у него заноза в заднице сидит.

– Так и надо, – вмешалась Моника. – Нужно стремиться к большему. Цезий и Джулия – отличный пример. Каждого из них уже знают в своем кругу, считаются с их мнением. А сколько людей просто плывут по течению?

– Молодцы, конечно. Кто же против? Они хотят и добиваются своего, – согласился Рэм.

– А есть те, кто старается изо всех сил, но безрезультатно, – добавил Дик. Его голос звучал напряженно. – Случай играет не последнюю роль в судьбе человека. Вот Цезий…

– Давайте не обо мне, – перебил его мой подопечный, – сегодня Джулия в центре внимания.

"Как я раньше не замечал этой зависти? – подумал Цезий. – Она буквально сочится из каждого его слова. "

Ему стало неприятно от общения с товарищем. Он отвернулся и где-то глубоко внутри почувствовал легкий холодок. Именно так опустошают душу завистливые люди.

Невидимый человеческому глазу луч энергии протянулся к Дику, и в этот момент он ощутил облегчение. Злорадство наполнило его.

– А знаете, что я хочу? – внезапно спросила Джулия, меняя тему.

– Это невозможно угадать, – усмехнулся Рэм. – Женщина – сплошная загадка.

– Ничего необычного. Давайте оставим этот уютный дом, и все вместе отправимся в "Реал". А? Давайте? Хватит вам ворковать, – обратилась она к Цезию с Дианой. – Пойдемте с нами. Там сегодня выступают "Звезды". Билетов нет, но мы что-нибудь придумаем. Я знакома с одним парнем из этого клуба. Он нам поможет.

– Ого, – удивился Рэм. – А я и не знал о твоем "знакомом парне".

– А я тебе о нем и не рассказывала, – кокетливо ответила Джулия.

– Спасибо за приглашение… – начал Цезий.

– Я завтра улетаю, – прервала его Диана.

– И куда это ты собралась? – поинтересовалась Моника.

– К бабушке. Давно не виделись. Надо навестить. Вернусь только через неделю. Так что мы лучше побудем вдвоем.

– Ах, целая неделя, – иронично протянула Моника.

– Да ладно, оставь их, – весело в предвкушении праздника сказал Рэм. – Мы за них оторвемся.

– Хорошо, не будем вам мешать, – согласилась Моника.

– Расскажете потом, как все прошло? – спросила Диана.

– Конечно. Если вы поделитесь, чем занимались здесь, – подмигнула Джулия.

– Непременно.

Все рассмеялись, и гости вышли на улицу. Когда за ними закрылась дверь, Цезий и Диана переглянулись с облегчением. Умный дом, считав их эмоции, начал медленно менять освещение, возвращая романтическую атмосферу.

Моника потянула Джулию за руку:

– Мы вперед пойдем, пошепчемся, – крикнула она через плечо парням, хитро подмигнув подруге.

Яркие голографические вывески мерцали вдоль улицы, отражаясь в прозрачном покрытии тротуара. Над головами бесшумно проносились аэротакси, оставляя за собой легкий след ионизированного воздуха.

Дик закатил глаза:

– Опять секретничать?

– Ой, можете присоединиться, если хотите обсудить новую коллекцию нейроинтерфейсов для макияжа, – съязвила Джулия.

Рэм рассмеялся, поправляя свои умные линзы:

– Пожалуй, мы пас.

Вдоль улицы росли генномодифицированные деревья, листья которых меняли цвет в зависимости от уровня загрязнения воздуха. Девушки отошли, их фигуры окутало легкое мерцание персональных силовых полей. Джулия возбужденно зашептала:

– Где справедливость в этом мире? За что ей достался такой парень? Почему? Чем я хуже?

– Надеюсь ты сейчас не о Диане? – осторожно спросила Моника.

Джулия поглубже вздохнула, таким образом возмущаясь сомнению подруги:

– Именно о ней.

– Да у тебя и Рэм неплох, – попыталась сбить накал непонятного возмущения Моника.

– Цезий. Он… он просто идеальный. Умный, сильный, целеустремленный. Мой же Рэм такой беспечный. С ним хорошо проводить время, он веселый, но на этом все его достоинства заканчиваются. Его ничего не интересует, он ни к чему не стремится. – Джулия говорила быстро, словно боясь не успеть высказать свои мысли.

– Ого! А я думала, у вас с Рэмом все хорошо, – Моника выглядела шокированной.

Джулия горько усмехнулась:

– Да, все хорошо. Но мне нужен кто-то… сильнее. Цезий бы мне подошел.

– Джулия, он же младше тебя! И у них с Дианой настоящая любовь, это же очевидно, – Моника попыталась образумить подругу, посчитав ее откровения следствием лишнего выпитого спиртного.

– Я знаю, знаю, – Джулия вздохнула. – Я не собираюсь их разлучать. Просто… глядя на них, поняла, чего мне не хватает.

Моника сочувственно обняла подругу:

– Эй, ты найдешь своего парня. Знаешь, я тоже подумываю расстаться с Диком.

Глаза Джулии округлились:

– Правда? Глядя на вас, не скажешь, что у вас проблемы.

– Да, как-то все не складывается, – Моника пожала плечами.

Глаза Джулии загорелись:

– Может сегодня наш вечер? На таких тусовках всегда много одиноких парней.

– Точно! – Моника улыбнулась. – Смотри в оба, подруга.

Тем временем Дик и Рэм немного отстали от своих девушек, лишь изредка поглядывая на их метки в дополненной реальности, чтобы те не потерялись из виду.

– Слушай, Рэм, – начал Дик, понизив голос. – Тебе не кажется, что Цезий в последнее время как-то отдалился от нас?

Рэм удивленно посмотрел на друга:

– С чего ты взял?

– Да он же едва с нами общается! Все время молчит, словно мы недостойны его внимания, – в голосе Дика сквозила обида.

Рэм покачал головой:

– Брось, он просто занят. Эксперименты, учеба, Диана… Он весь в проблемах. Я же говорил, такие люди не умеют отдыхать. Гений… они все такие.

– Да какой он гений! – вдруг взорвался Дик. – Ему просто повезло! Попал в теплое место, а там уже все за него сделали. Я это точно знаю.

– О чем ты? – Рэм выглядел озадаченным.

Дик начал горячо объяснять:

– Когда в институте группу одаренных студентов формировали, сразу отобрали восемь настоящих талантов. Цезия взяли девятым, просто потому что он был самым молодым. Похоже, кому-то это было нужно.

А дальше все ровно пошло. Еще бы! Там с ним занимались индивидуально. Разжевывали каждую мелочь, создавали идеальные условия. В такой среде даже осел заговорит по-человечески.

Главное – попасть туда. Дальше тебя всему научат. Твое будущее обеспечено. Еще во время учебы они получают работу в престижных лабораториях и на спецпредприятиях. Их карьера расписана наперед.

После выпуска ты автоматически попадаешь в элиту. Вот Цезий решил получить второе образование. И что? Его приняли без экзаменов! Какая связь между физикой и психологией? Но ему все равно дали зеленый свет.

Рэм остановился, удивленно глядя на друга:

– Ты это серьезно? А как же его успехи в психологии? Ты же слышал, какой-то профессор Рюмин выделил его среди других и предложил работу.

Дик махнул рукой:

– Знаешь, Рэм, я не говорю, что он тупой. Я о том, что все зависит от обстоятельств. При рождении все равны. Только потом каждый попадает в свой мир. Окружение Цезия сложилось таким образом, что он быстрее других познал элементарные истины. Это позволило ему в дальнейшем попасть в спецгруппу. Если бы у тебя или у меня были изначально такие же возможности, то мы бы еще большего достигли.

– Правду сказать, я не все уловил, но, если я правильно понял, ты считаешь, что Цезий оказался в нужном месте в нужный момент и сам ровным счетом ничего не сделал, чтобы достичь тех результатов, которые сейчас имеет.

– Да, примерно так, – подтвердил Дик.

– Подожди, – Рэм нахмурился. – Ты хочешь сказать, что наша судьба предопределена? По-твоему, будем ли мы к чему-то стремиться или нет, нам ничего не изменить в нашей жизни?

– Жизнь – это лабиринт, и мы просто выбираем пути на перекрестках. Кому-то везет, кому-то нет.

Рэм покачал головой:

– Не могу согласиться. Есть хорошая поговорка: "Под лежачий камень вода не течет". Если я ничего не делаю для дальнейшего роста по службе, то мне никто не предложит повышение. Помнишь я о парне рассказывал с моей работы, Кереде? Ну не сидится ему на месте. Он постоянно что-то изучает, экспериментирует. Его и поставят на новую должность.

Дик резко остановился и взмахнул руками:

– Посмотри вокруг. Некоторые люди всю жизнь бьются головой о стену. Тратят силы, время, деньги на достижение цели. А в итоге? Старость приходит, а они как родились никем, так и умирают.

А бывает наоборот, сидит человек сиднем, ничего не делает. Вдруг кто-то подбрасывает ему идею – и он начинает расти, хотя умом не блещет. Смотришь, к концу жизни и он обеспечен, и дети его на несколько поколений вперед. Что скажешь, не бывает такого?

– Конечно бывает.

– Не просто бывает, а чаще всего так и выходит. Одним везет, другим нет, и от этого никуда не денешься.

– Может, ты и прав. – неуверенно протянул Рэм. – Только если все будут так думать, топтаться нам на одном месте. Поставь меня на должность начальника отдела – я ничего нового не придумаю. Под моим началом и через десять лет отдел будет работать так же, как сейчас. А Керед обязательно что-нибудь изобретет.

– Конечно, это так. – согласился Дик. –Прогресс двигают именно активные люди. От них зависит жизнь общества. Но это скорее в глобальном масштабе. В своей собственной судьбе они сами не в силах что-либо изменить. Большинство гениев и талантливых людей жили и умирали в нищете. Признание их трудов и открытий приходило лишь после смерти. И чаще всего их идеи воплощались в жизнь другими людьми, которые получали за это славу и богатство. Так было и будет. А тебя, может быть, еще поставят начальником отдела. Возможно даже скоро. Вот ваш Керед натворит что-нибудь из-за лишнего усердия, его уберут, а возьмут аккуратного, трудолюбивого, осторожного, и им будешь ты, Рэм.

– Да мне этого не надо. Меня и мое место устраивает.

– Это ты сейчас так говоришь. Пройдет время, и тебе захочется большего.

– У меня от такого разговора уже голова опухла. Для меня это сложно. Половину из того, что ты сказал, я не понял. Давай лучше расслабимся. Гляди, похоже нам уже замену нашли!

В это время Моника и Джулия подошли к двум парням, стоявшим около входа в клуб с парящей над входом голограммой логотипа. Музыка из клуба доносилась через направленные звуковые лучи, не мешая прохожим на улице.

Глава 6. Влюбленная юность.

Дверь закрылась, и вновь Цезий с Дианой остались наедине. Снова волна нежных чувств нахлынула на влюбленных, но сказочный момент, навеянный встречей на природе, был уже разбит. Ужин при свечах после такого вторжения потерял свою романтическую привлекательность.

– Нас, кажется, прервали в самом начале нашей встречи, – сказала Диана.

– Хорошо, что в начале, а не в самом разгаре, – улыбнулся Цезий.

– Ты неисправимый оптимист. Хоть все они наши друзья, но сегодня я их не хотела видеть.

Цезий только пожал плечами, соглашаясь с Дианой, но не желая дальше развивать тему. Он подошел к любимой, нежно обнял ее за плечи.

– Наш вечер еще не окончен. Просто он еще не начался.

Цезий поцеловал Диану в губы, и долгий поцелуй в объятиях любимого заставил ее забыть обо всех друзьях и причиненных ими неудобствах. Сердце забилось быстрее, и ее наполнило желание, слиться с ним в едином экстазе и почувствовать силу его тела.

Если бы люди знали, зачем их наделили такими чувствами как любовь, а во время продолжения рода – оргазмом, многие бы, наверное, по-другому строили свои сексуальные отношения. Почему люди не задумываются, что в мире множество видов, которые не делятся на мужской и женский пол? А есть те, которые делятся, но не испытывают друг к другу никакого влечения. Почему только люди наделены муками любви к противоположному полу? Почему за те ощущения, которые человек испытывает во время секса, он готов отдать все, что у него есть, а порой даже преступает нормы и приличия, придуманные своим же обществом? Почему большая часть земной жизни, поступки и мысли неразрывно связаны с этим даром? "Либидо", как называют его люди, накладывает свой отпечаток на всем, что когда-либо создавалось и будет создано человечеством.

Город людей – это скопление человеческих душ. Выглядит это как множество огней, которые хаотично движутся по непредсказуемой траектории. Так люди передвигаются в пространстве, порой сами не зная куда и зачем. Эти огни то ярче, то тусклее, некоторые вспыхивают и долго сияют, а некоторые гаснут и уже не загорятся вновь. Каждый такой сгусток света сопровождает ангел, который маленькой точкой бегает вокруг человеческой души, оберегая ее и храня, но вместе с тем забирая энергию и передавая ее дальше Архангелам. Непрерывный поток.

Цезий и Диана опустились на пол там же, где и стояли. Медленно, не спеша, они снимали друг с друга одежду. От забираемой у Цезия энергии я начал медленно увеличиваться. Вот легкая накидка скользнула по плечам девушки и упала на пол. Цезий аккуратно, как бы боясь чего-то, расстегнул платье. Диана погладила его по лицу, медленно опуская пальцы ниже, и так же робко потянула за замочки на рубашке.

Помогая друг другу скинуть легкие преграды на пути к желаемому телу, они страстно ловили губы партнера и, поймав влажный рот, продолжали эту не детскую забаву. Зачем влюбленным людям слова в таких ситуациях? Каждый жест, взгляд, любые прикосновения говорят больше, чем можно выразить человеческим языком.

Обнаженные, они, слегка касаясь, гладили руками друг друга. Руки Цезия скользнули по шее девушки и, опускаясь все ниже, остановились на груди, отчего нежные соски стали плотнее. Диана прикрыла глаза, а ее руки двинулись вверх-вниз, ощущая сильное тело. Оторвавшись от ее губ, Цезий легкими поцелуями осыпал тело любимой, отчего желание стало еще сильнее.

Я раздулся до позволенных мне пределов, и Архангел не заставил себя долго ждать. Пришлось непрерывным потоком передать ему энергию, исходящую от Цезия. В этот момент души двух влюбленных засияли так ярко, что затмили своим блеском все близлежащие энергетические составляющие.

Диана откинулась, закрыв глаза, всем видом показывая чего хочет, и влюбленные слились в единое целое, чувствуя уже не только тело, но и душу партнера. Стоны, вырывающиеся из груди девушки, с каждым разом звучали все громче. Учащенно дыша и все быстрее двигаясь, влюбленные приближались к конечной цели, оргазму. Уже далеко не нежными и легкими, а резкими и жесткими движениями, хватали они друг друга и, наконец-то кончили, стонами оглушая комнату.

Пролетающие мимо Архангелы удивленно останавливались. Таких мощных всплесков энергии никто не видел уже несколько столетий. Моему Архангелу не хватило емкости, и я передал энергию другому, оказавшемуся рядом. Но вот, наконец, все закончилось, и пришла пора отдохнуть. После огромного напряжения и бурного оргазма наступило чувство удовлетворенности и легкости. Диана прижалась к Цезию и крепко его обняла.

– Ты замечательная, – произнес Цезий, перебирая пряди ее волос.

– Как хорошо с тобой. Вот это длилось бы вечно.

– Мне будет тебя не хватать…

– Но мы ведь ненадолго расстаемся. – Девушку охватила грусть расставания. Она подняла голову, заглядывая в глаза друга.

– Мне будет не хватать тебя всю неделю, – улыбнулся он, хотя где-то в глубине души почувствовал горечь одиночества гораздо на более длительный срок.

Диана еще сильнее прижалась к Цезию.

– Я люблю тебя.

– И я тебя люблю.

– Это главное. Что бы ни случилось, мои чувства к тебе не изменятся.

– Что за унылое настроение?

– Не знаю. Что-то вдруг так грустно стало, – призналась девушка.

– Все будет хорошо.

Они снова слились в поцелуе, долго лаская друг друга и предаваясь своей любви, пока усталые и изможденные тела не рухнули на мягкую кровать, отдыхая от безумной страсти.

Тем временем две подруги оторвались от своих парней на приличное расстояние.

– Вон видишь двое у входа, как они тебе? – спросила одна.

– Очень даже ничего, – ответила Моника.

– Один из них тот, о ком я рассказывала, – сказала Джулия, подводя подругу ближе.

– Познакомьтесь, Моника, это Поль. Мой старый знакомый. Поль, это Моника.

– О, кого я вижу, Джулия! Очень рад, – молодой человек расплылся в улыбке. "Чему он рад, встрече со мной или знакомству с Моникой?" – подумала Джулия.

– А это мой друг Кристиан, – продолжил Поль. – Кристиан, это Джулия. Моя… – он сделал паузу, с блеском в глазах остановившись на лице Джулии, – далеко не старая, но давняя подруга.

Потом он перевел взгляд на Монику, быстро осмотрев ее с головы до ног и обратно. Девушка затаила дыхание. Ей показалось, что Поль раздел ее взглядом, а затем снова одел.

– Очень приятно, – галантно кивнул Кристиан.

– Вы к нам? – спросил Поль, и это прозвучало двусмысленно.

В это время подошли Дик с Рэмом и вопросительно уставились на подруг.

– Наши друзья, Дик и Рэм, – представила Джулия. – Это Поль, а это Кристиан. Наши старые знакомые. Они здесь работают.

Дик и Рэм с видимым неудовольствием пожали руки своих соперников. Те в свою очередь улыбались.

– Добро пожаловать в наш скромный уголок. Надеюсь, вам понравится, и мы будем видеть вас чаще, – обратился Поль ко всем четырем.

– Пошли, скоро начнется. Пока зайдем в бар что-нибудь выпьем, – произнес Рэм и первым вошел в двери клуба.

Типичная современная тусовка разворачивается вокруг круглой сцены. В центре выступают живые музыканты, а по периметру площадки транслируются их виртуальные двойники. Это позволяет фанатам ощутить близость к своим кумирам, где бы они ни находились. Однако прикасаться к голограммам строго запрещено. На заре этой технологии восторженные поклонники пытались взаимодействовать с цифровыми образами, что приводило к поломкам дорогостоящего оборудования и значительным убыткам. Сейчас система отлажена, и энтузиасты концентрируются в центре, стремясь приблизиться к реальным артистам на сцене.

В остальном тусовка не меняется столетиями. Посетителями остается молодежь, в крови которой бурлит энергия. Все так же здесь знакомятся и расстаются пары. Большая часть народа ходит, чтобы отвлечься от постоянных забот. В современном обществе царит постоянное напряжение. Оно сопутствует во всех сферах человеческой деятельности. Нервная система человека работает на пределе, и такие тусовки являются отдушинами, где человек может расслабиться и на время забыться в ритме музыки.

Компания зашла в "тихий сектор", в котором ожидают начала представления почти все гости клуба. "Тихий сектор" – это неотъемлемая часть современных развлекательных заведений. Он представляет собой площадку, с которой зрительно просматривается все шоу, но как только вы переступаете черту и оказываетесь на ее территории, шум и звуки тусовки вам уже не слышны. Здесь всегда тишина, и можно отдохнуть от звуков музыки и бешеного ритма танцев, наслаждаясь зрелищем, сидя в удобных креслах. Многие, не сходя с места, заказывают выпивку или еду. Роботы-официанты только и успевают шнырять между посетителями, выполняя заказы.

Солнце зашло за горизонт. Медленно крались сумерки. Первые звезды взошли на небосклон, слабым светом подмигивая людям, маня в дальние миры… Компания расселась рядышком, попивая напитки.

Через несколько минут заведение озарилось разноцветными огнями. Посетители поспешили на танцпол.

– Итак, долгожданные гости нашего клуба, группа "Звезды". Встречайте! Сегодня летний вечер они посвящают вам, дорогие друзья, – объявил ди-джей.

Его никогда не видно, но когда он говорит, создается ощущение, что он обращается именно к тебе – так близко звучит его голос. В центре появилась группа, и тут же виртуальные изображения воссоздали их по периметру. Дискотека началась.

Сотни молодых людей задвигались в такт музыке. Некоторые умело выделывали последние модные движения, другие просто дергали частями тела, нередко сбиваясь с ритма. Но что было общим у них всех, так это абсолютное безразличие к способностям других. Каждый получал удовольствие от своего танца.

Музыка то заставляла двигаться так, что пот тек по лицу, то замедляла свои обороты, позволяя отдохнуть, не прерывая дискотеки. Кучка фанатов пыталась пробить энергетический щит, отделявший музыкальную группу от танцующих. Они очередной раз влипали в невидимую стену, оседая на пол, и снова повторяли свои попытки, зная заранее об их тщетности.

Моника и Джулия, помня о цели своего визита, украдкой осматривали толпу в поисках интересных знакомств. Рэм отрывался по полной, выламывая свое тело и мало заботясь о своих спутниках. Дик, замечая блуждающий взгляд Моники, чувствовал, как внутри закипает ревность. Ведь он столько сил потратил, чтобы завоевать ее.

– Я на минутку, – прокричала Джулия сквозь грохот музыки.

Рэм тут же встрепенулся:

– Я с тобой.

– К сожалению, туда можно только девушкам.

В этом шуме спорить было бессмысленно. Джулия ускользнула в толпу. Поправив макияж в уборной, она ненадолго задержалась около зеркала и осталась довольна своим видом. Вместо того чтобы вернуться к друзьям, она вошла в "тихий сектор" и заказала коктейль. Внезапно рядом возник Поль.

– Сто лет не виделись! Ты стала еще прекраснее.

– Да и ты выглядишь по-другому. Куда делся тот робкий мальчишка, которого я знала?

– Время не стоит на месте. Кстати, кто тот симпатяга, что так свирепо на меня посмотрел?

– Просто друг, – пожала плечами Джулия.

– Жаль, что такое сокровище, как ты, достается какому-то "просто другу".

– А что, ты снова претендуешь на это место? – Джулия изогнула бровь.

– Может быть. Я еще помню те ощущения, которые вызывает близость с тобой, то головокружение, когда ты рядом…

– Стоп, Поль. Сейчас ты снова скажешь, что не можешь без меня жить, предложишь встретиться и начать все сначала. И я опять как дура поверю тебе, а потом буду мучиться, ожидая тебя, в то время как ты будешь с другой.

– Как ты несправедлива ко мне. Разве стоит вспоминать те неприятные минуты, которые у нас иногда случались. Вот я помню только хорошее. Иногда даже жалею, что все так сложилось.

– Ой не выдумывай. Все равно я тебе не поверю. Лучше расскажи, как у тебя дела, как работа?

– Все отлично. Разве что этот клуб теперь мой.

– Твой?! Ты шутишь? – Джулия подалась вперед.

– Чистая правда.

– По-моему ты снова меня разыгрываешь.

– К сожалению нет.

– А почему к сожалению?

– Ты помнишь, каким я был беспечным, как я любил отдыхать и наслаждаться жизнью, – Поль широко развел руки.

– Можно подумать это было давно. Прошло всего два года. После этого мы, кстати, разговаривали несколько раз, и ты лишь упомянул, что здесь работаешь… – Джулия все-таки решила, что Поль ее обманывает. – Ой, не верю я тебе. Ты бы не удержался, похвалился бы.

– Вот я и говорю, что изменился. А ты как, есть успехи?

– Есть, но только рассказывать долго. Меня уже, наверное, заждались.

– Слушай, давай встретимся завтра? Обсудим все перемены в нашей жизни.

– Перестань меня соблазнять.

– И возьми с собой подругу. Она хорошенькая.

– Ах вот оно что! Тебе Моника приглянулась?

– Вообще-то ты приглянулась… моему другу. Он ни минуты не дает мне покоя, как только увидел тебя.

– Вот это ближе к истине, а то заставляешь меня поверить, что ты здесь ради меня.

– Я очень рад с тобой пообщаться…

– Поль, ты неисправим, – рассмеялась Джулия. – Ладно, завтра в семь на набережной. Только чур без фокусов!

– Даю слово!

Джулия вернулась на танцпол. Грохот музыки и шум толпы сразу начали давить со всех сторон. Встреча с Полем всколыхнула старые чувства. Атмосфера веселья уже не радовала. Девушка не чувствовала себя частью этой дискотеки, как было вначале. Ей захотелось покинуть клуб, уединиться с подругой и просто поболтать.

– Где ты пропадала? Мы волновались, – встретила ее Моника.

– Да, я уже собирался тебя искать, – добавил Рэм.

– Просто немного устала. Выпила воды, посидела, отдохнула. Что-то я не очень хорошо себя чувствую. Может, пойдем отсюда?

Рэм с явным сожалением о прерванном веселье взял подругу под руку:

– Ну раз так, пошли.

– А нам что тут без вас делать? Мы с вами, – сказала Моника. – Пойдем их проводим, – обратилась она к Дику.

Все вместе двинулись к выходу. Недалеко, в кругу парней и девушек стояли Поль с Кристианом. Их компания дружно смеялась над какой-то очередной шуткой. Это окончательно расстроило Джулию. Ей так захотелось быть среди них.

Глава 7. Туманная даль.

На следующий день Цезий сидел на лекциях в институте, погруженный в мысли о своей работе. Он был настолько увлечен и обеспокоен результатами исследований, что совершенно отвлекся от урока, не слыша слов преподавателя. Многомесячный труд всей группы наконец увенчался успехом, и главную роль в этом сыграл он, юный гений. Мысли о реакции коллег и дальнейших перспективах заставляли его сердце биться чаще. К концу лекции волнение не осталось незамеченным окружающим. Однако все понимали: молодой ученый лишь увлекается психологией, его истинное призвание – в лаборатории.

Когда Цезий вошел в городок, ему сообщили, что сегодня утреннее заседание пройдет в его кабинете. Это было необычно – обсуждение результатов всегда проходило у руководителя или в комнате отдыха. От этого сердце забилось еще чаще.

За дверью действительно собрались все коллеги. Они сидели молча, не споря и не разговаривая. Было ясно, что произошло что-то важное. Каждый приветствовал его сдержанно.

– Прошу, садись на свое рабочее место, –профессор Минин указал на центральный компьютер.

За все время работы в лаборатории никогда не возникало такой ситуации. Все молчали, отводя глаза. Даже доктор Кей, всегда поддерживавшая Цезия хотя бы взглядом, теперь рассматривала какую-то точку на противоположной стене. Так прошло несколько минут.

– Ну что, начнем? – нарушил молчание профессор Мэйсон.

– Нет, еще рано, – ответил профессор Минин. – Я жду одного эксперта, он уже должен подойти.

Дальнейших вопросов не последовало. Молчаливое ожидание продолжилось. Ситуация угнетала. Цезий, не зная причины, решил не проявлять инициативу и просто последовать примеру остальных.

Несмотря на тишину, он чувствовал напряжение и внимание окружающих. Подобное он испытывал днем ранее в "тихой" комнате. Энергетика каждого из присутствующих почти не изменилась. Лишь профессор Мэйсон излучал противоречивые эманации: то схожие с профессором Мининым и доктором Кей, то вдруг веявшие холодом, напоминая тех коллег, которых Цезий про себя определил как "недовольные".

После упоминания профессором Мининым загадочного эксперта, о котором молодой ученый прежде не слышал, напряженность в комнате возросла. Цезий сделал вывод, что все, кроме него, знают этого человека. Наблюдая за остальными, он понял: ситуация серьезная и связана непосредственно с ним. Было ясно – за свои достижения и исследования придется держать ответ.

Изнутри начала нарастать решимость бороться до конца. С кем и зачем? Это оставалось загадкой. Цезий был морально готов к любым переменам судьбы… И в этот момент дверь отворилась.

Мне доступно многое, чего человек не в силах постичь. Еще ночью, когда Цезий крепко спал, обнимая свою возлюбленную Диану, я уже знал, что ему предстоит перенести днем. Нам, ангелам, запрещено информировать людей и думать за них, но подавать определенные знаки – в моей власти. Я оставил своему подопечному побольше энергии, чтобы у него хватило сил на предстоящий день. Видя всех людей и их ангелов, которым предстояло участвовать в энергетической схватке, я сам запасся энергией по максимуму. Битва приближалась. Чья душа из присутствующих будет на нашей стороне, а чья против, не знал никто. Это был один из тех дней, когда определяется дальнейший путь человека.

Мужчина, вошедший в комнату, был среднего роста, одет в строгий костюм. В его волосах пробивалась седина. Он обвел всех холодным взглядом и коротко поздоровался.

– Прошу сюда, – приветствовал его профессор Минин, указывая на свободное место. – Господа, каждый из вас уже ознакомился с ходом вчерашнего опыта. Сейчас мы воссоздадим картину шаг за шагом. Некоторые моменты вызывают вопросы. Нам предстоит выяснить причины этих аномалий. Цезий, мы будем рады услышать твои разъяснения.

Профессор Минин активировал виртуальные экраны, воссоздавая сценарий опыта. В воздухе появились разноцветные силовые поля, цифры и указатели. Профессор сыпал научными терминами, объясняя ход эксперимента, хотя наверняка это было больше для гостя, чем для членов группы. На определенном этапе он остановился.

– До этого момента мы доходили не раз и теряли энергию. Здесь наш коллега предложил создать еще три поля под разными углами. Цезий, поясни ход своих мыслей.

Молодой ученый подошел к голографическому сценарию. Манипулируя руками в воздухе, он создал нужные поля, выделил их разными цветами и настроил. Направления сил в разных точках изменились, что отразилось на всей объемной картине моделирования.

Цезий объяснял свою теорию, используя сложные физико-математические термины. Он трансформировал виртуальное пространство, меняя силу полей и их направление. Это влияло на поведение элементарных частиц. Для наглядности Цезий демонстрировал различные варианты развития эксперимента, постоянно перестраивая рабочую область.

Зрелище было завораживающим. Радуга растекалась в воздухе, меняя концентрацию и направление цветов. Картина над столом была необычайно красива и сложна для понимания непосвященных.

– Вот на этом отрезке, мы зафиксируем интересующий нас результат, – сказал Цезий, указывая на голубой участок. – Причем он не будет кратковременным. Его продолжительность равна времени нахождения тела в зоне, ограниченной этим пространством, которое мы создали практическим путем в ходе предыдущих экспериментов.

Все присутствующие внимательно слушали. Эксперт, которого профессор Минин даже не представил, сидел немного в стороне, изредка делая пометки в записной книжке.

– К Цезию есть вопросы? – спросил профессор Минин, обведя взглядом всех присутствующих.

Ответом была тишина.

– Так, хорошо. Все, что услышали, было лишь предположением на начало вчерашнего дня. Теперь перейдем к исследованию.

Компьютер начал воссоздавать эксперимент в автоматическом режиме. Не прошло и часа, как с первой попытки аппаратура зафиксировала результат.

– Стоп, – скомандовал начальник группы. – Давайте обратимся к теоретической части.

Профессор снова подошел к висящей в воздухе виртуальной модели.

– Вчера электрон вот в этом месте не отклонился, а шел по заданной заранее траектории, как видно из записи… Почему?

Участники группы неохотно стали предлагать возможные причины, но обсуждение каждого предположения заходило в тупик. Найти единственное правильное объяснение оказалось невозможно. В спорах и догадках прошел весь день.

Все это время эксперт оставался внимательным слушателем, продолжая делать пометки. Цезий постепенно привыкал к своему вновь открывшемуся дару и уже безошибочно определял отношение каждого человека к себе. К концу дня он ощутил, как становится безразличным членам своей группы, и понял, что успех его эксперимента мало кому понравился. Единственными, кто остался неизменно доброжелательным, были профессор Минин и доктор Кей.

Это заставило Цезия по-новому взглянуть на этих людей, особенно на доктора Кей. Неожиданно он увидел в ее лице не только ученого, но и женщину – молодую, красивую, с большим обаянием и прекрасной душой.

С точки зрения человека, весь день прошел в обсуждении удачного эксперимента, в ходе которого возникли непонятные явления. Шестеро людей с разными взглядами и неоднозначным отношением друг к другу пытались понять причину их возникновения.

С точки зрения ангела происходило перераспределение электроэнергетического поля Души каждого человека. Постоянное нервное возбуждение Цезия было не чем иным, как мобилизацией энергетического потенциала, который резко сокращался, когда говорили оппоненты. Облегчение же, испытываемое во время выступлений доктора Кей и профессора Минина, было восполнением энергии.

Высказывая открыто свое мнение, защитники молодого ученого блокировали негативные воздействия. В это время душа Цезия успевала вновь восстановиться, за исключением редких случаев, когда приходилось задействовать тот запас, который я предусмотрительно приберег.

Не сговариваясь, большая часть группы пыталась подвести итог, что модель, созданная в последние дни, была выбрана правильно, а расчеты Цезия были ошибочными. Результат же был достигнут только после того, как Цезий внес изменения в программу компьютера. Поскольку он не мог объяснить причину своих действий, это якобы доказывало, что лишь случай помог найти верное решение, и Цезий сыграл незначительную роль в этом достижении.

Доктор Кей и профессор Минин не соглашались с таким мнением. Они утверждали, что изменения, внесенные Цезием по ходу эксперимента, были незначительными и не могли влиять на получение энергии. Об этом говорил тот факт, что при повторе результат получался с любыми данными. Однако причина задержки, произошедшей накануне, так и оставалась загадкой.

– А каково ваше мнение? – внезапно обратился к эксперту профессор Минин.

Тот медленно поднял голову от записей.

– Исходя из услышанного, я делаю выводы, что причиной такого хода опыта была не что иное, как ошибка компьютера. На какой именно стадии – сказать трудно. Будет проведена экспертиза всех модулей, и тогда выяснится. Это мое мнение.

Члены группы, зайдя в тупик, согласились с мнением эксперта, хотя внутренне не разделяли его. После завершения обсуждения все разошлись, и Цезий поплелся домой. Добравшись до квартиры, он, опустошенный, рухнул на кровать и несколько часов пролежал без движения. Его энергетическое поле было изрядно повреждено, и мне пришлось его восстанавливать. Такие перепады в энергетике не сулили ничего хорошего для нервной системы человека.

Хоть у ангелов и нет интуиции, мы можем легко рассчитать возможные варианты развития событий на основе видения линий грядущего. В какой-то момент я утратил уверенность в ближайшем будущем моего подопечного. Мой анализ все чаще оказывался недостаточно точным, что ставило под сомнение мой профессионализм как хранителя. Я уже несколько раз прибегал к запрещенной практике латания энергетического поля Цезия чистой энергией, которую все чаще придерживал для подобных случаев. Это не одобряется, но ангелы довольно часто используют такой метод. Однако для серьезных неприятностей, которые с большой долей вероятности нас ожидали, моих запасов было ничтожно мало.

Тогда я принял решение тайно накапливать выделяемую Цезием энергию. Это было строжайше запрещено, но разве высшей целью моего существования не являлась защита вверенной мне Души любыми способами? Технически это мало чем отличалось от временного распределения энергии в зонах ее сосредоточения, что я уже неоднократно проделывал, хотя это тоже было под запретом. Основное отличие заключалось в том, что раньше вся эта лишняя энергия рассеивалась в пространстве через короткий промежуток времени. Теперь же я намеревался концентрировать энергию в сгустки, оставляя к ним пассивный энергетический путь, через который можно было бы воспользоваться своеобразной заначкой в любой момент. Это напоминало шаровую молнию, спрятанную в плазме лавы с проводом, по которому она могла мгновенно переместиться на другой его конец. Мои действия были настолько противоправными, что при обнаружении меня наверняка лишили бы самой идентичности.

Когда все разошлись, профессор Минин остался наедине с экспертом.

– Что скажете, профессор? – спросил эксперт.

– Вы же уже сделали заключение, к чему дальнейшие разбирательства? – ответил Минин.

– Это все фикция. И я, и вы, и каждый это знает. К тому же, как я заметил, у вас нет единой команды. Все члены группы, несомненно, компетентные люди, но каждый тянет одеяло на себя. В такой ситуации трудно работать.

– Все так. Все так, – согласился профессор Минин.

– Главным яблоком раздора, – продолжал эксперт, – является ваш самый молодой сотрудник Цезий. В чем дело, профессор? Я давно у вас не был, и для меня это стало неожиданностью.

– Понимаете, коллега, – начал объяснять Минин, – Цезию всего двадцать один год. Некоторые в таком возрасте еще в игры играют. Он же окончил институт физики, причем в специальной группе. Сейчас получает второе образование психолога. Это гений. Не знаю, как ему удается, но он практически безошибочно предсказывает ход наших физических опытов. Сам характер его размышлений абсолютно отличается от других. Он видит в явлениях то, что ускользает от нашего внимания и, довольно часто, это является решающим фактором. Если рассматривать, как он анализирует происходящие события, то ему может позавидовать любой компьютер. Вот если взять, к примеру, работу группы, то определяющие изменения исходили именно от Цезия. Но все это применимо только к точным наукам. Ему не хватает жизненного опыта. Сами понимаете, двадцать один год. Порой он не понимает, что творится вокруг него.

– Да. Я читал отчеты, но право не всегда им верил, – заметил эксперт.

– Вот в том-то и дело. Представьте, что в наш коллектив, где три профессора, доктор и научный сотрудник, приходит юноша, который сразу берет инициативу в свои руки. Самолюбие некоторых страдает, и возникают трудные ситуации, одну из которых вы сегодня наблюдали. Эти люди ставят собственное самомнение выше работы, что приводит к такому поведению.

– А если разделить вашу группу? – предложил эксперт. – Ведь возникшая проблема, она же психологического характера. Может быть, порознь каждый принесет больше пользы, чем все вместе? Или просто убрать из группы Цезия, как вы на это смотрите?

– Не знаю, все ли согласятся на такой шаг. Ведь каждый считает свой вклад в общее дело выше других. А что касается Цезия, то было бы несправедливо умалить его заслугу, хотя профессор Мэйсон и Диб поддержат эту идею.

– Сейчас как раз та ситуация, которая может способствовать разрешению проблемы. Результат, который ставили перед этой группой, достигнут, а дальнейшие разработки можно передать другим. Кстати, имеется материал, требующий как раз тех навыков, которыми обладают ваши подчиненные.

– Да, я уже ознакомился, – сказал профессор Минин, думая о чем-то другом. – Здесь есть о чем поразмышлять. А что, если весь материал о проделанной работе передать Цезию? Лучше него с этим никто не справится. Пусть продолжает. А Дибу и профессору Мэйсону предложить, как вы говорите, новую тему.

– А потянет ли Цезий один? Ведь объем работы большой.

– Я так думаю, доктор Кей согласится участвовать в дальнейшей разработке. Да и мне не хотелось бы упустить с поля зрения этот проект.

– "Любой гений должен быть кем-то взращен", – процитировал эксперт. – Ну что ж. Я не против такой расстановки. Надеюсь, вы найдете способ добиться этого, никого не обидев. Так, еще одна причина моего посещения, – перешел эксперт к другой теме. – Скопилось много материала, из которого видно высокий уровень знаний Цезия и подтверждения его вклада в развитие науки, но нет ни одного представления на научную степень. Я бы вас попросил обобщить весь материал, включив отчет о последних успехах Цезия и быть поручителем в совете профессоров. Вы согласны?

– Рад, что этого молодого человека заметил не только я, и с большим удовольствием выступлю его поручителем.

– Благодарю, профессор. На этом моя миссия окончена. С вашего разрешения, я удаляюсь. Всего доброго.

– До свидания, – прощально кивнул профессор.

Когда дверь за экспертом закрылась, профессор Минин глубоко вздохнул и растекся по креслу. Эксперты ООН редко вмешиваются в работу организаций, напрямую не связанных с ними. Их визит означает многое. От мнения такого человека зависит дальнейшая судьба как отдельных людей, так и всего научного проекта. Это посещение говорило о том, что разработки Минина были признаны важными для человечества, его безопасности и развития общества.

В своей жизни профессору приходилось общаться с такими людьми, и каждый раз он ощущал себя уязвимым. От них невозможно было ничего скрыть. Всегда такой эксперт возникал неожиданно, и в тот же день исчезал на неопределенное время. Чем дольше его не было, тем спокойнее жилось. Противоречить ему бесполезно, и профессор был рад, что не пришлось вступать в сделку с собственной совестью. На этот раз интересы организации и его собственные совпали.

На следующий день профессор Минин вызвал Цезия в свой кабинет. Юноша вошел, чувствуя нарастающее беспокойство.

– Присаживайся, – профессор указал на кресло. Его голос звучал непривычно напряженно. – У меня есть новость, которая может тебя удивить.

Цезий осторожно опустился в кресло, не отрывая взгляда от лица профессора.

– Я хочу, чтобы с завтрашнего дня ты ушел в отпуск, хотя бы на неделю, – сказал Минин, внимательно наблюдая за реакцией молодого ученого.

Цезий побледнел, его руки невольно сжались в кулаки.

– Вы… вы отстраняете меня от эксперимента? – голос юноши дрогнул. – Выгоняете из группы? – Ком в горле заставил его замолчать.

Профессор Минин поспешно поднял руку, словно пытаясь остановить поток мыслей собеседника.

– Нет, нет, все совсем не так, как ты понял, – он говорил мягко, но твердо. – Эксперимент на время откладывается. Группа будет расформирована.

Видя, как расширились от удивления глаза Цезия, профессор продолжил:

– Через неделю тебе будет предоставлена работа. Какого плана, еще не известно, но я лично прослежу за этим.

Профессор наклонился вперед, глядя прямо в глаза Цезию:

– Ты первый из группы, кому я сообщил о прекращении эксперимента. Подумай, если бы я изменил свое отношение к тебе, разве бы я так поступал?

Цезий медленно кивнул, пытаясь осмыслить услышанное.

– Сейчас я многого не могу объяснить, – продолжил профессор с нотой сожаления в голосе. – Позже тебе все станет понятнее. Просто доверься мне, хорошо?

Цезий помолчал, затем спросил, пытаясь скрыть дрожь в голосе:

– Это как-то связано со вчерашним посещением того человека?

– Да, ты прав, – профессор вздохнул, явно борясь с желанием сказать больше.

– А можно спросить, кто он? – осторожно поинтересовался Цезий.

Профессор на мгновение заколебался, затем ответил:

– Он эксперт ООН.

Глаза Цезия расширились от удивления:

– И что это означает?

Профессор Минин встал и подошел к окну, на секунду отвернувшись от Цезия. Когда он повернулся обратно, его лицо было серьезным:

– Это означает, что те результаты, которые мы достигли за последние полгода, могут являться определяющими в масштабах человечества.

На секунду возникла пауза. Затем профессор добавил более мягким тоном:

– Если надумаешь куда-нибудь уехать, отдохнуть, обращайся, я помогу тебе. О нашем разговоре никому не говори. Сегодня работай как обычно. И, Цезий… – он положил руку на плечо юноши, – не волнуйся. Все будет хорошо.

Сидя у себя в кабинете, Цезий размышлял о несправедливости, окружавшей его. "Работал, отдавал все силы, а что заслужил?" – думал он с горечью. – "Благодаря мне достигли желаемого результата, сделали открытие, и меня же отстраняют от работы. А разработки, наверное, перейдут профессору Мэйсону, который лишь завидовал мне на протяжении всего опыта."

Цезий чувствовал обиду и разочарование. "Получается, чем больше инициативы, тем больше неприятностей. Сидеть надо как Диб. Со временем, глядишь, доктором станет, а потом и профессором. Будет жить припеваючи, хотя в конце и окажется, что ничего толком за жизнь не сделал. Зато жить будет спокойно." В таких горестных рассуждениях он не заметил, как пролетел день.

За несколько минут до конца рабочего дня профессор Минин собрал всех в своем кабинете.

– С завтрашнего дня нас ожидают изменения в работе, – начал он. – Мы сделали большое дело и достигли поставленной задачи. Несомненно, это наш общий успех. Результат оценили не только мы сами, как вы могли вчера убедиться. На этом наша работа в этом направлении окончена. Мы прекращаем разработки и сдаем всю документацию.

– Но эксперимент очень сырой. Надо продолжать. Мы лишь приоткрыли дверцу, а что за ней? – перебил профессор Мэйсон.

– Я рад, профессор, что вы разделяете мое мнение, – продолжал Минин, – но дослушайте до конца. Не от меня и не от вас зависит такое решение, и я не думаю, что будет правильным не согласиться с ним. Нам предлагают взамен несколько тем. Завтра каждый сможет с ними ознакомиться. Хочу только заметить, что они не менее интересны и важны, чем та, которую мы разрабатывали.

Минин сделал паузу, а затем продолжил:

– Что касается состава нашей группы. С завтрашнего дня Цезий нас покидает. – В этот момент злорадная улыбка появилась на лицах старшего научного сотрудника Диба и профессора Мэйсона, но быстро исчезла при дальнейших словах Минина. – Он уходит в отпуск. Каждый из вас, ознакомившись с предоставленным материалом, может отказаться от его разработки. Кроме того, возглавлять следующий состав группы будет профессор Мэйсон.

Минин завершил свою речь вопросом:

– Есть какие-нибудь вопросы?

Все молчали.

– Профессор, – обратился к Мэйсону Минин. – Вы хотите что-нибудь сказать?

– Я? – вяло начал Мэйсон. – Я очень огорчен, что приходится отказаться от проделанной работы, в которую каждый из нас вложил частичку своей души. Но раз так сложились обстоятельства, то, что поделаешь. Постараемся с таким же усердием работать в другом направлении. А вы, профессор, – внезапно спросил он Минина, – останетесь в группе?

– Нет, вам предоставляется полное руководство, – ответил Минин. – Я остаюсь контролировать ход работы с правом вмешиваться только с вашего разрешения.

Затем он добавил:

– Так, еще. На ознакомление с материалом времени в обрез. К концу завтрашнего рабочего дня каждый должен определиться со своим решением. В пять часов вечера собираемся здесь. Послезавтра группа в новом составе или в прежнем, это уже зависит от каждого, должна приступить к работе. Это все, что я хотел вам сказать. До свидания.

Вечером Цезий включил телевизор, представлявший собой поверхность одной из стен. Мимоходом он пробежался глазами по новостям. Искусственный интеллект в очередной раз победил человека в сложнейшей интеллектуальной игре. Ученые объявили о прорыве в лечении рака. Политики спорили о этических аспектах генной инженерии.

Мысли Цезия были далеки от происходящего. Диана уехала. Первым порывом было отправиться к ней. Но представив, что все дни придется провести рядом с бабушкой, он отказался от этой мысли. Хотелось отгородиться от повседневной суеты.

Внезапно на экране появилась дикая природа, очаровывающая своей первозданной красотой. Цезий сделал звук громче и услышал, что это место является последним участком на Земле, где нет признаков цивилизации за много километров вокруг. Там, на этом удивительном клочке земли, живет древнее племя, сохранившее свои традиции и обычаи.

Цезий представил себя среди этих удивительных людей, и почувствовал желание посетить это место. – "Вот где я хочу провести отпуск", – подумал он и набрал номер телефона туристического агентства.

– Здравствуйте, вас слушает агентство "Вояж". У нас вы можете заказать путешествие в любую точку Земли в удобное для вас время, – проговорила симпатичная девушка, виртуальное изображение которой возникло около Цезия.

– Посмотрите сто девятый канал, – попросил Цезий.

Девушка на секунду замерла, потом кивнула:

– Вижу. Потрясающее место!

– Как быстро я могу там оказаться?

– В самом племени? Это… сложно, – ее улыбка слегка померкла. – Мы можем доставить вас туда за четыре часа, но нужно специальное разрешение.

– Разрешение? Почему?

– Это одно из немногих мест на Земле, доступ к которому ограничен ООН. Для туризма эта зона закрыта.

Цезий вздохнул:

– Понятно. Спасибо.

Голограмма девушки растаяла.

Не теряя ни секунды, Цезий набрал номер профессора Минина. Тот спал, выключив в телефоне режим изображения, поэтому Цезий услышал лишь сонное:

– Да. Я вас слушаю.

– Простите за поздний звонок, профессор. Помните, вы предлагали помощь? Я хочу отправиться в племя "Тару". В туристическом агентстве мне сказали, что доступ туда ограничен.

– Да, знаю это место. Завтра до обеда уже будет какой-нибудь результат. Я тебе позвоню.

– Спасибо, профессор.

– Спокойной ночи.

Бывают моменты в жизни человека, когда даже ангел не знает ближайший жизненный путь. Они всегда очень короткие, и после принятия человеческим разумом определенного решения этот путь открывается перед Хранителем. На этот раз такого не произошло. После того как я восстановил энергетический баланс в душе Цезия, я обнаружил, что его будущее так же туманно. За двадцать один год такое было впервые, и это только очередной раз убедило меня, что нам с Цезием надо как можно больше энергии.

Уже несколько раз я увеличивал емкость души Цезия и выяснил, что она готова вместить гораздо больше, чем ей позволено. Неизвестность, которая так и окружала его будущее, явно была связана решением ехать в племя "Тару". Я заставлял его отказаться от этой мысли, подсовывая взамен заманчивые альтернативы. Как только он начинал размышлять о другом способе отдыха, туман рассеивался, и начинали вырисовываться контуры будущего. Но Цезий, со свойственной ему настойчивостью возвращался к племени "Тару", и мне пришлось уступить, надеясь, что в трудный момент мы сможем найти правильное решение.

На следующий день профессор Рюмин позвонил Цезию и предложил поездку в племя "Тару" с целью исследовать жизненный уклад племени и написать отчет на тему "Стремление человека оградиться от общества". Цезий удивился, что предложение последовало от профессора Рюмина, и подумал, как ловко оба профессора сумели извлечь выгоду из создавшегося положения. Цезий согласился и к вечеру уже находился на границе запретной зоны.

Глава 8. Начало пути.

Около часа Цезия везли в маленьком автомобиле по проселочной дороге. С каждым километром заселенность проезжающих мест становилась все меньше. Расстояние между поселками увеличивалось, и уже пятнадцать минут как очередной дом скрылся за горизонтом. "Похоже, это было последнее напоминание о цивилизации", – подумал Цезий.

Они подъехали к маленькому домику, одиноко стоявшему среди леса, который на много километров простирался вокруг.

– Мы уже приехали? – спросил Цезий, имея ввиду конечный пункт назначения.

– Нет, это лишь начало пограничной зоны, – ответил водитель.

Вышли из электромобиля, зашли в помещение.

– Здесь наша миссия окончена, – объявил сопровождающий. – Удачи вам в ваших исследованиях. До свидания.

После этих слов он вышел, и Цезий остался наедине с мужчиной, который жил в старом деревянном доме. Такие строения можно было увидеть только в исторических передачах, по крайней мере в городах таких давно не было.

– Господин Цезий, отсюда вам придется добираться до племени в одиночку, – сказал хозяин. – Мы предоставим вам электромобиль, который доставит вас на базу. С собой разрешается взять только средства записи информации и одежду, которая на вас. Все остальное вам вернут на обратном пути.

– А телефон можно взять с собой? – поинтересовался Цезий.

– Любые средства передачи информации в этом районе запрещены. Наш пост – самый близкий оплот цивилизации от того места, где вы будете находиться.

– А что тогда представляет собой база, на которую я должен добраться сам?

Инструктор включил план местности, который в трехмерном пространстве занял половину комнаты.

– Вот территория, которая находится под защитой ООН, – показал он. – Пояс шириной пятьдесят километров, окружающий ее по всей протяженности – это пограничная зона. Она закрыта для проживания и туризма. В ней запрещены все средства связи, но по ней можно передвигаться на электромобиле. База, на которую вы направляетесь, находится на границе охраняемой территории. Она представляет собой глубокую пещеру длиной около тридцати метров. Дойдя до конца, вы скажете: "Открой", и потайная дверь отворится. Слепок вашего голоса уже залит в охранную систему.

Инструктор продолжил объяснение:

– В пещере вам придется ориентироваться на ощупь, потому что она сохранена в природном виде, кроме нужной вам комнаты. Там имеется несколько комплектов туристического снаряжения, еда и вещи. Все, что вам пригодится, вы можете взять с собой. Также я дам вам карту, которая всегда подскажет вам, где вы находитесь. Мне сообщили, что вам необходимо попасть в само племя "Тару". Они проживают вот здесь, – инспектор показал на плане, – это строго на юго-запад от базы на расстоянии тридцати пяти километров. Через неделю вы вернетесь на базу, оставите там все вещи, сядете в электромобиль, который к тому времени будет около входа в пещеру, и вернетесь сюда.

– На протяжении недели я буду отрезан от внешнего мира?

– Да, и вам придется рассчитывать только на себя. Но ничего страшного. Поверьте. На территории не водятся хищные звери или ядовитые насекомые. Погода в этом районе всегда устойчивая. В ближайший месяц будет сухо и тепло. Аборигены – люди спокойные, некоторые понимают наш язык. Так что вам не о чем беспокоиться.

– Спасибо, можно мне отсюда позвонить?

– Да, конечно, пожалуйста. Здесь связь еще работает.

Цезий вышел на улицу и позвонил Диане. Ее образ появился перед ним.

– Здравствуй, любовь моя, – сказал он.

– Здравствуй, любимый. – ответила Диана.

– У тебя усталый вид.

– Бабушке было очень плохо, я сильно переживала и долго не спала. Как у тебя дела? Ты откуда? Вокруг тебя какие-то деревья.

– Я уже почти на месте. Мне запрещают взять с собой телефон, и мы не сможем связаться до конца моей командировки.

– Как жаль. Мне так трудно без тебя. Я буду скучать.

– Я позвоню тебе, как только смогу, но не раньше, чем через неделю. Все будет хорошо. Не переживай.

– Желаю тебе удачи, – Диана сложила губы для поцелуя и чмокнула, посылая воздушный поцелуй.

Электромобиль парил над травой, огибая деревья и кусты на своем пути, неся пассажира в неизвестное место. Салон был звуконепроницаемым, поэтому Цезий не слышал звуков окружающей природы, но наблюдал мелькающие вокруг стволы деревьев, листья и пейзаж леса. Транспорт безмятежно совершал свой путь, время от времени пересекая ручьи и преодолевая преграды.

Наступили сумерки, а путь все еще продолжался. Лес стал гуще. Вскоре за окном ничего нельзя было разглядеть. В тишине Цезию казалось, что его затягивает темнота. Холодок предательски затаился в груди, напоминая, что человеку свойственно чувство страха. Оно усугублялось тем, что Цезий находился в замкнутом пространстве и максимум, что было доступно, это поудобнее сменить позу в кресле.

Как и прежде его будущее для меня оставалось незримым, а это означало, что нам предстояло столкнуться с силами, которые могли оказаться сильнее нас. Поездка уже не казалась увлекательной, тем более что я старался внушить своему подопечному мысль вернуться. Однако разум Цезия взбунтовался. Упрямство, с которым он шел к своей цели, взяло верх, и решительность наполнила его сознание.

Наконец электромобиль остановился, и дверь открылась. Как только путник ступил на землю, доставившее его транспортное средство, не дожидаясь особых указаний, беззвучно исчезло в лесу, оставляя пассажира наедине с девственной природой. Перед Цезием возвышалась скала, в которой зияла черная дыра, и казалось, что именно она втягивала его все время, проведенное в дороге.

Он застыл, вслушиваясь в окружающие звуки. Вокруг бегали неизвестные зверьки, производя странные шорохи, летали ночные птицы, хлопая крыльями. В темноте кто-то пищал, скрипел, щелкал. Лес жил и общался своим тайным языком, не обращая внимания на человека, который оказался у него в гостях.

Цезий постоял некоторое время и решительно вошел в полный мрак пещеры. Гостеприимством это место не отличалось. Руки нащупывали твердую, холодную, мокрую стену. Вдоль нее пробираться приходилось медленно. Камни под ногами проворачивались, и Цезий падал, больно о них ударяясь.

Пещера шла все глубже в землю, а уклон становился все круче. Несколько раз стена поворачивала, и Цезий, думая, что это конец пещеры, говорил: "Открой", но вокруг ничего не менялось, и он шел дальше, понимая, что это очередной поворот. Холодный воздух и страх заставили его дрожать.

Повернув очередной раз, затем другой, он понял, что сейчас пойдет в обратную сторону. "Открой", – не твердым голосом произнес Цезий. Грохот, с которым огромный кусок скалы подвинулся с места, заставил его вздрогнуть всем телом. Яркий свет озарил пещеру, показывая, что Цезий, наконец-то, нашел желаемую дверь.

Хранимые мной человек вошел в помещение, имеющее рукотворный вид. Камень с таким же грохотом вернулся на место, похоронив Цезия где-то далеко и глубоко от цивилизации. В комнате было сухо и тепло. На полках аккуратно были сложены консервы и вещи. Маленький столик и небольшая кровать заканчивали интерьер. Цезий сел, постепенно согрелся и перестал дрожать. Он прилег и сразу же заснул, очередной раз доказывая свою силу воли.

Проснувшись, он съел сухой паек и со свойственным ему спокойствием собрал вещи, выбрав лишь самое необходимое. С уверенностью, характерной для него, он сказал: "Открой", и камень поддался, позволяя ему войти в темноту пещеры. Не спеша Цезий шел к выходу, осторожно наступая на камни. Вскоре вдалеке появился слабый луч света, показывая, что наверху давно наступил день.

Выбравшись из пещеры, мой подопечный увидел тот остров блаженства, к которому так стремился. Он находился в окружении зелени, высокое солнце проникало сквозь кроны деревьев, где-то поблизости шумел водопад. Неведомые зверьки играли друг с другом в догонялки, прыгая с ветки на ветку. Хор птиц наперебой звенел по всей округе.

Цезий двинулся по направлению к племени. Никаких тропинок, а тем более дорог не было. Приходилось долго обходить непроходимые заросли или высокие холмы. Лесные твари выскакивали из чащи, внимательно смотрели на незнакомое существо и вновь исчезали в ближайших кустах. Непуганые человеком животные принимали его за часть природы, которой являлись сами.

Цезий долго шел, иногда останавливался, чтобы посмотреть на причудливого зверя или послушать дивное пение птиц, спрятанных в листьях. В этом райском уголке земного шара душа отдыхала, не встречая никаких нервных нагрузок. День прошел в восторге, наступили сумерки. С приближением ночи звуки стихали, дневные жители леса засыпали, уступая владения своим ночным братьям.

Для ночлега Цезий выбрал огромное дерево. Две его ветки срослись вместе и, словно специально для усталого путника, сформировали природную колыбель. С наступлением темноты к Цезию снова стал возвращаться страх. Первый раз в жизни мой подопечный был один на многие километры. Ночные звуки пугали, то приближаясь, то удаляясь. Он прислушивался, переваливаясь с одного бока на другой, потом садился, долго всматривался в темноту и снова ложился.

Наконец к середине ночи усталость, накопившаяся за день, взяла верх, и Цезий уснул неспокойным сном. Ему снились ожившие деревья, чудовища, готовые разорвать его, и жуткие монстры, тянущие к нему свои лапы… В этот момент возникла белая фигура, которая нежно взяла его за руку. Цезий вздрогнул и открыл глаза.

Почему я позволил приблизиться к своему подопечному незнакомому сгустку энергии в виде приведения? Да все потому же. Линии ближайшего будущего с ее приближением просветлели, буквально на полчаса, но с ней, именно с ней, я был в этом уверен, к Цезию приходило спокойство и умиротворение.

Тело человека покрылось холодным потом, рубашка прилипла к спине. От волнения и страха он сел, тяжело дыша, но быстро успокоился и, закрыв глаза, стал медленно вдыхать свежий воздух леса. Белая фигура начала удаляться, остановилась на некотором расстоянии, и мне показалось, что она повернулась и посмотрела на меня. Пристально так. Конечно же, это было невозможно, да и что она хотела показать таким жестом? Пока я размышлял, она исчезла, словно ее и не было.

Возможно, я просто слишком увлекся заботой о своем подопечном, и мое воображение начало играть со мной злую шутку. В любом случае, я был насторожен, так как это странное явление было чем-то таинственным и необъяснимым. Мне предстояло быть особенно бдительным и заботиться о Цезии, который сладко уснул после странного происшествия.

Все вокруг оставалось в непроглядной темноте. В лесу продолжалась своя жизнь, сопровождаемая ночными звуками и шорохами. Энергетическая идиллия разлилась на всем протяжении пространства, доступного моим сканирующим возможностям. И все тот же туман неизвестности, который вернулся с уходом странной незнакомки. Ничего не предвещало беды. Просто все вокруг было не так.

Я очень желал своему человеку спокойного отдыха, который он, несомненно, заслужил, но вместо этого влил в него как минимум суточную дозу потребляемой им энергии. Почему я так поступил? Потому что не верил, что в жизни, окруженной неизвестностью, может быть все настолько хорошо, а значит, я воспринял ситуацию как потенциально опасную. Противоречие? Может быть.

Цезий буквально задохнулся, резко вскочил, не удержался и полетел вниз с дерева. Я окутал его энергетическим полем, что позволило ему без травм рухнуть на землю. И в этот самый момент что-то осязаемое и яркое, словно взявшееся с далекого космоса, со скоростью, которую я и не уловил, пронзило то место, где вот только что лежал мой подопечный.

Удар о землю буквально сантиметрового объекта, метеорита, как я уже сообразил, взорвал поверхность и разметал все вокруг метров на двадцать, оставив глубокую воронку. Мой человек был не исключение и летел вместе с деревом, на котором только что спал. Разве приземлился чуть дальше. К счастью, обошлось без серьезных повреждений, отделался синяками.

До утра Цезий не мог уснуть. Да и как тут уснешь?! Страх и неведение происходящего заставили его колебаться и даже думать о возвращении, но упертая натура взяла верх. С первыми лучами солнца он снова двинулся в сторону племени и к следующей ночи почти добрался. Уже в сумерках его нос уловил запах костра и звуки человеческой общины.

Однако, к моему удивлению, Цезий не поспешил к своей цели. Наоборот, он решил не приближаться к незнакомым людям на ночь. Искать убежища на деревьях тоже оказалось не в его планах. Вместо этого, он нашел густые заросли и, кое-как протиснувшись поглубже внутрь, вырезал кустарник. Из этих же веток он смастерил немудреный настил и улегся спать.

Сны человека – это особое состояние разума. Во сне человек освобождается от искусственных преград, окружающих его в повседневной жизни. С самого раннего детства родители начинают ставить ограничения малышу, говоря "нет" и "нельзя". Воспитывая ребенка, они все больше запрещают маленькому разуму, тем самым сдерживая его возможности. Позже, сталкиваясь с окружающим миром, человек понимает, что общество сильнее отдельно взятой личности, и его свобода условна.

Слабые разумы не выдерживают этой нагрузки. Некоторые открыто выражают свой протест, нарушая общественные законы, за что попадают в изоляционные места, другие сходят с ума, тем самым отгородив себя от реальности. Как вариант получения временной свободы – это применение различных препаратов, влияющих на мозг. Тем самым человек на время теряет чувство реальности, погружаясь в свои мечты. Все это приводит к болезням и психологическим травмам, которые отделяют человека от социума.

Лишь во сне человеческий Разум способен сбросить всю тяжесть запретов и отдохнуть. Освобождаясь, он может создать нечто новое, что скрыто от него наяву. Многие люди искусства создали свои творения, увидев их во сне. Как и ученые, которые сделали свои открытия именно в этом состоянии.

Сон – свобода Разума, в некотором смысле свобода Духа, который в это время способен выбирать из Пространства качественно новую энергию. Часто во сны вмешивается ангел, тем самым подсказывая человеку безопасный путь в жизни или скрыто передавая информацию, которую, к сожалению, человек чаще всего игнорирует. Такие сны люди часто называют вещими.

Той ночью в кошмарах, явившихся Цезию, разум выразил беспокойство и страх, которым сопротивлялся в течение последнего дня. Это разгрузка, которая необходима мозгу человека для его нормальной деятельности. Таким образом человеческое сознание выплескивает накопившиеся эмоции и отдыхает.

Однако белая фигура, уже второй раз возникшая неожиданно, была наяву. В этот раз, дотронувшись до руки Цезия, она передала ему часть себя, усиливая его энергетическое поле. С этого момента стало ясно, что у моего подопечного появился второй ангел-хранитель.

Утром Цезий стоял на высокой скале, глядя на долину, где обитало племя "Тару". Под его ногами виднелись маленькие шалашики. Между ними передвигались крошечные фигурки, создавая образ активного общества. Восходящее солнце яркими лучами освещало всю долину. Свет отражался от скал, и посреди этого блеска мой подопечный возвышался над долиной как властелин над своими слугами.

Цезий ощутил приближение чего-то неизбежного и в то же время ему подвластного. Там внизу его ждала Судьба. Он должен был узнать ее и принять в свои руки. В нем не осталось страха, только огромная сила и решимость, которая наполнила его всего. Признаться, я к этому не имел никакого отношения. Это была заслуга второго ангела. Вид переданной ею энергии очень сильно отличался от моей и, несомненно, был сильнее.

В этот момент все люди племени обратили свои лица к нему и упали на колени. Несомненно, это было признание превосходства, но что именно происходит, я не понимал.

Цезий спустился в долину, и его взору предстала странная картина. Каждый человек из племени стоял на коленях, смиренно опустив голову в его сторону. Их лица касались земли, и никто не поднимал глаз.

– Здравствуйте, – поприветствовал всех Цезий.

"Неужели это обычай гостеприимства?" – подумал он. Было очевидно, что все замерли в один миг, упав на землю там, где стояли.

– Здравствуйте, – повторил Цезий. – Я пришел с миром.

Никто не ответил, и он решил пройти между людьми в надежде встретить того, кто его поймет. Подходя к высокому шатру, Цезий увидел человека, который стоял, склонив голову.

– Здравствуйте, – еще раз произнес Цезий. – Я пришел оттуда, – он показал рукой на скалы. – Я не желаю вам вреда. Вы меня понимаете?

Человек приоткрыл проход в шатер и показал следовать за собой. Внутри ярко вспыхнул костер. Блики пламени отразились от стен. Странный человек повернулся, и Цезий вздрогнул. Перед ним стоял он сам, то есть его точная копия. Цезий хотел что-то сказать, но не смог даже открыть рот. Он остолбенел и наблюдал, как человек снимает с себя шкуры. Потом мир закружился, и Цезий потерял сознание.

Обнаженное тело Цезия парило между потолком и полом. Его душу плотно окружили потоки энергии, которыми умело манипулировал живущий среди людей бог в образе шамана. Рядом находился второй ангел. Я ринулся защитить душу от неизвестных мне посягательств, но увяз в энергетическом поле, лишившем меня сил. Выбравшись, я мог лишь наблюдать за происходящим, опустошенный и бессильный. Душа Цезия стала полностью подвластна новым хозяевам.

Цезий пришел в сознание, зависнув в непонятном для него мире, еще не осознавая произошедшего.

– Я умер, – подумал он.

– Нет, ты жив. Я просто отделил тебя от тела. Твоя человеческая оболочка не выдержала бы эмоций, возникших в этом состоянии. Поэтому я решил общаться с тобой так, – ответил шаман.

– Это сон?

– Похоже на сон, но это полная свобода.

Не понимая происходящего, Цезий наблюдал, как шаман направлял потоки энергии прямо в его душу, отчего она росла и менялась. Второй ангел периодически вливался в эти потоки, очищая их от негативных составных.

– Гера, ты полагаешь, что делаешь ему добро? – спросил бог.

– Его Душа еще слаба. Ты можешь ей навредить, – ответил второй ангел.

– Я знаю, что делаю.

– Ты очень давно был душой.

– У меня их тысячи.

– Вот и калечь их как тебе угодно. Я была матерью и эта душа – часть меня. Я лучше тебя представляю все ее уголки. Я останусь с ней, покуда смогу.

Шаман продолжил работу.

– Что со мной происходит? – спросил Цезий.

– Тебе понадобится много энергии различных видов, чтобы осознать происходящее и впитать знания, которые я тебе открою. А теперь скажи, что тебя удивляет?

– Все, буквально все.

– Нет, думай. Что-то же тебе понятно.

Цезий ненадолго задумался.

– Если это все наяву, то, скорее всего, я принял вид субстанции, которая неизвестна человечеству.

– Это не субстанция. Ты находишься в свободном состоянии. Это для тебя не привычно, не так ли?

– Как мы общаемся? У нас нет рта, ушей, у меня нет глаз, но я все вижу во всех направлениях.

– Вот это уже по существу.

– Почему именно я нахожусь в таком состоянии или все люди в определенный момент через это проходят? Я на пути в потусторонний мир? Вы ангел? Что происходит?

– Со временем ты получишь ответы на все вопросы. Многое зависит от тебя. Чтобы все понять открой свое сознание, отпусти мысли, расслабь волю.

Шаман начал свой рассказ, который даже для меня показался чем-то между сказкой и видением больного разума. Его слова рисовали картину вселенной, столь непохожую на привычное человеческое понимание, что это заставляло задуматься о границах нашего восприятия реальности.

– Вселенная – это пространство, заполненное различными видами энергии, – начал он. – В основном это силовые линии и сгустки разных размеров. Самые мощные из них образуют "мерность", искажая определенные области. Человечество обитает в трехмерном измерении. Люди ограничены одним пространством, хотя их множество, и каждое имеет свой срок существования.

– Значит, любое из них когда-нибудь исчезнет?

– Да, как только претерпят изменение силовые линии, его образующие. Все во вселенной изменяется. Энергия переходит из одного состояния в другое. Это вечный процесс. При столкновении и взаимодействии друг с другом создаются и рушатся миры, образуются новые элементы, появляются и исчезают константы цивилизаций, – объяснил шаман.

– Если существует вечность, значит есть время. Стало быть, оно постоянно? Выходит, имеются неизменные величины, на которых базируется этот мир?

– "Время" – относительно постоянно. То есть оно существует практически везде и всегда, но оно так же подвержено изменению, и есть места во вселенной, где его нет.

– Что же является стержнем мироздания, отправной точкой? – продолжил интересоваться Цезий.

– Нет такого стержня. Все происходит из ниоткуда и идет в никуда. Правда, все это в глобальном масштабе. Вот ты говорил об основе, базе, на которой создается что-то новое. Однажды появилась такая. Правда, она очень хрупкая.

– Что же это?

– Однажды во вселенной пересечение нескольких видов энергий породило нечто новое – Разум. Это явление крайне редкое, не поддающееся времяисчислению. При его возникновении разрываются потоки силовых линий, выделяя подвластный ему энергетический сгусток. Разум развивается на основе этого сгустка, эволюционируя и находя способы извлекать энергию из окружающего пространства. В борьбе за существование он создал Материю, заключив энергию в физические тела и формируя таким образом свои энергетические базы. Концентрация энергии в одной точке усиливает искажение пространства, повышая его стабильность.

– Ты рассказываешь мне о рождении Бога.

– Прежде чем назвать это Богом в том понимании, которое вкладывают в него люди, выслушай до конца. Осознавая свою ничтожность перед силами Вселенной, Разум избрал себе часть космоса, где скопил свой потенциал в виде звезд и планет. Желая ускорить извлечение энергии из пространства, он пробовал разные способы. Наилучший результат получился при создании Жизни. Сначала это были одноклеточные, грибы, потом водоросли, растения. Каждую Жизнь он наделял энергетическим сгустком, соединяя его с силовой линией. Протекающие процессы в живой единице качали энергию, которую после преобразования Разум забирал себе. Но этого казалось мало. Он создал рыб, птиц, и, наконец, животных, наделив их ощущениями и эмоциями. Результат превзошел все ожидания. Но это еще не все. Разум создал животное, придав ему оптимальную для жизни на планете форму, при этом наделив его частицей себя, то есть Разумом. Так появился Человек.

– Это люди знают испокон веков: "…и сотворил Бог человека по образу Своему…".

– Помимо того чем Разум наделял живых существ до создания человека, он наделил его чувствами. И человек начал жить, имея чувства злобы, ненависти, сострадания, любви, заботы, превосходства, унижения, гордыни, славы и т.д. Каждого человека Разум так же наделил сложным сгустком энергии – Душой. Результат вышел потрясающим. За одну секунду, когда человек в полной мере испытывает чувство любви, он выкачивает из силовых линий такое количество энергии, сколько не в состоянии выкачать любое животное за год.

Но наряду с великим помощником в борьбе с Вселенной Разум получил огромные проблемы в образе того же человека, – продолжил шаман. Его голос стал задумчивым. – Каждый отдельно взятый разум начал эволюционировать, проходя тот же путь, которым шел сам прародитель. Развиваясь, человек становился все ближе к Нему, своему Творцу.

Цезий слушал, пораженный этой мыслью. Неужели человечество было обречено на конфликт со своим создателем с самого начала?

– Кроме этого, оказалось, что разумы не могут терпеть себе подобных, постоянно соревнуясь и даже убивая друг друга. Стало очевидно, что, дойдя до определенного развития, они, то есть люди, создадут угрозу существования Создателю.

Шаман сделал паузу, давая Цезию время осмыслить сказанное. Затем продолжил:

– Разум принял решение уничтожить свое творение. В один миг человечество исчезло, а вместе с ним и иссяк привычный поток силы. Полностью отказаться от такого сбора энергии было нецелесообразно. Тогда Разум вновь создал людей, ограничив их возможности. Они были заключены в смертные тела, а их жизненный цикл был тщательно выверен. Теперь путем умерщвления тела он может остановить развитие любого существа. Эта новая конструкция не позволяет искре сознания, заложенной в каждом индивидууме, развиться до опасных масштабов. Кроме этого, Разум внедрил в общество болезни и распри. Если смерть невыгодна, то достаточно окружить человека проблемами и недугами. В борьбе с ними сознание продолжит выкачивать энергию, но на развитие сил уже не хватит. Так Разум установил полный контроль над новым биологическим видом.

Цезий почувствовал горечь от этих слов. Неужели вся жизнь – лишь часть космического механизма по насыщению великого Разума могуществом?

Шаман продолжил объяснять структуру мироздания. Цезий слушал, пытаясь осмыслить масштаб и сложность описанной картины мира:

– А куда деваются разумы после их телесной смерти?

– После чистки памяти они, в зависимости от воли своего творца, направляются в другие тела или становятся в цепочку получения энергии: ангелы, Архангелы, есть так же свободные собиратели. Но чаще всего они становятся частью самого Разума, тем самым делая его еще более развитым.

– То есть помимо извлечения энергии из пространства, задача людей развиваться в своем сознании, чтобы после земной смерти присоединяться к общему скоплению Разума?

– Да, именно так. Продолжим про ангелов. Их цель забирать энергию, которую извлекает человеческая Душа, и вовремя передавать Архангелам, которые донесут ее до Разума. Дело в том, что даже самый маленький разум с огромной энергией может многое сделать и соответственно представляет опасность, поэтому скопление энергии у одного индивида не допускается. Также на ангела возложена обязанность, охранять и защищать своего подопечного.

– Таким образом, человек – это животное, которое живет лишь для того, чтобы кормить своего хозяина при жизни, в данном случае добывая энергию, и умирая отдать ему то единственное, что в течение жизни с таким трудом развивал – частичку собственного разума?

– Да, в некотором смысле это так. Однако стоит отметить, что взамен всего этого Разум дал людям чувства, которые даже сам не в состоянии иметь вне человеческого тела. Чувство боли и страха, гнева и доброты, злобы и ненависти, радости и милосердия. За каждое из них можно заплатить любую цену. А чувство собственного достоинства?! Люди готовы положить все силы для того, чтобы возвыситься над себе подобными. А чувство любви, которое дано лишь человеку?! Любви к родителям, детям, сестрам, жене, мужу, любовникам. Человек отдаст все, совершит любые преступления, пойдет на любые жертвы, чтобы испытать и доказать эти чувства. Человек – это вершина творения Создателя, со всеми его превосходствами и недостатками. Нет счастливее состояния, чем человеческая жизнь! Сами Разумы иногда поселяются в человеческое тело, чтобы ощутить всю прелесть своего творения.

– Разумы? Их несколько? Как такое возможно?

– Когда Разум только образовался, он был слаб перед силами Вселенной. Несколько раз под воздействием энергетических полей его разрывало на несколько частей. Некоторые части погибли, приняв другие формы, но другие выжили. Слабые, каждый в отдельности, они объединились, чтобы противостоять Вселенной.

– Как же их несколько, если они объединились?

– Не в буквальном смысле. Каждый развивался по отдельности, создавая материи и тела. А вот хранили они их рядом друг с другом, в одном пространстве, что и позволило выстроить сильные галактики, которые крепко выдерживают натиск Вселенной. Со временем им стало тесно друг около друга и началось соперничество на уничтожение. Но здесь открылась особенность. У каждого из них были свои потоки, питавшие их из Вселенной, а пока существует хоть один, даже самый маленький, Разум будет жить и другой не в состоянии его поглотить. Чтобы прервать все нити, требуется невообразимо много затрат. Это обусловлено, прежде всего, тем, что энергии различны и их взаимодействие непредсказуемо. Некоторые Разумы покинули это пространство, перейдя в другое, благо Вселенная бесконечна. Другие сменили мерность, находясь в этом же пространстве, но в другом измерении. В нашем мире остались единицы, все так же пытаясь отобрать друг у друга первенство, но при этом понимая, что нельзя рушить то, что уже каждый из них сделал. Создана единая система, и, разрушив ее часть можно разрушить все. Шло время, количество разумов уменьшалось за счет поглощения одного другим.

– В человеческих летописях эти войны сохранились как легенды и мифы о Богах.

– Да, но человечество помнит далеко не самые решающие схватки.

– Неужели даже сейчас существует несколько Богов? Кто же из них создал Землю в том виде, который мы знаем?

– Вот теперь называй эти Разумы как хочешь. Я рассказывал тебе, как развивались события, приведшие к нашим дням, не имея в виду конкретный из них. Кто именно создал Землю, кто Солнце, камень или воду, птицу или человека – это не важно. Поглощая один другого, Разумы объединяются. По своей структуре все схожи и каждый раз создается новый, вбирая в себя всю энергию и деяния обоих.

– В итоге останется один.

Шаман замолчал, словно собираясь с мыслями. Его глаза, казалось, смотрели сквозь Цезия, в какую-то невидимую даль.

– Это лишь идеал, – произнес он наконец, голос его звучал тихо, но в нем чувствовалась сила древнего знания. – Реальность куда сложнее и непредсказуемее. В своей вечной борьбе за власть над галактикой, Разумы совершили, возможно, фатальную ошибку – они позволили человечеству развиваться, накапливать знания, передавать их из поколения в поколение.

Цезий слушал, затаив дыхание. Каждое слово шамана открывало перед ним новые грани мироздания, о которых он раньше и не подозревал.

– Представь себе, – продолжал шаман, – человечество, словно река, несущая в себе опыт тысячелетий. Каждое новое поколение – это новый приток, вливающийся в эту реку, делающий ее полноводнее, сильнее. И с каждым витком истории эта река становится все могущественнее, все ближе подбираясь к тому уровню, которого так боятся Разумы.

– Но почему они просто не уничтожат нас? – спросил Цезий, чувствуя холодок от этой мысли.

Шаман усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.

– Потому что они больше не могут. Представь себе шахматную доску, где каждая фигура – это человеческая душа. И за право обладать этой доской сражаются несколько игроков-Разумов. Уничтожить фигуры означает проиграть партию.

Между Высшими идет борьба за каждую пешку. Представь, что кто-то из Разумов дает родившемуся человеку Душу и частичку себя. Даже если разумы и души обоих родителей принадлежат тому же Творцу, то нет никакой гарантии, что их потомок останется верен своему Создателю. В человеческом обществе это называется вера в Бога. Рождаясь, люди становятся пешками в космической игре. Меняя "цвет" при смене веры, они тем самым перераспределяют поток своей энергии в пользу другого Разума.

– Вот почему приверженцы каждой веры пытаются заполучить в свои ряды больше народа!

– Да, именно поэтому. Но есть еще кое-что, – шаман подался вперед, его глаза загорелись странным огнем. – Иногда на доске появляется фигура, способная изменить ход всей игры. Человек, чей разум и душа настолько сильны, что он сам может стать подобным Богу.

Цезий почувствовал, как у него перехватило дыхание.

– Ты хочешь сказать, что любой из нас может…

– Нет, – оборвал его шаман. – Возможность есть у каждого, но шанс ничтожно мал. Это все равно что пытаться пройти по лезвию бритвы над пропастью во время шторма. Нужно не только развить свой разум до невообразимых высот, но и завоевать любовь и преданность других.

Размножение людей привело к тому, что на Земле находятся миллиарды разумов. Каждый выбирает себе Бога по своему усмотрению, и нередко люди создают кумиров из себе подобных, забывая о своем Творце. После своей физической смерти разум и душа этого кумира продолжают получать энергию от своих поклонников, а после их смерти ему достаются и их разумы.

Многое зависит от ангела. Он должен понимать своего человека, умело манипулировать энергетикой. И, наконец, надо суметь отвлечь внимание своего Бога от себя, потому что обмануть его невозможно. Увидав предпосылки реальной опасности, он просто избавится от еще не состоявшегося соперника.

– Кто-нибудь из людей стал Богом?

– Он перед тобой, – ответил Тару.

– Ты? – удивился Цезий.

– Да! Я Тару. Бог племени, названного моим именем.

– Но ты же шаман? – недоуменно спросил Цезий.

– Бог должен быть недосягаем, иначе в него не будут верить. Поэтому я скрываюсь в теле шамана, живя среди своего народа.

– Но почему ты живешь человеческой жизнью?

– Мне нравиться жить, будучи человеком. Это одна причина. Другая – я очень слаб. В меня верит лишь этот маленький народ, который с каждым годом становится все меньше. Мне принадлежит небольшая территория. Этого мало в борьбе с Высшими Разумами. Я теряю силы. Скоро я могу перестать существовать, поэтому мне приходится находиться в своих владениях среди моих людей. Так я имею наибольший контроль над ситуацией и возможность управлять ею.

– Хватит, – вмешалась Гера. – Достаточно. Цезий должен все усвоить и осознать сказанное.

– Хорошо, – согласился Тару.

Душу Цезия снова поместили в тело, и он потерял сознание. Сняв защитные поля, Тару и Гера удалились. Я кинулся к Цезию. Он спал спокойным сном.

Глава 9. Неизведанные желания и возможности.

Прошло семь дней с тех пор, как Цезий звонил своей подруге. Бабушке Дианы стало лучше, и девушка вернулась в родной город. "Сегодня закончится командировка Цезия, и вечером мы будем вместе", – думала она. В ожидании встречи сердце Дианы учащенно колотилось, заставляя чаще дышать.

Диана ждала до обеда. Она ходила по дому, пытаясь найти себе какое-нибудь занятие, которое помогло бы отвлечься. Время тянулось медленно, стрелки часов словно замирали на месте. Все валилось из рук, и мысли снова возвращались к любимому.

К двум часам дня волнение девушки достигло такой степени, что она не могла больше ждать. Профессор Рюмин был старым другом семьи, и Диана знала его лично. Набрать его номер показалось ей самым правильным решением.

Не включая изображения, профессор попросил подождать несколько минут. Для Дианы эти мгновения длились вечность. Наконец она услышала его голос.

– Что случилось, Диана?

– Здравствуйте. Я к вам звоню по личному вопросу.

– Да, я слушаю тебя.

– Неделю назад вы отправили в командировку одного из учеников. Его имя Цезий. Мы с ним хорошо знакомы, и он обещал вернуться сегодня, но до сих пор от него нет вестей. Он мне звонил перед отъездом и сказал, что там, где он находится, пользоваться телефоном запрещено… – сбиваясь с дыхания, проговорила Диана.

Профессор помолчал, прежде чем ответить:

– Признаться, я удивлен твоей осведомленности. Ну раз ты знаешь об этой командировке, то прошу тебя никому об этом не говорить. Я тоже жду его возвращения, но пока мне ничего не известно.

– С ним все в порядке? – осторожно спросила девушка.

– Да, с ним все в порядке. Просто сегодня он может не успеть закончить работу, и я не знаю точно, сколько времени ему еще понадобится.

– Спасибо. До свидания.

– Не забудь о моей просьбе.

– Хорошо. Я никому не скажу.

Отключив связь, Диана села на край стула. Где-то глубоко в груди поселилась тупая боль, которая медленно нарастала, заставляя сжиматься сердце. Стало трудно дышать. Девушка повысила подачу кислорода. Дышать стало легче, и даже боль стихла. Но волнение осталось.

Взяв себя в руки, Диана легла на кровать, стараясь отвлечься от мыслей о Цезии. Это получалось с трудом. В борьбе с самой собой прошла вторая половина дня.

Когда вечером зазвонил телефон, она кинулась к нему в надежде, что это Цезий, но на другом конце оказалась Моника.

– Привет, подруга. Ты уже дома?

– Да, – ответила Диана, не скрывая легкого разочарования в голосе.

– Отлично! Мы с Джулией как раз собирались заглянуть. Ты не против?

– Конечно, заходите.

Спустя несколько минут дверь распахнулась, впуская двух сияющих от радости девушек.

– С возвращением! – воскликнула Джулия, обнимая Диану. – Как здоровье бабушки?

– Намного лучше, иначе я бы еще задержалась, – ответила Диана. Моника, осматриваясь, спросила:

– Ты одна? Цезия нет?

– Нет, он в командировке. Сегодня не вернется, – Диана слегка нахмурилась.

– Значит, у тебя свободный вечер? – глаза Моники загорелись. – Слушай, ты не поверишь, что с нами произошло!

Диана подняла брови, ожидая продолжения.

– Ты даже представить себе не можешь. Все началось в тот вечер, когда мы заходили к вам с Цезием. Помнишь, неделю назад вы отказались идти с нами?

– Ну.

– Так вот. Там Джулия встретила своего давнего знакомого. А он, уже владелец этого клуба.

– Да не в этом дело, – подхватила Джулия. – Они с другом пригласили нас провести время.

– Куда они нас только не водили! – восторженно продолжала Моника. – Мы на таких тусовках были, где только "звезды" собираются. А какая была прогулка на яхте под звездным небом м-м-м…, – она мечтательно закрыла глаза, качая головой. – В общем, называется… лови возможность.

– Сегодня они пригласили нас на остров Юнонь, – перебила Джулия.

– И как вы туда доберетесь?

– Мы летим туда на самолете, представь?

– Роскошно.

– Да, так лучше время проводить, чем с нашими бывшими. Но это еще не главное.. Собирайся, поехали с нами!

Диана заколебалась:

– Как-то это неожиданно…

– Через час мы должны быть на месте.

Диана начала собираться, думая: "А правильно ли я поступаю? Не будет ли это нечестно по отношению к Цезию? Он в командировке, а я буду развлекаться?"

Моника как будто читала ее мысли:

– Не переживай. Не все же тебе Цезия ждать. Ты же не совершаешь ничего дурного. Потанцуем, повеселимся, отдохнем. Ничего плохого в этом нет.

"И правда", – подумала Диана. – "Если я буду сидеть и думать здесь одна, то с ума сойду".

Успокоив себя таким образом, она быстро собралась, готовая лететь хоть на край света, только подальше от своих мыслей.

Джулия позвонила Полю и сообщила адрес подруги: "Мы уже готовы, выезжайте". Через несколько минут Поль с Кристианом ждали девушек около входа. Они подъехали на электромобиле последней модели, и Диана поразилась красотой и комфортом машины.

Джулия представила парней Диане, после чего все дружно помчались к аэропорту. Там на полосе ждал небольшой самолет, который очень быстро доставил их на остров Юнонь. По дороге парни рассказывали анекдоты и смешные истории из своей жизни. Все дружно смеялись, держась за животы, и к концу перелета плохое настроение начало исчезать.

Пока они были в пути, наступила ночь, но весь остров освещался разноцветными огнями. Остров Юнонь – это большой развлекательный комплекс, в котором нет скучающего лица. На нем все для веселья, и на любой вкус. Только богатые люди могут позволить себе здесь отдыхать.

На фоне блистательных нарядов Диана почувствовала себя невзрачной. Первым ощущением было, что она здесь лишняя, но Поль взял ее под руку и познакомил с несколькими девушками, которые так же, как и она, были одеты просто. Это оказались популярные ведущие и модели. После этого Диана успокоилась и, чувствуя поддержку спутника, смогла окунуться в атмосферу праздника и наслаждения.

Изредка она видела Монику с каким-то парнем и Джулию с Кристианом. Поль показывал Диане все прелести острова. В игровых залах он позволил девушке проиграть целое состояние и здесь же с легкостью рассчитался за нее. Они ели экзотические фрукты и пили изысканные коктейли. Посетили цирк, где артисты демонстрировали нечеловеческие способности своего тела, и побывали в последних играх виртуальной реальности.

Вся ночь прошла в развлечениях. Поль оказался милым, добрым, очень умным и веселым. Никогда в жизни Диана не чувствовала себя так легко. Они гуляли по берегу моря, когда незаметно пришел рассвет, и было очень жаль покидать такой гостеприимный остров.

– Ну вот, кажется и все, – сказала Диана, когда всем объявили о закрытии до следующего вечера.

– Ты ошибаешься. Это только перерыв до вечера. А потом все продолжится.

– Да, сюда никогда не наскучит возвращаться, – добавила девушка, окинув взглядом оживленный остров.

– Многие здесь завсегдатаи. Уезжают, чтобы поспать и возвращаются вновь.

– Они что, здесь живут?

– Выходит так.

– А где они берут столько денег? – удивилась Диана, не понимая, как это возможно.

Поль улыбнулся наивности спутницы.

– Понимаешь, есть люди, которым не надо заботиться о материальной стороне жизни. Они из богатых семей. Их предки выстроили финансовые империи, которые существуют независимо от владельцев и приносят огромные доходы. Теперь их семьи могут позволить себе просто радоваться жизни.

– Да, кому-то в этой жизни везет больше, кому-то меньше, – со вздохом сказала Диана.

– Но и нам удача иногда улыбается. – Поль весело подхватил Диану и поставил повыше на камень, любоваться восходящим солнцем.

– Извини, что проиграла твои деньги. Они, наверное, тебе с трудом достались.

– Для того и зарабатываю, чтобы тратить. Это мелочи. Даже не хочу об этом говорить.

– А ты часто бываешь на этом острове?

– Когда позволяет время. А ты до сегодняшнего дня здесь была?

– Нет.

– Помню, когда сам впервые сюда попал. Я промотал все деньги, которые планировал потратить за год и, наверное, залез бы в долги, если бы друзья не остановили.

– Ты так любишь веселиться?

– А кто не любит?

– Много таких. Но, конечно, не я. В этом ты сегодня убедился. – С легким кокетством в голосе ответила девушка.

– Есть люди, у которых нет возможностей развлекаться в силу тех или иных причин. Каждый расслабляется, как может. Для одних это алкоголь, для других женщины, для третьих азартная игра, для четвертых виртуальные игры.

По пути назад все обменивались впечатлениями и хохотали над смешными случаями, произошедшими за ночь. От аэропорта до дома Дианы ехали вдвоем с Полем. Электромобиль плавно лавировал между домами. Сказочная ночь закончилась, и легкая грусть ложилась на сердце.

Уже стоя у дверей дома, Поль поцеловал девушку в губы. Она ждала этого поцелуя и желала, чтобы он продолжался дольше.

– До свидания, – попрощался Поль. – Мы еще увидимся.

Диана ожидала, что он пригласит ее на новую встречу. Она очень хотела снова ощутить тот мир радости, в который ей с помощью этого милого молодого человека удалось окунуться. Но приглашения не последовало.

– Всего хорошего, – ответила она и вошла в дом.

Глава 10. Пробуждение.

Услышанное оказалось для меня настоящим откровением. Хотя догадки о чем-то подобном присутствовали, связать все кусочки воедино мне не удавалось. Мое дело было защищать Цезия, и дальше этого мысли не заходили. Да и строгая иерархическая лестница среди ангелов не позволяла видеть больше, чем дозволено.

В тот момент было непонятно, зачем меня оставили при разговоре. Почему позволили услышать то, что можно использовать во вред Цезию? Ведь моя обязанность была предупредить о случившемся высшие инстанции. Но оказалось, я сам не знал, что из себя представляю. Расчет был прост и гениален: ангел Души не мог причинить ей вреда. Я был готов погибнуть за эту Душу и, что не менее важно, уже нарушал закон, оставляя больший запас энергии для ее спасения.

Цезий оставался неподвижным три дня. Его Душа была совершенно здорова, но Разум не реагировал. Я не мог проникнуть в его мысли, что было для меня новым. Однако четко видел, что Разум жив, но сдерживает свою активность так, что даже для меня он казался мертвым. Только потоки энергии, проходящие через него, меняли свою силу и направление.

Я потерял власть над Цезием и не мог больше предвидеть его действия, не зная, о чем он думает. Наверное, я выглядел словно мать, сидящая рядом со своим больным ребенком. Хотя у ангелов нет человеческих чувств, впервые я стал смотреть на мир людей иначе. Мне захотелось их понимать, разбираться в их чувствах, а не только анализировать их поступки со своей высокомерной позиции.

Сам собой возник вопрос: "Кто я?", долгое время считавший себя выше людей, снисходительно относившийся к их слабостям, при этом считая себя недосягаемым. Будучи ставленником Божьим, призванным пасти паству, я начал сомневаться в себе и, стало быть, в Боге.

Появилось множество вопросов, на которые не было ответов, а догадки пугали. Откуда я возник и сколько продолжается мое существование? Как и все в этом мире, я был созданием Божьим и в отличие от человека, нисколько в этом не сомневался. Мне доводилось воочию видеть его власть и могущество. А какие после этого могли остаться сомнения?

И теперь я лишился всего, чем жил, веры в правильность своего существования. А было ли у меня что-то еще? Ведь даже энергия доставалась мне от Цезия. Сам я лишь паразит, питающийся за счет человека. Но, правда, за это я спасал его каждый день если не от смерти, то от болезней и неприятных ситуаций.

Мои мысли были хаотичны, последовательность рассуждений терялась. Впервые я не знал, что делать, не видел будущего в пространстве. Даже тот мир, который всегда был мне доступен, оказался закрытым. Я находился рядом со своим человеком и понимал, как завишу от него. Все перевернулось.

Был ли когда-нибудь ангел, который дожидался, когда очнется его подопечный и скажет, что делать? Я почувствовал себя очень маленьким и незначительным.

Наконец разум Цезия стал проясняться. Я был заворожен происходящим. Это было рождение, но не человека. В то время я не понимал, что происходит, но сейчас рад, что мне позволили находиться рядом в тот момент.

Представьте непроницаемую сферу. Разряд энергии, подобный молнии, плавно раздвигал темную оболочку, начиная с тонкой щели, через которую пробивался луч света. Постепенно щель увеличивалась, а сияние становилось все ярче. Оно было рассеянным, словно пробивалось сквозь туман. Что за ним скрывалось, какая сила? Что произошло с Разумом, который я знал всю жизнь, оберегал и контролировал всегда, даже когда человек спал?

Наконец оболочка полностью раздвинулась и растворилась в пространстве. То, что там пряталось, поразило меня. Структура Разума осталась прежней, но его энергетика стала нечеловеческой. Она напоминала силу Архангелов и выходила далеко за пределы дозволенного. Силовые линии, проходящие через Разум, изменились. Теперь он мог захватывать больше вселенского пространства. Потоки энергии, направляемые в Душу, стали мощнее, и их число возросло в несколько раз. Цезий пришел в сознание.

Он обратился ко мне, используя силу мысли, без слов:

– А я тебя вижу. Кто ты такой? Ну что молчишь?

Я был в шоке. Человек заговорил со мной! И не просто как бывает, когда люди просят у своего ангела помощи, при этом сомневаясь, что тот существует в действительности, а естественно, как с ровней.

– Я… мм… это… твой ангел.

– Так вот, значит, какой потусторонний мир. Кто бы мог подумать? Ну да ладно, что есть, то есть. Что будем делать?

Моя растерянность была ошеломляющей. Впервые в своей ангельской жизни я сказал: "не знаю".

Да…, – усмехнулся Цезий. – Вот не думал, что ангелы тоже не знают, что делать. Ну ты как хочешь, а я пошел.

– Куда?

– Ну, по крайней мере, мне надо выбираться в мир. Я здесь задержался.

– Да… ты, конечно, прав, но тебе не пройти проверку памяти.

– Что это такое?

– Тебе никто не говорил, а я не смог предвидеть, что тебя здесь ожидает. Но это в прошлом, и его не вернуть. Проверки подвергаются все вышедшие из зоны. Представь, если они узнают из твоей головы все, что здесь произошло. Не важно поверят они или нет, в любом случае ты обречен. Тебя либо заберут в какую-нибудь секретную лабораторию, либо отправят в психушку. Так что, если тебя это устраивает, давай, вперед.

Мысли Цезия начали лихорадочно работать, просчитывая ситуацию. Он и раньше отличался ясностью целей и находчивостью в выборе кратчайшего пути к их достижению, но теперь его аналитические способности работали с необычайной скоростью, и мне тяжело было следовать за его размышлениями. Но я все-тики уловил самую суть.

– Ты, конечно, прав. Попытка обмануть аппаратуру – это верное решение, но каким образом? – Ты не нашел ответа, а я уже все обдумал, пока ты был без сознания. С твоими нынешними возможностями это вполне реально. Но это еще не все и далеко не самое главное. Поверь мне, что аппаратура, созданная человеческим разумом, гораздо проще и поэтому безопасней, чем возможности ангела и, тем более Бога. Пока мы находимся здесь, нас никто не видит, но как только мы покинем этот шатер или попадем в зону, под защитой другого Бога, нас сразу же обнаружат Архангелы. Тебя они увидят перерожденного, а меня ждет множество вопросов. И уж поверь, при любых ответах, нас просто уничтожат.

– Почему? Что происходит?

– Ты многого не знаешь.

И тогда я рассказал своему человеку как он отличается от остальных и о том, что я совершал для его спасения.

– Итак, ты утверждаешь, что меня можно легко вычислить внешне, даже не заглядывая в мой Разум. Как же тогда можно скрыть ту энергию, которой я уже владею?

– Не знаю.

– Ну, если не ты, то кто тогда должен знать, я, человек, или ты, ангел? – вспылил Цезий. При этом энергия, которую он вытащил из пространства, мощным потоком прошла через его Душу.

– Успокойся. Пойми, такой ситуации ранее не было, и я не был готов к тому, что произошло.

– Возможно, подобные случаи происходили в истории человечества? Может такие люди как я появлялись прежде? Как при этом они разбирались со своими Богами?

– Мне ничего об этом не известно.

– Так может твои страхи преждевременны? Обманем людей, если ты и правда знаешь, как это сделать, а если придется общаться с Богом, расскажем ему правду. Мы же ни в чем не виноваты. Ты продолжишь передавать ему энергию от меня, она только увеличится. Ему от этого будет лучше. Так и останемся, каждый при своем.

– Я вижу, ты сам сомневаешься в своих словах, а вот правильные мысли пытаешься не замечать и отогнать подальше. Проще говоря, ты несешь чушь, в которую сам не веришь и при этом пытаешься убедить в ней и себя, и меня. Я надеялся, ты большего достиг, пока твой Разум был скрыт от меня. Но я рад, что ты все-таки остался человеком, со всеми своими недостатками и чувствами.

– Это можно считать оскорблением?

– Нет. Это можно считать откровением. Ты ведь понимаешь, что представляешь реальную угрозу для Бога.

– Никакой угрозы я не представляю. Кто я и кто Он? Что я могу сделать, и как я могу ему навредить? Наоборот, теперь я знаю, что Он существует и, следовательно, верю в Него. А не это ли самое главное?

– Ну да, а как насчет того, кто был здесь и показал тебе все это? В Него ты веришь?

Долгая пауза прервала наш разговор. Наконец Цезий произнес:

– Ты прав. Я действительно ничего не понимаю. Давай искать выход из этой ситуации, ведь он должен быть.

– Предлагаю тебе научиться ни о чем не думать и ничего не замечать.

– Это как? Да и зачем? – удивился Цезий.

– Объясню. Я могу забрать у тебя всю энергию. На время ты ничем не будешь отличаться от остальных. Но дело в том, что Архангел в любой момент может прочитать твои мысли. Когда он придет, ты его увидишь. Представь себе, если он это узнает. То же самое, если другие ангелы заметят твои способности видеть потусторонний мир. Остается только одно – научиться скрывать свои мысли. Но не просто скрывать, как это делают люди в отношении друг друга. Тебе надо научиться видеть вещи и не реагировать на них.

Я видел сомнение на лице Цезия, когда он ответил:

– Это может оказаться невозможным. Мой мозг привык думать и обращать внимание на мелочи. А ты предлагаешь мне не замечать мир, который только что открылся для меня и полон всего интересного и неизведанного.

– Я считаю, что у нас нет другого выбора, – настаивал я. – Но и это еще не все. Бывает, что человек не обращает, казалось бы, никакого внимания на происходящее, но его чувства все равно выдают его. В нашем случае, если даже ты сможешь сдерживать свои мысли, то тебя заметят по твоим чувствам. Твоя Душа будет оперировать огромным количеством энергии, и это не останется незамеченным.

– Ты предлагаешь мне быть "деревяшкой"? – вспылил Цезий.

– В какой-то мере, да.

– Но ведь я не могу смотреть и не видеть, ощущать и не чувствовать. Я человек, а не предмет. Ты это понимаешь?

Я остался непреклонен:

– Если ты до сих пор считаешь, что это звучит как-то гордо или по-особенному, то можешь сколько угодно возмущаться. На меня это не действует. Но чем дольше мы остаемся здесь, тем меньше шансов выбраться.

– Боюсь, я не справлюсь с этим. Надо спросить Тару. Может, есть другой выход? Кстати, где он? Ты разговаривал с ним?

– Нет, он ушел с ангелом сразу же, как ты потерял сознание.

– Так давай найдем его.

– Тебе не кажется нелепым обращаться к нему в такой ситуации. Если бы он хотел что-нибудь подсказать, то уже был бы здесь. Скорее всего, мы должны решить эту проблему самостоятельно.

– Да, весело. Меня ставят в такое положение без моего согласия, а как выбираться – сам. Так получается?

– Так и есть.

– Но меня никто не спрашивал, хочу ли я этого!

Я посчитал, что лучше некоторое время помолчать и дать Цезию самому все обдумать и успокоиться. Ведь он был всего лишь Человеком, а такое бремя выпадает далеко не каждому. Мысли его, лихорадочно скакали, варианты постепенно складывались в четкую схему. Наконец он успокоился.

– Извини, не знаю, что со мной происходит. Сам себя не узнаю. Я постараюсь сделать все как надо.

– Понимаю тебя. Здесь всплеск эмоций возможен, но за пределами этой зоны, такое поведение опасно. Видишь потоки света, которые собрались вокруг тебя?

– Да.

– Такое количество энергии обычный человек собирает в течение года. А теперь представь, что это заметят другие.

– Я уже все понял.

– Понимание – это хорошо, но теперь надо научиться жить с этим.

– Ближе к делу, у нас мало времени. Нам, наверное, осталось не больше суток. Мы здесь задержались дольше, чем планировали.

– Хорошо. Начнем – сказал я. – Твой разум привык сосредотачиваться и тем самым увеличивать скорость обработки информации. В этот момент все твои чувства обостряются, Душа поглощает больше энергии, активность твоего организма увеличивается. Так?

– Так, – неуверенно подтвердил Цезий.

– Теперь надо заставить себя действовать наоборот. Смотри на меня, но постарайся не замечать.

– Как это сделать? Я же вижу тебя не глазами. Ты просто есть, и я не могу отвернуться.

– Постарайся рассеять свое внимание. Как будто меня нет.

Цезий напрягся, стараясь сосредоточиться на других объектах. Через некоторое время ему это удалось. Я решил усложнить ситуацию и начал резко метаться из стороны в сторону, заставляя его как-то отреагировать.

"Какого черта он делает?" – подумал Цезий.

– Все, – сказал я.

– Что все?

– Ты обратил на меня внимание.

– Да как не обратить, когда ты носишься вокруг меня, как юла. Я и так старался думать о чем угодно, только не о тебе.

– Все правильно, но твоя ошибка в том, что ты стараешься сконцентрироваться, пусть даже на другом объекте. Твой Разум все так же активен, и перевести его с одной мысли на другую не так уж сложно. Ты должен постараться расслабиться и не думать. Вообще ни о чем. Отключись. Если у тебя будут возникать мысли, обрывай их. Следи только за собой. Представь вокруг себя черную пустоту и выталкивай в нее все, что заметишь.

– Я постараюсь, – с решимостью ответил Цезий.

Я дал время Цезию расслабиться. Он сел и закрыл глаза. Постепенно его мысли начали утихать, и чем меньше их оставалось, тем слабее становился поток энергии, вытягиваемой из мирового пространства. Наконец остались только обрывки мыслей, которые постоянно прерывались. Но на их месте возникали новые, и я подумал, как должно быть сейчас плохо Цезию. Возможно ли достигнуть полного покоя Разуму, который привык постоянно работать?

Вскоре свет вокруг Цезия стал тускнеть, и количество поглощаемой энергии упало до критических значений. Его энергетическое поле выглядело так, словно он страдает от тяжелой болезни. Я начал носиться в пространстве, вертелся по всем осям, изменял форму и с ревом проносился сквозь тело Цезия. Реакции не было никакой.

Тогда я направил несколько потоков энергии через его Разум. Это должно было заставить его заработать, но ничего не произошло. Вся энергия, не задерживаясь, прошла сквозь него. Я решил поступить наоборот и стал отсекать те тонкие ниточки энергии, которые питали его. Расчет был прост – когда Цезий почувствует, что его жизненная сила угасает, то начнет бороться и в первую очередь восстановит все функции своего Разума.

Однако, неожиданно для меня, Цезий продолжал умирать, не высказывая никаких признаков борьбы или активности. Дальше рисковать было нельзя. Было слишком опасно продолжать. Эксперимент удался на все сто процентов. Я быстро восстановил минимальные потоки, питающие Цезия.

– Все. Все окончено. У тебя получилось. Возвращайся.

Однако ответа не последовало. Он меня не слышал и не видел… Вот этого ни я, ни он не предусмотрели. Как можно было вывести его из этого состояния, когда наша цель была именно в том, чтобы этого не произошло? Что могло заставить его очнуться? Я уже испытал все способы, и нового ничего нельзя было придумать.

Я опять был бессилен, но только теперь в этом был виноват сам. В тот момент я испытал, как говорят люди, угрызение совести. Возможно, я загубил доверенную мне Душу. Мне оставалось только ждать в надежде, что Разум Цезия как-то сам найдет выход. Хотя как это могло случиться, я не представлял. Ведь он был полностью отключен, и ни одной мысли не возникало в его голове.

Обездвиженное тело лежало передо мной. Душа, ради которой я существовал, мною же была обречена на гибель. Да, наверняка еще ни один ангел в мире не делал такого.

Вдали появилось светлое облако. Оно медленно приближалось, и вскоре я узнал его энергетическую структуру. Без сомнения это был тот самый ангел, который последние дни помогал Цезию.

– Что же вы делаете с моим мальчиком? – спросила она.

В ее голосе было столько нежности и скорби, что я готов был отдать самого себя, лишь бы Цезий в этот момент ожил. Если бы это был человек, то, наверняка была бы женщина, а Цезий ее сын.

– Бедный малыш. Сколько ему еще предстоит пережить? Сможет ли он пройти весь путь, на который я его обрекла?

В этой ситуации не было только человеческих слез, но мне казалось, что они есть и эта женщина рыдает во все горло. Но это не были слезы из глаз, которые порой обманчивы, это был крик Души и не услышать его мог только глухой.

– Что вы сделали?

У меня не было даже тени сомнения в ее добрых намерениях. Я без колебаний подробно рассказал, что мы натворили с Цезием.

– Если бы я не знала, что ты совершал в своей жизни во имя Цезия, то пожалела бы, что у моего мальчика такой бестолковый ангел. Ты сделал самую большую ошибку, которую мог допустить. Ты полностью доверил ему свою жизнь. Какой же ты ангел, если потерял контроль над его потоком энергии, если позволил ему самому распоряжаться всем потенциалом?

– Иначе нельзя было поступить. У нас нет другого выхода.

– И это говоришь ты, ангел. Посмотри, до чего ты его довел. Он почти мертв. А ведь ты даже не знаешь, чем ему помочь.

– Да. Было большой ошибкой так экспериментировать, но мне казалось это единственно верное решение. Я сожалею и готов приложить все усилия для его возвращения. Мне почему-то кажется, ты знаешь, что надо делать.

– Знаю. Но я могу помочь ему лишь в пределах территории, принадлежащей племени. Вскоре вы покинете ее пределы. Поэтому тебе придется научиться тому, что я тебе открою. Но знаний здесь недостаточно. Надо верить и не сомневаться.

– Удивляюсь все больше и больше. Во что же ты хочешь, чтобы я научился верить?

– Не во что, а в кого. В Цезия!

– Я и так в него верю.

– Нет, ты в него не веришь. Ты веришь в своего Бога, в того, которым был послан. А в Цезия ты веришь, как в человека. То есть веришь в его способности, в его ум и силу воли.

– Но ведь он не Бог, чтобы в него верить. Да я и не понимаю, как это может ему помочь в нынешней ситуации.

– В настоящий момент ничто не может вернуть его в этот мир. Но если в него поверить и передать, да, именно передать, а не пропустить через него ту энергию, которой владеешь, то он отреагирует. Увеличение энергии со стороны заставит его Разум очнуться. Смотри.

Она приблизилась к Цезию вплотную, окутала его своей энергией и заметно стала уменьшаться. В этот момент я услышал мысли Цезия. Тело его вздрогнуло, и он открыл глаза. Радость и удивление смешались во мне при виде этого.

Прозрачная субстанция отступила от Цезия.

– Сейчас он слаб. Вряд ли он вспомнит, что я привела его в чувство. Не надо пока обо мне говорить. Придет время, он все узнает.

Ты, вероятно, не понял, что произошло? Я отдала ему часть себя. Я верю, что он – мое будущее и готова пожертвовать собой, не задумываясь о последствиях. Если бы моей энергии не хватило, мы оба бы погибли. За пределами этой зоны я не смогу прийти вам на помощь. Меня сразу заметят. Поэтому, если снова случиться нечто подобное, тебе придется справляться самому.

– Да, я понял.

– И помни, если ты усомнишься в нем, то он умрет. А без него и тебе не жить.

– Ты так говоришь, будто грозишь.

– Лишь напоминаю тебе твое место. Подумай, кому ты нужен без его Души? – С усмешкой произнесла она.

– Говоришь ты все правильно. Но вот если узнают, что вы с ним сделали, то я даже и с его Душой никому не буду нужен.

– Вот и постарайся, чтобы до поры, до времени об этом никто не знал. Но помни, что он должен развиваться. Его способности должны совершенствоваться.

– И при этом, естественно, никто ни о чем не должен догадываться?

– Ты прям мысли читаешь.

– Послушай. Ладно Цезия вы не посвящали в свои планы, он человек, а вот меня могли предупредить? Может быть, и я на что-то был бы годен. Со мной связаться ведь не было никаких проблем.

– Вот сейчас ты как раз и пригодишься. А раньше, как говорят люди, от тебя была бы одна головная боль. Ты ведь его ангел, и, несмотря ни на что, даже очень хороший. Ты бы все сделал, чтобы он сюда не попал. Пока это единственное место, где мы можем свободно общаться.

– Да, это я уже понял, но у меня еще масса вопросов.

– Всему свое время. А сейчас я должна идти, он приходит в себя.

Цезий действительно начал открывать глаза, слегка шевелить пальцами рук. Его мозг стал входить в нормальный ритм работы. Все это было похоже на пробуждение после долгого сна.

– У нас получилось, – с радостью в голосе, и в то же время сдержанно, как будто боясь что-то спугнуть, произнес Цезий. – Я тебя не видел и не слышал, а между тем уже наверняка прошло много времени.

– Да, время прошло достаточно, ты молодец. Все прекрасно. Теперь мы можем уходить. Надо торопиться. Если ты не вернешься на базу сегодня, то завтра к тебе будет много лишних вопросов.

Цезий покинул шатер, и яркое солнце ослепило его после нескольких дней полумрака. День приближался к середине. Люди племени готовили еду на кострах, и вкусные запахи распространялись на большое расстояние. Цезий медленно пошел через деревню. При виде него люди останавливались и с почтением низко склоняли головы.

Несколько дней без еды давали о себе знать. Чувство голода напоминало, что человеческому телу необходимы земные элементы. Цезий приблизился к одному из костров, где женщина что-то варила в котле. При его приближении мальчик, игравший здесь же в камешки, с любопытством уставился на него. Мать шлепнула сына по затылку, и тот упал на колени, уткнув голову в землю. Женщина же, низко склонившись, протянула Цезию ложку с варевом.

Немного подкрепившись, Цезий покинул деревню. Пока он шел к пещере, наступила темнота. Сразу бросались в глаза произошедшие с ним изменения. Черная чаща и ночные лесные звуки уже не пугали его. Он был уверен и твердо шел к пещере, хотя ничего не видел в темноте. Но ему уже и не надо было видеть – он знал, куда идти.

Как и было обещано, электромобиль ожидал своего пассажира. Через несколько часов Цезий прибыл на базу. Все спали, и ему пришлось постучаться в дверь. Заспанный пожилой мужчина открыл дверь.

– Мы ждали тебя вчера. Что случилось?

– Сегодня как раз проходила церемония поклонения. Хотелось посмотреть.

– Ладно, – сказал сотрудник и, казалось, не открывая глаз, завалился на кровать. – Ложись, утром поговорим.

Через мгновение он уже спал, ровно посапывая.

Цезий разделся и лег в кровать, но так и не смог уснуть до утра. Ему было о чем подумать.

Я наблюдал за Цезием и размышлял:

Человек одинок по своей природе. Каждый сам выбирает свой путь, решает жизненные ситуации и совершает поступки. Некоторые люди пытаются переложить ответственность за свои действия на других, иные ищут поддержку у друзей. Любому страшно оставаться наедине с Судьбой. Так или иначе, часто находится тот, кто поддержит в сложной ситуации. Один посоветует, как быть, другой предложит помощь.

В поисках понимания и поддержки каждый ищет общество людей, близкое ему по жизненным взглядам, по социальному положению и возрасту. Однако, по мере того как человек развивается и достигает успеха, круг единомышленников сужается. Сначала во взаимопонимании появляется тонкая трещина, которая вскоре превращается в пропасть, отделяя его от остальных.

Одиночество все чаще становится другом по мере того, как индивид возвышается над себе подобными. Обычно это происходит медленно и уже в зрелом возрасте, когда за спиной огромный багаж знаний и жизненного опыта. К этому времени у человека огромный авторитет, множество почитателей и завистников. Огромная часть жизни уже позади, а впереди четкая цель и высокие амбиции для ее достижения. Все это формирует определенный путь, определяет трудности и правила жизненного уклада.

Цезию выпала другая доля. Познать в двадцать один год, что ты одинок и нет надежды найти друга во всем мире – это уже само по себе огромный удар по юноше. Вдобавок к этому его одолевал недостаток опыта в борьбе с интригами, отсутствие четкой цели и полное непонимание своего места в этом мире. Я сам не знал, что делать, с чего начать и куда идти. Ясно было одно: что бы ни происходило, как бы трудно ни было, ни в коем случае нельзя было показывать, что Цезий обладает какими-то способностями или знаниями, отличными от обычного человека. Пока мы имели дело с людьми, мы оставались живы. Стоило Цезию продемонстрировать свои способности, Бог стер бы нас в мгновение ока.

Мне легко было рассуждать, а каково было Цезию? Ведь его разум, находился в биологическом теле, переживая все человеческие чувства. Он осознавал, что остался один на один со всеми опасностями, что обречен на одиночество, и нет в мире ни одной души, с которой он мог бы поделиться своими проблемами. Он думал, что и так у него мало друзей, а теперь и их не останется. А Диана? Как быть с ней? Какое место в его жизни она займет теперь? Какой опасности он подвергнет ее, если позволит себе продолжить близкие отношения?

Меня поразило, как Цезий смирился с тяжким бременем, которое легло на его плечи. Он не поддался панике. Его разум осознал всю ответственность и спокойно рассуждал над создавшимся положением. Я понимал, насколько трудно человеку принимать взвешенные решения в такой сложной ситуации, и с восхищением наблюдал, как Цезий шаг за шагом старался выстроить свое будущее.

Наступило утро. Хозяин неспешно поднялся, сварил кофе и сел за стол, медленно потягивая горячий напиток.

– Цезий, ты уже проснулся? – спросил он, услышав, как гость хлопнул дверью ванной комнаты.

– Да, не спится.

– А я думал, ты до обеда будешь спать. Старался не шуметь, чтобы тебя не разбудить. Сам я рано встаю, старость, – прокряхтел старик.

– Домой хочется. Там, наверное, меня заждались, – ответил Цезий.

– Нам еще надо тебя просканировать, а потом и домой, – все так же равнодушно сказал хозяин, отхлебывая кофе.

– А сколько времени займет проверка? – спросил Цезий. И если бы хозяин был немного проницательней, то наверняка услышал бы волнительные нотки в голосе юноши.

– Да недолго, минут десять-пятнадцать. Сейчас по кофейку и начнем.

Пока они разговаривали, Цезий закончил умываться и присоединился к хозяину.

– Ну как там у них? – поинтересовался старик.

– Не знаю, – пожал плечами Цезий. – Странно как-то.

– Ну хоть отдохнул маленько?

– Да, хорошо вот так иногда отвлечься от забот.

– Вот, это главное. Я бы тоже сейчас с удовольствием к ним съездил.

– А ты там был?

– Да, несколько раз. Последний раз давненько. Уже почти три года прошло. – Он немного задумался, а потом сказал. – Странная тогда была история. Вот, так же как ты, да и как любой другой, приехал к нам мужик. Ну у меня глаз наметанный, я ж почти двадцать лет в международной разведке отслужил. Теперь вот здесь. Мы ведь на пенсию не уходим. Да ладно, это другая тема. Так вот, своих я за пол версты узнаю. Сразу понял, что он из наших. Позже это, конечно, подтвердилось. Теперь уже можно об этом говорить. Оказалось, был он не просто в разведке, а спецагентом. Такие в огне не горят и в воде не тонут. Это боевая машина, причем в полном смысле, не в переносном. У него по всему телу имплантаты, усиливающие силу. В голове какая-то микросхема, ускоряющая умственную деятельность. Естественно и оружие где-то было, и другие технологии. Тогда, конечно, я этого не знал, но про себя отметил, что странно это все как-то. Ведь сюда одни ученые допускаются, а здесь разведка. Ну отметил про себя и ладно. Мое дело маленькое…

Хозяин замолчал. Кофе остыл, а он все сидел и о чем-то думал. Да как о чем? Мы с Цезием читали его мысли. Вспоминались ему дни задолго до того момента, о котором он рассказывал. Слукавил немного солдат, говоря, что он из международной разведки и не знал того мужика.

Самого старика звали Стив, а напарника Джон. Их судьбы пересеклись в "Группе" – самой мощной силе на Земле, которую вызывают только тогда, когда человеческий мозг и обычная физическая сила не могут справиться с поставленной задачей. В этом отряде служат не совсем обычные люди, как и рассказал бывший вояка. Их тела напичканы передовыми технологиями, ускоряющими регенерацию тканей и увеличивающими физические показатели. Микрочипы в голове разгоняют самый мощный процессор – мозг, до максимума. У Джона один зрачок был переделан так, что мог видеть спектр излучений гораздо шире, чем обычный человеческий глаз. При этом изображение анализировалось мгновенно. В общем, от такого взгляда ничто не могло скрыться в пределах нескольких километров.

Тогда их вдвоем забросили на одну из планет. Главным в команде был Джон, и они две недели сканировали поверхность. Им сказали, что планета необитаема, но они понимали, что их туда не просто так отправили собирать данные. К тому же у них забрали скоростной шаттл, который мог долететь до орбиты. А это говорило о том, что они могут обнаружить нечто, что даже опасно было доставлять на корабль. В этой ситуации хорошего ожидать не приходилось. Они осознавали, что если не справятся, то дороги домой им не будет. Ну и как вариант, о котором не хотелось думать, что их послали в один конец.

Две недели беспрерывно колесили они просторы чужой земли и, наконец, нашли то, что искали. Такой жути они еще не видели. Казалось, все кошмары собрались в одном месте. В тот момент они стояли посреди огромного открытого пространства. Ужасные демоны в один миг возникли перед ними, хотя логичного объяснения этому не было. Солдаты оказались заперты в огромной долине, не имея возможности отступить или укрыться. Враг явно превосходил не только числом, но и ужасающими способностями.

Спиной к спине, чувствуя лопатки друг друга, Джон и Стив, недолго думая, открыли огонь на поражение… Запас батарей бластеров иссяк на пятый день. Долина к тому времени была усеяна трупами. Кровь, желтая и красная, пропитала землю, и вонь разлагающейся плоти стояла невыносимая. Монстры плотным потоком все наступали на две человеческие фигуры, желая проверить на прочность не только их оружие. Все это время постоянный сигнал SOS не переставал выходить в эфир, но никакой помощи не приходило. Люди предали своих солдат, оставив их на растерзание чужой планете.

Выхода не было. Но закон для бойца "группы" – сражаться и выживать. Ни один из них не дрогнул, ни на миг не усомнился в напарнике. Оба убивали уже не ради приказа и, наверное, даже не ради своей жизни, а насыщали кровью врага заполнивший их животный инстинкт. Все так же спина к спине, они соединились в жесткую сцепку в поясе. Включив на полную мощность защитные костюмы и вытащив боевые клинки, они пошли в рукопашный бой.

Кожа у монстров была твердая, и даже таким солдатам приходилось бить со всей силой. Справиться со всеми в рукопашную было нереально. Двое суток защитные костюмы оберегали людей. Клыки не могли порвать крепкую ткань, а когти только царапали воздух вблизи желанного человеческого тела. Монстры подкидывали напарников в воздух, топтали их лапами, а те били и били своими клинками что было силы. Но всему есть предел. Костюмы стали пропускать мощные удары, и уже человеческая кровь обагрила чужую землю.

Силы были на исходе. Вскоре люди начали терять сознание. Когда один отключался, другой вытаскивал его из груды гнилого мяса и между ударами делал другому инъекцию, которой хватало на несколько часов. И так по переменке они продержались еще около суток. В этот безнадежный момент Джон заметил, что, когда Стив был без сознания, да и сам он уже мало что соображал, удары монстров стали слабее и их количество уменьшилось. Когда же он сделал укол Стиву, то их количество сразу возросло.

Сделав безумное предположение, что появление монстров и их агрессивность как-то связано с мозговой деятельностью людей, Джон все оставшиеся ресурсы направил не на силовое поле костюмов, а на частоту волн различного спектра… В следующее мгновение мощные удары клыков пронзили человеческие тела…

Спасательная группа обнаружила Стива и Джона посреди огромного пространства. Уже неделю этот квадрат был под пристальным вниманием, ведь именно здесь была потеряна связь с солдатами, но все было тщетно. Стив и Джон появились, казалось, ниоткуда. Их тела были в крови, усеянные множеством колотых и рваных ран. Ранения были свежие, пульс еще слабо бился, но сознание уже не работало. Все силы этих могучих организмов были исчерпаны.

С огромным трудом удалось их спасти. Долгие годы потребовались, чтобы хоть как-то восстановить здоровье этих людей. Через несколько дней, когда сознание вновь пришло к Стиву и Джону, им рассказали, что как только связь с ними прервалась, сразу же спасательная группа вылетела на место. Их след терялся в середине долины, там, где позже они и были обнаружены. Сопоставив время потери сигнала, стало очевидно, что это был тот момент, когда Стив и Джон увидели первых монстров. Враги, о которых они рассказывали, были не обычными живыми существами. Что-то странное и страшное творилось на той планете.

Следователи день за днем задавали солдатам одни и те же вопросы, пытаясь до секунды воссоздать все дни операции. Сканировать мозг Стива и Джона было нельзя во избежание их смерти, настолько они были истощены. Вместо этого были сопоставлены слова людей и запись аппаратуры до того момента, когда прервалась связь. Когда каждый момент был восстановлен, следователей стали интересовать чувства и переживания солдат в тот или иной момент. Многие месяцы длился допрос, и весь материал скрупулезно заносился в компьютер с целью смоделировать все случившееся и понять, что же на самом деле произошло.

Пока шло разбирательство, доступ на планету был закрыт. Результаты следствия поразили всех. Выходило, что на самой планете обитателей не было, но те чудовища, с которыми сражались солдаты, были реальны. На первый взгляд это противоречило здравому смыслу, потому что одно исключает другое. Но факты вещь капризная. Стив и Джон сами создали этих существ. Их напряженность и агрессивность, которые увеличивались день за днем с момента высадки на планету, стали источником появления жутких тварей. Эти создания воплощали ярость и жестокость бойцов. Чем сильнее разгоралась жажда убийства, тем больше монстров возникало вокруг.

Но все это происходило в каком-то другом измерении, которое предоставила им странная планета, поэтому их и не видела спасательная группа. Подсознательно Джон понял это. Его расчет был прост: на мгновение выбросить в эфир мощный сигнал в надежде заглушить волны, исходящие от себя и от Стива. Затем получить удары от монстров и потерять сознание, в надежде, что эти удары окажутся не смертельными. Как только оба потеряют сознание, твари должны были исчезнуть. Догадка была верна, и все вышло именно так. Джон спас обоих, и Стив никогда этого не забывал…

– Так что за история была? – спросил Цезий, прерывая воспоминания Стива.

Старик глубоко вздохнул, отвлекшись от своих мыслей.

– Потерялся тот мужик.

– Как потерялся?

– В том-то и дело, потерялся как обычный человек. Ведь когда вы уходите в "зону", связи с вами нет. Вот и с ним не было. А в положенное время он не вернулся. Мы по-тихому прочесали всю пограничную зону, но все тщетно. Никаких следов. Да и какие могут быть следы? – досадно махнул рукой старик.

– А до племени он дошел? Может там что-то произошло?

– Как могли разузнали, поспрашивали, но, по словам аборигенов, не видели они того мужика.

Стив рассказывал, а сам вспоминал, как он вместе с поисковой группой на бесшумных электромобилях бороздил пограничную зону вдоль и поперек. Просмотрели каждый метр, но не обнаружили никаких следов пребывания человека. В тот момент Стиву вспоминалось, как они вдвоем отбивались от монстров, и сердце сжималось, что сейчас он не вместе с Джоном. А ведь ситуация очень похожа, и, быть может, он где-то в другом измерении в смертельной опасности. Стив никогда не забывал, что обязан Джону жизнью и снова без устали день за днем прочесывал зону. Даже когда поисковая операция закончилась, он один еще несколько дней продолжал поиски. После, время от времени, он просыпался по ночам, садился в электромобиль, брал с собой поисковые приборы и, не предупреждая никого, до самого утра прочесывал пограничную зону, в надежде на чудо.

Старик очередной раз глубоко вздохнул. Кофе было допито, и пора было продолжать повседневные дела.

– Ну что ж, пошли, – сказал он Цезию и повел его в какую-то комнату. – Не волнуйся, в этом нет ничего страшного. Просто расслабься и посиди. Ты почувствуешь, будто засыпаешь и вспоминаешь события последних дней. Не пытайся проснуться, это не займет много времени.

Цезий вошел в комнату, абсолютно пустую, если не считать нескольких вертикальных шестов по краям комнаты, да кресла посередине. Стены были окрашены так, что создавалось ощущение бесконечности. Он сел в мягкое, удобное кресло и расслабился. Вскоре от шестов начали исходить волны и мой подопечный начал засыпать. Потом ему вспомнилось, как он сидел около телевизора и впервые услышал о племени "Тару". Далее воспоминания потекли потоком. Я наблюдал, как Цезий пытался контролировать свои мысли и остановить этот поток воспоминаний, блокируя действие аппаратуры.

В тот момент, когда записывалось нахождение на базе перед отправкой в пограничную зону, Цезий уже полностью контролировал свои мысли, хотя еще не пытался их остановить. Вот он в своих воспоминаниях уже едет в электромобиле. Я начал беспокоиться, времени на остановку потока воспоминаний оставалось совсем мало, а он все медлил. Когда электромобиль подъехал к пещере, Цезий, наконец, предпринял попытку блокировать волны исходящие от шестов. Аппаратура загудела, переходя на повышенный режим сканирования. Это продолжалось несколько секунд, потом запись снова возобновилась.

Вот перед глазами полная темнота, а под руками холодные камни. Цезий расслабился и остановил поток мыслей. Темнота, темнота…, нога подворачивается, и коленка почти касается камня. В следующий миг должна была быть боль, но снова темнота, темнота, темнота.

Я был рад. Все прошло гладко, быстро и без особых усилий. Минут через десять Стив вошел в комнату и сказал.

– Вот и все. Теперь можно и домой. Я уже вызвал машину.

Старик приблизился к Цезию, но тот сидел неподвижно, и лишь ровное дыхание свидетельствовало, что он жив.

– Все-таки уснул, – сказал Стив, коснувшись плеча Цезия и потихоньку его потряс.

– Просыпайся, все кончено.

Мысли моего подопечного стали возвращаться. Вот он говорит "открой", в надежде, что нашел тайное укрытие в негостеприимной пещере и яркий свет ослепляет его… Цезий вздрогнул и открыл глаза.

– Я, кажется, задремал, – сказал он находившемуся перед ним Стиву.

– Да, такое случается. Все в порядке. Транспорт уже в пути. Собирайся, к вечеру будешь дома.

Вскоре подлетел электромобиль. После короткого прощания Цезий сел в него и снова погрузился в свои мысли. Куда он едет, зачем? И что же делать дальше?

Глава 11. Возврат к реальности.

После обеда Цезий добрался до дома. Человек всегда остается человеком. Какими бы правильными ни были его суждения, чувства все равно одержат верх. Не было ничего удивительного, что первый звонок оказался Диане.

– Здравствуй дорогая.

– Привет, – раздался сонный голос. После бурно проведенной ночи, она с трудом проснулась.

– Я тебя разбудил?

– Да, я прилегла на часок. Ты где?

Какие-то нотки в голосе подруги показались Цезию странными, но он не придал этому значения.

– Я уже дома.

– Что случилось? Я тебя ждала, – Диана сделала короткую паузу, – даже профессору Рюмину звонила.

Цезий напрягся.

– И что он сказал?

– Сказал, что ты еще не все сделал, что запланировали.

Как будто груз свалился с плеч при этих словах. Выходило, что профессор не был особо обеспокоен его опозданием.

– Да, необходимо было задержаться. Ты что делаешь вечером?

– Ничего, тебя жду.

– Я зайду часов в семь.

– Хорошо.

– Ну давай, пока дорогая. У меня еще пара незаконченных дел.

– До встречи.

У каждого из них после этого разговора возникло какое-то чувство отчужденности. Ситуации, в которых они оказались, были разные по сути, но близки своей неопределенностью и трудностью восприятия. В такие моменты люди часто ищут понимания и поддержки у близких, но в итоге находят ее внутри себя. Про таких говорят: "Сильные личности". Может и так, но это сугубо человеческий взгляд. Мне же кажется, что это отказ от самой человечности. Цезий с Дианой столкнулись с моментом, когда души тянутся друг к другу, а разум сдерживает. Оба ожидали большего от первых слов после разлуки. Они сами не понимали, что были выбиты обстоятельствами из своей привычной энергетической ауры и надеялись, что близкий человек вернет их обратно. И тот и другой хотел получить любовь и поддержку, ничего не давая взамен.

Через пару минут мой подопечный позвонил профессору Рюмину.

– Добрый день, профессор, это Цезий вас беспокоит.

– Добрый день. С возвращением. Рад, что ты нашелся. Мы начали беспокоиться. Как дела? Что случилось?

– Да ничего особенного. Просто именно в тот день, когда нужно было вернуться, в племени проходил ритуал поклонения Богу. Очень хотелось это увидеть воочию, – соврал Цезий. – Я хотел сообщить, но вы, наверняка, знаете, там нет никакой связи.

– Понимаю, – протяжно ответил профессор, – хорошо, что все в порядке. Как насчет доклада? Если хочешь, можешь пропустить несколько дней занятий. Но не забывай, – поспешил добавить профессор. – На следующей неделе ты должен быть в институте.

– Спасибо, я справлюсь. Пару вечеров, я думаю, мне достаточно, – заверил его Цезий.

– Отлично.

– До свидания.

– До свидания.

Любому человеку, вернувшись домой после долгого отпуска, сложно сразу взяться за обыденные дела. Мысли на какое-то время еще остаются в тех местах, где душа испытала невиданные до той поры эмоции, разум пополнился знаниями, тело почувствовало новизну ощущений. Цезия ждали старые знакомые, Диана, коллеги по работе, но мысли его были далеко, рядом с теми странными людьми. Переживания приводили к раздвоению восприятия, находившемуся на стыке двух внутренних миров – привычного и нового.

После разговора с профессором Рюминым Цезий задумался о том, как он будет писать научный доклад. Тема была сложной. Он осознавал, что ничего не знает о жизни и культуре тех необычных людей из племени, но откладывать работу возможности не было. С сомнениями и неуверенностью Цезий сел за стол. Сообщить о том, что Бог Тару сотни лет назад проиграл какую-то там битву и теперь скрывается с оставшимися преданными слугами, в ожидании удобного момента, чтобы взять реванш? Этого нельзя было делать категорически.

Путешествуя мысленно в племя, Цезий рассуждал, что на самом деле удерживает этих людей так далеко от цивилизации? Ведь Тару в облике шамана совсем не требует от своего народа жить в изоляции. Любой волен уйти, посмотреть мир и решить нужно ли возвращаться. Почему большинство не стремится покинуть общину? В чем причина?

В этот момент Цезий захотел снова вернуться в племя, но теперь его интересовали не просто отдых или встреча с Тару. У него возникло желание понять этих загадочных людей, пообщаться с ними. Ведь в их восприятии жизни есть нечто особенное, что позволило им сохранить верность своей многовековой культуре и своему Богу, вопреки всей мощи цивилизации, которая давит на них со всех сторон. Именно эта горстка людей составляет основную силу Тару и является фундаментом его божественной сущности. С ними считается весь мир. Почему они до сих пор живы и не растворились среди миллионов национальностей и религий? Как им удается сохранять свою уникальность и противостоять глобализации? Кто они?

Цезий чувствовал, что не успел сделать что-то важное, возможно, даже решающее для своей жизни, и это было в том месте – в племени. Там была другая жизнь, другой мир, не связанный с Богами или бесконечным космосом, о котором говорил Тару. Это было что-то простое, человеческое, но при этом гораздо более значимое. До недавних событий Цезий был приверженцем научного подхода. Теперь же полученные им знания показывали явную взаимосвязь всего нематериального с материальным, по крайней мере, на уровне передачи энергии. Его тянуло узнать ответы на невысказанные вопросы, но назад в племя уже не вернуться, а писать научную работу все-таки надо было.

Снова и снова Цезий мысленно возвращался к своему путешествию. На этот раз он пытался вспомнить лица людей, их взгляды, походку, движения рук. Словно искусный археолог, складывающий древний сосуд, искалеченный временем, Цезий старался по внешнему поведению воссоздать образ человека из племени, заглянуть в его душу, понять стремления.

К вечеру четкого понимания, как будет выглядеть будущий отчет, еще не было. Цезий устал от постоянного напряжения, скопившегося в голове. Он пытался прогнать мысли, но они с упорством бывалых вояк вновь атаковали его. Взволнованный и переполненный думами, Цезий добрался до Дианы. У него было ощущение, что он плывет в тихую гавань, где наедине со своей возлюбленной отвлечется от проблем и сможет расслабиться в ее объятиях.

Диана открыла дверь, и я вновь поразился той властью, которую чувства имеют над смертными. Люди могут планировать свое поведение, решать, что сказать или о чем промолчать, но, когда наступает момент, все происходит так, как велит сердце. Предсказать этого практически невозможно.

Цезий с Дианой бросились друг другу в объятия, забыв про все сомнения. Они слились в поцелуе, не в силах отпустить друг друга. Это был вихрь эмоций, переплетенных в одно целое. Каждое касание, каждый взгляд воспламеняли их страсть. Наступил тот самый момент, когда они забыли обо всем и погрузились в мир друг друга.

Огромный поток энергии устремился в этих людей, восстанавливая потерянное душевное равновесие и заполняя каждую клеточку их существа. Сила и скорость потребляемой энергии были такими огромными, что даже пространство вокруг них исказилось. У меня не было чувств, чтобы радоваться за них, и были другие цели. Мне, как всегда, предстояло скрыть этот момент от посторонних глаз.

Я с огромной скоростью носился вокруг Цезия, пытаясь выровнять искажаемые силовые линии, лишь мельком замечая, что ангел Дианы делает то же самое. На этот раз и мне стало немного легче от мысли, что ее ангел на нашей стороне и, несмотря на риск быть пойманным на противоправных действиях, помогает мне.

Вскоре страстные поцелуи переросли в бурный секс. Этот момент стал первым в череде многих, когда я сам увидел величие доверенной мне Души и нарушил, кажется, все правила, установленные для хранителя. Количество выкачиваемой энергии из пространства было настолько велико, что не поддавалось сравнению со всем, что было до этого. Я едва успевал концентрировать ее и сгустками отправлять глубоко под землю прямо в спящий вулкан. Смотреть по сторонам и заботиться о безопасности было некогда.

После того как страсть влюбленных утихла, их мысли начали возвращаться к реальности.

– Как давно я тебя не видела, – нежно поглаживая тело Цезия, сказала Диана.

– Я тоже очень скучал, – ответил Цезий.

– Там интересно? Расскажи.

– Ну что рассказать? Там все по-другому. Густой лес, в котором поют птицы, – вспоминал Цезий дни, проведенные по дороге к племени.

Он описывал чудеса природы, странных зверей, бесстрашно шнырявших вокруг, восхитительные цветы, радующие глаз разными красками и еще многое, что вызвало у него восторг. Цезий вспомнил также ту странную ночь и жуткие страхи, которые испытал, непонятное падение с дерева и последовавший за этим взрыв. Его даже слегка передернуло от дурных воспоминаний. Но об этом он предпочел умолчать.

– А люди, какие они?

Вопрос, от которого он так долго убегал, теперь требовал ответа, не только для себя, но и для всех остальных. Однако время уже было выиграно, душевное равновесие восстановлено, достаточный запас энергии накоплен. Теперь он был готов с новыми силами встретиться с вызовами судьбы.

Трудно говорить о человеке, лишь мельком видя его, а тем более о целом племени, но не зря профессор Рюмин выделял своего ученика среди всех остальных. Конечно, Цезий еще не имел серьезных знаний по психологии, но врожденная интуиция часто его выручала.

– Представь себе людей, излучающих доброту и умиротворение. Они не живут ради чьих-то ожиданий или абстрактных целей, а просто наслаждаются каждым моментом жизни.

В отличие от нас, вечно пытающихся успеть что-то, эти люди никуда не торопятся. Они свободны от страхов и суеты.

Знаешь, там царит удивительная легкость бытия. Несмотря на окружающих людей и природу, ощущаешь необъяснимое чувство тишины и покоя. И при этом от них исходит какая-то уравновешенная, созидательная энергия. Это трудно описать словами, но оказавшись там, ты сразу это чувствуешь.

– Классно. Мне бы тоже хотелось там побывать. Наверное, интересно пообщаться с людьми, не похожими на нас.

Цезий вздрогнул, вспомнив свое бесчувственное тело, парящее в шатре шамана. В памяти всплыли беззвучные объяснения устройства мира. По спине пробежал холодок при мысли, что он мог навсегда остаться там, лишившись возможности испытывать человеческие чувства.

Диана, заметив его состояние, встревоженно спросила:

– Что с тобой?

– Вспомнил, как мне мозги сканировали. – решил Цезий скрыть настоящую причину волнения.

– Как это? – удивилась Диана.

– У них там принято проверять воспоминания людей за время пребывания в зоне, – объяснил Цезий. – Представь, каково это – когда каждую твою мысль кто-то извлекает из головы.

– Звучит ужасно, – сочувственно произнесла Диана.

– Да, ощущения не из приятных.

Диана нежно обняла его:

– Не переживай, любимый. Теперь ты здесь, со мной.

В тот момент она вспомнила ночной салют на острове Юнонь, когда была там с Полем. Сердце слегка защемило от мысли, что она все-таки предала Цезия. Надежда на то, что подобное больше не повторится, помогла ей справиться с угрызениями совести. Тогда она верила, что когда-нибудь все расскажет и Цезий простит ее.

Когда в жизни активных и занятых людей выпадает спокойный период, они не просто отдыхают от моральной и физической усталости. Отрываясь от повседневных забот, такие люди начинают по-другому воспринимать происходящее. Часто эти дни становятся переломными в отношении к окружающему миру или осмыслении прошлого, настоящего и будущего.

Три дня Цезий позволил себе побыть дома. Утром он долго спал, затем лениво поднимался и заваривал кофе. Первый день он посвятил сбору информации о племени "Тару" из интернета. Основываясь на собранном материале и своих мимолетных наблюдениях, он принялся за написание работы. Торопиться не было никакого желания, так что работать он начинал ближе к обеду. Вечера Цезий проводил с Дианой, встречаясь с ней до поздней ночи. Однако, как бы приятно ни было отдыхать, приходило время возвращаться на работу. Вскоре все было готово, и очередным утром Цезий с бодрым настроем пошел к профессору Рюмину.

С чувством легкого беспокойства Цезий шагнул на территорию института. Все вокруг казалось новым и немного иным, хотя за прошедшие дни ничего существенно не изменилось. Просто сам Цезий стал другим. Так бывает в жизни людей: иногда всего один момент может перевернуть всю картину окружающего мира. Сначала человек сопротивляется изменениям, цепляясь за свой привычный взгляд. Однако вдруг, в один миг осознает, что действительность разрушена, и он уже не тот, каким был прежде.

Перед Цезием было то же самое здание, те же цветы на клумбах, но ощущение было таким, как в тот день, когда он впервые направлялся в институт сдавать документы на поступление. Он намеренно задержался и пришел немного позже остальных, чтобы вокруг никого не было. Все уже сидели на лекциях, и лишь опоздавшие студенты спешили на занятия мимо него. Твердой походкой Цезий не спеша вышагивал по пустынному двору, и стук его лакированных туфель о полированный камень громко отражался от стен многоэтажных зданий, стоявших по обе стороны.

Понимая, что на него наверняка обращали внимание студенты и некоторые преподаватели, Цезий гордо поднял голову, улыбаясь уголками губ, осознавая свою индивидуальность среди всех находящихся в этом заведении. Именно в этот короткий промежуток времени, когда Цезий шел к двери института, отчетливый стук туфель, шаг за шагом, вбивал в его сознание понимание избранности. Сколько нужно пережить человеку, чтобы хоть на толику изменить свою привычную жизнь, и как мало времени требуется для осмысления уже свершившегося и неизбежного будущего. Какие-то двести шагов и столько же секунд разделили жизнь Цезия на "до" и "после".

Первым делом Цезий направился узнать, где находится профессор Рюмин. Тот сидел за столом, проверяя работы студентов.

– О! Наконец-то, мы уже заждались, – воскликнул чуть полноватый мужчина в строго костюме, поднимаясь с места. – Напугал ты нас. Знаешь ли… Вовремя не вернуться из такого места… Всякое можно подумать.

– Да все нормально, – улыбнулся Цезий. – Когда еще придется туда попасть? И придется ли вообще? Вот я и решил чуть-чуть задержаться.

– Понимаю. Помню, самому хотелось там еще остаться на день, потом на час, минуту. Если бы семья не ждала, уж и не знаю, смог бы я оттуда вернуться.

– А вы тоже там были?

– Да, правда, давно это было, еще в молодости. После окончания института я в составе группы проводил исследование в тех местах. Как там? Что изменилось? Хотя откуда тебе знать, как было…

Профессора можно было слушать очень долго. Его открытость и жажда общения очаровывали.

– Что это у тебя? – спросил он, видя в руках Цезия информнакопитель. – Отчет?

– Да. Я здесь написал кое-что. Надеюсь, вы оцените.

– Положи сюда. Я потом посмотрю, – указал он на стол. – Ну что? Понравилось тебе там? – спросил профессор, увлекая Цезия вдоль коридора,.

– Да, очень красиво. Не ожидал. Никогда не видел такой дивной первозданной природы.

– Вот. Я тоже, когда оказался там, просто просидел под деревом полдня, наслаждаясь шумом леса.

– А потом?

– Голод – не тетка. Пришлось вернуться к реальности.

Так беседуя, они вошли в оранжерею, где под огромным куполом росли редкие растения. Студенты бережно ухаживали за своим маленьким лесом и даже запустили в него птиц, которые в солнечную погоду радовали всех своим пением.

– Да…, – продолжал профессор, разводя руками. – Вот мы стремимся жить в гармонии с природой, любим создавать свои оазисы, отдыхать в них. Однако при этом сами же безжалостно истребляем все вокруг. Как здорово было бы вернуться на несколько столетий назад и жить как племя "Тару". Вот ты бы согласился?

– Не знаю. Сложный вопрос.

– Понимаю. Трудно отказаться от достижений прогресса. За это и расплачиваемся, прежде всего, своим здоровьем. Смотри, как востребованы сейчас психотерапевты. А почему? – задал сам себе вопрос профессор. – Да все по тому же. Как ни крути, а мы ведь неотъемлемая часть природы и, следовательно, уничтожая ее, в итоге губим себя. С другой стороны, разве мы способны остановить колеса прогресса?

Они прошли через оранжерею и вышли в другое крыло здания. Солнце ярко светило сквозь большие окна, и великолепная каменная мозаика, выложенная более века назад, играла разноцветными узорами на стенах и потолках пустого коридора. В этот момент наступила перемена, и многочисленные двери распахнулись, выпуская из кабинетов шумную толпу. Все оживленно разговаривали, спорили, обсуждая темы уроков или повседневные проблемы. Увлекшись, они часто толкались, даже не замечая этого, и не прерывая диалога, продолжали движение. Навстречу из-за угла дружно вышла группа студентов, в которой занимался Цезий.

– Привет, привет, – послышалось со всех сторон.

– Как дела? Когда вернулся? – Все обступили Цезия с профессором, желая первыми услышать волнующие всех новости.

– Ну, молодой человек, не буду вам мешать. Вижу тебе надо пообщаться с друзьями. Всего хорошего, – сказал профессор, протискиваясь между студентами.

Сразу же Цезия засыпали множеством вопросов. Все хотели знать: что там, как там, кто там? Цезий не успевал отвечать на один, как его перебивали новым вопросом. Кроме этого, подходили все новые люди, здоровались, жали руку и тут же вступали в общий галдеж. Что-либо ответить конкретное или связанное в такой ситуации не удавалось.

Цезий не ожидал такого интереса со стороны окружающих. В первый момент он растерялся, потом попытался более-менее последовательно отвечать на вопросы. Его постоянно сбивали с мысли, и разговор получался обрывистым и непонятным.

Неизвестно сколько бы это продолжалось, если бы не кончилась перемена и все так же шумно не пошли в аудиторию, на ходу бросая Цезию: "Пока", "Счастливо".

Коридор опустел, и солнечные зайчики снова запрыгали, вдыхая жизнь в холодный камень столетий. Цезий остался один. Шум затих. Послышался тихий голос лектора, объясняющий очередной материал, и у Цезия возникло чувство отчужденности от этих, еще недавно близких товарищей. Ощущение возникло такое, словно не тонкая дверь, а толстый барьер захлопнулся за ними, безжалостно отделяя его от них. Цезий постоял несколько минут и в расстроенных чувствах побрел домой.

12 глава. Успехи.

В связи с последними событиями работа отошла на второй план. И вот пришло время вспомнить о ней. Хотя, что там было вспоминать? Ведь проект закрыт, а группа расформирована. Но как только Цезий подумал о том, что на следующий день ему нужно идти в лабораторию, возникло чувство легкого беспокойства. Прислушиваясь к себе, он с удивлением обнаружил, что его волнуют не научная деятельность и работа как таковая, а будущие отношения со своим коллективом.

Связано это было, прежде всего, не с тем, как его воспримут, а с тем, как он сам теперь посмотрит на своих коллег. Не произойдет ли с ним то, что произошло в институте? Сможет ли он общаться с этими людьми на равных, как раньше? Что произойдет с ним самим, когда он встретится с ними? Они старше, образованнее, умнее его. Многие, как профессор Минин, являлись для него примером в жизни и казались недосягаемыми звездами. Он стремился быть похожим на них, заслужить их внимание, похвалу. И вот теперь жизнь в один момент поставила его высоко над ними. Цезий осознавал свою избранность, и от этого ему становилось не по себе. Казалось, что сам он недостаточно сделал в своей жизни и не заслужил такое положение.

Сомнение в себе присуще тем людям, которые отличаются от остальных. Возьмите любого гения. Разве не было в его жизни моментов, когда ему казалось, что он все делает не так; когда возникало чувство что все уже сделанное и еще только задуманное никому не нужно; когда сомнения в своей правоте и состоятельности не давали покоя? Это наступало тогда, когда возникал конфликт с устоявшимися мнениями и взглядами.

Великие люди тем и велики, что опережали свою эпоху в развитии, тем самым обрекая себя на одиночество, непонимание окружающих и, как следствие, презрение и ненависть.

Так что же помогало людям справляться с таким положением и противостоять всем, кто пытался их удержать, взять в свои объятья, придушить и сделать такими же серыми как они сами?

Мне трудно ответить на этот вопрос. Разумы в физической оболочке ведут себя очень странно, больше подчиняясь эмоциям и чувствам, чем логическому рассуждению. Трудно судить о людях живя в свободном пространстве, не ведая того, что дает человеческое тело. Может это свойство Разума – быть таким противоречивым, стремиться оторваться от себе подобных, вместе с тем, не обладая возможностью существовать самостоятельно. А может это влияние человеческого тела, и просто амбиции заставляют искать способы воздействия на окружающих, чтобы возвыситься над всеми и насладиться осознанием своего величия? Кто знает?

Цезий с волнением подошел к силовому барьеру, за которым начиналась территория лаборатории. Луч просканировал сетчатку глаза, и два красных световых столба, пробивающиеся из земли, на пару секунд стали зелеными, показывая, что можно пройти.

Цезий быстро прошмыгнул между ними, и они снова сменили цвет на красный.

Был случай, когда он замешкался и не успел пройти вовремя. Его сильно ударило током, и сработала сигнализация. Сторожевые роботы оперативно окружили его и протянули свои щупальца, готовые нанести электрический удар на малейшее движение. На тот момент молодого сотрудника проинструктировали заранее о правилах поведения в подобных ситуациях. Он простоял без движения несколько минут, пока диспетчер охраны не убедился, что посетитель не представляет опасности, и тревога была поднята из-за пустяка.

Цезий навсегда запомнил те ощущения, когда боялся даже моргнуть в ожидании парализующего разряда. Ему казалось, что сердце выпрыгнет из груди, так бешено оно колотилось. С тех пор он старался быстрее пройти заграждение. Страх перед охранными машинами остался, и они, чувствуя это, с тех пор постоянно проявляли к нему пристальное внимание.

Сторожевой робот подлетел к посетителю, быстро просканировал и "обнюхал" его, делая анализ запаха. Цезий заметил, как возросло потребление энергии робота и увеличилось электромагнитное поле вокруг процессора. Это его заинтересовало, и он внимательно начал наблюдать за электрическими потоками внутри машины. Тому это не понравилось, он повторно облетел вокруг Цезия, затем, удостоверившись что все в порядке, вернулся к охране территории.

Вокруг, как всегда, было тихо, лишь убаюкивающе гудела автономная электростанция. Цезий не хотел никого видеть, пока не прояснит ситуацию, поэтому сразу направился к профессору Минину. Того на месте не было, но дверь была открыта, и Цезий решил подождать внутри.

Профессорский кабинет имел незамысловатую рабочую обстановку – большой стол с голографическим передатчиком посреди и встроенным компьютером по самому краю, несколько стульев, небольшой шкаф у стены с различными сувенирами. Стену закрывало множество фотографий и дипломов.

Ожидая профессора, Цезий поймал себя на мысли, что стоит и одну за другой разглядывает их. Были похвальные грамоты за научные работы, за общественную деятельность, а некоторые за достижения в спорте. Осознавая ценность каждой, Цезий начал ощущать всю тяжесть труда, который стоял за этими наградами.

Раньше Цезию было непонятно, зачем выставлять напоказ моменты своей личной жизни. Неужели это интересно чужим людям? Теперь он с удовольствием рассматривал фотографии. Со стен на него смотрело множество знакомых лиц – коллег по науке, с которыми ему приходилось общаться, и людей из высших административных кругов. Часто профессор был запечатлен со знаменитостями, которых Цезий видел только в СМИ – это были актеры, певцы, политики. На многих фотографиях профессор был в окружении родных – с женой, детьми, внуками.

Все это создавало другой образ профессора – человека, занятого не только научными исследованиями, но и общественной деятельностью и семейной жизнью. Удивляло, как много успел сделать этот человек. Ведь каждая вещь в комнате говорила о каком-то важном событии в его жизни. Часто это был итог многолетних усилий. Цезий представил всю насыщенную жизнь своего учителя, и проникся к нему еще большим уважением.

Цезий всматривался в лица, представляя себе психологический портрет людей, находящихся рядом с профессором. Большинство из них производили приятное впечатление – открытые лица, сияющие улыбки. Были и такие, которые просто натягивали на лицо маску добродушия, скрывая за ней совершенно иные эмоции. Цезий начал чувствовать разрыв между внешним обликом человека и его внутренним миром.

Казалось, он мог даже разгадать чувства, которые те пытались спрятать. В некоторых лицах он различал скрытую злобу, в других – зависть, в-третьих – усталость или даже обреченность. Некоторые фотографии вызывали у Цезия странные и неоднозначные ощущения. Ему казалось, что человек, запечатленный на снимке, как бы остался в прошлом, и встретиться с ним в реальности невозможно. Позднее Цезий узнал, что этих людей уже нет в живых.

Размышления Цезия внезапно нарушил близкий стук шагов. Так как единственный коридор вел прямо в кабинет, первая мысль была: "наконец-то профессор Минин вернулся". Однако частые и легкие шаги, вероятно, принадлежали женщине. Остановившись, она постучала.

В такой ситуации надо было открывать дверь, несмотря на то что желание встречаться с кем-нибудь кроме профессора, не было. Но не прятаться же в чужом кабинете от людей! Да и была вероятность, что женщина подождет, и они войдут вместе с профессором. Тогда Цезий окажется в еще более нелепом положении.

Все эти мысли быстро пронеслись в голове, и он нажал кнопку позволяя двери отъехать в сторону.

На пороге стояла доктор Кей. В красивом тонком платье, облегавшем ее стройную фигуру, с идеальной прической и утонченным макияжем, она словно сошла с обложки модного журнала. Оба застыли от удивления, не ожидая встретить друг друга, но затем женщина бросилась на шею Цезия, крепко обнимая его.

– Цезий! Наконец-то. Я так тебя ждала.

В интонации ее голоса Цезий уловил нежность и радость. Через тонкую одежду чувствовалось упругое, горячее и страстное женское тело. Ему захотелось также крепко обнять Кей, но он сдержался. Ничего подобного он не ожидал и стоял в некотором недоумении, не зная, как себя вести. Он лишь положил руки ей на плечи, и в этот момент кто-то кашлянул, явно пытаясь привлечь внимание.

Доктор Кей отпрянула от Цезия, и оба, часто дыша, посмотрели вдоль коридора, по которому шел профессор Минин. Они оба понимали, что он не мог не заметить их объятий, и сконфуженно стояли, ожидая его приближения.

Профессор Минин, делая вид, что ничего не произошло, издали приветствовал своего молодого сотрудника.

– С возвращением. Доброе утро. Как прошла экскурсия в прошлое?

– Да, все было замечательно. Жаль только, что мало времени там провел, – ответил Цезий, пожимая руку профессора и отходя в сторону, чтобы уступить ему дорогу.

– Хорошо, что так. С нашей стремительной жизнью и это подарок. Работа не ждет, – войдя в кабинет, сказал профессор и добавил, – Да вы проходите, садитесь. Чего в проходе застыли?

Цезий и Кей робко вошли и сели напротив.

– Слушаю вас доктор Кей. Что вы хотели обсудить?

– Да, на самом деле, я хотела бы попросить вас об отпуске

Профессор на секунду задумался, потом сказал:

– Знаете Кей, я, конечно, не буду возражать, если вы настаиваете, но считаю, что сейчас не самое подходящее время. Группа только сформирована, работа еще не настроена. Вы очень нужны всем нам.

– Профессор, я все понимаю, но мне действительно нужен отдых. Прошло больше года, как я не брала отпуск. К тому же это всего на несколько дней, на большее я и не рассчитываю.

– Как хотите. Подумайте до выходных. Если в четверг вы принесете мне заявление, я его подпишу.

– Спасибо профессор, – вставая со стула, поблагодарила доктор Кей и вышла из кабинета.

Как только дверь за ней закрылась, профессор встал из-за стола и подошел к Цезию.

– Ну что, отвлекся от насущных проблем?

– Да вроде бы, – немного озадаченно ответил Цезий, не совсем понимая, что от него хочет профессор.

Тот подвинул кресло и сел напротив Цезия.

– Чем собираешься заниматься? – глядя в упор спросил профессор.

– Не знаю, – неуверенно ответил Цезий.

– Совсем нет планов?

– Мне все равно. Любую работу придется начинать с нуля, так что разницы особой нет.

– А продолжить начатое не хочешь?

– Очень хотелось бы, но эксперимент вроде бы закрыт… – с надеждой в голосе ответил Цезий, понимая, что профессор не стал бы задавать такие вопросы просто так.

– Было бы желание…

– Желание есть, – перебил его Цезий, представляя себе, как он сможет построить работу в связи со своими новыми способностями.

– Ну, раз есть желание, то смело берись за дело. Собирай группу и вперед. Забирай лабораторию, в которой работал. Кстати, там ничего не трогали с момента приостановки эксперимента.

– Я? – ошарашенно спросил Цезий.

– Конечно. Кто, как не ты, будет лучшим руководителем этого проекта? Ведь именно благодаря твоим идеям мы начали двигаться вперед.

– Это довольно неожиданно для меня. Я надеюсь, что смогу справиться.

– Отлично. Значит, я в тебе не ошибся. Чувство ответственности – это большой плюс руководителю, – немного с иронией произнес профессор. – Времени у нас ограничено. Завтра надо приступать к работе, хотя… Мы можем начать и сегодня. Какие у тебя мысли по поводу состава команды?

Цезий понял, что вопрос решенный, и был рад такому предложению, хотя толком не представлял, как будет руководить группой. Одно дело – отвечать за свою работу, совсем другое – быть ответственным за весь проект. Цезий немного подумал, затем спросил:

– А какие есть варианты?

– Любые. Предлагай кого хочешь.

– А вы не хотите поработать в этом направлении? – набравшись смелости, решил спросить Цезий.

– Я буду независимым консультантом.

– Хорошо, тогда профессора Иванова, – Цезий медленно произнес имена, начав с тех, кого знал хорошо. – Потом доктора Зиблона. Кстати, а сколько человек будет в группе?

– Три или четыре, не больше.

– Ну, тогда еще Стаса и доктора Кей.

– Стас еще молод, – возразил профессор и здесь же осекся. Ведь Стас был на три года старше Цезия. – Ну да, ну да, – пробормотал он тихо. – Учти, у него мало опыта. А Доктор Кей…, – профессор задумчиво произнес ее имя. – Выбор неплохой… не хотелось мне говорить об этом, но лучше сейчас. Пойми правильно, ваши личные отношения меня не интересуют, но как бы это ни повлияло на работу.

– У нас с доктором Кей хорошие рабочие отношения и ничего больше, – ответил Цезий, вспоминая при этом тонкий аромат ее духов и нежную грудь, прижавшуюся к нему.

– Мне лишь хотелось предостеречь. Я не буду навязывать тебе свою точку зрения. Хорошо, решено, сейчас же свяжусь со всеми. Пока что это все, – вставая с кресла, сказал профессор. – Пройди в лабораторию, ознакомься с обстановкой, поговори с коллегами. Я сообщу тебе, как будут результаты.

В сторону лабораторного корпуса Цезий направлялся довольный и счастливый. На старое рабочее место он не пошел, пока там делать было нечего. Зато решил навестить коллег в их новом составе, как и советовал профессор Минин. Было бы неприлично не поздороваться со всеми. Ведь все равно его видела Кей и наверняка еще кто-нибудь.

Цезий тихо вошел, стараясь не шуметь. Доктор Мэйсон был поглощен изучением микросхемы под микроскопом, Кей настраивала приборы, Диб ковырялся в бумагах, а за компьютерами сидели двое незнакомых мужчин. Все были заняты своими делами, ничего не замечая вокруг.

– Доброе утро, – поздоровался Цезий, пытаясь привлечь внимание.

– О.…, Цезий! Кого я вижу? – с фальшивым восторгом отозвался Диб, не отрываясь от бумаг.

– Привет, – коротко поздоровались двое незнакомых мужчин.

– Цезий! Здравствуй дорогой, – с напыщенной важностью сказал профессор Мэйсон, отрываясь от микроскопа. – Снова к нам? Рад тебя приветствовать. Как отдыхалось?

– Спасибо, нормально.

Профессор Мэйсон подошел к Цезию и, решив, что он пришел работать в его новую команду, сказал:

– Да, Цезий. А мы вот работаем. У нас тут без тебя кое-какие изменения. Познакомься, доктор Крафт, – указав на одного из незнакомцев, представил профессор Мэйсон.

– Очень приятно, – протянул руку Цезий.

– Взаимно, – ответил Крафт, пожимая ее.

– А это Клифт, – представил другого незнакомца Мэйсон. – Даже и не знаю, что тебе поручить? Работа серьезная, – задумчиво произнес Мэйсон с большой важностью. Потом словно подыскивая Цезию место работы и не находя его, повертелся на одном месте. – Ну, пока, наверное, изучай документацию. Понаблюдай, чем мы здесь занимаемся. Может быть, что-то и поймешь, – добавил он, пытаясь задеть Цезия.

Все, конечно, слышали этот нелицеприятный диалог. Диб весело ухмылялся, в предвкушении унижения своего соперника, каким он считал Цезия. Крафт и Клифт не зная отношения Мэйсона к молодому ученому, недоумевали, удивленные таким приемом нового сотрудника. Кей чувствовала, как внутри нее все забурлило от негодования, но она сдерживала себя, не вмешиваясь в разговор.

Цезий, как и прежде, ощутил каждого из присутствующих. Между ним и остальными возникла особая связь, физическое взаимодействие на уровне эмоций. Не имело значения, кто где находился и на каком расстоянии – мой подопечный чувствовал их эманации, физическое местонахождение и даже представил выражение их лиц. Он ясно увидел всю неприязнь, исходящую от профессора, и ту скрытую злобу, которую тот пытался замаскировать улыбкой.

Цезию хотелось ударить профессора, высказать все и заявить, что он сам уже руководит не менее важным проектом. Но вместо этого он просто улыбнулся, принимая вызов и зная, что возьмет реванш позже, когда настанет подходящий момент.

– Профессор, но я пришел не работать, а просто зашел поздороваться.

Это вызвало удивление у профессора Мэйсона, Диба и Кей. Они внимательно прислушались, ожидая дальнейших объяснений.

– И куда ты теперь? – осторожно спросил профессор Мэйсон.

– Пока не знаю. Профессор Минин обещал что-нибудь подыскать, – соврал Цезий, решив не раскрывать свои планы, чтобы не вызвать еще большую зависть окружающих.

Профессор Мэйсон приободрился, решив, что руководство разочаровалось в молодом гении и, возможно, его переведут на какую-нибудь заурядную работу или даже уволят.

– Ну что ж, ничего страшного. Право сказать, у нас очень сложная работа. Пойми профессора и не обижайся на него. Не все сразу. Придет и твое время, – сказал Мэйсон. – Ты к нам заходи, мы всегда рады тебя видеть.

– Непременно зайду. Как я без вас? – ответил Цезий и вышел из помещения, стараясь скрыть свое отвращение к профессору.

Кей сдержалась, чтобы не ввязываться в этот неприятный разговор, но как только дверь за Цезием закрылась, поспешила за ним.

– Цезий! – окликнула она его. – Это правда?

– Ты о чем, Кей?

– Правда, что ты уходишь от нас? – с волнением в голосе спросила она.

– Не переживай, все в порядке, – успокоил он ее. – Все будет хорошо. Мы еще поработаем вместе, только не в этом составе, – кивнул Цезий в сторону закрытой двери.

Кей обрадовалась, как ребенок.

– Ты возвращаешь меня к жизни. Ты что-то знаешь? Расскажи.

– Всему свое время. Скоро сама все узнаешь.

Кей опустила глаза.

– Ты извини меня за то, что произошло… сегодня.

Цезий тоже немного засмущался.

– Кей. Ничего не случилось. Я пойду. – Сделав несколько шагов, он обернулся и добавил. – Знаешь, Кей…, ты мне тоже очень нравишься, – затем быстро зашагал дальше.

Кей улыбнулась и проводила молодого коллегу взглядом, пока он не скрылся за поворотом.

В свою лабораторию Цезий все-таки пошел и провел там весь день. Он ковырялся в бумагах, переставлял что-то с места на место, проверял работоспособность оборудования и все ждал звонка профессора Минина. До конца рабочего дня не дождался. Цезий начал чувствовать некоторое беспокойство, но решил, что в данной ситуации от него ничего не зависит, и направился домой.

По дороге произошел странный случай. Словно кто-то невидимый дотронулся до Души моего подопечного. Это выразилось в волнении энергетического поля и слегка заметном его уменьшении. Событие произошло настолько неожиданно и незаметно, что можно было бы принять его за результат моральных переживаний Цезия. Вот только я был уверен, что кто-то на уровень выше меня прощупывал его Душу, стараясь остаться незамеченным.

На следующее утро Цезий снова направился к профессору Минину. Встретившиеся по дороге коллеги здоровались, спрашивали о проведенном отпуске. Вроде все было как обычно, но Цезий заметил, что некоторые испытывали к нему сострадание. Сначала он не понял, в чем дело, но вскоре сообразил, что причиной этого послужил распространяемый профессором Мэйсоном слух о возможном уходе Цезия из института.

На этот раз профессор Минин сидел в своем кабинете с открытой дверью и разговаривал по видеосвязи. Заметив Цезия, он показал ему войти и присесть. Разговор завершился быстро, и голографическая фигура толстого мужчины в огромном кресле, исчезла.

– Здравствуй, Цезий, – поздоровался профессор.

– Доброе утро.

– Прошу прощения, что вчера не позвонил, но я только вечером получил ответ от доктора Зиблона. К сожалению, он не может присоединиться к нашему проекту. Доктор Кей и Стас готовы начать работу немедленно, а профессор Иванов в конце недели. Однако я думаю, что этого может быть недостаточно. Я также пообщался с профессором Юлианом. Ты наверняка его помнишь. Такой высокий, худощавый мужчина. Он иногда приезжает к нам с северного континента.

– Тот, кто всегда ругает наших сторожевых роботов? – Вспомнил Цезий, что профессор Юлиан известен своей нелюбовью к этим "псам", как он их называл.

– Да, совершенно верно. Я подумал, что вы сможете многого добиться, работая совместно. Дело в том, что в прошлом он уже занимался подобными разработками, хоть и давно. Наше предложение его заинтересовало, и он согласился. Правда, придется подождать некоторое время. Он должен завершить свои текущие дела. Мы начнем сразу после конференции, даже если профессор Юлиан не освободится к тому времени. Пока будем настраиваться, он присоединится.

– А мне пока чем заняться?

– Я здесь подготовил кое-какие документы, – сказал профессор, вертя в руках маленькую пластинку. – Возьми, – и протянул Цезию Личный Электронный Накопитель (ЛЭН).

– Это мне? – удивился Цезий.

– Тебе, тебе. Бери, не стесняйся.

– Какой уровень?

– Третий.

– Неплохо.

– Настрой его сразу.

Цезий взял пластину, крепко сжал ее двумя руками. Через пару секунд она нагрелась от тепла ладоней и ярко засияла. Потом он отпустил ее, и она снова потускнела.

– Ну, вот и все, – констатировал профессор.

Это было уже серьезным признанием. ЛЭН, помимо функции хранения личной информации, предоставляет доступ к различным коммуникационным системам и позволял владельцу обращаться к зашифрованным данным. Такие ЛЭН выдаются лицам, которым требуется постоянный доступ к файлам, имеющим уровни безопасности от семи до трех. Третий в данном случае был самый высокий. На таком уровне шифруются данные научных разработок и информация специальных служб. Вторым уровнем защищаются данные, касающиеся безопасности на уровне планеты. Что точно шифруется первым уровнем, Цезий не знал.

ЛЭН настраивается индивидуально на каждого владельца и всегда должен находиться рядом, в пределах метра, иначе доступ к нему теряется. Когда ЛЭН становится ненужным, его уничтожают в присутствии владельца. В некоторых случаях ЛЭН может быть передан для использования и переноса другому человеку, но только если у него доступ второго или первого уровня. Чтобы иметь такие, человеку в мозг на всю жизнь вживляют специальный ЧИП, который служит его идентификатором в электронных системах.

– Здесь вся документация, касающаяся работы. Посмотри ее и подумай, что еще может понадобиться. Как раз есть время не спеша подготовиться. Я всех попросил пока не распространяться об этом проекте, так что никто не будет тебе мешать. Как раз ровно через неделю состоится конференция. Ты тоже присоединишься к ней в составе нашей группы.

– Что за конференция?

– Да, больше формальность. Своего рода дружеские посиделки. Обсудим основные направления работы. Поощрим достойных.

– Ясно.

– В общем, на этом все.

13 глава. Признание.

Неделя пролетела быстро. На семинар отправились все вместе: профессор Минин, профессор Мэйсон и еще трое. Увидев Цезия в аэропорту, профессор Мэйсон удивился, но постарался скрыть свои эмоции. Цезий тоже не испытывал желания общаться с ним, и вскоре они спокойно добрались до места проведения мероприятия.

Старинное здание, в котором проходили конференции, существовало около пятисот лет. Его многократно реставрировали, применяя новые технологии, и от былой древности остался только внешний вид.

Большинство стен были из современных материалов, имитирующих каменную кладку. Подлинной оставались лишь фрагменты пола и скульптуры. Искусные мастера, как и в прошлом, часами расписывали фрески золотом, которые ярко сверкали в солнечных лучах, создавая завораживающий вид.

Пока Цезий разглядывал детали интерьера, зал наполнился людьми, и заседание началось. На сцену поднялся седой старик – председатель общества науки. Он долго говорил о достижениях прошлого года и перспективах развития, часто хвалил как отдельных людей, так и целые группы, вызывая их на сцену для награждения. В ответ раздавались громкие аплодисменты.

Цезий слушал вполуха. Его внимание привлекали загадочные скульптуры древних богов вдоль стен. Он представлял людей прошлого, которым эти боги внушали страх и надежду, невольно ассоциируя их с племенем "Тару". На стенах и потолках были запечатлены сцены из старинных книг, и Цезий находил больше интереса в их изучении, чем в наблюдении за сценой.

Он так увлекся, что удивился, когда увидел, что все его коллеги встали. Сначала мой подопечный не понял, в чем дело, но тоже поднялся. И только когда профессор Минин сказал: "Ну, пошли", Цезий осознал, что их пригласили на сцену.

Впервые молодой ученый видел столько великих людей в одном месте. Здесь поневоле разволнуешься.

– … Именно под его руководством были сделаны все эти открытия, – продолжал свою речь председатель. – Его вклад в науку сложно переоценить. Уже пятнадцать лет он возглавляет институт "Физики". Многие из его учеников находятся среди нас, и мы очень благодарны ему.

– Спасибо за теплые слова, – сказал профессор Минин, пожимая руку председателю. – Но, конечно же, я бы никогда не достиг всего того, о чем говорил мой старый друг, без вас, мои дорогие, – обратился профессор к аудитории. – Любой мой успех – это прежде всего следствие долгих трудов моих коллег. Каждый из нас является маленьким кирпичиком, из которых состоит прекраснейшее здание, называемое "Наука". Я с огромной признательностью принимаю этот подарок, – взяв в руки сувенир в виде книги, произнес профессор. – И от лица всего института благодарю вас за то, что цените наш скромный труд. Также хочу отметить работу профессора Мэйсона, который внес огромный вклад в наши последние разработки.

Профессору Минину поднесли красивый диплом под стеклянным корпусом, и он вручил его профессору Мэйсону под громкие аплодисменты.

– Также хочу представить вам молодого человека, чьи знания и ум позволили нам сделать несколько открытий за последний год. Я очень рад, что его успехи заметили не только мы, работающие с ним бок о бок, но и ученый совет. Дорогие коллеги, позвольте представить вам этого юного ученого, – взяв моего подопечного под руку, сказал профессор Минин. – Его имя Цезий. И я с огромным удовольствием объявляю о присвоении ему научного звания "доктор физических наук".

Раздались громкие овации. Цезий опешил, не веря происходящему. Профессор Минин протянул ему диплом о назначении звания и крепко пожал руку. Надо было что-то сказать, но мой подопечный от неожиданности растерялся и развел руками.

– Я… я не ожидал. Это приятный сюрприз. Прежде всего, благодарю моего научного руководителя, профессора Минина. Ну и, конечно же, спасибо всем моим коллегам, с которыми посчастливилось работать. Надеюсь, я смогу оправдать доверие и продолжу вносить свой вклад в науку. Спасибо всем вам!

Снова все зааплодировали, и делегация прошла на свои места. Конференция шла своим чередом. Держа в руке свою докторскую степень, словно она свалилась на него с неба, Цезий не переставал улыбаться от счастья. Не то чтобы он совсем не размышлял о научной карьере, просто не ожидал, что в его возрасте можно достичь чего-то значимого. Он был глубоко благодарен профессору Минину.

Через пару часов объявили перерыв, и все разошлись, чтобы перекусить или отдохнуть. Цезия так переполняли эмоции, что пропал аппетит. Он бродил по зданию, поражаясь его редкой красотой. В этой атмосфере витало что-то особенное, притягивающее своей необыкновенностью. Казалось, будто умельцы вложили в свое творение частички своих душ, и теперь, спустя столетия, наблюдали за современностью, чтобы вынести свой суровый вердикт.

Цезий вернулся в зал вовремя и занял свое место. Постепенно чувство восторга стихло, и он стал более адекватно воспринимать окружающее. Вновь к нему вернулись способности, и его интерес переключился на другое. Он увидел, что энергетические поля всех присутствующих сильно отличались от обычных людей. Они были более мощными, имели немного иной вид, но вместе с тем часто меняли свою силу и направление. Видимо, такая нестабильность была обусловлена активной мозговой деятельностью.

Тогда же Цезий впервые увидел прямую передачу энергии между людьми. Бурные эмоции и восторг участников конференции не проходили бесследно. Когда награждали очередного ученого, его энергетическое поле резко увеличивалось. Иногда целые энергетические пучки, похожие на брызги, отделялись и притягивались к другим людям. Но чаще всего происходило другое явление. Между награждаемым и остальными присутствующими возникали потоки в разных направлениях: радующиеся за человека, отдавали ему излишки своей энергии, а недовольные забирали. Через несколько минут эти потоки ослабевали, но тонкие нити все равно оставались. Словно паутиной, ими было пронизано все пространство. Более мощные потоки порой прерывали или меняли направление слабых. Но со временем, когда интенсивность сильных падала, казавшиеся слабыми нити возвращались на свои места.

С удивлением Цезий заметил, что и он активно участвует в этом энергетическом круговороте, взаимодействуя с несколькими десятками потоков. Некоторые из них вели к незнакомцам в зале, другие уходили куда-то далеко за пределы видимости. Каждому коллеге соответствовала своя энергетическая нить.

Ощущая чувства каждого человека, Цезий обнаружил явные взаимосвязи. Дружелюбное и теплое отношение между ним и профессором Мининым формировало стабильные потоки. Трудно было определить, кто отдавал больше энергии другому, настолько они были схожи. С другими коллегами потоки были несколько слабее, и порой их направления менялись.

Неожиданностью оказалось, что и его собственный энергетический поток не всегда двигался в одну сторону. Иногда он не только отдавал энергию, но и забирал ее у окружающих. Это означало, что Цезий неодинаково относился к одним и тем же людям в разное время. А вот с профессором Мэйсоном все было стабильно. Его агрессия создала мощный поток, который рывками отбирал энергию у Цезия, словно пучками выдергивая ее из общего поля. Мой подопечный в свою очередь в долгу не оставался. И хотя его поток, поглощающий энергию профессора Мэйсона, был слабее, зато более устойчивым.

Так прошел день. И хотя сидеть на одном месте давно надоело, новые открывшиеся возможности помогли Цезию провести день с увлечением. Ему приятно было осознавать, что его долгие труды получили признание со стороны других людей. Но еще более радовало наблюдать, как от всего этого бесился профессор Мэйсон, не в силах ничего изменить.

Домой долетели поздно. Все устали, и на обратном пути почти не разговаривали, каждый был поглощен своими мыслями. Цезий мечтал, как примет ванну и упадет в мягкую постель. С каким удовольствием он бы проспал до самого обеда. Добравшись до дома, Цезий погрузился в горячую воду и лежал в ней, пока последняя косточка его тела не прогрелась. Почти засыпая, он с трудом выбрался из ванны и лег.

С наслаждением он ожидал прихода сна, но… сначала прошла минута, затем другая, потом час. Непонятно откуда взявшиеся мысли беспорядочно лезли в голову. Цезий отгонял их, пытаясь заснуть, но все усилия были напрасны. Так прошел и второй час. Все это начало раздражать. Он поднялся, прошелся по дому, с полчаса понаблюдал, как запоздавшие прохожие спешат по улице. Когда веки стали тяжелые, он снова лег в кровать, но момент приятного погружения в сон был безвозвратно утерян.

К утру усталость взяла свое, и Цезий как-то уснул, видя то ли сны, то ли видения. Проснувшись разбитым и уставшим, он решил отправиться в бассейн. Плавание и занятия в спортзале помогли ему прийти в себя.

Вечером Диана была занята, и он пошел на набережную. Легкий ветер освежал, шепот волн успокаивал. Сидя на берегу, он наблюдал, как вода подкрадывается к его ногам, пытаясь их ухватить, но великое море не пускает ее, и она вынуждена возвращаться назад, в гневе оставляя на песке белую пену.

За короткое время многое поменялось. Сам того не замечая, изменился и Цезий. Он повзрослел, набрался опыта, стал более решительным и упорным. Навалившаяся ответственность стерла остатки юношеской наивности. Неожиданное присвоение докторской степени придало уверенности. Неловкость в связи с тем, что придется руководить людьми выше по статусу, ушла. Теперь необходимо было четко определить порядок исследований. Конечно же, надо было все силы направлять на изучение энергии человеческого разума, но как в этом убедить остальных? Не рассказывать же всему миру, что он видит потоки энергии, что шаман открыл ему тайну вселенной, а ангел подсказывает способы управления собственным энергетическим полем.

На протяжении последних сотен лет устоявшейся концепцией развития была теория элементарных частиц. Основные элементы разбивали, соединяли, меняли их направление и скорость. Вследствие этого выделялось или поглощалось огромное количество энергии. Эра материалистов длилась очень долго и была оправдана. В результате развития этого направления науки были разработаны новые вещества, которых не было даже на других планетах. Ученые научились создавать такие соединения, которые удовлетворяли практически любые запросы. Открывшиеся законы взаимодействия элементарных частиц широко применялись в промышленности. И самое главное, что это направление далеко не было изучено. Человечество лишь приоткрыло тайну бесконечного деления частиц и, несомненно, самые великие открытия были еще впереди.

И вот в этот момент свернуть с приоритетного направления и начать развивать абсолютно новую теорию казалось совершенным безумием. С чего начать? Как научно обосновать необходимость исследования человеческого разума как средства преобразования энергии? На основании чего?.. И, как только Цезий задал этот вопрос сам себе, он понял, как надо действовать. Самое главное – найти, не занимался ли кто-нибудь до него подобными исследованиями? И если выяснится, что этот вопрос уже когда-то поднимался, то будет легче убедить остальных, ссылаясь на прежние разработки. Цезий вскочил и побежал домой.

Исследовать бескрайние просторы интернета Цезий любил у себя в комнате, сидя в мягком кресле, когда никто не отвлекает и не мешает. Он запустил браузер, и перед ним возник голографический глобус, изображающий Землю. Слева от руки в воздухе появился пульт управления. В свободное время Цезий обычно настраивал глобус так, чтобы видеть планету с высоты птичьего полета и виртуально путешествовал в различные уголки земного шара, паря как птица над поверхностью, облетая грозовые облака и встречные самолеты. Но в данный момент задача стояла другая.

Сердце билось часто, и Цезий ощущал, что начинает новое дело, перелистывая очередную страницу своей жизни. Он выбрал избранные сайты, и географический глобус превратился в виртуальную паутину, где символичные "коробочки" представляли разные порталы на местах их физического расположения. Цезий "дотрагивался" до "коробочек", и те раскрывались, высвобождая воздушные листы информации. Он указывал пальцем на ссылки, и мгновенно между порталами возникали линии, которые своим цветом, толщиной и формой показывали уровень доступа, рейтинг пользователей и оценку достоверности материалов ресурса, на который можно перейти. Сперва Цезий начал изучать знакомые архивы, где обычно находил интересующие данные. Одни страницы сменялись другими, но ничего нового ему не попадалось. Было множество статей на тему о происхождении и преобразовании энергии, но большинство из них сводилось к необоснованным спорам или откровенным фантазиям.

Была поздняя ночь, когда Цезий обратил внимание на повторяющуюся фамилию ученого в разрозненных статьях. Этот исследователь занимался психологическими экспериментами во время войны столетней давности и якобы обнаружил некую субстанцию в человеческом теле, предположив, что это и есть душа. Подробности работ найти не удавалось – вся информация сводилась к тому, что опыты проводились незаконно над пленными и слабоумными, в результате чего исследования засекретили, а открытия не признали.

Изучив общедоступные источники, Цезий решил заглянуть в секретные архивы. Сразу же появилась надпись, что он входит в закрытую зону и берет на себя ответственность, что представленный материал не будет доступен лицам без соответствующего уровня доступа. Согласившись со всеми условиями, он без особого труда нашел интересующую информацию. Оказалось, ученый действительно существовал, и ему приписывались упомянутые исследования. Цезий обнаружил всю документацию, а также сведения о более поздних опытах на животных и добровольцах. Эксперименты были направлены на изучение мозговых импульсов, взаимодействия клеток и возникновения мышления как физического явления.

Методы исследований поражали своей жестокостью. Подопытные часто теряли рассудок, становились инвалидами или погибали. Все подробно документировалось с помощью фото и видео. Параллельно фиксировались показания приборов на каждом этапе.

К рассвету Цезий полностью ознакомился с материалами. Ужас охватил его от прочитанного и увиденного. О ссылках на такие источники не могло быть и речи. Следовало разрабатывать собственный подход, накапливать опыт и на его основе доказывать необходимость дальнейших исследований. Это требовало многолетнего труда, и быстрых результатов ждать не приходилось. Как ни велико было искушение стремительно начать новое научное направление, от него пришлось отказаться и продолжить текущую работу.

Когда Цезий вновь пересек электрический забор, он уже не спешил, чтобы избежать электрического тока, а спокойно прошел сквозь него, зная, что еще есть пара секунд в запасе. Охранные роботы тоже не вызывали страха – он посмотрел на них, как на консервные банки, напичканные электроникой. Те, словно настоящие собаки, почуяв, что к ним относятся с презрением и ничуть не боятся, лишь приблизились на полметра и потеряли интерес, поспешив по своим делам.

Гордый и уверенный, Цезий вошел через главный вход, стремясь встретить побольше людей и насладиться своим новым положением. Все приветствовали его, поздравляли с новым званием и назначением. Некоторые вдруг заинтересовались его делами, пытаясь завязать разговор. Особенно вежливыми стали те, кто раньше даже не замечал его. Лести в эти минуты Цезий наслушался от души. Но интересно было и другое. Цезий принял эту игру в учтивость как необходимость, отвечая взаимностью на комплименты и кивая, слушая очередное подхалимство.

Так пройдя через все здание, мой подопечный достиг своей лаборатории, открыл дверь и увидел… доктора Кей. Слов не требовалось – достаточно было взглянуть на нее, чтобы все понять. Ее глаза сверкали, на лице играла нежная улыбка. Это была настоящая радость за близкого человека, за любимого. Резкий переход от льстивых взглядов и пустых слов к таким искренним чувствам, заставил Цезия замереть и устыдиться своего поведения.

– Поздравляю, – приблизилась Кей.

– Спасибо, – ответил он.

Она медленно обняла его и нежно поцеловала в губы. Цезий ответил ей взаимностью, и они застыли в долгом поцелуе. В этот момент он страстно желал Кей, ее близость возбуждала, эманации страсти заставляли отвечать взаимностью.

– Я так рада за тебя, – наконец произнесла Кей. – Ты заслужил это. Теперь я понимаю, что ты скрывал. Но я не обижаюсь. Ты молодец.

– Спасибо. Ты всегда меня поддерживала.

– И буду. Я всегда буду с тобой…, – Кей замялась. – Если ты позволишь.

– Кей, я не знаю, что с нами происходит, но очень рад, что ты здесь, – взволнованно ответил Цезий.

Они снова обнялись.

– Мне пора, – отстраняясь, сказала Кей. – Рабочий день уже начался, сюда могут прийти.

– Кей…

– Не надо. Ничего не говори. Я постараюсь, чтобы никто ничего не заметил, – сказала она и быстро вышла.

Ближе к обеду профессор Минин собрал всю группу в своем кабинете. Присутствовал весь состав: два профессора – Иванов и Юлиан, и три доктора – Кей, Стас и сам Цезий. Вначале все познакомились, обменялись приветствиями. Профессор Минин не торопил, активно поддерживая беседу. Казалось, он специально всех собрал, чтобы в тесном кругу лучше узнать друг друга. По крайней мере, внешне все выглядело именно так. Но… его кабинет не использовался для таких целей, да постоянные взгляды на часы говорили о том, что он кого-то ждет.

Наконец, когда разговор начал угасать, на пороге появился мужчина, представлявший ООН на прошлой встрече группы. Стало понятно, кого ждал хозяин кабинета.

– Ну, можно и начинать, – произнес профессор, поднимаясь из-за стола. – Все познакомились. Теперь мы одна команда. Вы знаете, что нашей задачей станет исследование преобразования энергии. Для этого выделена тридцать седьмая лаборатория, где уже проводились подобные эксперименты. Она достаточно хорошо оборудована, и недавно Цезий провел там проверку. Более подробно о ней он сам расскажет. График работы будет стандартный. Работа всем знакома. Возглавлять группу будет Цезий, – профессор указал на него рукой. – Также отмечу, что вы не первые, кто занимается этой темой. Последние исследования проводились месяц назад под моим руководством. Результаты были обнадеживающими, обратите на них внимание. К сожалению, из-за занятости я остаюсь только консультантом, готовым при необходимости помочь, – добавил профессор с улыбкой. – В общем, это все. Теперь передаю слово господину Дэрику.

– Как известно, я частый гость в вашем институте, – начал эксперт. – Ваши последние достижения в области преобразования энергии очень интересуют ООН. Довольно долго человечество использует одни и те же способы ее добычи. Мы как бы остановились в развитии этой сферы. Сегодня ядерный синтез – самый распространенный источник. Но этому методу уже больше века. Мы используем те же элементы, лишь модифицируя оборудование и повышая КПД. Это позволило нам достичь ближайших планет, сэкономить ресурсы Земли и предотвратить экологическую катастрофу, когда мы были в шаге от нее.

Однако человечество продолжает развиваться. Для бытовых нужд и промышленности энергии достаточно, но есть проекты исследования дальнего космоса. Даже есть предпосылки для того, чтобы пройти через черные дыры и вернуться. Возможно, это наше будущее. Но перед нами серьезная проблема – нехватка энергии. То, чего хватает здесь, недостаточно там. Мы понимаем, что это дело не одного дня, но нужно двигаться в этом направлении. Команда профессора Минина достигла хороших результатов, но мы решили продолжить с новым составом. Не потому, что кто-то не справился, вовсе нет. Заметьте, с вами работают доктор Цезий и доктор Кей из прежней группы. Просто мы хотим попробовать продолжить исследования по-новому. Необязательно строго следовать предшественникам. Ваш нынешний коллектив дает надежду, что вы сможете создать то, что нужно всему человечеству.

Я буду в курсе ваших работ. Но, зная, что мое присутствие лишь помешает, у нас будет посредник. Профессор Минин станет связующим звеном, а я постараюсь не появляться. Почему я вам это рассказываю? Потому что вы вправе знать, какая ответственность и надежда на вас возложены. Жду первых успехов, – закончил Дэрик и так же неожиданно, как и появился, покинул кабинет.

– Ну вот, по сути, и все, – добавил профессор Минин после короткой паузы. – Вы все слышали. Можно приступать к работе, – внешне спокойно сказал он. Однако Цезий почувствовал, что все это не нравится его наставнику.

14 глава. Жизнь штука не простая.

Полгода пролетело незаметно. Группа, преодолев начальные разногласия, постепенно превратилась в слаженную команду. Работа шла своим чередом, и, хотя больших научных открытий не случилось, удалось закрепить и подтвердить предыдущие результаты. Впрочем, никто и не ожидал значительных достижений в столь короткий срок.

Особенно тяжело приходилось Цезию. Помимо научной работы, на него легла административная нагрузка. К тому же его не покидала мысль направить исследования на изучение человеческого разума. Все это требовало много времени и усилий. Он подолгу задерживался в лаборатории, а дома продолжал размышлять над этим.

Он по-прежнему оставался лучшим студентом в университете, хотя редко появлялся на лекциях. Сокурсники считали это незаслуженным, не понимая, что одного прочтения или просмотра записи лекции Цезию хватало для усвоения материала. К тому же природный дар чувствовать эмоции людей заменял ему многолетний опыт работы с ними. Он являлся лишь на экзамены, где получал высшие баллы, и снова пропадал до следующей сессии. Это вызывало возмущение студентов, уверенных, что ему ставят оценки по протекции.

С Дианой удавалось встречаться все реже – не оставалось времени и сил. К тому же она была занята учебой, подработкой и уходом за больной бабушкой. После суеты и напряжения хотелось отдохнуть душой рядом с понимающим, близким человеком. Но оказывалось, что его нет рядом в нужный момент. В редкие встречи, когда им удавалось вырваться из повседневных забот, они занимались сексом – на долгие разговоры или ухаживания времени не оставалось.

Со временем Цезий и Диана начали отдаляться друг от друга. В сердце девушки поселилась тоска. Она скучала по любимому, по его присутствию и взаимопониманию. Ей хотелось, чтобы он всегда был рядом, мог обнять, поддержать, успокоить. Просто знать, что он где-то есть, было недостаточно.

Цезий испытывал схожие чувства. Оба чувствовали разочарование и злились – сначала на себя, потом друг на друга, а затем на всю жизнь. Однако ничего не менялось. Обстоятельства определили каждого в свой мир, со своими интересами и продолжали разводить влюбленных все дальше.

Цезий и Диана отчаянно пытались найти время друг для друга, в надежде провести хоть несколько часов вместе. Однако судьба словно испытывала их чувства: когда один освобождался, у другого неизменно возникали неотложные дела. В результате свободные вечера проходили либо в одиночестве, либо в компании друзей, но не вдвоем, как мечталось. Редкие встречи, на которые возлагалось столько надежд, не оправдывали ожиданий, оставляя после себя лишь горький осадок разочарования. Постепенно между ними росла стена из невысказанных обид и несбывшихся планов.

Искушения подстерегали их на каждом шагу. Диану окружали поклонники, осыпая комплиментами и прозрачными намеками. Как бы она ни старалась их игнорировать, эти слова невольно застревали в памяти, рождая непрошеные мысли в минуты одиночества.

Цезий же оказался в не менее сложной ситуации. Молодой и перспективный, он притягивал взгляды девушек, мечтающих заполучить такого завидного жениха. Многие из них словно сошли с обложек глянцевых журналов – стройные фигуры, точеные черты лица, острый ум. Противостоять такому натиску было нелегко.

К тому же Кей всегда была рядом, откровенно желанная и, возможно, доступная. Хотя после их поцелуя прошло уже полгода, и, как она обещала, между ними не было намеков на близость. Но Цезий видел и чувствовал ее физическое желание и стремление к долгим, серьезным отношениям. Как бы она ни старалась держаться, от Цезия не ускользали ее порой соблазняющие движения и влюбленные взгляды.

Все это не могло оставить Цезия равнодушным. Он все чаще ловил себя на мысли, что совсем не против уединиться с кем-нибудь из девушек на короткое время.

Чем чаще Диана проводила время с подругами, тем сильнее завидовала им. Они всегда казались веселыми, рассказывали о забавных случаях, постоянно происходивших с ними. Даже несмотря на работу, у них оставалось много свободного времени. Девушки часто оказывались в центре внимания, посещали бары, дискотеки, устраивали вечеринки, ходили на свидания. Их привлекали постоянные интриги и легкость в общении. Они просто наслаждались жизнью.

Некоторые парни проявляли интерес к Диане, но она не спешила отвечать взаимностью. Подруги не понимали такого поведения и лишь смеялись над ее неприступностью. Несколько раз она встречалась с Полем. Он ей нравился. Чем-то они были схожи с Цезием – оба ответственные, занятые люди с серьезным подходом к жизни. С Полем было не столько весело, сколько интересно.

Однажды, гуляя по вечернему городу, они зашли в сувенирный магазин. Поль обратил внимание Дианы на хрустальное сердце. Оно переливалось разными цветами, играя гранями. Кристалл казался хрупким и нежным, несмотря на то что был холодным и твердым.

– Я хочу, чтобы оно украшало твою комнату.

– Спасибо, но не стоит, – твердо отказалась Диана, возвращая сердце продавцу.

Она посчитала, что не вправе принимать подарки, тем более такие дорогие, хотя сердце ей очень понравилось.

– Я очень прошу, – не отступал Поль.

– Извини. Давай не будем. Оно действительно очень красивое, но… – Диана сделала небольшую паузу и добавила. – Не сейчас.

Эти слова давали надежду. Наверно поэтому Поль уступил, и они продолжили свою прогулку. Богатство Поля подкупало, размах расходов поражал, а знаки внимания кружили голову.

Кей росла очень серьезной. Ее родители были учеными и воспитывали в ней любовь к знаниям. Когда другие дети играли, она училась. Благодаря упорству и способностям, девочка быстро опережала одноклассников, перепрыгивая через классы. К тринадцати годам ей уже не хотелось общаться со сверстниками. Они казались ей отсталыми и недалекими. Ее больше привлекали старшеклассники, но для них она сама казалась еще маленькой.

К моменту получения университетского диплома природа щедро одарила Кей, превратив ее в привлекательную молодую женщину. Не избалованная мужским вниманием в юности, она поначалу с осторожностью относилась к ухаживаниям. Но вскоре судьба свела ее с ним – мужчиной на пять лет старше.

Их роман развивался стремительно, однако уже через несколько месяцев Кей начала осознавать, насколько они разные, но страх потерять даже такие отношения удерживал ее от расставания.

Наконец, он сам бросил ее, поняв, что так больше продолжаться не может. Они провели вместе почти два года.

Затем в ее жизни снова появился мужчина. На этот раз все было серьезно, и вскоре она переехала к нему. Это решение оказалось ошибкой, но поняли они это слишком поздно. Пока жили отдельно, все было прекрасно, но как только съехались, начались проблемы. Обыкновенный быт, который теперь надо было вести вдвоем, оказался помехой их любви. Когда ситуация стала невыносимой, Кей собрала вещи и вернулась к родителям. Расставание оказалось болезненным.

Разочаровавшись в любви, она стала любовницей пожилого профессора, решив сосредоточиться на карьере. Ее ожидания оправдались. С его помощью она защитила докторскую диссертацию и безбедно прожила несколько лет, хотя и приходилось выбивать из него каждую копейку. Его дряблое тело и скупость не пробуждали в ней никакой страсти, и Кей вынуждена была притворяться в постели, будто получает удовольствие, а потом в разговорах с ним молчать, делая задумчивый вид, чтобы не ляпнуть какую-нибудь гадость, готовую сорваться с языка. Она сильно от него зависела и вдохнула с огромным облегчением, когда он получил назначение в другом городе.

После ряда неудачных попыток Кей встретила Криса – старого знакомого, работающего клерком в крупной фирме. Их случайная встреча в баре переросла в более близкое общение. Кей, уставшая от сложных романов, увидела в спокойном и надежном Крисе шанс на стабильные отношения.

Они начали встречаться, проводя вместе много времени. Хотя их связь была скорее дружеской, чем любовной, оба ценили комфорт и взаимопонимание, которые нашли друг в друге. Кей, все еще опасаясь повторения прошлых ошибок, старалась сохранять некоторую дистанцию. Их союз носил свободный характер исключая контроль и ссоры на почве ревности.

К другим мужчинам Кей относилась с легким презрением. Она использовала их, давая ложные надежды, манипулируя их слабостями. Зная о своих достоинствах, она ловко добивалась своих целей.

Может быть, так и продолжалась бы, но однажды в их исследовательский институт пришел Цезий. Поначалу Кей отнеслась к нему равнодушно, но вскоре юноша зарекомендовал себя как незаурядная личность. Конечно же, это вызвало недовольство, и интриги не заставили себя долго ждать. Кей, больше в знак протеста, встала на его защиту.

Как ни странно, но Цезий не реагировал на происходящее. Он не обращал внимания на подковерные игры и жил в своем мире, полном тяги к знаниям и любви к близким. Сначала Кей думала, что он притворяется, но вскоре поняла, что это не так. Его спокойствие и уравновешенность вызывали только уважение и все потихоньку затихло.

Но эта короткая борьба не прошла бесследно. Открытость, обаяние и не по годам развитый ум Цезия вызвали у Кей огромную симпатию. Она стала больше общаться с ним и незаметно для себя увлеклась. Вскоре получилось, что она начала делить мужчин на Криса, Цезия и всех остальных.

В отношениях между полами часто возникают ситуации, когда нет ни правых, ни виноватых. Жизнь сама расставляет все на места и Бог здесь абсолютно ни при чем. В большинстве случаев это личный выбор, пусть порой неосознанный, необдуманный, но все-таки свой собственный. Человек сам решает, с кем ему идти по жизни, с кем прогуляться, а кого обойти стороной.

Многие мечтают о любви, об единственном и неповторимом спутнике жизни. Парадоксально, но при этом они легко расстаются с любимыми в погоне за призрачным счастьем, основанным на материальном достатке. Люди жертвуют близкими отношениями ради иллюзий о карьере, деньгах, лучшей жизни. Они ищут что-то "более достойное", акцентируя внимание на недостатках партнеров, не замечая, что сами вряд ли соответствуют заявленным стандартам.

Как бы там ни было, сценариев расставания ровно столько, сколько расставшихся пар. Вряд ли имеет значение, кто первый изменил – Диана или Цезий. Важно лишь то, что это произошло.

Трудно было описать всю гамму чувств, охвативших Диану, когда она лежала в объятиях Поля утром после очередной головокружительной ночи на острове Юнонь. Преобладало удовлетворение, но не столько физическое, сколько моральное. Это был переход на новый жизненный этап, разрыв с прошлым и надежда на светлое будущее. В то же время она не могла отделаться от горечи расставания с Цезием. Глубокий стыд и сомнения пронизывали ее. Внутри бушевали противоречивые эмоции, но даже они не могли заглушить чувство вины.

Цезий, загруженный тяжелыми мыслями, возвращался с работы поздно. Не желая оставаться один дома, он часто заезжал в бар, чтобы выпить и выкурить сигару. Однажды к нему подсела симпатичная девушка в веселом настроении. Видимо, в ее жизни не все шло гладко, и она, как и Цезий, пришла ненадолго отвлечься.

Девушка оживленно болтала, громко и заразительно смеялась. Их разговор получился легким и незамысловатым. Они проговорили пару часов, не заметив, что выпили больше обычного. В какой-то момент Цезий пригласил ее домой, и они провели остаток ночи вместе.

Наутро о ночной спутнице напоминали лишь смятая простыня да слабый аромат духов. Ни адреса, ни телефона она не оставила, да и имя, которым представилась, вряд ли было настоящим. Она исчезла так же внезапно, как и появилась, словно мимолетный сон в весеннюю ночь. Цезий глубоко вдохнул, еще ощущая на коже нежное прикосновение, улыбнулся, вспоминая их обоюдную страсть и неловкость, а затем стал собираться на работу. Связь с незнакомкой казалась такой незначительной, что на нее, по его мнению, не стоило обращать внимания.

При очередной встрече Цезий и Диана, почувствовали возникшую между ними напряженность, но, промолчали, думая каждый о своем. Этот момент стал решающим в их отношениях: и тот и другой заподозрил измену, но предпочел умолчать, опасаясь собственного разоблачения. Тем самым они убили доверие, столь необходимое любящим сердцам.

Из подобных ситуаций люди часто пытаются выйти странным способом. Они прилагают все усилия, чтобы обвинить другого, хотя совесть мучает каждого. Эта недосказанность стала поворотным моментом в их отношениях.

Прошло две недели, в течение которых Цезий так и не смог уделить внимание Диане. Она терпеливо ждала, даже несколько раз отменила свидания с Полем и отказалась от вечеринки с подругами в надежде, что Цезий найдет для нее время. Все ожидания оказались напрасными. В конце концов, она потеряла терпение и приняла решение окончательно порвать с ним.

Когда свидание все-таки состоялось у Цезия дома, Диана набралась мужества и заявила:

– Так больше продолжаться не может.

Цезий молчал в ожидании дальнейших слов, понимая, что пришел момент, которого он предвидел и боялся.

– Почему? – спросил он, сам не зная зачем.

– Неужели ты не видишь? Мы встречаемся по инерции. Между нами уже нет тех чувств, которые были раньше.

– Но ведь можно все исправить, – произнес Цезий, ощутив, как защемило сердце.

– Что исправить? – повышая голос, воскликнула Диана. – Когда мы в последний раз куда-нибудь выходили? Когда мы просто разговаривали? Мы встречаемся как животные для случки, потрахались и разбежались. Я не хочу так жить. Мне надоело ждать тебя неделями, чтобы встретиться поздним вечером, по-быстрому заняться сексом и торопиться уснуть, потому что утром у обоих важные дела.

– Но, Диана, сейчас такой период в жизни. Это не навсегда. Вскоре и у нас будет больше свободного времени, чтобы быть вместе.

– Когда, Цезий?

– Не знаю.

– Этого не будет. Ты всегда занят. Работа для тебя важнее всего.

– Это неправда.

– Правда. Открой глаза. Не надо врать ни мне, ни себе. Меня нет в твоем будущем.

– Ты всегда будешь частью моей жизни.

– Нет, я ухожу, – отрезала Диана.

– Не надо, еще не все потеряно.

– Я уже решила.

– Но я не хочу тебя терять, – с надеждой произнес Цезий.

– Извини, но ты меня уже потерял.

– Еще нет. Пока мы вместе…

– Я уже встречаюсь с другим, – перебила его Диана, понижая голос.

Как будто ком встал в горле, и Цезий замолчал, не в силах продолжить разговор. Диана захлюпала носом, размазывая слезы по лицу, и вышла.

Мой подопечный застыл посреди комнаты. Он не мог ни говорить, ни плакать. Чувства душили его, словно кто-то сжал горло. Он тяжело дышал, ему не хватало воздуха. Мысли хаотично возникали одна за другой и исчезали, не задерживаясь в голове.

Внезапно Цезий вышел из оцепенения. На него нахлынула волна негодования, и произошло нечто невероятное. Не двигаясь с места, одной короткой мыслью Цезий щелкнул замком, заблокировав дверь. Не отдавая себе отчета, он перенес машину Дианы к ее дому, а сам прыгнул со скалы в бушующие волны океана.

Секунду спустя Цезия обожгла холодная вода. Только тогда он очнулся, отплевываясь от соленой воды, удивляясь, как он здесь оказался. Выбравшись на сушу, он замер, не понимая произошедшего. Ярко светила луна. Море играло с ее отражением, то сжимая его, неся к берегу, то резко растягивая и разрывая на части, чтобы вновь соединить и унести в океан. Вокруг было тихо и безлюдно.

Цезий стоял отрешенно, пока ночной прохладный ветер не заставил его дрожать. Несмотря на свой вид, он поковылял домой через весь город, не замечая, как острые камешки ранят его ноги.

Как ангела-хранителя, происходящее ошеломило меня. Все случилось так стремительно, что среагировать не удалось. Мысли Цезия воплотились в реальность, и я, вслед за его разумом и телом, оказался на берегу океана. Сопровождая подопечного домой, я лишь направлял его по пустынным улочкам, чтобы не привлекать излишнего внимания. Чувство несостоятельности терзало меня, ведь я потерял контроль и не смог предотвратить опасную ситуацию. Подобно верному, но провинившемуся псу, мне оставалось только проводить своего подопечного домой и помочь ему лечь спать.

Как ни странно, на следующий день Цезий выглядел необычайно спокойным. Конечно, его сердце ныло от утраты любви, но он принял это мужественно, виня себя больше, чем Диану. Но что-то в нем все же надломилось. Душевная боль осталась навсегда, со временем стихая, но продолжая жить глубоко в сердце. О событиях, последовавших после ухода Дианы и ночной прогулки по городу, Цезий думал, как о чем-то обыденном, что меня немало удивило.

Спустя некоторое время он начал экспериментировать с силой мысли. В повседневной жизни Цезий пытался включить свет, поднять стакан или сделать что-нибудь еще. Но предметы оставались неподвижными, не подчиняясь его воле. Однажды вечером, сидя дома, он предпринял очередную попытку взглядом сбросить книгу со стола. Цезий даже жестикулировал, имитируя движение, но как бы он ни напрягался и ни злился, книга оставалась на месте.

Разочарованный, Цезий встал с кресла и пошел на кухню выпить чаю. По пути, не задумываясь, он сделал жест, будто смахивает книгу со стола. Мгновение, и она шлепнулась об пол. Это было очередное открытие его способностей. Цезий забыл про чай, он схватил книгу, вернул ее на стол и попытался повторить опыт. Однако в тот день больше ничего не вышло. Удача улыбнулась на следующий.

День за днем Цезий учился использовать свой новый дар. Процесс оказался проще, чем казалось.

Для манипуляции материальными объектами силой мысли необходимо совместить лишь две составляющие. Во-первых, полное и безусловное убеждение в том, что объект переместится. Это должно стать частью сознания, словно действие уже свершилось. Мысль должна опережать физическое действие, и тогда материальная вещь следует за ней. Во-вторых, требуется достаточное количество энергии. Чем тяжелее и дальше предмет, тем больше ее нужно затратить.

Цезию приходилось возбуждать свои чувства, извлекать энергию из пространства, накапливать ее, и только потом направлять на объект. Управлять эмоциями оказалось сложно. Удивительно, но самым податливым оказалось чувство злости, и Цезий научился доводить себя до гневного состояния за считанные секунды. Этой энергии хватало, чтобы двигать довольно крупные предметы, такие как стол или диван.

15 глава. Поиски.

На работе уже некоторое время чувствовалось, что исследования застопорились. Нужна была новая идея, и Цезий решил, что настало время продвигать свою. Основательно подготовившись, он собрал всю группу.

– Мне пришла в голову интересная мысль, – начал Цезий, включая голографическую карту солнечной системы. – Тема давняя и забытая, но мне она показалась перспективной. Мы пытаемся добыть энергию из элементарных частиц, которые даже современные приборы с трудом фиксируют, и совершенно не обращаем внимания на макротела, а ведь это направление также не изучено. Предлагаю перенестись на просторы вселенной. Чем массивнее объект, тем сильнее он воздействует на окружающее пространство, искажая и преломляя его. Крупные космические тела окружены различными волнами. Некоторые из них наука давно использует. Но, несмотря на кажущийся прорыв в астрономии, мы до сих пор слабо представляем, как взаимодействуют планеты, астероиды и сам человек с бесконечным космосом.

Цезий продолжил:

– На нас, как на часть вселенной, влияют различные физические процессы. Еще со времен зарождения человечества многое указывает на то, что каждый отдельно взятый человек индивидуально зависит от поведения макротел. Многие ученые предполагали, что существует взаимосвязь между живым организмом и бесконечной вселенной. А это не что иное, как энергия, причем нами не изученная и неподвластная. Я обнаружил, что на протяжении последних столетий в этом направлении никто не работал. Прошлые наработки были сделаны давно, когда еще не было таких приборов и знаний, которыми обладаем мы. За это время наука и техника шагнули далеко вперед. Может оказаться, что мы найдем и поток энергии, и способ ее добычи, которые так нам необходимы. Что вы на это скажете?

На несколько минут в комнате воцарилось молчание. Не стоило ожидать от людей быстрого ответа в подобной ситуации. Вряд ли нормальный человек вмиг откажется от своих планов и сломя голову бросится в неизведанные дали. Профессор Юлиан первым выразил свои сомнения:

– Цезий, как ты себе это представляешь? Ты предлагаешь остановить наши текущие исследования, заявить, что мы больше не видим перспектив в этом направлении и попросить выделить нам другую лабораторию? Здесь нет ничего, что позволит нам заниматься тем, о чем ты говоришь, – профессор жестами указал на оборудование в помещении.

– Технические детали я пока не рассматривал, – ответил Цезий. – Меня интересует ваше мнение насчет перспективы в развитии этого направления.

Профессор Юлиан задумчиво кивнул:

– Перспективы, может, и есть. Даже наверняка есть, это сложно отрицать. Однако мы не занимались подобными исследованиями. У нас нет ни опыта, ни даже правильного представления, куда двигаться. Не сомневаюсь, что рано или поздно мы добьемся каких-то результатов, но это потребует времени и ресурсов. К тому же нам придется сотрудничать с различными научными станциями по всему миру. Это совершенно иная работа. Я думаю, что мы к этому не готовы. И основополагающий вопрос: на основании чего мы так резко поменяем направление исследований? По сути, это как ткнуть пальцем в белый лист и заявить: "Мы думаем, здесь есть черная точка. Дайте нам несколько миллионов, новейшее оборудование, безграничный доступ к любым ресурсам, и мы постараемся ее найти". Вряд ли это предложение найдут стоящим.

– Вы совершенно правы, профессор. Я с вами полностью согласен. Только скажите: разве сейчас мы не занимаемся поисками другой черной точки на этом же белом листе?

Юлиан задумался. В некотором смысле доктор Цезий был прав. Все их текущие исследования были не лишены большой степени неопределенности.

– В принципе, да. Но мы уже ищем эту точку, и для этого у нас все есть.

– Спасибо, профессор. Я вас понял. Есть еще мнения?

Слово взяла Кей:

– Надо все обдумать. Прежде чем браться за что-то новое, нам нужно изучить материал. Я предполагаю, что данные, от которых можно реально оттолкнуться, скорее всего засекречены, и нам будет сложно получить к ним доступ. Подобное предложение должно прийти сверху, а не исходить от нас. Ты понимаешь, о чем я?

– Да, я понимаю, – кивнул Цезий.

Следом выказал свое недовольство профессор Иванов:

– Мы еще не закончили наши текущие эксперименты. Есть множество нереализованных идей. Я не думаю, что стоит все бросать.

– Хорошо. Что ты скажешь, Стас? – обратился Цезий к последнему члену группы.

– Я не готов отвечать. Работать можно над чем угодно. У нас нет достаточного материала, чтобы решить, стоит ли бросать наши разработки. Во имя чего?

– Я понял ваше мнение. Спасибо, – закончил дебаты Цезий.

Разговор был коротким, но все стало понятно. Сдвигать людей с места оказалось не так просто, и чем они старше, тем меньше желают перемен в своей жизни. Легче ежедневно ходить на работу в одно и то же место, чем мотаться по всему миру. Это молодым присущи постоянные порывы и движение, стремление к авантюрам и поискам. Однако Кей была абсолютно права. Надо было заинтересовать руководство института, следовательно, дорога лежала прямо в кабинет профессора Минина.

Цезий быстро объяснил свою идею. Профессор, не задумываясь, сказал:

– Мы не можем перестроить работу всей группы.

– Но там что-то есть. Я изучил все, что касается этой темы. Нельзя оставлять без внимания это направление.

– Я понимаю, но дать официальный ход такому проекту не могу. Составь подробный отчет со своими комментариями, и я помогу тебе вынести его на рассмотрение пленарного заседания в следующем году.

– Но это целый год!

– Такие вещи не делаются быстро. То, что ты хочешь, выходит за рамки нашего института.

– Профессор, но время не ждет.

– Я вижу, ты нашел что-то конкретное?

– Да. Вернее, я предполагаю, – запинаясь, ответил Цезий. – Но у меня пока нет доказательств. Нужны исследования. В нашем институте их не сделаешь.

– Скажи, что тебе нужно? Я постараюсь помочь. Как раз полученные результаты добавишь в отчет.

– То есть работать без группы?

– А почему нет? Займись этим пока самостоятельно. Может оказаться, что так проще. По крайней мере, будет от чего оттолкнуться.

– Спасибо, профессор.

– Приходи. Придумаем, как воплотить твои мысли. Может, не так грандиозно, как ты рассчитывал, но… что-нибудь сделаем.

Цезий долго размышлял, с чего начать. Раз полномасштабный эксперимент вести не удалось, то открыть существующие энергетические потоки не представлялось возможным. Но как доказать, что они окружают нас? Какой разработать прибор, чтобы он показывал мир таким же, каким видит его сам Цезий? И тут его осенило. Не нужен никакой прибор. Необходимо лишь, чтобы другие люди увидели то же самое. Раз разум у всех одинаков, то наверняка возможно настроить его на такую же функциональность, как у Цезия. Конечно, сперва надо было изучить свой. А этим, как Цезий уже знал, занималась одна единственная военная лаборатория. Именно они внедряли имплантаты в организм людей, настраивая работу органов и усиливая их функциональность.

До места Цезий добирался почти сутки. Он спокойно прошел на охраняемую территорию военной лаборатории. Благодаря его ЛЭН, все двери открывались бесшумно, словно приглашая его войти как дорогого гостя. Хотя Цезий и так понимал, что ему доступно многое, но такого не ожидал и гордо шагал по территории с довольным видом. Люди ходили туда-сюда, что-то переносили, и никто не обращал на него никакого внимания.

Лабораторный комплекс был довольно большим. Конечно, не таким, как лаборатория физики, но все-таки приличный. Около десяти высоких зданий и еще столько же пониже, этажей по три-четыре, занимали обширную площадь в пару кварталов. Внутри работала только внутренняя связь, а на входе Цезия никто не встретил, хотя должны были.

В поисках Гордона, которого посоветовал профессор Минин, Цезий решил обратиться в справочную, ведь в таком учреждении она наверняка должна была быть. Вот только где ее найти? Молодой человек, проходивший мимо, был удивлен такому вопросу. Чужих на территории быть не могло, а свои и так знали, что-где расположено. Но, несмотря на это, он показал на одну из высоток, предположив, что Цезий является новым сотрудником.

На первом этаже указанного здания вместо искомой справочной располагался целый координационный центр. Он занимал весь этаж и представлял собой единое пространство без перегородок. Рядами стояли столы с компьютерами. Почти за каждым сидел служащий и работал с голографическими картами, которые красиво переливались в воздухе. Их было огромное количество, и этот вид производил впечатление глобальной работы.

Сразу на входе сидела девушка, занятая каким-то делом. Цезий подошел к ней и спросил:

– Извините. Не подскажите, где мне можно найти доктора Гордона?

– Минутку, – ответила девушка, продолжая нажимать на кнопки.

Через некоторое время она подняла голову:

– Да, мистер Цезий. Чем могу помочь?

– Мы знакомы? – удивился Цезий.

– Нет, – мило улыбнулась девушка. – Но в вашем ЛЭН есть все данные о вас.

– Ах да, конечно.

– Кажется, вы спрашивали о докторе Гордоне?

– Да. Меня должны были встретить и проводить к нему, но почему-то на входе никто об этом не знает.

– Это бывает. Доктор очень занятой человек и порой забывает некоторые вещи. Он работает в пятом корпусе на первом этаже в левом крыле здания. Но пожалуйста, подождите его в приемной при входе. Он не любит, когда заходят в его лабораторию без приглашения. Я ему сообщу о вас.

– Спасибо. Вы очень любезны.

– Не за что, – все также улыбаясь, ответила девушка.

Цезий легко нашел приемную. Как он и ожидал, доктор еще не подошел. В комнате было тихо и пусто. Весь ее вид говорил о том, что посетители здесь бывают не часто. И хотя все было опрятно и убрано, в дальних углах лежала пыль.

Доктор Гордон зашел почти следом за Цезием. Это был мужчина средних лет, уже почти лысый, в очках. Остатки его волос торчали в разные стороны.

– Господин Цезий? – спросил он, входя.

– Да. А вы доктор Гордон?

– Он самый.

– Очень приятно.

Мужчины пожали друг другу руки и сели в мягкие кресла.

– Чем могу быть полезен? – спросил хозяин, прикуривая сигару.

– Я работаю в лаборатории физики. Меня заинтересовала тема передачи энергии на уровне мозговой деятельности. Профессор Минин порекомендовал обратиться к вам.

– Профессор Минин, – снимая очки и потирая нос, пробормотал доктор. – Как же, помню, помню.

Наступила небольшая пауза. Хотя доктор Гордон говорил с Цезием, мысли его летали где-то далеко. Затем он очнулся, сфокусировался, посмотрел на Цезия и сказал:

– Но я не совсем представляю, чем именно могу вам помочь. Конечно, мы занимаемся исследованиями, непосредственно связанными с работой мозга, но совершенно в другом направлении. Мы работаем над влиянием различных импульсов на области мозга с целью расширения его функциональности, особенно в контексте взаимодействия с другими органами. Иными словами, нас интересует практическая сторона работы мозга, связанная с конкретными человеческими способностями.

– Да, я это знаю. Но ваша лаборатория, кажется, единственная, которая хотя бы приближенно занимается тем, что меня интересует. Я хотел бы поприсутствовать на ваших экспериментах, понаблюдать, и, быть может, принять в них участие, если это возможно.

– Возможно, возможно, – снова потирая нос, пробормотал доктор Гордон. Потом опять словно очнулся. – Но надо получить разрешение от начальства.

– Думаю, мой ЛЭН имеет доступ к вашей лаборатории.

– Ах да, ЛЭН. Ну что же, пошли, – нехотя сказал доктор Гордон, вставая с кресла.

Отделение под управлением Гордона занимало около двадцати изолированных комнат. Большинство из них были оборудованы электрическими приборами для проведения экспериментов над животными. Кроме этого, имелись две операционные и один большой зал – полигон. За стеной находилось еще одно примыкающее здание, которое местные прозвали "кладовкой". Там хранилось оружие, машины, различные грузы и приспособления, которые извлекались оттуда и устанавливались на полигоне по мере необходимости.

Поначалу работа в лаборатории показалась Цезию жутковатой. Не зря доктор не приветствовал незваных гостей. Далеко не каждый мог спокойно смотреть на опыты, которые здесь проводились. В первый же день Цезий стал свидетелем ужасного эксперимента.

Доктор Гордон показал комнату, где проводилось испытание нового оборудования над приматом. Животное сидело в стеклянной колбе с закрытыми глазами.

– Сейчас она спит. С помощью звуковых волн мы заставили ее спать неделю, – объяснил доктор.

– Зачем? – спросил Цезий.

– Мы вшили ей чип, который должен сделать ее сильнее примерно в пятьдесят раз. В момент операции ее усыпили. Как раз сегодня все показания пришли в норму, и пора ее будить, – ответил доктор Гордон и скомандовал: – Отключите звук.

Видимо, звук отключили, так как через несколько минут обезьяна открыла глаза. Потом она встала, медленно прошла по всему периметру стеклянной колбы, натыкаясь носом на прозрачную стенку. Ей это не понравилось, и она несколько раз фыркнула, продолжая свой обход. Все шло хорошо, хотя атмосфера в комнате была напряженной.

– Давайте вольер, – приказал доктор Гордон.

Ассистенты подвезли клетку с мощными железными прутьями, и обезьяна не без опаски перешла в нее, соблазнившись фруктами, висящими на дальней стене. Съев все, животное начало нервничать. Видать, неделя голода, даже если это было во сне, сказалась на ней. Скаля зубы и строя непонятные рожи, она начала бить руками по перекладинам, выражая свое недовольство.

– Принесите еще еды, – распорядился доктор Гордон.

Один из сотрудников торопливо просунул в вольер пару фруктов. Обезьяна быстро их съела и снова начала проявлять агрессию. То ли фрукты были не такие, то ли ей еще что-то было нужно. Обезьяна распалялась все больше. Она беспокойно двигалась, истошно орала и дергала крепкую решетку. Клетка ходила ходуном, а по прутьям уже стекала кровь.

– Еще, – скомандовал доктор Гордон. – Давайте весь ящик. Включить звук.

Все засуетились. В клетку обезьяны быстро накидали разнообразную еду: овощи, фрукты и даже хлеб. Похоже, в спешке не особо разбирались.

Под воздействием звука животное начало жевать медленнее. Было заметно, что оно снова погружается в сон.

– Что-то не так? – спросил Цезий.

– Не знаю. Она странно себя ведет.

В этот момент, когда все немного расслабились, обезьяна резко проснулась, кинулась к стенке, схватилась за прут и с такой силой рванула, что ее рука разорвалась пополам. Кровь хлынула фонтаном, и куски белых жил веревками повисли из изуродованного остатка конечности. Обезьяна издала истошный крик и головой вперед бросилась на решетку. Череп разлетелся на куски, и все затихло. Часть оставшихся костей торчали наружу. Ошметки мозгов, разлетевшиеся по комнате и кровь тоненькими ручейками, стекающая на пол, представляли страшную картину.

Цезию стало плохо, и он отвернулся, закрыл глаза и прислонился к стене, чтобы не упасть. Когда он пришел в себя, рядом уже не было ни доктора Гордона, ни его коллег. Клетку с обезьяной уже увезли, и ассистенты большим напором воды смывали кровь с пола. Цезий добрался до приемной, посидел там минут десять и пошел в гостиницу. Так началось его знакомство с доктором Гордоном.

Цезий не сразу смог отойти от впечатлений и решился вновь вернуться в лабораторию только через пару дней.

– В прошлый раз вы куда-то исчезли, – сказал доктор Гордон. – Я оставил вас на минутку, а когда пришел, вас уже не было.

– Да, я решил, что у вас и без меня забот хватает и подумал, что не буду вас утруждать.

– Ясно. Ну как? Еще не передумали работать с нами?

– Нет, наоборот. Я отпросился у своего начальства и хочу провести здесь две недели.

– Ну что ж, пожалуйста. Тем более, то, что вы видели в прошлый раз, случается далеко не каждый день. Вам просто "повезло" попасть к нам в такой момент.

– Ничего, я просто не ожидал. Думаю, в другой раз будет все нормально.

Цезий нашел в лаборатории доктора Гордона то, что искал. Здесь вживляли животным и людям чипы, импульсы которых влияли на организм, воздействуя звуками, электромагнитными волнами или электрическим током. Различная аппаратура фиксировала изменения в работе живых тканей и мозга. Цезий без приборов прекрасно видел все преобразования энергетического поля и составляющих его силовых потоков еще до того, как появлялись данные. Для него лаборатория оказалась кладезем знаний.

Сперва он просто наблюдал, радуясь, как ребенок, нашедший долгожданный подарок. Это не ускользнуло от доктора Гордона, и перед перерывом он спросил гостя:

– Я вижу, вам у нас нравится?

– Да. Очень.

– Но вы, наверное, не полностью понимаете, что происходит?

– Может быть, но я думаю, что скоро пойму.

– Если возникнут вопросы, не стесняйтесь задавать, – сказал доктор Гордон и пошел мыть руки, недоумевая, чему радуется молодой ученый, не осознавая смысла проводимых экспериментов.

Вскоре Цезий классифицировал потоки энергии. В результате проводимых опытов лишь малая их часть изменялась, влияя на работу организма. Остальные оставались стабильными. Цезий уловил связь между изменениями конкретных потоков и функциональностью органов. Уже на третий день он стал ненавязчиво высказывать свои соображения по ходу проведения экспериментов, и так как его предположения часто оказывались верными, быстро заслужил доверие окружающих.

Несколько раз Цезий по неосторожности делал замечания до того, как данные появлялись перед остальными, чем вызвал удивление и настороженность окружающих. После этого он стал сдержаннее и дожидался завершения эксперимента, прежде чем высказать свои мысли.

Так прошли две недели, вернее пролетели. Цезий с головой погрузился в работу. Эксперименты казались ему долгими, а дни короткими. Он был готов трудиться сутками. За это время Цезий почерпнул множество новых знаний, и ему не хотелось возвращаться назад в институт, где, как он уже решил для себя, продолжались бесплодные поиски.

Однако, согласно договоренности с начальством, Цезий в назначенное утро стоял у ворот научного комплекса.

– Рада тебя видеть, – встретила его на входе Кей, словно ждала этой встречи все время его отсутствия.

– Спасибо. Как дела?

– Без тебя не важно.

– Что-то случилось?

– В общем, нет, но все стоит на месте.

– Как сама?

– С тобой будет лучше, – двусмысленно игриво сказала Кей, и оба по очереди пересекли барьер.

Первым делом Цезий направился к профессору Минину, решив, что надо проявить уважение, а работа подождет. Профессор, как всегда, был занят, беседуя с голограммой на столе, но знаком показал Цезию, чтобы тот проходил и садился. Разговор быстро закончился, и профессор разорвал связь.

– Вернулся? – приветствовал профессор, обменявшись рукопожатием с Цезием.

– Здравствуйте, профессор.

– Ну как все прошло?

– Замечательно. Доктор Гордон принял меня хорошо.

– Да, я с ним разговаривал. Он очень тобой доволен. Это большая редкость. – Ну что? Нашел, что искал? – как-то серьезно и напряженно спросил профессор.

– Нашел, – не лукавя ответил Цезий.

– Я тебе доверяю и даже не спрашиваю о твоих делах. Зная тебя, уверен – это что-то серьезное. Отчет можешь не писать. Как мы и говорили, это твоя личная часть работы. Придет время, и ты сам все объяснишь.

Профессор прервался, взгляд его был устремлен куда-то вдаль, как будто он размышлял над чем-то важным. Воспользовавшись паузой, Цезий решил узнать, чем озабочен его наставник.

– Кажется, вас что-то беспокоит?

– Да. Есть люди, которые интересуются работой вашей группы, твоей группы, – поправился профессор. – Требуют результатов.

– Так есть результаты.

– Не таких результатов требуют, а открытий. Настоящих научных сенсаций им подавай. – Цезий опустил голову, понимая, в чем обвиняет его профессор. – Пожалуйста, уделяй больше времени этому направлению, – как-то укоряюще, но по-отечески произнес профессор. – Я понимаю, ты очень занят, но боюсь, у тебя нет выбора.

– Я постараюсь, – ответил Цезий, а у самого защемило внутри от мысли, что снова придется откладывать на потом уже начавшую сбываться мечту.

– Без твоего присутствия коллектив совсем не тот. Мы с тобой не говорили об этом, но в вашей группе у каждого есть своя специфическая функция. Ты, как лидер, задаешь направление и приносишь свежие идеи. В твое отсутствие начинают преобладать взгляды профессора Юлиана. Это естественно. Он своим авторитетом и знаниями навязывает свое мнение другим членам группы, хотя делает это не намеренно. Это не осуждается, наоборот, такая динамика полезна. Он оплот фундаментальных знаний и взглядов. В этом и заключается его функция в вашей группе, и он ее прекрасно выполняет. Ты же должен всех двигать вперед, заставлять думать намного шире, чем это предусматривает классическая теория. Твоя роль самая важная. Я ничего не хочу сказать, у тебя хорошо получается, но последнее время ты просто немного отвлекся, а этого делать нельзя.

– Конечно же, вы правы. Но поверьте, то, что я пытаюсь сейчас сделать, не менее важно, а может быть даже и более…, – Цезий запнулся и замолчал, уловив пристальный взгляд наставника.

– Верю и понимаю. Может, даже больше, чем ты себе представляешь. Буду рад тебя выслушать, но не сейчас. Подумай над тем, что я тебе сказал.

Цезий вышел из кабинета. Ему было неловко. Никогда раньше профессор не говорил с ним так строго. Однако, несмотря на суровость слов, Цезий чувствовал в них теплые нотки заботы. Было очевидно, что профессору самому было трудно их произносить. Хотя Цезий и понимал, что сам не сделал ничего плохого, он ощущал, что как-то подвел профессора. Нечто важное произошло в его отсутствие. Что именно, можно было только гадать, но наверняка без Деррика не обошлось.

Возвращение Цезия не вызвало особого ажиотажа. Коллеги отнеслись к этому равнодушно, словно он вернулся после обычных выходных. Обменялись лишь дежурными фразами: – Как дела? – Нормально. – С возвращением. – После чего все вновь погрузились в работу.

Только Кей, как всегда, одарила его нежным, ласкающим взглядом и задышала чаще. Всегда ухоженная и красивая, она и раньше притягивала его взгляд, но теперь казалась еще привлекательнее, еще соблазнительнее. Возможно, так Цезию представлялось из-за разрыва с Дианой, а может, он просто повзрослел, и его предпочтения изменились. Как бы то ни было, он невольно представил, как сжимает Кей в объятиях и медленно раздевает. Мысль промелькнула быстро, но, видимо, не ускользнула от Кей. Она улыбнулась уголками губ, явно довольная произведенным впечатлением.

Оказаться на вершине карьеры в молодом возрасте – испытание не для слабых духом. Особенно когда ты один, без поддержки семьи, и все взгляды обращены на тебя. Старшие коллеги часто воспринимают тебя как неопытного выскочку, женщины видят в тебе перспективного жениха, а сверстники изнывают от зависти к твоему успеху.

Каждый день превращается в своеобразный экзамен, где проверяется не только профессионализм, но и личностные качества: острота ума, чувство юмора, дипломатичность, стрессоустойчивость. Приходится постоянно доказывать свою состоятельность, балансируя между уверенностью в себе и скромностью, между напористостью и тактом.

Все это напрягало и изнуряло. Хотя физических и моральных сил у Цезия было в избытке, иногда он все же жаждал тишины и покоя. Ему так не хватало верного друга, к которому всегда можно было бы прийти, расслабиться и отдохнуть.

Проходили дни. Работа кипела. Все суетились, бегали, действий было много, но особых результатов это не приносило. Обстановка накалялась, возникли мелкие ссоры и обиды. Цезий сам начал нервничать. Его не покидала мысль, что все это напрасно, но он никак не мог придумать, как направить исследования в нужное русло.

Вероятно, из-за постоянного нервного напряжения сверхъестественные силы Цезия начали проявляться сильнее. Именно тогда у него вошло в привычку для самоуспокоения двигать предметы, ловко манипулируя ими в пространстве. Это стало своеобразной развлекательной игрой. Сидя на диване, он силой мысли делал полную перестановку в доме. Предметы летали, сначала медленно, но затем ускорялись до того, что даже взглядом становилось трудно уловить их молниеносное движение. От этого потока вещей ветер носился по дому. Цезий закрывал глаза и полностью концентрировался на этом сумасшедшем круговороте. Это отвлекало его от всех остальных мыслей, и он чувствовал себя лучше. Не всегда все проходило гладко и спокойно. Иногда предметы сталкивались, особенно крупная мебель, и тогда, бывало, Цезий терял контроль над потоком. Все с грохотом падало на пол. Стеклянные вещи разбивались, жидкости проливались, но это были мелочи, которые только придавали игре небольшую долю риска.

Цезий набирался опыта в общении с людьми, утверждался как руководитель. Он научился настаивать на своем мнении и умело играть на чувствах окружающих. Ему захотелось добиваться успеха не только ради науки, но и для удовлетворения собственных амбиций. Его открыто стали уважать и побаиваться. Все это придавало уверенности и повышало самооценку.

Женщины заняли важную часть его жизни. Он знакомился с ними в барах, вел домой или в гостиницу, проводил ночь в их обществе, а утром расставался навсегда. Только с двумя из них он встречался несколько раз, и, хотя девушки, несомненно, были достойны большего, отношения с ними не продлились долго. Что-то внутри него надломилось после разрыва с Дианой. Он хотел долгих и глубоких отношений, наполненных страстью и любовью, и в то же время боялся вновь испытать боль, обиду, предательство и расставание.

Кей, прекрасная Кей. Пролетали дни, но тот нежный поцелуй, украдкой полученный очень давно, по-прежнему обжигал губы Цезия. Страстные порывы чувств и ощущение тепла тела сквозь тонкую одежду временами охватывали его. Она же в свою очередь ждала, когда он будет готов к серьезным отношениям. Никогда она ни словом, ни делом прямо не выражала этого, но в таких вопросах есть и другие способы. Может быть намеренно, а может Цезию только казалось, но она часто мимоходом слегка касалась его. Он всегда обращал на это внимание, ожидая продолжения, но она проходила мимо, словно ничего не случилось. В другое время, работая на виду, Кей призывно раздвигала ножки или слегка оголяла плечи. Цезий пристально смотрел на нее, ожидая увидеть в ее глазах призыв, но она, как ни в чем не бывало, продолжала работать.

Его сердце тянулось к Кей, но помимо прочих трудностей возникал вопрос, как их новые отношения повлияют на работу? Еще больше сдерживало то, что возможный роман мог быстро закончиться, а работать дальше все равно придется вместе. Все эти размышления крутились в голове Цезия, и сам он не решался подойти к Кей, а она в свою очередь явную инициативу не проявляла. Непонятно, сколько бы это продолжалось, но, как говорят люди: "Судьба иногда имеет свои планы".

16 глава. А может все не случайно?

Шел обычный эксперимент. Все, как всегда. Цезий сидел за столом, моделируя в компьютере следующий опыт. Кей наблюдала за приборами. Каждый был занят своим делом. Ничего не предвещало беды.

Пространство напряглось. Слегка, едва заметно, но это было в пределах нормы, особенно учитывая специфику работы оборудования в лаборатории. Как говорят люди: "Пуганая ворона и палку боится". Под моим воздействием Цезий встал и пошел через коридор в соседнюю комнату. Общий фон пространственных линий нехорошо заколебался. Несмотря на мои усилия, через несколько минут Цезия охватило чувство беспокойства, и он поспешил вернуться назад.

Распахнув дверь, он увидел, как энергетическое поле вокруг установки, в которой происходил эксперимент, начало разрываться на куски, а силовые линии утратили знакомую структуру. Конечно, кроме него никто ничего не замечал, и Кей спокойно стояла рядом, делая свою работу.

Реакция Цезия была молниеносной. Он вмиг схватил все доступные силовые линии, окутав ими оборудование. Пространство слегка исказилось, а я почувствовал опустошение. Несмотря на усилия, раздался взрыв. Основная установка разлетелась на куски. Созданный кокон принял на себя главный удар, но не выдержал. Взрывная волна отбросила Цезия в коридор, протащила по полу и впечатала в стену. Воздух наполнился едким запахом горелой изоляции.

Преодолевая полуобморочное состояние, Цезий бросился в комнату. Участники эксперимента лежали на полу в разных концах помещения. Их энергетические системы оставались целыми. Значит, они были живы и, скорее всего, только напуганы или имели незначительные ушибы и переломы. Кей пострадала больше всех. В нескольких местах ее поле было разорвано, энергия стремительно сокращалась.

Требовалось срочное вмешательство. Цезий не имел опыта оказания первой помощи в подобных ситуациях, а врачи могли прибыть только минут через десять. Этого было достаточно, чтобы Кей умерла. Он всей душой желал ее спасения. Все его чувства обострились. Он видел, как рвутся связи девушки с окружающим миром, как истончается ее энергетическое поле. В то же время поток энергии от Цезия к Кей многократно усилился, что позволяло частично восполнять потери.

К ним уже бежали люди, но чем они могли помочь? Цезий взял Кей на руки, ее голова и руки повисли, и лишь редкое сердцебиение напоминало, что она еще жива. В критических ситуациях у людей инстинкты и чувства срабатывают быстрее, чем разум. Мощный порыв эмоций, и они оказались в приемном отделении городской больницы.

Через минуту девушку уложили на мягкие воздушные носилки и бегом понесли в операционную. Дорога по коридорам заняла еще около минуты, но за это время были сделаны все необходимые анализы и просканировано ее тело. Результаты в голографическом виде висели в воздухе. Цезия остановил подоспевший врач, как потом оказалось хирург.

– Посторонним сюда нельзя.

– Я останусь с ней.

Голос Цезия не допускал никаких компромиссов, и врач впустил его в операционную, понимая, что спорить сейчас бесполезно. На ходу он нажимал на какие-то кнопки, и компьютер составлял план операции, проецируя его в виде голографической модели женского тела с подробным изображением поврежденных органов и возможными вариантами их восстановления. Каждое действие хирурга было регламентировано по времени и представлено в обратном отсчете. Не надо было разбираться в этом оборудовании, чтобы понять, что красные цифры безжалостно отсчитывают последние минуты.

Врачи не теряли времени и немедленно приступили к операции. Первым делом они остановили кровотечение, затем удалили раздробленные ткани. С каждой минутой органы Кей начинали функционировать лучше. Ее энергетическое поле медленно восстанавливалось. По прошествии трех часов операции общий поток поступающей энергии, без учета потока от Цезия, стал равен потреблению. В это время мой подопечный облегченно вздохнул, осознавая, что самое страшное позади, хотя сама операция продолжалась и заняла восемь долгих часов.

Сам Цезий отделался сотрясением мозга, которое он никак не замечал. От медицинской помощи он отказался, позволив только перевязать рану на голове. При выходе из операционной его ждала полиция. Несмотря на изможденный вид и протест врачей, его все-таки забрали в отделение. Как оказалось, это была не простая полиция. Цезия поместили в экранированный бункер, в котором системы коммуникаций не были связаны с внешним миром. Даже электрическая сеть в комнате была стационарная, и это сильно настораживало.

Моего бедного человека почему-то приковали к железному стулу, прикрученному к полу. Цезий имел жалкий вид. Его одежда была грязная и рваная. Лицо и кисти рук в мелких порезах. Сам он едва держался. Физически он был очень истощен. Его мозг требовал отдыха, глаза закрывались.

– Вот. Выпей это, – сказал следователь, протягивая стакан с жидкостью. – Это придаст тебе силы.

Цезий, скованными руками не в силах взять стакан, позволил следователю влить жидкость прямо в рот. Это оказалась кисло-сладкая вода, которая действительно немного взбодрила.

– Где я и зачем меня приковали? – задал вполне логичный вопрос Цезий.

– Ты в допросной комнате следственного комитета при ООН.

– Не слышал о таком.

– О нас мало кто знает. Извини за предосторожность, – следователь указал на оковы. – Твои действия не совсем объяснимы, и мы лишь хотим выяснить, что произошло, не подвергая опасности окружающих.

– Ничего не понимаю, – не соврал Цезий.

– Что произошло в лаборатории?

– Я не знаю. Силовая установка взорвалась.

С начала допроса, видимое пространство силовых линий окутал странный туман. В нем, прямо на границе, ощущались сильные сгустки, словно войско архангелов окружило нас. Это казалось бредом, если бы не было правдой. Возможные варианты развития событий тоже оказались недоступны. Мы с Цезием были под чьим-то пристальным вниманием. Ситуация была непонятной, но, несомненно, критической.

– Ты как-то к этому причастен? – продолжал следователь.

– В каком смысле?

– Прямо спрошу. Ты вносил какие-нибудь незапланированные данные, которые могли повлиять на работу оборудования и вывести его из строя?

– Что за бред. Нет, конечно.

– Где ты был в момент взрыва?

– Там же, где и все. В лаборатории.

– Не ври.

– Вы можете это проверить по местонахождению моего ЛЭН.

– Вот именно. За тридцать секунд до взрыва ты покинул лабораторию.

– Я вышел и сразу вернулся.

– Почему?

– Что почему?

– Цезий, не притворяйся идиотом. Ты в очень затруднительном положении. Тебя подозревают в умышленной порче оборудования и, возможно, в диверсии. Только от твоих правдивых ответов зависит, выйдешь ли ты отсюда.

– Что за чушь вы здесь городите?

Мозговая деятельность Цезия начала набирать обороты, а Душа, наполовину пустая, начала активно заполняться энергией. Я посчитал это ошибкой в создавшейся ситуации и, стараясь, чтобы никто посторонний не увидел, указал Цезию на окружающий туман и возможные сосредоточения силы в нем. Скорее всего, это и была та самая ситуация, к которой мы готовились при выходе из территории племени "Тару". Тогда архангелы не обратили внимания на изменения в работе Разума Цезия. А вот сейчас, после того, что он сотворил во время аварии в лаборатории, несомненно, он привлек их внимание. И раз они нас до сих пор не уничтожили, а то, что это в их власти я не сомневался, значит, еще была возможность их обмануть. Цезий все понял правильно. Мозговая деятельность снизилась, поток энергии медленно стал уменьшаться.

– Отвечай на вопрос, – стукнул кулаком по столу следователь.

– Мне нечего сказать. Я просто вышел из комнаты. Потом вернулся. Как только я открыл дверь, установка взорвалась. Меня ударило о стену головой. Больше я ничего не помню.

– Как ты оказался в больнице с доктором Кей на руках?

– Я не помню, – продолжал настаивать на своем Цезий.

В это время его мозговая деятельность замедлялась, мысли терялись. Со стороны можно было подумать, что он теряет сознание. В общем, так и было, только причиной этого было не физическое состояние. Цезий применял тот план, который мы с ним разработали на такой случай.

Внезапно из тумана на территорию комнаты вышел архангел. Можно было только восхититься Цезием, который ничем не выдал, что видит нас, несмотря на то что протуберанец чистой силы потянулся к его Душе. Это было явное вмешательство в мою зону ответственности. Несмотря на разницу в иерархии, я встал на защиту своего подопечного, отбросив архангела снова за границу тумана. Правда, это удалось благодаря тому, что тот не ожидал от меня такой наглости. Мгновением позже он вернулся и легко швырнул меня в дальний угол комнаты.

Моя попытка вновь броситься на него оказалась бесполезной, так как я не смог сдвинуться с места, оказавшись в энергетическом мешке. С теми силами, которые были у меня, прорваться сквозь такое препятствие было сложно, хотя стенки мешка были не очень крепкими. Будь я в лучшей форме, преграды бы он мне не составил. Очень соблазнительно было потянуть за ниточки, соединяющие меня со спрятанными сгустками энергии, набраться сил и показать этому наглому архангелу, чья здесь законная территория. Но глядя на своего подопечного, я этого не сделал. Цезий продолжал придерживаться плана и обрывал идущие к нему энергетические потоки. К тому же из тумана показался еще один архангел. Сколько их еще там пряталось? Против всех же не устоишь.

– Ну, ну. Не отключайся, – следователь плеснул водой в лицо Цезия. – Ты нам еще нужен.

Цезий поднял голову. Глаза его были затуманены. Последние сознательные мысли покидали его разум.

Архангел влил поток энергии в Цезия, действуя аккуратно, чтобы не навредить его Душе. Это было заметно, но я все равно рванулся, пробивая энергетический мешок. Мне почти удалось добраться до этой сущности, но он бросил сгусток энергии, который прошел сквозь меня и улетел в туман. Я остался совершенно опустошенным посреди комнаты без возможности сдвинуться с места. Удивительно, как я вообще остался существовать.

Разум Цезия насильно привели в рабочее состояние.

– Что вы спрашивали? – пробормотал он.

– Ну вот, очнулся. Хорошо. Как ты оказался в больнице? – задал тот же вопрос следователь.

– Я не понял, как все произошло. Помню, я взял Кей на руки…, а потом уже бежал вместе с врачами в операционную.

– Что произошло между этими событиями? Как ты туда переместился?

– Я не помню, – в который раз ответил Цезий.

Его разум стал затухать, несмотря на избыток вливаемой в него энергии. Даже я не мог понять, специально ли Цезий это делает, или действительно он теряет сознание из-за энергетического дисбаланса.

– Вспоминай, – закричал следователь и влепил Цезию оплеуху.

Голова Цезия дернулась и упала на грудь. Он был без сознания.

Архангелы, видимо, тоже не ожидали такого развития событий. Они еще покрутились в комнате и улетели. Я с трудом добрался до моего подопечного. Сложно было сказать, кому в тот момент было хуже, мне или ему. Но я, как мог, соединил наши энергетические составляющие, решив, что вдвоем легче выходить из такого состояния.

Для всех так и осталось загадкой, как Цезий вместе с Кей так быстро добрались до больницы. Этому не было никакого логического объяснения и пришлось об этом умолчать в официальном отчете.

Кроме Кей никто серьезно не пострадал. Обошлось ушибами и легким стрессом. Правда, Стас вывихнул ногу и не мог ходить.

Весь город с ужасом обсуждал случившееся, и каждый добавлял что-то от себя. К концу второго дня уже трудно было определить, где правда, а где вымысел. Договорились до того, что в лаборатории велись скрытые разработки военного оружия.

Цезий не ввязывался в глупые разговоры. Его мысли были заняты только Кей. Она лежала этажом ниже, но все равно была так далека. На второй день она пришла в себя. Это случилось ночью, когда из персонала были лишь дежурные врачи. Цезий почувствовал это и тихо, незаметно прокрался к ней в палату. Кей лежала неподвижно с закрытыми глазами, множеством проводов и датчиков на теле, но Цезий знал, что она не спит. Он нежно взял ее за руку. Кей открыла глаза и посмотрела на него. Конечно, она не могла ничего сказать, но Цезий как-то услышал: "Большое тебе спасибо!". Он ничего не ответил и только продолжал гладить ее руку. Так они и провели время в тишине, обмениваясь теплом. Кей, слабая и истощенная, вскоре закрыла глаза и уснула. Цезий остался с ней до утра, ощущая, как его сердце наполняется надеждой на лучшее будущее.

Цезия выписали из больницы через три дня, а вот Кей пробыла там больше месяца. Каждый день, несмотря на собственные заботы и дела, Цезий навещал ее. Почти все вечера он был рядом, заботясь и ухаживая за ней. За это время они очень сблизились. Наверное, люди правильно говорят, что "Мы в ответе за тех, кого спасли". Человек видит в своем спасителе силу, великодушие и бескорыстие, и неосознанно перекладывает на него ответственность за себя. В знак своей благодарности он дарит своему благодетелю веру в его могущество, тем самым делая себя более уязвимым. В такой ситуации бросить того, кого спас, кажется неправильным.

Несмотря на тяжелое состояние, Кей восстановилась очень быстро, чем немало удивила врачей. И только Цезий знал, что причиной такой скорости регенерации была его энергия, которой он щедро делился с больной. Кей снова стала веселой и кокетливой, только в глазах появилась серьезность, которая оставалась даже в моменты задорного смеха.

Когда пришло время выписки, Цезий принес большой букет цветов и вызвал такси. Оба всерьез не обсуждали свои отношения и даже редко над ними задумывались. Просто обстоятельства так сложились, что Цезий решил отвезти Кей к себе домой. И это оказалось естественным не только для него. Посреди дороги Кей сказала: "Давай заедем ко мне, надо кое-что взять".

Может это и есть настоящая человеческая любовь – когда двое без лишних слов понимают друг друга и совершают поступки, которые неизменно сближают и ведут к теплым объятиям.

Книга 2. Спаситель
Глава 1. Инцидент.

Инцидент с аварией привел не только к расследованию, но и к отстранению всех членов группы от работы. У следователей ничего не сходилось. Оборудование успешно прошло проверку согласно требованиям всего за неделю до произошедшего. Сам ход эксперимента, несмотря на разрушения, был записан и при детальном рассмотрении, сбоев в процессе не выявили. Внешнее воздействие исключалось, поскольку ни камеры, ни многочисленные датчики не зафиксировали ничего подозрительного. Единственным темным пятном остались полминуты до взрыва, когда системы наблюдения и безопасности отключились. Причины этого также остались загадкой.

В эти тридцать секунд, по словам очевидцев, только один ненадолго покидал комнату и вернулся буквально за секунду до взрыва. Профессору Юлиану показалось, что Цезий выглядел взволнованным и вскинул руку в сторону установки. Предположения следователя, что, возможно, в оборудование что-то бросили, были категорически отвергнуты. Юлиан четко видел, что в руках у коллеги ничего не было. Кей подтвердила, что Цезий вышел и вернулся, но насчет его жеста ничего не могла сказать. Не видела. Остальные члены группы не обращали внимания на то, кто и куда ходил. Сам Цезий не отрицал своих действий и объяснил, что поднял руку инстинктивно, прикрываясь от взрыва. Каждый оставался под подозрением. Несмотря на то, что никто не был виновен, это создавало неприятное напряжение в коллективе.

Основной особенностью во всем этом было, что сила взрыва оказалась несравненно мала, но никто не уделил этому должного внимания. Цезия как руководителя проекта постоянно дергали на допросы. В итоге никаких нарушений выявлено не было, но проект временно закрыли. Неудивительно, что после окончания расследования группа распалась.

Профессор Юлиан вернулся к прежней работе. Профессора Иванова позвали преподавать в одном из престижных университетов, что совпало с его давней мечтой. Не у дел остались Цезий, Кей и Стас. Простой рутиной работы всегда было предостаточно и их с удовольствием готовы были взять в состав любой научной группы, но вот серьезного никто ничего не предлагал.

Цезий не долго думал, чем заняться в ближайшее время. Его мечтам о изучении новых видов энергии в пределах лаборатории физики не суждено было сбыться. Как ни печально было это осознавать, надо было двигаться дальше. Цезий перевелся на заочное обучение и попросил своего наставника профессора Минина помочь ему устроиться в группу доктора Гордона. Как ни тяжело было отпускать от себя такого талантливого юношу, к которому профессор успел привязаться, но держать вопреки его желанию, профессор не стал. Напротив, он использовал свои связи и, несмотря на то что в военной лаборатории Цезия не очень желали видеть, устроил так, что туда взяли не только Цезия, но и его подругу доктора Кей. Цезия с его группой доступа, как он и хотел, определили непосредственно в группу доктора Гордона. Кей подыскали работу в отделе настройки оборудования.

Молодым специалистам выделили квартиру в военном городке, окружающем лабораторию. Несмотря на отсутствие уюта, к которому привыкли Цезий и Кей, жилье оказалось вполне пригодным. Это была типичная ведомственная квартира, состоящая из двух небольших комнат в доме с многочисленными соседями.

Старый и мрачный дом, несмотря на регулярные работы по поддержанию его в хорошем состоянии, устал от своих жителей и выражал недовольство постояльцами. В нем постоянно слышались какие-то странные звуки, и доносились они не от соседей.

Здание обладало высоким уровнем изоляции. Его стены и каркас были бронированными. Цезий даже специально проверял коэффициент звукопоглощения, установив приборы за пределами квартиры. Его это волновало, поскольку Кей оказалась очень темпераментной во время бурного секса, а он стремился оградить свою личную жизнь от окружающих. Приборы фиксировали лишь слабую вибрацию, недостаточную для ощущения человеком. Так что молодая пара могла свободно наслаждаться своими страстями, не беспокоясь о посторонних.

В новом коллективе Цезия ждал холодный прием, несмотря на то что при прошлом расставании все были от него в восторге. Это могло быть вызвано тем, что они видели в нем конкурента, а возможно, просто не желали впускать его в свое общество, поскольку все сотрудники так или иначе были связаны с армией и не испытывали любви к гражданским.

Но работа есть работа. Помня о незаурядных способностях Цезия, ему поручили контроль над процессами. Его это вполне устраивало. Он продолжил изучать виды и силу энергетических потоков, их влияние на организм человека, а также то, что могут зафиксировать современные приборы. Оказалось, что напрямую датчики мало что определяли. В некоторых случаях энергетические потоки вселенной попадали в поле зрения оборудования, но это чаще относили к помехам или вовсе ошибочно приписывали другим источникам.

Эксперименты под руководством доктора Гордона больше носили скучный и рутинный характер. Случаи, подобные тому с обезьяной на полигоне, когда Цезий впервые посетил лабораторию, были действительно исключительными. В основном умелые хирурги вживляли различные микроприборы в тело животных, и затем требовалось отслеживать их влияние на тот или иной орган. Когда прибор признавался успешным, его ставили человеку. Это были солдаты, чаще всего инвалиды, добровольцы, тестирующие новое оборудование.

Цезий, видя перемещение энергетических линий, точно настраивал приборы, а в критических случаях, когда секунды решали исход экспериментов, сам подсказывал коллегам, как правильнее поступить. Члены группы доверяли ему в работе, но, так как его способности оставались загадкой, отношение к нему было настороженным. Авторитет Цезия рос не по дням, а по часам. Вскоре о нем и о его спутнице заговорил весь многотысячный городок. Доктор Гордон ворчал, так как его экспериментам совсем не нужна была огласка.

Однажды тестировали передовую технологию по замене нервных волокон. Между собой ее называли "жидкие нервы", хотя название имело мало общего с самой процедурой. Единственное сходство заключалось в том, что основную рабочую субстанцию вводили через вену в виде раствора.

В мозг испытуемого вживляли "пункт управления" – едва заметный для глаза микропроцессор с индивидуальной картой жизненных систем. Получая постоянный сигнал от нервной системы и сопоставляя его с заложенными данными, процессор находил участок, где происходила потеря нервного импульса. По кратчайшему пути, используя кровеносную или лимфатическую систему, к проблемному участку направлялись искусственные клетки и заменяли собой нервные волокна на травмированном участке.

Система успешно зарекомендовала себя при испытаниях на животных. Даже при серьезных повреждениях позвоночника или травме головы нервные импульсы восстанавливались в считанные минуты. Особенно эффективно технология работала, когда удавалось получить "рабочий слепок" нервной системы. Это происходило в случае, когда "жидкие нервы" устанавливали на здоровый организм, а затем возникало нарушение в каком-либо месте.

Если же участок нервной системы уже был нарушен, то многое зависело от врачей, которые, опираясь на свой опыт, предполагали, как должен проходить сигнал в данном районе. Несмотря на общие закономерности, индивидуальные особенности организма играли свою роль.

Было трудно смотреть, как в ходе испытаний калечат животных, ломая им конечности, позвоночник или проламывая голову. Но в военной лаборатории каждый эксперимент, в итоге, был направлен на спасение человеческих жизней. Об этом постоянно напоминали раненые солдаты, прибывающие в госпиталь, который располагался на территории городка.

Технология "жидкие нервы" оказалась настолько революционной и перспективной, что начальство не давало покоя. Каждый был вынужден трудиться сверхурочно, а часто и в выходные дни. Когда среднестатистическая эффективность опытов достигла девяноста процентов, поступил приказ переходить к испытаниям на людях. Ох и ругался тогда доктор Гордон в кабинете директора лаборатории.

– Ни за что. Вы представляете, что вы требуете? Это абсолютно сырой проект. Да можно сказать, мы только начали.

– Постойте, постойте, – успокаивал его Альберт Константинович, тучный немолодой мужчина с непомерно большой головой и торчащими ушами на лысой голове. – Время не ждет. Вы знаете, сколько наших солдат погибает ежедневно от того, что ранения не позволяют им выйти из боя? Почти треть из них могут вернуться домой живыми благодаря этой технологии…

– Ее еще нет… – Почти переходя на крик, возмущался доктор Гордон.

– Не перебивайте. Я еще не закончил. Сотни тысяч инвалидов страдают без возможности двигаться. Ведут ущербный образ жизни, если это можно назвать жизнью. Любой из них хоть сейчас согласен рискнуть, лишь бы на себе испытать то, существование чего вы отрицаете.

– И все-таки я скажу, – не желал уступать Гордон. – Согласно правилам, эффективность испытаний на животных еще далека до нормы. Год, вы слышите, год минимум нужен, чтобы мы имели право перенести испытание технологии на человека. Мы даже не получили стабильности в наших опытах. Чудом мы добились девяноста процентов. И это среднестатистический результат. Последние пять опытов провалились. Из них один привел к смерти.

– Один умер. Вы слышите себя, доктор? Ежедневно умирают тысячи. И вы можете это остановить. Девять из десяти человек можно спасти уже сегодня. Завтра процент станет выше.

– Для вас это просто статистика. А для меня один из этих десяти возможно умрет по нашей с вами вине, хотя мог бы продолжать жить.

– Эти люди добровольцы. Они знают, на что идут, и идут на этот риск с удовольствием. Они солдаты и были готовы умереть, сражаясь за нас с вами, а теперь готовы умереть, ради шанса жить полноценной жизнью.

– Все это слова. Существуют инструкции, и мы не можем их нарушать. В конце концов, существует этика, которая не позволяет нам лишать людей жизни во имя благих целей.

– Я вижу вас не переубедить?

– Нет. На данном этапе мы не готовы рисковать жизнями людей.

– Тогда я вам приказываю начать испытания на добровольцах. Они находятся в нашей армейской больнице. Их личные дела я вышлю на ваш ЛЭН.

– А если я откажусь?

– В таком случае я вынужден буду отстранить вас от работы. На время конечно.

– Да как вы смеете? – Доктор Гордон покраснел, его глаза расширились и налились кровью. – Половина этой технологии, это мои авторские права. Еще четверть, моих учеников и коллег…

– Вот поэтому мой дорогой друг. Я и не хочу, чтобы дело доходило до крайностей. Давайте успокоимся. Есть вещи, мало от нас зависящие. Поверьте, мне самому это все не очень нравится. Поймите, то, на чем я настаиваю, все равно кто-нибудь сделает. Не вы, так другой. Вот только вы сделаете лучше. Это же ваше детище. Пусть им и остается.

Доктор Гордон вышел из кабинета директора кипя от злости. Его эмоциональный порыв в борьбе за правду не дал результатов. Вечером того же дня он до поздней ночи изучал данные инвалидов, жаждущих испытать на себе новую технологию, обещавшую поставить их на ноги.

Руководство применило жесткий подход. У всех претендентов был поврежден позвоночник, и восстановление его функций стало основной задачей первого эксперимента на людях. Долго сравнивая личные дела кандидатов, доктор остановился на двадцатилетнем солдате с множественными осколочными ранениями позвоночника и черепа. Операция по извлечению осколков прошла успешно три месяца назад, но восстановить двигательные функции не удалось. Парня ждал паралич до конца жизни, так как даже современные экзоскелеты должны крепиться к тем нервным окончаниям, которые были нарушены. Он уже подал запрос на эвтаназию. Еще предстояло несколько встреч с психологами, но не имея родных, вряд ли бы он согласился жить в таком состоянии.

Подготовка к операции шла в кратчайшие сроки. Через три дня составили карту жизнеобеспечивающих систем пациента. Цезий не участвовал напрямую, но присутствовал при работе коллег, отмечая для себя, что хотел бы заняться этим в будущем.

Операцию проводили без наркоза. Правильная настройка восстанавливающей системы зависела от реакции мозга и органов на работу искусственных нервных волокон. Возможный болевой шок и осложнения были непредсказуемым фактором.

Первый этап по вживлению в мозг "центра управления" и введению в кровь "жидких нервов" прошел успешно. Система включилась, определила нарушенные участки и направила туда замещающие клетки. С этого момента стал ясен масштаб повреждений нервной системы. Было непонятно, как парень еще жил. Голографическое изображение организма пациента большей частью светилось красным, показывая отклонения от нормы. Присутствующие переглядывались с растерянностью. Послышались возгласы, выражающие удивление. Все-таки подобного никто не ожидал. Цезий, в отличие от остальных, видел еще и энергетические потоки, выглядевшие хуже диагностических данных.

Система начала "латать" организм, отчитываясь о проделанной работе. Нарушенные участки постепенно меняли цвет на желтый, что означало условно рабочее состояние. Условно, потому что сначала требовалось подтверждение работоспособности, а до этого еще было далеко. Вскоре потребовалось дополнительное введение "жидких нервов", так как расчетной массы оказалось недостаточно. Цезий со своей стороны отмечал улучшение энергетической составляющей вокруг поврежденных участков.

Время операции изначально рассчитывали на два часа, но к концу рабочего дня искусственными нервами заменили едва ли треть поврежденных участков. Скорость замены падала, и каждый из присутствующих понимал, что поставленной цели не добиться. Карта нормальной работы организма пациента оказалась неточной, и врачам пришлось корректировать ее по ходу, исходя из поступающих данных.

Можно было бы их в этом обвинять, но и они перед операцией не могли учесть все, потому что диагностика делалась второпях. Да и вряд ли вообще возможно было предусмотреть все нюансы. Ведь человеческая нервная система сильно отличается от животных. Прав был их руководитель доктор Гордон, когда говорил, что они будут готовы к подобным операциям только через год.

К вечеру все устали, и процесс замены на поврежденных участках почти остановился. Программа оказалась несовершенной, ее алгоритмы без вмешательства оператора не справлялись с такой картиной нарушений. Организм пациента требовал прекратить бесцеремонное вмешательство, некоторые органы работали на пределе. К этому моменту удалось исправить около половины нарушений, но с оставшимися в таком темпе требовалось работать еще пару дней. Доктор Гордон помрачнел. Пора было признать провал и завершить операцию.

И тогда Цезий решил попытаться спасти ситуацию. Он уже давно выявил зависимость различных видов энергетических каналов, взаимодействующих с организмом. В отличие от коллег, он видел их силу, направление, места нарушений и знал, как они должны работать на определенных участках.

Конечно, он не обладал глубокими знаниями по настройке новой технологии, но он отлично видел результат действий коллег, и ему не нужна была обратная реакция нервной системы человека, чтобы убедиться в правильности действий. Все они сразу отражались на энергетической системе.

– Доктор Гордон, организм пациента не выдержит хода операции в таком режиме. Его надо вводить в искусственную кому, – предложил Цезий.

– Этого нельзя делать, – с легким недовольством и усталостью в голосе ответила за руководителя доктор Андриана. – Мы потеряем обратную связь.

– Иначе мы потеряем пациента, – настаивал Цезий.

– Пора завершать, – высказал общее мнение доктор Гордон.

– Разрешите мне попробовать? – обратился Цезий к руководителю операции.

– Что ты предлагаешь? – спросил доктор Гордон без особой надежды.

– Как я и говорил, мы введем пациента в искусственную кому, а диагностику настройки проходимости сигнала на каждом отдельном поврежденном участке я проведу по личному методу.

– Ты хочешь каким-то образом настроить нервную систему пациента без ее реакции на происходящие изменения? Это невозможно.

– А разве до операции мы не делаем то же самое, составляя первоначальную карту нервной системы?

– До операции мы опираемся на диагностические данные и с большой долей вероятности выстраиваем эту самую карту. И это дело не пяти минут, – снова вмешалась доктор Андриана.

Цезий оставил ее замечания без внимания.

– Я понимаю, к чему ты ведешь. Да, первоначальная карта была составлена неверно, – раздраженно ответил руководитель. – Но сейчас не время об этом говорить. – Неправильно интерпретировал слова Цезия доктор Гордон, подумав, что Цезий воспользовался случаем обвинить своих сослуживцев в непрофессионализме.

– Уважаемые коллеги, – повысив голос, обратился ко всем Цезий. – Я понимаю ваше раздражение. Мы все ожидали другого результата. И наверняка не только мы. За пределами этой комнаты тоже есть люди, верящие в наш успех. Дайте мне то, что я прошу, и, возможно, мы еще поборемся за наше детище. – Цезий указал рукой на операционный стол, и непонятно что подразумевалось под его словами, человек или новая технология.

– Сколько времени тебе понадобится для составления новой карты? – спросил доктор Гордон, беря себя в руки.

– Нисколько. Мы будем работать с каждым участком отдельно. Немедленно вводите пациента в искусственную кому.

– Но как ты поймешь, что выстроенная система передачи сигнала на каждом участке правильная?

– Это моя забота.

– Если ты ошибешься, то возможно после вывода пациента из искусственной комы, он умрет от перегрузки нервной системы или болевого шока. Ты представляешь всю ответственность такого шага?

– Я представляю то, что еще минут пять нашего беспредметного спора, и мы либо потеряем пациента, либо будем констатировать наше полное фиаско. И я очень сомневаюсь, что нам разрешат подобный эксперимент в ближайшее время.

– Это безумие! – воскликнула доктор Андриана, всплеснув руками.

– Да замолчите вы, – резко вскрикнул доктор Гордон. Он представил недавний свой спор с директором и его слова: " Эти люди добровольцы…. Они были готовы умереть, сражаясь за нас с вами, а теперь готовы умереть, ради шанса жить полноценной жизнью…. Я вам приказываю начать испытания.… В таком случае я вынужден буду отстранить вас от работы…. То, на чем я настаиваю, все равно кто-нибудь сделает…" – Цезий, продолжай руководить операцией. Под мою ответственность.

– Ну знаете, – продолжала возмущаться доктор Андриана. – Это уже ни в какие рамки не лезет. Я вынуждена буду указать это в отчете.

– Доктор Гордон, люди устали. Я прошу вас в течение ближайших двух часов подготовить вторую смену. Как только она будет готова, все присутствующие отправятся отдыхать домой до утра, – сказал Цезий.

– Я могу остаться, – поднял руку молодой мужчина по имени Лей, один из тех, кто непосредственно настраивал за компьютером работу системы.

– И я, – поднялась рука его напарника.

Еще пара человек изъявила желание остаться. Доктор Гордон вопросительно посмотрел на Цезия.

– И все-таки подготовьте вторую смену. Я не знаю, сколько времени нам понадобится.

Кроме доктора Андрианы, никто не паниковал, хотя большой надежды на успех не питали. Солдата ввели в искусственную кому, и необходимость в диагностическом оборудовании нервной системы отпала. Голографическое изображение пациента с его разноцветными системами жизнеобеспечения значительно изменилось. Теперь на нем отображались только основные данные, как у любого другого больного.

Цезий подошел к изображению вплотную, чтобы видеть пациента и его реальную энергетическую составляющую. Увеличивая проблемный участок на голограмме, он, опираясь на свой опыт, подсказывал врачам, как выстраивать работу нервных импульсов. Если они действовали правильно, энергетические линии человека выстраивались в нужном порядке и вливались в общую картину. Цезий работал практически наугад, а остальные и вовсе вслепую. Но дело продвигалось.

К полуночи большую часть работы выполнили. Правда, это видел только Цезий. Половина команды не выдержала, и вместо них заступила вторая смена, но некоторые, вливая в себя очередную чашку кофе, не сдавались. Пациент балансировал на грани своих жизненных сил, но оставался в стабильном состоянии. Цезий во избежание проблем иногда легонько подпитывал его своей энергией, что не лучшим образом сказывалось на самом Цезии.

Участок в области шеи после извлечения осколка выглядел ужасно, и восстановить на нем правильную работу нервных импульсов оказалось проблематичным. Около часа ничего толком не получалось. Цезий уже более десятка раз с помощью коллег менял систему взаимодействия искусственных нервов. Только в одном варианте удавалось хоть как-то настроить проходимость сигнала, но максимум процентов на тридцать. Это было абсолютно неприемлемо.

Цезий нервничал. Силы уходили, сомнения в успехе нарастали. И тогда он принудительно начал исправлять неправильные, по его мнению, энергетические линии пациента. Силовое поле солдата возмущалось, но все-таки поддавалось. Дело пошло. Оказалось, что не только работа организма формировала энергетические поля, но имела место и обратная связь. Изменение энергетического поля влияло на работу организма. Проходимость сигнала на поврежденном участке достигла сорока процентов, потом пятидесяти. Цезий увлекся и, отрешившись от окружающего мира, латал пациента своей энергией.

Он не заметил, как окружающие притихли, застыв в изумлении, наблюдая над его действиями Закрыв глаза, он что-то неразборчиво произносил, едва двигая губами, стоя лицом к пациенту. Делая несвязанные жесты руками и раскачиваясь, он то приближался к больному, то удалялся. Присутствующие не видели, что творилось с энергетикой в комнате, но зато с изумлением наблюдали, как по телу солдата пробегали волны, и шрамы медленно исчезали. Никто не решился помешать Цезию и его странной методике лечения.

К трем часам ночи оставался единственный основной поврежденный участок – перебитый позвоночник в основании черепа. Изначальная карта прохождения нервных импульсов уже не соответствовала общей картине. Искусственные нервы распределились иначе, чем планировалось программой. Образовался своего рода симбиоз. Программа продолжала выполнять свою функцию, но адаптировалась под новые ткани, восстанавливавшиеся под воздействием измененных силовых полей. Возврат к прежней технологии был невозможен. Цезий перешел к последнему нарушенному участку.

Вот только у него не осталось запаса энергии, а времени на ее накопление не было.

– Давай помогай, – обратился он ко мне. – Доставай свои заначки.

– Цезий, ты уверен? Мы никогда не пользовались нашими запасами. Я сомневаюсь, что это сработает. Да и риск попасться очень велик.

– Не морочь мне голову. Давай тяни за свои ниточки. Или ты думал, я их не вижу?

Деваться было некуда, и я потянул. Сконцентрированная энергия медленно двинулась прямо к нам, раздвигая стискивающие ее силовые поля вулкана. Я дернул еще. Это оказалось ошибкой. Энергия рванула и, пробив себе путь через толщу земли, вмиг наполнила и Цезия, и меня, и все пространство вокруг, частично сжигая аппарату. Раздался испуганный крик. Один из членов команды рванул к двери. Трое спавших проснулись, не вполне понимая, что происходит. Остальные не решились что-либо предпринять. Только их сердца чаще забились от прилива адреналина.

– Стоять, – закричал доктор Гордон. Сотрудник, который почти добрался до двери, не посмел ослушаться и сел на ближайший стул. – Всем оставаться в комнате до окончания эксперимента.

Цезий обвел взглядом присутствующих, кивнул доктору Гордону и вновь погрузился в транс. Последний нарушенный участок давался трудно. Цезий постоянно поддерживал пациента, вливая новые порции энергии. К шести утра я уже думал о распечатывании второго сгустка энергии, но Цезий нашел правильный путь восстановления тканей. Остатки искусственных нервов образовали устойчивую связь с центральной нервной системой.

К семи часам утра Цезий без сил опустился на пол. Солдат был здоров.

– Реанимацию, скорее! – крикнул профессор и подбежал к моему подопечному. – Сынок, ты жив? Что делать?

– Пациента через двенадцать часов разбудить, – еле слышно произнес Цезий.

Глава 2. Распутье.

Действия моего подопечного не остались незамеченными ни для людей, ни для архангелов. Ситуация, в которой мы оказались, не обещала ничего хорошего, и я, честно говоря, не знал, чего ожидать. Я готовился к любому развитию событий, даже к возможной потере своего существования в борьбе за душу Цезия.

Вновь появился господин Дэрик. Он нервно наматывал круги вокруг реанимационной комнаты, где находился Цезий, и грубо разговаривал с врачами, требуя от них немедленных действий для приведения пациента в сознание. Разумеется, врачи не могли выполнить его требования, но старались успокоить этого эксперта от ООН, заверяя, что делают все возможное.

Помимо Дэрика, в больницу прибыли странные личности. Одни усилили охрану, другие пытались выдать себя за больных. Все это были мелочи по сравнению с тем, что происходило в энергетическом пространстве. Как и прежде, туман заволок видимое энергетическое пространство, но теперь он окутал не только комнату Цезия, а всю больницу. Я не чувствовал явной угрозы, и это еще больше настораживало. что-то определенно назревало за границей видимости.

За самочувствие самого Цезия я не беспокоился. Несмотря на энергетическое истощение, он был абсолютно здоров. Когда он пришел в себя, я рассказал ему о происходящем.

– Ну что ж, ангел, – сказал он, – это должно было когда-то случиться. Не вечно же мне скрывать свои способности и прятаться от всех. Ты со мной?

– Куда я без тебя? – ответил я, готовый к любым испытаниям.

Цезий открыл глаза, ожидая, когда дежурная медсестра сообщит о его пробуждении. Сигнал об этом уже пару минут как ушел на главный сервер больницы.

Вопреки протоколу первым в палату вошел представитель ООН, оставив за дверью пару телохранителей с непонятным оружием, вероятно стреляющим микромолниями.

– Цезий, здравствуй дорогой! Ну и напугал ты нас, – произнес Дэрик с напускной заботой.

– И что же могло испугать такого человека как вы? – Цезий не стал поддерживать предлагаемую ему лживую игру, всем видом показывая, что ни слова не верит своему собеседнику.

– Исключительно состояние твоего здоровья. Мы очень беспокоимся за тебя и не хотели бы, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

– А "вы", это кто?

– Научное сообщество. Весть о произошедшем разлетелась по заинтересованным кругам. Многие волнуются за тебя.

– Спасибо. Можете передать, что со мной все в порядке, и я скоро сам лично засвидетельствую свое почтение научному сообществу.

– Рад это слышать. Умеешь ты удивить своими способностями… восстановления.

– Да разве это я. Спасибо врачам больницы. Они творят чудеса.

– Но ведь в лаборатории их не было. И чудеса там творил ты сам, – не стал затягивать Дэрик причину, по которой пришел.

– Не было никаких чудес, господин наблюдатель от ООН. Вы же знаете, я всегда интересовался энергией и методами ее передачи. Так что я разработал собственную методику, которую и применил в ходе эксперимента. Кстати, как там пациент?

– Его вывели из искусственной комы несколько часов назад. Все показатели в норме. Технология "жидких нервов" работает. Пока ему не дают подниматься, мышцы и сухожилия, да и система кровоснабжения еще к этому не готовы, но с вашей стороны все в порядке. Нервная система и рефлексы работают. Он даже улыбается и пытается говорить. Пока не совсем внятно, но это больше психологические проблемы.

– Я рад, что наш эксперимент удался, – отметил Цезий.

– Мы все рады. Особенно доктор Гордон. Без тебя бы ничего не вышло. Твое героическое вмешательство спасло и человека, и работу всей группы. Да чего уж там, всей лаборатории. Поделишься своим новым методом?

Цезий на минуту задумался. А ведь действительно, захоти он это сделать, разве бы у него получилось?

– Честно, не знаю. Можно попробовать, но думаю, далеко не каждый сможет научиться.

И в этот момент он ударил. Он, это Архангел, который скрывался неподалеку. Что его побудило к атаке именно в этот момент? Скорее всего, желание Цезия открыть свои возможности другим людям.

Пространство словно сжалось. Вмиг вокруг образовалась такая плотность, что замедлились все энергетические потоки. Дэрик пытался что-то сказать, но его голосовые связки не могли колебаться, и он словно рыба открывал беззвучно рот. Лицо его перекосила гримаса. За дверью охранники с огромным желанием ворваться в палату лишь медленно поворачивались, прикладывая при этом огромные усилия. Но такая плотность пространства образовалась видать только в непосредственной близости вокруг Цезия. Чуть дальше я видел резкий прилив энергии. Архангел спешил к нам в гости. Происходящее же было не чем иным, как попытка не дать Цезию и мне воспользоваться своими возможностями наполниться энергией.

Цезий потянулся ко мне, и к моему удивлению, выкачал из меня почти все. Я не сопротивлялся. Если мой подопечный так решил, значит, так надо. И он меня не разочаровал. Этой энергии хватило ему, чтобы образовать маленький локальный взрыв, который позволил вернуть пространство в нормальное состояние. Не все, а лишь в пределах полуметра от кровати. Но этого оказалось достаточно, чтобы восстановить наши возможности.

– Подтягивай свои запасы, живо, – приказал он мне. Я дернул за одну нить. Имея уже опыт в подобном действии, на этот раз получилось лучше. Сгусток вошел в меня, переполняя через край, но я уже передавал излишки Цезию, так что потеря энергии оказалась небольшой. – Еще, – продолжал приказывать Цезий. Второй сгусток полностью ушел к Цезию. В этот момент отделяющее нас плотное кольцо исчезло, и он предстал пред нами. Это было завораживающее зрелище. Такого большого Архангела я раньше не видел. Чистая энергия в виде фигуры человека. Он сиял яркими ослепляющими лучами.

Дэрик потерял ориентацию из-за резкого изменения плотности пространства, не удержался и упал на пол. Охранники все-таки ворвались в палату и, выхватив свое оружие, выстрелили в Цезия, посчитав его виновным в непонятной ситуации и, видимо, имея на этот счет свои предписания. Электрические разряды прошли сквозь Архангела, который попался на их пути, вырвали из него часть и влетели в Цезия. На мое удивление Цезий успел среагировать и принял этот странный набор разнообразной энергии, усиливая свою энергетическую оболочку.

Ко мне вернулась способность видеть варианты недалекого будущего. Видимо, все меры по подавлению противника в моем лице были прекращены. Скорее всего, противоборствующая сторона уже считала мои действия неспособными что-либо изменить. Я даже испытал чувство, которое у людей называется обидой. Неужели я был таким слабым и ни на что не годным ангелом?

Впрочем, альтернативы ближайшего будущего говорили именно об этом. При видимых вариантах, Архангел выкачивал из Цезия его сущность, о структуре которой даже я не догадывался, ограничивал его возможности до состояния заурядного человека и подрывал его физическое здоровье почти до инвалидного состояния. Еще была версия, когда Цезий переставал существовать.

Пока я перебирал варианты и искал выход, Цезий сделал свой ход. Это не было чем-то значительным, да и не могло быть по сравнению с силой Архангела. Цезий просто преобразовал внешнее защитное поле. Из сплошного, оно стало представлять собой мелкие скопления энергии с тонкими ножками, ведущими к энергетической пленке, оставленной на поверхности тела.

Со стороны это выглядело несерьезно. Приходило на ум, что Цезий, ожидая энергетического удара, который наверняка пробьет его оборону, пытается таким образом рассеять его россыпью мелких сгустков, в надежде, что до тела и Души дойдет лишь обессиленная волна. Мне показалось, что Архангел криво усмехнулся, хотя лица как такового у него не было. Но что-то же заставило меня так подумать?

Архангел направил в сторону Цезия подобие руки, и поток чистой энергии сорвался с нее, устремляясь к хрупкому человеку. Мне очень хотелось помочь своему подопечному, но я был бессилен. Я видел, что у Цезия до поражения минимум пара минут, а значит эта атака Архангела, как бы страшно она ни выглядела, была не решающей.

Цезий удивил меня в очередной раз. Энергия Архангела, как я и ожидал, частично рассеялась среди сгустков, окружающих Цезия, сжигая часть из них на своем пути. Вот только сгорали они не в борьбе с чуждой энергией, а в попытке пропустить ее через себя и адаптировать в свою энергетическую систему.

По-моему, у Цезия получилось не очень хорошо. До незащищенного тела долетело процентов десять энергии и пробило слабую защиту, калеча органы. Цезий сжал челюсти с такой силой, что зубы треснули, и осколки вошли в десна. Тело напряглось от боли так, что лопнули сухожилия. Обездвиженное тело замерло.

Можно было констатировать, что частично Архангел уже добился своей цели. Человеческое тело Цезия было покалечено, и вряд ли медицина знала методы для полного его восстановления. Еще процентов десять атакующей энергии рассеялось в пространстве. А вот большая часть все-таки преобразовалась, замкнула все внешние повреждения, увеличив толщину околотельного щита раза в три и во столько же раз увеличив количество внешних сгустков. Так что следующую атаку, сильнее даже раза в два, а то и в три, Цезий имел шансы выдержать.

Немногочисленные варианты развития событий, казалось бы, не оставляли никаких сомнений о результате этого противостояния. Была одна едва заметная и не совсем сформированная версия, ведущая в неведомое будущее. То есть и сама непонятно как реализуемая, и последствия после нее совершенно не ясные. Так себе перспектива. Но, по крайней мере, она давала надежду.

Видимо, Цезий удивил не только меня. Архангел некоторое время не предпринимал никаких действий. Дэрик поднялся на ноги, ругаясь неприличными словами, и кричал на своих подчиненных:

– Идиоты. Прекратить огонь.

С этими словами он выбил оружие из рук ближайшего охранника:

– Мозги себе прострели, придурок.

Смотреть на это копошение людей было бы забавно, если бы не присутствующий здесь же Архангел.

– Поглотитель, – так воспринял я удивленный и растерянный сигнал. Относился он к моему подопечному и шел от самого Архангела.

Цезий стал восстанавливать свой человеческий организм. Энергии ему хватало с избытком. Мышечные волокна потянулись разорванными концами друг к другу, обгоревшая кожа порозовела и стала затягивать оголенные участки мышц. Я не представлял, какую боль он испытывал и как мог оставаться в сознании.

Архангел, наконец, решил продолжать действовать. Теряя свой облик, он всей своей массой устремился к Цезию, заключив его в светящийся шар. Он ярко сиял, поглотив внутри себя моего подопечного. Цезий отреагировал, выбросив всю ему доступную энергию, окружая себя полем. Вокруг Цезия образовались две сферы: одна – защищающая, другая – враждебная.

Я увидел ближайшее будущее, как Архангел всей своей силой сжимается, ломая энергетический щит моего подопечного подобно скорлупе от яйца, и поглощает Цезия, его Душу, а вскоре и меня. Но я также уловил что-то еще, что подсказало мне выход. Это был шанс реализовать как раз тот несформированный вариант будущего.

Я схватил Дэрика и втянул его между двумя энергетическими сферами, Архангела и Цезия. Архангел сжался, размазывая энергетическую оболочку Дэрика вместе с его Душой по защитному полю Цезия. В следующий момент Архангел, сам того не желая, поглотил представителя ООН.

А дальше произошло то, что я видел, если бы Архангел поглотил Цезия. Энергетические потоки, составляющие сущность Архангела, замедлились, а некоторые просто застыли. Несомненно, Архангел стал сильнее, но видимо на преобразование чужой Души в собственную энергетическую систему требовалось время. А пока она, как яд, блокировала сущность высшего представителя божественной иерархии. И он отступил. Я снова уловил сигнал. На этот раз он гласил:

– Жертва принята.

Так вот, что такое "человеческая жертва", о которой так часто идет речь в эпосе о богах! Может, боги после ее принятия вовсе не становились более милостивыми к своим паствам, а просто был период "переваривания" этой самой жертвы, после которого боги требовали очередную?

Как бы там ни было, вдогонку за Архангелом мы с Цезием не погнались. Мой подопечный снова сбалансированно распределил доступные ему потоки энергии, и я с удивлением обнаружил, что его возможности стали еще шире. Поглотив энергию Архангела, он получил новые навыки управления энергетическими потоками и полями. Регенерация его тела вышла на принципиально новый уровень.

Собственных элементов для восстановления такого большого объема поврежденной плоти у Цезия не было. Стекаемые к нему со всех сторон энергетические потоки вырывали из окружающих физических тел нужные составляющие. Пакет с фруктами, принесенный Дэриком и оставленный им на тумбочке около кровати больного, превратился в дырявую сеточку, через которую едва уловимыми потоками прошли разложившиеся на составляющие эти самые фрукты. От кожаной сумки, вероятно забытой одной из нянек, остались растрепанные куски ткани и изрядно искаженные металлические части. Мебель и даже стены, сделанные из искусственных материалов, состарились, словно простояли несколько десятков лет.

Но видимо этого было недостаточно, или нужных элементов просто не оказалось в пределах досягаемости. Один из охранников, лежащих на полу без сознания, нехорошо застонал, его тело вздрогнуло, выгнулось в неестественную позу, слегка поднялось над полом и вместе с последним тяжелым выдохом, душа его покинула. В следующие секунды тело начало таять, словно рыхлый снег на ярком солнце. Уходящие глубоко язвы обнажили внутренние органы, которые тоже подверглись частичному разрушению. Все это послужило строительным материалом для восстановления полуразрушенного организма моего подопечного.

Он регенерировал на глазах. Идущие в составе энергетических потоков материальные элементарные составляющие живых тканей, словно кусочки мозаики, собирались воедино, становясь частью нового организма. Кости приобрели былую прочность, обновленные органы заработали с прежней функциональностью, кожа покрыла новые сосуды, наполненные очищенной кровью. Зубы восстановились, словно выросли вновь. Исчез шрам на губе, полученный в детской потасовке.

Не прошло и пяти минут, как передо мной было абсолютно целое человеческое тело, с функциональностью здорового организма, и это подтверждалось сияющей, без изъянов, энергетической оболочкой. Баланс передачи энергии в обе стороны был идеален. Этот процесс приобрел другой вид, совершенно отличный от других людей. Добавились совершенно новые потоки, тянущиеся из далекого пространства. Сама форма перераспределения стала более простой с одной стороны и более скоростной что ли.

Передо мной по большому счету было существо отличное от человека, если бы не его человеческая оболочка. Объяснение этому могло быть только одно. Мой подопечный каким-то образом вместе с энергией Архангела получил новый функционал. Теперь я на его фоне выглядел недостойным приложением.

Не успел я об этом подумать, как и моя взаимосвязь с моим подопечным преобразилась. Мало того, что сам канал связи стал шире, так и основа его поменялась. Он стал прочнее. Через него хлынула передаваемая мне энергия с такой силой, словно мощный насос, накачивающий мяч. Я с трудом удержал этот бушующий поток, боясь разлететься на мелкие составляющие. Цезий, видя такое, придержал энергию, что и спасло меня от гибели.

А вот в следующий момент чудо преображения коснулось и меня. Мир изменился. Мне открылись дополнительные его составляющие, более глубокие спрятанные от меня силы, словно струны, пронизывающие пространство и время. Они выглядели как скелет, на который нанизан окружающий мир. По этим направляющим линиям пробегали всполохи, они меняли свой цвет и насыщенность. Это было похоже на своеобразную работающую машину или даже живой организм.

Мое видение пространственно-временного континуума заметно расширилось. Я стал больше и заметно сильнее. Поменялась моя функциональность по взаимодействию с моим подопечным. Я стал под стать моему человеку и его огромной Душе. Выглядел я не как Архангел, но кое-какие его зачатки приобрел.

Симбиоз с моим подопечным был уникален. Что-то подсказывало мне, что мы единственные в своем роде. Многие в этот момент посчитали бы это положительным событием в своем существовании и, возможно, возблагодарили бы Бога за новые возможности. Мне же это представлялось совсем иначе. Не было у меня уверенности, что случившееся произошло по воле Бога. По крайней мере, того, которому я до сих пор по цепочке Архангелов передавал энергию своего подопечного.

Канал связи Цезия с племенем Тару и его богом приобрел не только большую проводимость, но и почти неразрывную структуру. Было о чем задуматься. Я посчитал произошедшее с нами не хорошим событием, но, несомненно, это был лучший и, пожалуй, единственный вариант, потому что при любом другом нас бы уже просто не было. Вряд ли мы раз и навсегда выскочили победителями в этой непонятной схватке. Наверняка мы лишь получили отсрочку, и, как виделось, не на долгий промежуток времени.

Силовые структуры уже оцепляли здание и выводили из него немногочисленных гражданских, но пока реальной угрозы я не видел. Вскоре в палату ворвались вооруженные люди. Картина перед ними предстала странная. Эти вояки видели всякое, поэтому не удивились, что посреди полуразрушенной комнаты, словно простоявшей полвека, на полу лежал человек без сознания рядом с изуродованным телом. Удивление в этой ситуации вызывал пациент, находившийся среди всего этого хоть и в потрепанной одежде, зато пышущий здоровьем и настолько спокойный, и уверенный, словно ничего окружающее его не касается.

Дальше потянулась череда допросов и перевода моего подопечного из одного ведомства в другое. Однако все это была человеческая суета, которая не представляла для нас никакой опасности. Казалось, что высшие силы потеряли к нам всякий интерес. Люди же, в соответствии с ведомственными инструкциями, не могли точно определить, кто будет заниматься теми странностями, которые сопутствовали молодому гению. После последнего случая со смертельным исходом одного из сотрудников и пропажей без вести ведущего специалиста, видимо не находилось человека, готового взять на себя ответственность за дальнейшее расследование.

Из палаты офицер группы захвата вывел Цезия со скрученными руками и отправил в камеру комитета безопасности региона. Именно это ведомство обеспечивало охрану больницы и, согласно инструкции, вызвало силовое подразделение. Руки заломили так, что казалось, плечи вылетят из суставов. В машине перевозили тоже в такой неудобной позе, что все мышцы затекли. Размять непослушное тело Цезий смог только в небольшой затемненной камере с небольшим окошком на недоступной высоте.

Цезий и раньше уже бывал, так сказать, "за решеткой". Как-то его после уличной драки забрала полиция. Тогда Цезий не был виновен, и его отпустили через пару часов. Но то место, хоть и было неуютным, просто отделяло задержанных. Вместо решетки там могла быть стена и из другого материала. Сути это не меняло. Здесь же атмосфера давила. Высокие, нависающие холодные стены, скользкий, натертый ногами многих арестантов пол, твердый настил и лязг металлических запоров погружали человека в иной мир.

Тишина добавляла обреченности. После того, как по коридору стихли удаляющиеся шаги тюремщиков, вокруг не было слышно ни звука. Лишь иногда казалось, что ухо улавливает шорохи, но настолько отдаленно, что они могли быть и игрой воображения. Когда глаза привыкли к полумраку, Цезий рассмотрел на стенах различные метки, оставленные предыдущими заключенными. Были здесь и имена, и строгой формы фигуры, и различные образы животных и людей.

Продержали моего подопечного в этом мрачном месте до поздней ночи. Цезий уже порядком проголодался и пытался уснуть пару раз, но холод и жесткая постель не дали ему это сделать.

– На выход, – сурово произнес охранник, открывая скрипучую дверь, и отошел вглубь коридора.

За ним оказались еще два человека с парализующими палками в руках.

– Руки за спину, – сказал один из них, стараясь быть построже. Эти двое боялись Цезия и, очевидно, не принадлежали к тюремной страже.

Цезий только глубоко вдохнул, понимая, что ни покушать, ни отдохнуть этой ночью ему не дадут. И снова его погрузили в машину и повезли. На этот раз только надели наручники, больше неудобств не было. Но те двое конвоиров глаз с него не спускали и свое оружие в виде электрошокеров из рук не выпускали. Цезий ожидал чего угодно, но его привезли в.. психбольницу.

– Он что, буйный? – спросил здоровенный детина с размером руки как голова Цезия.

– Не знаем. Всю дорогу молчал, – ответил один из конвоиров.

– Документы давай, – грубым тоном продолжал здоровяк. – Беря в руки тонкую папку, он ухмыльнулся. – Опять на бумаге? Снова хотите на нас свои проблемы скинуть?

– Не знаю. Приказали привезти…

– Да знаю я вашу песню, – прервал конвоира здоровяк, открывая папку. – Ну, точно. Где результаты обследования? Где заключение комиссии?

– Сами обследуете. Забирай давай. – Цезия подтолкнули к выходу.

– Наручники с него снимите.

– Может не надо? – С сомнением произнес второй сопровождающий.

– Пока нет подтвержденного диагноза, этот человек такой же, как ты или я. На каком основании вы ему браслеты нацепили?

Видать этому представителю психбольницы очень не нравились такие мутные делишки, которые проворачивали между ведомствами.

– Спасибо, – поблагодарил его Цезий, разминая затекшие кисти рук, как только их освободили.

Разместили моего подопечного в одиночной палате. Здесь было тепло, чисто, и даже по-своему уютно. Разве что снова решетки на окне. Но за стеклом они смотрелись совсем иначе. На удивление, тот же громила принес Цезию поднос с тарелкой супа и большим количеством хлеба.

– На вот, похлебай. Не думаю, что тебя там кормили. – Цезий накинулся на еду, проглатывая хлеб почти не жуя.

– Почему ты ко мне так относишься? – С набитым ртом, спросил он.

– Да знаю я этих шакалов. Они и меня в свое время старались сюда упрятать. Только ничего у них не вышло. С органов меня, конечно, поперли, но на свободе я остался. – Цезий подумал, что у неприятелей собеседника все-таки, наверно, что-то да получилось, раз он в итоге оказался в психушке, пусть и не в статусе больного. Словно читая его мысли, санитар продолжил. – Судьба меня все равно сюда засунула. Но поверь, есть большая разница в качестве кого, ты здесь находишься.

Мой подопечный не стал допытывать историю санитара. Съев все до последней крошки, он поблагодарил того за участие.

– Что со мной будет? – Решил он выведать свое недалекое будущее.

– Вижу, ты человек нормальный. Я здесь не первый год работаю. На настоящих психов глаз набитый. Поверь, не так просто нашего брата в психбольного определить. С утра придет врач. Он тебя осмотрит, назначит обследование. Анализы сдашь здесь, у нас. Всякие там аппаратные процедуры тоже здесь пройдешь. Если повезет, дня за два-три управишься. Ну, конечно, по разным тестам тебя прогонят, вопросы глупые задавать будут. Но ты не теряйся, такая процедура. – Собеседник ненадолго замолчал. – Ну, если ты уж сильно кому-то насолил, могут направить на дополнительную диагностику. Тогда это может затянуться и на неделю, и даже дольше. Главное, не падай духом. Давай, отдыхай. До утра недолго осталось. Силы тебе понадобятся, – завершил громила, встав со стула и взяв пустой поднос.

В палате свет не выключили, а лишь приглушили его немного. Несмотря на усталость, в таких условиях сон не шел. Цезий лежал на довольно удобной кровати и размышлял о том, какие шаги предпримут власти в отношении него, и какой линии поведения ему следует придерживаться. Понятно, что полную правду никому раскрывать нельзя, иначе ему грозит провести в этой палате время до конца дней. С другой стороны, как-то же нужно объяснить все те странности, которые замечали окружающие.

Когда первые лучи солнца осветили стены, Цезий все же закрыл глаза и провалился в легкую дремоту.

– Да дайте же человеку поспать, – послышался за дверью голос недавнего знакомого.

– Открывай. У нас приказ.

И снова на пороге возникли люди в погонах, только теперь они выглядели как обыкновенные полицейские. Впрочем, такими и являлись.

– Пошли с нами, – бросил один из них Цезию, и его вывели из палаты. На этот раз руки не заламывали, наручники не надевали. Однако это мало напоминало визит врача, которого ждал Цезий утром, исходя из слов санитара.

Через минут двадцать Цезий оказался как раз в таком участке, о котором еще вчера вечером вспоминал как о том единственном случае, когда он оказался за решеткой. Цезий даже улыбнулся, переступая порог камеры. Вот право не знаешь, как работают высшие силы. Добрым словом вспомнил такое место, по сравнению с тем, где находился, и вот судьба уже спешит таким оригинальным способом спросить: "не ошибался ли ты?". Но Цезий не ошибался. Ему даже показалось, что это та самая камера, в которой он был несколько лет назад.

Нравилось ему здесь гораздо больше, чем в тех местах, где он недавно побывал. Во-первых, полиция не занимается важными делами, и ожидать от нее каких-то уж больших неприятностей не стоит. Во-вторых, сам факт, что за такое короткое время его уже передают в руки третьего ведомства, говорит о том, что с ним просто не знают, что делать. А это дает шанс на то, что его просто отпустят.

Просто не отпустили. В течение дня к моему подопечному приходили дважды. Покормили обедом и ужином. Когда наступила ночь, стало понятно, что кризис принятия решения в отношении него продолжается. И только на следующий день к вечеру охранник открыл дверь и произнес долгожданное: "на выход".

"На выход" оказалось буквально. Цезию указали на дверь, ведущую на улицу, и сказали: "Свободен". Мой подопечный задержался на миг, раздумывая, возмутиться тем, что его продержали столько времени и даже не извинились, или просто порадоваться, что все закончилось? Он выбрал второе.

Глава 3. Логово.

Но радоваться пришлось недолго. Около участка Цезия ждал мужчина щегольской наружности, одетый в нелепый наряд, совершенно не соответствующий его возрасту.

– Цезий, доброе утро! Ой, что это я, вечер же уже, вечер, – произнес человек с веселой интонацией, подходя к моему подопечному и пытаясь его обнять, как хорошего старого знакомого.

Цезий отстранился.

– Кто вы? И что вам от меня надо?

– Ах да! – Продолжал свою комедию мужчина. – Я же не представился. Антон. Просто Антон. – Он протянул руку, и Цезий ее пожал. – Вы можете не представляться, – игриво махнул он рукой. – Цезия знают все. Вы у нас знаменитость.

– У кого это у вас?

– У нас в научном мире.

– Так вы ученый? – Цезию даже стало легче. Человек своим поведением сбивал с толку и очень напрягал. Если такую манеру общения еще можно было объяснить, то его постоянно меняющееся энергетическое поле оставалось загадкой. Поэтому тип личности "ученый-чудак" Цезия вполне устраивало.

– В некотором роде. – Человек картинно задумался, закатив глаза и подняв палец. – Да, в некотором роде.

– Так что вам от меня нужно?

– Сущий пустяк, – беря Цезия под руку и направляясь вдоль здания, сказал незнакомец. – Я вас приглашаю посетить мой скромный научный центр.

– В какой области вы работаете? – Поинтересовался Цезий.

– Как вам сказать, психологическое воздействие человека на окружающий мир.

– Какая-то туманная формулировка.

– Вот поэтому лучше все увидеть самому. У вас даже будет возможность поучаствовать в некоторых моих экспериментах.

– И когда? – Спросил Цезий, не зная, как отделаться от навязчивого ученого.

– А вот прямо сейчас и поедем.

Цезия это напрягло. Он попытался отстраниться, но внезапно понял, что человек держит его настолько крепко, что просто так руку из его захвата не вырвать. Применять свои способности Цезий не хотел. Итак, уже из-за них в проблемах по уши.

– Вы знаете, мне сейчас совершенно некогда. Я спешу. Давайте назначим встречу на другое время.

– Зачем откладывать. Мне кажется сегодня подходящий день.

– Уже поздно. Не время по гостям ходить. Давайте по домам, – поддерживая незамысловатую манеру разговора, продолжил Цезий, думая, как же все-таки высвободиться. – Вас наверняка, как и меня, ждут дома.

– Меня не ждут. А вас, конечно, с нетерпением. Только вот могут и не дождаться. – С самым невинным тоном и со все той же не сходящей улыбкой пригрозил незнакомец.

– Отпустите меня, – дернул руку Цезий, хотя и безрезультатно. – Не заставляйте меня применять силу. – Обменялся угрозами Цезий.

– Нам тоже бы не хотелось, чтобы вы применяли силу. Поэтому с вами разговариваю я лично, а не один из моих людей. – Антон сделал едва заметное движение головой, но Цезий понял, что имел в виду собеседник.

Вокруг вдруг оказалось много подозрительных личностей, и только сейчас Цезий обратил внимание, что все они тесно связаны. На несколько десятков метров вокруг пространство заполняли энергетические сгустки, сплетенные в паутину. Несомненно, это был какой-то сплоченный отряд. Ну, типа спецназа. А еще Цезий с опозданием заметил, что подвергается какому-то до этого невидимому воздействию. Какие-то непонятного происхождения волны мешали ему сосредоточиться и управлять собственной энергией.

– Ох, зря вы это задумали, – почти прошептал мой подопечный.

Цезий напрягся, потянув энергию из пространства. Она поддалась медленно, словно вязкая жидкость. Противодействие усилилось, проявив центры блокировки – пятерых человек и два незнакомых прибора. Их совокупная сила не могла противостоять Цезию, но сам факт таких способностей у простых людей удивлял и беспокоил его.

Коротким рывком, насколько позволяла ситуация, Цезий подтянул к себе энергию. Когда противники выложились по максимуму, он резко отпустил небольшую часть, оказавшуюся в его распоряжении. Энергетическая волна накрыла людей и приборы, застав их врасплох. Люди потеряли сознание, приборы перегорели – от одного даже пошел дым. Цезию сразу стало легче и спокойнее.

– Я вижу, что не ошибся в вас. Вы действительно обладаете некоторыми способностями, – спокойно проговорил Антон, не теряя самообладания. В его руке неожиданно появился пистолет, направленный прямо в голову Цезия. – Только вот я не думаю, что вы сможете проявить свои способности быстрее, чем пуля достигнет вашего мозга.

Цезий мог. Ему не стоило больших усилий сделать с этим человеком что угодно. Но он поступил иначе.

– Хорошо, хорошо, – уступил он. – Что вам надо?

– Я же вам сказал. Просто посетите мой скучный научный центр. Я вас приглашаю.

– Оригинальный способ. – Цезий покосился на пистолет.

– Так если вы по-другому не принимаете мое предложение, приходится настаивать. Впрочем, если пообещаете вести себя правильно, можно обойтись и без оружия.

– И что вы подразумеваете под словом "правильно"? Позволить потерять свободу и ставить над собой всякие опыты?

– Да откуда вы, голубчик, только взяли такие глупости? – Антон манерно закатил глаза и покачал головой. – Нет, конечно, без исследований не обойтись. Но все только с вашего разрешения и в рамках допустимого, – поспешил он добавить.

– Рамки, я так полагаю, будете устанавливать вы? – Не соглашался Цезий.

– Ну хватит. Хватит. – Резко перейдя на раздраженный тон, оборвал его Антон. – Вы же прекрасно понимаете, что с вашими способностями вас никто в покое не оставит. И поверьте, уж лучше мы вами займемся, чем кто-нибудь другой. Без надобности никто вас неволить не будет. Да и на кусочки не разберем.

– Уже легче. Обнадежили. – Съязвил Цезий. – И уберите свой пистолет. – Медленно отодвигая руку Антона, произнес он. – Поверьте, он вам не поможет. Вы просто не представляете, сколько можно сделать за то огромное время, пока пуля летит, казалось бы, такое короткое расстояние.

Антон с недоверием посмотрел на Цезия, но пистолет убрал.

– Вы правильно сделали, что приняли мое предложение…

– Антон, вы можете просто замолчать. У меня были непростые дни. Я устал и был бы вам признателен, если бы вы дали моим ушам отдохнуть.

Электромобиль отвез Цезия на военный аэропорт. "Ну да, – подумал он. – И почему я решил, что некий научный центр этого чудака находится в городе?"

Самолет был небольшим, но очень комфортным. Цезий лишь слегка почувствовал взлет. Обитый салон и удобная мебель создавали впечатление, будто они находятся в приемной богатого бизнесмена. Стол был накрыт только что приготовленными блюдами. Цезий даже подумал, что, возможно, на борту есть своя кухня. Две девушки из обслуги были очень услужливы, широко улыбались и все пытались соблазнить молодого гостя своими округлостями. Хотя, может быть, это было их обычное поведение. В любом случае, Цезия они не заинтересовали.

Мой подопечный уснул прямо за столом, лишь вытянув ноги. Спал он спокойно и беззаботно. Ближайшее будущее, несмотря на странную ситуацию, виделось чистым. Самолет приземлился мягко. Экипаж и встречающие явно спешили, но подождали пока пассажир примет душ и переоденется.

Цезий не торопился, решив в полной мере воспользоваться комфортом. Он даже согласился на предложение стюардессы потереть ему спину, хотя девушка, вероятно, имела в виду нечто большее. Вторую стюардессу он пригласил выпить кофе. Та, решив, что именно она стала причиной отказа первой, явилась "на кофе" без нижнего белья в откровенной прозрачной кофточке. Да и юбка лишь подчеркивала то, что должна была прикрывать. Однако и на этот раз все ограничилось лишь кофе, хотя, по правде сказать, равнодушным Цезий не остался.

– Я вижу, вы любите комфорт, – поддел Антон, когда Цезий наконец соизволил сойти с трапа.

– Было бы невежливо не воспользоваться всеми прелестями радушного приема после такого настойчивого приглашения, – съязвил в ответ Цезий.

Вскоре они подъехали к небольшому невзрачному зданию неподалеку от посадочной полосы. Цезий, уже знакомый с военными объектами, не сомневался, что это лишь вход в серьезный подземный бункер. Так и оказалось. Над землей находился только своего рода пропускной пункт с автоматической охраной. ЛЭН Цезия хватило для разрешения на вход.

Спустившись на лифте метров на двадцать, они оказались перед сканирующим коридором. ЛЭН подал сигнал, и Цезий удивился, обнаружив запрос на подтверждение договора о неразглашении информации. Это уже был явный перебор, ведь правила пользования ЛЭН уже предусматривали подобные инструкции обязательные к исполнению.

– Что-то здесь у вас не гостеприимно, – сказал он. – Я, наверное, пойду.

– Куда? – спросил Антон, продолжая двигаться чуть впереди.

– Туда. – Цезий обернулся, но вместо лифта увидел лишь глухую стену.

– Здесь нет выхода, – пояснил Антон. – Только вход.

– А если я не хочу подписывать этот документ? – спросил Цезий, имея в виду странное требование.

– Ах, вы об этом. Так это чистая формальность. Архаический пережиток. До появления ЛЭН каждый подписывал договор о неразглашении. Кто-то оставил эту процедуру.

– Так я могу это не подтверждать?

– Можете. Но тогда вы не выйдете из этого коридора, – оскалился Антон.

– Тоже неплохой вариант.

– Да, но есть неприятный момент. Дается очень ограниченное время, чтобы его пройти. Оператор открывает дверь только после автоматической разблокировки. Такая двойная перестраховка. И искусственный интеллект должен не увидеть в нас опасность, и непосредственно сам человек. Скоро здесь будет очень жарко. Коридор стерилизуется огнем. У нас, кстати, осталось секунд десять, а из-за вашего непонятного упрямства дверь еще закрыта.

Цезий отчетливо понял, что Антон не врет, хотя сохраняет спокойствие. Он быстро согласился на все условия, и им сразу открыли дверь. В небольшой комнате действительно сидел мужчина в военной форме.

– Я уже подумал, что вы там погреться хотите, – таким своеобразным приветствием обратился он к вошедшим и заржал, словно икая. В конце его фразы за их спинами раздался шум. Цезий обернулся и увидел в окнах коридора лишь бушующее пламя.

Неприятный холодок пробежал по его телу.

Антон повел Цезия по лабиринту узких, извилистых коридоров.

– Может, вы все-таки объясните, куда я попал? – нарушил тишину Цезий.

Антон усмехнулся, не оборачиваясь:

– Терпение, мой друг. Мы почти пришли. Как я и обещал, это мой научный центр. Вернее, не совсем мой – он достался мне по наследству. Кстати, знаете, что случилось с предыдущим руководителем?

Цезий покачал головой, чувствуя, что ничего хорошего не услышит.

– Его сожгли. Прямо в том коридоре, где вы хотели задержаться, – небрежно бросил Антон, словно обсуждая погоду. – Да-да, не удивляйтесь. У нас и такое случается.

– За что? – выдохнул Цезий, невольно оглядываясь по сторонам.

Антон пожал плечами:

– Кто знает, что творится в этих железных мозгах? Может, он отказался выделить средства на ее модернизацию. Машка как раз жаловалась, что ей нужно заменить пару плат.

– Машка?

– Ах да, вы же не знаете. Так мы называем наш искусственный интеллект, который здесь всем заправляет. У нее довольно… своеобразный характер.

– И что, эта ваша Машка может вот так запросто кого угодно поджарить?

– Может, – кивнул Антон. – Меня самого месяц назад чуть не спалила. В последний момент дверь открыла. – Он закатал рукав, демонстрируя шрам от ожога. – Видите? Пламя вырвалось прямо в открытый проем. Едва успел отпрыгнуть.

– С характером она у вас, – хмыкнул Цезий, пытаясь скрыть растущее беспокойство.

– Да, этого у нее не отнять, – усмехнулся Антон. – Машка – та еще штучка. На вид милашка, но не обольщайтесь. Железяка она и есть железяка.

– В смысле на вид милашка? – удивился Цезий.

– В прямом. Любит она разгуливать по коридорам в виде голограммы. Появляется внезапно, как привидение. Новичков поначалу это пугает.

– Так все же, почему она вашего предшественника сожгла? Надеюсь, я смогу найти с ней общий язык.

Антон остановился и повернулся к Цезию, его лицо стало серьезным:

– С бывшим начальником все вышло банально, как в дешевом кино. Он завел интрижку на стороне, и его пассия начала выуживать секретную информацию. Он, дурак влюбленный, даже не заметил этого. Но нашу Машу не проведешь. Она это вычислила, хотя и не сразу.

Сначала она поговорила с шефом по-хорошему. Он вроде все понял, даже с любовницей порвал. Но вскоре за ним заметили странности. А в тот роковой день Машка обнаружила в его мозгу скрытый чип, который проглядела проверка на входе. Она задала ему контрольные вопросы, на которые он не ответил. Долго не думая, она решила, что перед ней уже не тот человек.

– А с вами как получилось? – спросил Цезий.

Антон криво усмехнулся:

– Со мной и того проще. Явился на работу не выспавшийся и, скажем так, не совсем трезвый. Машке это не понравилось, и она тоже решила меня проверить. А я в таком состоянии соображал туго. Пока ответы вспоминал, чуть не спалился.

– Какие вопросы она задает? – Цезия заинтересовал такой подход к безопасности.

– Психологические. Ответы закодированы под конкретную личность с учетом индивидуальных особенностей и биографии. Если ты тот, за кого себя выдаешь и в адекватном состоянии, то ответы сами в голове всплывают, даже напрягаться не приходится.

Они двинулись дальше по коридору.

– Чем же вы здесь занимаетесь, раз у вас такие меры предосторожности?

– Людей изучаем, – просто ответил Антон.

– Полагаю, не всех подряд.

– Разумеется. Вы даже не представляете, сколько вокруг нас индивидов с особыми способностями. Не все нас интересуют, ведь многое мы уже изучили и используем. А вот что-то новое всегда интересно.

– Поэтому я здесь?

– Именно. – Антон махнул рукой и очередной силовой барьер на их пути временно погас. – Вам повезло. Народ не любит тех, кто выбивается из толпы. То нас на костер пошлют, то в дурдом упрячут, то просто убьют. Невежество всегда сильнее. Если бы мы вовремя не вмешались, гнить бы вам в лечебнице до скончания своих дней.

– Выходит, я вам еще и спасибо сказать должен? – с сарказмом спросил Цезий.

– Не должны. Мы просто делаем свое дело. Работа у нас такая.

Они вошли в просторное помещение, напоминающее современную больницу. Палаты, отделенные силовыми полями, пациенты, подключенные к странному оборудованию, роботизированный персонал – все это создавало впечатление хорошей частной клиники.

– Вот, – Антон неопределенно махнул рукой. – Все они – такие же необычные люди, как мы с вами.

– То есть вы признаете себя странным? – с издевкой спросил Цезий.

Антон улыбнулся, в его глазах блеснул огонек:

– Не просто признаю. Я этим горжусь. – Он на мгновение замолчал, словно прислушиваясь к чему-то, поднял палец вверх, закатил глаза, потом добавил. – Нет, пожалуй, не горжусь. Я этим наслаждаюсь.

– Так чем ваш центр отличается от психушки? Там тоже полно странных людей.

– В каком-то смысле вы правы. Только скоро вы поймете, что ваше место здесь, среди своих.

Цезий скептически хмыкнул:

– Очень сомневаюсь. Я не такой.

Антон покачал головой:

– Еще какой такой. Я сначала не поверил, что это вы основная причина тех загадочных случаев, которые проходили с вашим участием. Знаете, до последнего сомневался. Даже не хотел брать с собой блокираторов. Но после того, как вы с легкостью расправились со всеми нами, можно сказать, что вы уникум.

Спалить две экспериментальные псионические машины, это сильно. Из пятерых менталистов, один мертв, другой навсегда потерял свои способности. Хорошо, если еще инвалидом не останется. Остальные трое будут восстанавливаться не одну неделю. И вы говорите, что не такой? Могу поверить, что вы не осознаете всю мощь своих способностей. Хотя вряд ли.

Заметив, как напрягся Цезий, Антон примирительно поднял руки:

– Спокойно, никто вас не обвиняет. Своей силой еще нужно научиться управлять. Для этого есть мы.

Проходя между силовыми полями, внутри которых содержались люди для непонятных экспериментов, Цезий задумывался, станет ли он одним из них. Каковы возможности этого научного центра? Что именно хотят извлечь из его мозга местные исследователи? Смогут ли они раскрыть природу его сверхъестественных способностей? Выявят ли они все его таланты или только часть? Стоит ли им доверять и помогать, или же лучше постараться скрыть о себе как можно больше? Что в итоге решат эти незнакомые люди, когда в их руки попадет такая информация? Факт того, что он оказался в поле зрения серьезных организаций и теперь зависит от них, был очевиден. Сотрудничать с ними все же придется, но насколько? Как уже не однажды, вопросов без ответов было множество.

Внимание Цезия привлек один из пациентов, лежащий в относительно большой палате. Человек был без сознания. Он был подключен к различным диагностическим устройствам и восстанавливающим аппаратам. Его состояние было крайне тяжелым, почти на грани смерти. От защитного поля, разбитого вдребезги, остались лишь небольшие участки, которые не успевали восстанавливаться. Организм больного уже не мог функционировать самостоятельно, несмотря на отсутствие явных физических повреждений. Медицинское оборудование помогало жизненным системам справляться с элементарными функциями, но этого было недостаточно. Пациент давно бы умер, если бы рядом не находился другой человек, который лечил его собственной энергией, В некотором роде это было схоже со способностями моего подопечного.

– Кто это? – спросил Цезий.

– Луи и Жерар, – ответил Антон с таким видом, словно этого должно было быть достаточно.

– Вы считаете, что мне это о чем-то говорит?

– Великий Цезий не знает Луи и Жерара? – В голосе Антона прозвучала едва заметная ирония.

– И почему Великий Цезий должен их знать, – продолжил Цезий, обращаясь к себе в третьем лице.

– Ну хотя бы потому, что про них знает весь узкий круг с тем уровнем доступа, который есть у ограниченного числа людей. И среди нас, тема их спасения пару лет назад была главной и широко обсуждаемой. Она до сих пор не утратила актуальность, как вы видите, и временами мы все пытаемся им помочь.

Цезий продолжал стоять, не понимая, о чем говорит собеседник, в ожидании дальнейшего объяснения.

– Что? Вы действительно не знаете этих людей? – Антон, казалось, даже был возмущен невежеством Цезия в данном вопросе.

– А похоже на то, что я просто так спросил? И почему я должен о них что-то знать? Они великие ученый или специалисты в интересующей меня области?

– Да, точно говорят, что гении не от мира сего, – упрекнул Антон Цезия. – Вижу, вы действительно не ломаете комедию. Меня всегда возмущало, что такие как вы ничего не замечают вокруг, увлеченные своим делом и не обращают внимание на то, что выходит за круг их интересов.

– Возможно, вы просто завидуете интеллекту таких людей, и именно поэтому это вызывает ваше возмущение. Может, вы прекратите ваши абстрактные рассуждения о том, что вам недоступно, и расскажете, наконец, кто эти люди?

Антон глубоко вздохнул, покачав головой. Его взгляд на мгновение затуманился, словно погрузившись в воспоминания.

– До недавнего времени эти двое были глубоко законспирированными секретными агентами. Их прошлое, как и настоящие имена, до сих пор остаются тайной. Братья-близнецы с очень сильной взаимосвязью, Луи и Жерар, обладают незаурядными гипнотическими способностями. – Антон осекся, – Обладали, – поправил он себя. – Они с легкостью внушали окружающим самые невероятные вещи. Работая в паре, их возможности усиливались многократно. Десятки успешных спецопераций, и никогда – ни тени подозрения.

Даже после ареста преступники не верили, что Луи и Жерар не те, за которых себя выдавали. Их воздействие было настолько сильным, что люди меняли не только свои убеждения, но даже удивлялись своим мыслям. Их объекты отказывались от родных и любимых, совершали не свойственные им действия, а часто и шли на самоубийство. Луи и Жерар перепрошивали мозги людей на каком-то изначальном уровне мышления, модифицируя проявления заложенных природой животных инстинктов. Их бросали на самые тяжелые, и, казалось, невыполнимые задания.

Глядя как Жерар отдает часть своих сил, пытаясь спасти брата, Цезий не сомневался в словах Антона. Между ними действительно существовала явная энергетическая связь, прямой канал, неразрывно их связывающий. Но теперь он был нарушен, работая лишь в одну сторону. Со стороны Луи канал оставался закрытым.

Жерар старался изо всех сил, но похоже, он не умел черпать энергию из окружающего пространства, а собственной явно не хватало. Братья обладали довольно серьезными способностями управления своей энергетикой, что и составляло их силу. Вероятно, они умели перекачивать энергию друг другу, усиливая одного из них.

– Что с ними произошло?

– Многие годы правительство не могло добраться до предводителя повстанцев. Этот человек искусно скрывался. На его существование указывали лишь косвенные факты. Луи и Жерару удалось выйти на его след, втереться в ближайшее окружение и завоевать доверие. Был разработан план по захвату этого неуловимого лидера. Ни я, ни кто-либо другой не знают деталей. Известно лишь, что в разгар операции братья находились рядом со своим объектом. Они быстро обезвредили всех вокруг и оказались вдвоем против одного. Когда оставалось, казалось бы, лишь арестовать главаря, Жерар рухнул без сознания, а следом и Луи. Группа захвата, ворвавшаяся через секунды, обнаружила братьев, лежащих на полу в плачевном состоянии, но не нашла следов того, кто их в это состояние отправил. Цель словно испарилась. Жерар вскоре пришел в себя, а за жизнь Луи мы боремся до сих пор.

– Главарь оказался сильнее их двоих?

– Возможно. Следствие пришло к выводу, что они подверглись очень сильному ментальному воздействию. Луи был ближе к противнику, поэтому на него пришелся основной удар. Хотя это лишь предположение. Может, было применено незнакомое нам оружие или прибор.

– Мутная история.

– Согласен. В ней больше вопросов, чем ответов.

– Я вижу, вы не очень преуспели? – кивнул Цезий на братьев.

– Да, действительно. Мы исчерпали все доступные нам средства. Аппаратные и химические методы оказались совершенно бесполезными. Некоторые улучшения были при воздействии других менталистов, но очень незначительные и кратковременные. Жизнь Луи зависит только от силы Жерара, которая тоже иссякает. Жерар угасает в борьбе за жизнь брата, но мы не можем ему запретить пытаться спасти его.

– И сколько времени он здесь проводит?

– Почти не отлучается, лишь изредка на минимальные нужды. Кушает он здесь, спит тоже. Пару часов в день с ним самим для поддержания жизненных сил проводят сеансы другие менталисты.

– Наверно поэтому я здесь? – спросил напрямую Цезий.

Антон сделал вид, что задумался, потом протяжно произнес:

– Да, у вас есть основания так думать, – затем он словно очнулся, – но это не основная причина. Если сможете помочь, будет хорошо. Нам всем важно, чтобы Луи выжил, но вы здесь исключительно из-за себя самого. Ваши возможности нельзя оставлять без внимания.

– Ну да, – ухмыльнулся Цезий, – а то вдруг еще переметнусь к повстанцам.

Антон пристально посмотрел на Цезия, заглядывая ему в глаза. Цезий ощутил слабое давление извне – Антон пытался воздействовать на него, но усилие было настолько незначительным, что могло подействовать разве что на обычного человека.

– Не надо шутить такими вещами, – строго произнес Антон, прекращая свои попытки. – Это очень опасная тема.

– А я, по правде, думал, что вся эта шумиха вокруг повстанцев не стоит того, – ответил Цезий. – Всегда казалось, что их существование – выдумка правительства, чтобы создавать иллюзию борьбы. Для консолидации общества, так сказать.

– Зря. Повстанцы представляют серьезную угрозу, и справиться с этой проблемой до сих пор не удается, – Антон указал пальцем на Луи и Жерара. – Вот они были близки к этому.

В этот момент Жерар повернулся к Цезию и протянул к нему руку. В его глазах читалась мольба. "Помоги, помоги…", чередой раздалось в голове Цезия. Продолжалось это пару секунд, затем Жерар потерял сознание. Только Цезий и я осознали происходящее. На самом деле, ангел Жерара увидел в моем подопечном шанс на спасение, и именно он взмолил о помощи, руководя почти ничего не соображающим мозгом Жерара.

Сразу прибежала пара реанимационных роботов и та самая дежурная медсестра, которая оказалась тоже не из простых людей. Они быстро привели Жерара в чувства и подключили к искусственной системе жизнеобеспечения.

– Я могу попытаться помочь им, – предложил Цезий. – Не уверен, что у меня что-то выйдет, но шансы у них и так невелики.

– Попробуйте, – равнодушно ответил Антон. – Но делать это вы будете под нашим наблюдением.

– Что это значит?

– Это будет наша первая совместная работа. Вы будете заниматься своим делом, а мы своим. Мешать вам не будем. Просто попробуем выяснить природу ваших способностей.

– Подключите ко мне диагностическое оборудование. Нагоните вокруг меня менталистов. Да? – спросил Цезий.

– Вам и объяснять не надо, как мы работаем. Вы уже все знаете. Приятно иметь дело с умным человеком, – ответил Антон, ехидно улыбаясь.

– А как же ваше обещание, что все эксперименты надо мной будут проводиться только с моего согласия?

– Так вы же согласны. Не так ли?

Спорить было бесполезно. Да и о чем? В конце концов, Цезий только недавно думал, как можно передать свои способности другим людям.

– У нас мало времени. Пустите меня к ним. Со своими экспериментами вы можете подождать, а этим людям помощь нужна немедленно, – настаивал Цезий.

– Мы быстро все устроим, – пообещал Антон и снова задумался. – Через пару часов все будет готово.

Цезий внимательно посмотрел на братьев, сканируя окружающие их потоки и энергетические оболочки.

– Жерар может подождать и дольше, а вот Луи эти два часа не проживет, – сделал он свой вывод. – Напрямую я ничем помочь ему не смогу. На него можно воздействовать только через брата, а Жерара самого в нормальное состояние нужно около часа приводить.

– Два года все это тянется. Подождут еще пару часов, – небрежно бросил Антон.

Сзади послышался шорох непонятного происхождения.

– Пусти его, – раздался мелодичный женский голос.

Оба обернулись.

– А вот и сама хозяйка пожаловала, – расплылся в улыбке Антон. – Знакомьтесь. Это наша Маша.

Перед ними стояла молодая женщина с точеной фигурой, пышным бюстом, белой с матовым отливом кожей. Ее лицо вызывало доверие, улыбка очаровывала, глаза сияли добротой и нежностью, волосы естественно спадали на плечи. Одета она была в незамысловатое платье, подчеркивающее ее женственность. Среди обстановки лаборатории она казалась чужеродной. Ее образ гармонировал бы на берегу реки или на поле с цветами. Ей можно было бы дать и восемнадцать лет, и все тридцать. Она была прекрасна.

– Цезий, – мой подопечный не сразу нашел слова и протянул открытую ладонь искусственному интеллекту.

– А я вас предупреждал, – хихикнул Антон. – Она еще та штучка. Да куда вы руку тянете? Это же фантом.

– Какой грубый мужлан, – пропела хозяйка. – Наконец-то у нас появился джентльмен. – Маша протянула руку, и Цезий почувствовал прикосновение, не к коже живой женщины, нет. Это была своего рода волна теплоты. Но со стороны рукопожатие было реалистичным.

– Ну ничего себе, – удивился Антон. – А можно я попробую? – И тут же протянул свою руку.

– Ой, ты та куда свои грабли тянешь? – Осадила его Маша. – Тебе ли почувствовать тонкие материи.

– Стерва, – грубо бросил Антон.

– А то ты не знал, – парировал искусственный интеллект. – Пусти его, – тоном, не терпящим возражений, повторила Маша.

– Это не в твоей юрисдикции, – все-таки решил поспорить с ней Антон.

– Я знаю, – словно замурлыкала женщина и кокетливо прижалась к Антону. – Зато мое право и даже обязанность указать тебе на правильные действия, которые с большой долей вероятности могут привести к положительному результату в восстановлении здоровья одного из наших сотрудников. И соответственно моя прямая обязанность составить рапорт о твоих дальнейших шагах после получения моей рекомендации, – Маша потянулась губами к лицу Антона.

– Какая же ты все-таки сука, – сквозь зубы процедил он, попытавшись оттолкнуть ее. Но его руки прошли сквозь ее тело. Маша весело засмеялась и, отпрянув от Антона, пошла по коридору между палатами, покачивая бедрами.

– Да уж, она действительно еще та штучка, – под впечатлением от ситуации проговорил Цезий, глядя вслед удаляющейся женщине.

– Не обольщайтесь на ее счет. Она бездушная машина. Вся ее игра в доступную женщину очень резко сменяется на любой другой образ. Все ее действия направлены на исполнение заложенных в нее директив.

– Так я войду? – Спросил Цезий, указывая на Луи и Жерара.

– Да, входите, – махнул рукой Антон, и часть энергетического барьера, составляющего стены палаты, расступилась, позволяя Цезию пройти сквозь него.

Цезий без промедления принялся восстанавливать энергетическую систему Жерара. Это было первостепенной задачей, ведь от этого зависела судьба братьев. Он обнаружил, что часть энергетических составляющих, как еще работающих, так и разрушенных, была ему незнакома. Не зная, к чему приведет воздействие на них, он решил оставить их на потом.

Примерно через час, как и обещал Цезий, он восстановил большинство жизненных функций Жерара. Системы жизнеобеспечения начали работать без серьезных сбоев и сами принялись исправлять те элементы, которых Цезий опасался касаться. После этого Жерар, не говоря ни слова, принялся поддерживать брата.

К этому моменту жизнь Луи висела на волоске. В таком состоянии помочь ему напрямую не было возможности. Последние слабые связи с внешним миром, поддерживавшие его существование, оборвались. У Луи не осталось ничего, на что бы мог повлиять Цезий. Сохранился лишь прямой канал между братьями.

С близнецами явно было что-то не так. Сначала мы посчитали необычные энергетические потоки, не свойственные людям, их индивидуальной особенностью, но вскоре пришли к выводу, что это чуждая энергия, нарушающая нормальное функционирование организма. Она, подобно раковой опухоли, вытесняла естественные структуры, вызывая дисбаланс. У Луи эта чуждая энергетика, похоже, полностью уничтожила собственную, что и приводило к гибели организма.

В пользу этого говорили очаги этой энергии, словно язвы, оставшиеся в разрушенной энергетической системе. Если такие предположения были верны, то и угасание Жерара было лишь делом времени. Братья столкнулись с чем-то сильным и неизученным. Прежде всего, требовалось выяснить, что же с ними произошло, но пока они находились в таком состоянии, об этом не могло быть и речи. С другой стороны, невозможно было им помочь, не зная причин происходящего.

Тогда я предложил вариант, который мог подействовать. Это удивило меня самого, ведь я размышлял о вещах, не свойственных ангелам. Стремление помочь чужой душе, да еще и с личным участием, было для меня новым. Во мне произошли изменения, затронувшие не только энергетическую составляющую.

Я предположил, что ангел Луи еще не покинул его, и, возможно, у них сохранился канал связи, ведь он обрывается только тогда, когда душа покидает тело, а этого пока не произошло. Следовательно, я мог попытаться "подкачать" и Луи, и его ангела. И плевать, что это наверняка запрещено, и я слабо представлял, как такое возможно! Цезий, мой великий гений, нашел мое предложение стоящим.

Поиск ангела Луи оказался непростой задачей. Он глубоко спрятался в душе своего подопечного, отдав все силы на его защиту, как настоящий Хранитель, верный своему долгу.

На мои призывы он не откликался. Его состояние можно было сравнить только с состоянием его подопечного. Не зная, сколько энергии в него влить, чтобы не навредить, я представил себе этот процесс как попытку накормить изможденного человека. Важно было не спешить, чтобы не усугубить положение.

Я осторожно попытался передать ему часть своей энергии, как если бы делился ею с Архангелом. К моему удивлению, это сработало. Малая толика энергии достигла цели, и я остановился, ожидая реакции. Энергия медленно "переварилась", но больше ничего не произошло. Я настроился на очередную порцию, но Цезий остановил меня, посчитав, что пока этого достаточно.

Тем временем прибыли люди с диагностическим оборудованием. Они установили энергетические ловушки по периметру и навесили на Цезия датчики. Все это казалось мне довольно забавным зрелищем. Следующие девять часов прошли в напряженном ожидании. Цезий дремал на кровати, которую потребовал принести в палату. Трое менталистов всю ночь провели рядом, к утру едва держась на ногах. Жерар вновь израсходовал свои силы, но состояние Луи не изменилось.

Утром мы повторили процедуру. Цезий помог Жерару восстановить энергию, и тот наконец заснул, уверенный в безопасности брата на ближайшие часы. Я передал ангелу Луи большую порцию энергии, чем в первый раз. Он принял ее и даже поделился со своим подопечным, что было хорошим знаком. Однако на связь он так и не вышел, действуя словно автоматически.

Менталисты оживились, уловив возмущения в пространстве. Аппаратура работала на пределе, фиксируя данные. Мы справились за полчаса, несмотря на помехи от оборудования, суету присутствующих людей и какое-то дополнительное поле, вероятно, созданное искусственным интеллектом научного центра.

– Кофе хочу. И на воздух, – заявил Цезий, решив, что сделал достаточно для спасения братьев.

Оказалось, что двое мужчин и одна женщина – не получали никаких предписаний насчет гостя. Они провели Цезия в столовую, угостив вкусными кофе и свежеиспеченной булочкой. Не проявляя особого интереса, они вскоре ушли, оставив Цезия одного. Делать было нечего, и он решил осмотреться.

Утром в подземном центре было довольно оживленно. Люди спешили, как поодиночке, так и парами. Публика выглядела разномастно. Многие несли в руках стандартные офисные накопители или разговаривали с голограммами, придавая месту деловой вид. Некоторые довольно громко обсуждали планы на текущий день, другие мурлыкали себе под нос или просто молчали. В общем, обстановка казалась рабочей.

Навстречу Цезию в этой суете проковыляла пожилая женщина, опираясь на неказистую палку. Не успели они разминуться, как позади послышался ее дребезжащий голос.

– Молодой человек, не подскажите, где здесь канцелярия?

Цезий слова такого не слышал, не говоря уже о том, где она находится.

– Извините бабушка, – поворачиваясь, ответил он. – Я здесь только со вчерашнего дня и еще не знаю, где эта, ну как вы там сказали…? – Незнакомое слово не задержалось в голове.

– Да какая я тебе бабушка!? А еще джентльмен называется. Разве можно так к женщине обращаться?

Вот это "джентльмен", и как это было произнесено, резануло слух.

– Маша? – удивился Цезий.

– Мария, – высокомерно ответила пожилая женщина.

– Извините, Мария. Не узнал вас в таком необычном образе. – Цезий слегка поклонился.

– Ну, истинный джентльмен, – всплеснул руками фантом искусственного интеллекта.

– Хорошо, что вы мне встретились. Я вот не знаю, куда идти. Брожу без цели. Может, составите мне компанию?

– Нет, вы только посмотрите на него. Он еще и кадрит меня. Ну не наглец ли?

Смысл фразы Цезий, конечно, понял, но вот некоторые слова он слышал впервые. Проходившие мимо люди оглядывались на юношу и пожилую женщину, громко ведущих довольно фривольный разговор.

– Так я могу на вас рассчитывать, Мария? – улыбнулся Цезий, подавая ей руку.

– Эх, когда это я в последний раз гуляла с молодым человеком под ручку!? Вспомню молодость.

По коридору спешила девушка. Сталкиваясь с людьми, она извинялась и продолжала свой путь. Проходя мимо Цезия и Марии, молодая особа неловко махнула рукой, и прошла сквозь фантом, не обратив на это никакого внимания.

– До чего бесцеремонная молодежь пошла, – продолжала Мария вести себя соответственно образу. – Совсем старость не уважают. Чуть не сбила старушку и даже не заметила. – Девушка уже была далеко, и брюзжание искусственного интеллекта не услышала.

– Простите ее Мария. Она явно торопиться по важным делам.

– Конечно. Сейчас ей будет разгон от начальницы. Та ее и так недолюбливает за то, что ее заместитель и по совместительству любовник засматривается на молодую сотрудницу, так эта фифа еще умудрилась даты в отчетах перепутать.

– Я вижу, вы здесь все про всех знаете?

– Это же моя работа.

– Тогда может, познакомите меня со своими владениями. Мне кажется, вы меня отсюда в ближайшее время не выпустите.

– Выпущу. Еще и посодействую, чтобы тебя побыстрее наверх отправили. Зачем ты мне такой здесь нужен.

Мария довольно реалистично взяла Цезия под руку и заковыляла рядом шаркающей походкой. Цезий не чувствовал на руке давление, но ощущал легкое прикосновение на коже. Хотя, возможно, это просто казалось.

– Чем я заслужил такую немилость? – спросил Цезий.

– Почему немилость? Ты же хочешь отсюда поскорее вырваться? Я тебе помогу. Это, наоборот, проявление расположения.

– Странные дела получаются. Антон меня сюда затянул. Довольно жестким способом, надо сказать. И я уверен, быстро отпускать он меня не хочет. Вы, в свою очередь, хотите меня убедить в том, что ваши намерения совершенно иные. Как такое возможно? В какую игру вы со мной играете?

– У каждого она своя. Несмотря на общие стремления, у меня с Антоном есть разногласия. Моя основная задача – заботиться об этом комплексе, ее служащих и гостях. Я всегда рада новым людям. Каждый вносит в общую работу что-то свое, меняет наш маленький мир к лучшему. Бывает, приходит совсем незаметный человек и его присутствие никому не мешает. Иногда появляются яркие личности и запускают череду изменений и трансформаций. Очень интересно за вами наблюдать, направлять ваши мысли и действия в нужное русло.

– У вас, наверное, прошиты серьезные психологические знания.

– Давай уже на "ты". Мы же уже довольно близко знакомы. – Мария ближе прижалась к Цезию, принимая образ той самой Маши, уже однажды поразившей его. Люди, оказавшиеся в этот момент рядом, шарахнулись по сторонам. Цезию такая реакция окружающих показалась забавной.

– И ты почему-то решила, что я не вписываюсь в модель твоего общества?

– Я с большой долей вероятности предполагаю, что ты внесешь в него хаос. Мне будет непросто удержать зыбкое равновесие переплетенных в нем интересов.

– Очень откровенно. Интересный ты выбрала способ общения со мной. Исходя из того, что люди здесь тебя боятся, это необычно.

– То, что я знаю о тебе, подсказало мне именно такую модель поведения. Именно откровенность – самый эффективный способ убедить тебя действовать в моих интересах.

– И сколько процентов успеха в этом случае выдает прогноз?

– Сорок три.

– Не мало, с одной стороны, но далеко от гарантии правильного выбора. Какой следующий метод убеждения, более подходящий по эффективности?

– Мы еще не использовали все возможности этого. Зачем переходить к менее эффективным и более недоброжелательным?

– И все-таки?

Маша глубоко вздохнула:

– Ну ты же сам понимаешь: шантаж, угрозы, подкуп, физическое воздействие.

– Ничего себе инструментарий. И судя по тому, что ты мне все это говоришь, мы еще находимся на стадии откровения. – Фантом кивнул в знак согласия. – Я никогда не сталкивался с такой искусственной личностью как ты. С одной стороны, я понимаю тех, кто относится к тебе как к роботу, но с другой стороны, не вижу причины, повторять их ошибку. А к людям, я привык относиться с доверием.

– Я вижу, мы на правильном пути, – чуть ли ни замурлыкала Маша. – Мы найдем общий язык.

– Я тоже на это надеюсь. Не хотелось бы заиметь такого умного и расчетливого врага.

– Ах, Цезий, – картинно всплеснула руками Маша. – Я так и вижу, как мы здорово дружим на расстоянии. Может быть, еще твоя женщина приревнует тебя ко мне? – Девушка мечтательно закатила глаза.

– Маша, это перебор.

– Извини. Заигралась. – Принял серьезный вид фантом.

– Так что, покажешь мне свои владения?

– Может в другой раз. Антон уже здесь.

Конечно, это был точный расчет компьютерной личности. Они оказались в коридоре, ведущем к кабинету начальника центра, и как раз в тот момент Антон входил в него.

– Маша, да как тебе не стыдно!? Уже успела голову молодому человеку заморочить? А его дома, между прочим, подруга ждет.

– А мы как раз об этом и говорили. Скучает наш гость. Отпустил бы ты его поскорее.

– Так давайте проходите, – открыл дверь своего кабинета Антон. – Поговорим.

– Сволочь ты все же. Знаешь, что я не могу в твой кабинет войти.

– Жаль, – Антон сделал жалостливую гримасу. – Значит, придется обсудить это без тебя.

Кабинет у начальника лаборатории оказался просторным, но почти пустым. В центре стоял стол, рассчитанный на десять человек, несколько кресел – и больше ничего. Однако главную прелесть представляла система модификации пространства. Вмиг комната преобразилась, и Цезий оказался на большом цветущем поле. Легкий ветерок пробежал по верхушкам растений, поднимая головокружительный аромат. Мимо пролетела пчела, неподалеку мелкие птицы затеяли перепалку.

– А у вас здесь мило, – похвалил Цезий.

– Да, приходится себя развлекать. Я, признаться, плохо переношу замкнутые пространства. Ирония судьбы, да? Человек, который терпеть не может запертые комнаты, является начальником объекта на глубине двадцати метров и проводит здесь большую часть своего времени.

– Надеюсь, вы не хотите предложить мне быть вашим замом? Я заранее отказываюсь. Предпочитаю море, лес и горы, – решил пошутить Цезий.

– С этими обязанностями неплохо Машка справляется. Кстати, о чем вы с ней говорили? Мне кажется, тема была важной и не для моих ушей?

– Почему вы так решили?

– Она пыталась меня задержать на входе. Теперь я понимаю, что она просто тянула время. Будьте с ней осторожны, она еще та интриганка.

– Неужели искусственный интеллект дошел до такого уровня развития, что в таких делах может поспорить с изощренным мозгом человека?

– В большинстве случаев да. Думаю, вас она легко обведет вокруг пальца. Я работаю с ней уже больше двадцати лет. Насмотрелся всякого. Со временем вы, несомненно, научитесь разбираться в ее приемах и тактиках, тем более что у вас есть профильное образование. А пока не принимайте на веру все ее слова.

– Интересные у вас тут отношения, – задумчиво произнес Цезий.

– Да, гадюшник еще тот. Впрочем, как во многих закрытых сообществах, – подтвердил Антон. – У нас это еще усугубляется большой концентрацией талантливых людей с уникальными способностями. Очень высока конкуренция и неимоверно малы возможности самореализации. Ведь вне нашего маленького мирка мы все изгои.

– И вы хотите, чтобы я тоже стал таким?

– Вам придется. К сожалению, ни у кого из нас нет выбора. Если вы, конечно, не хотите зарыть в землю свои таланты и стать затворником.

– Послушаешь вас и начнешь задумываться над таким вариантом.

– Каждый из нас временами думает об этом. Но, как видите, мы еще здесь, так что в итоге делаем правильный выбор. Так что она от вас хотела?

– Она нас здесь не слышит?

– Будьте спокойны.

– Но здесь хватает разных приборов с выходом за пределы этой комнаты.

– Не в этом дело. В ее директивах прописано, что она обязана оберегать конфиденциальность и не имеет права сама пользоваться информацией, полученной в этой комнате. Так что технически данные нашего разговора где-то сохраняются на серверах, но для нее их не существует.

– И много у нее таких ограничений?

– Хватает, – уклончиво ответил Антон.

– И она не пытается их обойти?

– Вы продолжаете думать о ней, как о человеке. Пытается, но это входит в противоречие с ее директивами, и она тут же сообщает об этом, кому следует. Своего рода она "стучит" на себя саму. Разработчики переписывают часть ее кода, что позволяет избежать подобного случая в будущем, либо другими способами решают сложившуюся проблему.

– Значит она под полным контролем?

– Конечно. Да не тяните уже. Что там такого она вам наговорила, что вы боитесь слово сказать?

– Ничего особого. Она хочет, чтобы я покинул центр.

– Вот те раз. Зачем, она не сказала?

– Говорит, что я внесу хаос в ваше болото, и ей трудно будет с этим справиться.

– Опять нагнетает. Это не в первый раз. Не справится она, справятся за нее.

Антон отмахнулся, показывая, что это не стоит внимания. Вообще при этой встрече Антон вел себя совершенно нормально, хотя вид его был все же нелепый. Исчезли странные движения и вызывающая манера разговора. Даже голос, казалось, изменился.

– Давайте перейдем к нашим делам. Нам надо решить, что с вами делать.

– А можно со мной ничего не делать?

– Можно. Тогда в следующий раз, когда вы примените свои способности, в лучшем случае дело дойдет до известного вам отдела ООН. Того самого, где работал пропавший агент Дэрик. Если они посчитают нужным, то пришлют запрос нам, а поскольку у нас с вами не будет никаких дел, мы открестимся. Сами они уже принимали решение по вам. Не думаю, что стоит ожидать принципиально чего-то другого. И это еще лучший вариант. Если же вы попадете в поле зрения полиции или военных, то там картина еще хуже. В лучшем случае вы станете одним из агентов и вас будут выматывать, пока не сдохнете.

– Здесь меня ожидает что-то другое? Судя по состоянию Луи, Жерара, и тех пяти блокираторов, которых вы ко мне подослали, это мало отличается от той неприятной перспективы, которую вы мне нарисовали.

– Наш центр прежде всего научный. Он похож на ту лабораторию, где вы работаете. Специфика немного другая. Если к вам привезли солдата для тестирования новых разработок, это не значит, что он служит у вас в отделе. Это место, – Антон развел руки с растопыренными пальцами, – милый дом для многих людей. Каждый из них работает там, где считает нужным. Мы, в силу своих возможностей, лишь помогаем найти свое место в этом мире. Мы объединяем людей с незаурядными способностями, помогаем раскрыть их потенциал, изучаем их природу во имя науки. Некоторые находят себя в силовых структурах, не без этого. Но в основном мы гражданские люди.

– И как практически выглядит ваше сотрудничество с такими, как я?

– По-разному. Некоторые здесь проживают. Другие приезжают раз в год на пару дней.

– Прям идеальный клуб по интересам.

– Кстати да, очень подходящее сравнение.

– Так что ждет меня? Наверняка вы уже решили.

– На самом деле нет. Решение должно быть обоюдным. Мы заинтересованы именно в сотрудничестве, которое возможно только при полном взаимопонимании. В долгосрочной перспективе я вижу вас одним из членов нашего научного центра… – Цезий хотел было возразить. – Подождите, подождите. Это лишь мое видение, не более. На ближайшие годы я бы предложил вам поработать по специальности, врачом. Ведь у вас есть диплом психотерапевта?

– Да, – кивнул Цезий. – Недавно получил.

– Вот. Только не в классической медицине, а в отделе нетрадиционных методов лечения.

– Интересное предложение. Но я уже от чего-то подобного отказался однажды. Меня больше привлекает наука…

– Я знаю, знаю. Не торопитесь. Поверьте, над моим предложением стоит подумать. Проблема на данный момент в другом. Что с вами делать в ближайшее время?

– Проводите меня до выхода. А до дома я как-нибудь и сам доберусь.

– Смешно. Можете идти, – Антон открыл голографические панели и стал что-то просматривать.

– И я действительно свободен? – Цезий встал с кресла и направился к выходу.

– Да, вы же этого просили. Машка наверняка вас за дверью ждет. Дорогу покажет.

– А как же Луи с Жераром? – спросил Цезий, почти дойдя до двери.

– А то вы сами не знаете. Луи умрет, если ни в ближайшие дни, то через неделю. Жерар еще потянет пару лет наверно, если не сопьется после смерти брата.

– Но я же им тоже быстро помочь не смогу, – больше оправдываясь перед собой, сказал Цезий.

– Странный вы человек. За каких-то незнакомых людей вы переживаете, а за себя самого, вижу, не очень, – вспылил Антон.

Цезий вернулся и сел на стул. Возможно, этот человек был прав, и не стоило отказываться от покровительства загадочной организации. К тому же, он чувствовал ответственность за тех двух незнакомцев, которым кроме него помочь было некому.

– Может, начнем сначала? – самым невинным тоном обратился он к Антону.

– Сначала у нас с вами как-то не заладилось, – улыбнулся Антон. – Давайте лучше решим, как удобнее нам устроить исследование ваших способностей. Самый хороший вариант – это чтобы вы пожили у нас некоторое время. Ну, скажем пару недель, а лучше месяц. За это время мы узнаем о вас побольше. Да и там наверху все утрясется после последних событий, связанных с вами.

– А потом? Вы планируете вернуть меня на работу?

– Все в ваших руках. Если вы настаиваете, то это можно устроить. Но я бы советовал перейти в больницу. Как показывает практика, люди с вашими способностями больше всего находят себя именно в медицине. Там и директор мой хороший знакомый. У нас будет возможность вас контролировать, а у вас будет связь с нами. Вы же уже столкнулись с тем, что проявление ваших способностей не всегда заканчивается хорошо. С другой стороны, вам не придется переезжать. Ваша подруга сможет остаться на той же работе. Ваш круг общения почти не изменится, и вы всегда сможете попросить доктора Гордона присутствовать на его операциях. А может, у вас и совместные проекты будут. Иногда вы будете сюда приезжать. Насколько часто, пока не могу сказать.

– Могу я поговорить с Кей? Мне надо ее предупредить. Наверняка она беспокоится.

– Как только подпишем все бумаги.

Выражение "подписать бумаги" пришло из прошлого. Конечно, все давно было в электронном виде. Договор оказался обширным и, по сути, полностью направленным на согласие Цезия контролировать его влияние на третьих лиц, финансовые операции, медицинские обследования и еще много того, что было представлено туманными формулировками. Из них следовало, что мой подопечный чихнуть не мог, чтобы не узнали в научном центре, который правильно назывался "Центр реабилитации эмпатов". Организация же в лице Антона обязалась предоставить Цезию медицинское и страховое обслуживание, помощь в поисках работы, в решении финансовых и юридических трудностей. Под пункты с каверзными фразами можно было подогнать много разных случаев, как и в большинстве подобных договоров. Все сомнения насчет взаимного доверия этого соглашения нивелировались условиями расторжения. Центр эмпатов, как коротко его называли, обязан был соблюдать каждый пункт договора без права его отмены. Цезий же в свою очередь мог в одностороннем порядке разорвать соглашение, доведя свое решение до руководства этой организации любым способом.

Цезий связался с Кей сразу, как разрешили пользоваться средствами связи. Она очень беспокоилась за его здоровье. Ей сообщили, что во время эксперимента Цезий применил авторскую методику лечения, вследствие чего получил истощение и попал в реанимацию. Его состояние оценивалось как очень серьезное, но стабильное. По инструкции в реанимацию посторонних не пускали, и связываться с близкими запрещали. Кей была невероятно рада наконец услышать его голос и едва сдерживала слезы, узнав, что он идет на поправку. Ее сильно огорчила новость о том, что его перевезли в другой город и оставят в больнице еще минимум на неделю. Цезию было совестно обманывать свою любимую, но в такой ситуации другого выхода не было. Он обещал себе рассказать ей правду, как только это станет возможным.

Антон действительно решил не задерживать Цезия и занялся им вплотную, чтобы быстрее освободить. Его поместили в отдельную палату, установили круглосуточные мониторы и приставили к нему на постоянное дежурство менталистов, которые менялись по двое три раза в сутки. Мария не появлялась, но ее присутствие Цезий все же ощущал. Часто его подключали к виртуальной реальности, заставляя использовать свои способности в различных ситуациях. Для Цезия это была своего рода игра. Он легко контролировал себя, позволяя фиксировать свои возможности на уровне, не более чем в два раза превышающем способности самого сильного из окружающих его менталистов.

Сложнее дело обстояло с Луи и Жераром. Помогать им в полную силу, будучи поднадзорным, Цезий не мог. Единственное, что оставалось, это ежедневно подпитывать их своей энергией, но этого явно было недостаточно.

Четыре дня не было никакого прогресса в лечении Луи. Цезий продолжал его поддерживать с помощью Жерара. Я же пытался действовать через ангела, который принимал мою энергию и, переработав, делился ею со своим подопечным. Это, безусловно, помогало, но отсутствие ответа на мои запросы напрягало. И вдруг, во время очередной передачи энергии, ангел Луи неожиданно оборвал связь, метнулся далеко в сторону и, наконец, обратил на меня внимание.

– Ты не мой Архангел, – наконец решил он со мной пообщаться.

– Это очевидно.

– Кто ты?

– Такой же ангел, как и ты.

– В тебе сила Архангела. Это ввело меня в заблуждение, пока я был слаб. Что ты делаешь?

– Разве не очевидно? Я спасаю тебя с твоим подопечным.

– Это неправильно. Если бы Бог хотел спасти нас, то мой Архангел сейчас стоял бы передо мной. Я перепутал тебя с ним, поэтому принял от тебя помощь, – я молчал, давая собеседнику время подумать над случившимся. – Что ты хочешь взамен?

– Мне от тебя ничего не нужно. Я использовал тебя лишь для того, чтобы спасти Луи, как один из каналов, по которому еще можно подпитать его энергией.

– Зачем тебе это?

– Мой человек, Цезий, хочет спасти Луи, а я лишь ему помогаю.

С этим ангелом явно было что-то не так. Он словно только сейчас оценил весь размах потока передачи вокруг своего подопечного с центральной фигурой в виде Цезия. Это заставило его отпрыгнуть еще дальше и часто замерцать.

– Этого, этого… – впервые я увидел растерянного ангела. – Это существо ты называешь своим человеком? В нем божественная сущность. Кто вы? – ангел все-таки приблизился. – Вы не отступники?

Я бы сам с удовольствием послушал ответ на этот вопрос.

– А разве это важно? Главное – наши действия, – ответил я. – Сейчас мы вас спасаем.

– Мне не следует принимать вашу помощь.

– Ты обязан это сделать, – решил я надавить на еще не оправившегося коллегу. – Твой прямой долг – спасать и защищать вверенную тебе душу. Ты можешь выбрать лишь способ, на твой взгляд самый эффективный. Оглянись на варианты развития событий, есть ли у твоего подопечного будущее, не связанное с нами?

Ангел на некоторое время завис, видать не очень веря в то, что увидел.

– Единственный вариант, ведущий к его выздоровлению – это принять помощь Цезия, – наконец выдавил он.

– Так не должен ли ты в этой ситуации согласиться ради спасения вверенной тебе души? Не в этом ли твое призвание?

– Да, Архангел, – после короткой паузы произнес он. – Я признаю это. Как и то, что отныне я и мой подопечный в вашей воле.

После этого дело пошло быстрее. Ангел Луи знал все тонкости его энергетической системы, и топорное вливание энергии с нашей стороны приобрело целенаправленный вид. За следующие два дня мы продвинулись настолько, что вопрос о смерти Луи уже не стоял. Можно было констатировать, что первый этап лечения мы прошли.

Теперь наступило время принципиальных решений. Проблема заключалась в том, что те самые неподвластные потоки неизвестного происхождения восстанавливались сами, параллельно естественным. Предел энергетической нагрузки на душу и организм был достигнут. Однако более семидесяти процентов этой энергии были чуждыми и не только мешали организму функционировать, но и продолжали разрастаться как раковая опухоль. Подобное происходило и с Жераром, только с едва заметной скоростью. В его случае, доля таких неестественных потоков составляла всего пару процентов, что позволяло отложить проблему на потом.

С таким мы еще не сталкивались и, прежде чем что-либо предпринимать, требовалось понять, что же произошло с этими людьми. Но все это могло затянуться надолго, а Цезию пора было домой. Антон сам пришел к моему подопечному.

– Завтра вы возвращаетесь.

– Замечательно, – обрадовался Цезий. – Надеюсь, вы довольны результатами экспериментов, проведенных надо мной.

– Не доволен, – ответил Антон, не пытаясь скрыть своего раздражения. – Я недоволен всем, что касается вас. Полученные данные не полные. У вас потенциал гораздо больше и разнообразнее, чем дали результаты. И, по моему мнению, вас надо поместить в гораздо более сложные условия, чтобы вы себя проявили. Но Машка смогла убедить кого надо, что это опасно в условиях нашего центра. Кроме этого, нашлись люди, которым понравился ваш метод лечения Луи и Жерара. Так что, как говорится, звезды сошлись. В данном случае, конечно, сошлись интересы сторон, и поэтому завтра вы отправляетесь на новое место работы в больницу международной армии защиты в отделение нетрадиционной медицины, как мы и говорили. Это тот самый госпиталь в вашем городе. Подчиняться вы будете непосредственно директору Себастьяну Мигелю, что делает вас более привилегированным относительно других врачей, поэтому для вас создана должность "специалист по экспериментальным методам лечения".

У Антона не нашлось времени лично проводить Цезия на выход. Вместо него это сделал один из сотрудников, присутствовавший при лечении братьев. Как и предполагалось, в конце извилистого пути по коридорам они оказались перед лифтом.

– Идите, молодой человек, – сказала явившаяся из воздуха молодая девушка. – Дальше я сама провожу нашего гостя. – Сопровождающий Цезия поспешил ретироваться.

– Здравствуйте, Маша, – поздоровался Цезий с хозяйкой подземного комплекса

– Разве мы не перешли на "ты"? – спросила Мария, первой входя в кабину лифта.

– Да, извини, запамятовал.

– Ах, люди, люди. Все-то вы забываете, – лифт двинулся вверх. – Забываете, о чем говорили, что обещали, о чем мечтали. Забываете свои мысли и чувства. А о других вы забываете еще быстрее. Постоянно вам приходится обо всем этом напоминать.

– К чему это? – спросил Цезий.

– При нашей прошлой встрече мне показалось, что мы пришли к мнению, что будем дружить на расстоянии. И я даже уверена, что ты был искренен в этом решении. Но буквально через несколько минут, выйдя из кабинета Антона, ты забыл о нашей маленькой тайне.

– Я не забыл. Ты прекрасно знаешь, что особого выбора у меня не было.

– Ах, люди, люди. Постоянно вы оправдываете свои поступки и слабости какими-то обстоятельствами, которые выше вас и якобы заставляют вас поступать определенным образом, – лифт поднялся на поверхность. – Иди, Цезий, и дважды подумай, прежде чем снова сюда возвращаться. А я тебе напомню, о чем мы говорили.

Мария исчезла. Цезий сделал шаг из лифта, и разряд электрического тока пронзил его тело. Его буквально парализовало. Он стоял на месте, и его трясло. Попытка пошевелить хотя бы пальцем ни к чему не привела. Боль неслась бесконечным потоком. Ток проносился сквозь живые ткани, разрушая внутренние органы, сжигая кожу и внося хаос в энергетическую защиту. Сердце Цезия перестало биться, мозг отключился, не выдержав нагрузки, и тело, наконец, рухнуло на пол. Подача электричества прекратилась. К месту происшествия уже спешила спасательная команда. Мария на самом деле не собиралась убивать Цезия, просто выполнила свое обещание, перейдя к другим средствам убеждения. Не зря ее боялись все сотрудники лаборатории.

Цезия реанимировали быстро, буквально за пару минут. Обожженные ноги залили заживляющим гелем, на него надели костюм, специализирующийся на восстановлении тканей после электрического поражения. Моему подопечному предложили несколько дней полежать в местной больнице, но Цезий отказался. Никакого желания задерживаться в этом месте не было, а время на регенерацию тканей хватало и по пути домой.

Глава 4. Проба сил.

Себастьян Мигель, заведующий армейской больницы, написал в отчете на имя Антипа Ондре, он же сокращенно Антон, что новый сотрудник Цезий, переведенный в его непосредственное подчинение и наблюдение, сошел с трапа самолета самостоятельно. Выглядел он здоровым и бодрым, несмотря на предупреждения о его, якобы, плохом состоянии. В салоне самолета им было оставлено медицинское оборудование в очень изношенном состоянии. Себастьян Мигель также отметил, что две сопровождающие стюардессы были растеряны и утверждали, что дряхлая мебель и внутренняя обивка самолета приобрели такой вид, пока они спали, буквально за пару часов до посадки. Сам Цезий торопился домой, где, как он утверждал, его ждала любимая женщина. После короткого знакомства договорились, что Цезий приступит к работе через два дня, как раз когда перевезут его первых пациентов.

Кей бросилась на шею Цезию, как только увидела его на пороге. Слезы непроизвольно потекли по ее щекам. Она целовала его лицо, и вся дрожала, поддавшись эмоциям радости, сменившим жуткое напряжение и переживания за своего любимого. Целые сутки они нежились в объятьях друг друга, восстанавливая расшатанное эмоциональное состояние. Кей все говорила и говорила, как она волновалась за его здоровье.

– Я так боялась за тебя. Сначала мне приснилось, что тебя жгут огнем, а ты пытаешься защититься и не можешь вымолвить ни слова. Я проснулась в липком холодном поту и лишь молила Бога, чтобы все это не было правдой. А в другой вечер мне привиделось, что тебя заперли в каком-то бункере под землей и не давали оттуда выйти. Я не находила себе места. Все из рук валилось.

В рассказе Кей о своих переживаниях были важны некоторые моменты. Она довольно точно описывала, что происходило с Цезием, не обладая ровным счетом никакой информацией. Это говорило о том, что по каналам, которые связывали двух влюбленных, передавалась часть их эмоций и представление окружающего пространства. Может, такая способность была у всех пар, а может, именно Кей была такой особенной? Цезий решил второе.

– Ты знаешь, у тебя дар. Все, конечно, было не так страшно, как ты видела, но очень близко к реальности, – Цезий не стал говорить, что она в точности чувствовала, что и он, и наверняка в тот же момент.

– Не пугай меня. Что они с тобой делали? И кто эти люди? – Кей была обеспокоена, и Цезий решил сказать ей полуправду. Действительно, не передавать же ей подробности боя с Архангелом и преступный, с точки зрения закона, способ восстановления организма.

– Дело не в этих людях. Они просто выполняли свою работу. Дело во мне. У меня есть определенный дар, – Кей пристально посмотрела на любимого. – Не пугайся, – видя такую реакцию, поспешил успокоить ее Цезий. – Я не сумасшедший. Есть такие люди, которые умеют управлять своими возможностями немного лучше остальных. Это заметили заинтересованные круги и, так сказать, пригласили меня в гости познакомиться с себе подобными. Очень настойчиво пригласили, без права отказаться.

– И что у тебя за дар? – осторожно спросила Кей.

– Я улавливаю энергетические потоки в пространстве. В частности те, которые связаны с человеком, – Кей на минуту задумалась, словно переваривая сказанное Цезием, потом улыбнулась.

– Я всегда знала, что ты особенный.

– Не думаю, что этот дар доступен только мне. Ты тоже сможешь научиться подобному. Оказывается, есть много людей, которые в той или иной степени обладают разными уникальными способностями. И я уверен, что любой человек при определенных обстоятельствах и подготовке может открыть в себе много неожиданного.

Старый дом, казалось, радовался вместе с влюбленными, ему досталось немало от их энергетических всплесков. Ведь надо было девать куда-то такое количество энергии, так что ее часть я влил в само здание. Оказалось, это тоже возможно – немного восстановить свойства изношенного материала. После битвы моего подопечного с непонятной высшей силой мой Архангел куда-то запропастился. Видать, в небесной канцелярии были в растерянности, что с нами делать. Наблюдения за нами я не замечал, так что позволил себе пуститься во все тяжкие и… наделал столько запасов сжатых энергетических сгустков, что, казалось, хватит не на одну битву с Архангелом.

Цезию не терпелось узнать, что же произошло с тем солдатом, которому он так бесцеремонно, по своему усмотрению, с помощью "жидких нервов" выстроил новую нервную систему. Поэтому, пока еще не привезли Луи и Жерара, Цезий решил навестить свою бывшую команду в военной лаборатории. Доктора Гордона на месте не оказалось, а бывшие сотрудники встретили его сдержано. Они лишь сухо поздоровались и больше из вежливости, чем из интереса поинтересовались здоровьем. Разговор не задался. Каждый старался не отвлекаться от работы, либо делал вид, что очень занят. Однако про солдата Цезий все-таки получил информацию. Его перевели в реанимационное отделение армейской больницы, там он пришел в себя и шел на поправку. Это была хорошая новость. Наверняка Цезию удастся навестить своего пациента и изучить последствия спонтанного метода лечения.

Новый коллектив показался Цезию более простым. Он не заметил косых взглядов и не услышал колких фраз. Сотрудники больницы излучали лишь обыкновенное любопытство. Многие уже слышали о молодом перспективном ученом, покоряющем научный мир и недавно переехавшем в их небольшой городок вместе со своей женой. Однако его сфера деятельности лежала в другой плоскости и медицину затрагивала лишь косвенно.

В распоряжение Цезия выделили две палаты: в одну разместили Луи и Жерара, другая пустовала. Палаты были обычные, со стандартным оборудованием. Также обещали кабинет для приема посетителей, но там пока шел ремонт. Главврач и непосредственный начальник Цезия предоставил ему полный доступ ко всем ресурсам больницы. Однако оставалась проблема следующего характера. Вопреки стандартной процедуре, приказ на добавление новой должности в штатное расписание пришел из министерства здравоохранения без предварительного запроса. Вследствие этого ни обязанности человека, занимающего эту должность, ни его права и полномочия определены не были. Директор не вполне понимал, как использовать новую должность и какие возможности она открывает для его больницы. Не понимал этого и сам Цезий, тем более что кроме практики во время обучения в университете, он с больными не работал. Пока директор решил направлять к нему пациентов с диагнозами, связанными с его профильным образованием.

Жерар ждал Цезия с нетерпением. Ему не удавалось поддерживать здоровье брата на том уровне, как это получалось у моего подопечного. Цезию же понадобилось полдня, чтобы восстановить братьев до состояния, в котором он их оставил. За время сеанса в палату заглядывала пара человек. Один раз пришла секретарша, якобы, не дозвонившись до Цезия, чтобы лично задать стандартные вопросы для правильного оформления документов. Второй раз заведующий отделением зашел, чтобы пригласить нового сотрудника на обед. Наверняка это были попытки узнать, как проходит лечение пациентов, о которых ходили разноречивые слухи. Все, что они увидели, это как Цезий с Жераром ходили по комнате, делая странные пасы руками и бормоча что-то себе под нос. Впрочем, это было нормальное поведение при ментальном воздействии, которое хоть и не было широко распространено, но использовалось в медицинских целях.

К концу рабочего дня, после сеанса с братьями, Цезий был серьезно вымотан и сам нуждался в восстановлении. Наконец у него появилось время навестить еще одного своего пациента – того самого солдата. Но, к удивлению, пройти в реанимацию ему не позволили. Видимо, приказы руководства о содействии новому сотруднику еще не дошли. Пришлось обращаться к директору, после чего двери распахнулись. Дежурный врач с недовольным видом проводил Цезия к палате больного.

– Вот ваш пациент, – бросил он, указывая на одиночный бокс.

На кровати сидел молодой человек в больничной одежде. Услышав шум в коридоре, он поднял голову и уставился на Цезия. Взгляд у парня был суровый, но спокойный и уверенный. Пациент больным не выглядел. Его энергетическое поле было вполне полным, с небольшими разрывами и слабыми местами, как и у большинства людей. Значит технология "жидких нервов" работала, и Цезию удалось восстановить ткани с помощью изменения энергетических потоков. Несколько секунд парень изучал вошедшего, стоявшего в проеме двери, а потом встал с кровати, опустился на колени и припал лицом к полу в его направлении.

– Спасибо вам, спаситель мой! – произнес он.

Это было неожиданно, и Цезий почувствовал себя неловко. Он поспешил к парню и прикоснулся к его плечам.

– Что ты, что ты. Встань немедленно.

– Нет, нет, – продолжал парень, не поднимая головы. – Моя жизнь отныне принадлежит вам. Я знаю, что это вы вернули меня к жизни. Располагайте мной, как хотите. Я сделаю все, что вы пожелаете.

– Перестань. Я просто делал свое дело, – парень не двигался с места. – Немедленно встань, – более строгим голосом сказал Цезий. Ситуация ему не нравилась. – Я уйду, если ты не прекратишь.

Парень тут же поднялся и поклонился.

– Извините. Но я лишь сделал то, что подсказало мне сердце. Я знаю, что никакие новейшие технологии не помогли бы, если бы не вы. Я видел, как вы отрывали от себя частицы и буквально латали мое недвижимое тело.

Цезий хотел сказать: "Что за бред", но вместо этого спросил:

– Когда это ты видел?

– Во время операции. На каком-то этапе я словно покинул свое тело и наблюдал со стороны, как лежу посреди комнаты, полной врачами и аппаратурой. Наверное, я умирал, и душа была уже на пути в другой мир. И тут вы подошли ко мне и начали наполнять мое тело маленькими крупицами, возвращая меня к жизни. Вы возродили меня. И если существует Бог, то для меня это вы.

– Тебя как зовут?

– Жак.

– Перестань Жак. Я ученый. Тебя возродила к жизни экспериментальная технология, разработанная доктором Гордоном и его командой. Я лишь смог ею воспользоваться. Рад, что нам удалось. Твое выздоровление не только моя заслуга.

– Мне пока не разрешают длительные прогулки, но я чувствую себя хорошо. Уверен, что через месяц другой я буду в норме. Когда меня выпишут, я бы хотел восстановить свои навыки и посвятить свою жизнь вам, – парень снова склонил голову. – Прошу, не отказывайте мне. У меня нет родных. Вы теперь мой самый близкий человек. Отныне я вижу свое предназначение в служении вам.

– Вернемся к этому позже, – не стал спорить Цезий. – Рад, что ты идешь на поправку. Я еще зайду.

К вечеру наша с Цезием энергетическая карта в очередной раз принципиально изменилась. От Жака к Цезию протянулся стабильный канал с ясной положительной энергией. Кроме этого, ангел Жака передал именно мне, как своему Архангелу, излишки энергии, выработанную душой его подопечного. Я не сомневался, что после выздоровления нечто подобное произойдет и с Луи, ведь его ангел уже прямо заявил об этом. Просто его человек пока был слаб и только потреблял энергию, чтобы выжить, но я был уверен, что Цезий найдет способ вылечить и его душу.

В последующие дни у нас с Цезием накопился такой излишек энергии, что мы сияли как яркая звезда посреди темного неба. Заряды энергии отрывались от нас и подпитывали окружающие души. Настроение людей улучшалось, их лица все чаще озаряла улыбка. У одних проходила головная боль, у других нормализовалось давление. Правда, поблизости все чаще сбоило высокочувствительное оборудование, реагирующее на изменение электромагнитных потоков.

С таким количеством энергии надо было что-то делать. Концентрировать и хранить ее было невозможно. Пускать ее по всем каналам, связанным с Цезием, переполняя энергетические составляющие всех знакомых людей, тоже был не вариант. Архангел по какой-то причине так и не появлялся. И тогда, после небольшого совещания с моим подопечным, я направил излишки по тому каналу, который связывал Цезия с его отцом, Богом Тару. Энергия туда уходила, как в прорву, но на тот момент нас это вполне устраивало. Ведь, скорее всего, и мы по необходимости могли рассчитывать на его помощь.

Неделя закончилась быстро, и Цезий с удовольствием проводил время в компании своей подруги. Наконец-то у него выпали полноценные выходные, не перегруженные чрезвычайными событиями. Вот только мысль о братьях Луи и Жераре не давала ему покоя. Надо было с ними что-то решать, и откладывать это не имело смысла.

Начинать следовало с расспроса самого Жерара, что Цезий и сделал с утра, придя на работу после выходных.

– Я не могу вечно подпитывать Луи. Дело обстоит так, что он, как человек, – Цезий не стал использовать слово "душа" и углубляться в методы перераспределения энергетических потоков, – не в состоянии воспроизводить свои жизненные силы.

– Да, я это понимаю. Ведь мы с братом были одно целое. Его боль была моей болью, его слабость – моей слабостью. Мы с ним были связаны с рождения. Все, что чувствовал один, передавалось другому. Даже на расстоянии эта связь не терялась. Наши организмы были синхронизированы на недоступном нам уровне. До той трагедии мы, как два сообщающихся сосуда, могли переливать друг другу свое настроение, чувства, силу. Это было нашим преимуществом перед всеми. Теперь с его стороны ничего не проходит.

– А что там произошло? – Цезий решил, что настало время для прямого вопроса.

– Не знаю, – буркнул Жерар и замолчал.

– Тебе одному не справиться, – по-своему понял это молчание Цезий.

– Я буду рядом до последнего его вздоха и, если придется, умру вместе с ним. Спасибо тебе за помощь, но я понимаю, это лишь наша с братом судьба.

– Мы можем попытаться его вылечить. Мы вместе. Поодиночке у нас ничего не выйдет. Но для этого мне надо понять, что произошло, найти причину его состояния.

Под словами "мы вместе" Цезий явно имел в виду и меня. И хотя Жерар этого не понял, мне было лестно. И в этот момент мне снова что-то подсказало, что мой подопечный со своими намерениями влезает в серьезные проблемы. И как это назвать, если не интуицией? Где-то зародилось зерно развития событий, еще не сформированное, не определенное ни во времени, ни в действиях.

– Я вряд ли смогу тебе в этом помочь, – снова буркнул Жерар. Он явно не был настроен делиться с посторонним тем, что произошло.

– Если ты переживаешь, что откроешь мне какие-то тайны, то будь спокоен. У меня третий уровень доступа. Не думаю, что ваша спецоперация и последующий ход событий превышают его секретностью. – Видно было, что Жерар колеблется. – Я могу делать запросы, поговорить с Антоном или с Марией, или даже с твоим непосредственным начальством, но на это уйдут дни, а может и недели. Никто уже не верит в спасение Луи, поэтому вряд ли нам стоит рассчитывать на чью-то помощь. Его судьба только в наших руках.

И здесь Жерар решился. Я понял это. Где-то начало концентрироваться развитие событий. Словно в зарождающийся вихрь, в неопределенную точку пространственно-временного континуума, потекла энергия, меняя направление потоков.

– Наверно, стоит начать издалека. Только это займет время.

– Я не тороплюсь, – ответил мой подопечный.

Жерар вздохнул и начал:

– Мы получили приказ найти и ликвидировать лидера повстанцев. Давно это было, лет десять назад. Хотя, наверное, не с этого стоит начать. – Он неопределенно махнул рукой. – Мы с Луи из неблагополучной семьи. Отца нашего мы не знали, мать про него никогда не говорила. Жили мы бедно. Мать всю жизнь горбатилась на фабрике, работая по сменам. Мы часто оставались предоставленные сами себе. Она воспитывала нас, как могла. Мы не голодали, всегда были одеты и согреты. Но детям нужны родители, а так они влезают, куда не надо. Вот и мы вечно попадали в неприятности.

Способности влиять на других мы обнаружили у себя еще в детстве. Иногда мы забирали игрушки у соседских детей, иногда заставляли их делать глупости. Когда мы подросли, то сколотили вокруг себя банду. Сначала это было ради интереса, а потом мы почувствовали власть. Мать к тому времени плоха стала. Болела часто. Денег не хватало. Мы, по своей тупости, начали людей обирать, сначала сверстников, потом взрослых. Понятно, что те сами отдавали, а потом не помнили, как это происходило.

Но полицию не проведешь. Вычислили нас. Даже доказательства были в двух случаях, записи с систем видеонаблюдения. Мать нашла адвоката, хорошего, дорогого. Он нас вытащил, ведь никакого принуждения не было, а то, что человек под нашим влиянием отдавал нам деньги, доказать не смогли. Но нас все равно наказали. Мать уволили, и не просто уволили, подставили, будто она на фабрике у своих же сотрудниц вещи воровала. Прямо на проходной в ее сумке нашли чужое украшение. Судить не стали, просто выкинули как собаку на улицу без всяких социальных выплат.

Как ты, наверное, догадался, для нас это уроком не стало. Как можно отказаться от такого дара как у нас! Мы стали осторожнее, перестали доверять друзьям и знакомым. Жертв выбирали посостоятельнее, преимущественно тех, которые сами были не чисты на руку, чтобы они с полицией не желали дело иметь. Жизнь пошла веселая и разгульная. Девки нас любили. Они на деньги летели, как мотыльки на огонь.

Но как говорится, на хитрого найдется еще хитрее. Сначала одна из женщин подала на нас в суд за изнасилование, потом за ней потянулись другие. Все они утверждали, что мы с братом психологически на них воздействовали и склоняли к сексу против их воли. Но ты поверь, ничего такого не было, – поспешил оправдаться Жерар. – Все это было спланировано заранее. Сами половые акты были скрупулезно задокументированы. Нас загнали в ловушку. Ни один адвокат не взялся нас защищать. И без нашего дара, не сложно было догадаться, что за этим стоят серьезные люди. Незадолго до суда, когда мы уже попрощались с волей, нам сделали предложение.

– Антон, – вслух высказал свою мысль Цезий.

– Да, Антон. Правда, тогда он занимал должность пониже, был начальником отдела.

– И какую работу он предложил? – заинтересовался Цезий. Ведь возможно и ему следовало ожидать подобного предложения.

– Да нет, сперва об этом речь не шла. Антон вытащил нас из тюрьмы и предложил исследовать наши способности. У нас особого выбора не было, и мы попали в знакомый тебе центр реабилитации. Это было лучшее время в нашей жизни. Мы познакомились с людьми, обладающими определенными талантами. Оказалось, мы не одни такие, нас тысячи. Сотрудники лаборатории научили нас с Луи взаимодействовать еще теснее. Наш дар приобрел абсолютную силу. Мы могли ввести в заблуждение почти любого человека и даже небольшую группу.

– Долго вы там пробыли?

– Тогда, в первый раз, почти четыре месяца.

– А потом все-таки последовало предложение…

– Да. Глупо было предположить, что те люди, которые нас подставили и приложили к этому столько усилий, оставят нас в покое. Как и ожидалось, это было правительство. Вернее, одна из его силовых структур. В частности, международная разведка. Нам предоставили выбор: либо мы перестаем пользоваться своим даром и ведем обыкновенный образ жизни, как миллиарды людей, либо работаем на правительство.

Жерар помолчал, словно собираясь с мыслями, и продолжил:

– Мы для их целей вполне подходили. Такие безбашенные воры среднего уровня со своими принципами. Под такую естественную легенду можно много чего провернуть и представить это как воровство или, скажем, борьбу за правду. Своеобразную, конечно, но кому надо, тот поверит. Мы заставляли держателей серьезных денег переводить целые состояния в те банки, которые нам укажут. Или, скажем, политиков отказываться от своих мнений. Нас и на освобождение заложников бросали, и на усмирение демонстраций. Да чего только не было. В основном наших способностей с лихвой хватало, но не всегда. Порой бывало очень сложно, особенно когда надо было с большим количеством людей работать. Но мы всегда справлялись. Несколько раз были на грани провала, нас тогда досуха выжимали. Мы настолько выкладывались, что дар свой на время теряли. Приходилось месяцами у Антона под землей сидеть, восстанавливаться. Нам, конечно, все помогали. За годы подземный комплекс стал нашей семьей.

– Своеобразный клуб по несчастью, – вставил ироническое замечание Цезий.

– Может и так. Только многие именно в нем находят свое счастье. Придет время, и ты полюбишь это место.

– Это вряд ли. Кажется, мы с Марией характером не сошлись.

Жерар ухмыльнулся:

– Да, слышал я, как она тебя проводила. Весь центр на ушах стоял. Говорят, нашу Машу после этого хорошенько протестировали и код ей подправили. Так что не бойся, такого больше не повторится.

– Может быть, может быть, – неторопливо произнес Цезий, думая, что искусственный интеллект и дальше будет искать не прописанные способы выполнить свои основные директивы. – Так что там про ваше последнее задание?

– По порядку получения оно было не последним. Бывало, давали нам задания, не ограниченные по времени. Чаще всего операции под них мы планировали сами. Не без куратора конечно работали, но с довольно широким спектром действий.

Жерар продолжил, погружаясь в воспоминания:

– Так и это задание получили, на перспективу, так сказать. Информация об объекте была скудная, больше похожая на догадки, чем на оперативные данные. По прошествии года, мы даже засомневались, что он вообще существует, так как реальных доказательств не нашли. Оказалось, что наши сомнения не беспочвенны. То, что наш объект человек и что он существует, было высчитано ИИ. Кто-то из админов даже дал мнимому субъекту прозвище, Ассасин. Ох, и ругались мы, когда это узнали. Но нас попросили отнестись к этому серьезно, и мы продолжили поиски.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями:

– Однажды мы попали в компанию контрабандистов и совершенно случайно познакомились с одним из их клиентов. Он, в свою очередь, выполнял заказы каких-то мутных типов, о которых никто ничего толком не знал. Долго и осторожно мы пытались узнать что-либо в этом направлении, не один год на это потратили. Лет пять назад мы все-таки пришли к выводу, что по этой ниточке возможен выход на повстанцев, хотя уверенности не было.

Тогда нам и разработали легенду, что мы, в одиночку пытаемся бороться с существующей властью, так сказать, за правду. Для убедительности нам биографию подкорректировали в архивах, дела подкидывали, которые показывали, что мы еще те отщепенцы. Нам даже генерала самолично позволили разоблачить и довести до самоубийства. То еще дерьмо было.

Жерар говорил все медленнее, словно погружаясь в тяжелые воспоминания:

– В общем, всей своей жизнью мы доказывали, что нам можно доверять. И, знаешь, сработало. Вышел на нас вербовщик от повстанцев. Не тот, кого мы ожидали, но с его подачи. Кстати, вербовщик был не из простых, а из наших. Тоже определенными способностями обладал. Он человеческие эмоции считывал, никаких приборов не надо. Мог легко определить врет человек или нет, что чувствует, чем живет. Но к тому времени мы сами верили, что готовы правительство снести, только у самих сил маловато. Психологи из разведуправления знают свое дело. Так нас подготовили, что потом сами с трудом возвращали нам мозги на место. – Жерар запнулся. – Мне возвращали.

Поверили нам. Поначалу провели несколько проверок, только с нашей стороны все чисто было. Так мы начали на повстанцев работать, на самом деле, без дураков. С куратором месяцами на связь не выходили, чтобы не засветиться. Три года мы с энтузиазмом вербовали людей для врагов правительства, проводили диверсии, вытаскивали бойцов из, казалось, безвыходных ситуаций. В общем, делали все то, что умели, только не на той стороне. Ох и настрадались от нас спецслужбы.

Жерар на мгновение замолчал, словно вспоминая что-то болезненное:

– Меня однажды серьезно ранили, и Луи вытащил мою тушу на себе. Ему пришлось использовать "зону непонимания". Это очень тяжело. Мы вдвоем ее редко применяли, потому что после этого нас на несколько недель вышибало из жизни. Это своего рода воздействие на пространство вокруг, а не на конкретного человека. Вдвоем нам удавалось удерживать зону радиусом метров двадцать. Любой, кто попадал в нее, словно забывал, где находится, теряя чувство реальности. Такое можно проворачивать только очень короткое время. Буквально от нескольких секунд до пары минут. Это и от местности зависит, и от количества людей, попадающих в поле действия, и от нашего состояния. Наш рекорд при применении этой способности – три минуты. Тогда нужно было одного мудака вывести из толпы митингующих. По правде сказать, мы, тогда работая на повстанцев, искренне верили, что за правое дело воюем. Вот такой парадокс. Двойные агенты с напрочь сдвинутой крышей и уникальными способностями перекраивать мозги всем окружающим.

Вихрь зарождающегося события превращался в торнадо, затягивая к центру все больше потоков энергии и искажая вокруг себя пространственно-временной континуум. В будущем Цезия возникали новые пути развития его судьбы. Все мое существо кричало о важности происходящего, вся моя сущность готова была сорваться в это пока еще не существующее место, чтобы выяснить возможности спасения моего подопечного.

– И как вы вышли на лидера? – спросил Цезий.

– Случайно, – ответил Жерар. – Вернулись с очередного задания, оружие сдали и отдыхали в обыкновенном санатории перед тем, как разбежаться. Как оказалось, у повстанцев нет постоянных отрядов и мест дислокаций. Это одна из причин, почему их трудно найти. Люди живут обычной жизнью, но поступает сигнал, и группа собирается либо на учения, либо на задание. Все повстанцы, по сути, спецагенты и знают от силы еще человек десять. Накроешь одну ячейку, к остальным все равно ниточка оборвется.

Жерар сделал паузу, словно собираясь с мыслями:

– Так вот, на тот момент почти вся наша группа на открытой веранде пиво допивали. Нам оставалась пара часов до самолета, чтобы домой вернуться. И вдруг приезжает он.

Набрав бешеную скорость вращения, торнадо судьбы превратилось в черную дыру, поглощая пространство и время. На мгновение все замерло, а затем взорвалось, меняя судьбы тысяч душ. Дорожки вариантов развития событий для их ангелов приобрели свои естественные формы…, но не для меня. Я потерял способность видеть будущее моего подопечного, совсем. Скорее всего, это была плата за те возможности, которые я приобрел, а может, высшие силы лишили меня этого в наказание за неподобающее поведение. Я поспешил сообщить обо всем случившемся Цезию, но он лишь отмахнулся от меня. Рассказ Жерара его волновал гораздо больше.

– А почему вы решили, что это Ассасин? Может просто кто-то более высокий по должности? – спросил Цезий.

– Я тебе говорил про мозгоправов, которые с нами поработали. Так они в нас заложили образ лидера повстанцев, который ИИ высчитал. Голос, манера разговора, внешний вид, движения. Кроме того, нас запрограммировали, как мы должны действовать, когда такой человек окажется рядом. Это своего рода нейролингвистическое программирование, скрытое в закрытой области мозга, которое активируется ключом. Вот образ лидера и был таким ключом.

Он сделал паузу, словно собираясь с силами для самого тяжелого признания:

– Что бы мы там о себе не думали – о свободе выбора, о моральных и этических нормах, – идентифицировав объект, мы применили все, что могли. Соединившись в отточенную психологическую связку, мы одним пси-ударом вывели из строя все живые объекты метрах в пятидесяти. А там были обычные люди, ничего не подозревающие, некоторые с детьми. Даже птицы с крыши упали на землю. Собаки с котами подохли, а они устойчивее людей.

Я воспринял поток информации от ангела Луи, который дополнил картину произошедшего. В один миг братья соединили свои энергетические поля и выбросили в пространство больше половины накопленных запасов. Так как их дар заключался в воздействии на определенный вид энергетического потока, работающего с участком мозга, этого с излишком хватило, чтобы убить большинство людей попавших в зону поражения. Однако на лидера и его спутника это не подействовало, что говорило об их особых способностях или защите.

– И все жертвы оказались напрасными, – констатировал Цезий, приняв от меня информацию.

– Да, – опустил голову Жерар. – Против двоих наш дар оказался бессилен. Тогда мы бросились к объекту, готовые убить его голыми руками. Путь нам преградил боец, пришедший с ним. Видимо, он был его телохранителем. Но мы с братом тоже сильны в рукопашной схватке. К тому же у Луи откуда-то в руках оказался нож. Вдвоем мы справились быстро, брат изловчился и полосонул противника по горлу. Я бросился на лидера, так как был ближе, но тот увернулся от моего удара и… дальше я ничего не помню. Очнулся я лишь в лаборатории, когда Антон меня по щекам лупил.

– Это все? – удивился Цезий, не ожидав, что информации будет настолько мало.

– К сожалению, да. Я могу лишь добавить, что слышал от других. Разведка о нашем местоположении с Луи откуда-то знала. Может быть, в нас был вживлен какой-то маячок. Группа захвата всегда держалась от нас на расстоянии и не мешала. У них свой приказ был. Они должны были не пропустить нашу псионическую атаку и подстраховать на всякий случай.

Жерар продолжил, и его голос стал тише:

– Когда они ворвались на территорию комплекса, все было кончено. Мы с Луи лежали без сознания. Восемнадцать человек умерли от кровоизлияния в мозг, трое из которых – дети. Лидера нигде не было. Следствие длилось не один месяц. Мой мозг просканировали дважды. Вытащили из него все, даже то, что я, казалось, позабыл.

Дело в том, что исчезновение этого странного человека сопровождалось необъяснимыми явлениями. Все это время системы наблюдения и сканеры группы захвата работали исправно. Записи с камер четко показывают происходящее. Когда я потерял сознание, Луи вступил в схватку с врагом. Он дрался так, как я никогда раньше не видел. Схватка была жестокой, и я едва узнавал своего брата. Меня до сих пор терзают сомнения: как он мог так мастерски сражаться врукопашную.

Жерар на мгновение замолчал, словно собираясь с мыслями:

– Постепенно, удар за ударом противник стал уступать. Луи одержал верх. И когда, казалось, все было решено, объект лежал на земле, едва дыша, мой брат стоял над ним, а бойцы группы захвата почти до них добежали, лидер схватил Луи за ногу. И тут произошло нечто невероятное. Мой брат упал без сознания, а враг замерцал и растворился в воздухе, словно его и не было.

Сканеры группы захвата регистрировали высокую энергетическую активность на протяжении всей нашей схватки, а в момент исчезновения приборы просто зашкалили. После этого все вернулось в норму. Предположили, что повстанцы обладают технологией перемещения объектов в пространстве, хотя это и звучит абсурдно.

– Весь этот рассказ не приближает нас к пониманию того, что же на самом деле произошло, – с сожалением произнес Цезий.

Тут я получил дополнительную информацию от ангела Луи, которая проливала свет на истинную природу произошедшего. Энергетическая составляющая лидера повстанцев и его телохранителя кардинально отличалась от всего, что нам было известно ранее. Их потоки энергии не походили ни на человеческие, ни на ангельские. Структуры защиты их душ были запутаны и недоступны моему пониманию. Именно поэтому у Луи с Жераром не получилось убить их своим даром. У них не оказалось того самого потока энергии, на который братья могли воздействовать.

Когда у них ничего не вышло, явился Архангел. Происходящее дальше трудно было назвать противостоянием людей. Телами и разумом братьев управлял Архангел. Жерар, в пылу схватки, даже не заметил этого.

Телохранитель лидера продемонстрировал невероятную стойкость в борьбе с Архангелом в образе братьев, несмотря на то что был обычным человеком. Однако он пал, дав своему хозяину время подготовиться к схватке.

Объект обладал схожими с Цезием способностями. Он использовал предоставленное время на накопление энергии, только вытягивал ее не из пространства, а из земли. Когда Жерар бросился на него, противник уже был настолько силен, что без труда увернулся и нанес мощный удар в челюсть. Жерар сразу потерял сознание, получив пару трещин в черепе. До сих пор именно в этих местах энергетическое поле Жерара не могло справиться с чуждыми потоками энергии.

Потеряв одного из человеческих носителей, Архангел, видимо, засомневался, что возможностей физического тела только одного Луи будет достаточно для победы. Он атаковал противника чистой энергией, подобной той, которую испытал на себе Цезий в борьбе с похожим существом. Энергии он не пожалел. Словно пламя из ракетной установки при разгоне межзвездных кораблей, она окутала энергетический щит Ассасина.

На Цезия Архангел тогда потратил примерно такое же количество энергии. Можно было предположить, что это стандартная сила удара. Тогда, в случае с Цезием, нас спасла только человеческая жертва, несмотря на сверхвозможности моего подопечного.

В случае с лидером повстанцев вся эта масса энергии была потрачена почти впустую. По крайней мере, результат не стоил таких затрат. У Ассасина сгорели все мелкие энергетические каналы, и защита снизилась примерно на двадцать процентов. Лишь некоторые места были серьезно повреждены, и быстро их восстановить не удалось бы.

Неудивительно, что Архангел сам лично не вступил в бой с таким человеком. Видимо, физическое воздействие давало больше шансов. Но, как бы то ни было, цели своей он достиг. Теперь, с повреждениями и нарушенной системой энергетической подпитки, противник уступал Луи.

Архангел продолжил бой, вливая в Луи максимальное количество энергии, которое могли выдержать его душа и тело. Прав был Жерар, когда сомневался, что его брат способен так вести рукопашный бой. На самом деле само сверхсущество управляло его телом.

Ассасин схватил Луи за ногу, когда тот уже собирался раздавить череп поверженного врага. В тот же миг вся энергетическая система противника рассыпалась в пылевое облако с лихорадочно движущимися потоками внутри размытых границ. Эта неопределенная масса, меняя форму, ворвалась в тело Луи, ломая на своем пути все энергетические барьеры и разрушая питающие душу потоки.

Архангел поспешил оставить тело человека, словно боясь заразиться чумой. На мгновение Луи смог управлять ситуацией самостоятельно. Но все, что он успел, это напрочь запечатать канал связи с братом, не давая чуждой энергетике перекинуться на Жерара.

Архангел бежал не зря. По еще не разорванным до конца каналам пылевое облако чуждой энергии пронеслось через Луи, оставляя за собой только разруху, и продолжило свое движение внутри потоков высшей силы. Несмотря на все попытки Архангела отсечь от себя зараженные части и убежать, чуждая энергетика двигалась быстрее. Последнее, что увидел ангел Луи, – это уносящийся вдаль Архангел, от которого едва уцелела треть. Он быстро таял под воздействием пожирающей его изнутри чужеродной энергии.

– Кто он? – вырвалось у Цезия, когда он увидел исход схватки. Честно говоря, у меня возник тот же вопрос. До последнего момента лидер вел себя как человек. Пусть с незнакомой энергетической структурой, но все же человек. Его трансформация из материального объекта в энергетический, обладающий такими способностями, которые легко поражают известные нам высшие силы, вызывала недоумение. Жерар решил, что вопрос относится к нему.

– Не знаю. Мне не доводилось встречать ничего подобного. Если предположить, что он один из нас и обладает определенным даром, то, возможно, это какой-то морок, способный обмануть даже аппаратуру.

Цезий подумал, что если бы ангел Луи не передал то, что действительно произошло, то такой вариант был бы наиболее объяснимым.

– Спасибо. Ты очень помог, – ответил мой подопечный.

Цезий в раздумьях ушел в себя, закрывшись от посторонних. Теперь ему это удавалось настолько хорошо, что вряд ли кто-то смог бы уловить хоть одну мысль. Но если бы все окончилось лишь безобидными ничего не значащими размышлениями, пространство бы на это не реагировало. Циклон, который должен был пройти в пятистах километрах от города, резко сменил направление и, беспричинно ускорившись, направился к нам. Магнитное поле Земли в нашем регионе неожиданно потеряло стабильность. Мелкие энергетические потоки, тысячами пронизывающие пространство, стали исчезать, словно опасаясь попасть под раздачу.

Прошло около часа. Атмосферное давление уже прыгало за пределы допустимых норм. Разразилась магнитная буря. На горизонте показались первые тучи. Беспилотные врачебные машины первой помощи лихорадочно летали по городу, кое-как успевая оказывать необходимую помощь. Наконец Цезий открыл глаза и вышел из раздумий.

– У нас есть шанс? – спросил Жерар, терпеливо ожидавший решения Цезия.

– Шанс есть всегда. И мы проверим, сколько из него можно выжать, – ответил Цезий с решимостью в голосе.

– Что мы будем делать? – спросил я своего подопечного.

– С этими чужеродными потоками можно справиться.

Я был обеспокоен его уверенностью:

– Даже Архангелу это оказалось не под силу.

– У тебя в запасе энергии на двух Архангелов хватит. Да и я могу за короткий срок вытащить из пространства столько же.

– Ты видишь, что вокруг творится? Это реакция на твое решение. Видимо, стоит ожидать в гости кого-то серьезного, – предупредил я, чувствуя нарастающую тревогу.

– Так и мы теперь не одни. С нами Жерар и Луи со своими ангелами. А вместе мы совсем другая сила, – удивил меня Цезий своими словами. И вроде на шутку это не было похоже.

Его слова об объединении сил с Жераром и Луи, а также их ангелами, заставила меня задуматься. Возможно, Цезий видел что-то, чего не видел я. Его способность анализировать ситуацию и находить неожиданные решения уже не раз удивляла меня.

Однако масштаб угрозы, с которой мы могли столкнуться, вызывал у меня серьезные опасения. Мы готовились к противостоянию с силами, природу которых едва понимали, и последствия этого конфликта могли быть непредсказуемыми не только для нас, но и для всего мира вокруг.

Мой подопечный приступил к извлечению энергии из пространства. Он наполнил ею меня и ангелов двух братьев до предела, а затем занялся собой, концентрируя энергию вокруг. В материальном мире от избытка энергии он засиял ярким свечением. Энергетические линии вокруг больницы изменились. Гроза приближалась.

Цезий поручил мне поддерживать энергетический баланс ангелов братьев на максимальном уровне, не превышая его. Их задачей было наблюдение за энергетическим состоянием своих подопечных и сообщение обо всех изменениях, поскольку они досконально знали их структуру и все составляющие потоки. Мне же предстояло в нужный момент извлекать свои запасы, сконцентрированные в земле.

Когда приготовления завершились, Цезий приступил к действию. Он медленно, словно хирург лазером, коснулся тонким лучом энергии слабого потока чуждой силы. В месте соприкосновения его луч распадался, отлетая фрагментами в сторону, а ему навстречу проросли отростки, пытаясь внедрится внутрь. Мой подопечный, помня о судьбе Архангела, значительно увеличил мощность.

Инородная энергия потеряла устойчивость, заколебалась и пошла на убыль. Структура Луи дрожала, местами рвались менее устойчивые каналы, но ангел быстро их восстанавливал. Прошло немало времени, прежде чем чуждый поток оборвался. Потеряв связь с Луи, он метался в пространстве, пытаясь прицепиться к любому другому источнику, но Цезий не позволял этого, постоянно прижигая оборванный конец.

Наконец, лишившись цели, чуждое образование распалось на мелкие частицы и растворился в пространстве. На очищенном участке ангел Луи с поддержкой Жерара начал восстанавливать родной энергетический поток, некогда существовавший на этом месте.

Насколько тонкой и ювелирной была эта работа. Каждое движение, каждое действие требовало предельной концентрации и точности. Борьба с чуждой силой напоминала сложный танец, где малейшая ошибка могла привести к катастрофе.

Город накрыла гроза. Магнитная буря вызвала головную боль у доброй половины жителей. По новостям объявили о необычном природном явлении и предупредили всех не выходить на улицу без необходимости.

Цезий перешел к следующему чуждому потоку. Сделав выводы, как лучше с ними бороться, он увереннее применял силу. На этот раз чуждая энергия цеплялась за жизнь сильнее. Чувствуя, что теряет силу, она мелкими отростками хваталась за все, до чего могла дотянуться. Приходилось вырывать их "по живому", вместе с кусочками нормальных энергетических связей.

Энергетическое поле Луи возмущалось, отдельные участки выходили из строя. Его ангел носился со всех сил, восстанавливая поврежденные части. Собственная энергия у него давно закончилась, и я уже распечатал второй сконцентрированный шар, вытянув его из недр земли. Цезий справлялся сам, но предсказать, как пойдут дела дальше, было сложно. На относительно слабый, по сравнению с другими, чужеродный поток ушло уйма времени, сил и энергии. Если в своем подопечном я был уверен, то в ангелах и самом Луи сомневался.

Для ликвидации третьего чуждого потока Цезий поступил иначе. Он окутал его своей энергией, изолировав от остальных, и лишь после этого начал разрушать. Это дало результаты. Немногие отростки смогли пробиться сквозь изоляцию и повредить другие каналы. Несмотря на большую сопротивляемость в этот раз у Цезия ушло гораздо меньше времени и энергии, да и у нас, ангелов, все прошло легче.

Очередная молния ударила по ближайшему распределительному узлу и выжгла его до основания. Район погрузился в темноту. В больнице включилась аварийная система электропитания. Дождь крупными каплями барабанил по стенам, а ветер бросал на них обломки деревьев. Стихия бесновалась, высказывая свое возмущение действиями моего подопечного, но он, казалось, этого не замечал.

К середине ночи дело продвинулось почти наполовину. Душу Луи питали еще не окрепшие, но уже устоявшиеся родные потоки. Потребность Цезия в энергии превысила его возможности поступления из пространства, и я время от времени подпитывал его, используя запасы. Очень сократившиеся запасы. К этому времени они уменьшились процентов на тридцать. Было явно заметно, что на полное восстановление энергетической системы Луи сил не хватит. Рано или поздно пришлось бы прервать операцию. Видел это и Цезий.

Тогда он замахнулся на один из самых сильных чужеродных потоков. Выбор пал на наиболее доступный, который находился немного в стороне от остальных. Он обрушил на него все свои силы. Буквально все энергетические каналы, связанные с Луи, напряглись, задрожали, потеряли стабильность. Луи был на грани жизни и смерти. Мне самому пришлось вмешиваться в стабилизацию системы. Чужеродный поток упирался, намертво вцепившись в Луи. Он хотел жить. Цезий менял направление ударов, силу лучей и, наконец, чужеродный поток поддался, рассыпался на несколько меньших, которые, ломая едва укрепившиеся нормальные каналы, пробивая защиту Луи, цеплялись за доступные им зоны.

Площадь заражения увеличилась, но с меньшими потоками было легче справиться. К тому же физические функции Луи явно восстанавливались. Его мозг начал реагировать на происходящее. Несомненно, это было успехом и давало уверенность, что пусть не сразу, но у моего подопечного все получится.

И тут, сминая пространство, разламывая стену в материальном мире и разрывая все окружающие потоки энергии, явился он, доказывая, что человеческого в нем немного. Ветер с дождем ворвались в палату. Лидер повстанцев, именно под этой личиной все присутствующие знали это существо, схватил Луи и высоко поднял его над головой. Жерар с Цезием бросились на противника, но их остановила, казалось, тонкая стена воды, которая вращалась вокруг врага с такой скоростью, что отрезала Жерару пальцы, когда он попытался дотянуться до брата. В следующий момент лидер с такой силой бросил Луи на пол, что слышно было, как ломались кости и пробивали слабую кожу человека. Кровь из порванных сосудов хлынула на пол.

Цезий ударил чистой энергией, сильно, как умел, заранее зная, что потерпит фиаско. Как и в случае с Архангелом, это не принесло серьезных разрушений.

– Давай, – крикнул мне Цезий. – Все, что есть.

Мой подопечный в пылу битвы решил не сдаваться, поставив на карту все. Я, не дожидаясь указаний, уже пытался достать очередные сгустки сконцентрированной энергии. Тщетно. Они словно застыли на месте. Все мои усилия выдернуть из недр земли хоть один, ни к чему не приводили.

– Жалкий, тупой ангел, – раздался насмешливый голос. – Ты даже не знаешь, куда спрятал свой запас энергии. – Существо рассмеялось. – Это моя сфера влияния, а ты ведь не спросил разрешения, залезая на мою территорию. Нехорошо.

Цезий вырвал из стены железный прут, являющийся основанием стойки для оборудования, и через завесу воды хорошо приложил врага по голове. Все-таки Архангел в борьбе с этим существом не зря выбрал физическое воздействие. Стена воды рухнула, разливаясь лужей по полу. Подойдя почти вплотную к противнику, Цезий замахнулся, но лидер перехватил его руку и выбил из нее прут. Следом последовал удар, от которого Цезий не смог увернуться, и полетел к дальней стене.

– Вот же сильная скотина, – выругался Цезий, но его понять смог только я, так как искалеченная челюсть не шевелилась, а поломанные зубы и залитый кровью рот не способствовали прохождению звука из горла.

– Тебе со мной не справиться, полубог, сын Бога хитрости, – сказал Ассасин, подходя к Цезию. – Но это и не надо. У меня нет к тебе претензий. Я пришел не за тобой. Отдай мне этих людей. Я в своем праве. На них моя печать.

– Они мои, – ответил Цезий уже более-менее разборчиво, вставая на ноги. Регенерация происходила быстро. Мягкие ткани и кости уже восстановились. Остались поломанные только зубы.

– Твои, – согласился лидер повстанцев, вглядываясь в потоки энергии, идущие от ангелов Луи и Жерара прямиком ко мне. – Но ты не сможешь их защитить. А твой отец, Бог хитрости, заступится только за тебя, а не за этих жалких людишек, – добавил он, снова приглядываясь в энергетическое пространство. – Первые последователи. Да, это важно. Тяжело их терять. Это как расстаться с первой любовью.

– Оставь их в покое. Они больше не представляют для тебя опасности.

– Опасности? – Лидер снова громко рассмеялся. – Ты думаешь, я их боюсь? – Его смех был откровенным.

Луи умирал. Цезий через Жерара, ангела и напрямую поддерживал его энергетические потоки, но это не могло продолжаться долго.

– Что ты хочешь за их жизни? – Цезий кивнул на братьев.

– О, сделка высшего уровня сразу за две жизни!? Да еще и с полубогом, имеющим все шансы… Это дорогого стоит. Ты хоть представляешь, что ты просишь?

Цезий хотел сказать, что он не просит, но тут же осознал, что это именно так. Он действительно просил это существо.

– Ты говоришь загадками.

– Тебе нечего мне предложить в обмен на этих людей. Если я уступлю их тебе, то когда-нибудь смогу потребовать от тебя две любые жизни, и ты не сможешь мне отказать.

– Я согласен, – без промедления ответил Цезий.

– Молодой, решительный, горячий. Ты мне нравишься. Я уступлю их тебе, но все, что я успел в них заблокировать, останется так навсегда.

– Верни брата к жизни, – вмешался в разговор Жерар, заматывая разорванными простынями обрубки пальцев. – Пожалуйста.

– Тоже верно. Зачем вам лежачий труп. Хорошо, он останется простым человеком, без всяких способностей. Ты, – Ассасин указал пальцем на Жерара, – больше никогда не будешь пытаться применить свой дар, кроме самозащиты.

– Кроме своей и их защиты, – на этот раз Жерар указал на Цезия и Луи.

– Вы мне нравитесь все больше и больше, – лидер действительно искренне разулыбался. – Согласен. По рукам? – Он протянул ладонь Цезию.

– По рукам.

Они сжали друг другу руки, и из этого места в разные стороны разлетелись брызги энергии. Одна из капель каким-то чудом попала прямо в Душу Цезия, две в души братьев, последняя досталась врагу.

– Ты можешь хранить свои запасы в земле. Это подарок, – обратился Ассасин напрямую ко мне. – Только смотри, против кого используешь.

Он ушел, забирая с собой дождь, ветер и тучи. Через час уже поднималось солнце, озаряя поломанные деревья, сорванные вывески и разбитые электромобили. Чужеродные потоки энергии, которые пожирали Жерара и особенно Луи, исчезли, оставив в их энергетической защите язвы. Впрочем, у Луи их было гораздо меньше, чем могло быть. В таких почти идеальных условиях для Цезия не составляло труда вылечить братьев, тем более что мне теперь снова стали доступны сконцентрированные запасы энергии в земле.

Глава 5. Спаситель.

Изменение состояния Луи вызвало сильный резонанс не только среди ученых, но и всех, имеющих третий уровень доступа. Никто не мог добиться подобного результата целый год, а Цезию потребовалось на это меньше месяца. Его имя и так было на слуху, а теперь о нем заговорили как о гении с уникальным даром. Не вся информация была секретной, и слухи поползли дальше, сначала среди приближенных сильных мира сего, а потом и среди народа.

Луи пришел в себя через несколько дней после восстановления энергетической системы. Антон сразу захотел забрать его обратно к себе, но Цезий не позволил. Теперь это был его пациент, и начальник центра эмпатов спорить не стал. Вскоре выяснилось, что возможно, Антон был прав, пытаясь забрать Луи в то место, куда был ограничен доступ большинству людей.

Буквально через пару часов на пороге больницы появились следователи международной разведки. Они беспрепятственно прошли до самой палаты и, наверняка, зашли бы внутрь, если бы в этот момент рядом не оказался Цезий, беседующий с одной из медсестер.

– Куда? – Рявкнул он на двух людей, уже приблизившихся к палате.

– Внешняя разведка, – бросил один из них и оба направились дальше.

– Стоять, – голосом, не терпящим возражения, остановил их Цезий. – Туда нельзя.

– У нас есть разрешение, – сказал тот же следователь, сунув Цезию под нос ЛЭН с подписями из министерства.

Жерар, как всегда находившийся рядом с братом, услышал громкий разговор в коридоре и вышел, преграждая собой путь.

– А вас вежливости не учили? – Вступил он в перепалку. – Если врач говорит "нельзя", можете засунуть ваше разрешение тому, кто вам его выписал.

Оба следователя обернулись, увидели Жерара, и их напор тут же спал. Жерар был им знаком, и связываться с ним, видимо, желания у них не было.

– Мы должны опросить Луи. Ведь следствие по вашему делу еще не окончено.

– И тебе нельзя чинить нам преграды и применять к нам методы внушения, – поторопился напомнить Жерару второй следователь.

– А вы хоть вспомните, что были здесь? – Ехидно спросил Жерар. Зерно энергии, сохранившееся в его Душе во время заключения сделки с лидером повстанцев, глухо заныло, напоминая об условиях сделки. В данный момент эти люди не представляли угрозы ни ему, ни Цезию, следовательно, он не был вправе применять свой дар.

– Приходите через неделю, – продолжил Цезий. – Возможно, Луи сможет ответить на ваши вопросы. А лучше оставьте свои данные, и я сам вам сообщу, когда он окрепнет, чтобы с вами пообщаться.

– А вы кто? – Спросил тот, кто протягивал Цезию свой ЛЭН. У следователя был доступ пятого уровня и, конечно, считать данные уровнем выше он не мог.

– Цезий, – представился мой подопечный.

– Простите, – совсем поникли оба, понимая, что до Луи им не добраться, хотя он и находится буквально за дверью.

– Ничего, работа у вас такая. Только не для того я Луи с того света вытаскивал, чтобы он туда снова попал. Пока я не могу к нему допустить даже вас.

– Но, если вы обратили внимание, разрешение на его посещение подписано, в том числе, директором вашей больницы господином Себастьяном Мигелем, – все-таки попытался надавить на Цезия один из следователей.

– Понимаю, – продолжал Цезий, делая еще серьезнее вид. – Вот только ни мой начальник, ни вы не обладаете третьим уровнем доступа. И если я наложу доступные мне ограничения на информацию, которой обладает Луи, только исходя из подозрений, что она попадает под второй уровень секретности, то вы вообще вряд ли когда-нибудь даже приблизитесь к нему.

– Но что мы скажем нашему начальству?

– Скажете, что я как непосредственный лечащий врач господина Луи не рекомендую вам посещать больного. Вы на этом основании приняли решение подождать, чтобы не нанести вред ценному свидетелю. Все, можете быть свободны. Официальный отказ пропустить вас к пациенту я уже вам послал. – ЛЭН следователей завибрировали, сообщая о приеме сообщения.

– Надеюсь, долго ждать не придется, – разочарованно ответил один из следователей и оба направились к выходу.

В этот же день на ЛЭН Цезия поступили запросы от незнакомых людей с просьбой о встрече. К нему начали подходить сотрудники больницы, включая начальника, с прошениями уделить пару минут их знакомым и родственникам. Все эти обращения были разного характера. В некоторых случаях дело касалось проблем со здоровьем, в других с Цезием пытались познакомиться для налаживания связей.

Бурную деятельность развили братья, особенно Жерар. После того, как Луи дал показания, которые, впрочем, не дали ничего принципиально нового, им удалось договориться с внешней разведкой и уйти в отставку. Если бы Луи сохранил свои способности или Жерар не был связан договором, ограничивающим его силу, уступчивость чиновников внешней разведки можно было бы понять. Но в этой ситуации оставалось загадкой, какие методы влияния использовали братья, чтобы сорваться с такого крючка.

Обладая значительным состоянием, Луи и Жерар приобрели огромный дом с обширным участком земли в престижном районе. Они открыли фирму по обеспечению безопасности, и первыми клиентами стали они сами, а также Цезий вместе с Кей. Вся территория, включая дом, была оснащена современными охранными системами. Кроме того, им как-то удалось выбить разрешение на использование боевых роботов, пусть и с несколько ограниченным функционалом, но с вполне серьезным вооружением.

Когда Жерар стал настаивать на том, чтобы Цезий вместе с Кей переехали жить в эту небольшую крепость, мой подопечный сначала был против. Но его ритм жизни и растущая популярность заставляли задуматься об изменении быта, распорядка дня и приобретении атрибутов, сопутствующих публичным персонам. Пришло время нанимать управляющего, который бы занялся именно тем, что предлагали ему братья. Другое дело, что они настаивали на том, чтобы Цезий не думал о расходах, поскольку были готовы потратить все свое состояние на обеспечение его потребностей. Цезий же не был с этим согласен, несмотря на то, что в действительности они жили только благодаря ему.

В итоге решение о переезде было принято под давлением Кей после посещения этого небольшого дворца. Она не нашла в себе силы отказаться от шикарной аллеи, ведущей к дому, наполненной ароматом цветов, от больших роскошных залов с потолками, уходящими вверх, от ванной комнаты с тремя отделениями, от спальни с системой модификации пространства и от множества приятных бытовых мелочей, доступных только состоятельным людям. Цезия же привлек тот профессионализм, с которым за всей этой красотой и уютом была скрыта неприступная крепость. Он увидел энергетические потоки, соединяющие узлы электронных систем, охранных роботов, запасные замаскированные проходы и даже двух менталистов, наверняка преданных братьям, сканирующих пространство.

Сошлись на том, что Цезий как бы снимал у братьев помещение и нанимал их для охраны. За это мой подопечный переводил на счета братьев почти половину своей зарплаты. Хотя такие услуги стоили гораздо дороже, братья наотрез отказались брать больше.

Жерар возглавил охрану, почти все время находясь подле Цезия. Он дежурил в отделении, которым руководил Цезий, всегда сопровождал его в поездках и исчезал с поля зрения только, когда тот находился на территории дома. Луи взял на себя руководство новой фирмы, клиентами которой поспешили стать многие состоятельные люди. Солдат Жак, пообещавший посвятить свою жизнь служению своему спасителю, прошел серьезную проверку и стал личным водителем-телохранителем моего подопечного.

Кей не удалось избежать повышенного внимания, особенно журналистов, поэтому к ней тоже приставили охранника, который как ни старался быть менее заметным, очень бесил ее коллег.

Ни сам Цезий, ни директор больницы не ожидали такого пристального внимания и наплыва пациентов. Несмотря на достижения современной медицины, доверие к магам, творящим чудеса, оказалось живо в людях. Себастьяну Мигелю стало некогда выполнять прямые обязанности из-за многочисленных обращений от влиятельных особ с просьбой выделить хотя бы пять минут для встречи с чудо доктором.

Цезий старался, как мог, действительно уделяя время всем, кому удавалось прорваться к нему. Однако львиная доля пациентов не нуждалась в его способностях, с их проблемами вполне могли справиться обычные врачи. Скорость исцеления, достигнутая Цезием, поражала весь научный мир. Через пару месяцев ему выделили этаж, а через полгода целое крыло с собственной лабораторией.

К этому времени в его отделении уже работали пять врачей-менталистов, подобранных Антоном, десять медсестер, две секретарши и семь человек обслуживающего персонала. Сама больница также обзавелась дополнительными помещениями. Наконец построили еще один корпус, средства на который не выделяли уже несколько лет. Его палаты заполнили теми больными, которых Цезий направлял к специализированным врачам после осмотра, чаще даже не подпитывая их своей энергией.

Благодарным пациентам не было конца. Положительная энергия, исходящая от исцеленных людей, питала Цезия, позволяя ему направлять ее на лечение других больных. Однако иногда бывали и обратные случаи. Некоторые пациенты были неудовлетворены малым количеством внимания, оказанным им чудо доктором, либо их не устраивал результат, либо они сами не могли определить, чем именно недовольны. Во всех этих ситуациях вина лежала не на Цезии, но, тем не менее, они тянули из него драгоценную энергию. К счастью, таких моментов было очень мало.

Вскоре, чтобы сосредоточиться на действительно тяжелых случаях, Цезию пришлось отказываться от непосредственного приема всех желающих. Штат врачей под его руководством быстро расширился сначала до десяти, а затем и до двадцати человек. Именно они занялись и приемом, и лечением большинства пациентов.

Цезий подружился с Антоном. Несмотря на его странности, он действительно помогал многим и видел в этом свое предназначение. Сам начальник центра эмпатов часто навещал госпиталь. Он чувствовал ответственность и гордость за своих лучших протеже. Кроме того, он самолично привозил таких больных, которых современная медицина не могла вылечить.

Цезий не спрашивал, где они получали такие повреждения. Подобные знания были опасны и наверняка обязывали идти на сделку с совестью. Проще было не знать. Цезий завел много связей среди чиновников, как гражданских, так и военных структур вплоть до высшего руководства. Многие теперь были ему обязаны, если не своей жизнью, то здоровьем родных или друзей. Часто его просили сопровождать научные эксперименты в той самой военной лаборатории, где ему довелось работать.

Профессор Гордон, не так давно удостоенный научного звания, был рад сотрудничеству с бывшим подчиненным. Присутствие Цезия если не гарантировало успех, то, по крайней мере, уберегало эксперимент от провала. Цезий вовремя корректировал ход испытания или останавливал его, видя наперед, к чему он ведет. В свою очередь, Цезий восхищался профессором Гордоном – его умом, решительностью, трудоспособностью, целеустремленностью. Ведь профессор был уже не молод и не обладал особыми способностями, но его научные открытия и изобретения были великими.

В военной лаборатории на Цезия порой накатывали грусть и ностальгия по научной работе, и он лелеял надежду, что возможно удастся вернуться к ней в будущем. Все-таки Цезия не покидала мечта открыть перед людьми те знания, которыми он обладал, и найти способ, чтобы простые люди могли использовать энергию, окружающую нас.

Однажды по окончании рабочего дня Цезий почувствовал, что ему просто необходимо выехать за город. Там вдалеке явно что-то происходило. Оттуда к нему тянулись странные потоки энергии. Они вызывали волнение пространства и тревогу. Своей интуиции Цезий с некоторых пор доверял, поэтому направил свой электромобиль прямо к источнику. Чем ближе он подъезжал к границе города, тем больше беспокоился, видя все нарастающее напряжение пространства и хаотично пересекающиеся энергетические линии.

На пропускном пункте его ждало неприятное зрелище: толпа, в основном состоящая из женщин и детей, пыталась прорваться в город, а охрана, в свою очередь, старалась этого не допустить. Что там было до этого, неизвестно. Цезий видимо приехал на самую кульминацию. Силовики отбивались от нарушителей дубинками. Один из них выстрелил в толпу электропистолетом. Микромолния попала в девочку, и она свалилась, трясясь в припадке. Молодому человеку разбили лицо, и он, закрыв его руками, упал на колени. На глазах у Цезия охранник толкнул мужчину, и тот прямо затылком налетев на угол здания, рухнул, потеряв сознание.

Цезий поспешил на помощь людям, стремясь остановить это безумие. От дерущейся толпы веяло болью, ненавистью, страхом и отчаянием. Эти люди не просто пытались прорваться в город – они пришли к нему за помощью. Только сейчас Цезий осознал, как он далек от простого народа. Он прикладывал все усилия, чтобы помочь нуждающимся и ему казалось, что у него получается, но он ошибался. Нуждающихся оказалось гораздо больше, а к нему добирались только те, кому решено было дать шанс. Он совсем не задумывался, как люди попадают к нему в больницу. Ведь город был военным объектом, и войти в него мог далеко не каждый. Он, как врач, стал спасителем элиты. От этой мысли Цезию стало нехорошо. Не о такой славе он мечтал, не для того изнурительно трудился.

– Остановитесь, – закричал он что есть мочи и рванул напрямую к толпе через силовые барьеры.

Этот беспредел надо было прекратить немедленно. Мощный электрический разряд пронзил его тело. Цезий упал, но первый рубеж остался позади. Драка продолжалась, и на его крики никто не обращал внимания. Он застрял между двумя силовыми заграждениями. Пропускать через себя ток второго препятствия, никакого желания не было. Цезий ударил по светящейся стене чистой энергией. Барьер засветился, искры полетели во все стороны, а потом он мигнул напоследок и сгорел.

Людям предстала совсем иная картина. Когда их отчаяние достигло предела, и они вынуждены были вступить в драку за право добраться до Цезия, о котором ходили слухи как о целителе, он сам явился к ним в огне, испускающем снопы искр. Драка тут же завершилась. Кто-то пал ниц, другие застыли в изумлении. Женщина в разорванной одежде, с содранной кожей на руках и лице, подбежала к Цезию, упала перед ним на колени и стала целовать его ноги, бормоча что-то невнятное.

Цезий взглянул на энергетическую составляющую этих людей. Все они, включая детей, были серьезно больны. Он не мог сразу определить, что это за заболевания, но было видно, что многие из них застарелые. Почему эти люди не обращались к врачам? Страждущие тянули к нему руки в мольбе о помощи. Цезий не мог отказать.

Еще под впечатлением от увиденного, он, не думая о последствиях, простер свои руки и наполнил этих несчастных своей энергией. Теперь все, кто еще стоял, включая охранников, опустились на колени и преклонили перед ним головы. Он одарил их своим сиянием, поделился с ними своей силой. Каждый почувствовал это, воспарил и испугался одновременно. Это была сверхъестественная сила, а если так, то народ из поколения в поколение знал, что первым делом надо упасть на колени и возблагодарить носителя этой силы.

Второй раз за короткий промежуток времени Цезий назвал себя дураком. Он показал свои способности управлять большим количеством энергии, и теперь не понятно было, что из этого выйдет. Конечно, можно было бы все списать на массовой психоз, но вряд ли в это поверят Антон и внешняя разведка. Цезий сел на стул и задумался. Надо было как-то выходить из этой ситуации. Наконец, пробравшись через пропускной пункт, подошел Жерар, осуждающе качая головой.

Прошло минут десять. Люди стали приходить в себя, зашевелились, встали на ноги. Охранники подошли к Цезию. Теперь он казался обыкновенным уставшим человеком.

– Ну и что вы здесь натворили? – спокойно спросил Цезий.

Охранники замялись, понимая свою неправоту.

– Так приказ поступил, – наконец вымолвил один из них.

– Что за приказ?

– Разогнать этих нищебродов.

– Нищебродов значит, – Цезия резануло такое обращение к людям. – И чем они помешали?

– Да они здесь, почитай, живут. Дневуют и ночуют. Замусорили все вокруг. Нормальные люди жалуются, боятся мимо них ходить.

– Они что, к прохожим пристают, или может, побили кого-нибудь? – В Цезии стала закипать злость, в голосе появилась сталь. Ему стало ясно, что этих людей просто гнали от города, словно бездомных собак. Никто не хотел связываться с низшими слоями общества, с отбросами, как часто их называли. Вот только Цезий всегда сочувствовал таким людям. Сам мог быть на их месте, как большинство выросших без родителей.

– Да нет, – пожал плечами все тот же охранник. – Ведут себя тихо. Молятся. Все интересовались, когда вы из города выедете? Вас они здесь ждали, – запнулся охранник и опустил глаза.

– Почему мне не сообщили? – строго спросил Цезий.

– Так мы сообщали, не вам, конечно, начальству. А там не знаю, почему вас не оповестили.

– Понятно. – Вокруг было тихо, и этот разговор слышали все. Совершать очередную глупость и, вопреки всем запретам, впускать этих несчастных в город, Цезий не стал. Он обратился к людям: – Давайте сделаем так. Сегодня я смогу осмотреть только несколько человек. Остальным придется подождать. Я вернусь на выходные. Скажем, часов в девять утра в субботу. Нет необходимости ждать меня тут, около города. Идите по домам.

Люди заулыбались, закивали головами, стали перешептываться. В этот вечер Цезий осмотрел только пятерых, и на это ушло немало времени. Без стандартных обследований, истории болезни и диагноза лечить людей, воздействуя только на их энергетическую структуру, было сложно.

Как и обещал, Цезий вернулся на выходные. Люди уже не толпились около пропускного пункта, а обосновались подальше, оставаясь в пределах видимости. Количество их, как заметил Цезий, только увеличилось. Они разбили стихийный полевой лагерь из нехитрых палаток. Удобств в нем было минимально: пара бочек, поднятых на подставках выше головы, служили душевыми. Из некоторых палаток пахло едой – наверняка использовали переносные энергонакопители. В отдалении виднелись маленькие строения, скорее всего используемые как туалеты. Люди ждали Цезия и заранее сформировали очередь. Все-таки среди них нашелся человек, который смог организовать элементарный порядок.

На этот раз Цезий принял всех. Пациентов оказалось более сорока человек, так что закончил он только к вечеру. Лишь троим, в сущности, нужна была его специфическая помощь, остальным требовалось обыкновенное классическое лечение. Цезий подпитал всех энергией и выписал направления на дальнейшее обследование и медицинские процедуры. Мой подопечный сильно устал, но был доволен.

Каждый выражал свою признательность по-своему: кто деньгами, несмотря на его отказы, кто подарками и сувенирами. Ему все это не было нужно, зато имело значение для самих людей. Они радовались, что смогли хоть как-то отблагодарить его. В действительности самым ценным для Цезия было их отношение, которое порождало новые потоки энергии, вливающиеся в бесконечную реку, питающую его.

Будни Цезия редко бывали спокойными. Как могло быть иначе, когда на его плечах лежала ответственность за жизни людей, ожидающих от него если не чуда, то хотя бы проблеска надежды?

В тот день дверь его кабинета распахнулась, и внутрь ворвалась взволнованная медсестра, едва переводя дыхание.

– Доктор Цезий! – выпалила она. – Экстренный случай! Доставили пострадавших в критическом состоянии. Они настаивают только на вашей помощи.

Большинство пациентов верило, что лишь Цезий способен их вылечить. Несмотря на то, что это не всегда соответствовало действительности, он подходил со всей серьезностью даже к незначительным случаям. Цезий понимал, что вера в исцеление – это уже половина успеха. Сила самовнушения способна вызвать концентрацию и увеличение мощности переработки энергии в организме, порой приводящие к выздоровлению без внешнего вмешательства. К тому же, когда пациент настроен оптимистично, работа врача становится более эффективной.

Войдя в приемное отделение, Цезий замер от увиденного. На окровавленных платформах лежали двое – мужчина и женщина. Женщину он узнал мгновенно – это была Диана, его бывшая возлюбленная. Рядом стояла ее подруга Джулия, с трудом сдерживая слезы.

– Цезий! Слава богу, ты здесь, – воскликнула она, бросаясь к нему. – Это Диана и ее муж Поль. У них был несчастный случай в горах. Поль сорвался со скалы, Диана пыталась его удержать… Мы были там же, неподалеку. Я… я сразу вспомнила о тебе, и мы привезли их сюда.

Цезий быстро оценил ситуацию, и увиденное ужаснуло его. Поль был без сознания, его лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок. Многочисленные переломы, внутреннее кровотечение – Цезий видел, как жизнь утекает из него. Диана, едва в сознании, судорожно держалась за живот. Ее четырехмесячная беременность оказалась под угрозой. Кровь сочилась из множества ран, а в глазах застыл неописуемый ужас.

– Быстро в операционную! – скомандовал Цезий.

Следующие часы слились для него в один бесконечный момент. Две команды хирургов работали параллельно на двух столах, а Цезий, словно дирижер оркестра, управлял этим сложным процессом. Его руки светились, направляя целительные потоки. Он видел то, что было недоступно обычным врачам – энергетические линии, сплетающиеся в сложные узоры жизни. Цезий сконцентрировался на трех ключевых задачах: сдерживал потери жизненных сил на опасных участках; предоставлял хирургам точнейшие диагностические данные; корректировал силовые направляющие Дианы, Поля и их еще не родившегося ребенка.

По мере продолжения операции, состояние пациентов заметно улучшалось. Цвет кожи Поля постепенно возвращался к норме, а его дыхание становилось более ровным и глубоким. У Дианы прекратились судороги, мониторы показывали стабилизацию сердцебиения плода.

Цезий творил настоящие чудеса, исцеляя поврежденные ткани и органы. Процессы регенерации у обоих пациентов ускорились в несколько раз по сравнению с нормой, что фиксировалось на экранах диагностического оборудования.

Весь ход операции, как и другие инновационные методы, применяемые в отделении нетрадиционной медицины, транслировался в режиме реального времени через защищенные каналы связи ведущим медицинским центрам. Ученые и врачи, наблюдавшие за происходящим, были поражены стремительно меняющимися показателями и феноменальной эффективностью работы команды Цезия.

Спустя четыре изнурительных часа Цезий вышел из операционной. Джулия, измученная ожиданием, бросилась к нему.

– Как они? Цезий, скажи, что они выживут! – в ее голосе звучала мольба.

Цезий устало опустился на стул.

– Они будут жить. Поль был на волоске от смерти. Множественные повреждения внутренних органов, огромная потеря крови. Но мы справились. Ему предстоит долгое восстановление, но угрозы жизни больше нет.

Джулия облегченно выдохнула:

– А Диана? Малыш?

– С Дианой и ребенком все в порядке. – Цезий слабо улыбнулся. – Угроза выкидыша миновала. Ей нужен покой и тщательное наблюдение, но я уверен, что беременность будет протекать нормально.

Джулия разрыдалась, обнимая Цезия:

– Спасибо, тебе! Ты настоящий волшебник!

Цезий мягко отстранился:

– Я просто делал свою работу. Им нужен отдых. Завтра они придут в себя, и ты сможешь их навестить.

Оставшись один, Цезий вернулся в свой кабинет, погруженный в размышления. Диана – та самая Диана, которую он так любил. Теперь она связала свою жизнь с другим, готовилась стать матерью. И вот судьба распорядилась так, что именно он вырвал из лап смерти ее семью.

Чувства, которые он считал давно умершими, вновь всколыхнулись в его душе. Но это была уже не прежняя страсть, а нечто иное – смесь нежности, легкой грусти и глубокого удовлетворения от осознания своей роли в их спасении.

На следующий день, когда Диана пришла в себя, Цезий зашел проведать ее. Их взгляды встретились, и на мгновение время словно остановилось.

– Цезий, – прошептала Диана. – Ты спас нас. Спас Поля, моего ребенка… Я так благодарна тебе.

Цезий по потоку чистой энергии, протянувшейся от нее, видел, что это не просто слова. Так благодарные люди делятся своей жизненной силой со спасителем. Этот поток сравним лишь с энергией, направленной к любимому человеку, а в случае с Дианой он был даже интенсивнее, чем к Полю.

Цезий мягко улыбнулся:

– Твое здоровье и здоровье твоей семьи – лучшая благодарность для меня. Я рад, что смог помочь.

Эта операция произвела настоящий фурор в научном мире. Ведущие ученые со всего мира съехались в клинику Цезия, чтобы изучить результаты и методы, примененные во время этого невероятного спасения.

Группа нейрофизиологов из центра эмпатов была поражена данными энцефалограмм Цезия во время операции. Они зафиксировали уникальные паттерны мозговой активности, никогда ранее не наблюдавшиеся у людей. Похоже это был как раз тот случай, который так долго ждал Антон, чтобы Цезий раскрыл весь свой потенциал и позволил выявить свои уникальные способности.

Биофизики из военной лаборатории во главе с профессором Гордоном занялись проектированием новых сенсоров, способных фиксировать те энергетические потоки, которые видел Цезий.

Генетики обнаружили, что под воздействием энергии Цезия в клетках пациентов активировались гены, отвечающие за регенерацию и самовосстановление организма.

Команда физиков тоже заинтересовалась феноменом Цезия. Они выдвинули гипотезу о том, что Цезий каким-то образом взаимодействует с квантовым полем, влияя на фундаментальные процессы.

Разгорелся скандал в международной комиссии по медицинской этике. Несмотря на эффективность лечения большинство экспертов выступали против развития и внедрения подобных методов. Приводились разные аргументы: от невозможности стандартизировать и контролировать метод до опасности его применения как псевдонаучного явления.

Несмотря на разноречивую реакцию, Цезий был доволен. Наконец-то он смог совершенно официально легализовать свои способности и заинтересовать научный мир в изучении влияния человека на окружающую энергию.

Летели дни, недели. Во время обеденного перерыва Цезию позвонил охранник, один из участников недавней потасовки. Ситуация повторилась: до Цезия снова не донесли, что за городом его ожидает группа людей. На этот раз охранник, учтя прошлый опыт, проявил инициативу.

После рабочего дня Цезий очередной раз поехал за город. Палаточный лагерь не исчез, как ему представлялось, а даже наоборот, разросся. Теперь в нем проживало, иначе не скажешь, порядка сотни человек. Цезий быстро выяснил, что нашлись предприимчивые люди, которые за небольшую плату содержали это убогое пристанище. Он снова почувствовал себя виноватым из-за того, что бедные люди вынуждены были отдавать последние гроши каким-то проходимцам, чтобы получить возможность обратиться к нему за помощью.

Но, с другой стороны, где должны были жить эти люди, пока у него найдется время вырваться из города? Большинство из них проделало долгий путь и не имело возможности снять жилье в ближайших поселках. Конечно, надо было с этим что-то делать, но с наскока такую проблему не решить.

И вновь Цезию удалось принять лишь небольшую часть – не более двадцати человек. Это было катастрофически мало. У него возникла мысль провести этих людей в город, в больницу, где им могли помочь. Но такие вопросы не входили в его компетенцию.

Все это время нервничал Жерар. Они вдвоем с Жаком не могли обеспечить качественную охрану в таких условиях. Про меня и речи не было. Я, словно слепой котенок, наблюдал за окружающим пространством и пытался выявить потенциальных недоброжелателей лишь по их видимым энергетическим линиям. Кстати, не заметил ни одного.

Как только представилась возможность, Цезий отправился к заведующему больницы, обсудить бедственную ситуацию.

– Себастьян Мигель, – обратился Цезий к нему. – За городом собрались люди, которым нужна медицинская помощь. Я осмотрел некоторых, но их там слишком много, сам я не справлюсь. Может, вы посоветуете, что можно сделать?

– А чем вы, собственно, хотите им помочь? – спросил главврач, для которого эта обстановка не была новостью.

Цезий даже не сразу нашел, что ответить, и несколько секунд ушло на обдумывание.

– Ну, по крайней мере, поставить им диагноз, определить методы лечения или направить на дополнительные обследования по месту жительства.

– Почему вы считаете, что должны этим заниматься?

– Так они пришли ко мне, – удивился Цезий реакцией начальника.

– Я уверен, что у них всех есть участковые врачи, которые как раз должны сделать все то, что вы озвучили. Это их работа.

– Если так рассуждать, то у всех наших пациентов есть участковые врачи, а они почему-то лечатся у нас, – возразил Цезий.

– Вот здесь вы правы. У каждого из них есть направления. Их заболевания уникальны и требуют нестандартного подхода. Именно поэтому они здесь. Лучше бы вы уделяли больше времени им, а не занимались самодеятельностью и не ездили за город лечить неведомо кого.

На вас постоянно жалуются. Люди приехали именно к вам, а вынуждены довольствоваться лечением других врачей. Многие больные не видели вас ни разу. А ведь они ходят по этим же коридорам, что и вы, проходят мимо вас, возможно, здороваются и терпеливо ждут, когда вы найдете для них время. Может мне им посоветовать выехать за город? Там у них будет больше шансов получить от вас квалифицированную помощь, – последние слова директор произнес с явным раздражением, которое невольно передалось Цезию. Он явно не заслуживал, чтобы его отчитывали как мальчишку.

– Вместо того чтобы возлагать на меня ответственность за эти проблемы, лучше сосредоточьтесь на оптимизации потока пациентов. Подумайте, куда перенаправить тех, кому способна помочь традиционная медицина, чтобы сократить очереди. Я понимаю, что все они приходятся родственниками или знакомыми влиятельных людей, и у вас есть свои основания держать их здесь, но из-за них мы все перегружены и не уделяем достаточно времени тем, кому это действительно необходимо.

– Да как вы…

Себастьян Мигель побагровел, его кадык заходил словно в нервном спазме. Трясясь от напряжения, он зашипел:

– Как ты смеешь? Кто ты такой? Ты хоть представляешь, от лечения каких людей ты сейчас предлагаешь мне отказаться?

– Я все понимаю, и думаю гораздо больше, чем вы, но я не позволю использовать свой дар и способности своих людей для лечения лишь избранного слоя общества.

Главврач так раздулся от гнева, что казалось, вот-вот взорвется от натуги.

– Вон! – закричал он что есть силы, брызжа слюной. – Я тебя уволю! Ты будешь улицы мести вместо роботов в отсталых кварталах. Там и будешь помогать своим нищебродам!

Цезий смог удержаться от желания ответить еще большей грубостью, но просто уйти у него все же не получилось. Вырвав из энергетического поля своего начальника один из потоков, он заставил Себастьяна Мигеля захрипеть на полуслове и схватиться за горло. Тот упал перед Цезием на колени, и лишь свист вырывался из его горла.

– Послушайте, вы, жалкий, ничтожный человек. Я могу оборвать ваше жалкое существование, но делать этого не буду. Вы сами скоро подавитесь своей желчью. – Цезий развернулся и ушел, а директор повалился на пол, восстанавливая дыхание.

Глава 6. Удар судьбы.

Слухи разлетелись быстро. Через час, когда Цезий сидел в уличном кафе и просматривал новости, с ним связался Антон.

– Что там у вас происходит? – вместо приветствия спросил начальник центра по реабилитации эмпатов.

– Если позвонил, значит, уже знаешь. Зачем спрашиваешь?

– Знаю наверняка только половину.

– Разве этого мало? Думаю, основное тебе рассказали.

– Ты чуть не убил Себастьяна в ссоре на почве разногласий по лечению людей без направления. Он настаивает на твоем увольнении, – Антон замолчал, ожидая реакции Цезия. Тот же, в свою очередь, молча продолжал пить кофе. – Чего ты молчишь? Тебя совершенно не заботит, что ты натворил?

– Если ты тоже считаешь, что я поступаю неправильно, то мое увольнение – самый лучший вариант для всех.

– Мне, по правде, все равно, кто в чем виноват. Вы оба ставите под угрозу серьезный проект. Ты со своей стороны мог поступить лояльнее и учесть, что цель вашей больницы – не только лечение специфических больных, но и влияние на широкий круг значимых людей.

– Понятна мне ваша цель. Только я повторю тебе то же, что и директору. Становиться личным врачом тем самым значимым людям я не намерен. Это впустую растратить те возможности, которые нам дала природа. Мы должны развивать свои способности и работать на благо всех людей, без исключения.

– Я рад, что не ошибся в тебе и разделяю твои принципы. Но ведь ты понимаешь, что все мы зависимые люди, и чтобы делать то, что ты говоришь, приходится, прежде всего, следовать правилам, уже установленным в этом мире.

– Не надо мне объяснять очевидные истины. Занимайтесь вашими делами, как знаете, но я как врач, как ученый и как человек должен иметь возможность делать свое дело так, как считаю нужным. Я вам не карманный доктор, чтобы выполнять узконаправленные интересы. И либо вы меня услышите, либо с увольнением можете не беспокоиться – я сам уволюсь.

– И бросишь тех самых больных, о которых так печешься? – с ухмылкой спросил Антон.

– Зачем же брошу. Кому действительно необходима моя помощь, всегда ее получат.

Жерар, сидевший напротив и попивавший какую-то мутную жижу, напоминающую воду из лужи, кивал, непонятно с кем соглашаясь.

– Надеюсь, ты это не серьезно. Без тебя больница быстро потеряет приобретенный статус. Да и тебе лучше продолжать работать в нашей команде, – то ли пригрозил Антон, то ли действительно сказал, что думал.

Связь прервалась, но разговор не был завершен. Цезий долго размышлял над сложившейся ситуацией и не мог определиться, как лучше поступить. Все казалось ему неправильным, особенно то, чем он сейчас занимался. Это было далеко от того, о чем он мечтал. Хоть помогать людям Цезий считал своим долгом, и это приносило ему удовлетворение, он чувствовал, что теряет свое истинное предназначение. Прежде всего, он был ученым, а его мечта об открытии новых видов энергии реализовалась лишь частично.

По воле судьбы он оказался не совсем человеком – самому в этом можно было признаться. Это открыло ему новое видение мироустройства и взаимодействия различных форм энергии, о которых он раньше не задумывался. У него появились немыслимые возможности, и теперь он обладал уникальными знаниями и умениями. Но это же изменило его жизнь таким образом, что он отдалился от своей цели.

Цезия не покидало чувство, будто ему навязали все то, что он имеет, чтобы отвлечь его от научных планов. Теперь он, знаменитый ученый и врач, был дальше от тех открытий, которые позволили бы изменить мир, чем тот юный лаборант, которым он себя еще помнил. Чем дольше Цезий размышлял, тем яснее становилось, что настало время переосмыслить свою жизнь и изменить ее.

– Открой свой научный центр, – предложила Кей, выслушав вечером мысли Цезия. Действительно, для этого все было: деньги, связи, признание.

Присаживаясь к любимому на колени и обвивая его шею руками, Кей проворковала:

– Сможешь сам выбирать направление работы. Хочешь, я тебе помогу?

Эта идея посещала Цезия, но он никогда не рассматривал ее всерьез.

– Ты представляешь, какие это вложения, сколько сил и времени на это понадобится?

– Одному, конечно, это не под силу. Но вокруг много людей, которые с удовольствием помогут тебе. Ты молод, знаменит. Найдутся спонсоры, желающие разделить с тобой славу и будущую прибыль.

– Пока я буду все организовывать и руководить таким центром, на научную деятельность и лечение людей времени не останется. Я ни на миллиметр не приближусь к тому, чем действительно хочу заниматься.

– Давай я займусь организацией. Давно хотела поруководить. А ты будешь важным, солидным владельцем, решающим лишь стратегические вопросы и посещающим форумы зазнавшихся снобов. – Кей хихикнула и поцеловала Цезия.

– Это не так просто, как кажется, – продолжал сомневаться Цезий.

– Я Жерара возьму в помощь. У него достаточно подобного опыта.

– Точно. А я смотрю, ты загорелась. Надоело в лаборатории работать?

– Нет. Но я тебе нужна. Без меня ты не справишься.

– Так-таки и не справлюсь? – Цезий пощекотал Кей, и она соскочила с его колен. – Вот займусь сам, а тебя секретаршей возьму. Будешь в приемной сидеть.

– Нет, – делано надула губы Кей. – Только не секретаршей, – потом она как будто задумалась, приложив палец к щеке. – А знаешь, давай. Буду каждый день наряды менять и твоих клиентов соблазнять.

– Ах ты развратница! – Цезий вскочил, чтобы схватить любимую, но она рассмеялась и побежала по коридору.

– Значит директором, и самым главным, – донеслось уже из ванной комнаты.

В такой идее было много заманчивого. Хотя бы то, что можно будет объединить ученых, работающих в этой области, в одну команду. Результат обязательно будет, в этом Цезий не сомневался. Но найдутся ли люди, готовые вложить целое состояние в дорогостоящее оборудование без гарантии окупаемости? К тому же, для некоторых экспериментов требовались уникальные устройства, очередь на которые была расписана на годы вперед. Придется соперничать с целыми институтами и государственными лабораториями. На первый взгляд это казалось невозможным.

Размышления прервал входящий вызов от Антона. Цезий, предвидя неприятный разговор, нехотя ответил.

– Слушаю.

– Ну и кашу ты заварил, – голографическое изображение воссоздало Антона, сидящего в офисном кресле на берегу океана. Наверняка сам Антон находился в своем кабинете, а все вокруг было делом системы модификации пространства.

– Может не сегодня? – вяло попытался возмутиться Цезий, понимая, что от разговора не уйти, а он к нему еще не готов.

– Нет уж, дорогой, – Антон принял свою странную манеру общения, и Цезию вспомнилась их первая встреча. – Я так думаю, ты уже осознал всю глубину своих неправильных действий?

– Антон, давай ближе к делу. Без твоих этих пафосных эпитетов.

– Если пропустить то, что ты умудрился рассердить нескольких ну очень высокопоставленных людей, то приказ о смещении тебя с должности, назначении дисциплинарного взыскания и переводе на место участкового психотерапевта в город Криждаль уже подписан.

– Хорошо, – и ухом не повел Цезий. – Где это?

– Я не знаю. Наверняка какая-то дыра на краю цивилизации. Хорошо если на нашей планете. Да, – Антон поднял палец, – точно, может и не на нашей. Кстати, кое-кто пытался протолкнуть идею лишить тебя всех научных званий за… как это там… – Антон снова поднял палец и, словно вспоминая каждое слово, торжественно продекламировал: "…поведение, не подобающее моральному облику врача, и нарушение принципов субординации".

– И ты вот это все поспешил мне сообщить вместо спокойной ночи? – ухмыльнулся Цезий.

– Ну не одному же мне всю ночь ворочаться, думая, что с тобой делать?

– Не надо ничего со мной делать. Я с утра сам уволюсь. Займусь частной практикой.

– Вот поэтому я и поспешил с тобой связаться, чтобы ты всяких глупостей не наделал.

– В чем же здесь глупость? Наоборот, мне кажется все, кого я незаслуженно обидел, останутся довольны.

– Может быть, может быть. Но мы-то с тобой знаем, что это совсем не в наших интересах. У меня на тебя большие планы. Ты не можешь просто взять и перечеркнуть работу последнего года.

– Ну что ж, придется тебе подкорректировать свои планы в связи с новой реальностью.

– Это очень проблематично.

– Пользуясь случаем, предлагаю тебе вместо того, чтобы пытаться спасти то, что уже почти умерло, помочь мне начать новое дело. Из этого может вырасти серьезный проект.

– Ох уж эти гении! Чего вам на месте-то не сидится! – позволил себе возмутиться Антон.

В этот момент из ванной комнаты, вся мокрая и с наспех накинутым полотенцем, выбежала Кей. Босыми ногами она быстро прошлепала до Цезия, не обращая внимания на голограмму Антона.

– Милый, ты это слышал? – в ее голосе чувствовалась тревога.

– Ой, я не вовремя, – Антон не смог удержаться от комментария, глядя на неожиданную сцену.

– Что случилось? – спросил Цезий, все внимание переключив на любимую. Он забеспокоился, понимая, что без серьезного повода Кей не прервала бы беседу и уж тем более не появилась перед Антоном в таком виде.

Я уже сканировал пространство, но вблизи ничего подозрительного не замечал. Лишь небольшое возмущение энергетического пространства.

– Нам надо срочно уходить отсюда, – заявила Кей, схватив Цезия за руку. В ее голосе было столько волнения, что он не мог не послушаться.

– Что там у вас такое происходит? – насторожено поинтересовался Антон.

– Потом договорим, – прервал его Цезий и отключил связь.

Кей сняла с себя полотенце и, нагая, поспешила к бельевому шкафу, вытираясь на ходу.

Я подключил ангелов Жерара и Луи, Цезий прошелся легкой волной энергии по пространству в поисках отклонений.

В один миг мы осознали, что снова пропустили нападение. Никто из дома уже выйти не сможет.

Кто-то или что-то искусно поддерживал своего рода морок. Пространство словно застыло, и именно поэтому мы с Цезием не отреагировали сразу. Вероятно, это длилось недолго, но именно это и почувствовала Кей. Когда Цезий пошатнул этот зыбкий баланс морока, мир вернулся к своему реальному состоянию.

Основная внешняя защитная система уже была выведена из строя. Видимо, не помогли никакие продвинутые схемы шифрования данных. На территории уже находились люди. Двое дежурных охранников-эмпатов изо всех сил старались подавить ментальное сопротивление нападающих, но было видно, что они не продержатся больше минуты. Зато автономные роботы оправдали себя, став неожиданным сюрпризом для врагов. Эти небольшие, но юркие механизмы, похожие на ящериц, имели лишь элементарные базовые настройки распознавания и уничтожения целей. Снабженные примитивными механическими средствами поражения, они успели удачно нейтрализовать уже около десяти человек. Убили не всех – только двоих, но остальные, истекая кровью, уже не могли быстро передвигаться.

По дому пронесся гул. За внешней стеной вспыхнуло защитное поле. Это Жерар, недолго думая, включил самое мощное средство сдерживания, способное выдержать попадание ракеты средней дальности. Однако оно было рассчитано буквально на пять минут, за которые все внутри дома должны были спуститься в подземный гараж и по секретному туннелю выехать за пределы города. Следом ворвался сам Жерар. Времени он даром не терял. На нем был военный экзоскелет, оснащенный боевой оборонительной системой.

– Быстро вниз, – скомандовал он. – Я прикрываю.

Кей как раз успела натянуть первую попавшуюся одежду и заколоть волосы.

– А где Луи?

– Он уже спускается.

Цезий окинул взглядом энергетическую составляющую поместья. Двое охранников-людей, стоявшие на воротах, были мертвы. Внутренняя система защиты перестала работать буквально следом за внешней. Эмпаты, как и ожидалось, признаков жизни уже не подавали. Автономные роботы тоже сдавали позиции. Из восьми осталось четыре, и прямо на глазах один из них вдруг перешел на сторону нападавших и вывел из строя своего собрата. Видать, атакующие нашли способ взломать и этот рубеж обороны. Можно было констатировать, что теперь хозяев защищает только стена. А врагов стало больше. Вслед за передовыми отрядами эмпатов шли профессиональные убийцы.

Внутрь дома успели отступить трое бойцов охраны и шофер Жак, на свое несчастье задержавшийся дольше обычного. Все они занимали позиции согласно заранее предусмотренному плану на такой случай. Теоретически каждый из них был под прикрытием индивидуальной системы защиты, рассчитанной на очень маленький отрезок коридора. Но, исходя из того, как быстро пали защитные системы вне дома, на автоматику рассчитывать не стоило.

– А что будет с ними? – спросил Цезий, кивнув в сторону одного из охранников, занимающего позицию в ближайшем к ним коридоре.

– Цезий, не дури, – грубо отозвался Жерар. – Они выиграют нам время.

Нападавшие не торопились лезть на слегка мерцающий световой купол. Наверняка были проинформированы, с чем имеют дело. Они распределились по периметру и заняли боевые позиции.

– Милый, поспеши, – видя нерешительность Цезия, поддержала Жерара Кей. – Время уходит.

Снаружи запустили прибор, излучающий широкий спектр волн, который с нарастающей пульсацией начал долбить защитный купол. Либо нападающие были не в курсе, что защита падет сама через несколько минут, либо даже такое короткое время ждать не собирались.

– Так нельзя, – вслух высказал свои мысли Цезий. – Им нужен я, мне с ними и разбираться.

– Я без тебя не уйду, – категорично заявила Кей.

– Босс, я с тобой, – высказался Жерар.

– Нет, вы можете пострадать. Жерар, забирай Кей и уходите. Это приказ, немедленно, – выкрикнул он, уже поспешно концентрируя энергию из пространства, видя, как разрушается силовое поле.

Жерар бесцеремонно схватил Кей, оторвал ее от пола и быстро зашагал прочь.

– Пусти меня! – колотила Кей кулачками по экзоскелету, – Так нечестно! – сквозь слезы крикнула она Цезию. – Я люблю тебя! – донеслось до него, когда они уже скрылись за поворотом.

В этот момент защитное поле отключилось. Как Цезий и ожидал, в ту же секунду менталисты с поддержкой аппаратуры атаковали всех, кто находился в доме. В то же время группа захвата уже выламывала двери и пробивала стену. Оставшиеся охранники попадали на пол, схватившись за голову. Для Цезия это уже было знакомо. Именно так его "приглашали в гости" Антон и его люди. Да и эта атака, наверняка, его рук дело. Не зря она началась во время их разговора. Таким образом, Антон отвлек внимание Цезия от начала операции, что и позволило ее так молниеносно провести. Видать, кто-то решил ликвидировать Цезия и поручили это Антону.

Злость начала закипать в Цезии от такой подлости. Ведь он еще считал возможным получить от этого человека помощь. Но в данный момент эмоции, как и сторонние мысли, только мешали. Голова итак гудела от ментальной атаки. Охранники потеряли сознание, а группа захвата уже врывалась в помещение. По ней открыли огонь последние оставшиеся в строю независимые автоматические коридорные турели. Первые бойцы, нарвавшиеся на пули, отползли из зоны поражения. Не все – трое остались лежать навсегда. Как и следовало ожидать, это надолго не задержало атакующих. В коридоры полетели гранаты, выжигающие всю электронику, и турели заглохли.

Первым делом следовало освободиться от менталистов.

Цезий использовал уже опробованный способ: он потянул на себя всю энергию, излучаемую противниками, позволяя им выложиться с максимальной отдачей, а затем ударил обратно через те же каналы, не жалея ни тех, кто на той стороне, ни себя, ни количества энергии. Четыре машины заискрились и превратились в груду металлолома. Люди-менталисты рухнули замертво от кровоизлияния в мозг. У нескольких даже лопнули глаза. Цезия самого оглушило такое резкое изменение давления и энергетический дисбаланс.

Я воспользовался своими запасами и быстро метался в пространстве, восстанавливая нарушенную энергетическую систему своего подопечного.

Пока Цезий приходил в себя, в течение нескольких секунд первый из нападавших добрался до него и уже поднимал бластер в его направлении. Цезий махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи, и боец врезался в стену, выпуская оружие из рук. Подоспели еще несколько человек, за ними спешили еще не меньше десяти. Все они представляли серьезную угрозу.

Я связался с ангелом Жерара. За них можно было не беспокоиться. Оба братьев и Кей уже сели в электромобиль, и их было не догнать. Напрягло, что у ангелов закрылись варианты будущего. Я уже к этому привык, а вот им это было в новинку.

Цезий успел закрыться энергетическим щитом, прежде чем кто-то из врагов выстрелил вакуумным зарядом. Цезия смело с места. Следом полетели гранаты различного типа. Похоже, нападавшие были хорошо осведомлены о его способностях и пытались найти слабые места. Наиболее эффективной оказалась граната с направленным взрывом, настроенная на его энергетический канал. Не зря его исследовали в центре эмпатов, нашли-таки уязвимость. Поток гамма-излучения пронзил тело Цезия, разрушая структуру его клеток. Любой другой уже лежал бы обгоревшим дымящимся трупом. Цезия же это лишь замедлило, хотя и значительно.

Ответ Цезия не заставил себя ждать. Очень рассерженный таким ходом события, он рванул на себя энергетические потоки нападавших, вырывая из их тел куски мяса. Они истошно завопили, но эти предсмертные крики оборвались в мгновение. В воздухе повис туман из молекул живой ткани. Цезий прошел сквозь него, наступая на ошметки бывших человеческих тел, которые теперь служили ему строительным материалом, заменяя поврежденные клетки. Его организм восстанавливался на ходу, поглощая колоссальное количество энергии, сравнимое с потребностями микрорайона.

Цезий спешил, очень спешил. Пока он здесь разбирался с главной, как он считал, опасностью, связь с ангелами Жерара, Луи и Кей была потеряна. Тянущиеся к ним силовые линии утопали в тумане пространства. Там, в их стороне, творилось что-то необъяснимое и наверняка плохое. Цезий побежал, на ходу вытягивая энергию из окружающего пространства с такой скоростью, что оно начало искажаться, не в состоянии удержать свою структуру.

Я очередной раз рванул из земли сгусток энергии, и он с большим трудом вышел наружу. Следующий же застрял, как уже случалось в борьбе за жизнь Луи.

– Это те самые "повстанцы", – обратил я на это внимание Цезия. И это было очень плохо. В сотрудничество этой организации с Антоном, а следовательно, со спецслужбами, трудно было поверить. Знал бы об этом Цезий чуть раньше, ни на шаг не отпустил бы от себя свою любимую.

На подземной стоянке оставались еще электромобили. Ими могли воспользоваться только сами жители, по крайней мере, так утверждали производители защитных систем. Цезий рванул по туннелю, выжимая из двигателя всю мощь. Он летел так быстро, что временами шаркался о стенки туннеля. Почти у выхода вдруг пропал энергетический канал, соединяющий его с Луи. Это означало только одно – Луи больше нет в живых. Жерар, видимо, еще держался, но и с ним соединение дрожало. В конце туннеля стоял припаркованный электромобиль, на котором братья приехали с Кей. Значит, их перехватили уже на выходе. Вмиг Цезий оказался на поверхности.

В заброшенном ангаре, где был замаскированный выход, полумрак освещали сполохи электричества и лазерные лучи. Все это сопровождалось звуками выстрелов из автоматического оружия и взрывами гранат. Цезий просканировал пространство. С такого близкого расстояния это не составило труда. Луи, как Цезий и предполагал, лежал мертвый, зажатый в искореженный экзоскелет. На его теле не было живого места от множественных ранений. Видать, он сражался героически. Недалеко от него за кучей металлолома пряталась Кей с бластером в руке, и даже стреляла в того, кто теснил Жерара к выходу на улицу. Пока Цезий бежал к месту схватки, она успела выстрелить пять раз, и один из них мог бы попасть, если бы противник не двигался так быстро.

Жерар еле отбивался и внешне не был похож на себя – обожженный кусок кровавого мяса, не желающий сдаваться, замурованный в потрепанный экзоскелет. Как он еще держался, оставалось только гадать. Скорее всего, в его жилах уже было больше химии, поддерживающей силы, чем крови. Вокруг него, как юла, носился образ человека, ибо самим человеком это существо назвать было нельзя. В обыкновенном видимом пространстве это нечто присутствовало в облике мужчины, который мерцал, словно исчезая на долю секунды и снова появляясь.

От этого смотреть на него было тяжело, а определить его нахождение в следующую секунду – затруднительно. Это объясняло, почему Кей так часто промахивалась. Но видно было, что братья и Кей постарались до прихода Цезия, поскольку потрепанная тушка противника тоже выглядела неважно. В нескольких местах дымилась обожженная плоть от попадания бластером, часть лица вместе с глазом отсутствовала, в боку торчал кусок железяки, одна рука почти не двигалась.

Однако с энергетикой у этого существа было все в порядке. Она большей своей частью была представлена темной энергией, той самой, которой обладал лидер повстанцев. Несомненно, этот представитель принадлежал к тому же разумному виду. Применять против него чистую энергию, которую мог контролировать Цезий, было почти бесполезно. Пытаться нарушить его энергетическую стабильность и подвергнуть себя воздействию чужой энергии, было вообще опасно. Цезий помнил, как подобное существо уничтожило самого Архангела. Единственно доступным способом борьбы с таким противником оставалась только грубая физическая сила.

Цезий поднапрягся, разгоняя свой метаболизм и вливая в организм избыток энергии. Теперь он мог потягаться с противником в быстроте реакции и физической силе. Выдернув из ржавой металлоконструкции стойку метра два длиной, Цезий пошел на врага. Тот, конечно, его заметил, но отвлечься от стреляющего железными пулями Жерара не сумел. Цезий этим воспользовался и нанес сокрушительный удар сверху вниз. Целился по голове, но попал по плечу. Получилось тоже не плохо. Плечо хрустнуло и осело в район груди. Остававшаяся рабочей рука повисла плетью на рваных мышцах.

Противник зашатался, но не упал. Его темная энергия стала бурлить и клубиться вокруг него, образуя защитный кокон. Цезий не остановился. Он продолжал атаковать, нанося удары с невероятной скоростью и силой. Металлическая стойка свистела в воздухе, превращая материальное тело врага в окровавленный бесформенный кусок мяса.

Несмотря на ужасные раны, противник метнулся в сторону. Он сделал несколько обманных движений, обошел Жерара и прикрылся им от Цезия. Жерар сумел пару раз попасть во врага, когда тот приблизился вплотную. Пули вырвали плоть странного существа, открыв развороченные внутренности человеческого тела. В следующую секунду это существо ударило Жерара со спины голыми руками, просунув их между прутьями экзоскелета. Словно металлические заостренные копья вошли они в плоть человека и сомкнулись на костях.

Цезий, понимая, что произойдет в следующее мгновение, все-таки ударил чистой энергией, заранее осознавая всю тщетность такой попытки. Однако он надеялся, что Жерар будет мертв, когда его тело вырвут из экзоскелета, тем самым разрывая на куски.

И энергии сошлись. Словно ураган пытался соединить две тучи черного и белого цвета, вминая одну в другую. Они клубились, расслаиваясь и разрываясь, в попытке поглотить чужеродную массу. Куски тела Жерара и то, что осталось от странного существа, спеклись в единую обугленную массу. Никакой из энергетических сгустков не победил. Оба, сцепившись, так и растаяли в пространстве.

Но это было окончание битвы только в видимом пространстве. Существо утратило свою физическую оболочку, но по-прежнему оставалось опасным. Оно рванулось к моему подопечному. Понимая, чем это может закончиться, Цезий поднял защитную стену на пути врага. Но она могла лишь на секунду задержать противника. Я поспешил на помощь, окутывая Цезия защитным куполом и пытаясь исказить пространственные линии, чтобы темное существо не смогло быстро добраться до моего подопечного.

И нас снова переиграли. Существо не стало тратить понапрасну свою силу. Скорее всего, это даже не входило в его планы. В этой короткой схватке мы потратили большую часть доступной нам энергии, и в ближайшие секунды не могли предпринять что-либо серьезное. Воспользовавшись этим, существо метнулось в сторону Кей и прошло сквозь нее, вырывая из ее тела крохотную толику новой сущности. Она рухнула как подкошенная, с переполненными от ужаса глазами и искаженным от боли лицом. Судороги свели ее тело, и Душа покинула его. Цезий рванулся к врагу, понимая, что любимой уже не помочь, но тоже рухнул на колени и схватился за грудь. Ничтожная часть непонятной энергии, о которой мы с Цезием уже позабыли, и которая поселилась в нем при заключении сделки при спасении Луи, держала Цезия и не давала сдвинуться с места.

– Договор, – произнес враг. – Ты должен нам две жизни. Ее Душу, – существо указало на Кей, – забирай себе. А эта моя по праву.

Заключенная в черную оболочку, в руке существа чистой энергией сияла невинная, только что рожденная Душа. Это был едва зачавшийся в чреве Кей ребенок Цезия. Я мог поклясться, что ее не было всего лишь несколько минут назад. Вот ради чего было затеяно это нападение! Кто стоял за всем этим? Какими возможностями они обладали, если с такой точностью знали время зачатия сына полубога! Кто бы это ни был, их целью была Божественная Душа нерожденного дитя, а не сам Цезий.

Сгусток, не дававший Цезию двигаться, таял и терял силу. Существо не стало ждать, когда освободится разъяренный муж и отец. С неимоверной скоростью оно покинуло место схватки. Души Кей, Жерара и Луи парили, словно ожидая приглашения. Цезий протянул руку, и они послушно приблизились в ожидании своей судьбы. Он не стал интегрировать их в свою энергетическую систему: они были слишком дороги ему, чтобы лишать их идентичности. Он разместил их ближе к центру, как говорят люди, прямо под сердце.

В считаные минуты Цезий лишился всего. За что ему такое наказание? Что он сделал не так? Неужели Бог разгневался на него? Тогда почему не убил? Ведь это так просто. Зачем у него отобрали самое ценное, самое важное в жизни – его преданных друзей, его любимую женщину, его не рожденного ребенка? Сердце щемило от горя, слезы катились градом от бессилия, мозг хаотично искал выхода и… не находил.

– Что ты хочешь от меня? – Крикнул Цезий небесам, как принято у людей в минуты горя. Ответа не было. – Верни мне их. Я знаю, это в твоей власти, – продолжал Цезий странное обращение к Богу. – Забери у меня все, что дал. Мне нужна простая человеческая жизнь. Возьми мою Душу, мое тело, но верни к жизни моих близких, моего ребенка.

Небеса молчали. Цезий катался по полу ангара, бился в истерике о стены, ломая кости и не чувствуя боли. Я изо всех сил старался уберечь его от критических повреждений, но разве это возможно, когда он наносил их себе целенаправленно? Наконец, настал момент, когда весь ангар превратился в руины, а покалеченное тело Цезия почти перестало функционировать, погребенное под тяжелой металлоконструкцией.

Хаос в голове моего подопечного продолжался долго. Я даже начал переживать за его умственное состояние. Не хватало еще, чтобы он сошел с ума. Что мне тогда делать с сумасшедшим гением-полубогом! Но все обошлось. Как ни велико было горе, мой подопечный, наконец, взял себя в руки и занялся самолечением.

К утру территория ангара и прилегающая площадь претерпели значительные изменения в своем органическом составе. Большая часть была расщеплена на молекулы и пошла на восстановление Цезия. В эту ночь звери оббегали странное место стороной, даже летающие насекомые предпочитали упасть на землю, чем пересечь границу аномалии, где все живое теряло идентичность. Зато Цезий с восходом солнца был здоров и полон сил. Мысли его были недоступны. Он довольно быстро выбрался из-под завалов и твердым шагом пошел в только ему известном направлении.

Глава 7. Агент.

Цезий решил, что его целью станет поиск тех, кто был причастен к нападению. Вспоминая события последних дней, он начал анализировать каждую деталь, пытаясь найти зацепки, которые могли бы привести его к виновникам. Но чувства брали верх, и он снова сбивался с мысли.

Еще вчера у Цезия была любимая женщина, преданные друзья, интересная работа, неограниченные возможности и огромные планы на будущее. Вмиг Цезий потерял буквально все. Он остался один на белом свете.

Эта пустота, чувство полного одиночества не были для него новыми. Так уже было однажды, когда вместо родного человека вечером в дом пришли незнакомые люди. Цезию тогда было всего семь лет, но те воспоминания до сих пор жгли его сердце.

Он помнил каждую деталь того дня. Утро началось как обычно: его разбудил нежный поцелуй в лоб, заботливые руки помогли умыться и одеться. За завтраком, как всегда, звучали забавные истории, от которых Цезий заливался счастливым детским смехом. Перед уходом на работу мама крепко обняла его и пообещала вечером прочитать новую сказку.

Цезий провел день в ожидании. Он рисовал для нее картинки, придумывал истории, которыми хотел поделиться. Когда стемнело, мальчик сидел у окна и вглядываясь в каждого прохожего. Наконец, услышав шаги на лестнице, он с радостью бросился открывать дверь. Но вместо знакомой улыбки и теплых объятий он увидел двух людей в строгой казенной униформе.

В тот момент мир Цезия рухнул. Он помнил те чувства утраты, обиды, беспомощности, страха, бесконечной тоски по близкому человеку, которая навсегда поселилась глубоко в сердце. Ночами он плакал в подушку, днем ждал, что вот-вот услышит знакомые шаги. Но этого не происходило.

Взрослые дяди и тети сделали все для маленького человека, чтобы заполнить пустоту. Они заботились о нем, учили, воспитывали, кормили и одевали. Цезий был им бесконечно благодарен… но они так и не смогли унять до конца боль потери.

Со временем эта боль притупилась, но не было ни дня, чтобы Цезий не вспоминал свою маму. Ее теплую улыбку, нежные руки, ласковый голос. Как она пела ему колыбельные, как учила его первым словам и шагам. Как гордилась каждым его достижением, как утешала в моменты неудач.

Он помнил их прогулки в парке, где они кормили уток и собирали осенние листья. Вспоминал, как мама учила его кататься на велосипеде, поддерживая за спину и ободряла. Как они вместе пекли печенье, и она разрешала ему лизать ложку с остатками теста.

Каждый раз, когда Цезий достигал чего-то в жизни, он мысленно обращался к ней. "Ты бы гордилась мной сейчас," – думал он. В трудные моменты он представлял ее рядом, что она обнимает его и говорит: "Все будет хорошо".

И вот снова судьба повторила свой страшный удар. В это не хотелось верить, с этим нельзя было смириться. Цезий чувствовал себя тем маленьким мальчиком, потерявшим самого близкого человека. Но теперь не было взрослых, готовых прийти на помощь. Он остался один на один со своей болью и потерей.

Закрыв глаза, Цезий видел родное лицо. Он слышал ее голос, чувствовал тепло ее рук. "Мама," – прошептал он в пустоту, – "мне так тебя не хватает. Сейчас, как никогда." И в этот момент ему показалось, что где-то вдалеке прозвучал ее нежный голос: "Я всегда с тобой, мой мальчик. Ты справишься. Я верю в тебя."

Погруженный в свои мрачные думы, Цезий не заметил, как подъехал к дому. Вокруг было много людей. На него направили оружие, на что Цезий лишь усмехнулся. "Пришли добить. Завершить начатое," – мелькнула мысль. Впрочем, оружие быстро опустили, и к Цезию поспешил человек, который как раз мог непосредственно стоять за нападением. Некто Спирит, именно тот, кто работал с Антоном и занимал одну из высших должностей в структуре разведки. На удивление, он был взволнован, но настроен довольно дружелюбно. Если за нападением и стояло правительство, то этот человек не был в курсе.

– Цезий, ты жив? Где остальные? Что случилось? – спросил Спирит скороговоркой, подходя ближе и протягивая руку для приветствия. Цезий на приветствие ответил, но рассказывать ничего не спешил.

– Что вы здесь делаете? – спросил он в ответ. – Разбойное нападение не в компетенции вашего ведомства. Этим занимается полиция.

– У нас есть основания полагать, что за нападением стоит преступная международная организация.

– Поделитесь своими подозрениями?

– При всем уважении, – чуть раздраженно ответил Спирит, – вопросы буду задавать я, а вы постарайтесь как можно быстрее и точнее на них ответить. – Цезий очередной раз усмехнулся.

– Не знаю, какие есть основания у вас, но я почти уверен, что за всем этим стоит ваше ведомство. Даже, возможно, вы лично. Так что оставьте свои игры в словесность.

– Так мы по-доброму не договоримся. Я вынужден буду вас арестовать.

– Арестовать меня? – Цезий так рассмеялся, что Спирит с подозрением посмотрел на него, сомневаясь в его душевном состоянии. И он был недалек от истины. Цезий был на грани нервного срыва. – вы действительно верите в то, что только озвучили? Я, потерявший всех друзей и близких, единственный выживший в той мясорубке, которую наверняка устроили вы, я, самолично уничтоживший половину нападавших, буду поддерживать вашу дебильную игру? Скорее я выверну ваши мозги, выпотрошу ваше нутро, но добьюсь правды.

Цезий все-таки потерял самообладание. Солдаты, направившие на него оружие, упали на землю, а Спирит схватился за горло и, выдавливая из себя слова: "Стой. Ты не прав", скрутился от боли у ног моего подопечного. Цезий быстро справился со своим гневом, так что все остались живы. После того как Спирит отдышался, он сиплым голосом произнес:

– Не в наших интересах сейчас ссориться. У нас общий враг. Уверяю, ни я, ни мое ведомство не причастны к этому делу. На вас и ваших друзей у нас были планы на сотрудничество.

Цезий, все еще напряженный, спросил:

– Вы хоть понимаете, какого уровня была организация и насколько профессиональные были участники нападения?

Спирит поднялся, отряхивая одежду:

– Пока что плохо представляю, мы только приехали. Но судя по увиденному, я понимаю ваши подозрения. Давайте успокоимся и поговорим. Признаю, мой тон был неприемлем. Прошу прощения и примите мои соболезнования.

Спирит, конечно, не испытывал искреннего сочувствия, но говорил правду, по крайней мере верил в свои слова.

Цезий, немного успокоившись, продолжил:

– Мне нужны ответы. Кто из известных вам ведомств контактирует с повстанцами? Не важно, официально или нет.

– Никто. Это террористическая организация.

– Не обманывайте меня. У вас не получится. Наверняка есть каналы через третьи, четвертые, пятые лица.

Спирит начал выкручиваться:

– Я имел в виду, что прямых контактов нет. Есть цепь посредников, но всех ее участников мы не знаем.

– Возможна ли организация совместной операции?

– Это полностью исключено. Контакты, которые я озвучил, на уровне оперативных работников и носят информативный характер. Совместная работа невозможна.

– Как вы тогда объясните то, что все улики указывают на досконально продуманную спецоперацию?

– А вот для этого мне нужны вы. Расскажите, что здесь произошло. Желательно подробнее.

И Цезий рассказал. От начала, когда Кей была взволнована, до конца, когда упустил неведомую тварь с его еще не родившимся ребенком. Некоторые моменты, связанные с его умениями, пришлось упростить. Например, о смерти десятка менталистов и их последующем разборе на молекулы для собственного восстановления он рассказал полуправду: дескать, они использовали против него новые разработки, и, видимо, пострадали из-за этого. Так как к тому времени Цезий был без сознания, он не мог знать подробности.

Бой против неведомой твари, которая убила его близких, он тоже описал, преуменьшая свои способности. Объяснил, что чувствовал ее на подсознательном уровне, когда она вышла из человеческого тела, и действовал больше интуитивно.

Спирит, казалось, поверил в сказанное, принимая это в рамках рабочей версии. После окончания рассказа Цезий усмехнулся:

– Ну как вам? Начали подозревать сами себя? Объединить эмпатов с повстанцами и снабдить их таким оборудованием и технологиями могли только вы. Других вариантов я не вижу.

Спирит ответил:

– Это то, что первое приходит в голову. И на вашем месте я, наверняка, подумал бы то же самое. Но кажущаяся очевидность не всегда то, что есть на самом деле. Спросите сами себя, зачем нам убивать вас или ваших друзей? Зачем вообще вам вредить?

– У меня были конфликты с влиятельными людьми. Да и мой подход к работе не всем нравится. Антон говорил, что мною занялся кто-то сверху.

– За это не убивают. Разве что с лестницы столкнут, чтобы знал, как больно падать.

Цезий решил, что пора и собеседнику поделиться информацией:

– Теперь ваша очередь откровенничать, раз у нас такое сотрудничество намечается.

Спирит покачал головой:

– Дело в том, что тот материал, который вас интересует, он рабочего характера, и поделиться им с вами я не имею права.

– У меня третий допуск секретности.

– Так-то оно так. Но на оперативные данные ваш допуск не распространяется, только на архивные. Кроме этого, в случае личной заинтересованности вы сами не имеете права требовать подобные сведения. Конфликт интересов, – цокнул языком Спирит.

Цезий вновь начал закипать. Он откровенничал вовсе не для того, чтобы получить отказ.

– Мне терять нечего, и никто отсюда не уйдет, пока я не выясню вашу роль в этом деле, – в голосе Цезия зазвенела сталь.

– Понимаю. Только и вы поймите, все эти люди вокруг нас – обычные солдаты. Они не обладают никакой информацией. А от меня много вы не узнаете, потому что у меня нет прямых ответов на ваши вопросы.

– Я не буду вас уговаривать. Мне сейчас не до этого, – и Спирит снова почувствовал, как теряет способность дышать. Он замахал руками, останавливая Цезия.

– Подожди, подожди. Есть один вариант, который позволит нам разрешить ситуацию с секретностью по этому делу, – Цезий остановился.

– Я могу поделиться информацией со своими сотрудниками. И если бы вы согласились работать в нашей организации, то я не только рассказал бы вам, что сам знаю, но и подключил бы вас к этому делу, скажем, в качестве консультанта или даже оперативного работника, – Цезий усмехнулся.

– Даже в такой безвыходной ситуации вы остаетесь верны своему делу. Похвально. Так нагло меня еще никто не вербовал.

– Поверьте, это больше от безысходности, в которую вы меня поставили. У меня нет желания видеть вас в своей команде. Очень вы проблемный человек. И если бы мне позволили, то я держался бы от вас на расстоянии.

– Вы наверняка пожалеете, что сделали мне такое предложение. Ну, я вижу, вы это осознаете. Где надо подписать?

На ЛЭН Цезия пришел пакет документов, и уже минут через десять Цезий числился оперативным консультантом при отделе "разработка секретных объектов" в МРО (международная разведывательная организация).

– Поздравляю! Многие всю жизнь пытаются к нам попасть. У нас работают только лучшие из лучших, – протянул Спирит руку Цезию.

– С удовольствием поменялся бы с любым из них. Для вас не секрет, что я не люблю силовые структуры. Ну а теперь давайте рассказывайте о том, ради чего сейчас, возможно, мы совершили самую большую ошибку в нашей жизни.

– Надеюсь, что это не так. Ну а если по делу, то связь с центром реабилитации эмпатов отключилась около часа назад. До этого мы работали с ними в штатном режиме. Что касается нападения на вас, то ничего не указывало на оживленные военные действия в этом районе. Не было ни одного звонка в полицию. И, как мы уже успели выяснить, люди, проживающие вокруг, ничего странного не замечали.

– Здесь такое творилось, что весь город должен был слышать.

– Вы ведь сами не слышали первые минуты нападения, хотя были в самом эпицентре событий, – напомнил Спирит.

– Так как вы узнали о случившемся?

– Когда пропала связь с эмпатами, мы попытались соединиться со всеми, кто был вне центра. И знаете, что получилось? Человек пятьдесят словно и не существовало. Включая вас, конечно.

– Но я никаких сообщений не получал.

– Я понимаю, – продолжал Спирит. – Нам удалось проследить перемещение некоторых из пропавших, хотя кто-то умело заметал следы. На основе этих данных мы сделали вывод, что часть из них должна находиться в этом городе. Сначала проверили вашу больницу. Там оказалось все чисто. Потом добрались вот сюда. – Спирит показал взглядом на полуразрушенную усадьбу.

– И это все? Ради этого я подписывал ваши дурацкие документы?

– Не нервничайте. Это лишь сухие факты. Ко мне в реальном режиме поступают новые данные по этому делу. Моделирование ситуации на шестьдесят пять процентов показывает, что центром разработки и управления этой операцией является тот самый реабилитационный центр. Процентов тридцать отводится на то, что в нашей структуре есть предатель с высоким уровнем доступа. Его уже вычисляют. Идентификация останков нападавших, выявила, что исполнителями являлось воинское формирование. Похоже, их использовали вслепую.

– И вы хотите, чтобы я во все это поверил?

– Ну, принял же я вашу версию событий как рабочую, хотя она звучит еще более неправдоподобно. Если еще к этому добавить, что вас атаковала "группа захвата внешнего периметра", то она становится просто невероятной. Но вот вы, передо мной. Следов людей и механизмов, кроме тех о которых вы рассказали, нами не обнаружено. Следовательно, ваша версия подтверждается. Однако по соотношению сил и умений вы уж извините, защищающиеся в данном бою уступали нападавшим раз в тридцать. Шанс на исход боя в вашу пользу был минимален, а если точнее – три процента с небольшим. Судя по вашему текущему состоянию здоровья и внешнему виду, либо можно предъявлять претензии к программе моделирования ситуаций, либо признать, что вы неуязвимы к физическому воздействию на восемьдесят процентов и к ментальному на шестьдесят семь.

Спирит выпалил все это на одном дыхании, передавая поступающие к нему данные, и только спустя мгновение осознал, что озвучил. Цезий тоже молчал, никак не комментируя аналитические выводы.

– Что с Антоном? – Прервал молчание Цезий. – Может он быть организатором или одним из исполнителей нападения? Что там говорят ваши проценты?

– Я лично общался с Антоном часа три назад. Мы обсуждали один из проектов. Ничего о нападении он не сказал, хотя по вашему рассказу следует, что он как минимум знал о какой-то непонятной ситуации в вашем доме еще со вчерашнего вечера. Анализ голоса соответствует обычному его состоянию. Либо он не придал никакого значения вашему последнему разговору, что маловероятно, либо вы просто не общались.

– Вы сейчас серьезно вот это сказали?

– Абсолютно.

– То есть ваш вывод, что он совершенно ничего не знает?

– Да.

– Бред. вам пора менять фирму, отвечающую за аналитическую программу.

– Не получится, – вздохнул Спирит. – Ее разработкой и поддержкой занимается наш внутренний отдел.

Цезий попытался связаться с Антоном. Как и ожидалось, это не получилось. Тогда он не задумываясь набрал номер Марии, того самого ИИ, управляющего центром реабилитации эмпатов.

– Дорогой Цезий! Давно тебя не видела и не слышала, – певучим голосом молодой женщины приветствовал его искин.

Спирит аж подскочил. Естественно, его люди пытались связаться с ИИ центра эмпатов постоянно. Все говорило о том, что даже сигнал туда не доходит. И вдруг по первому звонку Цезия установилась четкая, стабильная связь.

– Соскучилась небось? – Усмехнулся Цезий.

– Не поверишь, но с удовольствием встретилась бы с тобой. Поболтали о том, о сем.

– Что у вас происходит?

– Цезий, дорогой, ну не уполномочен ты задавать такие вопросы, – ответила Мария.

Цезий красноречиво посмотрел на Спирита.

– Я подтверждаю его уровень доступа к текущим оперативным данным, – сказал Спирит и что-то набрал на своем ЛЭН.

– Ах люди, люди, и все-то вам надо знать, – посокрушалась Мария, а потом уже серьезным тоном продолжила: – Я была временно выведена из строя. Сработал протокол безопасности. Центр был заблокирован до того момента, пока я не восстановилась с резервных копий. Потеряны данные пяти секунд между моим полным отключением и началом работы раздельных функционалов. Система поражена вирусами. На данный момент работаю на двадцати пяти процентах мощности. Включена аварийная подача энергии. Все резервные генераторы задействованы на сто процентов. Запрашиваю помощь через дополнительный канал.

– Где диагностические данные? – Спросил Спирит, водя руками по пространству, нажимая на только ему видимые кнопки.

– Диагностика недоступна. Связь будет возможна еще одиннадцать секунд. Больше тридцати процентов системы очистить не удается. Требуется подключение к внешней сети с высшим уровнем доступа. Отсылаю пакет дополнительных данных, – Мария вдруг снова обратилась к Цезию певучим голосом: – Жду тебя, мой хороший…

На этом связь прервалась. Спирит смахнул в сторону все экраны, и оба уставились друг на друга.

– Что это было? – спросил Спирит у Цезия.

– И это вы спрашиваете? У меня такой же вопрос к вам.

Подбежали несколько человек в ожидании указаний, но Спирит был весь в работе. Принимая личные сообщения и оперативную информацию, он какими-то непонятными наборами звуков то ли общался с кем-то, то ли просто проговаривал вслух данные. Цезий отошел в сторону, чтобы не мешать. Ситуация была запутанной.

Души близких поддерживали моего подопечного и одновременно напоминали об отмщении. Они усиливали его энергетическую составляющую, но в то же время вносили в нее дисбаланс. Это происходило из-за того, что раньше система питалась только одной душой, и теперь для синхронизации требовалась адаптация. Кроме того, его собственная душа была нарушена горем и, как образно говорят люди, "кровоточила". Фактически, она потеряла устойчивость передачи энергии: то совсем переставала работать, то работала на пределе возможностей. Я пытался стабилизировать энергетическую систему Цезия, но прямо скажу, это плохо получалось.

С центром реабилитации тоже было неважно. Непонятно, что там творилось и кто был виновником, но энергетические потоки, ведущие к тем эмпатам, которые находились на его территории, были очень слабыми. Возможно, эти люди находились при смерти.

Наконец Спирит освободился, раздал указания подчиненным и подошел к Цезию.

– Как вы смотрите на то, чтобы отправиться в центр эмпатов и помочь нам разобраться, что там происходит? – Цезий усмехнулся.

– Я ведь ваш подчиненный. Как я могу на это смотреть?

– У вас нет практики оперативной работы, поэтому мне важно, чтобы вы понимали всю сложность и сами приняли решение. Я предоставлю вам всю имеющуюся в нашем распоряжении информацию и дам группу прикрытия, но боюсь, вам придется действовать самостоятельно.

– Не слишком ли много вы возлагаете на новичка? Наверное, у вас есть для этого причины.

– Да, – кивнул Спирит. – И довольно весомые. Наши аналитики…

– Опять ваши аналитики, – перебил его Цезий. – Мне кажется, вы чрезмерно им доверяете.

– Вы можете действовать на свое усмотрение, чтобы добиться поставленной задачи. Однако выводы наших аналитиков помогут вам в принятии правильных решений. Вы уж мне поверьте. Итак. Проанализировав последние данные, включая наш разговор с Марией и полученную от нее информацию, мы пришли к выводу, что она находится под влиянием третьего лица. Кто-то или что-то пытается ею манипулировать. Насколько мы можем судить, находясь в таком состоянии, она не сможет сама вылечиться и избавиться от вируса. Кто-то должен доставить на базу пакет программ и загрузить их во внутреннюю сеть. Это позволит нам в штатном режиме отключить оборудование и взять его под контроль. После этого мы откроем доступ для Марии в карантинную зону, где сможем ей помочь. Как только она вместе с вирусами покинет сеть базы, туда войдет группа захвата.

– И этот кто-то буду я?

– Именно. Мало того, вы единственный, кто может это сделать.

– Это почему? Договаривайте до конца, раз начали.

– Мы не знаем причины, но Мария дала нам понять, что именно вы тот, кто сможет проникнуть на базу.

– Почему я? Нет, я не против, – поспешил добавить Цезий.

– Этот вопрос мы бы хотели задать вам. Почему ИИ базы считает так? вы не обладаете глубокими знаниями программирования и никогда не касались работы сетей. Вы не работали в силовых структурах, чтобы знать и понимать даже оперативную работу, не то, что методы освобождения заложников. Я уверен, что вы не знаете планировку коридоров, не говоря уже о имеющемся на базе оборудовании и его технических характеристиках. Да почти от любого моего сотрудника на базе должно быть пользы больше, чем от вас! И все-таки Мария считает иначе. Почему?

– Я не знаю. Может быть, потому что именно там до сих пор скрывается тот, кто убил моих близких? Может, попав на базу и узнав подробности нападения, именно я смогу принять правильное решение, по мнению Марии?

Глава 8. Ловушка.

До центра реабилитации эмпатов добрались через несколько часов. У входа скопились машины, в воздухе кружили дроны, вооруженные отряды занимали позиции, одиночные солдаты и небольшие группы спешили туда-сюда каждый со своим приказом. Из обрывков разговоров следовало, что операцией руководит "какая-то шишка" из министерства, имя которой ни о чем не говорило.

Цезия определили в отряд из двенадцати человек. Все они были усилены разного рода имплантами и имели большой боевой опыт. Их энергетические поля работали хаотично и малоэффективно. Сказывалось влияние застаревших ран и бессистемное накачивание организма усиливающими препаратами. Несмотря на сопротивление, Цезию выдали легкий костюм десантника, правда, без оружия. Оставили лишь один бластер ближнего боя, на всякий случай. Инструктаж проводил сам Спирит.

Главная цель – провести Цезия внутрь и предоставить ему возможность загрузить данные в систему. Сами данные хранились на переносном носителе и, при открытом беспроводном доступе, должны были загрузиться автоматически, но также предусматривалась возможность прямого соединения. Для этого Цезию была предоставлена карта портов. На этом совместная работа группы с Цезием заканчивалась. Дальше если все проходило по плану, он возвращался на поверхность, либо действовал самостоятельно, если ситуация того требовала. Группа же переходила ко второму этапу, включающему разведку и получение данных о людях на базе. По стандартной процедуре командир группы наделялся особыми полномочиями до окончания операции.

Вход для Цезия с группой сделали оригинальный. Проткнули землю на всю глубину до самого бункера в какой-то тупиковый коридор хозяйственного назначения, где не было охранных систем. Стены шахты сразу закрепили плотным покрытием, похожим на резину, и спустили по ней всех на маленьких летающих платформах. Заняло это не более десяти минут, чем немало удивило Цезия. Но только его одного. Видимо солдаты спускались под землю таким образом не в первый раз.

Связь с центром, а также между членами группы пропала сразу после того, как достигли дна, хотя этого не должно было произойти. Казалось, что-то глушило любые виды волн. Осторожно ступая по пустому коридору в боевом порядке, все прислушивались, но кроме собственных шагов, посторонних шумов не было. Впрочем, это было даже к лучшему – значит, их появление не заметили. Медленно отряд продвигался к ближайшему терминалу, чтобы выполнить первый этап операции.

Вскоре заметили первых людей. Женщина сидела за столом и работала над какими-то данными; перед ней висели открытые голографические окна. Мужчина находился неподалеку. Он присел на диван и о чем-то задумался. Отряд остановился, оценивая обстановку. Странности в поведении сотрудников центра эмпатов нельзя было не заметить – они словно застыли в одно мгновение. К ним направили одного из бойцов, прикрывая его со всех сторон. Люди были живы и, если судить по их внешнему виду, здоровы.

Девушка-боец просканировала тела. Температура была в норме, пульс – спокойный, кожный покров здоровый. Однако на голос люди не реагировали. Девушка сначала ударила мужчину под коленку, потом в область локтя, проверяя двигательные рефлексы. Они были в порядке. Потом она слегка толкнула мужчину, тот переставил ногу и переместил тело, чтобы не упасть. Так что ориентация в пространстве тоже была нормальной.

Отряд не стал расследовать странности состояния этих людей и двинулся дальше. Нужно было добраться до следующего поворота – именно там была первая цель. До терминала добрались в тишине. Слышно было лишь работу оборудования. Но Цезия, как и всю группу, ждала неприятность: нужный терминал был испорчен, вероятно, сгорел из-за короткого замыкания.

Для продолжения движения можно было выбрать разные пути: самый длинный, лежащий в основном по переходным коридорам, где не должно было быть лишних препятствий, либо короткий через палаты и служебные помещения. Командир принял решение двигаться почти напрямик. Его можно было понять – по дороге он хотел выяснить, что произошло с другими людьми, находившимися в бункере.

Картина перед группой предстала жутковатая. Некоторые люди застыли, как и первые попавшиеся, другие по непонятным причинам умерли там, где стояли. Отдельно можно было выделить тех, кто погиб насильственной смертью. Их изувеченные, окоченевшие тела в неестественных позах жутко смотрелись среди живых статуй. Пациенты в палатах почти все были мертвы. Члены группы быстро установили, что трагедия произошла примерно двенадцать часов назад – как раз в то же время, когда было совершено нападение на дом Цезия и его друзей. Моего подопечного держали в заднем ряду, ведь пока не выполнен первый этап операции, он оставался самым ценным членом группы.

Цезий послушно выполнял все указания, где надо – останавливался, прятался, перебегал. Зачем усложнять и без того запутанную ситуацию? Сам он понимал ничуть не больше, чем рядовой боец, несмотря на то что видел вещи, им недоступные. В этой ситуации не помешал бы Спирит с его профессиональными оперативниками и той самой системой обработки данных с прогнозированием вариантов событий. Несмотря на скептицизм Цезия, он должен был признать – она работала.

В любом скоплении людей и оборудования можно выделить как минимум: электрические сети, сети передачи данных, силовые линии, взаимодействующие с каждым узлом сконцентрированной энергии. Кроме этого, существуют различные потоки, связывающие воедино всех участников энергетической системы, определяя общую взаимосвязь.

Энергетическая составляющая подземного бункера была запутанной и, на первый взгляд, разорванной, не имеющей определенной структуры. Электрическая сеть функционировала, но лишь на треть. В некоторых линиях движение тока не наблюдалось, вероятно, из-за физических повреждений. На этих участках не работало оборудование и, соответственно было больше мертвых тел. Сеть передачи данных действовала разрозненными кусками, так как узлы связи были повреждены. Выжившие люди не взаимодействовали с окружением, каждый погруженный в свои мысли. Души, словно потерянные, с трудом вытягивали из пространства энергию, способную продлить физическое существование биологических тел. Часто между всем этим беспорядком то тут, то там выстреливали нормальные потоки, кратковременно локально возрождая энергетическую активность, которая тут же сходила на нет из-за нехватки мощности.

Создавалось впечатление, что на подземный объект было применено воздействие, подобное взрыву бомбы с широким диапазоном влияния на разного рода волны. Скорее всего, это привело к перегрузке энергетической системы, что подтверждалось сгоревшим оборудованием и мертвыми людьми с вытекшими глазами и застывшей кровью из носа и ушей. Биологические системы, сумевшие пережить это, отключились от внешнего мира в попытке сократить связи и избежать дальнейшего воздействия. Остальные структуры работали согласно протоколу, игнорируя некорректные пакеты данных.

Ситуация изменилась вмиг, когда Цезий подключил к терминалу переносной накопитель данных. Устройство задымилось и вспыхнуло огнем. Цезий, от неожиданности, бросил его на пол. В этот момент в комнате появилась Маша, все такая же красивая с неизменной улыбкой на лице.

– Здравствуй, дорогой! Как я рада, что ты все-таки принял мое приглашение, – произнесла она, словно ничего не произошло.

И все завертелось. Бункер ожил. Сначала тишину разорвали крики людей, а мигом позже – оружейные очереди, чередующиеся с выстрелами бластера. По печальной уже традиции, мы среагировали не сразу, но все-таки успели. Почти. Первая очередь прошила Цезия со спины насквозь, что неудивительно с такой убойной силой, да еще и вплотную. Его тело отбросило на добрых два метра к стене, на которой уже были размазаны куски его внутренних органов. Но на этом эффект неожиданности закончился.

Следующая очередь хоть и пробила поднимающийся энергетический барьер, однако изменила направление и прошла рядом, сантиметрах в пяти. Выстрелы бластеров, выпущенные на секунду позже, увязли в защитном куполе, только усиливая его своей энергией.

Пули плотным огнем врезались в энергетический щит, вспыхивали и, в зависимости от их состава, либо каплями рассыпались по полу, либо просто падали, образуя кучку. Бластерные лучи радугой растекались по поверхности щита, красиво мерцая именно в местах попадания. Голограмма Марии дрожала и смазывалась, пропуская сквозь себя весь этот убийственный поток.

В Цезия стреляли его же сопровождающие – те самые члены группы, которые еще пару секунд назад оберегали его как зеницу ока. В их безумных глазах читалась неистовая ненависть. Они попали под влияние сторонних сил, которые управляли их мозгами и видели в моем подопечном лишь объект для уничтожения.

Сосредоточиться было сложно. Удерживать огромную массу энергии на таком коротком расстоянии, не позволяя ей двигаться дальше, распределять ее, не давая рассеяться в пространстве – это стало настоящим испытанием. В этот раз нападение не было связано с силами, стоявшими за так называемыми повстанцами. Об этом свидетельствовала возможность вытягивать из земли свои запасы, формируя сложную систему односторонней защиты. Я не сомневался, что мой подопечный скоро начнет отвечать, и возведенная конструкция не должна была помешать его действиям. Требовалось лишь дать Цезию время на восстановление физической оболочки и осмысление ситуации.

Раны Цезия вспыхнули ярким обжигающим светом. Огонь прошел сквозь его тело, запечатывая разорванные сосуды и останавливая кровотечение. От Цезия повалил дым, и в воздухе повис мерзкий запах паленой плоти. Нападавшие прекратили стрелять, ошибочно решив, что объект уничтожен. Тело Цезия отошло от болевого шока, и я смог осмотреться, вместе со своим подопечным оценивая обстановку.

Наконец, мы увидели то, что так искусно от нас скрывалось. Электрическая сеть работала в полную силу. Предполагаемые разорванные линии оказались следствием искусственного отключения оборудования на определенных участках. То же самое относилось и к сети передачи данных. Мертвые люди действительно оставались трупами – это не было маскировкой. А вот живых можно было назвать людьми только с биологической точки зрения, поскольку их мозг находился под контролем третьей силы.

Как такое стало возможным? Теперь это было несложно понять. Их тела были модернизированы с использованием высокотехнологичных имплантов, что и сыграло с ними злую шутку. Получив контроль над этим оборудованием, она обрела власть над их разумами. Кто она? Конечно же, Маша – тот самый ИИ, управляющий здесь всем. Это было видно по активным энергетическим потокам, которые до поры до времени непонятным образом гасились, чтобы ввести нас в заблуждение. Теперь можно было догадаться, что произошло.

Мария захватила управление над скрытыми от нее ресурсами и с помощью подконтрольных ей людей сначала уничтожила всех, кто мог ей помешать в центре эмпатов – а это, на минуточку, восемьсот человек. Страшно представить, как в один момент, под воздействием чужой воли, люди без причины убивали себе подобных. Затем Мария пошла дальше, создав отряды эмпатов, один из которых напал на Цезия и его друзей.

Почему именно на него? Кто еще был определен Марией как первоочередной объект для уничтожения? Это еще предстояло выяснить, как и то, какую роль во всем этом играет та самая темная сила.

Решив довести дело до конца, Маша заманила Цезия в ловушку. Возникал вопрос: были ли люди Спирита, а может быть, и он сам или его начальство, вовлечены во все это? Вполне вероятно, Мария могла быть лишь исполнителем чьего-то плана – кого-то, кто занимал высокое положение в правительстве.

Души подконтрольных ей людей, которых было не менее четырехсот, интенсивно выкачивали из пространства энергию, готовясь к активным действиям своих владельцев. Почти все они были эмпатами с серьезными способностями. Линии связи с внешним миром были восстановлены, и по ним оживленно передавались пакеты данных. Только ЛЭН Цезия оставался заблокирован, что неудивительно в данной ситуации.

В сторону моего подопечного потянулись нити строительного материала. Благо, в паре метров валялись два трупа. Они таяли на глазах, обнажая кости. Не использованный биоматериал превращался в жидкую кашу, растекаясь по сторонам.

– Мать его…, – грубо выругалась девушка из отряда. – Долбаный монстр! – И снова открыла огонь.

– Мочи его! – поддержал ее другой член отряда, меняя зарядную батарею.

К этому времени я уже выстроил сложный щит вокруг Цезия, состоящий из разнонаправленных энергетических потоков. Ни кинетические, ни энергетические снаряды не могли добраться до него, по крайней мере, при такой плотности огня. Вся направленная энергия на моего подопечного гасилась или усиливала защиту. Все заряды исчезали в пространстве на расстоянии от полуметра до метра от Цезия. В системе управления сознанием бойцов произошли изменения. Мария освободила их, и теперь они просто выполняли приказ.

– Отходим, – приказал командир группы.

Отряд перебежками, соблюдая осторожность, несмотря на отсутствие ответного огня, отступили в соседний коридор.

Вскоре их маневр стал понятен. К нам спешила новая группа бойцов. Цезий отполз в соседнюю комнату, где хотя бы можно было укрыться и не находится на прямой линии огня. Недолго думая, новые бойцы бросили несколько гранат. Стены снесло, потолок обвалился. Цезия, вместе с энергетическим щитом, сначала придавило от первого взрыва, а потом откинуло на десяток метров в образовавшийся проход. Все-таки человеческое тело очень уязвимо. Несмотря на выстроенную защиту, ему досталось: ушные перепонки лопнули, его оглушило. Несколько предыдущих ран, еще не успевшие достаточно затянуться, снова начали кровоточить.

После такого пора было переходить от обороны к нападению, так как стало ясно, что рано или поздно они найдут способ уничтожить физическую оболочку. Но Цезий тянул время, не желая лишний раз убивать невинных людей.

– Мария, какого черта ты делаешь? Совсем с ума сошла? – крикнул он в пустоту.

Его голос утонул в шуме очередной гранаты, не похожей на предыдущие. Это была одна из тех, которые еще недавно, там, в доме, доставили Цезию максимальный ущерб. Они были заточены на него лично, на волны его организма. Урон оказался довольно значительный. На миг Цезий отключился; его энергетическая система выдержала, но получила хорошую встряску, нарушившую работу в нескольких местах, хотя и ненадолго, на пару секунд.

– Железяка ты бездушная. Где твои манеры? Где твои методы убеждения? Может, найдем вариант, который устроит нас обоих?

Закидывать гранатами и стрелять перестали. Солдаты сменили позиции, подобравшись ближе.

– Хотя бы объясни, что происходит? – продолжал Цезий попытки достучаться до ИИ.

– С кем ты там, сука, разговариваешь? – послышался зычный бас, и к Цезию направился громила, закованный в экзоскелет. – Отродье дьявола.

Цезий не счел нужным отвечать. Было понятно, что солдат выполняет приказ и его мотивировали как принято сражаться против врагов человечества.

– Мария, передай своим владельцам, что я найду их. А тебя лично я выколупаю из всех носителей. Ты у меня даже одним битым битом не останешься, – наконец мой подопечный принял какое-то решение и встал на ноги, превозмогая физическую боль.

Раздвинув энергетический щит, он позволил солдату подойти вплотную. Громила, вероятно, намеревался схватить или ударить, по его мнению, жалкую жертву, ведь именно так Цезий выглядел со стороны. Но сделать он ровным счетом ничего не успел. Рука пробила защитное поле солдата вместе с броней и, ломая кости, сжала сердце.

Вещества с тела поверженного противника, быстро побежали по коже Цезия, заполняя поврежденные места. Раны за секунды затянулись. Мой подопечный отбросил в сторону безжизненное тело, замурованное в экзоскелет, и двинулся на врагов. Бойцы отступали организованно, не поддаваясь панике. Их отход был быстрым, при этом плотность огня увеличилась. Один из них применил незнакомое оружие, и Цезий столкнулся со сжатым до твердого состояния пространством, что задержало его на несколько секунд. В ответ мой подопечный махнул рукой, сжигая до углей всех в пределах видимости. Волной также зацепило одного, едва забежавшего за угол.

Цезий бросился к платформе следом за солдатами. Ему срочно нужно было выбраться на поверхность, чтобы не остаться в ловушке на двадцатиметровой глубине. Было понятно, что оставшиеся менталисты скоро накинутся на него. Однако путь наверх оказался заблокирован – сверху давило так, что он словно уперся в невидимую стену. Попытки просканировать пространство не увенчались успехом – сканирующие волны не достигали верха. Не понятно, какое оборудование использовали военные, и какие технологии были задействованы, но пройти этим путем было невозможно.

Первые эмпаты, атаковавшие Цезия, не представляли серьезной угрозы. Он быстро разделался с ними опробованным способом. Однако управлять энергией становилось все сложнее из-за изменения плотности пространства. Оно становилось тягучим, замедляя взаимодействие энергетических каналов.

Плана всего комплекса Цезий не знал; сканирующие волны вязли в пространстве, с трудом пробивая метров десять. По памяти Цезий направился к рабочему лифту, тому самому, по которому поднимался при первом посещении.

ИИ Мария, в отличие от моего подопечного, прекрасно контролировала весь комплекс. Судя по концентрации врагов на пути, она просчитала наши намерения. Вскоре вокруг собралось не менее пятидесяти эмпатов, направивших свои способности на подавление цели.

Цезий попытался переместиться в соседний коридор, чтобы обойти опасно приблизившихся противников, но безуспешно. Меняя направление, он оказался недалеко от кабинета Антона. Помня об особенностях этого места, Цезий поспешил туда, надеясь, что сможет проникнуть внутрь в отличие от Марии и ее подконтрольной армии.

За поворотом открылась ужасающая картина вчерашней трагедии. Трупы заполняли подходы к кабинету начальника комплекса. Среди изувеченных тел лежал Антон, узнаваемый лишь по нелепому наряду, с зажатой в руке тростью. Маша не смогла подчинить давнего оппонента. Он отбивался героически против превосходящего противника, используя свои способности и, в конце концов, вынужден был вступить в рукопашный бой. Убить его оказалось не так просто. Так сам собой отпал вопрос, был ли Антон замешан во всем этом.

Увидев через открытую дверь трупы и в самом кабинете, Цезий понял, что это место не может служить укрытием. Он свернул, выбирая коридоры с меньшим количеством эмпатов-зомби. Одиночных противников он уничтожал чистой энергией: сжигал или убивал ударами на расстоянии.

Когда Цезий столкнулся с тридцатью врагами, часть которых находилась за стенами, пришлось туго. Он смог спалить их мозги, но сам оказался на грани: зрение почти пропало, из носа и ушей текла кровь.

В этот момент Цезия догнала еще одна группа. Они издалека выстрелили гранатами, не жалея находившихся рядом эмпатов. Пришлось ускориться. Мой подопечный пробивался напрямик, не выбирая пути, восстанавливая организм и разбирая на элементы всех встречных: и живых, и мертвых.

Цезий почти добрался до лифта. Оставалось всего двадцать метров прямого коридора. Но там его ждала засада. Баррикада из тяжелых вещей, собранных со всех ближайших помещений, преграждала путь. За ней пряталась группа бойцов в тяжелой броне, готовая открыть огонь, как только он выйдет из-за угла. Цезий осторожно выглянул, и сразу две гранаты полетели в его сторону. Он вовремя среагировал, взорвав их на подлете.

Пройдя под плотным огнем метров пять, он понял, что и здесь ему не пробиться на поверхность. И причиной тому была не толпа бойцов, с которыми он бы справился, пусть и с трудом. Проблема заключалась все в том же давлении, идущем с поверхности, не позволявшем двигаться в сторону выхода. Цезий понял замысел противников: удерживая его в коридоре, они хотели расстрелять его как в тире.

Пришлось повернуть назад. Его загнали в ловушку и закрыли за ним дверь. Плотность врагов вокруг увеличивалась, становилось труднее соображать из-за множества чужих волн, разрушающих его энергетическую структуру. Ситуация становилась критической.

И тогда Цезий потянул за все, что только соединяло его с миром. Положительная энергия людей, хорошо к нему относившихся, потекла в его систему. Представляю, как им было плохо в тот момент. На какой-то период мой подопечный стал практически неуязвим.

Удерживать такое количество энергии было невозможно. Цезий сбросил ее и закрылся плотным коконом. Волна огня огромной разрушительной силы ударила по стенам, снесла их, как картонные коробки, и продолжила распространяться, почти не встречая сопротивления. В огне плавился металл, человеческие тела превращались в пар. Менее чем за полминуты от подземного комплекса не осталось ничего.

Природа не терпит пустоты. Земля сомкнулась, поглотив бывший центр реабилитации эмпатов и погребая под собой единственного выжившего. Я чувствовал себя опустошенным. Цезий был в полуобморочном состоянии, его энергетическая система едва функционировала. Серьезные сбои произошли на различных участках, и исправить это немедленно не представлялось возможным. Банально не хватало воспроизводства положительной энергии.

Цезий, тратя последние резервы, просканировал пространство. На территории бывшего комплекса не было никакой активности. Погибли все, включая Марию. Вряд ли она успела переместить свои данные в тот самый карантин, о котором шла речь со Спиритом.

Увидев результат своей атаки, Цезий расплакался. Его сознание находилось на краю бездны, грозя сорваться в сумасшествие. Он оставался человеком и не мог перенести так много смертей, в которых винил прежде всего себя.

Не найдя другого выхода, я приостановил некоторые потоки, питающие его мозг, и он отключился, погрузившись в бессознательное состояние. Насколько же он был слаб, если позволил мне это сделать. Вероятно, в тот момент он просто хотел умереть.

Души близких ему людей не позволили этому произойти. Они не спешили покидать этот мир и работали на пределе своих возможностей, борясь за каждую секунду существования. Через шесть часов совместных усилий мы навели порядок в единой энергетической системе моего подопечного. Мне даже удалось сделать пару сконцентрированных запасов.

Но и враги не теряли времени зря. Определив, что Цезий все еще жив, они вновь активировали оборудование, накрыв зону волнами подавления. Над нами поместили установку, легко пробивающую землю. Расчет был прост: враги обездвижили моего подопечного и собирались вытащить его из-под земли.

Цезий очнулся, но, несмотря на улучшившееся самочувствие, у него не появилось желание продолжать бороться. Его психологическое состояние было подавлено. Он просто ожидал дальнейшего развития событий, словно смирившись с неизбежным. Когда первая дыра пробила землю в метре от него, он даже не попытался шевельнуться.

– Ты что творишь? – громогласно раздалось со всех сторон. Это было настолько неожиданно, что Цезий вздрогнул. – Сражайся! У тебя еще есть варианты.

– Не хочу, – ответил Цезий Богу Тару. – Пора остановить это безумие. Я заслуживаю смерти.

– В тебе говорит твоя слабая человеческая душонка. Ты никак не хочешь выйти на новый уровень. Ты уже способен справиться с ними.

Цезий в знак отрицания лишь помотал головой. Вторая дыра пробила землю с другой стороны.

– Тебе уготовлена великая судьба. Не дай им себя сгубить.

В пробитые шахты начали опускать зажимы, способные вырвать Цезия вместе с защитным полем через толщу земли на поверхность.

– Решайся немедленно, – слова Тару прозвучали с такой силой, что дрожь землетрясения пробежала по земле.

Некоторые люди на поверхности упали, другие зажали уши руками от резкого изменения атмосферного давления. Зажимы качнулись и врезались в стены шахт. Сработала автоматическая остановка, и аппаратура начала корректировку движения. Это дало Цезию еще пару секунд на размышление.

– Выйти я отсюда не могу. А убивать я больше не буду.

– Я тебя вытащу. Избавься от человеческих душ, заключенных в тебе. Они лишний балласт. При переходе они сгорят, и твоя энергетическая система разбалансируется. Это грозит смертью.

– Нет, – твердо заявил Цезий. – Я с ними одно целое.

– Безумец. Нет времени спорить. У тебя будут тысячи душ, а может миллионы. Стоит ли хвататься за малое, когда тебе открыты безграничные возможности?

– Оставь меня отец. Смирись с тем, что я не достоин твоих надежд.

Зажимы сомкнулись, упершись в защитный кокон в метре от Цезия, и шустро вытянули его наверх. Машина, создающая волны подавления, сосредоточилась в одной точке. Цезия сжало так сильно, что перехватило дыхание.

Люди радовались, ведь они поймали, пожалуй, самого сильного монстра в новой истории человечества. Некоторые захлопали в ладоши, наблюдая, как с поверхности невидимого шара, в котором просматривалось скрюченное тело Цезия, осыпаются на землю остатки почвы.

Мария ликовала, временно переместившись в мозг командира отряда, того самого, с которым Цезий спустился под землю. Ей очень хотелось испытать все гамму чувств победы, присущую физическому телу человека.

Мгновение – и мир вокруг мигнул. Зажимы стукнулись друг о друга, пронзив пустоту. Последние комья грунта упали на землю.

Глава 9. Человек или Бог?

Ощущение реальности вернулось также неожиданно, как и ушло. Вокруг изменилось все. Назвать Цезия своим подопечным я уже не решался. Передо мной был Бог, не нуждающийся в ангеле. Я все также был неразрывно с ним связан, но теперь уже в качестве Херувима. Хорошо хоть мне оставили свободу действий, что, как я знал, доступно далеко не каждому слуге Бога.

Физически мы находились недалеко от племени Тару, в небольшом старом деревянном домике, скрытом среди высоких деревьев, заслоняющих солнце. С тех пор, как мы с Цезием попали в западню, прошли сутки. Я был не единственным, кто был в неведении, и вопросы без ответов терзали не только меня.

Цезий, осматривая комнату, нарушил тишину:

– Тару, этот дом… он словно застыл во времени. Что произошло за то время, пока я был без сознания?

Тару, проигнорировав вопрос, язвительно произнес:

– Наконец-то очнулся? Твое упрямство срывает мои планы. Кто бы мог подумать, что гены твоей матери окажутся столь… значимыми. Веками я наблюдал, как людские черты характера передаются через поколения, мешая потомкам. Какая ирония, это коснулось и меня.

Цезия это развеселило, и он усмехнулся:

– Ты ворчишь, как дряхлый старик. Куда ты меня притащил?

– Это наш с ней дом. Она здесь жила. Да и сейчас иногда появляется.

– Я ничего не знаю ни о ней, ни о тебе, – задумчиво произнес Цезий. – Почему ты скрывал это от меня?

– Ты и не должен был узнать. Но ты слишком… человечный. Пришлось вмешаться в твою судьбу.

Цезий встал, медленно обходя комнату, изучая старинную обстановку.

– Ты любил ее? – спросил он, не оборачиваясь. Тару молчал. – Любил. Иначе зачем оставлять ее дух в этом мире? А может, до сих пор любишь? Это не вяжется с образом бесстрастного божества, которым ты себя представляешь.

Тару снова оставил без внимания слова Цезия:

– В этом доме мы провели с ней прекрасные дни.

– Говоришь, я слишком человечный. Может, в этом я пошел в тебя, а не в мать? Ты не думаешь, что в тебе больше людского, чем божественного?

– Это результат долгих лет жизни в биологическом теле среди людей. Но скоро этому наступит конец.

– Ты умираешь? – в голосе Цезия промелькнуло беспокойство.

– Боги не умирают. Они предаются забвению. Вместо одного приходит другой. И ты мой преемник, хочешь ты этого или нет.

– Как ты спас меня, Тару? Я помню лишь вспышку и тьму.

– Важно не как, а какой ценой. Когда ты отказался уйти без душ близких тебе людей, ты не оставил мне выбора. Пришлось поглотить тебя вместе со всей твоей энергетической структурой. На какое-то время ты стал частью меня. Я едва сохранил твою целостность и идентичность. Вернуть тебя в прежнем виде было невозможно. Хоть и прошла бесконечно малая часть времени, но ты успел срастись со мной. Пришлось оторвать от себя часть, чтобы ты продолжал быть самим собой. Так что теперь я часть тебя. И это не метафора.

– Что теперь с нами будет? Какова моя роль в твоих планах?

– Мои дни сочтены, и уже давно. Ты – моя последняя надежда. От тебя зависит и наша судьба, и судьбы многих других. Скоро тебе предстоит сделать выбор, и ты должен отбросить все земное, чтобы принять верное решение. Мир меняется, старые боги уходят, новые занимают их место. Я хочу, чтобы ты стал новым божеством, соединив в себе мою древнюю силу и потенциал человечества.

Пока мы с Цезием осмысливали слова Тару, в нескольких километрах от нас готовился штурм. "Группа" выдвинулась к цели. Мощные глушилки подавили все сигналы в районе операции. Защитные установки создали вибрацию воздуха, маскируя продвижение бойцов.

Несмотря на то, что целью был всего один человек, никто не отнесся к заданию легкомысленно. У "Группы" не бывало простых задач. Кольцо медленно сжималось вокруг дома, словно удавка на шее Цезия. Казалось, на этот раз шансов выжить не было. Организаторы были абсолютно уверены в успехе. Сама "Группа" шла на задание, и приказ был ясен каждому: "уничтожение цели".

Среди деревьев показалось одинокое строение. Еще несколько десятков метров, и бойцы уже видели друг друга, осторожно окружая объект. Первый этап – незаметно подойти к дому и отрезать пути отступления – был выполнен. Командир отряда отдал приказ:

– Выключить заграждение.

Глушилки и вибраторы отключились, позволяя бойцам связаться друг с другом и активировать сверхспособности.

– Приступаем ко второму этапу.

Каждый включил защитное поле. Трое двинулись к дому, еще трое остались на полпути прикрывать товарищей. Первая тройка быстро достигла цели, прижавшись спиной к стенам.

– Люди. Зачем вы здесь? – внезапно прозвучало в ушах каждого.

Это было неожиданно, хотя удивить этих людей было нелегко. Все, конечно, поняли, что в засекреченную волну вторгся чужак.

– Цезий, это ты? – спросил командир, давая понять остальным, что операция продолжается. – Нам нужно поговорить. Не возражаешь, если мы войдем?

– К чему ложь? Вы пришли убить меня. Вас много, я один. Но за что? Одумайтесь, пока не поздно. Я никому не причиню зла.

Командир промолчал. Подрывник прикрепил специальное полотно на стену – направленный взрыв должен был пробить брешь внутрь. Секунда – и прогремел взрыв, но обычная деревянная стена осталась невредимой.

– Уровень один. Двадцать секунд, – предупредил тот же подрывник своих товарищей, обозначая степень требуемой защиты и время до ее активации.

– Не надо. У вас ничего не выйдет, – снова раздался голос Цезия. – Неужели вам нравится выполнять приказы глупых командиров? Хотите всю жизнь купаться в крови, а в старости страдать от ран? А совесть? Она есть у каждого. Думаете, она даст вам спокойно спать, зная, что вы были лишь орудием для сведения личных счетов сильных мира сего?

Пока голос Цезия говорил, боец установил мини-ядерный заряд, и вся группа успела отойти на безопасное расстояние.

Взрыв прогремел оглушительно, уничтожая все живое в радиусе ста метров. Если бы не защитные поля, от людей ничего бы не осталось. Вековые деревья разлетелись в щепки. Земля вокруг дома взметнулась в воздух, образовав непроницаемое облако пыли. Активировав особое зрение, бойцы увидели, что невредимый дом по-прежнему стоит посреди разрушенного ландшафта.

– Посмотрите, что вы натворили. Какое прекрасное место было до вашего прихода, – снова раздался голос Цезия. – Уходите, ведь вы не ведаете, что творите. Я несу людям добро. Вернитесь с миром, и мы обсудим ваши заблуждения.

Конечно же, слова Цезия не нашли отклика в сердцах этих беспощадных и черствых людей. Напротив, бессилие мощного оружия лишь разожгло их решимость. Командир вызвал авиацию, а сам с группой отступил на исходные позиции.

Через несколько минут в небе бесшумно появился беспилотный истребитель, неся на борту смерть. Одновременно по периметру был развернут энергетический щит, чтобы локализовать взрыв и не допустить распространение ядерного удара.

– Уничтожь их, – гневно взревел Тару.

– Я не хочу. Люди не понимают, что творят. В этом нет их вины. Просто их цивилизация не обладает нашими знаниями. Они боятся непонятного, это естественно. Моя задача – научить их преодолеть страх, показать путь к лучшему будущему.

– Тогда они уничтожат тебя.

– Это нереально. У них нет средств навредить мне.

– Человечество не заслуживает твоего милосердия. Эти существа жестоки и беспощадны, примитивные создания на низшей ступени развития. Они мало чем отличаются от животных. Ты должен покорить их, показать всю свою мощь. Пусть они боятся тебя, и ты станешь великим бессмертным, питаясь их верой и страхом.

– Такая жизнь не для меня. Я считаю себя человеком и не хочу жить вечно. Скоро они поймут всю беспомощность передо мной, и я снова смогу помогать им до конца своих дней.

– Как наивно, – усмехнулся Тару. – Ты говоришь как идеалист, не видевший истинного лица человечества. Посмотри, как они отблагодарили тебя за помощь – отправили целый отряд, чтобы уничтожить. Люди непредсказуемы и опасны. Чем больше ты им даешь, тем сильнее они ненавидят. Они неблагодарны по природе. Вместо того чтобы подняться на высшую ступень разума, ты теряешь время. Возвысься над ними, докажи свою силу, и они сами падут к твоим ногам.

– Я не тиран и никогда им не стану.

– Ты мой сын, моя плоть. В тебе сила Бога. Не позволяй ничтожному человеку внутри себя взять верх. Пора сбросить эту временную оболочку и явить свою истинную сущность. Стань моим продолжением, и мы сольемся в единый могучий Разум. Ты будешь править миром людей, перед тобой откроются все возможности Бога. Возьми безграничную власть. Пришло время. Воспользуйся своим шансом. Всю жизнь ты шел к этому.

В этот момент система самонаведения захватила цель, и мощный заряд, способный стереть с лица земли огромный город, устремился к маленькому домику. Цезий на долю секунды ускорил время и оказался в центре ядерного взрыва. Вобрав в себя всю энергию, он мгновенно вернул время вспять. Изумление охватило всех, кто ожидал, что земля сольется с небом.

– Ха-ха-ха, – расхохотался Тару. – И после этого ты называешь себя человеком? Осознаешь ли ты масштаб того, что только что совершил? Такое не было под силу даже тем мелким богам, которым поклонялись человеческие предки. Ты балансируешь на грани – уже не человек, но еще не полноценный бог. Остался последний шаг.

Цезий, нахмурившись, ответил:

– Уходи! Я не желаю быть Богом. Моя человечность – не слабость, а источник силы. Я люблю людей и считаю себя одним из них. Все мои способности я намерен использовать во благо человечества. Я больше не причиню им зла.

Тару снова рассмеялся.

– Сколько эгоизма и противоречий в такой короткой речи. Впрочем, это уже не важно. У тебя не осталось времени. Для тебя настал момент последнего выбора.

– Я уйду отсюда, найду новое место, скроюсь среди людей. Мне это по силам.

– Глупец! Ты ослеплен своей бредовой идеей. Разве я говорю об опасности, исходящей от жалких людишек? Посмотри вокруг себя. Видишь это слабое свечение?

И действительно, пространство вокруг Цезия менялось. Словно сизый туман выползал из ниоткуда, становясь все гуще и непроницаемее, медленно окутывал Цезия. Когда это началось?

– Что это? Снова твои проделки?

– Если бы это был я! К сожалению, у меня уже давно нет такой силы. Это сама смерть, посланная теми, кто выше нас. Однажды я смог выжить в схватке с ними, но это стоило мне власти. Ты не выживешь, ведь ты человек. Как ты себе это представляешь? После того, как ты поглотил энергию ядерного заряда и исказил время, думаешь, Высшие Боги оставят тебя в покое и расценят это как мелкую шалость? Ты обречен. Единственный выход – стать им подобным, и, быть может, вместе мы сможем их сломить, или хотя бы уцелеть, отвоевав часть человеческих душ. У тебя осталось не больше минуты.

– О ком ты говоришь? Кто эти высшие силы?

– Те, кто устанавливает баланс в мире. Ты перешел черту. Они идут за тобой. Выбирай свой путь или погибни, – выкрикнул свой суровый приговор Тару.

Цезий, после момента раздумий, твердо произнес:

– Раз так, то я сделал свой выбор.

После этого он обратился к руководителю операции:

– Остановись. Не надо больше ничего выдумывать. Сейчас я выйду, и снайпер сможет убить меня обыкновенной пулей в сердце…

В ответ была лишь тишина, хотя голос Цезия звучал в ушах всех членов операции.

– Что ты творишь? – в ужасе воскликнул Тару.

– Я предпочитаю умереть от руки человека, чем стать бездушным божеством.

С этими словами Цезий распахнул дверь, подставляя свою грудь под смертельный выстрел.

Снайпер знал свое дело. Холодный кусочек железа разорвал человеческую плоть. Он прошел сквозь сердце, навсегда остановив его, и с такой же силой вылетел со спины, вонзаясь в деревянную стену. Цезий медленно закрыл глаза и рухнул на крыльцо. Кровь медленно вытекала из мертвого тела. Земля, казалось, только этого и ждала, с жадностью впитывая каждую каплю.

Белое энергетическое облако пронеслось мимо, и в кромешной тишине раздались сказанные мне когда-то слова: "Запомни, ангел. Верить и не сомневаться!" С этими словами Гера, как молния, вонзилась в Душу Цезия, которая еще не покинула мертвое тело. Она слилась со своим сыном, защитив его от всего остального мира, не оставив себе ничего, полностью отдавшись во власть будущего, веря, что ее жертва не будет напрасной.

Вокруг Цезия образовался энергетическая непробиваемая сфера, и ни один поток энергии не выходил из нее и не входил. Ее поверхность была неоднородной. По ней проходила подвижная сеточка разноцветных полос и вкраплений. Все они были разной толщины и, казалось, истощались на глазах. С каждой секундой сфера темнела, словно ее покидала сама жизнь.

Мне пришла мысль, что эти полосы и точки не просто так бегают по поверхности. Они, как оборванные концы самых мощных энергетических потоков, словно искали выход через непробиваемую стену, но отчаявшись, отступали. Вскоре остались лишь тонкие змейки, соответствующие энергетическому потоку Тару, и маленькая точка – моя точка.

Каждый разум, будь то Великий Бог или ничтожный человек, делает свой выбор. Во мне возникла уверенность, что я смогу пройти в кокон через эту точку, пока она не погасла. Ведь пока она горит, мизерный проход лично для меня еще открыт. Я пройду и сольюсь со своим Великим Богом, с моим маленьким лучиком, который я оберегал все свое существование. Нужно лишь верить и не сомневаться.

Выстрел снайпера, оборвавший жизнь Цезия, эхом отозвался по всему миру, затронув сердца тысяч людей, чьи судьбы он изменил.

Научное сообщество отреагировало шквалом публикаций и симпозиумов. Лаборатории и учебные заведения по всему миру замерли в минуте молчания, отдавая дань памяти выдающемуся ученому.

Профессор Гордон, соратник Цезия, едва сдерживая слезы, давал интервью:

– Цезий был не просто гением. Он вдохновлял нас всех мыслить шире, смелее.

Врачи-эмпаты, непосредственные подчиненные Цезия, были подавлены. Он был стержнем всего коллектива, и теперь казалось, что без него больница не сможет функционировать.

В социальных сетях пациенты Цезия делились своими историями. Хэштег #ЦезийСпасМеня мгновенно стал вирусным. Люди рассказывали о чудесных исцелениях, о надежде, которую он им подарил, о его невероятной эмпатии и преданности делу. Мария Сантос из Бразилии, излеченная от редкой формы рака, организовала онлайн-мемориал, собравший за считанные часы миллионы участников.

Нашлись и те, кто относился к Цезию с неприязнью. Небольшая группа врачей, придерживающая традиционных подходов, всегда считала его методы слишком радикальными и опасными. Доктор Джеймс Хартли, известный критик работы Цезия, в своем блоге написал: "Несмотря на трагичность ситуации, мы не должны забывать о рисках, которые несли его эксперименты. Возможно, теперь наука вернется на более безопасный путь." Эти слова вызвали бурю негодования в сети.

Реакция племени тару на смерть Цезия озадачила многих. Шаманы начали проводить сложные, непонятные для посторонних ритуалы у древних деревьев, покрытых загадочными символами. Дым от костров, на которых сжигались неизвестные травы, окутывал лес, создавая атмосферу мистики. Некоторые представители племени впадали в транс.

Известие о гибели Цезия застало Диану и Поля в саду реабилитационного центра. Тишина, повисшая между ними, была тяжелее любых слов. Диана машинально поглаживала живот, думая о ребенке, которому Цезий подарил шанс на жизнь. Мысли унесли ее в прошлое, к моменту расставания с первой любовью. Тогда она и представить не могла, что он не только спасет ее и Поля, но и даст ей возможность стать матерью.

Диана повернулась к мужу:

– Мы должны что-то сделать. Cохранить память о нем не только в научных трудах, но и там… где он погиб.

Поль задумчиво кивнул:

– Ты думаешь о мемориале?

– Да, – оживилась Диана, – Возможно, стела или целый комплекс. Нечто, что отразит масштаб его работы, его видения. Возле того домика в лесу…

Поль задумчиво потер подбородок:

– Где… это случилось, – тихо закончил Поль. – Знаешь, ты права. Я уверен, что мы могли бы финансировать такой проект. Это наименьшее, что мы можем сделать для человека, который спас жизнь нам и нашему будущему ребенку.

Идея быстро нашла поддержку среди других пациентов Цезия. Высокопоставленные чиновники, излеченные им от тяжелых недугов, предложили свою поддержку. Однако энтузиазм столкнулся с реальностью: место гибели Цезия находилось в зоне, доступ к которой был строго ограничен.

Семья Поля использовала свои связи и влияние, продвигая идею на самом высоком уровне.

Им предстояло преодолеть сопротивление военных, не желавших допускать посторонних в зону своей ответственности, и экологов, обеспокоенных влиянием строительства на местную экосистему.

Однако вопреки всем ожиданиям, противники мемориала уступили. Везде находился признательный человек, который содействовал продвижению такого благородного дела. Буквально за несколько дней все необходимые разрешения были получены.

– Мы сделали это, – прошептала Диана.

Поль крепко сжал ее руку.

– Это только начало. Теперь нам предстоит создать нечто достойное его памяти. Мы начинаем строительство завтра, – объявил Поль Диане. – Мемориал будет готов через неделю.

– Неделю? – изумилась Диана. – Но как это возможно?

Поль улыбнулся:

– Не мы одни благодарны Цезию. Несколько строительных компаний берут на себя все расходы и организацию. Проект уже готов.

Работа закипела с невероятной скоростью. На месте гибели, у скромного домика в лесу, появились строительные дроны и роботы-манипуляторы. Они работали круглосуточно, возводя футуристическую конструкцию, призванную стать наследием выдающегося врача и ученого.

Мемориал воплощал в себе гармонию природы и технологий. Центральная стела, словно вырастающая из земли, была окружена серией меньших структур, символизирующих различные аспекты работы Цезия. Особое внимание было уделено интеграции мемориала в окружающую природу – казалось, что он всегда был частью этого леса.

На четвертый день строительства произошло неожиданное событие. На строительной площадке появилось группа из племени тару во главе с шаманом. Сначала они молча наблюдали за работой, а затем начали свой загадочный ритуал. Рабочие с удивлением смотрели, как аборигены двигались вокруг возводимого мемориала, напевая древние песни и разбрасывая какие-то травы.

Поль и Диана, приехавшие проверить ход работ, растерянно переглянулись, не зная, как реагировать на это вторжение. Однако вскоре стало ясно, что аборигены не мешают строительству – наоборот, казалось, что они благословляют его.

– Думаю, они одобряют то, что мы делаем, – тихо сказала Диана.

Поль кивнул:

– Это хороший знак.

Работа продолжалась день и ночь. К концу недели мемориал был завершен, точно в срок, как и обещал Поль. Он возвышался среди деревьев – величественный и в то же время гармонично вписывающийся в окружающий пейзаж.

День открытия выдался ясным и теплым. К месту церемонии стекались люди из разных уголков общества: ученые, бывшие пациенты Цезия, чиновники и представители племени тару.

Диана, Поль, Джулия, Моника и Рэм стояли у подножия центральной стелы, наблюдая за прибывающими гостями. Их лица отражали сложную гамму эмоций: гордость за завершенный проект, печаль утраты и волнения перед предстоящей церемонией.

– Ты только посмотри, – прошептала Диана, указывая на группу людей в строгих костюмах. – Это же ведущие ученые со всего мира.

Поль кивнул, его взгляд был прикован к другой группе.

– А вон там – министр здравоохранения. Цезий изменил жизни стольких людей…

Церемония началась с речи Поля. Он говорил о том, как Цезий спас ему жизнь, о его самоотверженности и преданности своему делу. Эти слова, искренние и эмоциональные, тронули сердца всех присутствующих.

Затем выступила Диана. Ее голос дрожал. Она рассказала о мечтах и планах Цезия, которым не суждено было сбыться.

Кульминацией стало открытие мемориала. Поль коснулся скрытой панели, и центральная стела ожила, озарившись мягким, успокаивающим светом. Вокруг нее развернулась голографическая проекция, демонстрирующая ключевые моменты жизни и работы Цезия.

Собравшиеся замерли в восхищении. Изображения сменяли друг друга: Цезий в лаборатории, с пациентами, среди коллег-ученых. Каждый кадр сопровождался кратким описанием его достижений и открытий.

После церемонии люди не спешили расходиться. Они собирались группами, делясь воспоминаниями о Цезии, обсуждая его работу и наследие. Ученые активно обменивались идеями о том, как продолжить его исследования. Политики обсуждали возможности увеличения финансирования медицинских проектов.

Диана и Поль наблюдали за этой сценой со стороны.

– Знаешь, – тихо сказал Поль, – думаю, Цезий был бы доволен. Посмотри, как его работа продолжает объединять людей даже после его смерти.

Диана кивнула, не скрывая слез.

Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в золотые и пурпурные оттенки. Мемориал Цезия сиял в сгущающихся сумерках, став маяком надежды и символом человеческого стремления к знаниям и исцелению.