Цитаты из книги «Блеск и нищета куртизанок», страница 28

Женщины, ведущие образ жизни, столь решительно отвергнутый Эстер, доходят до полного безразличия к внешности человека. Они напоминают современного литературного критика, который в известном отношении может быть с ними сопоставлен, ибо он также доходит до полного безразличия к канонам искусства: он прочел столько произведений, столько их прошло через его руки, он так привык к исписанным страницам, он пережил столько развязок, он видел столько драм, написал столько статей, не высказав того, что думал, он так часто предавал интересы искусства в угоду дружбе и недружелюбию, что чувствует отвращение ко всему и тем не менее, продолжает судить.

Словом, эта женщина — соль, воспетая Рабле; брошенная в вещество, она оживляет его, возносит до волшебных областей Искусства.

Торпиль единственная непотребная девка с прекрасными данными для настоящей куртизанки; она не испорчена образованием, она не умеет ни читать, ни писать; она поняла бы нас.

Тот, кто мечтал о книгах, которыми он мог бы гордиться, растрачивает силы на ничтожные статейки, и рано или поздно совесть упрекнет его за них, как за постыдный поступок.

Он умел приберечь то, что подбирал на поприще рассеянной жизни, которую ведут люди пера и политические дельцы: мысли и золото.

Пусть с первого взгляда забава и тревога облачены в один и тот же наряд — знаменитый черный венецианский плащ — и пусть на маскараде в Опере все условно, однако ж там встречаются, узнают друг друга и взаимно друг за другом наблюдают люди различных слоев парижского общества.

В этой боязни смешного проявляется дух нации.

Одиночество - это пустота, а природа духовная не терпит пустоты, как и природа физическая.

одиночество терпимо лишь для гения, который наполняет ее своими мыслями, дочерми духовного мира.

Когда он пьян, он уходит, чтобы не быт противен и не быть между двух зол: женщиной и вином.

Дорогая моя, у него душа в перчатках…