Читать книгу: «Мои первые шаги»
Журавли надежды.
Где-то далеко грохотали залпы орудий. Красная армия гнала врага на запад, оставляя за собой внушительные потери не только своих бойцов, но и вражеских. Молодой солдат, как срубленный русский колос, неподвижно сидел около белоствольной, стройной, побитой берёзки. Одной рукой, он придерживал свою винтовку, а в другой – секретный конверт для штаба. В голубом, чистом, совершенно безоблачном небе, большой стаей летели белые журавли, громким криком прощаясь с родными краями. Их старый вожак, размахивая крыльями, вёл стаю далеко на юг, подальше от грозных боев и несчастий, навстречу новой, радостной, прекрасной жизни. Вдруг, с востока подул холодный, порывистый ветер. Своим холодным дыханием, он коснулся тёплой щеки солдата, без сознания, лежавшего около танка.
Парень открыл глаза и увидел чистое, голубое, совершенно безоблачное небо, посередине которого, приветливо сияло желтовато-белое солнце.
– Живой! – улыбнулся Геннадий и перекрестился. – Нет! Всё же есть в мире Господь! Выжить после смертельного боя большая удача… Но где я?
Мужчина попытался встать. Ноги слегка подкашивало и тянуло сесть. Резкая боль в ноге и слабый шум в ушах сразу дали о себе знать.
– Нет! Ну как же? Пошёл, пошёл! – прикрикнул он на себя и тут же свалился на сухую, чёрную, рыхлую землю. – Мама!
Солдат прикрыл лицо руками и прослезился, понимая, что тяжело ранен и идти не может… Что же ему делать? Гена поник головой. В ней крутились прочно вызубренные в школьное время строчки «Бородино»:
«Тяжёлая им досталась доля,
Не многие вернулись с поля».
Но тут парня осенило:
– Не многие… Это же не все! Я смогу вернуться домой, я надеюсь на это. – С радостью подумал он. – Значит, нужно бороться за своё выживание, как и Родина борется с врагом.
Гена решил оглянуться вокруг себя. Множество порванного тряпья, мелкие серые камушки, осколки стекла, маленькая медицинская сумочка погибшей боевой подруги Даши и бумажная, карманная иконка Спаса Нерукотворного. Но все это его волновало не так сильно, как грустные мысли о том, что возможно, Даши больше нет в живых. Гена стал искать ее глазами, но увы, девушки не было видно. Внутри все похолодело. Вдруг, парень заметил вдалеке бездыханную фигуру человека – Димка… Его славный товарищ и друг детства! Сидит под березкой, прочно держа в руках винтовку и письмо для штаба.
– Дима! Димка! Друг! – закричал он, что было мочи.
В ответ тишина… Только тихое куканье кукушки и слабый вой ветра за спиной, нагонявший лёгкую дрожь по всему телу. Побитая осколками снарядов береза, плавно покачивала ветвями, изредка задевая голову мёртвого Димки, словно стараясь разбудить его от вечного сна.
– Ясно… – обречённо брякнул парень и бросив любопытный взгляд на сумку, потрёпанную военной жизнью, подтянулся к ней. – хороший был разведчик. Жалко его, Царствие ему Небесное.
Гена раскрыл сумочку и увидел множество разных, полезных и нужных вещей. Куча бинтов, чудом уцелевший флакончик йода, ножницы, кусок ваты и… Лупа! Это была поистине важная находка. Ведь с помощью увеличительного стекла, можно разжечь бумагу, преломив солнечные лучи, а затем ветви для костра. Можно с лёгкостью читать мелкие тексты фронтовых писем, можно сохранить на долгую память о боевой молодости, если же, конечно, останешься в живых. Да много, что можно!
Затем, Гена аккуратно дотянулся до бумажной иконы и сложив ее пополам, положил во внутренний карман шинели. Надел сумку на плечо и задумался. Теперь задача заключалась в самом сложном: добраться до товарища и во чтобы то ни стало, передать командиру штаба важное, секретное, ценное письмо, предварительно забрав его и винтовку у погибшего друга. Сами знаете – солдат без оружия не солдат, а Родина нуждается в победе! Гена окинул взглядом окрестность и стал продумывать свой путь. В трех метрах от танка, посередине поляны, находился полуразрушенный, бывший дом культуры. В мирные времена здесь собирались музыканты, дирижёры, певцы и радовали народ своим творчеством. Актеры ставили спектакли по праздникам, в самом большом и осветленном зале. На чердаке находилась библиотека, которую посещал каждый второй житель села, в свободное от работы в колхозе время. В начале войны Дом Культуры закрыли и вывезли ценное имущество подальше в город. То, что вывести не удалось – оставили, а сам вход опечатали и оставили на произвол судьбы, надеясь на благосклонность будущих лет… Правда жизнь у здания оказалась короткой: немецкий снаряд угодил в него и повредил часть крыши, стены и пол, оставив кое как целыми чердак и пару комнат с уже не работающим инвентарем. С чердака открывался потрясающий вид на поляну и дальний лес, успевший сменить половину своего зеленого убора на яркий наряд золотой осени. Можно было с легкостью обстреливать врага, причем попасть в разбитое окно чердака, из которого велся обстрел было очень сложно. Наша армия, при вытеснении вражеских войск из местности, старалась занять именно это здание, а точнее – чердак. Во -первых: он был неплохо защищен деревянными досками, что давало хоть какую- то защиту при обстреле противником ДК. Во-вторых: можно с легкостью бить пулеметом по врагам, так как вся окрестность была чуть ли не на ладони. Маленький, посаженный работниками дома культуры березовый сад, значительно порябевший за эти годы, просматривался здесь во всей своей поблёкшей красе. Далекий сосновый бор, в котором на данный момент велся ожесточенный бой, также виднелся в туманной, серой, пыльной дали. К тому времени, парень придумал план и пополз напрямик к березке.
В этот момент быстрый свист оглушающего потока пуль, пронесшись над головой солдата, заставил его изменить маршрут и быстрыми перекатами по сухой желтоватой траве, добраться до бетонной стены Дома Культуры, крепко прижавшись к ней и обхватив голову руками, ожидать конца стрельбы. В голове парня черным комком крутились страшные мысли. Теперь, он на сто процентов был убежден в безысходности своего положения. Он здесь не один! И как раньше он этого не заметил? Человек на чердаке здания культуры видать вооруженный, а у Генки даже ножа нет. Злую шутку сыграла с Геной война, не оставив шанса выиграть.
– Что же мне делать? Чем можно защититься? – парень нащупал в кармане штанов лупу. Увеличительное стекло слегка хрустнуло, но все равно было пригодно для использования. – придумал! Архимед по истине, великий ученный.
На чердаке послышались тяжелые шаги и речь на польском языке. Пулеметная очередь стихла, но солдат долго не поднимал головы, боясь и дрожа всем своим телом. Генка знал, что пулемет не может стрелять под стену, но если нацист спустится по деревянной лестнице с чердака и заметит его, то русский штаб не получит ценную бумагу. Хотя, Гена давно смирился со всей участью и просто ждал разворота дальнейших событий.
Прошло пять минут. Гена, осознав, что все еще живой, медленно поднял голову и посмотрел на деревянный чердак. Из его маленького, разбитого, старого окна, выглядывало внимательное, но в то же время строгое, слегка испуганное, мужское лицо. Голубые, наполненные настоящим животным страхом глаза, хаотично бегали по поляне. Строгие, белые волосы на челке прилипли к вспотевшему лбу. Из поцарапанной, припухшей губы выбегала маленькая струйка красной жидкости. Нос с горбинкой и маленький шрам на щеке… На секунду, Геннадию показалось, что он где – то видел этого человека и даже знает кто это.
– «Он не видит меня, но точно знает, что я здесь. Но почему не спустится с чердака и не осмотрит местность? Ну и дурак! Хотя… Этому можно только радоваться. Все-таки, может быть мне суждено выжить?» – парень сжал внутренний карман гимнастерки, в котором находилась бумажная икона и благодарно глянул на небо. Солнце благодатно одаривало долину своими лучами, призывая каждое живое существо к миру и спокойствию. Но, к сожалению, люди не всегда понимают такие важные знаки и стремятся подчинить все своей власти, и единоличной точки мышления.
Вдруг, в сердце парня бешено закололо тысячами острых иголок.
– Вот гад! Наверняка обнаружил письмо!
Гена вяло посмотрел в даль, где когда- то находился березовый сад и резко дернув ногой, не раздумывая, принялся полсти вперед, не соображая о том, что может находиться под прицелом вражеских глаз…
Нацист четко знал, что где-то рядом, такие же, как и он, оставшиеся в живых после ужасного боя русские бойцы, и от страха, быстро перезарядив пулемет, выглянул в окно и увидев такую картину, похолодел изнутри. Геннадий, весь изнемогая от боли, целеустремленно полз к погибшему товарищу, не страшась гибели.
– Вот дурак… – думал поляк. – он же знает, что я его убью и все равно испытывает судьбу? Зачем рискует? – солдат хотел нажать на курок, но вдруг почувствовал, что не в силах выстрелить.
Ладони вспотели. Тело окоченело и застыло. Не угасимое желание убивать все живое постепенно угасло. Взгляд притупился. Поляк опустил оружие и стал пристально наблюдать за русским, отважным, верным своей Родине бойцом, медленно ползущим, к своей цели…
Гена, не смотря на страх и большой риск быть убитым, все же дополз до дерева. По пути, ему не раз попадались различного рода мусор, преимущественно состоящий из валежника, и всякая другая мелочь. Редкая, зеленная травка робко смотрелась на фоне каменистой почвы. Изнемогая от ноющей боли в пояснице, Гена знал, что за ним наблюдает пара зорких, вражеских глаз, готовых в любой момент решить его судьбу одним нажатием на курок оружия, но отвага двигала им вперед и только вперед, не собираясь отступать. До цели осталось совсем ничего. Гена, не понимая, почему нацист не стреляет, замедлился и подняв голову, глянул на чердак. Поляк, застыв в ожидании какого-то чуда, стоял посередине окна, крепко держа в руках пулемет, нацеленный на парня.
– «Сейчас выстрелит!» – пронеслось в голове у Генки. До березы оставалось совсем не много, но парень все равно не успел бы доползти до спасительной винтовки.
Внезапно, Геннадий достал из кармана штанов увеличительное стекло и высоко поднял его над собой. С голубого, безоблачного, ясного неба мелкими штрихами спустились солнечные лучики. Быстро проскользнув сквозь маленькое стеклышко лупы, они с молниеносной скоростью попали в глаза нациста, ослепив его ненадолго.
– Ай! – вскричал нацист, закрыв лицо ладонями. Оружие выпало из рук и глухо бухнулось около его ног.
Как говорят некоторые военные люди – на войне каждая минута дорога. Гена как раз их и не терял. Пока фашист был не в состоянии мстить за такой интересный, не хитрый, но удачный ход, парень, взяв себя в руки и сделав последний рывок, все- таки дополз до заветной березы, под которой лежал погибший друг детства – такой же верный России, как и Геннадий, славный парень Дмитрий…
– Эх, Дима! – налету сказал парень, вынимая из его холодных рук винтовку. – Хороший был парень! Жаль, мы мало виделись. Ты разведчик, а я танкист, но оба служим Родине. Спасибо, за дружбу. Ты умер как настоящий русский солдат, как подобает любому мужчине…, настал мой черед отдать долг Отчизне… Прощай!
В этот момент, поляк как будто очнулся. Миролюбие снова затмилось кровожадным чувством собственного превосходства. Лицо поменяло выражение. Шершавые ладони от злости сжались и потянулись к пулемету. Парень нагнулся, схватил оружие и одним большим шагом подойдя к окну, выстрелил… А затем, упал на дощатый, прогнивший пол чердака, сраженный метким попаданием молниеносной советской пули из Генкиной винтовки.
– Получил, да? Знай наших! – Геннадий строго глянул вверх, где когда-то располагалась библиотека. – Ишь ты… Думал, что все? Heil Hitler? То -то же! Знай наших!
Парень вынул из кармана шинели потрепанную икону и осторожно поцеловал ее лицевую сторону.
– Спасибо! Спасибо! – Гена благодарно глянул в чистое, светлое небо. По бездонной, голубой глади, завораживающе парил орел, величаво раскинув крылья. Казалось, его грозный взгляд метил прямо на Гену.
Парень присел рядом с березкой и решил отдохнуть. Закрыв глаза, он жадно потянул носом воздух и провалился в сон. Проснулся он от легкого прикосновения теплой руки к его плечу. Это был Василий – солдат Красной армии из сорок пятой пехотной роты. Геннадия все- таки нашли! Дальнейшая судьба была более благосклонна к нему. Секретный конверт с письмом был незамедлительно доставлен в русский штаб, где командир, узнав о таком великом подвиге русского солдата, представил Геннадия к ордену Красной звезды и осенью, сорок четвертого года было торжественно проведено награждение. Два с половиной месяца, Гена провел в Московском госпитале, а затем устроился работать сторожем в один из детских садов станицы Новочеркасской. У него появилась семья и двое детей, но это уже совсем другая история.
