Читать книгу: «Ключ от опасной двери»

Посвящается городу, который делает мечты реальностью. И неугомонной армянской сестре, которой я хочу этот город показать.

There's a thousand pretty women waiting out there

And they're all living devil may care

And I'm just the devil with love to spare, so

Viva Las Vegas, Viva Las Vegas!

© Elvis Presley «Viva Las Vegas»

Там ждут тысячи красоток,

И они живут так, что и дьявол позавидует.

И я тот самый дьявол с запасом любви.

Виват, Лас-Вегас! Виват, Лас-Вегас!

© Элвис Пресли «Виват, Лас-Вегас»

События, описанные в этой книге, являются художественным вымыслом. Упоминаемые в ней имена и названия – плод воображения автора. Все совпадения с реальными географическими названиями и именами людей случайны.

Девичник в Вегасе

– Завидуйте, сучки! – пьяно визжит Линн в открытый люк лимузина.

– Осторожнее, – я еле успеваю придержать ее за ноги, чтобы она не вылезла на крышу.

Четыре года разницы в возрасте приучили меня слушаться старшую сестру, но с самого начала девичника Линн ведет себя развязнее тинейджера. Какие двадцать пять? Ей и восемнадцать дашь с трудом после неадекватных выходок.

Слева за окном взмывают ввысь подсвеченные фонтаны «Белладжио»¹, справа переливается огнями Эйфелева башня – мы застряли в пробке в центре Стрипа² – и Линн не терпится похвастаться перед многочисленными прохожими.

– Я выхожу замуж! – допив остатки шампанского прямо из горлышка, она сваливается в салон с пустой бутылкой: – Дайте мне еще «кристалла»!

Сестра всегда любила эпатировать публику, и пока мы обе жили с родителями, соседи не переставали жаловаться на нее. Мать с отцом стойко держали оборону, защищая легкомысленную дочь, но когда Линн переехала из Прескотта в Лонг-Бич, все вздохнули с облегчением.

– Ну же, налейте, – не унимается она. – Я хочу выпить!

– Тебе хватит, – с нервными смешками подружки невесты пытаются усадить ее на сиденье рядом со мной. – Иначе до клуба не доедем.

– Плевать, – раскинув руки, Линн демонстрирует мокрое пятно на груди.

Фата намоталась на шею, помада размазана, в глазах шальной блеск – в таком виде сестра вышла из номера, но никто не удивляется и не смотрит с осуждением, потому что это Вегас. Здесь привыкли творить безумства, не раскаиваясь, ведь все, что происходит в Вегасе, остается в Вегасе.³

– Притормози, – я неуклюже пытаюсь отобрать новую бутылку с вензелями и не думать о цене.

За вечеринку и панорамные люксы в «Фор Сизонс» платит будущий муж Линн, отец которого год от года мелькает в рейтингах «Форбс». И хоть фамилия значится в самом конце списка, этот факт не мешает семейству Разовски позволять себе любые расходы.

– Кэти, не будь занудой, – проглотив порцию алкоголя, которым давно потерян счет, Линн накидывает розовое боа и привычно высовывается в люк.

К приезду в «Экс Эс»⁴ она еле держится на ногах, и мы чуть ли не силой протаскиваем ее через беснующуюся на танцполе толпу к столикам.

– Прощай, холостяцкая жизнь! – оживляется сестра и, сбросив туфли, принимается танцевать прямо на диване.

– Ради бога, успокойся, – жалобно скулю я.

Наш столик возле бассейна, а школьные и университетские подруги Линн слишком увлечены собой, чтобы вылавливать горе-невесту, если она вдруг свалится в воду.

– Линнет, пожалуйста, уймись.

Суровый тон остается без внимания. Разозлившись, я решаю забыть о роли няньки и расслабиться. Нам давно не пятнадцать, пусть сама несет ответственность за возможные последствия поступков.

Хочется искренне порадоваться за сестру, но мысль, что та выбрала мужа из-за денег, не дает покоя. И хоть сама Линн утверждает, что главную роль в принятии решения действительно сыграл размер, но не счета в банке, а члена, я ей не верю. Она всегда стремилась к лучшей жизни, соглашаясь на свидания с парнями, приглашавшими в дорогие рестораны – которых в нашем Прескотте было от силы пять – а предложение Брэда приняла, только когда увидела кольцо.

Удалившись к барной стойке, я заказываю мохито и несколько минут озираюсь в поисках тихого местечка, где можно ненадолго скрыться от всеобщего безумия. Но куда там? Вечеринка набирает обороты. Светомузыка бьет по глазам, заставляя учащенно моргать. Сквозь тонкую пелену слез я вижу, как толпа беснуется в нарастающем ритме музыки, а диджей протягивает руки к танцполу и кричит «да!», врубая новый трек.

– Вы кого-то потеряли? – бархатистый голос отзывается в сознании легким ознобом плеч.

Я списываю необычную реакцию на усилившийся поток воздуха из кондиционеров, но стоит мне обернуться, как алкоголь в крови сменяет это ощущение жаром – мужчина, остановившийся рядом, чертовски хорош собой. Широкий лоб, острые скулы под легкой щетиной, тонкая линия губ – не смазлив и не слишком брутален. Он излучает уверенность с толикой надменности и явно знает об этом. Похожий типаж привлекает производителей элитных автомобилей, ведь именно такой вызывает доверие мужчин и желание женщин за какие-то пятнадцать секунд рекламного ролика.

В его присутствии хочется прикрыть забрызганную футболку с аляпистым принтом «команда невесты», но это бесполезно – незнакомец уже успел оценить мою грудь. И, кажется, готов продолжить общение.

– Ваш мохито, мисс, – не дождавшись ответа, он галантно передает мне бокал и словно ненароком задевает запястье.

Подобные мужчины обычно меня не замечают, поэтому его внимание льстит. Покраснев, я благодарю за любезность, но представиться друг другу мы так и не успеваем из-за выскочившей из толпы Линн.

– Куда ты запропастилась? – возмущается она, но тут же спотыкается, увидев незнакомца, и с истеричным смешком хватается за его рукав. – Упс! Не удержалась.

Иронично ухмыльнувшись, он помогает Линн устоять на покачивающихся каблуках, и у меня пропадает кокетливый настрой. Сестра всегда была лучшей, и даже в подпитии умудряется притягивать внимание.

Затушив разгорающуюся в груди досаду глотком ледяного коктейля, я возвращаюсь к столику. Кожа запястья еще хранит тепло сильных пальцев. Хочется обернуться и улыбнуться, чтобы незнакомец запомнил меня счастливой и сияющей, но я упрямо иду вперед.

Мне никогда не стать такой, как Линн. И это не зависть, а самобичевание.

Она – душа компании. Неудивительно, что мужчины интересуются ей, а не мной – тихоней и книжным червем. Мы слишком не похожи друг на друга и всегда выбирали разное. Разные колледжи и специальности, разных друзей и увлечения. Даже ни в младшей, ни в старшей школе у нас не было точек соприкосновения.

– Кэти, подожди, – Линн догоняет меня у бассейна. – Ты что, обиделась?

– Конечно нет, – заверяю я.

Разговор с недосягаемым красавчиком все равно ничего бы не изменил. В его списке контактов наверняка найдется несколько десятков женских имен, чьи обладательницы примчатся по первому звонку.

– С тобой точно все хорошо? – упорствует Линн.

– А почему должно быть плохо? – я улыбаюсь еще шире.

Мои проблемы и домыслы касаются только меня. Не стоит портить праздник. Сегодня я правильная и отзывчивая младшая сестра. И завтра, в день свадьбы, который всего лишь нужно пережить. А потом наступят привычные будни.

С трудом выиграв торг с совестью, остаток ночи я изображаю веселость – танцую с подружками Линн, смеюсь, подпеваю песням, набрасываю на проходящих мимо полинявшее боа. На удивление притихшая сестра наблюдает за мной с дивана и подозрительно мало пьет. Смотрит, почти не моргая, в какой-то странной задумчивости.

Неужели почувствовала мою мимолетную обиду и теперь дуется?

– Не устала? – я наклоняюсь к ней через кожаный подлокотник и обнимаю за плечи. – Хочешь, поедем в «Фор Сизонс»?

Помотав головой, она удерживает меня рядом и загадочно шепчет на ухо:

– Сейчас я кое-что тебе дам. Обещай, что сохранишь и никому не расскажешь.

Необычный подарок

Пока я недоумеваю, Линн уводит меня от лаундж-зоны и снимает с шеи переливающийся кулон на цепочке.

– Мне он больше не нужен, зато тебе пригодится.

Бликанув в свете танцпола, в мою ладонь ложится крошечный ключ со стразами, аккуратный и изящный, чем-то напоминающий фирменные подвески «Тиффани».

– Спасибо, – изогнув бровь, я теряюсь в догадках. На вечеринке перед свадьбой не принято дарить подарки, а если это делает сама невеста, то вызывает еще больше вопросов. – Довольно неожиданно… но очень мило!

– Поверь, он изменит твою жизнь, – с хитрой улыбкой обещает Линн. – Если, конечно, ты когда-нибудь решишься постучать в дверь за багровой шторой.

Ясно, «кристалл» так и не выветрился. Хорошо, хоть галлюцинаций нет.

– «Следуй за белым кроликом, Нео»?⁵ – фыркаю я.

Завтра сестре будет тяжело. Надо положить в клатч упаковку аспирина, иначе Линн скончается от похмелья еще до начала церемонии.

– Напрасно остришь, – ответно усмехается она, и что-то в ее взгляде меня настораживает. – Мираж становится явью, если погрузиться в него целиком.

– «Мираж»⁶ реален с момента постройки, – отшучиваюсь я.

– Кэти, это очень важный ключ, – Линн стискивает мою руку. – Он освободит все тайные желания, что заперты в тебе.

– Я это запомню, – сдерживаюсь из последних сил, чтобы не дернуть щекой, но если речь зайдет о «внутренней богине»⁷, я точно сорвусь и буду хохотать во весь голос.

Какие тайные желания? Я ведь как открытая книга. Решив меня раскрепостить, сестра однозначно промахнулась с мотивацией.

– Прекрати скалиться, – шипит она, заметив мою несерьезность. – В клуб пускают только элиту, и многие тратят несколько лет, чтобы заполучить статус хранителя. Мой, а теперь твой, – она со злостью тычет пальцем в кулон на моей груди. – И вовсе был платиновым.

Клуб? Платиновый статус? Нет, я точно раньше времени обрадовалась отсутствию галлюцинаций.

– Ты о сестринстве?⁸ – уточняю я.

В колледже я избегала подобных сборищ, но, кажется, в них встречалась схожая атрибутика – в виде ключей, значков или перстней. Странно, что Линн об этом вспомнила. Да еще и хранила свою подвеску столько времени. Все-таки напрасно я согласилась ее принять.

– Не глупи, – она морщится, словно это я несу пьяный бред. – Кому нужна кучка зазнавшихся неудачниц?

Нас прерывает кто-то из ее подруг, требуя совместное селфи. Сестра нехотя отпускает мою руку, пообещав вернуться к разговору завтра, но в суете я не вспоминаю о подарке до конца свадьбы.

Торжество проходит с размахом. В часовне «Грейсленд» Линн и Брэду поет Элвис, что вызывает слезы умиления у матери Брэда и подтверждает догадку – место выбирала она. Я не разделяю восторга, будучи затянутой в тесный приторно-розовый шелк с изобилием рюшей, как и все подружки невесты. Грудь так и норовит выскочить из глубокого декольте, и безуспешные попытки поправить платье нервируют. Кто вообще придумал традицию наряжаться одинаково и нелепо?

Одергивая ткань, я постоянно отвлекаюсь, но главный момент не упускаю.

– Линнет Джиневьева О’Мара, берешь ли ты Брэдли Леонарда Разовски в законные мужья, чтобы жить с ним и в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас?

Уверенное «да» сестры тонет в восторженных возгласах и аплодисментах.

– Клятвы! – скандирует кто-то из гостей. – Произнесите брачные клятвы!

– Мы их не готовили, – отмахивается Линн и вместо долгих слов целует кольцо на своей руке.

Не сводя с нее жадного взгляда, Брэд зеркалит жест. Наверняка для них это означает нечто важное, но со стороны почему-то вызывает нездоровые ассоциации. И, кажется, только у меня. Друзья жениха довольно свистят, подружки невесты вздыхают, растрогавшись, я же не могу отогнать озноб. Что помешало Линн просто сказать «люблю»?

После церемонии гости на лимузинах перемещаются к терминалу Маккаран,⁹ откуда на вертолетах перелетают в Гранд-Каньон, чтобы выпить «кристалла» на закате. Одним из вертолетов управляет отец Брэда, что наводит на мысль – на этой части «программы» настоял он.

В лучах заходящего солнца молодожены танцуют свой первый танец. Я все еще пытаюсь порадоваться за сестру, и когда вижу, как Линн и Брэд смотрят друг на друга, мне, наконец, удается настроиться на всеобщую волну счастья. Они улыбаются искренне, заставляя украдкой прижимать салфетку к уголкам глаз.

Едва в каньоне темнеет, мы возвращаемся на банкет, сделав круг над Лас-Вегасом. Со сбившимся дыханием я всматриваюсь в цветные огни Стрипа, забывая моргать – ночной город прекрасен. Черная пирамида «Луксора», с направленным в небо лучом прожектора, разноцветные башни «Эскалибура», зеленый ступенчатый «Эм Джи Эм Гранд», переливающееся колесо обозрения – он слишком разношерстный, слишком яркий, слишком притягательный.

Приземлившись, я легким разочарованием снимаю наушники и выбираюсь из вертолета. Жаль, что нельзя продлить парящее ощущение восторга.

Уже добравшись в «Фор Сизонс», я помогаю Линн поправить прическу в отдельной дамской комнате. Сестра не торопится выйти в зал, и, мурлыча под нос, рассматривает себя в зеркале. Довольная и уверенная – как всегда.

На мгновение наши взгляды встречаются в отражении.

– Я очень рада за тебя, – шепотом признаюсь я.

– А я рада, что ты его надела, – она замечает ключ на моей груди.

– Он красивый, – я пожимаю плечами.

Дался ей этот кулон.

– И приведет тебя в закрытый элитный клуб, – многообещающе улыбается Линн. – Созданный для удовольствий.

– Что? – ахаю я, отпрянув.

Неужели у меня на лице написано «сексуальная неудовлетворенность»?

Линн же не всерьез? Какой, к черту, закрытый клуб?

– Тебе понравится, – обещает сестра, выразительно поиграв бровями.

– С чего ты взяла, что мне это нужно? – с горящими от досады щеками я цепляю ногтем замок на цепочке.

Пусть забирает свой вульгарный подарок и не навязывает свои взгляды!

– Потому что это целый мир без имен и запретов, – с нотками ностальгии тянет она. – Дивный мир.

– Вот только Хаксли¹⁰ не надо сюда приплетать! – срываюсь я, пытаясь вернуть ключ, но Линн отталкивает мою руку.

– Не веди себя как ребенок.

– С каких это пор разборчивость стала признаком возраста?

И с какой стати она решила вмешаться? Если я не сплю со всеми подряд, это не значит, что у меня проблемы с личной жизнью.

– Кэти, не ной. И смотри на жизнь проще.

– Издеваешься? – выпустив пар, я перевожу дыхание. Мы явно выбрали не то место и не то время, чтобы выяснять отношения. – Послушай, Линн, – миролюбиво добавляю я. – Сегодня день твоей свадьбы. Давай вернемся к этому разговору потом.

Ну почему опять иду на компромисс? Я ведь не хочу обсуждать это вовсе.

Моя жизнь спокойна и размеренна. И пусть я не слишком часто бываю на свиданиях, это не повод вешаться парням на шею. Мне не нужен ни богатый муж, ни какой-то там мир запретных удовольствий. Я настроена на карьеру, и стартовала весьма успешно.

В отличие от неугомонной сестры, исколесившей всю Калифорнию, нигде толком не задерживаясь, я осталась в Прескотте. Колледж был рядом, общежитие не требовалось, родители радовались, что не приходится ездить в соседний штат – сплошные плюсы.

Во время учебы я попала на стажировку в Департамент защиты окружающей среды, успешно ее прошла и сразу после окончания колледжа получила приглашение на должность штатного эколога. После моего любительского фильма о национальных парках нам даже удалось получить грант на исследование, и если так пойдет и дальше, вскоре я смогу снять собственный репортаж для «Национального географического общества».

В своем привычном спланированном досуге я слишком далека от интересов Линн.

– Нет, поговорим сейчас, – спокойный тон она воспринимает как уступку. – Я обещала рассказать и расскажу.

– Но ведь гости…

– Гости только собираются.

Линн умело пресекает отказы, и я смиряюсь с мыслью, что беседы не избежать.

– Так что это за клуб? И почему мне должно там понравиться?

– Наконец-то ты задаешь правильные вопросы, – с самодовольной ухмылкой Линн тащит меня к пуфику в углу и плавно присаживается на подушку, чтобы не смять платье. – Клуб в «Мираже» – это закрытое общество, где за каждое выполненное задание хранитель получает награду.

– Хранитель?

– Владелец ключа, – наморщив нос, поясняет сестра – ей не нравится, когда перебивают. – Их выдают новичкам по рекомендации кого-то из членов клуба. Начинают с серебряного – самого простого – но со временем можно добиться платинового статуса.

– Как у тебя?

– Да, – она снова едва заметно кривится. – И чтобы его получить, я потратила три года. Не рискну перечислять, через что пришлось пройти… но тебе это не грозит, расслабься.

Линн снисходительно улыбается, а я придумываю причину, чтобы отдать ключ. Зачем он мне? Я ведь все равно не пойду по ее стопам.

– Я не хочу. Не хочу спать со всеми подряд и…

– Тебе и не придется, – она упрямо отводит мою руку. – Никто не сделает чего бы то ни было против твоей воли, иначе это нарушит главный принцип клуба – только по согласию.

– То есть у тебя были задания без секса?

– Даже без единого касания, – смеется над моим недоверием Линн. – Станцевать, сопроводить на мероприятие, притвориться дочерью – и каждое из них щедро оплачивалось.

Ее легкомысленность заставляет меня нахмуриться. Могла бы догадаться, что тема опять сведется к деньгам. Обидно, что за столько лет ценности Линн так и не изменились.

– Ты хоть понимаешь, что будет, если Брэд узнает? – устав отнекиваться, я захожу с козырей, но у сестры заготовлена карта рангом выше.

– А как ты думаешь, где мы с ним познакомились?

От изумления мне не сразу удается подобрать слова. Я, конечно, догадывалась, что у них вольные взгляды, но это уже перебор!

– Поверить не могу, что вы встретились в клубе для… извращенцев. Надеюсь, вы не будете ходить туда после свадьбы?

– Как? Я ведь отдала тебе ключ, – Линн равнодушно пожимает плечами.

Но для меня это не довод. Сестре будет сложно изменить себя, ведь привычка – вторая натура.

– А Брэд? – не отстаю я. – Вдруг он решит вернуться к прежним увлечениям?

Этот аргумент звучит весомо, но проще подняться на пик Денали,¹¹ чем убедить Линн.

– Из своего ключа он переплавил нам свадебные кольца.

Так вот почему они их целовали! В свете откровений невинный жест кажется еще более диким.

Не сосчитать, сколько раз я успеваю пожалеть, что мы вообще начали разговор.

На расстоянии было проще – я не интересовалась, чем занимается сестра, она не интересовалась мной. Счастливое неведение.

Теперь придется жить, зная, что Линн была… шлюхой? Эскортницей? Секс-марионеткой? Да еще и меня планировала втянуть в эту грязь.

– Прости, – сунув ей кулон, я устремляюсь к двери. – Это слишком.

Я никогда не стану упрекать сестру. И никому не расскажу, о чем узнала. Но и ее странный подарок не приму, как бы она ни просила.

– Кэти, ты обещала! – Линн вскакивает, но запутывается в платье, и я успеваю ретироваться в зал.

Обидевшись, сестра не разговаривает со мной оставшуюся часть вечера, да и я не усердствую с общением. В сторону Брэда мне и вовсе неловко смотреть. Неужели он… платил Линн за секс? Отогнав очередную извращенную картину, я отхожу от стола.

– Все в порядке? – заподозрив неладное, мама останавливает меня у танцпола. – Ты не вышла ловить букет. И Линнет странно себя ведет. Вы, случайно, не поругались?

– Все отлично, – с наигранной веселостью уверяю я. – Я слишком увлеклась тортом и не успела. А Линн наверняка рвется уединиться с Брэдом, а не выслушивать однообразные пожелания.

Мне и самой хочется сбежать, и как только появляется возможность, я поднимаюсь в номер, чтобы упаковать чемодан. Родители предлагают уехать вместе, но я не готова задерживаться на сутки и, сославшись на незаконченный монтаж фильма, ловлю такси до автостанции «Грейхаунд».¹²

В отцовском «Бьюике» было бы удобнее, но лучше убить половину воскресенья в рейсовом автобусе и сделать крюк через Флагстафф, чем возвращаться к неловкой беседе с Линн.

Почему она так настойчиво стремилась отдать ключ? Неужели ее настолько волновала моя личная жизнь? Да еще и после прожитых отдельно лет?

Загрузившись в автобус, я откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза.

Хватит гадать. Я ни к чему не приду, задавая себе эти вопросы.

Звонок смартфона выталкивает меня из полудремы в реальность. Я с опаской разворачиваю экран, но вместо «Линн» там высвечивается «Зоуи» – лучшей подруге не терпится узнать подробности.

– Ну? Как все прошло? – раздается в трубке восторженный писк. – Ты поймала букет?

– Я еду домой.

– Все так плохо, что ты арендовала тачку, чтобы смыться? – задорный тон сменяется скептическим, когда Зоуи слышит гул мотора.

– Я на «Грейхаунде», – зевнув, я сверяю время на экране – осталось часов пять. – К утру буду в Флагстаффе, а оттуда к полудню доберусь до Прескотта. Скоро увидимся, Зу.

– Ясно, – присвистывает она. – Все еще хуже, раз ты запрыгнула в ночной автобус.

– Все нормально…

– Какое «нормально»? – возмущается подруга и, уточнив маршрут, мгновенно вносит коррективы: – Выходи в Кингмене, это как раз середина пути. Я тебя встречу.

– Тебе ехать почти сто пятьдесят миль! – протестую я. – Да еще и в темноте!

Вот же меня угораздило проболтаться про «Грейхаунд»! Теперь Зоуи не успокоится.

– Не спорь и выходи.

Я уступаю, и через два с половиной часа мы встречаемся в «Дэнни» – единственном круглосуточном кафе в Кингмене. Нам повезло, что оно вообще нашлось, ведь городок еще меньше нашего Прескотта, где в десять вечера закрывается большинство ресторанов.

Закупившись бургерами и кофе, мы мчимся по полупустому девяносто третьему шоссе. На нем же встречаем рассвет, подпевая общему плейлисту – звонкое «Виват, Лас-Вегас!» из открытых окон «Форда» заглушает рев мотора.

В перерывах между песнями я рассказываю Зоуи про свадьбу, не вдаваясь в подробности о специфичном прошлом Линн. А еще почему-то умалчиваю о незнакомце из бара, словно тайна сможет изменить тот факт, что мы с ним больше не встретимся.

– В общем, все прошло в стиле Вегаса. Ничего особенного.

– Я бы тоже хотела «неособенно» слетать в Гранд-Каньон, – поддразнивает она и резво переходит на куплет Рианны: – Сукин сын, лучше приготовь мои деньги!¹³

Усмехнувшись, я шлепаю ее по плечу.

– Убедила, разворачивай машину – едем тусоваться.

Зоуи продолжает хохотать, а я признаюсь, посерьезнев:

– Знаешь, на самом деле Вегас красив.

– Город для богатых и знаменитых, – мечтательно тянет подруга. – Хотела бы и я посмотреть на него так, как видят они.

Вот только в жизни этих богатых и знаменитых слишком много постыдных тайн, о которых лучше не знать.

Последние полчаса пути разговор не клеится. Мы обе то и дело потираем слипающиеся глаза, и на въезде в Прескотт Зоуи предлагает перенести запланированный завтрак:

– Давай лучше поужинаем вместе?

– Часов в шесть, в «Лимончелло», – киваю я.

Воскресные встречи в любимой пиццерии – наша давняя традиция, которой не хочется изменять.

Высадив меня возле дома, Зоуи сворачивает в соседний переулок, а я устало поднимаюсь по ступеням, чтобы через пару минут, не раздеваясь, рухнуть на мягкий матрас и не вставать с него до самого вечера.

От усталости я сплю крепко, не услышав ни звонков, ни стука в дверь, поэтому конверт из «Федекса», сиротливо лежащий на пороге, оказывается сюрпризом.

– Кэти, я расписалась за тебя, – оторвавшись от клумбы с маргаритками, из-за белого заборчика машет соседка. – Курьер так долго вглядывался в окна, что Диего уже подумывал вызвать полицию.

– Спасибо, миссис Васкес.

Вернувшись в гостиную, я распечатываю конверт и нахожу знакомый ключ с приложенной запиской от сестры:

«Просто сохрани. Пользоваться необязательно».

– Вот же упрямая! – вместе с пузырчатой упаковкой я бросаю кулон в тумбочку под телевизором.

Нет уж, извращения не по мне.

Я найду, чем себя занять, и без всяких неуместных развлечений.

Легко сбежав по ступеням, я направляюсь к «Лимончелло», где ждет Зоуи. А еще брускетта с моцареллой и мясные шарики. Что может быть лучше, чем привычная размеренная жизнь?

Дверь за багровой шторой

– А блондинчик хорош, – перегнувшись через спинку стула, Зоуи без малейшего стеснения рассматривает ягодицы удаляющегося официанта.

Весь вечер он с улыбкой поглядывал на меня от стойки, а потом принес десерт – за счет заведения.

– Спортивный, загорелый, – продолжает перечислять достоинства подруга. – И явно не с накладкой в штанах.

– Зу, прекрати! – шикаю я, спрятав лицо за чашкой горячего шоколада.

Не хватало еще, чтобы меня сочли такой же легкомысленной.

– Тогда пообещай, что оставишь ему свой номер, – не унимается Зоуи.

– Он же не просил!

– Вообще-то как раз собирался, – официант появляется с другой стороны зала, заставляя меня покраснеть как фирменные скатерти в «Лимончелло». – Моя смена заканчивается через десять минут, и если у тебя нет планов…

– Извини, мы с подругой идем в кино.

– Разве я тебе не сказала? – Зоуи умело разыгрывает забывчивость. – Я записалась на маникюр и не могу перенести.

Я пытаюсь незаметно пнуть ее ногой, но не дотягиваюсь.

– Так что, – она всматривается в бейдж на его фартуке. – Чед, ты окажешь мне большую услугу, если сможешь проводить Кэти домой.

– С удовольствием, – подмигивает он.

Разыгранная сцена и хитрые выражения лиц красноречиво намекают, что эти двое договорились заранее. Я же чувствую себя актрисой, не выучившей роль.

С одной стороны, Чед довольно милый, а с другой… к чему было устраивать весь этот спектакль?

– Он сказал, ты давно ему нравишься, – успевает шепнуть мне Зоуи перед уходом. – Просто никак не мог подступиться – ты всегда слишком серьезна.

Мои свидания сложно назвать успешными, но это, спонтанное, складывается на удивление приятно, как и два следующих. С Чедом комфортно. Он не мотает нервы перепадами настроения и не устраивает эмоциональные качели. Рассказывает забавные истории и знает, как рассмешить. И самый главный плюс, в отличие от недосягаемого незнакомца из бара Чед реален – обычный хороший парень, с которым интересно провести время, и всегда есть о чем поговорить.

Нам нравятся одни и те же книги. Мы смотрим одинаковые фильмы. Даже любимое время года совпадает, чем не знак?

А еще Чед неплохо целуется, и хоть мы пока не дошли до секса, уверена, что и в этом вопросе сойдемся в темпераментах – за время, что мы встречаемся, он тактично не напрашивается в гости и поддерживает решение узнать друг друга получше. У меня нет «пунктика» в плане доступности, но из-за неудач с другими хочется притормозить – я устала разочаровываться в ненадежности парней.

Чед возвращает мою веру своей отзывчивостью и пониманием, и через две недели знакомства я приглашаю его к себе. Предвкушая новый этап развития отношений, я окунаюсь в подготовку с небывалым энтузиазмом. Вечером накануне встречи в ванной царит полная неразбериха – я делаю эпиляцию, обновляю маникюр, обмазываюсь скрабом и приклеиваю освежающие патчи. Было бы неплохо купить пикантное белье. Пусть Чед увидит меня незажатой и игривой.

Побросав разноцветные баночки в раковину, я несусь в «Гейтуэй Молл» и успеваю в «Пинк» за двадцать минут до закрытия. Еще за десять приветливые консультанты помогают подобрать эффектный комплект из черного кружева. Мне остается лишь прошагать к парковке с заветным розовым пакетом, но на этом этапе плана неожиданно случается заминка.

В паре десятке ярдов от стеклянных дверей главного входа взгляд натыкается на знакомую фигуру – довольный Чед выносит из кафе два стаканчика с молочными коктейлями. Я вскидываю руку, чтобы ему помахать, но радостный возглас так и не срывается с губ. Вместо меня Чеда зовет другая девушка.

– Привет, малыш, – с похотливым смешком она бесстыже щиплет его за ягодицу и забирает один из стаканчиков. – Поехали домой, и я слижу с тебя эти сливки.

Не переставая улыбаться, Чед обнимает развязную блондинку, делает глоток из трубочки… и замечает меня.

– Кэти? – закашливается он.

Смуглые щеки заливает румянец. Поразительно! Этот мерзавец умеет краснеть.

– Какого черта? – цежу я сквозь зубы.

Неужели у него настолько зудело в одном месте, что он не мог потерпеть до завтра? А если я не привлекала его вовсе, зачем было притворяться столько времени?

– Я собирался тебе сказать, – мнется Чед. – Но не знал, как начать… Понимаешь, в наших отношениях нет огня… Ты спокойная и предсказуемая.

И чем это плохо?

– Скажи, как есть – фригидная, – хмыкает блондинка, с пренебрежением рассматривая меня.

Язвительный тон становится последней каплей в чаше моего терпения. Я не позволю себя унижать!

– Фригидная настолько, что и тебя охлажу, – в четыре шага преодолев расстояние между нами, я выбиваю стаканчик из рук Чеда – прямо на обтягивающую кофточку блондинки.

Под истеричный визг я прохожу мимо с гордо поднятой головой, но уже на парковке начинаю себя стыдить. Неужели я действительно это сделала? Рассудительная я, которая всегда найдет аргумент для возражений… повела себя как тинейджер с бушующими гормонами? С другой стороны, Чед ведь упрекнул меня в предсказуемости – пусть видит, что неправ.

Дома всплеск адреналина сменяет досада, но слез по-прежнему нет. В груди щемит от обиды, но не так раньше – наверное, я уже выработала иммунитет от неудач. Позвонив Зоуи, я в красках описываю предательство, а когда та приглашает в кино, упрямо отказываюсь.

– Ну же, Кэти, – не унимается подруга. – Тебе нужно развеяться. Давай завалимся в клуб?

– Спасибо, Зу, но я хочу побыть одна.

И свыкнуться с мыслью, что очередной роман закончился, толком не начавшись. И ведь так было всегда – со старшей школы парни не горели желанием вступать в длительные отношения со мной. Я и на выпускной бал пошла в компании кузена, потому что пригласивший меня Микки Грэйсон якобы заболел ангиной, а на самом деле переметнулся к Тине Фаулер.

Воспоминания невольно подталкивают меня к мысли о сестре. Интересно, что бы сделала Линн? Знаю, что нас глупо сравнивать, но все же, как бы она повела себя с таким как Чед? Наверняка в тот же вечер пошла бы на свидание с другим парнем, а потом вывесила десятки сториз с поцелуями.

Но я – не Линн. И никогда ей не стану.

Отложив смартфон, я тянусь за пультом от телевизора и замечаю торчащий из тумбочки уголок пузырчатой упаковки.

Нет. Нет! Я не буду его доставать!

Но рука сама выдергивает на свет забытый кулон.

– Ничего же не случится, если я просто его примерю? – первый этап торга с собой благополучно проигран.

Второй спонтанный порыв заставляет меня надеть купленное в «Пинк» белье. Последний бастион благоразумия я разрушаю звонком родителям.

– Мам, можно ненадолго одолжить твой «Шевроле»?

Сбавив скорость, я плавно вписываюсь в поворот девяносто третьего шоссе, которое с каждой секундой приближает меня к Вегасу. Бликуя в свете фар, разметка ныряет под капот, из динамиков льется мелодичный голос Адель, но даже это монотонное спокойствие не помогает расслабиться.

Ну и авантюру я затеяла! До сих пор не верю, что сорвалась в ночи как обезумевшая.

Три с лишним часа пути я порываюсь развернуться, но неведомая сила удерживает мои вспотевшие ладони на руле. Сделаю, как решила – выложу в Инстраграм пару фотографий со Стрипа, подпишу «люблю спонтанные поездки», и поеду обратно. Пусть Чед утрется вместе со своей дешевой блондинкой.

Остывая в потоке воздуха из кондиционера, ключ на груди приятно холодит кожу. Я так его и не сняла. Вместе с ним короткое шелковое платье на тонких лямках смотрится особенно изящно. Я одевалась в спешке, но образ вышел на удивление продуманным и цельным – от коралловой помады, нанесенной в последний момент, до высоких каблуков босоножек. Если бы не разочарование от предательства Чеда, я бы ощущала себя королевой мира.

В сотый раз отогнав неприятные мысли, я въезжаю на одиннадцатое шоссе, огибая Хендерсон, и вижу на горизонте светящееся в небе марево. Почти добралась – Вегас рядом.

Сознательная часть меня по-прежнему требует вернуться и не вести себя как обиженный ребенок, но я игнорирую ее голос и глубоко за полночь припарковываюсь на задворках Стрипа. В Прескотте в столько поздний час не встретить даже редких прохожих. Здесь же, в центре города греха веселье только начинается.

Я не собираюсь заходить в «Мираж» и искать клуб, но любопытство неустанно толкает меня в подсвеченные двери отеля. Только разок взгляну, кто посещает это странно заведение – хоть будет, что рассказать Зоуи под бутылочку калифорнийского муската.

Обойдя казино и бары на территории «Миража», я не обнаруживаю багровой шторы. Может, Линн выразилась метафорически? И стоит искать отсылку к названию? Пройдя мимо бассейна, вокруг которого полно народа, я поворачиваю к конгресс-центру, но и там нет ничего даже отдаленно похожего на клуб.

Но где-то же он должен быть!

Азарт подхлестывает меня, и я спускаюсь в лобби, где возле лифтов обнаруживаю девушку с похожим кулоном. Бинго! Кажется, нашла.

Многозначительно переглянувшись, мы обе делаем шаг в хромированную кабину, и незнакомка нажимает кнопку пентхауса.

Логично. Где еще веселиться богатым извращенцам? Только под самой крышей.

Я порываюсь было представиться, но вовремя вспоминаю слова Линн, что в клубе не используют имен. Да и о чем бы мы стали разговаривать?

«Прекрасная ночь, чтобы потрахаться, не так ли?» – «Полностью солидарна, и как раз сделала эпиляцию».

Сдержав неуместный смешок, я с напускным покерфейсом рассматриваю свое отражение в зеркальной поверхности дверей. На верхнем этаже створки медленно расползаются в стороны, выпуская нас в тускло освещенный коридор.

Едва мы выходим, двери соседнего лифта тоже открываются, и оттуда грациозно выплывает еще одна девушка.

– Привет, – окликает она мою соседку. – Слышала, тебе дали золото? Поздравляю.

– Два года жизни потрачены не зря, – отшучивается та, с гордостью прокручивая между пальцами ключ.

Пока они болтают, я прохожу дальше, не задерживаясь рядом, чтобы не вызывать подозрений. И уже вижу дверь, наполовину завешанную темно-алым бархатом в тон ковру.

Мнущийся возле нее охранник, заметив кулон, с ленцой интересуется:

– Пароль?

Твою мать! Об этом Линн не предупреждала!

Сделав вид, что отвлеклась, я поправляю сережку. Как бы незаметно обернуться? Те двое у лифтов наверняка знают, что нужно сказать.

– Мисс? – приветливое выражения лица напротив сменяется настороженным.

– Мираж становится явью, если погрузиться в него целиком, – слова выплывают из памяти и срываются с языка, прежде чем я задумываюсь о последствиях.

– Тогда начнем погружение, – отсканировав ключ – надо же, внутри него чип! – охранник широко улыбается и приглашающим жестом откидывает штору.

Со вздохом облегчения я толкаю дверь и слышу, как он передает кому-то по рации:

– Четыреста двенадцать здесь. Платина.

Через мгновение в уши вливается гул голосов и непринужденная музыка. В просторном зале царит атмосфера лаундж-бара. Лавируя с подносами, официанты разносят шампанское. Посетители в вечерних нарядах – как мужчины, так и женщины – прогуливаются вдоль панорамных окон, кто-то в компании, кто-то в одиночестве. С экрана на стене транслируется нарезка роликов с видами Лас-Вегаса.

Все слишком спокойно и прозаично. Ни танцовщиц в латексе, ни красной комнаты боли.

А чего я, собственно, ждала? Вечеринку свингеров?

Взяв у официанта бокал, я любуюсь с высоты на переливающийся огнями Стрип. Пузырьки приятно щекочут язык и оставляют сладковатый привкус, а глаза радуются зрелищу. Разноцветные высотки «Нью-Йорка», насыщенные воды лагуны у «Венецианца», вздымающееся пламя вулкана¹⁴ прямо под ногами, у главного входа в «Мираж» – пожалуй, сюда стоило вернуться лишь ради этого вида.

Несмотря на показную роскошь, Вегасу все-таки удалось завоевать мое сердце.

Сделав еще один глоток, я нехотя отворачиваюсь от окна и замечаю в зале уже знакомых девушек, которые общались у лифтов. С плотоядными улыбками они трутся возле пожилого мужчины в стетсоне.¹⁵

– Я восемьсот шесть.

– А я триста четырнадцать.

Ковбой кивает им обеим и позволяет прикурить сигару.

И это весь разврат? Пожалуй, я погорячилась, упрекая Линн. Странно, что ей вообще нравились такие унылые сборища.

Внезапно в зале приглушают свет. Вспыхнув, на экране запускается обратный отсчет, а жизнерадостный голос из динамиков сообщает:

– Дамы и господа, аукцион начинается! И если вы уже выбрали лот, не забудьте сообщить о нем распорядителям.

Толпа заметно оживляется, отмечая что-то в смартфонах. На экране один за другим высвечиваются номера – как заказы в «Бургер Кинге». Решив, что пора спуститься вниз, я направляюсь к двери, когда взгляд мимоходом цепляется за цифры в самом конце списка.

«Лот 412».

Этот же номер назвал охранник, когда я вошла! Мой номер… Какого черта он делает на экране?

Неужели меня… продают?

Я рывком вытаскиваю из сумочки смартфон и, невзирая на поздний час, набираю сообщение сестре:

«Что это за аукцион?»

Ответ прилетает с ехидно улыбающимся смайликом:

«Ты все-таки пошла».

Она издевается? Трясущимися пальцами я промахиваюсь мимо букв.

«Линн, ответь сейчас же!»

«Не истери, это обязательное условие для хранителей ключей».

Вот сучка! Могла бы и предупредить.

«На что ты меня подписала?»

Сестра не отвечает, и я еле сдерживаюсь, чтобы не помчаться к выходу. Я даже делаю к нему пару шагов, но останавливаюсь из-за пасмурных лиц охранников, замерших у двери – мне не прорваться мимо этих груд мускулов.

Может, вызвать полицию? Но что я им скажу? Что нелегально пробралась в закрытый клуб и теперь хочу уйти?

В зале по-прежнему никто не проявляет агрессии и не паникует. Девушки и гости с интересом следят за номерами, а триста четырнадцатая и вовсе молитвенно складывает руки.

– Выбери меня, пожалуйста, – перекрестившись, бормочет она. – Меня!

Ненормальная. Впрочем, как и все остальные, раз им нравятся эти странные торги.

Мозг в смятении просчитывает дальнейшие шаги, требуя предпринять хоть что-нибудь. Но что? Устраивать скандал бесполезно, как и выбивать стекло – с улицы крик о помощи никто не услышит, а владельцы отеля засудят за порчу имущества.

– Дамы и господа, благодарим за участие, – отзывается голос из динамиков, и возле моего лота загорается надпись «занят». – Распорядителей прошу организовать встречи. Всем остальным – приятного досуга.

Я снова хватаюсь за смартфон.

«Линн! Меня купили! Что мне делать?»

«Успокойся, ничего не будет против твоей воли».

Отступив в нишу за стенкой с экраном, я надеюсь переждать, но там меня очень быстро находит рослая крепко сложенная афроамериканка, движениями напоминающая пантеру. Судя по натренированным ногам и рельефным бицепсам, «хищница» частенько бывает в тренажерном зале – от такой точно не отобьешься.

– Я за тобой, – приветливо начинает она, но рассмотрев меня, мрачнеет. – Погоди… Ты не Линн.

Я удивленно вскидываю бровь:

– Разве можно называть имена?

– Запреты существуют, чтобы их нарушать, – скалит клыки «пантера». – Так кто ты?

– Я Кэти, сестра Линн, – я робко кошусь в сторону выхода – охрана по-прежнему на месте. – Она подарила мне ключ.

– Это запрещено.

– Вы сами сказали, что запреты здесь весьма условны, – отбиваю я наглым тоном.

Пусть выгонит меня за неуважение, буду только рада.

Оглядевшись и убедившись, что нас никто не слышал, «хищница» кивком головы зовет меня за собой:

– Идем.

Я подчиняюсь, мысленно просчитывая дальнейшие действия. Сейчас нужно быть предельно собранной, и как только мы окажемся в коридоре, бежать к лифтам.

Вопреки ожиданиям, она уводит меня прочь от двери, к закрытому барной стойкой проходу. За ним оказывается подсобное помещение, заставленное стойками с оборудованием в паутине проводов – кажется, серверная.

Продвигаясь мимо монотонно гудящих блоков, я все-таки набираю «911» и обнаруживаю, что сеть пропала. Пытаюсь снова, но звонок не проходит. Неужели кто-то намеренно глушит сигнал?

Идиотка! Ну почему я сразу не вызвала полицию, пока была возможность?

Я отчаянно озираюсь головой в надежде найти пути к отступлению, но узкий проход заводит в тупик, где нет ничего, кроме лифта.

Внутри «пантера» нажимает кнопку со стрелкой вверх, и через несколько секунд подъема металлические створки открываются, впуская нас в панорамный люкс, из которого как на ладони виднеется Вегас.

– Иди, – легким толчком в плечо «пантера» подталкивает меня в полумрак.

Я рефлекторно делаю шаг вперед и понимаю, что совершила ошибку. Звякнув, двери закрываются. Подскочив к ним, я колочу холодный металл.

– Эй! Вернитесь!

Тщетно, створки не шелохнутся. Я отрезана от внешнего мира – кнопки вызова возле кабины нет.

Экран смартфона не высвечивает даже «только экстренные вызовы», и сообщение для Линн зависает в неотправленных.

Что, черт возьми, происходит? Кому понадобилось меня запирать?

– Добрый вечер, Кэтрин, – раздается из-за спины.

Глубокий баритон кажется знакомым, но нервно обернувшись, я не вижу лица собеседника, только силуэт на фоне ночного города.

– Вы знаете, что я не Линн?

В груди крохотной искоркой еще теплится надежда, что меня отпустят. Ведь я не та, кого привыкли видеть как четыреста двенадцатую.

Мужчина выходит на свет, и сердце стремительно проваливается в пустоту. Передо мной тот самый красавчик из бара, только теперь его взгляд вместо ленивого любопытства пропитан опасностью. Он весь – от воротничка сшитого на заказ пиджака до начищенных мысков ботинок – излучает угрозу.

– Подойди ближе.

– Я не… – поежившись, я отступаю в сторону.

Надо бежать. Но куда?

– Подойди. Ближе, – два слова, как два удара хлыстом.

От металлических пугающих ноток у меня подгибаются колени. Не знаю, откуда берутся силы, но я все-таки делаю шаг навстречу.

– Послушайте, мистер… я могу все объяснить…

Меня останавливает взмах ладони.

– Рид.

– Мистер Рид, это недоразумение…

– Просто Рид, – властным жестом он удерживает мое лицо за подбородок, заставляя смотреть в глаза. – И никаких недоразумений нет. Скорее, легкое недопонимание.

Не моргая, я не отвожу взгляда, пока Рид не убирает руку.

– Полагаю, Линнет не до конца объяснила условия, – он с ленцой возвращается к окну, сделав знак следовать за ним.

Что еще она должна была объяснить? Хватит и того, что подставила!

– Пожалуйста, отпустите меня, – жалобно шепчу я. – Я ничего не знаю.

– Красивый вид, не так ли? – Рид в задумчивости смотрит вниз, на утопающий в огнях город. – Но что именно ты видишь?

Резкая смена темы вгоняет меня в ступор.

– Вегас…

Который теперь влечет не так, как прежде.

– А еще?

– Людей? – гадаю я.

– Нет, Кэтрин, – Рид цокает языком, перекатывая на нем мое имя словно конфету. – Это перспективы. И они могут быть как радужными, так и весьма удручающими.

Безошибочно определив угрозу, я отшатываюсь к противоположной стене и вжимаюсь в нее лопатками. Черный мрамор неприятно холодит кожу, усиливая озноб.

– Я… я буду кричать!

– Ты нарушила правило клуба, Кэтрин, – Рид медленно надвигается от окна.

– Так вызовите полицию.

– Это частная территория, – поравнявшись со мной, он ухватывает меня за талию и порывисто разворачивает лицом к стене. – И здесь свои законы.

Прыжок в кроличью нору

Выронив смартфон, я утыкаюсь щекой в гладкую поверхность. Животный страх затягивает в мрачную глубину, как кроличья нора Алису. Зачем я только приехала в Вегас? Сидела бы дома с Зоуи, перемывала косточки Чеду. Нет же, сунулась изображать спонтанность.

Как быть? Смартфон бесполезен, вызвать лифт невозможно, где дверь, я не знаю – мне не сбежать, пока этот рафинированный извращенец не получит свое.

Уловив морской аромат парфюма – легкий и изысканный – я мысленно отмечаю, что теперь всегда буду ненавидеть этот запах, как и вкрадчиво-обольстительный тон. Поверить не могу, что он мог мне понравиться.

– Знаешь, кто выбрал твой лот? – Рид не выпускает меня из капкана рук.

Немыслимо горячих – даже ткань платья не спасает. И крепких – в их стальной хватке не сделать вдох полной грудью. Он же… не сломает мне позвоночник?

Жаркое дыхание щекочет шею, но я боюсь пошевелиться, чтобы не дать ему повода лапать меня и дальше.

– Разве не вы? – я спрашиваю лишь с целью отвлечь его от действий.

Пусть лучше говорит, чем прикасается.

– Я только перекупил.

Скользнув по бедру, его ладонь перемещается к выключателю, и через мгновение пространство перед глазами заливает приглушенный свет. Оказывается, мы не у обычной стены – прямо перед нами, за толстым слоем стекла находится еще одна комната. Повернув выключатель, Рид усиливает в ней освещение, тем самым предоставив возможность рассмотреть движущиеся силуэты.

Лучше бы не видела!

Один из них – лысый здоровяк с пивным брюшком – замахивается плеткой и ударяет по спине связанную девушку, которая распластана перед ним на специальном столе. А потом разводит ее ноги и жестко вонзается сзади.

– Это Вуди, – будничным тоном продолжает Рид, словно зачитывает скучное описание в каталоге. – Наш постоянный клиент. Предпочитает порку, связывание и анал.

Я ожидаю крик или гримасу боли, но девушка лишь закусывает губы и запрокидывает голову назад. Толстяк ускоряется, вдалбливаясь так, что ее худощавое тело содрогается в конвульсиях, но она по-прежнему молчит.

– Пожалуйста, выключите, – не сумев побороть брезгливость, я отворачиваюсь.

Не хочу на это смотреть. От мысли, что Линн проходила через подобное, меня мутит.

– Не поблагодаришь, что избавил от знакомства? – с ехидным смешком Рид возвращает спасительную темноту за стеклом.

– Спасибо…

Господи, как же это забыть?

– Вышло недостаточно искренне, – настойчивые пальцы поддевают лямку платья и стягивают с плеча. – Попробуй еще раз, чтобы я поверил.

Движения неторопливы – он играет со мной. Проверяет на прочность нервную систему. И я проваливаю эту проверку.

– Отпустите! – я пытаюсь вырваться. Должен же быть хоть один довод, который он услышит! И я его нахожу, выложив последний козырь: – Линн сказала, что все по согласию.

– Оно может быть условным, – цинично сообщает Рид. – И там, где нельзя уговорить, можно расслабить препаратами.

Так и знала, что в шампанское что-то подмешали! Иначе не объяснить факт, что я позволяю прикасаться к себе, почти не сопротивляясь.

– Или же, как в твоем случае, предоставить иллюзию выбора, – его ладонь накрывает мою грудь, вызывая волну мурашек. – Ты ведь не хочешь присоединиться к той парочке за стеклом?

– Нет, – меня трясет так, что стучат зубы.

Как же я вляпалась! И все из-за собственной глупости. Не зря же придумали пословицу про кошку и любопытство.¹⁶

Не замечая дрожи, Рид обводит сосок через кружевную ткань бюстгальтера. Сжимает, дразня, – и с моих губ срывается сдавленный стон. На стекле остается затуманенный след, медленно тающий под язвительный приговор:

– Тогда, считай, что выбираешь наименьшее из зол.

Пальцы снова терзают сосок, неспешно поглаживая, и тот предательски твердеет. Рид принимается за другой, пока я не всхлипываю еще раз. Грудь разрывает от стыда за собственную безвольность.

Нет! Я не должна позволять!

Второй рукой Рид задирает платье и неторопливо скользит по внутренней стороне бедра, заставляя меня протестующе взвиться.

Я рефлекторно свожу ноги, но это лишь распаляет его азарт – пальцы перемещаются выше, по-прежнему неспешно. Он упивается властью, зная, что мне не изменить расклад. Не оттолкнуть, не упросить, не исчезнуть.

– Мне жаль, что я нарушила правила, – от бессилия на глаза наворачиваются слезы. – Позвольте отдать ключ! Клянусь, я уйду, и никто не узнает о клубе!

Напрасно я взываю к состраданию – Рид не слышит мольбу.

– Я рассчитываю, что ты останешься надолго, – выдыхает он в ямочку под затылком, от чего по телу проносится жар.

Щетина едва ощутимо царапает шею – Рид прижимается сильнее.

– Пожалуйста… не трогайте меня, – я изгибаюсь до покалывания в позвонках в очередной – заведомо неудачной – попытке освободиться.

Похолодевшие ладони беспомощно скользят по черному стеклу.

– Разве тебе не нравится? – Рид кусает меня за шею, от чего крошечные волоски становятся дыбом.

– Нет! – поспешный ответ не совпадает с реакцией тела.

Сердце бешено колотится, выдавая возбуждение.

Неправильное, неестественное… и бесконтрольное – как бы я его ни отрицала.

Его тело так близко, в таком тесном контакте с моим, что он наверняка слышит мой трусливый пульс.

– Давай проверим, Кэтрин, – шепчет Рид, оттягивая в сторону тонкую ткань трусиков. – И если ты не возбуждена – я тебя отпущу.

– Нет… – в отчаянии я стискиваю бедра еще сильнее.

Но слишком поздно – его рука касается влажных складок.

– Лгунья, – Рид проскальзывает в меня двумя пальцами, а третьим задевает клитор.

Распаляя, проводит по нему еще раз. И еще.

Я закусываю губу, чтобы не застонать. От дерзких и настойчивых поглаживаний меня пробивает дрожь.

Так не должно быть! Я не верю в предательство тела – этот сюжет реален разве что для дамских романов. Если мозг против, значит, не должно быть и физиологического отклика… но это происходит. Я реагирую на каждое чертово касание.

– Признай, тебе нравится, – Рид добавляет темп размеренным движениям, и я непроизвольно раздвигаю ноги.

Его пальцы проникают глубже, выталкивая из моего горла новый всхлип:

– Нет, – упрямо отрицаю я.

Но только словами. Пластичное как воск тело подчиняется, подстраиваясь под ритм умелой руки. Отзывается – против всех доводов!

– Тогда я вынужден доказать, – с ехидным смешком Рид усиливает нажим на клитор.

Охнув, я запрокидываю голову на его плечо.

Нарастающее напряжение сворачивается тугим узлом внизу живота и тянет – ноюще, томительно… и сладко.

– Признай, лгунья-Китти.

От звука его голоса воображение рождает немыслимые картины, и в каждой я веду себя как сорвавшаяся нимфоманка.

Дикость. Сущая дикость. Я ведь никогда не была развязной.

Когда же он перестанет меня истязать?

– Прошу вас, хватит, – подмахивая бедрами, я всхлипываю ему в шею.

Напрасная попытка обмануть. Мы оба понимаем, что мое тело не возражает.

– Пожалуйста… – умоляю я.

– «Пожалуйста, да» или «пожалуйста, нет»? – тяжело дыша, уточняет Рид, растягивая меня чуть разведенными пальцами.

– Да… – с хриплым стоном я сама насаживаюсь на них, осознав поражение. – Да!

И кричу, пока голос не захлебывается стоном.

Рид на миг замедляется, вынуждая меня нетерпеливо заскулить, и вновь наращивает темп. А я… ловлю каждый настойчивый выпад. Открытая и готовая подчиняться.

Он победил. Я не могу совладать с собой.

– Мне продолжать? – свободной рукой он пощипывает сосок, обостряя ощущения.

Это как временное помешательство. Я теряюсь от противоречивых эмоций, от которых подгибаются колени.

– Я не… не знаю… – рвано всхлипываю я, не узнавая собственного голоса.

Снова лгу, потому что ответ – да. Я хочу чувствовать его в себе. Чувствовать это распирающее скольжение внутри меня. Толкаться навстречу – исступленно, до предела.

И Рид это понимает. От него не скрыть неподвластную мне податливость.

Хмыкнув, он легонько прикусывает кожу за ухом, отвлекая… И без предупреждения входит в меня сразу тремя пальцами!

Проникновение слишком грубое, но я настолько распалена, что могу лишь сдавленно вскрикнуть. Боль в смеси с удовольствием балансируют на грани.

Жарко. Тесно. И по-звериному дико.

Я прогибаюсь в пояснице, а Рид переходит на яростный, почти запредельный темп.

Невероятно, на что способны его пальцы! Лучше даже не представлять, как бы меня трясло, будь на их месте член. Но я представляю – так ярко и осязаемо, что одна лишь мысль об этом неотвратимо приближает оргазм. Дрожь проходит по телу горячей волной, и я так туго сжимаю в себе пальцы, что Рид рычит. Почти в унисон его заглушает мой глубокий стон.

Тело обволакивает приятная истома, в один миг сменяясь нечеловеческой усталостью. Из меня разом выбивает силы. Обмякнув в придерживающих руках, я едва не оседаю на пол.

– Теперь… вы отпустите меня?

– Это лишь начало, – насмешливо обещает Рид. – Наивная Китти-котенок.

Я прихожу в себя как от пощечины.

Он собирается… повторить? Нет! Я не пройду через это снова!

Судорожно взвившись, я вижу в отражении кромку света и, приглядевшись, понимаю, что это дверь. Рид явно не ожидает от меня резвых скачков, поэтому со второго рывка мне удается освободиться от его цепкой хватки.

Кинувшись к выходу, я дергаю на себя отполированную ручку и выбегаю в коридор. Меня никто не преследует, но я не останавливаюсь до самого лифта, а когда тот спускается в лобби, как сумасшедшая несусь через зал с игровыми автоматами.

Люди неодобрительно смотрят вслед, но меня не волнуют их косые взгляды. Главное как можно быстрее покинуть это кошмарное место.

Не останавливаться. И не оглядываться назад.

Выскочив из «Миража», я втягиваю воздух полной грудью, но на смену облечению быстро приходит отвращение. Я чувствую стягивающий зуд на оголенных участках тела, словно кожу покрывает грязь. Мне жизненно необходимо смыть это с себя, иначе не доберусь до дома, не свихнувшись.

Добежав до парковки и рухнув в «Шевроле», я выезжаю со Стрипа и снимаю номер в первом попавшемся мотеле на окраине. В душе я истерично тру себя мочалкой – до болезненной красноты – но кажется, мне никогда не избавиться от грязи. Даже мотельный матрас, видевший все на своем веку, чище, чем я.

Уничижающие мысли раздирают душу, а рыдания грудную клетку.

Как я могла допустить случившееся? И куда, черт возьми, делась моя рассудительность?

Устав от самобичевания, я пытаюсь забыться в полудреме, но меня мучают кошмары, в которых я обездвижена ремнями, как несчастная девушка в комнате по ту сторону стекла. Вместо толстяка плетку держит Рид – играючи, покручивает ее в руках, изредка проводит по моим ягодицам, замахивается… и я просыпаюсь в липком поту.

От брезгливости к самой себе к горлу подбирается тошнота. Ну почему нельзя стереть собственную память?

С кровати я поднимаюсь ближе к полудню совершенно разбитой. В минимаркете при мотеле находится вполне сносный кофе и холодильник с содовой. Взяв самый крепкий американо – чтобы не вырубиться за рулем – и первую попавшуюся колу, я направляюсь к кассе, когда сбоку хлопает входная дверь, впустив очередного покупателя. Не оборачиваясь, я выставляю жестяную банку на прилавок и тянусь за жвачкой, как вдруг обоняние улавливает знакомый аромат.

Нет! Только не он!

Внутренности сжимаются в ледяной комок – как при полете по петле аттракциона. Мне страшно обернуться. Пожалуйста, пусть этот проклятый морской бриз окажется совпадением!

Я все еще тешу себя мыслью, что паникую зря, но вкрадчивый голос за спиной хоронит надежду.

– Доброе утро, Кэтрин.