Цитаты из книги «Хмель и Клондайк», страница 3

На  прикладе еще и патронташ на шесть, чтобы дозаряжать

историю о дедушке, который рассказал внучку, как его каратели расстреляли. –

Настроение портилось на глазах. Вспомнился дом на окраине Фэрбэнкса, на шести акрах земли, вспомнился родной и любимый магазин, где все сияет металлом и лаком, вспомнилась комфортная и сытая американская жизнь. Природный авантюризм быстро сдувался дырявым шариком и терялся под волной накатывающей депрессии. Тут что, действительно люди живут? А мне, как Платону, обратно никак нельзя, а? Я бы заплатил. И здесь, и даже там. Автобус тормознул у остановки с надписью «Торговый пятачок», который больше напоминал Рижский рынок начала девяностых, перенесенный на грязный истоптанный снег. Но лица у людей были… обычные. Ни вселенской тоски на них, ни какой иной убогости. Живут все же, просто живут. Город же, похоже, и вправду был обнесен стеной. Стена вовсе не создавала ощущения того, что перед тобой шедевр фортификации. Стену слепили «из того, что было» – бетонные

– Есть такая вероятность, – подтвердил  я. Но сам от револьвера отказываться

заявила Ирина и поправила нацепленный на золотую це

– Понимаю. Да и система у вас замкнутая, из тех, что не отберешь, верно? Я промолчал,

стоял хитрой конструкции вездеход на широких

бутылок. Люди предпочитали обходить то место стороной. Я это стремление понимал и разделял. А вот когда Кривая вывернула к новой базе Патруля, мусора

нравственными мучениями. Жизнь здесь такая.

такими дырками не живут. Зашел в квартиру, аккуратно срезал веревку со щиколоток и  запястий