Отзывы на книгу «Чтец», страница 13, 932 отзыва

Осталось очень много вопросов, прорывающихся сквозь впечатления... И первый из них- почему? Почему Ханна держала в тайне свою проблему, почему это было для неё так стыдно, что она не смогла в этом признаться даже ради того, что бы спасти себя на суде... Мне не хватило линии Ханны, её истории... О ней мне хотелось бы знать больше... Откуда ты взялась такая, Ханна? Почему автор не захотел открыть твои историю что бы кто-нибудь из нас смог тебя оправдать...Или попытался хотя бы оправдать... Почему ты боялась признаться? Ведь всё могло сложиться совсем по-другому. Что это? Годыня? Или какое-то непонятное самонаказание? В любом случяае, что бы это понять, нужно знать историю Ханны, а мы её не знаем совсем... Поэтому я не могу ничего сказать о Ханне. Я честно пыталась понять её поступки, её мотивы. Я пыталась понять эту женщину, но она осталась для меня непонятной... И только последние моменты её жизни, последняя встреча с Михаэлем, и её окончательное решение, её выбор. Здесь я её поняла. Хотя тоже остались вопросы. Сделала ли она это ради себя, понимая, что прошлого уже не повторит, либо таким образом она решила искупить свою вину, которую скрывала даже от себя. И почему на суде она фактически взяла всю вину на себя? Вот история Ханны, её мысли, поступки остались для меня загадкой до сои пор. А мне хотелось бы её понять. Очень хотелось бы. Второй вопрос, который не даёт мне покоя- а была ли любовь? Если нет, тогда почему? Почему вся эта история так повлияла на жизнь главного героя? И так ли она уж плохо повлияла? Мне кажется, что только благодаря Ханне Михаэль стал кем он стал. Но-то и учиться не хотел. А с другой стороны... Счастлив ли он? Сделал счастливым кого-нибудь? Он так и прожил в своих восспоминаниях, в своём прошлом, и это не столько вина Ханны, сколько таков характер главного героя - жить в прошлом. Линия вины немецкого народа. Поколение Микаэля только-только начинает осозновать то, через что прошли их отцы и деды. Они не хотят отвечать за прошлое, они хотят жить полной жизнью... Они могут понять, они хотят простить и отпустить. И продолжать жить. И всё-таки мне не даёт покоя любовная линия. Не было страстных признаний, и объяснений не было. Но если МИхаэль так и не смог забыть? Может, он просто не мог любить инече? Может так он выражал свою любовь, если так можно выразиться "любил по-своему". Ханна была старше намного. Но обычно такие связи быстро проходят, любовники расстаются и жизнь продолжается. Может, если бы не прошлое Ханны, так бы случилось и у наших героев. А тут этот шокирующий факт, удар...И Михаэль выбит из жизни. Убит. И продолжает жить в прошлом. И первое, что он спросил при последней встрече с Ханной- думалали она о прошлом... Ханна подумала что об их отношениях, но нет... Михаэля интересовало другое прошлое. Можно ли осуждать главного героя? Трус ли он? То, что он не написал ни одного письма Ханне, то, что увидев её в свой приезд, испытал если не отвращение, но отторжение её. Перед ним была его первая женщина. Сломленная, постаревшая, которая в душе лелеяла какую-то надежду... Эта надежда была жива до тех пор, пока не произошла встреча... А потом она приняла решение. А Михаэль... Он, собственно и остался жить восспоминаниями, если даже на могиле Ханны был всего один раз. Он не хотел, не хотел жить здесь и сейчас, поэтому не складывались его отношения с другими женщинами. Так о чём, собственно этот роман? О любви? О истории и прошлом, о чувстве вины, о предательстве? А может, это история о человеке? Просто об одном человеке, который вон идёт в толпе, погружённый в свои мысли, может он сейчас думает о своей Ханне, которая осталась в прошлом, о том, что она что-то скрывала от него, о том, что он ничего не знал об этой женщине...

Общее впечатление – начали за здравие, кончили за упокой. Акт 1.

Представьте тебе картину. Взрослые посадили детей перед телевизором. Малыши 3-4-х лет смотрят передачу про веселых розовых бурундучков. У одного из бурундучков сегодня праздник – день рождения. Все остальные дарят ему подарки, вместе они едят торт. Солнышко, веселье, розовые бурундучки. Радость.

Внезапно из-за сцены появляется человек в маске зайца, поочередно насилует бурундучков в извращенной форме, вспарывает бурундучкам ножом животы, наступает ногой в торт, дьявольски смеется в камеру и уходит.

Лужайка, светит солнышко, бурундучки лежат, истекая кровью, с вываленными наружу кишками, перемазанные семенем насильника. Мордочки их искажены ужасом. Дети, сидящие перед телевизором, еще не знают, что такое изнасилование, внутренности, убийство. Но они видят, что бурундучки перестали веселиться.

Такое же чувство испытывает читатель, когда любовная, с ноткой грусти, история о неравных взаимоотношениях мужчины и женщины вдруг перерастает в судебный процесс над нацистами.

Автор, за что вы так с читателем?!

Акт 2.

Общий посыл книги, язык и образы.

Общий посыл – слабый. Автор в тему копнул неглубоко. О поверхностности свидетельствует и штампы, использованные автором.

Использованные автором штампы:

1 Концлагерь. Ну конечно же – Освенцим. Собибор, Майданек, Бухенвальд, Дахау, Треблинка, Маутхаузен –нет? Не хороши?

2 Герой - ну конечно, надзиратель. Не член эйнзатц-группы, не из вермахта или гестапо. Зачем такие сложности – просто – надзиратель. Все ясно и понятно.

3 Кто жертва – ну конечно же, евреи. Не цыгане, не русские(советские) военнопленные, не французы ( которых тоже жгли заживо – Орадур-сюр-глан), не чехи, не белорусы – Хатынь, не украинцы, не поляки. А зачем? (об этом ниже).

4 Образ героя . Ну конечно штамп. Штампище, я бы даже сказал. Крепкая волевая женщина. Мощные бедра, широкая спина. Строгое лицо.

Я видел Ханну у пылающей церкви, в черной форме, с суровым выражением на лице и с хлыстом в руке

Наци-секс-садо-мазо-фетиш.

5 Немец - надзиратель. Демонизация и упрощение образа. А ведь люди-то были самые обычные. Не говоря уже вообще об организации лагерей, где основную работу делали многочисленные капо, набираемые из заключенных же. Да и сами охранники зачастую были не немцами. Я не знаю, проводил кто-нибудь сравнение по количеству немцев/не немцев в охране, но я много раз встречался с тем фактом, что в охране лагерей работали не немцы.

Сам посыл.

Очень-очень слабенько.

«Не мы такие - жизнь такая» (с). Простите, это жизнь такая от вас. А не вы от жизни. Всегда нужно голову иметь на плечах свою. Убивать других людей (или дать им умереть спокойно) просто потому что «просто хотелось, чтобы все было по правильному» а потом спокойно с этим жить – как так можно вообще? Разве это люди?

Попытка так нелепо оправдать преступления «желанием и стремлением к порядку» не засчитывается.

И потом – как технически вообще можно было работать надзирателем, будучи неграмотной? А подписывать рапорты? А проверять на перекличке присутствующих-отсутствующих заключенных?

Так что не оправдывайтесь, герр Шлинк, за немцев. Очень сложно сказать «нет», когда вокруг все говорят «да» (с) Ромм. Но ведь это и делает человека – человеком. Легко быть бездушным и бездумным быдлом, готовым делать все, что прикажут. Человеком быть всегда нелегко.

И сам герой туда же – почему не сказал на суде, что Ханна – безграмотная? Какой был в этом смысл? Чтобы другие надзиратели отделались меньшими сроками? Это справедливость? И совершенно предсказуемый поворот с повесившийся Ханной.

Акт 3.

Евреи.

Ну уж куда без них, родных.

Ну почему, когда речь идет о преступлениях нацистов, всегда говорят только о евреях? Почему?! Черт подери!

Сколько миллионов советских военнопленных ( в основном – русских, украинцев, белорусов) погибло от преднамеренного уничтожения, медицинских экспериментов в самих концлагерях. Более 20млн. человек гражданского населения западной части СССР погибло в ходе войны! Опять, в основном те же русские, белорусы и украинцы. Конечно и другие народы бывшего СССР, но в значительно меньших количествах.

Да, был план уничтожения евреев под корень. Но и план «Ост» существовал! Уничтожение 40-50 млн. (сами умрут от голода) по плану – разве это не менее страшно, чем целенаправленное уничтожение евреев?

Так почему же, черт бы вас подрал, если речь заходит о преступлениях нацистов, говорят всегда только о евреях? Где справедливость?!

Ну я понимаю самих евреев – им вообще до лампочки на остальных. Но европейцы –то почему так себя ведут?

И зачем это лизание, простите, задницы , очередное:

Неграмотность, правда, не совсем еврейская проблема

– вот эта фраза к чему она там?

Я отношусь к евреям также как к остальным людям. Я не считаю их умнее или лучше других. Я считаю успехи этой нации в 20-м столетии результатом сплоченности между ними и развития капитализма в мире. Но я не понимаю их «пассивного нацизма». Я сочувствую тем, кто погиб от рук нацистов, равно как и их родственникам. Но «пассивный» их нацизм мне не понятен.

Я смотрел недавно фильм «Серьезный человек» Коэнов. Там была такая сцена – раввин рассказывает историю о дантисте, который на тыльной стороне нижнего рядя зубов пациента – не еврея обнаружил надпись на идише (или иврите?) и пытался ее разгадать, потом успокоился – так вот главный герой в конце истории спрашивает раввина – а что стало с «гоем»? Раввин отвечает : «Who cares?» Кому какое дело?

И правда – это же всего лишь гой. Неужели евреи и правда думают, что они какие-то особенные?

Акт 4.

Еще раз о евреях. Почему евреи успешны.

Две семьи. Одна не еврейская, другая еврейская. Кризис в стране. Деньги обесценились. Сыновья одной и второй семьи учатся в университете.

И у той и у другой семьи нет денег, чтобы перебиться до спада кризиса. А нужно заплатить за учебу сыновей.

Вот не еврей идет просить в долг к своему брату/сестре/дяде. У того есть деньги. Он думает – сейчас кризис, у нас индивидуализм, выживет сам - выживет. Не выживет – такова судьба.

Идет еврей к своему родственнику/ в общину (я не знаю нюансов, предполагаю чисто теоретически) – просит денег. Получает их.

Итог – сын не еврея оставляет вуз и вынужден работать на заводе. Молодой еврей получает образование.

Все. Где вина евреев? Где жидомасонский заговор? Ответ ведь лежит на поверхности. Вот вам и реализация человеческого потенциала. В себе надо искать проблемы.

Акт 5.

Почему же понравилось.

В целом – первая часть любовной истории – довольно трогательная линия. Сцена с ванной – шикарна. Я думаю, не только у автора и у меня были подобного рода фантазии с разными вариациями лет в 13-20.

Зрелая женщина, молодой мальчик – из этого можно было бы сделать милую историю. Но увы и ах.

Можно было бы вообще выбросить линию с процессом. Или сделать Ханну просто какой-нибудь налетчицей-грабительницей банков. И разработать тему грустной, угасающей/воскресающей/другие варианты любви.

Ну и просто-напросто трогательно. Да, чуть не прослезился и в сценах любовных переживаний героя и в сцене известия о повешении. Книга читалась для обсуждения в теме.

Начав читать, была сильно разочарована. Та ли это книга, на которую я видела столько эмоциональных рецензий? И что в ней такого уж удивительного, что она стала международным бестселлером, а на титульном листе ее белым по черному выведены слова: " С самой первой страницы "Чтец" берет в плен и сердце и разум"? Так получилось, что я долго ждала эту книгу, а ожидаючи, прочитала сборник рассказов Шлинка "Другой мужчина". Так вот, там тоже очень явственно ощущается так подкупающая читателей "искренняя интонация автора". Все рассказы, насколько я помню, настолько проникнуты этой подкупающей искренней интонацией, что создается эффект постоянного присутствия автора. Причудливое сочетание политики и интимной жизни тоже не удивило. В рассказах "Измена" и "Обрезание" это сочетание настолько тесное, что дальше некуда. То же повторилось и в этом романе. Любовница на скамье подсудимых, и ты не в силах ей помочь, чтобы не навредить еще больше. Нравственная реабилитация немцев как нации после второй мировой - тоже одна из главных тем творчества Шлинка и здесь звучит в полную силу. Может мне одной так показалось, но первая часть весьма затянута. До восьмидесятой страницы - описание необычного романа героев с разницей в двадцать лет(мне непонятно: как никто не догадывался об их связи, не на необитаемом же острове жили? ) И только потом - самое главное: суд, долгие годы наказания, и, наконец, развязка всей истории. Живой интерес у меня этот роман стал вызывать после наивного вопроса растерявшейся героини к судье: "А что бы вы сделали на нашем месте?". Эта трудная теме нравственного выбора. Самая трудная для обычного человека, когда приходится жить в эпоху войн и глобальных перемен. Кажется, ведь сам ничего особенного не совершал - просто работал или служил, как все, а потом оказывается, что замешан в преступлениях против человечества. Ни один из героев не понравился. Все вызывали временами сочувствие, но чаще неприязнь. Это тоже, как я поняла, особенность произведений Шлинка - вызывать симпатию читателей к своим героям не входит в планы автора. Но они интересны своей непонятностью и запутанностью взаимоотношений. Фильм еще не смотрела.

Книга делится на три части. По, грубо говоря, всем параметрам: композиции, повествованию, эмоциям.

Первая часть яркая, летняя, насыщенная событиями. Цвета охры, пожалуй. Здесь виден настоящий характер героев, их порой необдуманные поступки, благодаря которым и чувствуешь вкус книги, влюбляясь в повествование. Здесь нет войны, нет судов, нет лагерей, а - главное - нет ответственности. Отсюда и краски.

Вторая часть - строгая и серая там, где идет описание судебного процесса. И красная и жестокая в повествовании о событиях недавно минувших лет. Ожидая продолжения насыщенности красок и событий, каждый раз переворачиваешь страницу книги и невольно ловишь себя на вопросе: "Ну где же?"

Третья часть - темно-фиолетовая. Безысходность, "так-и-должно-было-быть", логическая концовка, последствия выбора. Я закрывала книгу с вопросом: "Зачем?" Ни один из моих знакомых не поверил Шлинку. Либо мы не так поняли Ханну, либо автор не так представил нам её характер, либо это особый композиционный прием. Неграмотность - не причина. Во-первых, она очевидна, наличие её легко проверить. Во-вторых, это не объяснение поведения Ханны на скамье подсудимых.

На мой взгляд. Последние две страницы читались залпом в поиске красивой и неожиданной развязки. Не случилось. Было все чересчур логично. Поэтому - "не верю" (с)

Но 7 из 10. Красиво, четко и, пожалуй, в лучших традициях немецкой литературы нашего времени.

Когда после прочтения книги остаётся неприятный осадок, это совершенно не значит, что она плохая. Это всего лишь означает то, что сюжет настолько затронул тёмные стороны человеческой натуры, что иначе просто не могло быть. Сейчас такое ощущение, будто меня выпотрошили. Настолько задела эта история, что даже жутко. Да, мне неприятно было читать, как взрослая женщина растлевает глупого юнца, гиперсексуальность которого зашкаливает. Это не любовь. Это обычная грязь человеческой жизни. Я Ханну не понимаю. Зачем ей это нужно было? Чтобы спасать свою душонку хотя бы на несколько часов от глубокого чувства вины? Такие ощущения были в самом начале. Но сейчас, пропустив через себя всю трагичность рассказанной истории, я понимаю, что не всё так просто. Ханна- несчастная женщина, совершившая преступление против человечества ( одна из многих), понёсшая за это наказание и перед освобождением из тюрьмы сотворившая самый страшный грех. Возможно, она начала этот странный роман с несовершеннолетним мальчиком только ради того, чтобы слушать, как он читает книги, которые помогали ей уходить от страшной реальности, от мучительных воспоминаний. История поразила меня. Она настоящая, абсолютно реалистичная. Такое действительно могло случиться, а это не может не подкупить. Можно ли прощать преступление против человечества? Скорее нет, чем да. Осознала ли Хана свою вину? Раскаялась ли? Определённо, да. Простила бы Ханну Шмиц единственная выжившая в той трагедии, если бы была жива на тот момент ? Не знаю. Но её дочь не простила. Она имеет на это полное право. Нет, эта книга не о растлении подростка , не о любви взрослой женщины к юному мальчишке. «Чтец»- это роман об искреннем раскаянии, тяжелее которого нет ничего на свете.

Очень неожиданная, жесткая и сильная вещь, особенно если учесть ее небольшой объем. Образ героини, конечно, вызывает достаточно обоснованное недоверие: откуда в Германии перед второй мировой войной вдруг взялась абсолютно неграмотная женщина? Сдается мне, что там в то время , скорее всего, давным-давно уже было введено всеобщее обязательное начальное образование. Помнится, в моей любимой автобиографической повести Астрид Линдгрен «Мы все из Бюллербю», где дело происходит в начале прошлого века, дети дружненько шлепали в школу за несколько километров, в любую погоду… Там, правда, Швеция, но вроде она не сильно цивилизованнее Германии, если я правильно ориентируюсь. Но – допустим, что героине каким-то образом удалось избежать сетей обязательного всеобщего…. в конце концов, имеет право автор на собственный домысел. Не хочу специально касаться темы нацизма в связи с этим романом: он и так стал хрестоматийным в этом плане. А вот другая меня очень заинтересовала! Действительно – как ощущает себя в нашем мире человек, не обладающий навыками грамотности? На самом деле нам довольно трудно это себе представить, побывать, так сказать, в его шкуре. Ведь для нас умение читать и писать так же естественно, как умение дышать… Мне кажется, автор очень верно уловил основную составляющую такого состояния, а именно – страх. Постоянный , неотступный, унизительный страх – что ты не поймешь или вообще не узнаешь чего-то очень важного, с чем-то не справишься, чего-то не сможешь, что-то потеряешь в жизни, в работе, в общении с другими людьми… Для человека, обладающего характером и самолюбием – а именно такова героиня романа «Чтец», - все это непереносимо. Именно поэтому она ревностно хранит тайну своей неграмотности, жертвуя во имя нее своими желаниями, а потом, в концлагере – чужими жизнями… Скорее всего, если бы над ней не тяготело это проклятие, она бы сделала совсем другой выбор. Мне еще показалась интересной в книге тема первой… любви?... страсти?... сексуального опыта? Не знаю, как правильнее будет это назвать… в общем, первого сильного чувства. Казалось бы, эта история, неизбежно обреченная на скорое завершение, должна была стать для подростка лишь , так сказать, учебным пособием к жизни, неким трамплином во взрослые отношения. И все. Может, он и сам стал так думать со временем. Да, для кого-то это и проходит, наверное, бесследно, только не для всех. И герой, очевидно, не из их числа. Для людей, устроенных так, как он, накал первого чувства оказывается настолько сильным, что потом что-то перегорает в душе безвозвратно. А позже случается все, как у людей – жена, семья, дети… только все это уже – просто так. Потому что так положено. И развод – просто так. Потому что душа в этом во всем уже не живет…

Бывают такие книги, после прочтения которых сложно вернуться в реальность и приступить к чтения следующего произведения. Дочитав "Чтец", я испытала целый спектр эмоций. Мне не хотелось закрывать закрывать книгу и я продолжала смотреть на последнюю страницу и перечитывать последние предложения. Замечательная книга о любви и войне, о правде и лжи, и даже о нацизме.

История любви Михаэля к Ханне началась, когда ему было всего 15 лет. Подросток, мало что видевший в жизни, не имеющий практически никакого опыта, встречает женщину, которая подарила ему новые чувства, сама того не сознавая. Михаэль чувствовал, что отношения с Ханной помогают ему стать увереннее в себе, иначе посмотреть на мир, и его не пугала, а, наоборот, лишь притягивала разница в возрасте.

Но сюжет книги не так прост, как может показаться. Любовь подростка и взрослой женщины - это лишь первая часть. Остальные две - рассказ главного героя о судебном процессе, который пришёлся на его студенческие годы, и своей последующей жизни. Все эти годы Ханна хоть и незримо, но присутствовала в жизни Михаэля. Воспоминания, сны... Они не давали ему забыть о ней.

"Чтец" - очень красивое произведение. С первых строк ты погружаешься в гениально выстроенный сюжет, тебя поглощают красивые фразы, глубокие мысли, описание чувств героя. Ты видишь, как он превращается из незрелого подростка в рассудительного мужчину, и проживаешь вместе с ним его печальную историю...

И все-таки это очень грустная история. О поломанных жизнях трудно написать весело. Я раньше никогда не задумывалась над тем, что чувствовали немецкие дети. Дети тех, кто служил в армии, охранял концлагеря, кто повинен в смерти миллионов. Ну если разделял нацистскую идеологию, то гордился наверно, несмотря ни на что. А если ненавидел и презирал фашизм? Если стыдился того, что сделала твоя страна? Мало этого, если именно твой отец и твоя мать делали это? Книга не только об этом. Она и о любви, и о стыде, и о гордости, и о чувстве вины. И все это перетекает друг в друга, перемешивается и остается горечь. Любовь пятнадцатилетнего мальчика и тридцатишестилетней женщины - это таки любовь или преступление? А работа в концлагере? Просто работа или преступление? А является ли преступлением то, что на момент совершения таковым не являлось? А если это убийство тысяч и тысяч? Больше вопросов, чем ответов. Буду читать Шлинка еще.

Я взялась за эту книгу (такую на слуху и обласканную всевозможными премиями) исключительно потому, что к чему-то подобному меня настойчиво подталкивал Ремарк в своем последнем романе.

— Неужели ты думаешь, что после войны они сумеют выкрутиться? — Им даже выкручиваться не придется. Просто по всей стране вдруг разом не станет больше нацистов. А те, которых все же привлекут к ответу, начнут доказывать, что действовали исключительно по принуждению. И даже будут в это верить. — Веселенькое будущее, — усмехнулся Ленц. — Надеюсь, ты ошибаешься.

А жизнь, как обычно впрочем, оказывается куда как заковыристей наших о ней представлений. Роман-воспоминание, рефлексия на тему природы памяти (как личной, так и коллективной), книга о том, что расставить все по местам можно только в шахматной партии, а "правильное" и "должное" слоятся миллионами оттенков. Главный герой, представитель поколения родившегося во время/после войны, даже вооружившись столетиями накопленного человеческого опыта и истории, оказывается (как и все мы) не в состоянии адекватно применить этот опыт для осмысления недавнего прошлого своей страны (что частично перекликается и с его личной драмой). На поверхности, видимо и буквально, эти попытки делаются:

Осмысление прошлого! Мы, студенты, участники семинара, считали себя авангардом тех, кто взялся за осмысление прошлого. Мы настежь распахивали окна навстречу свежему ветру, чтобы он наконец смел пыль с истории, со всех ужасов прошлого, преданных забвению нашим обществом, вычеркнутых им из памяти. Мы хотели ясности. Мы тоже не слишком полагались на правоведческие премудрости. Осуждение необходимо, это не подлежало для нас сомнению. Также не подлежало сомнению, что речь идет не просто об осуждении того или иного охранника концлагеря, конкретного исполнителя. Суд шел над целым поколением, которое востребовало этих охранников и палачей или, по крайней мере, не предотвратило их преступлений и уж во всяком случае не отвергло их хотя бы после 1945 года; мы судили это поколение ...

Но глубинно и реально сделать это невыразимо трудно - это прошлое и не прошлое еще, оно смотрит тебе в глаза в мире бодрствующем и мире сновидений, говорит голосом знакомых и дорогих людей, это прошлое, хочешь ты этого или нет, так или иначе, течет в твоих венах. Избитость фразы о лечебном влиянии времени не отменяет подтвержденную веками ее точность. А судить... больше двух тысяч лет назад один чудак с грустными мудрыми глазами пытался намекнуть, что тщета это, камней не хватит.

— А по-вашему, пусть все эти убийцы разгуливают на свободе? — Нет. Только вы их не найдете. Едва война кончится, в Германии не останется ни одного нациста. Лишь бравые честные немцы, которые, все как один, пытались помочь евреям. И даже если вы какого-нибудь нациста случайно обнаружите, вы его не вздернете, господин Коллер! Кто угодно, только не вы с вашим дурацким кровавым списком! Вместо этого вы попытаетесь его понять. И даже простить. — Это как вы, что ли? — Нет, не как я. Но как некоторые из нас. Это вечная беда евреев. Единственное, что мы умеем, это понимать и прощать. Что угодно, только не мстить. Потому-то и остаемся вечными жертвами!

Неизлечимая болезнь человечества - быть людьми. Но не в пафосно-прекрасном значении этого слова, в значении - в нас есть все, а свет и тьма порой сами не знают, где одно плавно перетекает в другое и обратно.

А впрочем, к чему все эти бесполезные умствования? Лучше, почитай мне вслух. До рассвета. А там... Видно будет.