Серия «Большая биография лидера»

© Громов А., 2026

© ООО Издательство АСТ, 2026

Избранные цитаты Фиделя Кастро

Приговорите меня! Это не имеет значения! История меня оправдает!

Революция – это не ложе, усыпанное лепестками роз. Революция – это борьба не на жизнь, а на смерть между будущим и прошлым.

То, что мы сделали, должно было научить нас, что невозможного нет. Ведь то, что казалось невозможным вчера, стало возможным сегодня. И поэтому ничто не покажется нам невозможным завтра!

Битва на Плайя-Хирон не позволила повернуть историю Кубы к прежним временам и спасла революцию.

Воскресенье – хороший день для чтения научной фантастики.

У моего отца были тысячи гектаров земли. Однако я имею честь отметить, что, вопреки заявлениям господина Буша, сейчас у меня нет и одного доллара. Все мое состояние легко уместится в кармане его накрахмаленной рубашки. И если когда-нибудь мне понадобится спрятать все свои сбережения в месте, которое надежно защищено от превентивных атак и борьбы с мировым терроризмом, я обязательно попрошу господина Буша одолжить мне его чудесный карман.

Если бы выживание после покушения было бы олимпийским видом спорта, то я бы был в нем чемпионом.

Недавно один крупный государственный деятель спросил Буша о его политике в отношении Кубы. «Я жду смерти Кастро», – сказал Буш. Сказать по чести, меня мало интересуют ожидания этого могущественного джентльмена. Я не первый, кого Буш приказал лишить жизни, и не я последний. В тот момент я вдруг вспомнил слова Сарриа, чернокожего лейтенанта, командира патруля батистовской армии. Он сказал: «Идеи не убить». Это было очень давно. Он захватил меня и мой небольшой отряд в плен. Я помню, как они целились в меня, даже не подозревая, кто перед ними находится. Я помню, как потом мы спали все вместе в тесной горной хижине, и как ночью чернокожий лейтенант вполголоса, не отдавая себе отчета, повторял: «Идеи не убить».

Мне не нравится, когда меня считают мстительным. Я всего лишь боец.

Лучшим президентом для США мог бы стать робот.

Ленин с самого начала был не только теоретиком политики, философом политики, но и человеком действия, человеком постоянной и непрестанной революционной практики.

Я коммунист, но атеистом не стал.

После Карибского кризиса мы бы не отказались говорить с Кеннеди и не перестали быть при этом революционерами, радикальными борцами за социализм. Куба никогда не порвала бы свои отношения с Советским Союзом, как от нас требовали. Быть может, подлинное осознание американскими правителями того, что значит военное столкновение с применением оружия массового уничтожения, положило бы конец холодной войне гораздо раньше и по-иному. По крайней мере мы так полагали в те времена, когда не было слышно разговоров о потеплении климата планеты, нарушении международного равновесия, колоссальном потреблении углеводородов и современном высокотехнологичном оружии. У нас было бы намного больше времени, чтобы с помощью науки добиться того, что нам сегодня приходится осуществлять в такой спешке.

На Кубе была армия, обученная, вооруженная и поддерживаемая Соединенными Штатами. Я не скажу, что наше поколение обладает большими заслугами, чем какое-либо из тех, что нам предшествовали, чьи лидеры и бойцы показали себя непревзойденными в своих героических сражениях. Привилегией нашего поколения стала возможность доказать, более по воле случая, чем в силу заслуг, идею Марти, что «справедливый принцип, проповедуемый из глубины пещеры, сильнее, чем армия». Исходя из справедливых идей и победив в горьких испытаниях, начав всего лишь с семи винтовок, мы не колеблясь продолжили борьбу в горах Сьерра-Маэстра, после того как наш отряд из восьмидесяти двух человек из-за отсутствия опыта и в силу других неблагоприятных факторов подвергся внезапной атаке, прежде чем достиг отрогов гор. Всего за двадцать пять месяцев наш героический народ разбил эту армию, оснащенную оружием, имеющую боевой опыт, связь, учебные центры и советников…

Трудящиеся без работы, крестьяне без земли, эксплуатируемые рабочие, неграмотные граждане, больные без больниц, дети без книг и без школ, нескончаемый список граждан, чье достоинство было ранено и чьи права были ущемлены, значили несравнимо больше, чем богатое, привилегированное меньшинство, стоявшее на стороне империи.

Это случилось 4 марта 1960 года. Сильный взрыв сотряс здание; я инстинктивно посмотрел в сторону порта, где, как я знал, разгружали французское торговое судно «Ля Кубр»: оттуда поднимался густой столб дыма, почти вертикально. Я сразу же понял, что произошло. Я представил себе число жертв, быстро спустился, и с небольшой охраной мы сели в машины, двигаясь в сторону порта по узким улочкам с плотным движением. Я был уже очень близко, когда в том же месте раздался второй взрыв. Я представил себе, как пострадали рабочие и солдаты, которые наверняка помогали жертвам первого взрыва. С трудом я сумел подъехать к причалу и видел драматическое и героическое поведение этих людей. Погибло около ста человек, было много раненых, которым требовалась срочная помощь. 5 марта в первый раз и совершенно спонтанно, во время похорон подло убитых рабочих и бойцов, я воскликнул: «Родина или смерть!»

В нашей стране существовал идеологический хаос, насаженный американцами, которые господствовали более благодаря лжи и невежеству, чем благодаря силе.

Мне нужно было знать, могли ли гранаты, находившиеся в ящиках, где произошел взрыв, взорваться случайно, если, например, какая-нибудь упадет или что-то в этом роде. Чтобы отвергнуть такую возможность – которую уже исключили специалисты после изучения механизмов безопасности гранат, – я попросил, чтобы некоторые ящики с гранатами, прибывшие на судне, сбросили с высоты тысячи метров; я следил за испытаниями, и ни одна граната не взорвалась. Были изучены все перемещения судна, и стало очевидно, что эту диверсию совершили руки экспертов – то была часть плана, утвержденного администрацией Соединенных Штатов. Мы получили урок того, чего можно было ждать от империализма. Не колеблясь, мы обратились к Советскому Союзу, чьи принципы не противоречили нашим.

Если кто-то в этой стране, кто имел привилегию видеть, как весь народ превращается в народ героев и в народ достойных и отважных людей; если кто-то в этой стране, чья масса заслуг, героизма и самопожертвования растет день ото дня, имел еще какие-нибудь сомнения; если те, кто не думает, как мы, верят, что они поднимают или защищают честное знамя, верят, что они поднимают или защищают справедливое знамя, и, веря в это, остаются проамериканцами и защитниками правительства Соединенных Штатов; если в нашей стране еще остался какой-нибудь порядочный человек из тех, кто думает так, пусть эти факты послужат им… для того, чтобы у них уже не оставалось никаких сомнений.

Скажи мне, в каком виде спорта ты выступаешь, и я скажу, кто тебя колонизировал.

Теперь я вижу, что когда мы атаковали, мы атаковали сознательно; там несомненно мы, можно сказать, поддались энтузиазму, потому что нельзя делать ничего другого, если у тебя с собой танки и зенитная артиллерия, надо было атаковать.

Революция – это смысл исторического момента; это значит – изменить все то, что должно быть изменено; это значит – полное равенство и полная свобода; это значит – к тебе относятся и ты относишься к другим по-человечески; это значит – освобождать себя самим, собственными силами; это значит – бросать вызов могущественным господствующим силам внутри и вне социальной и национальной среды; это значит – отстаивать то, во что веришь, ценою любых жертв; это значит – скромность, бескорыстие, самоотверженность, солидарность и героизм; это значит – бороться смело, разумно и реалистически; это значит – никогда не лгать и не нарушать принципов этики; это – глубокое убеждение в том, что в мире нет сил, способных сокрушить силу правды и идей. Революция – это единство, это независимость, это борьба за нашу мечту о справедливости на Кубе и в мире, на чем основывается наш патриотизм, наш социализм и наш интернационализм.

Женщина в мужском сердце – источник священного и неприкосновенного почитания.

Жизнь без идей не стоит ничего. Нет большего счастья, чем бороться за них.

Скоро мне исполнится девяносто лет. Скоро я стану таким же, как все остальные. Для всех нас придет время. Но тем не менее идеи кубинских коммунистов останутся на этой планете доказательством того, что, если работать над ними с энтузиазмом и достоинством, они могут принести материальные и культурные блага, в которых нуждается человечество, и ради этого нужно бороться без передышки.