Читать книгу: «Что посеешь…»

КНИГА 1

ГЛАВА 1

Звонко протрещал будильник. Настя быстро накрыла его кнопку рукой, чтобы не разбудить мужа. Еще не открыв глаз, она поняла, что на улице снова отвратительная погода. Ветер настойчиво стучал веткой росшей под окном яблони в окно, крупные капли дождя стучали по металлическим откосам. Не хотелось вставать в такую погоду с теплой постели, но пора было доить корову, кормить всю живность в сарае, приготовить завтрак, собрать детей.

Что ж, вставать не хочется, но надо. Потянувшись в последний раз, Настя осторожно встала с кровати, пошла умываться. Вода была холодная, и она окончательно проснулась. Одевшись, как обычно, в тренировочные брюки и старенький свитер, она натянула сверху болоньевую куртку, на голову одела платок. Налив в ведро подогретой воды, чтобы помыть вымя корове, она пошла в сарай. Погода и впрямь была неприятной, за ночь в середине двора образовалась большая лужа, дождь продолжал идти, и вода с водостока лилась в бочку. Пришлось надеть резиновые сапоги.

«Да, неласковая в этом году весна – подумала Настя, – середина апреля, а настоящим теплом и не пахнет – то дождь, то заморозок».

В сарае корова Ночка встретила ее ласковым мычанием. Настя всегда с любовью относилась к домашним животным, и они отвечали ей взаимностью. Вот и сейчас Настя начала доить Ночку, а она все норовила лизнуть ее языком. Подоив корову и убрав молоко в летнюю кухню, Настя положила в кормушку корове сена, заодно подкинула подстилки бычку Борьке и поросятам. Напоив молоком теленка и дав корма поросятам, Настя забежала ополоснуться после сарая в баню. Баню топили вечером, но вода была еще теплая. Настя быстро помылась и, переодевшись в домашний халат, начала готовить на завтрак манную кашу. Надо было будить детей и мужа. Маша всегда просыпалась, как только мама заходила в детскую, а вот Санечку приходилось будить подолгу. Он был большой любитель поспать, и каждое утро у Насти уходило много времени, чтобы, наконец, поднять сына с постели и одеть. Посмотрев на часы, Настя поняла, что пора поторапливаться, а то времени на то, чтобы собраться самой, не останется.

Она вошла в детскую, Маша уже не спала.

– Машуля, доброе утро. Как спалось?

– Доброе утро, мамочка. Хорошо спала, а во сне я видела принцессу Золушку, нам вчера бабушка про нее сказку читала. А я во сне думала, что это я – принцесса.

– Ты была такая же красивая?

– Да, я была в очень красивом платье, и был бал.

– Ну и замечательно. Санечка, сынок, просыпайся, пора к бабушке собираться.

В это время в комнату зашел муж Михаил. В последнее время он частенько был по утрам не в духе. Вот и сейчас он был недоволен.

– Доброе утро, Миша! Сейчас Сашулю одену и будем завтракать.

– Где чистые носки, ты мне их снова не положила?

– Ну как же не положила, рядом со спинкой на кровати. Футболку и свитер-то чистый хоть нашел.

Пробурчав что-то в ответ, Михаил ушел к себе в спальню.

– Машенька, солнышко, одевайся, пожалуйста, сама.

– Да, мам, конечно, я же у тебя большая.

Маше исполнилось шесть лет, и она уже считала себя совсем большой. Наскоро одев полусонного Сашку, Настя кинулась на кухню, накрыла на стол, посадила детей завтракать. Быстренько проглотив свою тарелку каши, она начала собираться на работу. Хорошо, что детей к свекрови уводил Миша.

Дети находились днем с бабушкой, и Настя знала, что дети всегда присмотрены и накормлены. Свекровь очень любила внуков и, если Настя, занятая работой, не всегда могла уделить достаточно внимания детям, любви и заботы им с лихвой доставалось от бабушки.

Отношения же Насти со свекровью складывались очень непросто. Когда Настя приехала в Березовское, по распределению после окончания сельскохозяйственного техникума, она была девятнадцатилетней девушкой. Высокая, стройная, с длинными до поясницы густыми волосами, зеленоглазая, она понравилась многим парням в селе. И под окнами домика бабушки Агафьи, к которой ее поселили на временное проживание, частенько по вечерам слышались шутки и хохот местных парней. Парни старались напроситься в провожатые после кино к Насте и Рите, с которой Настя быстро подружилась. Родители Насти жили в соседнем районе, первое время она довольно часто ездила домой на выходные, но постепенно стала привыкать к жизни в чужом селе. Помимо Ритки появились другие подруги. Частенько летом в выходные дни они ходили компанией на озеро загорать и купаться, отмечали дни рождения и праздники, ходили в кино и на танцы. Конечно, в компании были и парни. Сначала после того, как она приехала в Березовское, Настя познакомилась на танцах с Пашкой Жуковым – высоким темноволосым парнем, работавшим слесарем в МТМ, и с Юркой Васильевым – невысоким русоволосым крепышом, работавшим водителем. Некоторое время они с Пашкой даже встречались, но после того, как в их компании появился Михаил Титов, высокий, крепкий, не очень красивый, но достаточно обаятельный, умевший пошутить, он начал ухаживать за девушкой, и Настя не устояла. Отношения с Пашкой быстро прекратились, и после полугода встреч и свиданий, Настя и Михаил поженились.

Село Березовское раскинулось вдоль берега озера Круглое. Село старинное, с домами, рубленными из сосен и лиственниц. Стояло большинство домов здесь уже почти сто лет, а некоторые, построенные первыми поселенцами, и более ста. Дома оставались такими же, как и раньше: с почерневшими срубами, с красивой резьбы, но потемневшими ставнями, с деревянными кружевами вдоль карнизов. И только некоторые дома в последние годы были приведены в более современный вид. Отделанные вагонкой и покрашенные в голубые или зеленые цвета, с ярко разрисованными ставнями, недостающие фрагменты кружевной резьбы были вырезаны с таким же мастерством. Резьба, окрашенная чаще всего в белый цвет, создавала резкий контраст между ней и почерневшими срубами, деревянные кружева казались сплетенными из каких-то фантастических нитей.

Село раскинулось вольно, недостатка в земле здесь никогда не было, поэтому участки вокруг домов были большими. Большинство участков ухоженные. Каждый уважающий себя хозяин, построив дом, строил крепкий сарай с выгулом для скота, сеновал и закладывал сад и огород. И, хотя морозные зимы и возвратные холода весной, частенько губили подрастающие деревца яблонь и вишен, но люди вновь и вновь сажали новые деревца, и, если уж молоденькие деревца переживали первые тяжелые зимы, и не погибали в эти годы, то щедро вознаграждали вырастивших их людей частыми и обильными урожаями. Проходя мимо домов в такой урожайный год, можно было видеть, как сушатся под навесом нарезанные дольками яблоки, а над всем селом стоял запах свежесваренного яблочного варенья.

Собирали на болоте клюкву, бруснику, в лесу боярышник, костянику, лесную малину и смородину. Высушенные лесные ягоды, смешанные с яблочным вареньем, служили начинкой, и по праздникам практически из каждой избы доносился просто обворожительный запах свежеиспеченных пирогов.

Настя и Михаил жили в большом деревянном доме, который был выкуплен колхозом для них у уехавшей в город, к дочери, бабушки Кати. Конечно, жившей одиноко пенсионерке не под силу было содержать дом и подворье, ухаживать за огородом, поэтому дом был в достаточно запущенном состоянии. Насте и Михаилу, не без помощи родителей, удалось привести его в нормальный вид, и теперь две спальни, большая гостиная и кухня в закутке за гостиной, были в их распоряжении. Насте очень хотелось иметь большую веранду, чтобы можно было летом там развести большое количество комнатных цветов, которые она очень любила. Наконец, Михаил вместе со своим и Настиным отцом, в прошлом году пристроил к дому такую большую и светлую застекленную веранду.

Михаил был единственным ребенком в семье, соответственно, вся любовь его мамы Анны Николаевны доставалась только ему. Вот и вырос сын эгоистичным и хамоватым, хотя, когда хотел, мог быть внимательным, и казался заботливым и нежным. Таким он был и с Настей во время их свиданий, а потом и в первое время после женитьбы. Но любви и заботы его хватило ненадолго. Уже в первый год их совместной жизни стали возникать скандалы по всяким мелочам, постепенно они становились все более частым явлением в их семейной жизни. Анна Николаевна винила в этом невестку, считая ее слишком гордой и плохой хозяйкой в доме. В то же время, она оправдывала сына, который в последнее время фактически устранился от домашних дел, говоря, что он устает на работе. Когда же Настя возразила, что она тоже устает, возмущению свекрови не было предела: «Где же ты умудряешься уставать? Целый день на стуле сидишь!».

Настя работала бухгалтером в конторе. Когда она пришла на работу после техникума, ее сначала поставили на работу попроще, но теперь, она, несмотря на два декретных отпуска, набралась опыта, и последние два года работала бухгалтером по приемке материальных отчетов.

Михаил начинал механиком в бригаде, но не смог сработаться с бригадиром Николаем Александровичем Пономаревым, и ушел в гараж, работал водителем. Он возил главного инженера, мужа подруги Насти Риты, Андрея Васильевича Фомина. Рита и Андрей были года на четыре старше Насти и одногодками ее мужа. Сначала после свадьбы Насти и Михаила они часто приходили к ним в гости. Настя тоже любила ходить в гости к подруге. Летом они часто вместе ездили на речку, находившуюся километрах в десяти от села. Но постепенно забот в семейной жизни становилось все больше, и семейные их посиделки становились все реже и реже. Сейчас же они встречались большими компаниями чаще всего по большим праздникам. Ритка часто забегала к Насте поболтать, а вот Настя бывала у нее не так часто. В последнее время она стала замечать, что мужу не нравится, когда она уходит из дома поболтать и посекретничать к подруге, и, чтобы лишний раз не напрашиваться на скандалы, которые в их семье становились все более частыми, она обычно приглашала Риту к себе в гости.

«Снова опоздаю», – подумала Настя, взглянув на часы. «А надо еще и юбку погладить». Понимая, что главный бухгалтер Марина Ивановна снова сделает ей замечание за не очень аккуратную прическу, она быстро закрутила волосы в узел и, заколов их шпильками, заторопилась на работу.

ГЛАВА 2

Быстрым шагом, а где и почти бегом, Настя, наконец, дошла до конторы. Быстро взбежав на крыльцо, она открыла дверь и бросила взгляд на часы, висевшие на стене напротив двери в вестибюле – без трех минут восемь. «Ух, не опоздала!» – обрадовалась Настя. Быстро поднявшись по лестнице на второй этаж, она прошла в бухгалтерию, стараясь не попасться на глаза главбуху Марине Ивановне.

Марина Ивановна сама всегда приходила на работу за двадцать минут до начала рабочего дня. Она неторопливо поправляла прическу и макияж, и лишь тогда смотрела в «Ежедневник», определяясь с планом работы на день.

Кроме Насти и Марины Ивановны в бухгалтерии работала кассир Ольга Сахарова, с которой в основном и общалась Настя. Они были близки по возрасту. А вот заместитель главного бухгалтера Светлана Николаевна Лоенко и бухгалтер по заработной плате Любовь Николаевна Грачева были значительно старше. Им обеим было уже за пятьдесят, до пенсии оставалось немного, и они, не обремененные как Настя и Ольга детьми и множеством утренних забот, приходили на работу пораньше, стараясь выполнять негласное распоряжение Марины Ивановны о том, что все бухгалтеры должны выглядеть достойно, быть с аккуратной прической и, желательно, с макияжем. Настя с Ольгой довольно часто опаздывали, прибегали на работу взмыленные. Наскоро отдышавшись, они приглаживали волосы, если было время и возможность – подкрашивали глаза и губы. Вот и сейчас Настя, быстро раздевшись и повесив куртку на вешалку, первым делом села на стул отдышаться. Достав из сумочки расческу, начала укладывать растрепавшиеся волосы. В это время в кабинет вошла Марина Ивановна. Взглянув на запыхавшуюся Настю, она недовольно поморщилась:

– Настя, сколько раз я тебе говорила, неужели нельзя утром на пятнадцать минут раньше встать и прийти на работу вовремя? Обязательно устраивать каждое утро бег с препятствиями? Ты посмотри на себя – сидишь красная, всклокоченная. Тебя председатель вызывает, а как тебя такую к нему в кабинет приглашать. Даю тебе десять минут на то, чтоб привести себя в порядок, и жду тебя у себя в кабинете. К Николаю Васильевичу вместе пойдем.

Она вышла. В не очень ярком, но сшитом по ее хорошей фигуре платье, в туфлях на высоких каблуках, она выглядела, несмотря на небольшую полноту, очень стройной и красивой. Посмотрев, что она не видит, Ольга показала вслед начальнице язык.

– Ну что, Настя, снова нарвалась? Так и будем мы девочками для битья что я, что ты. И чего она до тебя докопалась, ведь не опоздала же ты? Нет ей еще надо, чтоб мы с утра и выглядели, как с картинки в журнале мод. Поглядела бы я на нее, если бы дочь с ними жила, да Леха в хозяйстве корову бы завел, да пару поросят. Она бы тогда, может, с утра и расчесаться бы не успела, не то, что прическу навести!

– Нет, Леха корову не заведет, – рассмеялась Любовь Николаевна, – он у нас больше по «телкам» специалист. Разве что Юлька за «корову» сойдет, на «телку» – то она не тянет.

Поняв шутку, все разом рассмеялись. Настя меж тем, покончив с волосами, быстро подкрасила тушью ресницы, провела помадой по губам.

– Ну что, девки, сойдет?

– Пойдет, третий сорт не брак, – отозвалась Любовь Николаевна, – а вообще, если тебя нарядить как Марину, да еще бы и отдохнуть тебе дать, ты бы у нас такой красавицей была, Марина рядом не стояла.

– Девчата, заканчивайте болтовню, пора начинать работать, – вмешалась Светлана Николаевна, боясь, что слишком громкий смех могла услышать Марина Ивановна в кабинете напротив бухгалтерии.

Через десять минут Настя зашла к Марине Ивановне. Она была уже спокойна, хотя каждое общение с непосредственным руководством давалось ей нелегко. Почему-то не любила ее новый главный бухгалтер. Если раньше Илья Петрович постоянно хвалил ее за быструю и аккуратную работу, то после его увольнения и прихода нового руководства, Настя попала в немилость. Марина Ивановна считала, что если в жизни человек несобранный и не пунктуальный, то и в работе он будет такой же. Поэтому ее раздражали постоянные опоздания Насти и Ольги на работу, их внешний вид.

Вместе с Мариной Ивановной Настя вошла в кабинет председателя.

– Здравствуйте, Николай Васильевич. Вызывали?

– Да, заходите. Марина Ивановна ввела Вас в курс дела?

– Да нет, ничего не говорила.

– Присаживайтесь тогда, поговорим.

Настя и Марина Ивановна присели на стулья у стола, стоящего торцом к столу председателя.

– В общем, ситуация такова: Татьяну Николаевну с должности зав. складом снимаем, не справляется она. Зерновой склад здесь, на отделении, как Вы знаете, центральный. Все семенное зерно хранится здесь, а надлежащего порядка нет. Семенное зерно с осени сортировали, весной снова через мехток прогнали, а надлежащего качества добиться не можем. Нужен там ответственный добросовестный человек. Мы с Владимиром Михайловичем и с Мариной Ивановной посоветовались и решили, что Вы вполне справитесь с этой должностью. Человек Вы ответственный, отчетность знаете.

– Николай Васильевич, простите, что перебиваю. Но неужели, же у нас некого больше поставить? Я ведь не разбираюсь в агрономических тонкостях. Пшеницу от ячменя я, конечно, отличу, но все эти партии, репродукции и так далее для меня – лес густой. Я же ничего в этом не понимаю.

– Да, конечно, кое-что нужно будет подучить. Первое время Вам Владимир Михайлович поможет, а потом, я думаю, сами разберетесь. Да и в зарплате Вы не проиграете. С Мариной Ивановной согласовали – будете получать оклад заведующего складом и половину ставки агронома-семеновода, раз уж у нас такового не имеется. Согласия Вашего я не спрашиваю. Вас пока переводим на склад, на месяц по распоряжению о производственной необходимости, ну а дальше посмотрите. Понравится, значит, будете работать дальше, если же нет – постараемся за это время найти достойную замену. А сейчас посевная на носу, времени на подбор человека нет.

– Так у моего Михаила сельскохозяйственное образование. Он бы, наверное, лучше меня справился. А с отчетами я бы ему помогла.

– Нет, категорически. Характер у него не подходящий для этой должности. Он чуть, что не по нему, с матов начинает разговаривать. А там нужно с людьми работать. Его кандидатуру мы рассматривали, но Владимир Михайлович отказался. А ему ведь непосредственно с ним работать. Так что готовьте сегодня документы к сдаче, в конце рабочего дня передаточный акт со Светланой Николаевной напишите, а завтра выходите на ток, принимать дела. В комиссии по передаче у нас Владимир Михайлович, Светлана Николаевна и Ирина Бурматова – весовщик. Обмеры буртов сделаете, по формулам посчитаете. Если будут большие расхождения, придется перевешивать. И на будущее – Вы бухгалтер и знаете, что к подотчетным материальным ресурсам надо относиться ответственно. По итогам посевной, если будут расхождения, конечно, мы их на Вас не отнесем. Ну, а если останетесь дальше работать, ответственность будет уже на Вас. Все ясно? Вопросы есть?

– А сейчас я отказаться не могу?

– Нет, сейчас не можете. Не надо бояться. Если будете к работе относиться ответственно, я думаю, что все будет в порядке.

– Ну, хорошо.

Зайдя в бухгалтерию и сев на свое место, Настя чуть не расплакалась. Ей было привычно здесь работать, да и график работы был ей удобен. Она знала, что отработав неделю, она в выходные сможет заняться домашними делами. А теперь с графиком, когда надо работать в посевную и уборочную с восьми, а то и с семи часов утра и допоздна, как все успевать дома? Михаил итак постоянно упрекает ее в том, что дома что-нибудь постоянно не доделано: не убрано, посуда не помыта, белье постирано не вовремя. А ведь впереди лето, а это значит, что еще добавятся хлопоты, ведь и огород надо посадить, и птицу выходить.

«Вот, зараза, выжила все-таки меня!» – думала Настя. Она не понимала, почему Марина Ивановна так плохо к ней относится. В ситуации, когда она постоянно находилась под жестким контролем, Настя старалась делать всю работу старательно, четко и аккуратно, в срок, и все равно вызывала недовольство Марины Ивановны.

– Что там такое? Почему тебя к председателю вызывали? – улучив момент, к ней подошла Ольга.

– Да, что вызывали, ничего хорошего. На центральный склад завскладом переводят.

Пользуясь тем, что остальные работники были заняты своими делами, Ольга прошептала:

– Выжила она тебя все-таки!

– Да уж, чего хотела, того добилась. Не может быть такого, чтобы во всем колхозе было не найти человека на должность завскладом. Ну ладно, Татьяна Николаевна действительно не справляется. Для меня каждый прием отчета от нее был пыткой. Но ведь могли бы кого-нибудь все равно найти. Людей с образованием ведь хватает.

– А почему твоего Михаила не поставили на эту должность? С отчетами ты бы ему помогла.

– Говорила, не хотят. Я так понимаю, что Марина очень постаралась. Кого она, интересно, присмотрела на это место?

– Она в последнее время с Ниной Петровной из сельского Совета как-то тесно общаться стала. Как бы она ее не взяла. Мы не очень много получаем, а у них-то совсем небольшие оклады. Работы, конечно, тоже немного. Но, видимо, Нина Петровна решила сюда перейти. Она-то с нашей Мариной сработается – что одна, что другая только о тряпках и думают. Ты-то теперь уйдешь, а что я в этом гадюшнике делать буду? Одну меня они быстренько съедят.

Вечером Настя передала документацию Светлане Николаевне, и с тяжелым чувством пошла домой. Зайдя за детьми к свекрови, Настя пожаловалась ей на грядущие перемены. Она очень боялась, что свекровь будет возмущаться по поводу того, что Насте придется в ближайший месяц работать без выходных и, соответственно, дети будут у нее каждый день. Но неожиданно Анна Николаевна одобрила смену Настей места работы:

– Настя, я думаю, что для тебя это выход. Ведь я же вижу, какая взвинченная ты частенько приходишь с работы. Ну, не сложились у тебя нормальные отношения с Мариной Ивановной, они ведь и дальше, вряд ли, станут лучше. А там ты, конечно, будешь от нее зависеть, но не в такой степени. Все равно не всегда ты будешь под ее присмотром.

Ободренная такой поддержкой, придя домой, она рассказала обо всем мужу.

– Ты – заведующая центральным складом? Да не смеши ты людей! Ты же форменная курица! Кто же тебя слушать-то будет? Тоже мне – руководитель!

Не ожидавшая подобной реакции Настя, молча, стала заниматься домашними делами. О том, что Михаил не только ее не любит, но и не уважает, она стала понимать давно. Но никогда он не высказывался в ее адрес столь пренебрежительно. В душе ее поднялось чувство протеста – нет, я еще докажу тебе, что не такая я уж и размазня!

ГЛАВА 3

Марина Ивановна Удалова работала главным бухгалтером колхоза «Красный Луч» второй год. Ранее главбухом был Илья Петрович, невысокого роста худенький мужичок. Но он имел хорошо соображающую голову, которая позволила ему, имевшему образование восемь классов, сначала работать учетчиком в бригаде, потом бухгалтером. Последние четыре года перед выходом на пенсию он был главным бухгалтером колхоза. Бухгалтер он был толковый. Он умел распределить колхозные средства, в которых всегда ощущался недостаток, по приоритетам, и, поэтому, все работы в колхозе, в основном, проводились в срок. Но, после выхода на пенсию, он, страстный рыболов, не слушая никаких уговоров председателя, уволился, и теперь почти целыми днями пропадал с удочкой на озере.

Марина Ивановна была хорошей знакомой жены председателя Валентины Петровны. Когда-то они учились на одном факультете, и поэтому, по рекомендации жены, Николай Васильевич пригласил Марину на вакантную должность.

Марина Ивановна была среднего роста брюнетка, ухоженная, следящая за модой. Она хорошо одевалась, в меру красила глаза и губы, прическа ее была, как будто только что из парикмахерской. Пальцы ее рук, с покрытыми неярким лаком ноготками и украшенные золотыми кольцами, бодро бегали по кнопкам калькулятора.

Муж Марины Ивановны Алексей Иванович, которого в селе все, в основном, звали Лехой, был полной противоположностью своей жены. Высокий широкоплечий с соломенного цвета кудрями на голове, он был младше своей жены на четыре года. Алексей работал водителем грузового ГаЗона, слыл балагуром, выпивохой и бабником. Несмотря на не столь длительное проживание в Березовском, он уже пару раз становился виновником семейных скандалов, и «рогатые» мужья обещали переломать ему ноги, ну, в крайнем случае, проколоть шины. И ведь прокалывали. Но на Леху ничего не действовало: ни угрозы обиженных мужей, ни скандалы, которые ему периодически устраивала его жена. Единственно, что могло его остановить – присутствие дома их с Мариной дочери Леночки. Однако она чаще жила у его родителей в соседнем районе, чем дома. Марина ссылалась на занятость на работе. Она часто вовремя не приходила домой, поэтому ребенку у бабушки жилось лучше, чем дома. И, хотя Леха очень скучал по дочери, стараясь при каждой возможности заскочить к родителям, повидаться с Леночкой, он был вынужден мириться с этой ситуацией.

В последние полгода Леха закрутил роман с бухгалтером гаража сорокалетней разбитной разведенкой Юлькой Черновой, которая была старше его на шесть лет. Юлька была полной невысокой брюнеткой, несмотря на свои сорок лет, выглядела значительно моложе. Она была остра на язычок, при случае могла высмеять любого, никогда никому из баб в скандалах не уступала, последнее слово всегда оставалось за ней. Юлька жила одна. С мужем – пропойцей она развелась, дочь ее вышла замуж и жила в городе. Если многие женщины массу времени тратили на домашние дела, Юлька не заморочивалась по поводу идеального порядка в доме и огороде. На огороде у нее росли чахленькие кустики помидоров, морковь и свекла заросли сорняками. Но Юльку это мало трогало. Гораздо больше ее занимал вопрос найти себе нового мужа, как она говорила, чтоб одной на старости лет не куковать. Поэтому она старалась, чтоб о похождениях мужчин, которые оставались у нее на ночь, узнали их жены, готовая всегда принять в своем доме изгнанного из семейного гнезда провинившегося мужа. Вот только удержать их надолго Юльке не удавалось. Попив у нее самогоночки недельку, те почему-то начинали скучать, шли каяться к своим женам, а прощенные старались обходить Юльку десятой дорогой. Юлька не первый год работала в гараже. Мужики часто собирались выпить и расслабиться после работы. Не гнушалась и Юлька выпить с водителями. Вот после одной из таких пирушек проснулся Леха утром на мягкой перинке, в постели у Юльки. А потом эти попойки с последующими ночевками стали довольно регулярными. Лехе нравилось, что Юлька понимала его тяжелое состояние на утро, и не устраивала, как Марина, ему головомойку, когда ему и так было тяжко. Юлька по утрам подносила стопочку крепкого самогона, который она гнала сама, опохмелив мужика, ласкалась к нему, целовала его буйную голову. И, хоть и не любил Леха Юльку, но эти минуты ласки и заботы были ценны для него. С Маринкой у него давно не было нормальных отношений, да и в одной постели они вместе спали редко.

Уже с первых лет совместной их жизни, Марина сразу поставила ему условие – приходишь домой с запахом спиртного, спишь на диване в другой комнате.

– Почему я должна всю ночь дышать твоим перегаром. Мне, между прочим, головой работать надо, а я от тебя надышусь, голова вообще не соображает.

А за время работы в Березовском он фактически лишь иногда захаживал в гости на ночь к своей жене. В основном привычным местом для него был зимой диван в гостиной, а в теплое время он предпочитал спать на веранде. Марина обижалась на него за его похождения. Но в последнее время он стал замечать, что она стала еще больше заботиться о своей внешности. Сначала он думал, что его аккуратистка Марина, у которой в отличие от Юльки каждая вещь лежала на строго определенном для нее раз и навсегда месте, старается для него, чтобы прекратить его связь с Юлькой, о которой ей, конечно, незамедлительно доложили. Но потом он заметил, что Марина особенно много времени уделяла своему внешнему виду перед поездками в банк или другие конторы в райцентре. Даже какое-то чувство ревности шевельнулось в его душе, уж не нашла ли его жена-аккуратистка замену ему. По этому поводу он даже устроил ей как-то скандал. Однако Марина отговорилась тем, что не может, же она перед районными специалистами выглядеть «деревенщиной неумытой», да и перед другими главбухами будет стыдно. Несмотря на то, что сам Леха позволял себе вольности на стороне, он был настоящим собственником и никогда бы не простил такое поведение жене. Мог в порыве гнева и ударить. Этих моментов Марина побаивалась, поэтому старалась не доводить мужа до крайности.

ГЛАВА 4

На следующее утро Настя пошла на ток. Радовало одно – до тока было идти немного ближе, чем до конторы. Подойдя к территории тока, она осмотрела будущее место работы. На территории тока находились четыре больших склада, два склада поменьше, мехток, недалеко от входа находилась весовая, между мехтоком и весовой располагалась небольшая избушка для отдыха персонала.

Зайдя в избушку, Настя поздоровалась с находившейся там Татьяной Николаевной:

– Здравствуйте, Татьяна Николаевна.

– Явилась, не запылилась, здравствуйте Вам! Что, довольна? Выжила меня? Сама на хлебное место захотела!

– Татьяна Николаевна, что Вы со мной так разговариваете? Я на эту должность не напрашивалась. Меня это назначение тоже не очень радует, но моего согласия никто не спрашивал.

– Как же, не надо! Что тогда прибежала раньше всех?

– Ну не прибежала, а пришла, во-первых, а во – вторых мне работать без выходных мне тоже небольшая радость. У меня ведь, в отличие от Вас еще и дети невелики, теперь вот Анне Николаевне лишних забот добавила. Так что давайте не будем оскорблять друг друга, а поговорим о работе. Введите меня в курс дел, что и где хранится.

– Надо тебе, иди сама по складам и смотри где и что.

В это время в избушку вошел Владимир Михайлович, вслед за ним проскользнула в дверь Иришка.

– Здравствуйте. Ну что, Настя, ознакомилась с ситуацией?

– Ознакомилась. Владимир Михайлович, Вы мне подробнее потом объясните, где и что находится.

– Настя, давай так сделаем: сейчас мы по складам пройдем, обмеры сделаем, акт передачи составим, чтобы нам не задерживать Татьяну Николаевну, а потом уж еще раз пройдем по складам и я подробно тебе все объясню. Вот, я тебе книжки привез, прибери их пока. Потом тебе надо будет с ними ознакомиться, а лучше – изучить.

– Хорошо.

– Ну что ж, давайте начинать.

Все вместе они пошли на улицу. Сегодня впервые за много дней на улице было по-настоящему тепло. Асфальтированные площадки между складами подсохли, но там, где не было асфальта, было еще грязно. Обходя лужи по протоптанным дорожкам, они прошли в ближайший склад. По дороге к ним присоединилась подошедшая Светлана Николаевна. Воздух в складах еще не успел прогреться и там, особенно после уличного тепла, показалось очень холодно. В складе было несколько буртов пшеницы. Внешне все они казались похожими, и Насте стало страшно, а как же она во всем этом разберется? Владимир Михайлович диктовал ей названия сортов и репродукции пшеницы, обмеры буртов, Настя все старательно записывала, но никак не могла отделаться от какого-то внутреннего страха.

Настя думала, что работа по обмеру займет немного времени, но они кое-как закончили к обеду. После обеда Насте пришлось идти в контору делать расчеты по обмерам. Полученные результаты, конечно, не совпали с отчетными данными, но разница была в пределах погрешности. Настя и Владимир Михайлович после обработки данных зашли с результатами к председателю.

– Ну что же, я думаю, что перевешивать зерно мы не будем, – сделал вывод Николай Васильевич, – затратно это и достаточно длительно. Если все-таки будут большие расхождения, по окончании рассмотрим вопрос о списании. Так что работайте, Настасья Васильевна, и не бойтесь. Знаю, что Вы человек ответственный и трудолюбивый, поэтому надеюсь на Вас. И еще. Татьяна Николаевна была у нас человек достаточно конфликтный, с коллективом у нее отношения складывались не очень хорошие, поэтому прошу Вас быть с людьми внимательнее. У вас есть персонал на току, на период посевной по графику дополнительно будут приходить на работу люди из конторы и учителя. Если нужно еще что-то будет, не стесняйтесь, обращайтесь. С завтрашнего дня будем еще раз сортировать семенной ячмень и пшеницу. Владимир Михайлович Вам поможет.

Выйдя из кабинета председателя, Настя тяжело вздохнула. Если с утра у нее еще теплилась надежда, что может все-таки вопрос решится как-то по-другому, то сейчас она поняла окончательно, что дороги назад нет.

– Не вздыхай так тяжело, Настя. Все будет нормально. Я завтра после планерки подъеду, помогу начать работу. Да, на будущее. На период посевной и уборки придется тебе приходить сюда на планерки.

На следующий день Настя постаралась прийти на ток пораньше. Она прошлась по всем складам, открыла везде ворота. Еще вчера Владимир Михайлович предупредил ее, что зерно надо прогревать, поэтому надо обязательно на день открывать ворота складов.

– Надо бы, конечно, лучше часть зерна вывезти для прогрева на площадки, но, пока погода неустойчива, делать этого не будем. Но вообще имей в виду, что если установится теплая погода без дождей и будет возможность, то есть будут свободные люди и машины, то лучше часть зерна вывезти на асфальтированные площадки. Для чего это нужно? Прогретое зерно быстрее всходит, а значит, всходы будут ровнее и в период уборки растения будут ровнее созревать.

Все эти объяснения были для Насти откровением. Она и раньше слышала, что семенное зерно вывозили на площадки, но всегда соглашалась с другими бухгалтерами, что это лишняя трата средств и даже глупость. Теперь, посмотрев на этот момент с другой стороны, она начала понимать, что не всегда экономия оправдана. «А сколько же мне еще придется узнавать, это ведь только начало. Всего один день, а сколько нового я для себя узнала,» – думала Настя, когда шла вчера с работы.

Когда она, пройдясь по складам, вернулась в избушку, все люди, работавшие на току, уже были там. Конечно, все были в курсе произошедших перемен и теперь внимательно смотрели на новую начальницу. Настя всех их, конечно, знала, ведь в селе в основном все знакомы друг с другом, но близко с ними она не общалась. Поздоровавшись со всеми, она села на свое место за стоящим у окна письменным столом. Первым не выдержал единственный мужчина в этом коллективе – механик мехтока Александр Петрович:

– Ну, что, Настасья Васильевна, какие указания будут на этот день?

– По поводу указаний пока ничего не могу сказать. Сейчас подъедет Владимир Михайлович, он скажет, чем сегодня будем заниматься. Вчера у председателя шел разговор о том, что будем снова сортировать семенной ячмень и пшеницу.

– Да сколько можно их сортировать? – вмешалась в разговор Мария Петровна, – всю осень провозились, на прошлой неделе сортировали, а теперь вот снова!

– Конечно, еще не раз будем, если в пшеницу по две машины ячменя будем намешивать, – парировал Александр Петрович, – эта квочка Татьяна Николаевна сидела безвылазно в избушке, на складах не бывала, вот и проворонила, что две машины ячменя зашуровали в бурт пшеницы. Сколько я ей говорил, что водилам все равно, куда и что выгружать, лишь бы разгрузиться поскорее, вот и наделали делов! Сами себе работы добавляем, так что нечего и возмущаться!

По тому, с каким жаром произнес эти слова Александр Петрович, Настя поняла, что этот человек неравнодушен и искренне болеет за свое дело.

– А Вам, Настасья Васильевна, я бы посоветовал, раз уж Вы теперь будете здесь руководить, поменьше в избушке пятую точку греть, а больше на территории находиться. Простите, если грубо сказал, но наболело.

– Спасибо за совет, Александр Петрович, я обязательно учту. И еще я хотела всех вас попросить – не надо называть меня по имени-отчеству. Я для вас всех была Настей, ну вот и продолжайте меня так называть, а то как-то не по себе мне от этих величаний.

В это время возле избушки послышался звук остановившейся машины. «Ну, наконец-то Владимир Михайлович приехал,» – с облегчением подумала Настя. Ей было не по себе. Она никогда никем не руководила, и сейчас не знала как себя вести и что сказать. «Хорошо хоть, что Владимир Михайлович поможет!».

В избушку вошел главный агроном. Поздоровавшись со всеми, он сел за стол напротив Насти.

– Ну что, присмотрелись к новому начальству? Устраивает?

– Устраивает или нет – это мы Вам потом скажем, когда поработаем, – отозвался Александр Петрович, – а пока только советы даем.

– Советы, конечно, Насте сейчас будут нужны. Она все-таки счетный работник, а не агроном. Поэтому я и хотел всех вас попросить, а Вас, Александр Петрович, особенно, помочь Насте в первое время. Пока ее по приказу перевели на месяц, но я думаю, что ей здесь понравится и она останется на постоянную работу. От вас тоже много будет зависеть, от того, как вы будете ей помогать, и как будете слушаться ее распоряжений. Ну, а теперь, что касается сегодняшнего дня. Я сейчас был в гараже, Иван Егорович выделяет на сегодня две машины – скоро должны подъехать Алексей Удалов и Николай Рукавишников. Сегодня начинаем со второго склада, с того бурта, который запоганили. Александр Петрович сыпь надо сделать поменьше, чтобы по максимуму отбить ячмень, хотя это сделать будет непросто. Хорошо хоть фуражный ячмень высыпали, он щуплый, должен отсортироваться в основной массе. Александр Петрович мы с Вами поэкспериментируем с решетами, надеюсь, удастся добиться результата. Пусть лучше в отход уйдет больше пшеницы, но как можно меньше надо оставить примеси. Пшеница эта высокой репродукции, нам ее еще не один год сеять, а вот такая проблема. Ну что всем все ясно? Тогда по рабочим местам.

Люди стали расходиться. Настя вместе с агрономом зашли в склад. Владимир Михайлович подробно объяснил Насте, каким образом надо начать грузить зерно и куда его лучше завозить после сортировки. Затем они поднялись на мехток, и Владимир Михайлович объяснил ей принцип его работы, что куда загружается, где сортируется и откуда выгружается.

– Конечно, Настя, всего ты сейчас не сможешь запомнить. Но, во – первых, я привез тебе книги, будет время – почитай, а во – вторых у тебя есть надежный помощник – Александр Петрович. Прислушивайся к нему, он уже не один год здесь работает и во всем отлично разбирается.

Они спустились с мехтока, и пошли на весовую, к которой в это время подъехали два грузовика. Поздоровавшись с водителями, Владимир Михайлович объяснил каждому его задачу. Расставив людей по местам работы, Настя и агроном снова зашли в избушку.

– Настя, хочу тебе тоже дать совет. Ты держи себя уверенней. И еще, ругаться, конечно, нужно, но в крайних случаях. Что поделаешь, и без этого работа не обходится, но лучше стараться решать все вопросы мирно.

– Владимир Михайлович, да я никогда никем не руководила. Мне как-то не по себе людям указания давать.

– А ты не руководи, а просто исполняй свои обязанности. Сейчас для тебя главное – подготовить зерно для посева, вот этим и занимайся. Я поехал, сегодня будем пробовать в поле выезжать. Если что-то срочное, позвони секретарю, она мне сообщит по рации, но я думаю, никаких неожиданностей быть не должно.

Владимир Михайлович уехал, а Настя решила зайти на весовую к Иришке. Иришка сидела за своим столом, а рядом на скамейке сидел Леха Удалов и рассказывал ей что-то веселое. Иришка хохотала, потом махнув рукой «Да ну тебя!»– стала что-то записывать в журнале весовщика.

– Ирина, все нормально? – поинтересовалась Настя.

– Да, Настасья Васильевна, все в порядке. Николай сейчас завозит зерно на мехток на сортировку, а Алексей потом обратно в склад после сортировки будет завозить.

– Ирина, я же просила без величаний.

– Да, Настя, извини. Привыкла Татьяну Николаевну по имени-отчеству называть.

– А кто же у нас тут? – вмешался в разговор Леха, – никак новое начальство?

– Да ладно, Алексей, не издевайся. Какое я начальство? Вот месяц отработаю, раз уж меня обязали, да и назад вернусь.

Алексей усмехнулся. «Это вряд ли, – подумал он, – Марина давно от тебя хотела избавиться, так что обратно она тебя вряд ли возьмет. И чем она ей не угодила?». Алексей не очень старался вникать в особенности работы возглавляемой его женой бухгалтерии, но иной раз за ужином они начинали говорить о работе, и Марина часто жаловалась на Настю и Ольгу, на их неорганизованность и непрезентабельный внешний вид. Новости в колхозе распространялись быстро, а заведующий складом – достаточно видная фигура – поэтому назначение Насти вчера обсуждали и в гараже. Алексей был мало знаком с Настей и поэтому спросил у Юльки, что она из себя представляет.

– Курица домашняя и больше ничего. Я удивляюсь, почему Михаил ее не бросил до сих пор. Нет, конечно, когда она сюда приехала, была девка что надо, можно сказать, даже красавица. Многие парни вокруг нее крутились. А вот замуж вышла, детей нарожала, и погрязла в домашнем болоте. Раньше она и одевалась со вкусом, и за собой следила, а сейчас на нее глядишь, как будто бабка, какая. Да и характер у нее слишком мягкий для этой работы. Ума не приложу, кому пришла в голову мысль назначить ее на эту должность!

– Думаешь, не справится?

– Да, конечно. Да и Мишка скоро сюрприз ей преподнесет.

– Какой сюрприз?

– Ну, ладно, тебе скажу, кудрявый мой. Знаешь же, что Валька-библиотекарь беременна?

– Так об этом уже все село знает, у нее же пузо на нос лезет.

– А кто постарался? Мишка!

– Да ты что!? Так у него же вроде двое детей.

– Двое. Ну, ничего, скоро у него их трое будет. Да и к Вальке, я думаю, он уйдет.

– Ну, это, как говорят, на воде вилами писано. Не так-то просто уйти из семьи, тем более от двух детей!

– Не сомневайся. Подружайка моя крепко в него вцепилась. А она, не смотри, что молодая, а проворная. Так что никуда он от нее не денется. Она пока на него сильно не давит, а вот родит и поставит перед фактом.

Вспомнив этот разговор, Алексей сейчас внимательно рассматривал Настю. Она действительно была очень милой молодой женщиной, но, как и говорила его жена – замотанная домашними делами и неухоженная. Из-под завязанного на голове беленького платочка выбивались непослушные пряди волос. Настя была без макияжа, но видно было какие длинные и пушистые ресницы прикрывали ее глаза. Руки были рабочими, без маникюра, с коротко остриженными ногтями. Одета она была в далеко не новый свитер, трикотажные брюки, резиновые сапоги и красную болоньевую куртку. Держалась Настя стеснительно, было заметно, что руководящая работа для нее внове и не очень подходит ей по характеру. «Да, жаль мне тебя, Настасья Васильевна, но, похоже, после посевной придется тебе идти коров доить, – подумал Леха, – Марина тебя ни за что обратно не возьмет, а завсклад из тебя никакой».

Настя вышла из весовой в склад. Леха решил поинтересоваться мнением Иринки по поводу нового начальства:

– И как тебе новое руководство? А, Ириш?

– А, знаешь, нравится. Я ведь помогала Татьяне Николаевне отчеты сдавать. Настя всегда дотошно к работе относилась. Я думаю, эта дотошность ей и здесь поможет. Не знаю как другие, а я бы хотела, чтоб она осталась на постоянную работу. Я думаю, она будет хорошим завскладом.

Удивленный этим мнением Иринки, Алексей вышел с весовой и, сев в машину, поехал грузиться.

ГЛАВА 5

Посевная была в самом разгаре, работать приходилось частенько и до семи и до девяти вечера. Хорошо хоть с Иринкой сложились хорошие отношения, и Настя дежурила с ней попеременно, поэтому опасения Насти по поводу того, что она не сможет справляться с домашними делами, не оправдались. Коллектив работников на току оказался достаточно дружелюбным. С шутками и прибаутками Александра Петровича работа спорилась и, если во время работы в бухгалтерии Настя частенько возвращалась домой с испорченным настроением, то теперь она почти всегда была весела и довольна. А при хорошем настроении и работа спорится. Поэтому, придя домой даже поздно, она успевала переделать кучу дел, и на удивление стала больше успевать и гораздо увереннее себя чувствовать. Даже если Михаил приходил домой не в духе и начинал ворчать, ища причину для размолвки, Настя стала меньше обращать на это внимание. Если раньше она ощущала негативное отношение к себе не только дома со стороны мужа, но и на работе со стороны Марины Ивановны, то теперь ее уважали работники тока, водители, со многими из которых ей приходилось общаться в процессе работы, завгар Иван Егорович, бригадиры, главный агроном, и это повысило ее самооценку. Если ранее она шла на работу как на каторгу, то теперь она с удовольствием каждое утро бежала в контору на планерку, а затем, решив попутно какие-то текущие, но неотложные дела, либо посоветовавшись с Владимиром Михайловичем по поводу каких-то возникших вопросов, с удовольствием шла на склад. К тому же работа на свежем воздухе благоприятно отразилась на ее здоровье. Перестали мучить головные боли. Приходилось много ходить, она немного похудела, чувствовала себя значительно лучше, ощущая прилив сил. И когда кассир Ольга спросила ее, когда она планирует вернуться на свое рабочее место, Настя ответила ей, что, скорее всего никогда, по крайней мере, до тех пор, пока главбухом работает Удалова.

Много Насте пришлось за это время узнать нового, но от природы у нее была хорошая память, она легко усваивала материал еще в школе, а затем и в техникуме, поэтому теперь она с удовольствием познавала что-то для себя новое.

Первые дни работы на складе она пыталась рассказывать о своих впечатлениях от новой работы Михаилу, но он слушал неохотно, а прослушав, обязательно говорил что-нибудь неприятное для Насти, и, в конце – концов, она вообще ничего о своей работе мужу рассказывать не стала. Частенько заходила в гости Рита. Вот с ней-то Настя всласть могла наговориться и о работе, и об отношении к ней людей, и высказать свое мнение о происходящих событиях. Прошли только две недели работы Насти на новом месте, а Рита сделала ей комплимент:

– Настя, вот теперь ты начинаешь мне напоминать ту Настю, которую я знала раньше. У тебя глаза гореть стали, а то посмотришь на тебя – вроде еще молодая женщина, а взгляд потухший, как у бабки. Так что нечего тебе делать в бухгалтерии, оставайся здесь работать, тебе эти перемены только на пользу.

Заметила произошедшие перемены в настроении Насти и свекровь.

– Ну, вот, я же говорила тебе, что здесь тебе будет лучше!

– Да лучше-то, лучше, да Вам забот добавилось. Может детей в детский сад устроить? Они хоть неделю Вам не будут досаждать.

– Да что ты! Какой детский сад? Сейчас они здоровенькие, веселые, а потом начнут болеть, больше хлопот только будет. Вот отсеетесь, потом все равно будут выходные.

Настя теперь частенько по вечерам читала детям книжки или рассказывала сказки. Она с удовольствием баловалась с детьми, играла с ними, а дети усердно помогали ей, как могли, поливать огород и цветник, ловить во дворе разбегавшихся цыплят и утят. Маша научилась кормить кроликов, и теперь с удовольствием занималась этим каждый вечер. Казалось бы, мужу надо радоваться, что атмосфера в семье стала менее напряженной, жена более веселой, но его не радовали эти перемены. Однажды утром, когда Настя собиралась на работу, он даже устроил ей сцену ревности. Увидев, что Настя надевает на работу трикотажное платье, которое облегало ее фигуру и подчеркивало изгибы груди и талии, он взорвался:

– Что, совсем стыд потеряла? Перед кем задницей крутить собираешься – перед агрономом или перед водилами?

– Миша, а что тебя еще интересует, что я могу кому-то нравиться? – не желая портить себе настроение с утра, Настя старалась перевести все это в шутку. Но не тут-то было. Михаил очень хотел испортить жене настроение:

– Да кому ты можешь понравиться! Разве из сочувствия кто посмотрит!

– Ну, так и нечего об этом говорить.

Не желая больше пикироваться с мужем, Настя быстро оделась и пошла на работу. Она в последнее время старалась не поддаваться на провокации мужа. Чаще всего она либо старалась перевести разговор на другую тему, либо вообще промолчать. После того, как она начинала обретать уверенность в своих силах, ей меньше всего хотелось выслушивать скандалы мужа, когда он пытался доказать ей насколько она ничтожна и насколько он хорош, и как он ошибся, женившись на Насте. Настя в последние годы своей совместной жизни с Михаилом настолько была унижена, что совсем перестала ощущать себя настоящей женщиной. Она чувствовала себя кухаркой, прачкой, домработницей – кем угодно, но только не любимой женой. Особенно тяжело ей было узнавать об изменах мужа. Когда она узнавала, с кем ей изменял муж, ее коробило, она не понимала, как мог Михаил изменять ей с женщинами, которые были и ничуть не красивее, и не умнее ее, а чаще как раз, наоборот, с совершенными пустышками. Когда она начинала жаловаться на мужа Рите, с которой у нее были очень доверительные отношения, Рита, конечно, осуждала Михаила, но и Настю она тоже поругивала:

– Настя, нельзя же настолько унижаться. Он тебя унижает, а ты все ему прощаешь. Он всю домашнюю работу и детей на тебя свалил, тебе дохнуть некогда, а он жирует. Как же его на сторону не потянет, когда ты замотана, тебе лишь бы отдохнуть, выспаться, а он кроме как на работу ходить, никакой другой заботы не знает. Не могу я понять таких отношений.

Рита с Андреем жили очень дружно, а когда родилась дочка Лариса, Андрей вообще был готов сутками и дочь и жену носить на руках. Конечно, как и во всякой семье у них случались размолвки, но они никогда не переходили в скандалы и не принимали затяжной характер. Именно поэтому Рита никак не могла понять семейные отношения Насти и Михаила, не могла понять, как может женщина настолько унижаться перед мужчиной, а мужчина настолько унижать мать своих детей.

Работая на складе, общаясь с мужчинами, Настя снова начинала верить в то, что она еще совсем не старая интересная женщина. Часто она слышала комплименты в свой адрес от водителей, а вчера Лешка Удалов, подойдя потихоньку к ней на складе, так что она и не заметила его, подхватил ее на руки и закружил. Настя взвизгнула от неожиданности. Поставив ее на ноги, Леха захохотал:

– Начальница, что такая серьезная?! Смотри, от серьезности женщины стареют раньше.

– Алексей, ну ты и дурак. Разве так можно. А если бы у меня сердце от испуга отказало!

– Да не откажет. Видно мало тебя твой Мишка тискает, если тебя так мужики пугают.

Находившаяся неподалеку Мария Петровна с удовольствием смотрела на эти заигрывания молодежи. Ей было искренне жаль Настю за ее неудавшуюся семейную жизнь, и она считала, что небольшое внимание со стороны Лехи Насте явно не повредит.

Пшеницу уже практически всю посеяли, теперь была очередь так называемых серых хлебов – ячменя и овса. Сегодня должны были начать сеять в первой бригаде. Погода в этом году выдалась на радость всем колхозникам очень благоприятной. Изредка проходили небольшие дождички, но они не нарушали ход посевной кампании. И хотя работали без выходных уже почти три недели, никто не жаловался. Все понимали насколько ответственный сейчас период, ведь удачная посевная – это задел на весь оставшийся год.

Настя сама от себя не ожидала, но она научилась отдавать четкие распоряжения. Она ни с кем не ругалась, как это делала Татьяна Николаевна, но ее слушались. Да и как было не слушаться, когда она практически не находилась в избушке. Она мелькала то в одном, то в другом складе. Ее видели на весовой, когда она вместе с бригадирами считала количество отпущенного зерна, проверяла вместе с ними, уложились ли они в норму посева. Если не хватало людей, сама бралась за лопату и помогала грузить машины. Видя ее старания, Александр Петрович удовлетворенно похмыкивал, а когда Надюшка Альмасова попыталась сказать в адрес Насти колкость, он быстро прицыкнул на нее:

– Ты, замолчи, и рот больше на Настю не раскрывай. В кои-то веки на току, наконец, настоящий заведующий появился. А то все, кто не приходили, начинали, прежде всего, себе тащить, а на работу было наплевать. А Настя вон как бьется, старается, чтобы все путем да по порядку было. Это тебя опять Юлька настроила, так вот запомни – попробуете Настю обижать, будете иметь дело со мной. А я ни тебя, ни твоей подруги Юльки не боюсь. Мне нечего бабьих языков бояться. Я большую часть своей жизни уже прожил и пакости людям не делал. И вам пакостить не позволю!

Слово Александра Петровича было довольно веским. Его уважали практически все селяне, да и руководство колхоза тоже. Он был членом правления и всегда напрямую высказывал свое мнение, не смотря ни на какие ранги. А приглядевшись к Насте, он понял, что эта, по сути, с высоты его возраста молоденькая девчушка, не слишком счастлива в семье, может именно поэтому на работе, где у нее все ладилось, она и чувствовала себя человеком. Именно поэтому и хотелось, чтобы и дальше она осталась работать здесь.

Сегодня Настю вызывал председатель колхоза:

– Ну, как дела Настя? Как настроение?

– Да все нормально, – Марины Ивановны в этот раз рядом с Настей не было, поэтому разговаривала она свободно и уверенно.

– Как планируешь дальше – останешься на складе или обратно в бухгалтерию хочешь вернуться?

– Нет, не хочу. Меня устраивает коллектив на току. У меня с ними сложились неплохие отношения, так что я бы хотела и дальше там работать. А что касается того, справляюсь я или нет, так это у Владимира Михайловича спросите.

– Да я с ним уже разговаривал. Он очень доволен твоей работой. Вот видишь, Настасья Васильевна, не верила ты мне месяц назад, что может тебе понравиться работа на току, а я прав оказался. Так что поздравляю тебя. Сегодня я распоряжение написал об официальном утверждении тебя в этой должности.

– Спасибо.

ГЛАВА 6

Наконец-то закончилась посевная, и в колхозе объявили два дня выходных. В доме накопилась много дел, но в первую очередь в субботу Настя решила воспользоваться теплой погодой и пойти на озеро постирать дорожки и куртки. Можно было, конечно, и дома этим заняться, но ей хотелось совместить приятное с полезным. Дети давно просились искупаться, а ей все некогда было дойти с ними до озера. Вот и решила она, что надо заняться стиркой, а заодно и устроить отдых для детей. Она думала, что и Михаил пойдет с ними, но он отговорился тем, что ему надо пойти к родителям и кое-что помочь сделать отцу. Ну, надо, так надо. За то, что родители мужа присматривали за детьми, она была готова хоть что им помочь сделать.

Сгрузив на тачку дорожки и вещи для стирки, а также захватив для детей одеяло, игрушки и немного еды, она отправилась на озеро. Дети, балуясь, бежали то впереди нее, то за ней. Санька даже пробовал помочь катить тачку, но силенки были не те, хотя она его похваливала: «Вот, какой помощник у меня растет, скоро и мамка за ним не угонится». Ободренный похвалой, Санька катил тачку еще более старательно.

– Мам, – проговорила Маша, – а я ведь тоже твоя помощница?

– Конечно, дорогая. Вот сейчас придем на озеро, будешь мне помогать стирать.

– Ура, я тоже мамина помощница!

И, увидев берег озера, Маша со всех ног пустилась бежать к нему. Подкатив тачку к озеру, Настя увидела, что на берегу почти никого не было. Плотки, на которых стирали все бабы, были не заняты. Лишь в отдалении конопатил лодку какой-то молодой мужчина, по русым кудрям она узнала Леху Удалова. Увидев, что он смотрит в их сторону, она кивком поздоровалась с ним. Сняв халатик, она осталась в купальнике. Раздела и детей до трусиков – пусть позагорают.

– Ну, Машенька, давай помогай мне.

– А что делать?

– Вон там ведерко есть небольшое, я буду половичок щеткой тереть, а ты будешь на него из ведерка водичку лить. Сможешь, не тяжело тебе будет?

– Сейчас попробую.

Маша подцепила своим ведерком озерной воды и стала лить на дорожку.

– Мам, а мне не тяжело, даже интересно.

Понимая, что Маше эта игра может скоро надоесть, Настя разговорами развлекала ее. Рассказывала о том, как давно поселились здесь люди, как жили по рассказам стариков здесь их предки, как тяжело им было и как спасало людей от голодной смерти это озеро. Маша была девочкой любопытной, способной, все запоминала сразу, стихи заучивала почти с первого прочтения и уже умела сама читать и она внимательно слушала Настин рассказ. Заинтересовавшись ее рассказом, Санька, который развлекался тем, что кидал валявшиеся на берегу камешки в воду, подошел, сел на плотки, и тоже стал слушать. Вот так незаметно в рассказах и разговорах постирали они захваченные Настей из дома три дорожки. Расстелив дорожки для просыхания на прибрежной траве, Настя решила сделать перерыв, тем более что Санька начал хныкать и говорить, что он хочет есть. Разложив в тенечке под росшей на берегу озера ветлой захваченное из дома одеяло, она выложила на приготовленное для этого полотенце печенье, пирожки и конфеты. Открыв банку с приготовленным из варенья морсом, налила детям в кружки. Ребятня быстро начали уничтожать припасы. Санька вообще был большой любитель поесть, поэтому и рос он пухленьким. Маша же была привередлива в еде, и накормить ее было непросто. Но сейчас на свежем воздухе у воды она тоже проголодалась и не отставала от Сашки. Настя тоже с удовольствием съела пару пирожков. Поев, дети решили немного полежать на одеяле, благо день сегодня был достаточно ветреный и ни комаров, ни оводов не было. «Какая благодать!» – подумала Настя. Она тоже прилегла на край одеяла. Она лежала и смотрела в небо. Настя всегда любила смотреть на облака. Еще в детстве, искупавшись в протекающей в ее родной деревеньке речке, они с подружками ложились на прибрежную траву и старались угадать, на что же походит каждое проплывающее по небу облако. Сегодня облака были высокими перистыми и предвещали хорошую погоду. «Хорошо бы погода постояла, – подумала Настя, – надо бы ремонт в доме сделать, веранду, наконец, доделать». Однажды в журнале «Крестьянка» она прочитала, как можно отделать деревянные стены тканью и теперь ей очень хотелось попробовать сделать это самой. Михаил, правда, когда она поделилась с ним этой идеей, фыркнул недовольно и сказал, что делать ей нечего, покрасила бы голубой краской и все. В райцентре она уже купила голубенькую с не очень крупными, но красивыми розовыми цветами ткань. Настя не очень любила ткани с крупным рисунком. Они ее раздражали своей аляповатостью. Поэтому в ее доме не было ни штор с крупными цветами, ни одежды, с вошедшим в последнее время в моду, поперечным принтом из крупных цветов.

Отдохнув, Настя снова принялась за стирку. На очереди были куртки. Теперь уже Санька решил помогать маме, сменив уставшую Машу. Случайно плеснув водой на Настю, так что она даже взвизгнула от неожиданного душа, он начал старательно поливать маму водой.

– Ах ты, шалунишка! Вот я тебя тоже сейчас обрызгаю!

Настя начала брызгать водой на сына. В игру вмешалась и Маша, доселе лежавшая на одеяле. Шум воды, визг детей, хохот Насти – все смешалось. Им было очень весело, давно уже Настя так не веселилась вместе с детьми. Разрешив детям искупаться возле бережка, Настя быстро закончила со стиркой. Расстелив курточки детей, свой плащ и рабочую куртку Михаила для просушки на травке, она решила тоже искупаться. Настрого наказав детям не заходить далеко от берега, она вошла в воду и поплыла к росшим метрах в десяти от берега камышам. Возле берега вода была теплая как парное молоко, а дальше от берега, она была теплой на поверхности, но если Настя опускала ноги в более глубокие слои воды, она была очень холодной. Настя отплыла подальше, перевернулась на спину и, раскинув руки, лежала в поверхностном слое воды, качаясь на волнах. Она снова глядела на облака, и вода нежно баюкала ее…

– Привет, русалка!

От неожиданности Настя чуть не ушла под воду. Оказывается Леха, закончив конопатить лодку, тоже решил искупаться, и потихоньку подплыл к ней.

– Фу-у, дурак, напугал! Так ведь и утонуть можно!

– А ты что думала, что это водяной возле тебя очутился.

– Да ты не на водяного, а скорее на черта походишь…

Настя мотнула головой и волосы ее, растрепавшиеся еще во время игры с детьми, распустились и раскинулись по воде большой короной.

– Точно, русалка, да и глаза у тебя оказывается зеленые.

Поняв, что больше поблаженствовать на волнах ей не удастся, Настя развернулась и, молча, поплыла к берегу.

– Эй, русалочка, куда же ты, может, вместе поплаваем?

– Да ну тебя…

День уже начинал клониться к вечеру, пора было возвращаться домой. Собрав подсохшие вещи и дорожки, Настя сложила их на тачку, потихоньку двинулась к дому. Дети, нажарившиеся на солнце и накупавшиеся, тихонько брели возле нее. Сашку в конце пути даже пришлось посадить на тачку поверх вещей.

Дома, накормив детей, она пошла в сарай, кормить теленка и поросят, полила огород. Когда она зашла в дом, и Сашка, и Машка крепко спали на диване в гостиной. «Вот это накупались, сами уснули, и укладывать не надо». Расправив постели детей, Настя перенесла их на место. Маша при этом что-то попыталась маме сказать сквозь сон, а Саша даже не проснулся.

Миши все еще не было дома. Наконец раздался телефонный звонок:

– Ну, что, постирали?

– Да, постирали. Сашка с Машкой так накупались, что уже спят. Ты когда домой?

– Я сегодня не приду, у родителей переночую. С батей после бани пивка попьем.

– Ну, ладно. Я тогда сейчас корову дождусь, подою, да тоже спать лягу.

Дождавшись табуна и подоив корову, она тоже решила лечь спать пораньше. Пока выходные, надо было хоть немного отоспаться.

ГЛАВА 7

Вставало над горизонтом солнце, дул легкий утренний ветерок. За ночь над озером образовался туман, и теперь, под первыми лучами солнца, он начинал потихоньку таять.

Озеро Круглое было большое и достаточно глубокое. Когда-то, для первых поселенцев, оно служило и источником питьевой воды, и источником пищи. В озере всегда водилась рыба. Карасей деревенские мужики, не привыкшие ловить на удочку, ловили сетями. Но добычей рыбы для продажи никто не занимался. Если улов был богатый, и рыбы было слишком много для одной семьи, добычей делились с родственниками и соседями. Поэтому, особенно в летний период, когда мясо на столе появлялось далеко не каждый день, рыба из озера, была, наравне с хлебом, молоком и картошкой ежедневной пищей. То, что озеро может стать безрыбным, пока селу не грозило. В последние годы стали заботиться о разнообразии его рыбных запасов. В озеро были запущены тысячи мальков карпа и сырка. Потянулись к озеру и рыбаки из окрестных городов. Подраставшие карпы и сырок являлись заветной их добычей, но в отличие от деревенских лов они вели в основном удочкой, тратя на это занятие зачастую все выходные дни, чем немало удивляли деревенских мужиков, не позволявшим себе так много времени тратить на рыбалку.

Но совсем не эти мысли занимали сидевшего в лодке среди сетей и улова Леху. Улов в этот раз был скудный, разве что на уху хватит. Но, собственно, и не ради рыбы он соскочил сегодня с утра пораньше с теплой постели и пошел проверять сети. Ночь он спал плохо, всю ночь перед глазами стояла Настя. Настя была такой, какой он видел ее в тот день купания – хохочущая, с распущенными волосами. Тогда, глядя на веселую возню в воде Насти и ее детей, он остро им позавидовал. Чем выше должность занимала его жена, тем меньше времени она отдавала семье. После того, как они переехали в Березовское, они еще ни разу не были на озере всей семьей. Прошлым летом они несколько раз были на озере с дочерью, но, избалованная домочадцами Ленуся, не очень хотела купаться в озере. Поэтому, пока он купался, она лежала, загорала на берегу. Единственно, что ей очень понравилось – плавать с отцом на лодке. Поэтому, когда Леночка жила с ними, он всякий раз, собираясь, вечером ставить сети, брал с собой дочь. А вот в этом году они и с дочерью ни разу на озере вместе не были. Его мама Ольга Васильевна смогла достать путевку для себя и горячо любимой внучки в санаторий в Сочи, и теперь все мысли дочери были заняты только этой поездкой к морю.

«Совсем спятил, – думал о себе Леха, – мало проблем с женой и Юлькой, теперь еще и эта». Во сне Настя была совсем рядом, она манила и звала его, и улыбалась только ему… Сон этот снился ему уже не впервой, и он начинал понимать, что эта женщина становится ему не безразлична. Он ловил себя на том, что он старается при каждом удобном и не очень случае бывать на складах, чтоб увидеть Настю. «Нет, мужик, давай-ка ты возьми себя в руки и выкинь всю эту дурь из головы, пока она тебя совсем не окрутила… Все! Хватит! Больше я о ней не думаю!». Решив бесповоротно и окончательно реже бывать на складах и стараться не видеться с Настей, Леха с видом человека, решившего, наконец, трудную задачу, пошагал по тропинке вдоль огорода. Пора было собираться на работу. «Попрошу Егорыча отправить меня в рейсы на город, глядишь, дурь из головы через недельку выветрится».

Придя домой, он во дворе почистил рыбу, взяв в доме большую чашку, налил воды и вымыл почищенную рыбу. Чистка рыбы независимо от ее количества была его занятием. И хотя Марина любила рыбу и с удовольствием готовила ее, но чистить категорически отказывалась, боясь испортить руки.

На кухне Марина накрывала на стол завтрак. Она была уже с прической, глаза тоже были подкрашены.

– Пришел, садись завтракать. Леш, мне с тобой серьезно поговорить бы надо.

– О чем? Опять о моих бабах?

– Да нет, эта тема мне уже надоела, похоже, тебя не переделаешь. Когда-нибудь, наконец, сам набегаешься. Я хочу поговорить о другом.

– О чем?

– Ты как свою будущую жизнь планируешь?

– В смысле?

– Да в самом обыкновенном. Ты что всю жизнь хочешь баранку крутить. Тебе ведь уже не двадцать, да и не тридцать лет. Надо бы и о будущем думать. Ты вот недавно сам жаловался, что руки от баранки болят, надо же тогда что-то другое подыскивать. Я недавно с Николаем Васильевичем разговаривала, Иван Егорович-то на пенсию в этом году идет. Хочешь, я предложу твою кандидатуру на его место. Я думаю, Усков мне не откажет.

– Мало того, что ты сама в начальство выбилась, теперь собираешься и меня продвигать? Тебя что муж-водитель не устраивает?

– Леша, да не в том дело. Ведь проработаешь ты лет до сорока-сорока пяти на машине, а потом-то трудно же будет. А здесь такой удобный случай. Поработаешь завгаром, а там, может, и в райцентр переедем, не всю же жизнь нам в деревне жить. В трудовой книжке запись будет о том, что ты завгаром работал, можно будет в какой-нибудь районной организации хоть завгаром, хоть механиком работать. А вообще не мешало бы и подучиться. Я тебе, еще в первые годы нашей семейной жизни, говорила о том, что надо хотя бы техникум закончить, а тебе все лень было. Но теперь-то ты, наверное, должен поумнеть, пора бы. Устроишься работать завгаром, уставать будешь меньше, можно будет и об учебе подумать. Можно ведь и заочно учиться.

– Знаешь, Марина, спасибо тебе, конечно, за заботу. Ну, сама подумай, какой из меня начальник? Я вчера с водилами водку вместе пил, а теперь буду ими командовать, воспитывать за пьянки. Да они же меня в первый день на смех поднимут!

– Не поднимут, а, если кто и посмеется разок, привыкнут, быстро заткнутся.

– Нет, Марина, не для меня все это.

– Леш, вот почему ты такой упрямый. Я же для тебя лучше сделать хочу, а ты еще и сопротивляешься!

Раздраженная Марина начала собираться на работу. По правде сказать, Лешка усмотрел действительную причину ее заботы. Когда они поженились, Лешка работал водителем, она была кассиром. Но потом она заочно окончила институт, начала делать карьеру. Сначала ее перевели бухгалтером по зарплате, потом заместителем главного бухгалтера в их родном с Лехой селе. Ну а теперь, после того как они переехали в Березовское, она была уважаемым на селе человеком. Главный бухгалтер колхоза большая, конечно, ответственность, но и фигура в колхозе достаточно заметная. Ведь фактически после председателя колхоза Ускова она была вторым человеком в колхозе. А Леха как двенадцать лет назад был водителем, так и сейчас крутил баранку. Марина подружилась со многими главбухами хозяйств, и всякий раз, когда ее спрашивали, кем работает ее муж, ей не очень хотелось отвечать на этот вопрос. Ведь у большинства ее коллег мужья были либо главными агрономами, либо главными инженерами хозяйств. У Натальи Витальевны муж был директором большого совхоза, а у Раисы Валентиновны – директором районного отделения «Сельхозтехники». Ей же приходилось изворачиваться. То она говорила, что муж окончил техникум, но свободной должности нет, то жаловалась на его характер, что не может он с людьми работать, в общем, выкручивалась, как могла.

Часто она размышляла о своей семейной жизни, понимая, что она не удалась. Она всегда считала себя красивой женщиной, гордилась этим, и хотя ухаживали за ней в молодости много парней, она не торопилась выходить замуж. А когда на ее горизонте возник Алексей – мощный и красивый – она решила, что кандидатура вполне подходящая, с таким не стыдно и на люди показаться. Да и посчитала, что раз уж муж младше ее, то она с позиции своего опыта будет руководить им. Но она просчиталась. У Алексея оказался не самый покладистый характер, и, если первые годы их жизни, у них была хотя бы какая-то видимость семьи, то со временем они все дальше отдалялись друг от друга. Устав от бесконечных романов мужа и связанных с ними скандалов и разборок, она подумывала о том, что надо бы развестись с ним. Но уходить в никуда ей не хотелось. Если уж и уходить, так к другому мужчине, чтоб не пришлось одной жизненные трудности преодолевать. А подходящих кандидатур долгое время в ее окружении не наблюдалось. Но вот год назад у управляющего банком Дмитрия Сергеевича Бережного умерла жена, и Марина решила, что такой шанс упускать нельзя. Конечно, одиноких женщин и в банке хватало, какая-нибудь могла на вдовца глаз положить. Поэтому Марина решила чаще попадаться на глаза управляющему, еще больше заботясь о своем внешнем виде. Она заходила к нему на прием по малейшему поводу, была с ним мила и очаровательна, и, в конце концов, Дмитрий Сергеевич стал смотреть в ее сторону заинтересованно, стал сам приглашать ее к себе в кабинет при каждом появлении Марины в банке. А две недели назад у него был день рождения, и Марина смогла побывать вместе с несколькими особо приближенными к управляющему людьми в его доме. Марина всегда считала, что у нее очень богатая и ухоженная квартира, но после того, как она побывала в доме Дмитрия Сергеевича, собственная квартира стала казаться ей халупой. В доме управляющего ее поразило все, начиная с прихожей. Везде висели хрустальные люстры, ковры в доме были с таким ворсом, что в них можно было спрятать ступню, и что особенно ее поразило – они были белые с неярким рисунком. В гостиной стоял роскошный белый кожаный диван и чешская стенка, в спальне – дорогой белый спальный гарнитур с отделкой позолотой. Под впечатлением от этого посещения она находилась все еще. Конечно, немного напрягало, что Дмитрий Сергеевич был старше ее почти на пятнадцать лет, ему исполнилось пятьдесят три года, и внешне это был невысокий лысеющий мужчина с брюшком, под глазами образовались мешки, но в нем для Марины было главное – перспектива беззаботной обеспеченной жизни. Конечно, надо было приложить еще немало усилий, чтобы какая-нибудь малолетка с милым личиком не нарушила ее планы, но в характере Марины тоже было немало упорства. Поэтому, если даже она и не бывала в банке, позвонить управляющему стало для нее ежедневной заботой.

ГЛАВА 8

Наконец-то она закончила с верандой. Оклеенная тканью и покрытая лаком веранда преобразилась. Голубой потолок сочетался с цветом ткани, а множество цветов в горшках, часть которых тоже была оклеена обрезками ткани, создали зеленый уголок, который радовал глаз. Поставить бы сюда диванчик и небольшой столик – райский уголок получится. Настя была в отпуске и теперь была рада, что он пройдет не зря. Довольная плодами своих трудов, Настя пригласила в гости Риту. Рита тоже была в отпуске, поэтому с удовольствием согласилась. Она пришла с дочкой Лариской, чему несказанно обрадовались Маша и Саша. Дети пошли в детскую и занялись игрушками. Теперь их мамам можно было спокойно поговорить.

– Ну, молодец конечно, – похвалила Рита Настю, – я бы никогда так сделать не додумалась. Какая красотища! Сюда бы еще столик и диванчик – райский уголок получится.

– Да я уже сама подумала об этом. Только как их привезти из райцентра? Машке надо бы новую кровать, эта ей коротковата. С Михаилом говорить бесполезно, даже заикаться боюсь об этом. Кровать уже не один раз просила съездить купить, никак не могла допроситься.

– Хочешь, я с Андреем поговорю.

– Нет, что ты! Я потом не переслушаю от Михаила упреков.

– Слушай, а наши машины возят остатки зерна на элеватор, может, договоришься с кем?

– Не знаю, я как-то об этом не подумала. Надо попробовать, может, кто и согласится, в крайнем случае – заплачу. У меня как раз сейчас и деньги есть, я зарплату получила и отпускные.

– Ну, так вот и займись, пока деньги не разошлись.

На следующее утро Настя пошла на ток. У Иришки, временно замещающей ее, она узнала, что машины сегодня будут возить зерно. «Как удачно, – подумала Настя, – может и получится у меня эту проблемку решить». Дождавшись машин, она подошла со своей просьбой к Николаю Рукавишникову.

– Нет-нет, даже не проси. Тебе же все это еще и загрузить и разгрузить надо, а я не лошадь, чтоб тебе диваны на собственном горбу таскать. У тебя муж есть, вот пусть он тебе и покупает.

Не ожидавшая подобного отказа Настя, едва не разревевшись, ушла в избушку. Туда же зашла и Иринка.

– Настя, что случилось? Ты почему плачешь?

– Да отказался Николай помочь мне. Сказал, что у меня муж есть, вот пусть и покупает мне диваны. А я Михаилу даже говорить об этом не хочу, знаю, что бесполезно.

– Ну ладно, не плачь раньше времени, сейчас Василий Плотников и Леха Удалов должны подъехать. Может, они согласятся.

– Да бесполезно все это, кому нужны мои проблемы. Завтра в сельпо попробую дойти, может они привезут. Выбора, конечно, не будет, но лучше уж так, чем никак.

– Ладно, ты подожди здесь, я сама у шоферов спрошу, а вдруг да согласятся.

Иринка вышла. В это время к весовой подъехали машины. Поздоровавшись, Иринка объяснила им суть Настиной проблемы.

– Да невелика проблема-то, – сказал Алексей, – что же Колька-то не согласился?

– Да сказал, что он не лошадь, чтоб для кого-то диваны таскать.

– Вот козел! Когда ему надо было, чтоб Настя его на выгодные рейсы с загрузкой в оба конца брала, он вокруг нее на мягких лапках ходил, а ей помочь отказался, вот тварь! Васька, ты как – поможем?

– Да что не помочь-то. Только я сейчас загружусь пораньше, поеду первым, а ты Настю с собой забери. Мне в райцентре еще кое-куда заскочить надо. Давай часа в два у универмага встретимся, там как раз обед закончится, да и загрузим вдвоем.

Довольная таким исходом дела, Иринка побежала в избушку обрадовать Настю. Уже не ожидавшая, что все-таки поездка получится, Настя утерла слезы. Выйдя вместе с Иринкой из избушки, Настя увидела около весовой Леху.

– Леша, спасибо, что согласились. Не думайте, что бесплатно, я заплачу, сколько скажете.

– Да ладно, Настя, не в деньгах дело. А ты что такая зареванная, неужели из-за того, что Колька отказался тебе помочь? Да стоит ли из-за этого слезы лить! Решим твою проблемку, так что не стоит все это твоих слез.

Лешка загрузился, довольная Настя села в кабину, и они отправились в путь. По дороге Лешка продолжал подшучивать над Настиными слезами. Одно радовало Настю, он ни разу не спросил, а почему Мишка не захотел заняться покупками. Приехав в райцентр, Алексей высадил Настю у универмага, а сам поехал разгружаться.

– Настя, мы с Васькой подъедем к двум часам, так что время у тебя еще есть, можешь пока по магазинам походить.

Обрадованная Настя решила, раз уж у нее есть время, надо и в другие магазины попутно заглянуть. Денег с собой у нее было достаточно много, можно было и еще что-нибудь для дома присмотреть. Если раньше они с Михаилом частенько ездили за покупками в райцентр, то в последние месяцы Михаил постоянно был недоволен, и Насте не очень хотелось его просить. А в сельпо много не накупишь, так по мелочи – продукты, хозтовары. Так что Насте удалось скопить достаточно большую сумму, и теперь она не хотела отказывать себе в удовольствии походить по магазинам. Первым делом она, конечно, зашла в мебельный отдел. В отдаленном уголке мебельного отдела она увидела небольшой диван с зеленой обивкой. «Как раз, как я хотела», – обрадовалась Настя. Довольная первой удачей, она начала искать небольшой столик. Но такого, как она хотела, не было. Тогда она зашла в тот отдел, где продавались столики для кухни. Ее очень заинтересовал небольшой беленький столик, по размеру и форме он бы подошел, но цвет никак не вписывался. Что же сделать? «А я его остатками ткани оклею и лаком покрою» – нашла выход из ситуации Настя. Зайдя в отдел, где продавалась мебель для детских комнат, Настя присмотрела и кроватку для Маши. «Захотят ли парни все это таскать? Ладно, спрошу, а там уже буду решать окончательно, что купить». Присмотрев для Сашки в отделе игрушек большую машинку, для Маши она купила несколько детских книжек, раскраски и карандаши. Настя никогда слишком не заботилась о себе, покупая вещи в первую очередь для мужа и детей, но в этот раз она решила побаловать себя. Ничего не купив для мужа, она зашла в отдел женской одежды и купила себе новую юбку, пару платьев, новое белье, босоножки на высоком каблуке. На работу она купила себе брюки и пару светленьких трикотажных кофточек. Довольная покупками, Настя пообедала в кафетерии. Время уже приближалось к двум, пора было идти ждать машины.

– Ну как, выбрала мебель? Покупок, я смотрю, ты уже много сделала, – указывая на сумки в ее руках, спросил Леха.

– Присмотрела, только не знаю, не много ли будет? Я, конечно, вас итак напрягаю, таскать- то нелегко будет.

– Ладно, пошли за твоей мебелью.

Леха и Василий легко закинули в кузов столик и кровать, а вот с диваном пришлось повозиться. Несмотря на то, что он был небольшой, вес у него оказался приличный, но, в конце концов, и он оказался в кузове.

Уставшая от беготни по магазинам, Настя неохотно отвечала на шутки Алексея по поводу ее покупок. Наконец она была дома. Леха и Василий помогли выгрузить мебель, и даже занесли ее в дом. Увидев веранду, оба долго ее рассматривали:

– Красотища, какая! – восхитился Василий.

– Да ты оказывается мастерица, – поддержал Леха.

Довольная Настя отшучивалась:

– Да это так, в свободное от работы время.

Настя пробовала дать за работу парням деньги, но они категорически отказались. Поблагодарив их еще раз, Настя, закрыв за ними дверь, стала снова, теперь уже не торопясь, рассматривать свои покупки. День прошел не зря. Давно уже она не была так довольна собой. Надо было идти за детьми, и Настя захватила подарок и для Анны Николаевны. Та как-то пожаловалась, что клеенка на столе уже совсем старенькая, а в сельпо ничего подходящего нет. Настя купила ей клеенку, а заодно и новое покрывало на кровать. Она давно уже видела, что старое покрывало надо бы заменить, но все никак не получалось, то денег не хватало, то подходящего покрывала не могла найти. В этот раз она купила то, что давно уже хотела – светло-зеленое покрывало подходило к обоям в спальне у свекрови.

Не ожидавшая подарка Анна Николаевна расчувствовалась:

– Спасибо, Настя. Если бы не ты, кто бы еще позаботился бы. Купила мебель?

– Да, купила. Приходите теперь смотреть, а то Вы мою веранду еще не видели. Да, я ведь Машеньке новую кровать купила, так что будет и ей теперь удобно спать.

– Вот это молодец. Я ведь давно уже вам с Мишей говорила, что надо ей новую.

– Ура, у меня теперь будет новая кровать, – обрадованная Маша принялась тянуть маму в прихожую, – мамочка, пойдем, скорее, домой, я хочу посмотреть.

– А что ты мне купила? – обиженно поинтересовался Сашка.

– Не беспокойся, сыночка, тебя тоже не забыла, есть там подарок и для тебя.

Желая быстрее увидеть купленные для них подарки, дети быстро собрались домой и стали тормошить разговаривавшую с Анной Николаевной Настю:

– Мам, ну пойдем же скорее!

Дома они долго радовались купленным подаркам, никак не могли успокоиться. И хотя кровать для Маши стояла еще в гостиной, она заявила, что спать будет только на ней.

Михаил пришел с работы поздно. Удивленно посмотрев на диван и столик в веранде, еще больше удивился кровати в гостиной. Насти в это время не было в доме, она доила корову.

Маше не терпелось похвастаться папе новой кроватью:

– Папа, смотри, какую красивую кроватку мне мама купила. А диван ты видел?

– А мне мама, смотри, какую большую машинку купила, – вмешался в разговор Сашка, – смотри, у нее кузов откидывается, и дверки в кабине открываются.

– Маша, а где мама их купила, вроде в нашем магазине таких нет.

– Да мама же в райцентр сегодня ездила, ты, что ли не знаешь?

– Нет, она мне ничего не говорила. А с кем она ездила, ты не знаешь?

– Да с дядей Лешей и с дядей Васей, они и в дом занесли все.

– Понятно. Ладно, давайте спать ложитесь.

Он вышел в летнюю кухню, где Настя цедила молоко.

– Что, совсем самостоятельной решила стать. А нельзя было меня попросить? Что ты меня перед мужиками позоришь?!

– А ты не ори, не заводись. Я тебя сколько раз просила за кроватью для Маши съездить? Ты мне что ответил – могла бы хоть одну проблему сама решить. Вот я ее и решила.

– Тебе лишь бы меня опозорить! Ты не слишком в последнее время наглеть стала?

– В самый раз. А ты думал, что ты всю жизнь будешь надо мной издеваться! Все, хватит! Не собираюсь я больше терпеть. Плохая я жена, значит, разводись со мной. А нервы мотать я больше тебе не позволю.

– И разведусь, ты в последнее время мне совсем противна стала. Надо еще посмотреть, чем ты там на складе в компании мужиков занимаешься. То-то я смотрю. барахла себе накупила.

– А что, я должна была тебя снова нарядить, а самой в старье ходить? Нет уж, я больше так жить как жила, не собираюсь! Всякое терпение имеет предел, а ты моим терпением пользуешься сверх меры.

Озадаченный таким отпором, Михаил ушел в дом. «Да, видимо все-таки кто-то на нее глаз положил, – думал Михаил, – а то с чего бы она, вдруг, так ерепениться стала». Он настолько привык, что его Настя, которой он вертел как хотел, старалась не перечить ему, боясь остаться одной с двумя детьми на руках. Он привык считать ее совсем безропотной и покорной, знал, что она всегда и все ему простит.

ГЛАВА 9

– Ну, что Васек, обмоем Настины покупки? – спросил Леха у Василия после того, как они поставили машины в гараж.

– Да, можно, только денег у меня нет. Что ж ты у Насти не взял, она же предлагала?

– А зачем нам деньги, когда у нас все с собой, – ответил Лешка и достал из-за сиденья бутылку водки и заранее припасенную закуску.

– А у Насти совесть взять не позволила. Ты видел, сколько она всего накупила, думаешь, у нее много денег осталось?

– Вообще-то ты прав, она сегодня хорошо потратилась.

Проведя сегодня практически весь день в компании Насти, Леха окончательно понял, что как бы он не старался, не сможет он эту занозу из своего сердца вытащить, уже не получится. Вот и затеял он эту выпивку исключительно только ради того, чтобы еще поговорить о Насте. Разговоры эти были ему приятны. Тем более что Настя его сегодня очень удивила. На работе она была собранной деловой женщиной, а в домашней обстановке она совсем другая. Оказывается она еще и большая фантазерка. А как иначе можно было создать своими руками такую красоту?

В их с Мариной квартире все было расположено продуманно и гармонично. Но Марина никогда не занималась, ни рукоделием, ни ремонтами. Она наводила порядок, создавала уют, но не было в комнатах никакой изюминки. Может быть, поэтому его так поразило мастерство Насти.

– Где будем – в кабине или к деду Андрею пойдем?

– Да пошли к деду Андрею, втроем веселее.

Дед Андрей работал сторожем в гараже, очень любил выпить, поэтому у него всегда находилась какая-никакая закуска, ну и ему выпить перепадало.

– Дед Андрей, третьим будешь?

– Дык как же не быть. Ребятки, мне вас сам бог послал. Вчера у кума именины были, хорошо погуляли. Сегодня голова гудит с утра, сил просто нет. Хорошая у кума самогоночка, пташкой летела, но видать этих птах многовато было. А мою бабку же знаете, ни в какую не захотела мне сто граммов налить на опохмелку, садюга. А я вот до сих пор отойти не могу.

– Ну, садись тогда, дед, поправим твое здоровье, да и мы заодно с тобой выпьем.

Леха разлил водку по стопкам, которые откуда-то достал дед Андрей, вскрыл банку с консервами, нарезал хлеб.

– Ну, давайте, за Настины обновки и за ее мастерство.

– Выпьем, – согласился Василий.

– А что это вы, парни, за Настины обновки пьете? Вы – то, к ним каким боком? – удивился дед Андрей.

– Да мы ей сегодня из райцентра мебель привезли, – ответил Василий, – видел бы ты, дед, какая у Насти веранда! Никогда не думал, что она такая мастерица.

– А какая веранда?

– А ты, дед, как-нибудь к ней в гости загляни, ты же недалеко от них живешь. Райский уголок, однако.

– Да что ты! Вот уж не думал. Мишку как не послушаешь, он все жалится, какая у него жена неумеха да грязнуля.

– Мишка с жиру бесится, – ответил Леха, – сегодня мы у них в доме были. Сразу видно, что в доме хозяйка есть и неплохая. Я никогда у них не был, а тут поглядел в доме все так уютно, и возле веранды у них цветничок, и в палисаднике полно цветов, огород чистенький, ни травинки лишней.

– Да-да, – поддержал Василий, – я Настю давненько знаю. Она всегда хлопотливая была, только с Мишкой ей не повезло. Как не поглядишь, она все одна делает. Я весной ехал, смотрю, она картошку сажает. Рядок прокопает, картошку в ямки прокинет, снова копает рядок, не посадка, а маета. А тут на днях ехал, смотрю, пропалывает и снова одна. Да я ни разу не видел, чтобы Мишка корову в табун выгонял. Да еще и ведет себя не по – мужски. Я считаю, какая бы плохая жена у тебя не была, нечего о ней по селу трезвонить. Сам выбрал – сам и майся. Ну, давайте по второй что ли?

Разлили по второй, выпили. Дед Андрей, уже повеселевший, продолжил разговор:

– Это ты, милок, прав. Я со своей бабкой, сколько годов живу, скоро уж и счет потеряю, а все равно она для меня самая родная. Обидит ее кто, я первый на ее защиту встану, хоть и бывает она в отношении меня чересчур строга.

– Вот-вот, а он еще и имя Насти треплет по селу. Нашим бабам много не надо, только намекни, они такие сплетни разведут.

– Я перед тем, как Настю назначили завскладом, разговаривал с Юлькой, – поддержал разговор Леха.

– Ну, Юлька-то у нас все и про всех знает, а уж тебе-то все без утайки доложит, – подковырнул Леху Василий.

В гараже все знали об отношениях Лехи и Юльки и частенько беззлобно подсмеивались над Лехой.

– Да не о том сейчас речь, я не про Юльку хотел сказать. Так вот, я же Настю почти не знал, спросил мнение Юльки о ней. Она мне сказала, что Настя в девках красавица была, а потом в квочку домашнюю превратилась. А когда я ее спросил, справится ли Настя с работой, Юлька ответила, конечно, нет. Я уж подумал, что Насте придется после посевной идти коров доить, а ведь Настя неплохим завскладом оказалась. Никто в нее не верил, Иринка Бурматова мне только сказала, что у Насти все получится, но я ей не поверил.

– Настасья молодец, – поддержал дед Андрей. – Я тут как-то на ток заходил, Александра Петровича мне надо было повидать. Так вот он очень Настю хвалит, очень уж он ее работой доволен. Хлопотливая и разумная – так он о ней говорит. А его похвалы не так-то просто добиться.

Разговор перешел на рабочие темы. Говорили о прошедшей посевной и о предстоящем сенокосе, о машинах и запчастях, о рыбалке, в общем, обо всем, о чем говорят подвыпившие мужчины. Выпили одну бутылку, не хотелось расходиться, хороший вечер получился. Леха сходил к машине, принес из своих запасов еще одну бутылку. Так просидели они допоздна. Наконец, веселые и довольные Василий и Алексей пошли по домам, а дед Андрей, закрыв на замок двери гаража, пошел спать на топчанчике в комнате сторожей. Он тоже был очень доволен прошедшим вечером – и здоровье поправил, и вечер в компании прошел быстро.

ГЛАВА 10

После того, как ей так удачно удалось закончить ремонт в веранде, Настя с воодушевлением взялась за ремонт в доме. Ей захотелось и в кухне, где постоянно стены покрывались пылью и копотью от печки, сделать подобный ремонт, чтобы можно было постоянно стены протирать и избавиться от грязи в этой самой пыльной комнате дома. Однако купить ткань для оклейки стен было уже не на что. «Да, красивая веранда получилась, но с деньгами пока туго. Что же придумать?» – рассуждала на следующее утро Настя. Проверив запасы тканей в шифоньере, она решила сделать кухню комбинированной. У нее осталась ткань салатового цвета с небольшими белыми цветочками от шторок, которые она шила на кухню. Найдя серенькую ткань с едва заметными белыми полосками, которую Настя вообще-то покупала, чтобы сшить простыни, она решила, что ткани вполне подойдут друг другу, и она оклеили верх комнаты салатовой тканью, а внизу сделала панели из серенькой ткани. Получалось очень даже недурно, но закончить работу Насте не удалось. Ближе к вечеру позвонил Владимир Михайлович:

– Ну что, Настя, не заскучала без работы?

– Да некогда еще было скучать. Ремонт в доме делаю. Вот сегодня кухню оклеила.

– Ремонт – это, конечно, хорошо. Но придется, Настя, тебе домашние дела отодвинуть пока. Надо бы на работу выйти.

– Владимир Михайлович, да что Вы? Я же только половину отпуска отгуляла, у меня еще планов как раз на весь отпуск!

– Я все понимаю, Настя, но надо.

– Когда выходить? – расстроенная Настя чуть не плакала.

– Лучше бы завтра, но можно послезавтра.

– А что за спешка-то? Я вчера была на складах, по-моему, Иринка там со всеми делами справляется неплохо.

– Дело не в складе. Там действительно все в порядке. Ты же знаешь, что в этом году мы посеяли пять гектаров кормовой свеклы?

– Знаю, конечно, семена через наш склад шли.

– Так вот вчера было заседание правления, никак не можем организоваться с прополкой и обработкой этой свеклы. Ответственность за выполнение работ возложили на меня, а непосредственное руководство на тебя.

– Что это значит? Я что, должна сама ее полоть, все эти пять гектаров?

– Конечно, нет. На послезавтра назначен коллективный выход на прополку. Будут конторские, учителя, из детского сада и Сельсовета должны людей прислать, ну и твои девчата, конечно.

– Все ясно, точим тяпки.

– Ну, тяпки, конечно, лучше каждой свою взять, удобнее будет, хотя сегодня я Александру Петровичу привез несколько тяпок из магазина, попросил на всякий случай их наточить и насадить на черенки. Обед привезут, хотелось бы не продлять удовольствие, а закончить за один день. Посмотрим по бригадам, в гараже, может, еще кого, отправим на прополку. Твое дело организовать, чтобы все люди были заняты работой, а не болтались, не зная, чем заняться.

– Так больше некому, что ли, организацией заняться? Есть же бригадир в этой бригаде, механик. Неужели не организуют?

– Сенокос начинаем, Настя. Я и сам не могу быть на этой прополке, завтра в бригадах костры косить начинаем. Так что и бригадир и механик тоже заняты будут. Я заказал Александру Петровичу сделать колышки, чтобы на участки разметить все поле, тогда легче будет людей расставить. Поэтому я и хотел, чтобы ты завтра хотя бы во второй половине дня съездила туда с Иринкой и сделала разметку, чтобы послезавтра уже сразу к работе приступить.

– Ладно, – сдалась Настя, – надо, так надо. На чем завтра ехать?

– Определимся утром, пока не знаю. Ну что? Когда ты выйдешь – утром или после обеда?

– Давайте так сделаем: я с утра выйду на работу, разметку сделаем, а после обеда я еще дома останусь, хоть кухню завтра доделаю.

– Ну, вот и хорошо. До завтра, Настя.

– До свидания.

Положив трубку телефона, Настя в задумчивости присела у кухонного стола. Ей очень не хотелось нарушать все свои планы. Еще больше ей не хотелось снова беспокоить Анну Николаевну, понимая, что она уже человек в возрасте и с детьми ей, конечно, нелегко, ей тоже нужен отдых. Увидев, что расстроенная Настя сидит у стола, к ней подошла Маша:

– Мамочка, что случилось, ты почему плачешь?

Обняв дочку, Настя вытерла навернувшиеся слезы:

– Да вот, Машенька, хотела и в вашей комнате ремонт сделать, а меня на работу вызывают. Так что пока придется закончить с ремонтом.

– Ладно, мам, не расстраивайся, у нас ведь итак очень хорошая комната.

– Солнышко мое, хорошо хоть ты у меня такая все понимающая. Ладно, дочка, перенесем пока ремонт, может и денег удастся подкопить, надо бы вам в комнату палас новый купить. А то половички постоянно собираются, вам играть неудобно. Ну что, давай бабушке звонить, «обрадуем» ее.

На следующее утро Настя уже была на току. Машины еще не было, и она с удовольствием обсуждала с Иришкой последние сельские новости. За время отпуска она несколько отстала от деревенской жизни. По секрету Иринка рассказала ей и о переменах в ее личной жизни. В школу прибыл новый учитель физики Сергей Геннадьевич Агуреев. Иринке удалось с ним познакомиться и теперь она уже неделю встречались с ним по вечерам. Иринка была невысокой хрупкой девушкой, а Сергей был высоким, но каким-то несобранным и хлипковатым на вид. Выросший в городе и оказавшийся по воле комиссии по распределению после института в сельской школе, он многого не умел и часто многие вещи вызывали у него удивление. Иринке казалось, что Сергей частенько ведет себя как ребенок, но он читал ей стихи, галантно ухаживал за ней, дарил цветы, и ей было это очень приятно. Так за разговорами они, наконец, дождались машины. На весовую зашел Лешка Удалов.

– Ну что, барышни, кому в рейс на свекольное поле? Прошу проследовать в кабину!

– Лех, а что это ты сегодня такой галантный? – поинтересовалась Иринка.

– Ты не заболевши часом? То хамишь без передыху, а сегодня сама любезность. Что это с тобой сегодня такое?

– Да вот, думаю, пора немного у городских поучиться себя вести, а то наши барышни после общения с некоторыми вновь прибывшими не захотят с нами, с деревней, разговаривать.

– Ах ты, паразит! Я-то думаю, что это с ним такое, а он, оказывается, меня подначить решил!

– Да что вы, барышня, какие подначки? Просто нормальное поведение воспитанного деревенского мужика. Прошу!

И, повернувшись, он раскрыл дверь и жестом пригласил их пройти. Настя с Иринкой переглянулись и, сделав вид, что на них надеты длинные юбки, жестом как бы приподняв их подол, перешагнули через порог и величаво двинулись к машине. Но их не хватило надолго. Разом прыскнув, они расхохотались.

– Ладно, деревенский джентльмен, поехали.

Всю дорогу до поля они подначивали друг друга, и постоянные шутки часто перемежались хохотом. Дорога до поля оказалась на удивление короткой.

Продолжая играть роль воспитанного мужчины, Леха открыл дверь дамам, взяв за руку, помог спуститься со ступеньки Иринке, а замешкавшуюся было Настю, подхватил на руки.

– Ну, ничего себе, а я тоже так хочу!

– Все для Вас, сударыня.

Поставив Настю, Леха поднял на руки Иринку, подержав ее на руках, осторожно опустил ее на землю.

– Ладно, шутки – шутками, а работать надо, – проговорила Настя, остановив веселье, – давайте разметку делать. Леш, поможешь нам?

– Любой каприз всего лишь за один поцелуй прекрасной принцессы, – и Леха, шутливо обняв Настю за плечи, поцеловал ее в щеку.

– Леша, ну давайте уж заниматься делом, – зардевшись, проговорила Настя.

– Ну ладно, давайте.

Настя достала из машины смотанную веревку с привязанными с двух сторон колышками, а Леха достал колышки из кузова и топор. Отбив первые ориентиры, Настя хотела вбить колышек обухом топора, но почва была плотная, и ей никак не удавалось вбить колышек в землю.

– Что же наши женщины так любят вперед мужчин лезть. Отойдите, дама!

Взяв колышек и топор, Леха двумя ударами обуха вбил колышек в землю. Работая дружно и слаженно, они за пару часов смогли разбить полосу посеянной свеклы на отдельные полоски, чтобы завтра можно было разделить их между работниками. По дороге обратно с поля Настя сказала, что сегодня после обеда она еще не будет на работе. Леха вызвался довезти ее до дома, но она отговорилась тем, что ей надо идти за детьми к родителям мужа.

На следующее утро Владимир Михайлович довез Настю до поля. Туда же на колхозном автобусе привезли людей на прополку. «Как хорошо, что мы вчера разметку сделали, – подумала Настя, – вот, ведь, сколько народа набралось, и стояли бы все сейчас ждали меня». Настя начала расставлять всех прибывших по рядкам. Кто-то сразу принялся за прополку стометрового отрезка, на которые было разбито поле, а кто-то обсуждал, как это лучше сделать. Наконец все прибывшие были расставлены по местам. Определилась Настя и со своим рядком, хотя и не очень удачным. Недалеко от нее пропалывала свой рядок Юлька. Когда Настя случайно встретилась с ней взглядом, во взгляде Юльки она увидела вызов. Увидев, что Юлька начинает уходить от нее, Настя поняла Юлькин взгляд, как вызов на соревнование. «Ни за что не уступлю», – подумала Настя. Начав полоть быстрее, она понимала, что на нее сейчас, как на ответственную за это мероприятие, смотрят многие польщики, и она должна показать пример. От быстрой работы захватывало дыхание, к тому же солнце поднялось и становилось жарко. Повязав платок почти до глаз, чтобы он впитывал стекающий по лбу пот, она упорно продолжала прополку, стараясь не отстать от Юльки. «Когда же будет конец этому рядку?!». Наконец она заметила стоящий на меже колышек. Еще немного ускорившись, она закончила прополку своего рядка вперед Юльки. Победоносно взглянув на соперницу, она двинулась к подъехавшей на край поля машине, привезшей обед. Туда уже начинали подходить те, кто первыми прополол свои рядки, чтобы пообедать. Пообедав и немного отдохнув, Настя начала расставлять тех, кто уже закончил с обеденной трапезой на новые рядки. Но так как народу было достаточно много, то до обеда они смогли прополоть большую часть поля. Теперь же рядки доставались не всем, поэтому многие рядки пропалывались сразу с двух сторон. «Должны успеть до вечера все прополоть, – думала Настя, – хорошо бы, чтоб на завтра не осталось». Если в первой половине дня многие старались как можно быстрее прополоть отведенный им рядок, то теперь напряжение спало, с разных концов поля доносились шутки и смех. Наконец все поле свеклы было прополото. В ожидании автобуса все устроились на краю поля. К Насте присоединились Ольга Сахарова, Ритка, Иришка-весовщица и бухгалтер Сельсовета Елена Федоровна.

– Ну, Настя, запарила ты нас сегодня! – проговорила Елена Федоровна, – ты двужильная что ли? Я за тобой гналась-гналась, так и не могла тебя догнать.

– Да попробуй ее догони, – вмешалась Ольга, – это же чистый трактор. Не надо было и нас вызывать, ты бы одна за неделю управилась.

– Некогда мне, Оленька. Сама знаешь, в отпуске я. Так хотела ремонт в доме закончить, а меня из-за этой свеклы отозвали. Может, хоть теперь догуляю, раз уж прополку закончили.

Автобус запаздывал. Кто-то прилег на полянке отдохнуть. Большинство мужчин собрались в кружок и, слушая рассказ деда Андрея о чем-то веселом, громко хохотали. Отдохнувшая Елена Федоровна, славящаяся своим сильным и красивым голосом, запела песню, которую тут же подхватили не только женщины, но и часть мужчин. Слитно и красиво неслись над свекольным полем слова о рябине, которая никак не может к дубу перебраться.

Приехав домой, Настя сходила за детьми, быстро покончила с вечерними делами и, не дождавшись Михаила, легла спать. Устала она неимоверно, все-таки вымотало ее это соревнование с Юлькой. «И чего я с ней зацепилась, пусть бы она вперед меня закончила», – думала Настя, лежа в постели, но где-то в глубине души она понимала, что поступила правильно и эта победа, не слишком замеченная другими, но понятная ей и Юльке, была ей просто необходима. А потом ее мысли свернули в другое русло. Она вспомнила вчерашний день и зарделась, как будто снова ощутив на своих плечах руки Лехи, и его шутливый поцелуй. Не так много за последнее время у нее было столь приятных дней, поэтому воспоминания о нем грели душу. Работа в конторе не давала ей возможности общаться с большим кругом мужчин и Настя постепенно, выслушивая упреки мужа, стала терять веру в себя, как в женщину. К тому же, сравнивая частенько себя с Мариной Ивановной, она понимала, что явно ей проигрывает. И чем больше она в этом убеждалась, тем меньше ей хотелось следить за собой. Теперь же, часто слыша комплименты от мужчин, Настя воспряла духом. Особенно ей было приятно внимание Лехи. Что бы ни говорили о нем, но притягивал он ее, как магнитом. Сравнивая его и Михаила, она только в мыслях себе признавалась, что будь у нее сейчас возможность и выбор, она бы предпочла отнюдь не мужа. «Что думать о несбыточном? В моей жизни поменять ничего невозможно».