Читать книгу: «Кровавый сад»

© Алена Моденская, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1. Отряд благоустроителей у мертвого озера

Солнце наконец скрылось за верхушками сосен, подсвечивая их малахитовые ветви золотистыми лучами и делая стволы янтарными. Стало немного прохладнее, чем было днем, когда всей бригаде приходилось жариться в августовском пекле до хрустящей корочки.

Тома дождалась, пока вода наполнит большую двенадцатилитровую лейку, закрыла кран цистерны и поволокла сосуд через парковые площадки. Некоторые отдыхающие поглядывали на нее с сочувствием, потому что жара никак не спадала, да и от таскания огромной тяжеленной лейки вся одежда давно пропиталась по́том. Однако большинство из тех, кто летним вечером проводил время в городском парке, смотрели на озеленителей и благоустроителей в лучшем случае снисходительно, а то и вовсе высокомерно, как на обслуживающий персонал.

Мимо с улюлюканьем пролетел пацан лет десяти на самокате, чуть не задев Тому, той пришлось так стремительно уворачиваться, даже вода из лейки выплеснулась на брусчатку дорожки. Глядя, как темная лужица сразу же побледнела и подсохла, Тома вдруг представила себя на пустынном песчаном пляже у бесконечного лазурного океана. Увы, с поездкой в этом году вряд ли что-то получится.

Мальчишка тем временем проехал прямо по клумбе, помяв цветы, которые сама же Тома высаживала в июне, а потом заорал во всю глотку:

– Всех передавлю! – И тут же захлебнулся криком, потому что колесом наехал на трость приятной на вид бабули в соломенной шляпке, самокат потерял управление и ручкой руля нанес хозяину предательский удар между ног.

Пожилая женщина обернулась, с улыбкой взглянула на скрюченного, хнычущего мальчишку и засеменила дальше, а окружающие нашли себе для наблюдения объект поинтереснее Томы – к ребенку как раз подскочила мамаша и влепила ему звонкую затрещину за то, что тот чуть не сломал самокат.

Вытерев пот, заливающий глаза, и даже не горюя о раздавленных цветах, Тома подхватила лейку и понесла ее дальше, к трехступенчатой кованой клумбе в виде кареты. Изи как раз встала на цыпочки и вытянулась в струнку, чтобы полить фиолетовые петуньи, засыхающие на самом верхнем ярусе.

– Справилась? – Изи вернулась в нормальное положение и вытерла мокрое лицо рукой. – Давай, заканчивай здесь, а я еще за водой сгоняю.

Тамара, у которой от жары давно пересохло во рту, лишь слабо кивнула, поправила зеленую форменную косынку, вдохнула поглубже и взялась за тяжелую лейку. Чахлые розовые петуньи на втором ярусе клумбы, кажется, были рады, что их каменная земля хоть немного увлажнилась. Цветы жалобно покачивали головками-граммофонами, будто просили добавки, а то вдруг с поливом снова возникнут проблемы.

Надеясь, что Изи принесет побольше воды, Тома от души затопила металлический ящик, так, что даже сквозь дно полилось. Только вот на самый нижний ярус влаги, кажется, не хватит – с площадки, куда цистерна привезла воду, доносились резкие, явно скандалящие женские голоса. Подхватив уже пустую лейку, Тома быстро направилась к источнику шума.

Точно – свара была в разгаре. Даже расслабленные отдыхающие с мороженым забыли про мгновенную карму мальчишки на самокате и теперь подходили поближе, чтобы посмотреть, как начальник распекает подчиненную, а заодно порадоваться, что никто из них не на месте Изи.

– А я-то чем виновата?! – кричала Изи, обеими руками показывая на огромную лужу, расползающуюся под синей цистерной.

– Кто кран сорвал?! – кричала ей в лицо Яра. – Не ты?!

– Я же не специально! И вообще, его за вечер миллион раз поворачивали – вот он и сломался!

– Рот закрой и не ори на меня! – манерно протянула Ярослава, поправляя длинные светлые волосы. – Я пока тут начальник, ясно тебе? В общем, так. Остаешься без премии в счет ремонта этой штуки. И чтобы весь твой участок был сегодня полит, ясно?

– И как я его теперь полью? – возмутилась Изи.

– Как хочешь! – рявкнула Яра, обвела взглядом остальных несчастных из отдела благоустройства и громко произнесла: – На сегодня все свободны. Но завтра работаем на час дольше, скажите спасибо Изольде. Все, сворачивайтесь.

Ребята стали потихоньку расходиться; правда, надо отдать им должное – никто претензий Изи не высказал. Потому что каждый из благоустроителей не раз сам оказывался в похожей ситуации: одних лишили премии за вялые саженцы, других – за то, что эти саженцы плохо приживались, третьих – за то, что это вообще не те саженцы, и так по кругу. Даже за грязную форму вычитали.

И это при том, что на Яру уже было заведено три уголовных дела. Правда, первые два как открыли, так и закрыли, но родители мальчика, погибшего в грозу под упавшим гнилым кленом, кажется, были настроены решительно. Впрочем, Яра, даже находясь под следствием, продолжала занимать свой пост и вести блог «современной успешной женщины». Тем временем рассохшиеся клены, которые Ярослава забывала пустить под спил, падали чуть ли не каждую неделю.

Изи уперла руки в бока и спросила у своей лейки:

– Ну и что мне теперь делать? В киоске, что ли, воду покупать? Так я вообще без зарплаты останусь.

– Может, в озере набрать? – неуверенно предложила Тома, глядя, как уезжает машина с пустой цистерной.

– А это мысль! – обрадовалась подруга, потянулась и спросила: – Ты домой? Или к Владику?

– Владик на тренировке, – печально вздохнула Тамара. До их встречи оставалось еще больше часа. – Давай помогу, что ли.

– Спасибо, – широко улыбнулась девушка и, подхватив сразу обе лейки, на удивление бодро зашагала по дорожке, ведущей к озеру.

Тома вяло поплелась следом. Остатки нервных клеток не покинули ее только благодаря спасительной мысли, что сегодняшний благоустроительный кошмар скоро закончится и они с Владом пойдут в кино, поедят мороженого или просто погуляют по вечернему городу.

Разомлев от картины предстоящего свидания, перед которым, кстати, недурно бы привести себя в божеский вид, Тома не заметила, как Изи замерла посреди дорожки. Только налетев на подругу, девушка вернулась в реальность. Она вышла из-за спины Изи и оказалась лицом к лицу с ярко накрашенной женщиной неопределенного возраста в вязаной панаме и с палками для скандинавской ходьбы.

– Ну? – грозно вопрошала дама, преградив девчонкам путь к озеру.

– Да я-то откуда знаю, – будто оправдывалась Изольда, пытаясь обойти женщину. – Мы просто рабочие. Студенты, устроились сюда на лето. Нам что скажут, то мы и делаем.

Изи обернулась и выразительно посмотрела на подругу, будто ожидая от нее подтверждения. Тома, хотя и не понимала сути претензии, все же кивнула.

– Где ваше начальство? – продолжала допрос дама в шляпке.

– В администрации, – вздохнула Изи, вытирая потный лоб. – Ярослава, э-э… не помню отчества. В общем, она там заместитель по благоустройству. Мы пойдем, ладно? Нам еще воду таскать.

– Что ж вы все цветы-то засушили, благоустроители? – рядом материализовался сухопарый усатый мужчина.

– Поливальные машины поломались, – буркнула Изи, глядя под ноги.

Правильно, не стоит местным активным гражданам рассказывать, что Ярослава просто забыла заказать полив парка, а когда опомнилась из-за жалоб в соцсетях, все машины были уже заняты, а клумбы усохли до состояния соломы. Все, что удалось добыть, – это синяя цистерна без шланга, у которой сегодня так некстати еще и кран отвалился. Пожалуй, завтра и этого не будет.

– Так, а зачем тут ленты?! – Женщина своим строгим вопросом вернула Тому в реальность. Палкой она указывала на старую кривую яблоню, обвязанную красно-белой лентой.

– Я не знаю, мы просто рабочие, – театрально развела руками Изольда.

Про грядущую вырубку этих древних коряг тоже лучше помалкивать.

– Только троньте тут хоть одно дерево. Мы жалобу напишем, а вас на удобрения пустим, – угрожающе пообещала дама с палками и целеустремленно направилась прочь от благоустроителей. За ней затрусил усатый мужчина, видимо ее ухажер.

– На удобрение, – повторила Изи, глядя им вслед. – Компост фирменный «Отряд благоустроителей». Экологично, сочно, натурально. Содержит навоз, ботокс и силикон.

– Откуда силикон? – тупо переспросила Тома, у которой от жары и жажды, кажется, высохло чувство юмора.

– Из Яры, – хихикнула подруга, снова подхватила лейки и двинулась к озеру.

Поняв наконец шутку, Тамара улыбнулась и поплелась следом. Чтобы отвлечься от духоты, девушка проговорила:

– Силикон и ботокс не преют, такой компост не продать. Хотя можно его запустить как особый, влагоудерживающий.

Изи рассмеялась, а Тома вдруг увидела совсем рядом с собой скрюченную старую женщину в платке, опирающуюся на палку. Кажется, бабуля шутку услышала, но, судя по мрачному взгляду, юмор не оценила. Тома смутилась и прибавила шагу.

У самого озера девушка обернулась и снова увидела эту бабушку. Заложив одну руку за согнутую спину, она медленно, постукивая палкой по брусчатке, шла вдоль набережной. Кажется, про Тому и ее дурацкую шутку она больше не думала. Вот и хорошо, а то чувство стыда – одно из самых прилипчивых.

– Н-да, местные нас живьем съедят. – Изи почесала бровь, глядя на сухие березки, ивы и осинки, все еще растущие по берегу озера. Каждое дерево было перевязано красно-белой лентой.

Девушка повела плечами, забралась на деревянный настил, пролезла под перилами с запрещающими знаками и спрыгнула на склон берега. Тома вслед за подругой тоже перебралась на настил и прошла под раскидистой старой ивой. Здесь даже дышалось легче – столько деревьев. Воздух был прохладным и ароматным.

– Задница, – пробормотала Изи.

Тома, кажется, впервые получила возможность оценить всю прелесть благоустройства озера. Экскаватор, очищающий и заглубляющий дно, пока обработал лишь половину водоема, разворотив берега и островки, вырвав все камыши с кувшинками и напрочь прогнав всю живность, за исключением комаров.

Кожу пронзила острая зудящая боль. Тома шлепнула себя по шее. Изи, отплевываясь от назойливых насекомых, стала спускаться к воде. Она сняла кеды, подвернула штаны и зашла в озеро почти по колено. Когда лейка опустилась в воду, на поверхности появились крупные пузыри.

Все вокруг облепили жирные болотные комары. Тома, морщась от боли, лупила себя по рукам. И вдруг Изи вскрикнула и будто нырнула в воду у самого берега, шлепнув по жиже руками. Тома подскочила к кромке озера и протянула подруге руку. Изи попыталась ее ухватить, но тут же с визгом провалилась куда-то, почти полностью скрывшись в воде.

Тома прямо в кедах бросилась в воду, схватила Изи за обе руки и рванула на себя. Изольда снова завопила, но у нее получилось подняться. Правда, при этом по инерции она повалилась на Тому, и они обе рухнули на травянистый край берега.

– Как водичка?! – крикнул кто-то с площадки для кормления уток. Оказалось, там со смеху покатывалась целая компания подростков.

Ощутив жаркую волну стыда, Тома кое-как поднялась на ноги. Точно – она по пояс в грязи, да еще кеды промокли. Изи, правда, была измазана полностью. Подруга отползла от воды, села на землю и задрала штаны. На ее измазанной болотной жижей лодыжке виднелись параллельные красные следы.

– Это еще что? – изумленно спросила Тамара.

Изи повернула к подруге бледное, забрызганное грязью лицо и сухо произнесла:

– Меня кто-то схватил и потащил.

Потом снова принялась рассматривать следы на ноге. Улюлюканье с площадки напомнило Томе об их конфузе. Она наклонилась к Изи и тихо сказала:

– Пошли, нужно умыться и переодеться.

Изи быстро вскочила, но тут же вновь обернулась к озеру, где оставила лейку. Оранжевый носик выглядывал из мутной воды в метре от берега. Кажется близко, но лезть в мутную воду больше не хотелось.

– Эй, барышни, – раздалось за спиной. Оказалось, у ограждения озера стояла та самая дама в шляпке и протягивала подругам свою скандинавскую палку. – Вот, возьмите.

Тома быстро добежала до настила, взяла палку, выдохнула «спасибо» и вернулась к Изи. Кое-как поддев тяжелую, наполненную водой лейку, девушка вытянула ее на берег. Вторую лейку, разумеется, наливать не стали.

– Спасибо, – еще раз поблагодарила Тамара даму, возвращая ей палку.

– Да не за что, – добродушно ответила та. Потом глянула на озеро, виднеющееся сквозь ветви ив и берез, и поморщилась: – Варварство.

– Согласна. – Изи пролезла под ограждением. – Только не мы это придумали.

– Как вас угораздило? – поинтересовался невесть откуда материализовавшийся усатый ухажер дамы с палками.

– Я поскользнулась. То есть споткнулась, – быстро проговорила Изи, стряхивая с рук засыхающую грязь.

– Ясно, – кивнул мужчина. – А мне приятель как-то рассказывал, что тут пару раз рыбаков как будто что-то пыталось утащить под воду. У них еще потом синяки оставались, как от огромной ручищи. Водяные здесь, что ли, живут?

– Никто здесь не живет. Озеро мертвое, – раздался рядом низкий женский голос. Оказалось, что к беседе присоединилась согнутая бабуля.

– Да-да, – торопливо подхватила дама с палками, – уток прогнали, гнезда разорили. Лягушки, рыбки. Даже лилии выдрали, а они, между прочим, занесены в Красную книгу. Теперь вот деревья повырубают.

Женщина с палками в очередной раз строго посмотрела на Тому и Изи – ну просто обвинитель в суде! Бабушка в платке тоже смерила подруг хмурым взглядом, потом отвернулась и продолжила прерванный путь. Дама в шляпке и усатый кавалер двинулись следом.

Изи повела бровями и выбралась на дорожку. Тома, волоча за собой тяжелую лейку, спустилась следом. Под насмешливыми взглядами гуляющих пара замызганных благоустроительниц добралась до клумбы-кареты и полила цветы жижей из озера.

– И как мне домой идти? – скривилась Изи, оглядывая бурую от влаги одежду. Она даже мокрую косынку сняла. Оказалось, короткие светлые волосы тоже потемнели от озерной грязи и липли ко лбу. Чистыми на Изи оставались лишь кеды, которые она предусмотрительно сняла перед тем, как залезть в воду.

– Дойдем как-нибудь, – пробормотала Тамара, изучая свою промокшую испачканную обувь. Мама явно устроит ей за это разнос.

Благоустроители и так для работы выбирали самые старые вещи, чтобы не жалко было испачкать, а то и выбросить. Но сегодня Тома и Изи, кажется, установили рекорд. В такую грязь никто из отряда еще не нырял.

Мимо, гогоча, пронеслись подростки на электросамокатах. Кто-то из гуляющих вскрикнул и послал им вслед поток отборного мата. Но ребята в ответ только снова гортанно рассмеялись и унеслись.

Тома и Изи прошли мимо плачущего ребенка, уронившего мороженое. Это его разгневанная мать пожелала любителям самокатов всего нехорошего. Девушка в футболке с анимешным принтом потирала плечо и хныкала, пока ее подружки с разноцветными волосами пытались ее успокоить и обещали найти на мелких хамов управу. Где-то вдали послышался возмущенный мужской голос. Да уж, самокатчики легко наживают себе врагов.

– Ну, хотя бы не только у нас неудачный день, – пожала плечами Изи, глядя, как крупная девушка в розовом платье пыталась догнать напуганную самокатом визжащую собачку.

Тома, впрочем, подумала, что чужие неприятности – это так себе утешение.

Вскоре подруги попрощались и направились в разные стороны. Тома пару секунд смотрела вслед Изи и, если честно, немного завидовала ей. Изи только что искупалась в грязном мутном озере с плохой репутацией, а теперь спокойно идет домой, с головы до ног перемазанная вонючей пакостью. Подруга вышагивала так спокойно и уверенно, как будто ничего особенного и не случилось. Завтра она, наверное, вообще забудет о том, что сегодня чуть не утонула.

А вот Тома так не умеет. Как-то в кафе она капнула соком на блузку, а потом неделю переживала, вдруг кто-то из посетителей заснял ее конфуз на камеру и выложил в Сеть. А теперь ей идти домой в грязных кедах. Хорошо, что она хотя бы живет рядом с парком.

Перехватив лейку, Тома припустила домой почти бегом, чтобы никто не заметил ее пропотевшую форму и бурые кеды.

Дома никого не оказалось, и это было большой удачей. Родители еще на работе, они вообще возвращались поздно, Ульянка гуляла с друзьями, а Костик у бабушки. Так что некому смеяться над ее унылым внешним видом и надменно иронизировать по поводу дурацкой работы. Конечно, третье лето Тома устраивается обычной разнорабочей, а ведь ей остался всего один курс до выпуска.

Тамара быстро закинула грязную одежду в стиральную машину, а сама старательно отмылась в душе. Остались только грязные кеды. Не прокручивать же их с остальными вещами!

Намотав на голову мягкое полотенце, Тома нанесла на тело питательное молочко с ароматом ванили и подождала, пока оно впитается. Н-да, кеды так просто не отмыть. Интересно, можно их все-таки потихоньку в стиральной машине отчистить? А то не хочется снова руками лезть в грязь, и так о маникюре пришлось забыть аж до осени, потому что никакие садовые перчатки не спасают от черноты под ногтями.

Входная дверь хлопнула, и звонкий Ульянкин голос пропел:

– Я дома!

– Я тоже, – отозвалась Тома из ванной, не торопясь выходить.

– А, привет, – проговорила Ульяна, заглядывая в приоткрытую дверь.

Вся такая летняя, в легком летящем платьице, в босоножках на танкетке и с прической, из которой как бы случайно выбиваются золотистые локоны. Не то что старшая сестра – потная, обгоревшая на солнце до ржавых волос, да еще с поломанными грязными ногтями.

Пока сестра разувалась, Тома намеренно чинно намазала руки увлажняющим кремом. Да еще маску на лицо налепила.

– Ты там долго еще? – спросила из-за двери Ульяна. – А то мне тоже надо в душ.

Тома рывком открыла дверь, и Ульянка прыснула со смеху:

– Ты еще бигуди накрути и старый бабушкин халат надень! Будешь теткой из телика!

– У меня, в отличие от некоторых, волосы сами прекрасно вьются, – буркнула Тома, протискиваясь мимо сестры.

Ульянка только хмыкнула ей в спину. Тома взяла телефон и набрала номер Влада. Пока слушала длинные гудки, открыла шкаф. Надо же хоть вечером надеть красивое летнее платье.

Но Влад трубку так и не взял. Пока сестра плескалась в душе, Тома нанесла на волосы термозащиту и сделала укладку – превратила тугие темные пружинки в мягкие волны. Владу так больше нравилось. Он, правда, намекал на то, что неплохо бы ей еще в блондинку перекраситься, но это уже слишком.

Ульяна в ванной под журчание воды затянула какой-то летний хит. Тома перебирала наряды на плечиках, вновь слушая длинные гудки в трубке. Темно-синее платье, пожалуй, подойдет. А к нему – новую лунницу¹, купленную на развале в Нижнем.

– Ты еще дома? – заглянула в комнату Ульянка, вытягивая шею. – Я думала, ушла уже. Там твои вещи в стиралке тухнут.

Тома отложила телефон и вытащила вещи из стиральной машины.

– Эта ваша униформа какая-то убогая, – заявила сестра, расхаживая по прихожей в полотенце и втирая в руки крем.

Тома заставила себя не реагировать. Она уже с утра была не в духе, потом еще Яра ошиблась с поливом, так что от таскания тяжелых леек ныли руки и спина, плюс странная история с озером, а теперь Влад не берет трубку. В общем, малейшая искра – и разгорится костер. Как бы Ульянке не подпалить прекрасные локоны.

– А чего твои кеды так воняют? – снова начала нарываться младшая сестра. – Ты что, в канализацию вляпалась?

Тома прикрыла глаза и вздохнула, слушая мерные длинные гудки в трубке. Она весь день сохраняла хоть какое-то самообладание только мыслями о свидании, а теперь Влад ее игнорировал. Может, с ним что-то случилось? Тома сбросила вызов и написала Владу сообщение.

– Что, не отвечает? – усмехнулась Ульянка, изящно прислонившись к косяку. Видимо, так манерно изгибаться ее научили в школе моделей. Правда красиво. И это раздражало еще больше.

Влад не отвечал. Тома, чтобы чуть-чуть успокоиться, перебирала подвеску. Серебряные блики и посверкивающие камушки немножко расслабляли.

Но тут из-за двери донеслось Ульянкино дразняще напевное:

– Что, прошла любовь, завяли помидоры?

Искра проскочила и разожгла пламя.

Глава 2. Кровавая барыня на электросамокате

Родители выбрали самый удачный момент для возвращения – Тома и Ульяна как раз обсудили, где чьи вещи должны лежать, выяснили, у кого кожа мягче и волосы красивее вьются, и перешли к рассмотрению вопроса о необходимости получения высшего образования.

– Так и будешь в грязи ковыряться! – мерзко ухмылялась Ульянка.

– Я хоть что-то умею, а не только кривляться перед камерой, – парировала Тома.

– Зато модели получают куда больше, чем любые дизайнеры!

– Ты сначала хоть один контракт подпиши, а потом что-то вякай!

В этот момент открылась дверь. Мама с порога выдала:

– Хватит орать! Вас даже на лестнице слышно!

Маленький Костик испуганно смотрел на старших сестер, прижимая к себе пластмассовую машинку. Тома, которая приучила себя не кричать при младшем брате, заставила выдохнуть и улыбнуться.

Пока она помогала Костику переодеться, слушая его рассказы о садике и вечере у бабушки, Ульянка капризно ябедничала родителям:

– Чего она меня гнобит! Пусть завидует молча!

– Было бы чему завидовать, – процедила Тамара, убирая в шкаф курточку брата.

– Почему вы все время ссоритесь? – спросила мама, проходя в детскую. Папа, ясное дело, успокаивал любимую дочурку.

– Я с ней не ссорилась, – кое-как проговорила Тома, глядя в сторону. – Она меня завела, как обычно.

– Ну ты же старше. Значит, должна быть умнее. – Мама взяла брата за руку и повела на кухню.

Тома двинулась следом. Ульянка, уже не заплаканная, сидела за столом, подтянув одну ногу к подбородку, и смотрела в смартфон.

– А ты чего еще дома? – выдал отец семейства, когда Тома остановилась в дверях кухни.

– А ее продинамили, – хихикнула Ульянка.

Треснуть бы ей, да посильнее, чтобы ухмылочка испарилась.

– Что, все? – улыбнулся Томе папа. – Роман окончен?

Господи, до чего же они похожи с Ульянкой – два красавца-блондина с гладкой кожей и легким румянцем, как на картинах. Не то что обгоревшая до шелушения кучерявая Тома – главный позор семьи.

– Ужинать будешь? – буднично спросила мама.

– Нет, спасибо, – выдавила Тома сквозь подступающие слезы и острое желание дать сестре оплеуху.

– Правильно, есть на ночь вредно, – снова хихикнула Ульянка.

– Тебе тоже, – отрезала Тома, пытаясь унять нервную дрожь в руках. – А то поправишься и тебя из твоей модельной школы выкинут.

– Ну чего она опять?! – тут же взвилась Ульянка, указывая на сестру смартфоном в стразах.

– Тамара! – строго произнес папа.

– Что – Тамара? Что я такого сказала?

– Так ты ужинать будешь или нет? – перебила дочку мама, поставив что-то в микроволновку.

– Нет, – повторила Тома, больше для утверждения собственной правоты непонятно в чем.

– И для кого я готовлю, – картинно вздохнула мама, включая чайник.

– И без меня есть для кого, – буркнула Тома. – Я же здесь лишняя.

– Тамара! – уже строже произнес папа.

Только Томе, измотанной тяжелой работой и игнором Влада, уже трудно было остановиться, поэтому в ход пошли традиционные аргументы:

– Извините, что появилась на свет и теперь порчу вам жизнь.

– Тамара! – прочти крикнул отец.

– Ну да, я же тебе не родная, на меня и наорать можно.

– Начинается, – закатила глаза мама.

– А что начинается? – уже больше не сдерживалась Тома. – Это же с меня вы три шкуры драли в школе, это же я работаю с четырнадцати лет, это же меня твой муж лупил за четверки!

– Воспитывал, – произнесла мама, стоя к Томе спиной.

– Ага, а кровиночку Ульяночку воспитывать не надо? – притворно кротко спросила Тома, уже понимая, что ближайшие пару дней будет бесконечно грызть себя за этот скандал. – Пусть перебивается с двойки на тройку, а мы будем пылинки с нее сдувать! И давайте все деньги спустим на ее репетиторов и школу моделей, да?

– Тамара! – рявкнул глава семейства, ударив рукой по столу так, что вся посуда со звоном подпрыгнула.

– Не ори на меня, ты мне не отец, – бросила Тома и ушла в свою комнату.

От шума и криков заревел Костик, Ульянка что-то манерно высказывала, растягивая слова.

Тома взяла смартфон, обнаружив сообщение от Влада: «Извини, сегодня не получится». От этого захотелось взвыть. Потом, правда, он еще пожелал спокойной ночи и приятных снов. Стало немного полегче, тем более что до полнолуния еще далеко, а значит, есть шанс отлично выспаться.

Так что Тома смыла косметику и переоделась. Подошла к подоконнику. Орхидея, кажется, полностью поправилась, спатифиллум выпустил новые листья, но цвести категорически не желал. Когда цветок женского счастья усыхал от жары, Тома поливала его водой, настоянной в полнолуние, надеясь, что это упрямое растение все-таки соизволит выпустить стрелу с бутоном. Увы. Вместо этого спатифиллум дал Ульянке еще один повод для насмешек.

На голодный желудок не очень приятно ложиться спать, но зараза Ульяна права: наедаться на ночь еще хуже.

И тут мама сделала беспроигрышный ход – в комнату вошел Костик, кое-как удерживая в одной руке тарелку с творожной запеканкой и печеньем, а в другой – чашку с чаем.

Пришлось устроиться с ужином за письменным столом в своей половине комнаты. Костик залез в кресло и продолжал рассказывать какие-то полусказочные истории из жизни воспитанника детского сада с работающими родителями. Тома же уплетала великолепную мамину запеканку с вишней, время от времени выдавая брату «вау» и «ух ты».

Но вдруг нечто в рассказе малыша привлекло ее внимание.

– Она нам через забор яблочки протягивала, – вещал Костик, болтая ножками.

– Яблочки? – осмысленно переспросила Тома. – Через забор? А зачем?

– Звала с собой гулять, – с готовностью ответил Костик. – Говорит, пошли покажу вам волшебный садик. Там растут деревья, по которым можно целый день лазить, и они не сломаются, а еще там бассейн с моторными лодками…

Другие магические прелести сада Тома выяснять не стала, вместо этого она спросила:

– А раньше эта тетя к вам приходила?

– Не-а, – замотал белокурой головкой Костик. – Но я ее уже видел.

– Где?

– В окне, – глухо ответил братишка.

Тома даже перестала жевать. Костик в последнее время чуть ли не каждую ночь прибегал к ней с рассказами о лицах в окнах. Но сколько родители и сестры ни всматривались в ночные улицы, ни разу ничего подозрительного так и не увидели.

Но на всякий случай Тома сделала мысленную пометку – поговорить с родителями. Кажется, кто-то намеревается увести детей из садика. Надо бы еще администрации рассказать, чтобы были внимательнее, а то психопатов кругом – тьма.

Решив не затягивать с разговором, чтобы не забыть, Тома отправила брата умываться перед сном, а сама пошла с грязной посудой на кухню, где пересказала маме то, что услышала от брата.

– Да он выдумывает, – привычно отмахнулась мама. – А ты веришь, хотя уже взрослая.

– А вдруг это правда? – Тома загрузила посуду в машину. – Лучше же перебдеть. Речь-то о детях.

– Ладно, – нехотя согласилась мама. – Завтра скажу воспитательнице, чтобы получше следила за ними на прогулках.

Тамара пожелала маме спокойной ночи и ушла к себе. То есть на свою половину комнаты, отгороженную от «личного пространства» Ульяны большим шкафом. Влад больше не позвонил и не написал. Ее вопросы о том, что случилось, остались без ответа.

Хотя Тома и так, кажется, знала, в чем дело. Вернее, в ком. Наверняка это Ада, первая любовь Влада и подруга детства, опять вляпалась в какую-нибудь скверную историю и слезно умоляла его помочь. Или у нее опять депрессия, и ей одной ну никак не справиться, а то, не ровен час, учудит что-нибудь. Как в прошлый раз, когда она сорок минут сидела на подоконнике у открытого окна и заливалась слезами на камеру смартфона.

На всякий случай Тома просмотрела ее страницы в соцсетях. Пока ничего тревожного, кроме псевдофилософских статусов о возвышенных чувствах вроде «любовь, она как кирпич: уронишь – она треснет и разобьется и ее уже не склеишь, а если свалится неожиданно на голову, может и убить».

Отвратительно белая кожа Ады, линзы в глазах, длинные ногти, приторная внешность, попытка быть похожей на девочку из аниме. Только вот высветленное пепельное каре радует – как у дешевой куклы с рынка. Даже у Ульянки волосы красивее – натуральный золотистый блонд.

Ладно, спать пора. А то чем ближе к полнолунию, тем труднее заснуть и тем более проснуться, поэтому нужно ловить момент и как следует отдохнуть.

Тамара заснула почти сразу, но вскоре ее разбудил Костик, забравшийся под одеяло.

– Что опять? – спросила Тома, растирая слипшиеся веки.

– Лица в окне, – пробормотал Костик, дрожа всем телом.

– Все хорошо, никто тебя не тронет, ты дома с нами, – вяло проговаривала Тома давно заученные мантры, поглаживая Костика по спинке.

Когда малыш наконец расслабился и засопел, Тома вылезла из-под одеяла и взяла брата на руки, чтобы отнести в его комнату. С каждым разом делать это становилось все тяжелее, но не оставлять же мальчишку у себя. Она и так постоянно ссорилась из-за этого с отцом, который испуганного сынишку к себе не пускал, настаивая, что мальчику нужно самому справляться с кошмарами.

Вот только если Костика не выпускать ночью из комнаты, как родители делали раньше, то он начинал писаться и заикаться. Вот Тома и таскает его по ночам туда-сюда, чтобы родители не узнали.

Устроив брата в кроватке, Тамара на всякий случай подошла к окну. Никаких лиц. Вот и хорошо. Тонкий серп растущей луны, деревья, фонари. И какой-то странный звук. Не машина, не пьяные крики, не собачий лай. Какой-то скрип, перестук… Копыта?

Рассмотрев в ночной тьме большую тень, Тома замерла. Тень выдвинулась из-за угла и скользнула вдоль тротуара, едва показываясь из-за переплетений ветвей кустов. Точно, перестук копыт.

Тома снова потерла глаза и уставилась в окно. Ну да, все правильно, ей не показалось. Ночью мимо их дома упряжка с огромными черными лошадьми везла карету. Копыта били по брусчатке, колеса скрипели. Покачивался желтый фонарь у облучка.

У чего? Это еще что за слово?

Нет, ну мало ли откуда тут могла появиться карета. Может, кто-то из жильцов решил организовать себе такую необычную прогулку. Вот Влад как-то устроил для Томы свидание-завтрак на крыше. Самое высокое здание в городе, рассвет, плед, горячий кофе. Влад рядом, его дыхание, теплая кожа, запах, сильные руки.

К глазам подступили слезы. Тома тихо шмыгнула, опустила жалюзи и пошла к себе.

Утром нарочно завтракала одна – родители и Костик уже ушли, а Ульянка еще даже не проснулась. Влад ответил на звонок только с третьего раза и говорил как-то глухо.

– Извини, вчера не получилось, – бубнил Влад.

– А что такое? – намеренно спокойно спросила Тома.

– Да тренер сказал еще два раза стометровку проплыть… В общем, все как-то не так…

– Ясно. А сегодня увидимся? – поинтересовалась Тамара, едва удерживаясь от крика.

– Да, наверное. Я потом позвоню, ладно?

Чтобы не разбить телефон об стену, пришлось себе напомнить о мизерной зарплате и нежелании брать у родителей деньги, дабы не слушать их бесконечные упреки.

Тома посмотрела на себя в зеркало. Волосы сегодня лежали почти идеально – слегка волнистые, ниже плеч. Всегда бы так. Даже жалко их скручивать в пучок под косынку. Намазавшись почти не действующим кремом от загара и средством от комаров и клещей, заодно пропитав им форму, Тамара облачилась в убогие штаны и зеленую футболку с надписью «Доброблаг». Всего лишь «Благоустройство Добромыслова», а звучит как сокращенное название советского лагеря-колонии. Хотя если честно, это значение куда ближе к истине.

Прихватив пластмассовую лейку, Тома поплелась на работу. Уже на подходе к парку стало ясно, что сегодня всем благоустроителям предстоял еще один чудесный день в адском пекле. И речь не только о солнце, которое, похоже, намеревалось вскипятить воду в озере и выжечь все цветники до состояния икебан. Еще и Ярослава вовсю распекала подчиненных, умудрившихся не опоздать на ежеутреннее бичевание. Первой в очереди, как обычно, оказалась Изи.

– Я тебе что вчера сказала сделать?! – орала Яра. – Полить клумбу!

– Я полила, – проговорила Изольда, вытирая со щеки слюни истеричной начальницы.

– Тогда почему все петуньи сдохли?!

– Не знаю, может, из-за жары, – резко ответила Изи.

– Не смей повышать на меня голос! – заголосила Яра так, что ее наверняка было слышно в радиусе километра. – Купишь новые цветы и посадишь! И я тебя еще оштрафую!

Когда остальные благоустроители получили свои порции криков и заданий, Яра наконец уехала в администрацию, а ее подчиненные разбрелись по парку.

– Как, интересно, ее спонсор терпит? – прошептала Изи, когда они с Томой подошли к клумбе-карете.

Тома промолчала. Влад же как-то терпел бесконечные истерики Ады. Прогнав мысли о Владе и его подружке, Тома наклонилась к петуньям, которые они с Изи вчера полили водой из озера. Точно – цветы за ночь не то что высохли, они попросту сгнили, превратились в вонючий компост, поджаривающийся на солнце. Зато другие два яруса, кажется, были в полном порядке. Правда, им явно не хватало воды, а цистерна обещала прибыть только после обеда, как и вчера, без шланга для полива.

– Как думаешь, реально где-нибудь купить рассаду петуний? – поинтересовалась Изи, вырывая из каменной земли мертвые цветы.

– В августе? – невесело усмехнулась Тома. – Вряд ли. Интересно, что с ними случилось? Неужели они погибли из-за озерной воды?

Изольда только пожала плечами. Тома замялась, но все-таки решилась спросить:

– Как нога?

– Какая нога? – недоуменно переспросила Изи. Потом будто опомнилась и задрала штанину. Увидев продольные фиолетовые синяки, удивленно присвистнула.

– Может, тебе в больницу? – осторожно предложила Тамара, зная, что подруга, которая ненавидела даже упоминание о медицинских процедурах, откажется.

– Подумаешь, синяк. – Изи опустила штанину. – Пройдет. Пошли дальше. Что там у нас?

Следующим в плане работ значилось очередное обвязывание лентами старых яблонь. Местные как будто каждый вечер ждали, когда стемнеет, чтобы пробраться в парк и срезать все обозначения. И это длилось изо дня в день: каждое утро благоустроители помечали больные деревья, а ночью все ленты исчезали.

– Что, опять вяжете?! – грозно спросила дама с собачкой, проходя мимо Изи и Томы. – Пилить будете?

– Не будем, – пообещала Изи, завязывая ленту на кривой, явно больной старой яблоне с почерневшими листьями и лишайником по всему стволу.

Пометив дерево, подруги двинулись дальше. Вокруг разливался приторный, сладковатый запах гниющих яблок – все газоны были усеяны упавшими и теперь преющими на жаре плодами парковых деревьев.

Дама с собачкой двигалась параллельно, будто запоминая, на какие деревья Изи и Тома будут повязывать ленты. Ее питомец сходил в туалет на газон, но женщина не позволила благоустроительницам возмутиться – мигом достала пакетик, собрала отходы пищеварения своей собаки и отнесла в специальную урну.

– Культура, – выразительно повела бровями Изи, переступая кедами по раздавленным в повидло яблокам, над которыми кружили жирные черные мухи.

На одну из скамеек с ногами забралась девчонка лет двенадцати и тыкала пальцами в смартфон. Причем она села на корточки так, что локти едва не касались лавки, а колени торчали в районе ушей. Девочка так увлеченно смотрела в экран, что того и гляди зашипит: «Моя прелес-с-сть». Вот вам и культура.

Тамара повязала ленточку на очередное покосившееся дерево. Странно – под подошвами хлюпали не только размягченные гнилые плоды, но как будто еще и земля. Везде почва от жары затвердела, как камень, а под деревьями грунт был рыхлым, пористым, так что даже ноги проваливались.

Вытаскивая стопы из липкой жижи и отмахиваясь от назойливых жужжащих мух, Тома топталась у яблони, пока Изи с другой стороны завязывала на стволе ленту. И тут под ногу попало что-то твердое и скользкое, так что Тамара потеряла равновесие и шлепнулась прямо в преющий яблочный кисель.

– Буэ-э, – протянула Изи, морщась.

Девушка не могла не согласиться, но цензурных слов для выражения недовольства не нашлось, поэтому пришлось заставить себя промолчать и кое-как подняться на ноги. Изи протянула Томе влажную салфетку, чтобы вытереть руки. Проклиная собственную неуклюжесть и надеясь, что никто не заснял ее полет на камеру, Тома оттирала с рук вонючую субстанцию, как вдруг заметила в свалке давленых фруктов нечто занятное.

– Ты куда? – с отвращением спросила Изи, когда Тома шагнула обратно к месту своего фиаско.

Тома присмотрелась. Действительно, в массе гнилых давленых яблок, кишащих червями и личинками мух, лежало что-то ржавое, вроде тонкой трубы. Видимо, именно об нее и споткнулась Тома. Проводки какие-то, еще доска торчит.

Схватившись за выступ, Тома резко дернула находку вверх, но та застряла. Кое-как Тома вытащила из гнилья проржавевший перепачканный электросамокат. Выглядел он так, будто сначала попал под грузовик, а потом пролежал в преющей земле, сдобренной гнилыми фруктами, не меньше года. Хотя овальный логотип с буквой «Д» внутри неплохо просматривался.

– Странно, – тихо произнесла Тома, рассматривая искореженную штуковину. – Это вроде «Доброкат». Такие только этим летом появились. А выглядит так, будто лежит здесь давно. И как он тут оказался?

– Сама-то как думаешь? – фыркнула Изи. – От этих психов чего угодно можно ожидать. Пошли, вечером Яре сдадим. Или выкинем. А может, это Кровавая барыня? Бу-у! – Подруга замахала перед Томой руками с растопыренными пальцами.

– Она самая, – отмахнулась девушка. – Украла у кого-то самокат, решила прокатиться, но влетела в яблоню. Разозлилась и закопала его, да?

– Нет, – решительно заявила Изольда. – Самокат она не украла, а взяла в аренду в приложении. Цивилизация!

– Может, она на нем кого-то сбила? – вяло пошутила Тома.

– Ага, а потом голову отрезала, на руль насадила и гоняла тут, – хохотнула Изи.

– Фу, гадость, – с отвращением поморщилась Тома, в красках представив страшилку.

– Ничего не гадость. Говорят, она своим крепостным головы отрубала за каждый мелкий проступок и на колья насаживала. А дом у нее был как раз где-то тут. Так, может, это ее призрак здесь веселится? Разъезжает по ночам на самокате. Хотя тут и без нее нечисти хватает.

Изи засмеялась, а Тома лишь фыркнула в ответ. Про Кровавую барыню, кажется, слышали абсолютно все жители Добромыслова. И хотя достоверных сведений о ней не сохранилось, дети в лагерях, студенты, бабки на скамейках и сетевые хомячки в ее существование верили и без устали пересказывали друг другу истории одна другой хлеще.

Подруги отнесли ржавый самокат на площадку с клумбой и устроили за доской объявлений под навесом. Тома достала бутылку с водой, но только сделала глоток, как взгляд наткнулся на свежеприклеенный листок. Ориентировка призывала всех обратить внимание на фотографии двух подростков, пропавших на днях в окрестностях парка. Всем, кто встретит мальчишек, полагалось сообщить об этом волонтерам или полиции.

Тома присмотрелась. Точно. Она ведь только вчера видела эту хамоватую парочку. И как раз на электросамокате, который, кажется, нашелся несколько минут назад.

Глава 3. Яблочки наливаются

Дальше по плану значилось обвязывание лентами старых яблонь возле полуразрушенной танцплощадки. Плюсом было то, что это место находилось в самой глубине парка, среди высоченных сосен, берез, осин и неизменных кривых яблонь.

Вездесущих невоспитанных самокатчиков тут, разумеется, не было, потому что танцплощадка располагалась метрах в пятидесяти от выложенной брусчаткой широкой аллеи.

Деревья, шумящие кронами где-то вверху, защищали от палящего солнца, а заодно и от шума парка. Только вот добираться от аллеи до развалин светлых стен, когда-то огораживающих танцпол, пришлось по колено в высокой траве. С другой стороны, судя по зеленоватым, поросшим мхом булыжникам, которые проступали под подошвами, когда-то здесь пролегала довольно широкая дорога. Полностью она зарасти не успела, так что насчет болота и змей можно было не волноваться. Вообще-то насчет змей тут переживала, кажется, только Тамара-параноик, но после истории с падением Изи в озеро и самоката в яблочном перегное появление змей в траве уже бы не удивило. Наверное.

– Что, и стены будете разбирать? – раздался за спиной голос, от которого у Томы в животе закрутился узел.

– Блин, нельзя же так подкрадываться! – возмутилась подпрыгнувшая от неожиданности Изи.

Оказалось, за подругами шла та самая вчерашняя скрюченная старушка в кружевной летней шали.

– Так что насчет стен? – спросила бабуля, в упор глядя на Тому. От этого пронизывающего взгляда хотелось спрятаться.

– Мы вообще ничего разбирать не будем, – пришла на помощь Изольда. – Только на трухлявые деревья ленты повяжем, и все.

– Трухлявые, – передразнила бабушка. – Да они старше меня.

– В том-то и дело, – развела руками Изи. – Парк нужно обновлять.

– Обновлять, – повторила пожилая женщина, блуждая взглядом по кронам деревьев. Глаза у нее были странными, будто их цвет переливался от изумрудного до синего. – Дообновлялись уже. Все порушили, танцульки на месте дома устроили. А нынче – снова обновлять. Следить за порядком некому, так снова надо все порушить.

– Что еще порушить? – вздохнула Изи, пропуская красно-белую ленту между пальцами. Кажется, болтовня бабули ей надоела, но и острого желания работать у нее не было.

– Погодите, какие еще танцы на месте дома? – заинтересовалась Тамара, которой тоже не сильно хотелось блуждать по высокой траве между больными деревьями. – Там разве когда-то был дом? Чей?

– Ты не местная, что ли? – хмуро спросила старушка, словно в чем-то обвиняя.

– Местная, – будто попыталась оправдаться Тома, сама не зная почему.

– Местная, а про Кровавую барыню не слышала? – едко спросила бабушка.

– Что еще за Кровавая барыня? – провокационно хихикнула Изи, тоже коренная жительница Добромыслова бог знает в каком поколении.

– Этот парк, – бабушка сделала дугообразное движение клюкой, – бывшее имение Гориных. Камышово. Последняя из их рода, Минодора Горина, жила тут веке в девятнадцатом, в первой половине. Злая была, жестокая. Душ загубила столько, что на целую войну хватит. Вот ее и прозвали Кровавой барыней².

– Как это – загубила? – вежливо спросила Тома, с тоской предвидя очередной пересказ.

– Так, – пожала плечами бабуля. – Крепостное право-то когда отменили, а? Историю-то совсем не учите?

– Мы ландшафтные дизайнеры, а не историки, – огрызнулась Изи.

– Ишь ты, слова-то какие, – усмехнулась пожилая женщина. – Ландшафт. Тогда скажи-ка, дизайнер, что там за ландшафт?

Бабушка указала клюкой на полуразрушенные стены бывшей танцплощадки. Теперь они торчали из зарослей, как редкие обломанные зубы.

– Там вроде карст³, – неуверенно произнесла Тома, что-то с трудом припоминая из занятий по местным паркам и архитектурным группам.

– Угу, карст. – Бабуля покачала головой, будто беседовала с тупицами. – Там был барский дом, где и жила Дора Горина. После революции его разобрали, а стены оставили. Были красные, их оштукатурили в белый. Устроили там танцульки, да пол стал проваливаться. Плясали много. – Тут бабушка проворно изобразила что-то вроде твиста, размахивая клюкой. Потом сплюнула и проскрипела: – Так что никакой там не карст, а подвал.

Тамара и Изи синхронно обернулись к старой стене, огораживающей танцплощадку. Оказывается, это не просто построенная ограда, а остатки стен жилого дома.

– А почему не отремонтировали? – спросила Изольда, разглядывая крошащиеся стены.

– Погодите, – наморщила лоб Тома. Что-то в рассказе бабули явно не сходилось. – Вы говорите, Горина жила здесь еще до отмены крепостного права, а это же середина века. И она была последней. Кто тогда жил здесь во время революции?

– Соображаешь, – одобрительно улыбнулась бабушка. – Никто тут больше не жил. Как Дора сгинула, так дом стоял пустой и заколоченный до самой революции.

– А куда она сгинула? – с любопытством спросила Изи.

Но вместо ответа бабуля вдруг обернулась. Оказалось, к ним, высоко поднимая ноги в траве, пробирался совсем молодой светловолосый парень в форме полицейского.

– Что, арестовывать явился? – сузила глаза пожилая женщина.

– И вам здравствуйте, Вальпургия Карловна, – натянуто улыбнулся полицейский. Потом он посмотрел на Тому и Изи и сказал: – Участковый Роман Красин. Вы вчера видели в парке вот этих молодых людей? – И он показал подругам ориентировки, такие же, которые висели на доске объявлений.

– Кажется, да, – неуверенно протянула Тамара. Изи только пожала плечами и замотала головой. После пары неудачных магазинных краж, на которые она пошла на спор, полицейских она недолюбливала.

– Когда видели? – спросил Красин, снимая фуражку и промакивая потный лоб бумажным платочком.

– Вечером, – произнесла Тома, жалея, что вообще открыла рот.

– На самокате? – со скучающим видом уточнил участковый.

– Да, – совсем тихо произнесла Тома. Лучше бы они сейчас ленты на стволы вязали.

– Н-да, – протянул Красин, обмахиваясь фуражкой. – Катались двое вчера по парку и пропали. Были – и нет теперь.

– Вам приветик с того свету, – пробурчала бабуля с непроизносимым именем.

– Что? – синхронно спросили Изи и участковый.

– Ничего. – Бабушка говорила с таким видом, будто собиралась скорчить полицейскому гримасу и показать язык. – Ты наше заявление принял, так чего не реагируешь?

– Вальпургия Карловна, я ведь вам уже объяснял, – начал участковый, – что все это не моя компетенция. Благоустройством парка занимается администрация, пишите туда. Или мэру, или губернатору.

– Губернатору заняться, что ли, больше нечем, – проворчала старушка, оттесняя участкового обратно к широкой аллее. – А то барский дом развалили, так теперь еще озеро уничтожают, утки все улетели, лягушек нет, комарья полно, да еще деревья повыпиливают.

Участковый что-то неразборчиво ответил, и чудна́я парочка скрылась за раскидистым боярышником, высаженным вдоль аллеи.

– Вальпургия Карловна, – со смешком произнесла Изи. – Обалдеть.

– Может, нужно было ему рассказать про самокат? – неуверенно спросила Тома.

– Не дурак – так сам его там найдет, – отмахнулась Изи и повернулась к развалинам барского дома. – Правда как-то жутко здесь.

– А если бы нам эту историю не рассказали, тебе тоже было бы страшно? – спросила Тамара больше для того, чтобы самой нервы успокоить.

– Слушай, а давай отдохнем, – вдруг предложила Изи.

– Так мы же еще даже не начали, – растерялась Тома.

– Ну и что! Нас же тут никто не видит. А здесь тенек, прохладно, Яра сюда на своих шпильках не прибежит. Если что – сделаем вид, что ленты вяжем.

Изи дошагала до остатков стен, окинула безразличным взглядом заколоченную и исписанную непотребными словами будку контролера и забралась на полуразрушенный выступ. Тома поставила рядом с подругой рюкзачок и лейку, которую притащила непонятно зачем. Вообще-то Изи права, и торопиться сегодня некуда. Но синдром отличницы велел повязать ленты хотя бы на несколько яблонь.

Так что Тамара уныло поплелась помечать яблони под спил. И да, на самом деле никто эти деревья не обследовал, никакая комиссия сюда не приезжала, все отчеты существовали только на бумаге. И нужны были лишь для того, чтобы Яра могла сымитировать бурную деятельность по благоустройству и рассчитывать на повышение. Хотя ее и так бы повысили, у нее же в мэрии покровитель.

А вот Томе и Изи рассчитывать особенно не на кого. Родители предлагали Томе идти по их стопам в торговлю, но ей же нужно было выпендриться, да? Вот теперь шурши в городских парках под началом Яры, у которой из образования – девять классов да неоконченный колледж.

Повязав очередную ленту на кривую яблоню, от корней которой шел гнилостный болотный запах, Тома двинулась дальше. Изи откинулась на остатки стены, как на спинку кресла, подложила руку под голову и что-то смотрела на экране смартфона.

Везет ей – ко всему легко относится. И прозвище у нее подходящее⁴. Вот Тома после десятилетней муштры в школе, а потом еще и в институте продолжает трястись из-за каждого пустяка. Долбаный перфекционизм.

Сожалея о собственной неспособности хоть что-то изменить, Тамара поплелась к следующему дереву. Нет, они, конечно, договорились с Изи и Владом после дипломов организовать свою компанию по ландшафтному дизайну. Папа Влада даже обещал ребятам помочь, он же стройматериалами торгует, у него и в строительстве дач связи есть. Только вот с Владом все как-то разладилось. Эта Ада сначала его бросила ради какого-то рокера, даже укатила куда-то «подальше от вонючего Добромыслова, в котором остаются одни неудачники». А когда тот рокер сам ее бросил, вернулась и теперь бесконечно плачется Владу, депрессию изображает.

Из-под рыхлых корней яблони воняло мертвечиной. Хорошо, что кругом высокая трава, кусты и деревья, в целом свежо, а то и отравиться недолго. Прикрыв нос рукавом, Тома кое-как подступила к дереву, одной рукой накинула ленту на кривой, покрытый темными наростами ствол. Нога влажно хлюпнула в жиже. Странно, у этой яблони совсем не было плодов – одни завязи. Причем как будто свежие. Видимо, у этих больных деревьев сбились все ритмы.

Попятившись, Тома наступила на что-то твердое. Ветка, наверное. Или корень. Ну нет, под этими жуткими корягами она больше не станет копаться.

– Ого! – воскликнула Изи, чем отвлекла Тамару и дала ей законный повод отвернуться от вонючего дерева. – Подойди!

Это командирское «подойди», конечно, резануло слух, но лучше уж откликнуться на грубоватый призыв, чем узнать, что спрятано под корнями яблони бывшего сада какой-то жуткой барыни.

– Ну, что там у тебя? – спросила Тома с демонстративным вздохом, как будто ее отвлекали от очень важного дела. Но все же она направилась к подруге, которая что-то внимательно изучала в смартфоне.

– Глянь! – широко улыбаясь, Изи развернула телефон к Томе. – Я тебе с начала включу.

На экране появилась Ада, чтоб ей провалиться. В пункте выдачи заказов, где она работала, собралось несколько человек, и, кажется, они были чем-то недовольны. Ада лениво взяла телефон и позвонила кому-то, громко сказав, что у нее зависла система, а целая толпа чудаков на букву «м» чего-то от нее хочет. Покупатели принялись возмущаться, Ада убрала телефон и объявила, что сегодня выдачи не будет. Дальше слово за слово, начались оскорбления, Ада с перекошенным лицом стала швырять в людей всем, что попадалось под руку.

Рядом с тем, кто все это снимал, очень знакомо ойкнула девушка.

– Да она ранена! – донеслось откуда-то.

Кадр сместился, и на экране появилась Ульянка, запястьем вытирающая кровь с лица. Сестра театрально заревела, окружающие продолжили голосить, Ада куда-то спряталась.

– Обалдеть, – выдохнула Тома, когда видео закончилось, а довольная Изи убрала телефон.

В мыслях сразу пронеслась неминуемая ссора с Владом, который явно темнил, когда рассказывал про свои тренировки и не отвечал на звонки. Еще с Ульяной, которой попало по модельному лицу, и с родителями, которые этого так не оставят. И в центре этого хоровода – Тома, по уши в грязи и неудачах.

– Прикольно, да? – продолжала хихикать Изи.

– Очень, – огрызнулась Тамара. – Влад и так вокруг этой дуры пляшет, как дети на утреннике вокруг елки. А теперь она с него вообще не слезет.

– Ладно тебе, – уже серьезнее отозвалась Изольда. – Видно же, что эта Ада сама во всем виновата, это ведь она людей довела.

– Ты что, Влада не знаешь? – вздохнула Тома, массируя виски.

– Ну да, джентльмен до мозга костей, – сухо ответила Изи.

– Слушай, мне нужно отпроситься, узнать, как там Ульянка. – Тома открыла глаза и взяла свой рюкзак.

– Так это Ульяна, – протянула Изи. – А я думаю, где я ее видела. Ладно, пошли. Может, Яра уже приехала.

Подруги вышли на главную аллею и бодро направились к центральной площади парка. Судя по доносившимся оттуда женским воплям, Яра была на месте. Оказалось, прибыли рабочие с бензопилами, чтобы начать «санитарную вырубку». А местные за ночь мало того что успели все ленты снять, так теперь встали стеной, перекрыв рабочим проход к зеленой зоне.

Сами новоприбывшие не возражали, собрались у скамейки и вовсю дымили сигаретами. Яра возмущалась, тыкая местным в лица ногтями, рядом топтался участковый. Найденный утром грязный, покореженный самокат так и стоял у доски объявлений.

– Кажется, не лучшее время для разговора, – пробормотала Тома, глядя, как Яра мечется у шеренги местных, взявшихся за руки. Поодаль несколько человек вроде начали устанавливать туристические палатки.

– Если ты просто по-тихому смоешься, никто не заметит, – тихо проговорила Изи. – Я бы так и сделала.

Но Тома не Изи. Она не может уйти без спроса.

Участковому на помощь прибыли еще несколько полицейских, они вяло уговаривали местных перестать бузить и дать благоустроителям нормально поработать. Появился какой-то чиновник в аккуратном костюме. Яра тут же натянула деловую маску и направилась к нему что-то объяснять, размахивая руками.

Изи протяжно фыркнула, как лошадь, и уселась на скамейку под навесом. Тамара притулилась на краешке и набрала номер мамы.

– Два шва наложили, – резко произнесла мама после приветствия. – Как она теперь в школу моделей пойдет!

– Да ладно, заживет, – легкомысленно брякнула Тома, но тут же осознала промах и быстро добавила: – Швы снимут, а шрамы можно отшлифовать, так что и следа не останется. Главное, чтобы врачи разрешили на море поехать. У нее же нет сотрясения?

– Нет, – после небольшой паузы ответила мама. – Так что поедем.

– Заявление писать будете?

– Ну конечно! И не только мы, так что эта девчонка не отвертится!

Тома попрощалась с мамой и позвонила Ульянке. Та на вызов не ответила, зато прислала восемь фотографий небольших швов у брови. Тамара ответила плачущим смайликом.

Дело принимало скверный оборот, причем главным образом для Томы, как бы странно это ни было. Ей ведь теперь придется маневрировать между Владом и его сочувствием к Аде и собственной сестрой, которая конкретно в этой ситуации не только права, но еще и пострадавшая сторона. Да уж, никому не пожелаешь попасть в такой переплет.

И тут проблемы начали множиться на глазах. Изи толкнула Тамару в бок локтем и кивнула на двух полицейских, заинтересовавшихся ржавым самокатом, оставленным у доски объявлений. Они осматривали агрегат, что-то искали в телефонах и папках, потом стали куда-то звонить.

– Ой, я, кажется, забыла лейку у танцплощадки, – воскликнула Изи, вскочила и бросилась прочь от скандала с местными и представителей власти, снимающих покореженный самокат на телефоны.

– Я с тобой, – буркнула Тома и тоже поднялась на ноги, но потом услышала нечто, что заставило ее не просто остановиться, а подойти поближе к местным, которые предъявляли документы полиции.

Знакомая скрюченная старушка как раз четко произнесла свое полное имя, внимательно проследив, чтобы девушка в форме все правильно записала. Потом бабуля повторила:

– Вальпургия Карловна Монастырская. Не Краловна, а Карловна. Мо-на-стыр-ска-я. – Произнеся фамилию по слогам, пожилая женщина вдруг подняла взгляд и посмотрела прямо на Тому.

Тамара секунду смотрела в сине-зеленые глаза старушки, потом развернулась и побежала за Изи. Фамилию этой бабули Тома слышала всего один раз, много лет назад, и тогда же ей строго-настрого запретили даже шепотом ее произносить.

Глава 4. Оторопь

Тамара кое-как догнала Изи, почти бежавшую по направлению к заброшенной танцплощадке. Подруга обернулась, вытянула шею, осмотрела аллею и уверенно свернула к остаткам барского дома Гориных.

– Надо было на самом деле лейку тут оставить, – пробормотала Изи, перешагивая высокую траву. Она дошла до выступа руин и устроилась на том же месте, что и полчаса назад.

Тома нервно топталась рядом, сплетая пальцы и не зная, что теперь делать.

– Чего ты мельтешишь? – поинтересовалась Изи. – Из-за самоката переживаешь? Так мы тут ни при чем.

– Да какой еще самокат, – отмахнулась Тома, решившись все-таки рассказать Изи про бабулю. – Слушай, там сейчас та старушка, ну которая нам про дом рассказывала, так вот она свою фамилию назвала.

– И что? – сухо спросила Изи.

– Она Монастырская, представляешь?

– И что? – повторила вопрос Изи.

– Это фамилия моего отца, – с трудом заставила себя проговорить Тома.

– Я думала, вы Луневы, – подняла брови Изольда.

– У моего родного отца была такая фамилия, – с трудом выговорила Тома.

– Вон оно что, – протянула Изи, выпрямляясь. – Думаешь, эта бабка – твоя родственница?

– Да кто ее знает, – нервно пожала плечами Тома. Она никак не могла заставить себя остановиться, все шагала туда-сюда вдоль полуразвалившейся стены.

– Может, просто однофамильцы? – предположила Изи и тут же принялась что-то листать в смартфоне.

Тома снова нервно пожала плечами. Она ведь вообще ничего не знала про своего родного отца, кроме того, что он давно умер и его фамилия была Монастырский.

Да и про фамилию девушка узнала совершенно случайно, когда для получения паспорта нужно было принести свидетельство о рождении. Когда Тамара его искала, обнаружила старую копию другого свидетельства, в котором Томиным отцом значился некий Дмитрий Монастырский, а у нее самой была девичья фамилия мамы.

Тома, конечно, помнила, как мама выходила замуж за дядю Диму Лунева, и даже стала называть нового маминого мужа папой, тем более что про родного отца ей никто и ничего не рассказывал. И только при обнаружении старой копии свидетельства о рождении мама, сжав зубы, процедила, что ее биологический отец давно умер и что он был «редким гадом».

– Наверное, вы и правда родственники с этой бабкой, – голос Изи прервал размышления Томы. Оказалось, подруга стояла рядом, убирая телефон в карман. – У нас в городе вообще почти никого нет с такой фамилией. То есть в соцсетях Монастырских нет. Значит, вряд ли это совпадение.

Тома в ответ лишь кивнула. Она только что заметила нечто такое, что затмило новость о появлении чудаковатой родственницы.

– Ты меня слышишь вообще? – спросила Изи, помахав рукой перед лицом подруги.

– Угу, – пробормотала Тома, убирая руку Изи и направляясь к дереву, на которое час назад повязала красно-белую ленту.

Нет, ей не показалось. Когда она вязала ленту, плоды яблони были малюсенькими, как завязи. А теперь на ветках висели крепкие зеленые яблочки среднего размера. Да и само дерево выглядело не таким жухлым и больным, как тогда. Ствол стал покрепче, сморщенные листья развернулись.

– Так не бывает, – недоверчиво произнесла Тома, отступая от дерева.

– Чего не бывает? – переспросила Изи. – Думаешь, нельзя вот так просто встретить потерянных родственников?

– Да при чем здесь это, – вяло отмахнулась Тома. – Я про яблоню. Она же только что была больной и дряхлой, а теперь выглядит нормально.

Изи обернулась и равнодушно осмотрела дерево.

– Ну и что? – безразлично спросила Изи. – Может, тебе показалось.

– Нет, не показалось, – упрямо ответила Тома, продолжая пятиться. – Я точно помню, что… – И тут она вспомнила еще кое-что. Например, что из-под корней дерева явно несло мертвечиной. И что тогда она наступила на что-то твердое.

– Изи, а ты можешь посмотреть, что там под деревом? – попросила Тамара.

Подруга наклонилась, оглядела ствол и пожала плечами:

– Ничего.

– Нет, у самых корней, – уточнила Тома, до дрожи боясь приближаться к яблоне.

– А что там? – судя по голосу, Изольда тоже чего-то опасалась.

– Мне показалось, что…

– Что? Ну? – поторопила подруга.

– Пойдем вместе посмотрим?

Изи и Тома обошли дерево с двух сторон. Отвратительный запах стал послабее, но все еще угадывался. Тома внимательно изучила место, где грунт был рыхлым и проседал. Судя по всему, пахло именно оттуда.

Тома нашла в траве палку и стала раскидывать землю. Изи только вытягивала шею, всматриваясь в корни дерева. Запах тухлятины становился сильнее, и подругам даже пришлось натянуть воротники футболок на лица. Кончик палки подцепил полуистлевший кусок ткани, Тамара вытащила его из земли и бросила в траву. Оказалось, к нему прилипла прядь волос, испачканная в чем-то темном.

– Фу-у, – брезгливо протянула Изи.

Тома вытянула шею и заглянула в отверстие в земле. Оттуда торчало что-то светлое. Кажется, кость. Может, она хотя бы не человеческая? Откуда тогда тряпка? Может, здесь захоронили домашнего питомца, завернув его в коврик?

– Надо вызвать полицию, – уныло констатировала очевидное Тамара.

– Давай, только без меня. Я в это лезть не буду, сама понимаешь.

Тома вздохнула и поплелась прочь от развалин барского дома. Конечно, Изи после тех приключений даже на учете стояла, ей теперь лучше не связываться с полицией, хотя она ничего плохого и не сделала.

Когда Тома вернулась к клумбе-карете, скандал, кажется, утих, но местные с плакатами никуда не делись. Зато из зеленой зоны доносились звуки пил. Видимо, яблони все-таки пустили под вырубку.

Тамара осмотрелась. Скрюченной старушки не было видно, зато на лавочке наслаждался минералкой участковый Красин. Девушка направилась к нему, как к единственному знакомому полицейскому.

– Извините, – выдавила Тома. Ее тошнило от духоты и смрада, так что даже голова кружилась.

Участковый лишь приветственно кивнул.

– Э… там… это… – Тут Тома пожалела, что по пути не продумала, как сказать об останках под деревом. – Там под яблоней, кажется, чьи-то кости.

– Где – там? – выпрямился участковый.

Тома только махнула рукой в сторону бывшей танцплощадки.

– Пойдемте, покажете, – вздохнул полицейский и поднялся с лавки.

Тома тем временем осмотрелась. Найденный утром самокат исчез. Зато, кажется, местные снова пошли в атаку – звук спила пропал, но появились крикливые возгласы.

– Какие активные здесь люди, – вяло улыбнулась Тома, чтобы поддержать беседу и немного отвлечься от жары и мыслей о трупе под деревом.

– А ты разве не местная? – поинтересовался участковый, на ходу оглядывая Тому с ног до головы. Потом добавил: – Точно, не местная.

Это обращение на «ты», конечно, задело, но не ссориться же из-за этого с полицией. Поэтому Тома только сухо произнесла:

– Я живу рядом, в новостройке за церковью. Но мы только недавно сюда переехали.

– А я местный, с Божедомки, – обмахиваясь фуражкой, произнес участковый.

– Это двухэтажки под снос? – уточнила Тома, тактично умолчав, что весь город прозвал этот район и его домики «гробами».

– Ну да, – вздохнул полицейский. – Как «плазу» достроят, так нас и расселят.

Тома только пожала плечами. Ей куда больше нравились комфортабельные новостройки вроде ее дома с четырехкомнатными квартирами или хотя бы вот эта высотка «Добромыслов плаза», которую все никак не могут сдать. А убогие, старые двухэтажные дома рядом с парком действительно чем-то напоминали большие гробы.

– Значит, вы тут всех знаете? – осторожно спросила Тома.

– В общем, да, – пожал плечами Красин. – Это же изначально община, мазычская слобода.

– Какая слобода? – не поняла Тома.

– Мазычи – это такая местная нижегородская народность, – пояснил участковый таким тоном, будто объяснял неучу элементарные вещи. – Дальние родственники мордвы и марийцев. Вот эти дома, на Божедомке, строил купец Сергомасов, еще в девятнадцатом веке. Он сам был мазыч, поэтому здесь поселилась его община.

– И вы, значит, тоже мазыч?

– Ну да, – кивнул участковый.

– Ясно. – Тома помолчала, прикидывая, как бы подступиться к вопросу о скрюченной бабушке. Но начать решила издалека и спросила: – А Горины? Которые были хозяевами парка? Тоже из ваших?

– Э… как бы тебе объяснить, – пробормотал Красин, почесывая затылок. – Не все мазычи одинаковые. Есть те, кто принял христианство, хотя и от своих обычаев не отказался. А есть те, кто остался язычником. Вроде и те и те родственники, только жутко ненавидят друг друга. Вот Горины были хоть и мазычи, но не христиане, а язычники.

– Перуну поклонялись? – уточнила Тома, прячась наконец в тени деревьев.

– Если бы, – усмехнулся Красин. – У них свои божества, куда страшнее Перуна. Ладно, где там твое дерево?

– Почти пришли. – Тома уже привычно зашагала по высокой траве к остаткам стены и будки контролера. Изи уже успела куда-то спрятаться.

Добравшись до яблони, участковый поморщился от запаха, осмотрел корни, потом взял ту же самую палку, которой Тамара рыхлила землю, и откинул несколько комьев земли. Тома краем глаза заметила движение за стеной. И ей показалось, что там прошла темноволосая девушка со стрижкой каре.

– Тут труп под деревом. – Красин, уже разговаривая по телефону, отошел от яблони. Кажется, девушку он не заметил.

А Тома не знала, куда деваться. Что там за девица шатается по заросшему полупровалившемуся танцполу? И что, здесь действительно труп? Человеческий?!

В глазах потемнело, мир накренился. Тома будто полетела куда-то, но ее подхватили и посадили на примятую траву.

– Вот, попей.

Несколько раз моргнув, Тома увидела перед с собой лицо Красина. Надо же, совсем молодой парень, кожа белая, глаза светлые, волосы светлые, прямо как у Ульянки, папы и Костика. И скулы такие же рельефные. Они что, тоже мазычи?

Тома глотнула холодной воды. Негигиенично, конечно, пить из чужой бутылки, но выбирать не приходится. Так, а это кто? За спиной Красина стояла та самая девушка, что прошла за стеной, и удивленно разглядывала Тамару. Тома, разумеется, поперхнулась и забрызгала слюной Красина. Тот участливо похлопал ее по спине.

Когда Тома отдышалась, рядом с ними уже никого не было. Девушка выпрямилась, вернула бутылку участковому и осмотрелась.

– Ты чего? – спросил Красин, тоже оглядываясь.

– Мне показалось, тут кто-то ходит, – произнесла Тома, блуждая взглядом по молчаливым деревьями и густым кустам.

– Привидение, наверное, – усмехнулся Красин. – Тут в семидесятые маньяк орудовал; так говорят, что с тех пор тут бродят призраки убитых девушек.

– Маньяк? – переспросила Тома, чувствуя, как сдавило внутренности. – В парке?

– Ну да. А, ты же не местная. Не бойся, ее давно поймали.

– Ее? – переспросила Тома.

– Ага, девка молодая таких же девчонок резала. – Красин снова осмотрелся. – Тогда еще думали, что это чупакабра⁵. Ну, мутант такой. Но оказалось, что человек. Да уж, люди бывают пострашнее нечисти.

– А если тут снова маньяк? – пробормотала Тома, против воли сжимаясь в комок.

Участковый задумчиво поскреб лоб и снова осмотрелся:

– Ориентировок пока не было.

Роман хотел сказать что-то еще, но в этот момент среди деревьев появились его коллеги. Тома встала, вернула бутылку участковому и отошла. Людей становилось все больше, и Томе пришлось рассказать о том, как она завязывала ленточку на дереве и обнаружила торчавшие из земли кости. Про то, что за час яблоки на дереве выросли вдвое, конечно же, пришлось умолчать.

Тома бродила по колено в траве, когда к ней подошел Красин:

– Ты, наверное, можешь идти домой. Контакты оставила?

– Угу, – кивнула Тома. Потом все же отважилась спросить: – А кто там, под деревом?

– Да непонятно пока, – отвел взгляд участковый. – Пацаны вчера пропали, а сегодня их самокат нашли. Но эксперт говорит, что этому, под деревом, не меньше пары лет. Так что вряд ли это кто-то из тех мальчишек.

– Хотя футболочка похожа, – проходя мимо, певуче произнес какой-то седеющий мужчина в белых перчатках.

– Мало ли таких футболок, – вслед ему громко сказал Красин. – Чего вы девушку пугаете?

Мужчина только обернулся и подмигнул непонятно кому.

– Хочешь, я тебя провожу? – вдруг предложил Роман.

Отказаться Тома не успела. От неудобного ответа ее избавил тот самый седеющий мужчина, который сказал про футболку. Он громогласно объявил:

– Господа, у нас еще один труп. Свежий, вкусный, пальчики оближешь. Рабочие спиливали яблоню и нашли чью-то руку. А под другим деревом – ногу. Кто найдет голову, получит приз лично от меня!

Полицейские недовольно забормотали, что у них и так дел невпроворот, а затем несколько человек нехотя двинулись к широкой аллее.

– Извини, мне тоже надо идти, – вздохнул Красин, надевая фуражку. – Сама дойдешь до дома?

– Да, конечно, – натянула улыбку Тома. – Всего доброго.

Но Красин все-таки заботливо довел Тамару до аллеи, куда выходили полицейские, отправленные разбираться с рукой и ногой под яблонями. Седеющий юморист, изящно перешагивая через высокую траву, бормотал себе под нос что-то про руку помощи, которую дерево протянуло тем, кто его спиливал. И при этом мужчина весело улыбался.

– Не обращай внимания, это судмедэксперт, – сказал Красин, проследив за взглядом Тамары. – Юмор у него, конечно, своеобразный, но он настоящий профессионал.

Тома кисло улыбнулась и кивнула, мечтая наконец отделаться от людей в форме. Теперь она прекрасно понимала Изи – вроде ни в чем не виновата, а на нервы действует.

– И не переживай насчет маньяков, – добавил Красин.

– Маньяк – это просто падающая звезда, – произнес знакомый голос совсем рядом.

– Добрый вечер, Вальпургия Карловна, – пропел эксперт, изящно помахав бабуле рукой в белой перчатке.

– Остывшему привет передавай, – подмигнула седеющему мужчине бабуля.

– Обязательно, всенепременно, – улыбнулся тот, поспешив вслед за коллегами к новому трупу.

У Тамары появилось ощущение, что или она сошла с ума, или все вокруг тронулись рассудком. Или и то и другое разом.

– Да ладно, у нас и не такое бывает, – начал было Красин, но быстро умолк под тяжелым взглядом старушки.

– Рома, тебе разве никуда не нужно? – четко спросила пожилая женщина.

– Ой, точно. Я побежал. Всем до завтра. – И участковый торопливо поспешил за коллегами.

– До свидания, – сказала его спине Тома, надеясь, что ни завтра, ни послезавтра, ни потом ей не придется общаться с полицией.

Вальпургия Карловна тем временем развернулась и чинно пошла по аллее, постукивая клюкой по брусчатке. Тамара же держалась поодаль, гадая, уместно ли будет пристать к бабуле с вопросами о возможном родстве. А вдруг они никакие не родственники? Или родня, но очень дальняя? Или у них с отцом Тамары были плохие отношения? Да и что, собственно, Тома вообще собралась спрашивать? А главное – зачем? Дожила же до двадцати лет, ничего не зная про отца, и дальше проживет.

– О, вот ты где! – выскочила откуда-то Изи, да так неожиданно, что Тома нервно подпрыгнула. – Ты можешь себе представить, сразу два трупа за день! Говорят, это те придурки на самокате. Их вроде бы по вещам опознали.

– Я слышала, что тот, – Тома дернула головой, указывая на танцплощадку, – старый. Ему, кажется, больше года.

Изи понимающе замычала, потом наклонилась и прошептала, указывая на идущую впереди Вальпургию Карловну:

– Ну что, спросила у нее?

– Да что спрашивать-то, – тоже шепотом ответила Тома.

– Как – что? Кем ей твой папаша приходился.

– Да как я такое спрошу у незнакомого человека, – продолжала отнекиваться Тома.

– Подойди да спроси, и все, – просто ответила Изи.

Пока подруги препирались, солнце зашло за деревья и парк накрыли прозрачные августовские сумерки. Стало прохладно и зябко.

– А куда бабка-то делась? – растерянно спросила Изи, осматриваясь.

Действительно, Вальпургия Карловна успела скрыться. Хотя, казалось, она двигалась медленно, да еще и с клюкой. Но ее нигде не было – кругом только праздно шатающиеся горожане, подростки с телефонами, дети на самокатах и с мороженым. А между тем в парке сегодня нашли двух мертвых людей. Оторопь брала от одной мысли об этом.

Унылые мысли нарушил звонок от Влада, который весь день молчал, даже на сообщения не отвечал, а теперь предложил срочно встретиться.

Глава 5. Жуткий хоровод

Яра даже не стала отпускать своих подопечных домой – исчезла первой. Рабочие, прибывшие спиливать старые яблони, тоже забрали инструменты и разбрелись. Тома, прихватив свою лейку, попрощалась с Изи и побежала к себе, чтобы перед встречей с Владом хотя бы душ принять.

Больные деревья, гниль под корнями, пропавшие подростки, кости в земле, Кровавая барыня, советский маньяк – весь этот жуткий хоровод крутился в голове, не позволяя сосредоточиться на укладке волос. Хорошо, что родители с Ульянкой еще не вернулись, а то поводов для невеселых размышлений сразу стало бы больше.

Наскоро помыв голову и выпрямив волосы утюжком, Тома надела голубое платье и маленькую серебряную лунницу – не новую, а купленную в июне в честь завершения семестра. Вечера в августе, несмотря на жару днем, были прохладными, так что пришлось еще и легкое летнее пальто накинуть.

Влад предлагал встретиться у входа в парк, но Тома очень устала от всего, что связано с этим местом. Поэтому вечером она прошла пару кварталов до сквера у торгового центра и принялась искать Влада в толпе отдыхающих горожан.

Только заметив его у светящегося фонтана, Тома вдруг ощутила, что что-то не так. Девушка даже замедлила шаг. Какой-то он был напряженный: руки в карманах, плечи подняты, сам вытянулся, как жердь. Даже мелькнула мысль, что лучше бы им сейчас не встречаться. Можно было позвонить и наплести что-нибудь про усталость или стресс от кошмаров, творящихся в парке.

Но ведь Тамару последние несколько дней от нервного срыва спасали только мысли о встрече с Владом. Так что девушка собралась, вдохнула поглубже и направилась к своему парню.

– А, привет, – сухо выдал Влад, только увидев Тому. Хотя в щеку поцеловал. Все равно как если бы ее лица пластиковый манекен коснулся.

– С тобой все нормально? – спросила Тома, пытаясь взять его за руку.

– Пойдем пройдемся, – ответил Влад, уворачиваясь от прикосновения. И молча зашагал прочь от фонтана.

Тома, ежась от вечерней прохлады, поплелась следом. Не говоря ни слова, они ушли с хорошо освещенной площадки, где шумели местные жители на скамейках вокруг фонтана. Сквер пересекали узкие аллеи, освещенные редкими фонарями и растущей луной. Здесь было не только холодно, но и темно.

Влад остановился около пустующей лавки, огляделся и вдруг выдал:

– Нам лучше расстаться.

– Что? – Тамара была ошарашена. Колени вмиг подогнулись, и она против воли опустилась на скамейку.

– Понимаешь, я нужен Аде. – Влад, засунув руки в карманы, смотрел куда-то в сторону. – Она же такая слабая, хрупкая, вся на нервах. Постоянно плачет. В общем, ей сейчас очень нужна поддержка.

– А мне не нужна? – слабо спросила Тома.

– Ну, ты же сильная. И красивая. Ты обязательно найдешь себе кого-нибудь.

У Томы внутри образовалась глухая пустота, она почти не слышала, что еще говорил Влад про свою ненаглядную Аду. Хотя кое-что ее все-таки зацепило:

– …ей ведь даже пришлось вызывать скорую. Позвонила мне, вся в слезах, сейчас сидит дома с выключенным телефоном. Ее же теперь затравят из-за этих придурков.

– Каких придурков? – переспросила Тома, чувствуя закипающее раздражение. – Тех, кого она матом покрыла? Или, может, тех, кому она головы разбила?

– Какие еще головы? – отмахнулся Влад.

– Такие! – выкрикнула Тома, поднимаясь с лавочки. – Она моей сестре в лицо битой бутылкой швырнула, ей швы накладывали! А ты ее защищаешь!

– Так это была Ульяна? – наморщив лоб, спросил Влад. – Хотя какая разница. Довели человека.

– Довели?! – Тома задохнулась от возмущения. – Она же первая стала всех обзывать, и драку тоже она начала!

– Чего ты орешь, – резко произнес Влад, глядя на обернувшуюся на них парочку. – У Ады депрессия, а тут эти клиенты, которым все не так. Товар не такой – претензии, брак – претензии, требуют деньги вернуть, а что она может сделать? Какое она имеет отношение к тому, что со склада присылают испорченные товары? И еще каждому объясняй, что деньги на счет возвращаются. Все орут, все злые, еще и жалуются.

– Одна твоя Ада святая, – язвительно отметила Тамара, нервно расчесывая ногтями лоб.

– Ну, может, и не святая, – в голосе Влада слышался вызов. – Но кто дал им право делать ее козлом отпущения?

– Ты сам-то понял, что сказал? – Тома устало закрыла глаза. Ада разрушила ее жизнь. – Ты хоть знаешь, что такое козел отпущения?

– Тебе не надоело меня поправлять? – возмутился Влад. – Вечно намекаешь на то, какой я тупой.

– Зато Ада тебя ничем не попрекает, да? – Девушка почувствовала, что в глазах защипало.

– Да, не попрекает, – резко ответил Влад. – Это же ты у нас самая умная, все знаешь лучше всех. За любой косяк загрызть готова. Все у тебя должно быть самое лучшее и правильное. А мне, знаешь, надоело по струнке ходить. Я тоже живой человек и имею право на ошибки. И чтобы меня за них никто не гнобил.

– Это когда я тебя гнобила? – слабо спросила Тома, боясь разреветься.

– Да постоянно! – развел руками Влад. – Пару пропустил – безответственный, что-то неправильно сказал – тупой, зачет не сдал – идиот. У тебя же все и всегда должно быть по плану. А если что-то идет не так – все! Катастрофа! Опоздал на три минуты – наказываешь игнором. И как с такой встречаться?

– Так не встречайся, – сипло произнесла Тома, выдавив улыбку сквозь слезы. – Беги к Адочке, пока она совсем с ума не сошла. Сиди с ней, держи ее за руку, а она будет слезы лить и глаза закатывать.

– Слушай, а почему ты так ненавидишь людей? – вдруг спросил Влад. – Для тебя же все, кто не идеален, бракованные. Ты же за любой мелкий косяк убить готова. Зато себя считаешь эталоном.

Обвинения Влада казались такими нелепыми, что Тома против воли усмехнулась, хотя по щекам уже текли слезы. Ведь она ни разу его не оскорбила. Подумаешь, как-то сказала, что к учебе нужно относиться серьезнее, ведь он тогда прогулял половину семестра.

И уж она точно не считает себя эталоном, скорее наоборот.

– Ладно, извини, – тихо сказал Влад. – Просто ты меня достала своими придирками, честное слово.

– Думаешь, Ада не будет придираться? – всхлипнув, спросила Тома. – Это только пока. А потом она с тебя шкуру сдерет.

– Ты-то откуда знаешь? – фыркнул Влад. – Ты с ней даже не общаешься.

В ответ Тома лишь покачала головой, вытирая слезы бумажным платочком. Неприятно наблюдать, как Влад стелется перед Адой, которая совершенно его не ценит. А Тамара ему конспекты переписывала, на соревнованиях поддерживала, бульоны варила и за посылками для него бегала.

– Ладно, не плачь, – смягчился Влад. – Я же говорю, у тебя все будет хорошо.

– Иди уже, – буркнула Тома, сдерживаясь из последних сил.

– Пойдем, я тебя провожу. Поздно уже.

– Обойдусь. – Тома заставила себя выпрямиться и до боли сцепила руки.

– Я не могу тебя тут оставить одну. Пошли. – Влад попытался взять девушку за руку, но она вывернулась.

Между верхушками деревьев мерцал серебристый лунный серп. И вдруг внутри Томы будто холодный цемент разлился.

– Вали к своей Аде, – рявкнула Тамара. – А мне больше не звони и не пиши.

– Я и не собираюсь, – бросил Влад, развернулся и быстро пошел прочь.

А Тома так и стояла у лавки, окаменев, даже рукой пошевелить не получалось. Высокая стройная фигура Влада быстро скрылась в темноте парка среди других гуляющих. Насадить бы их с Адочкой на серп. Сразу обоих, чтобы были вместе навечно.

Рядом раздался странный звук – как будто женщина усмехнулась. Тома резко подскочила и обернулась. Определенно, она стояла у скамейки одна. Лавка, урна, фонарь. Кусты, редкие деревья плавно шевелят листьями на слабом ветру.

Стало зябко, по коже пробежал холодок. Тома поежилась, радуясь, что вновь может двигаться. Растерла щеки, которые стянуло от высохших слез.

Куда теперь? Что дальше? Тамара осмотрелась. По аллеям парка прогуливались горожане – кто парочками, кто компаниями. Одинокую, никому не нужную девушку никто не замечал. Правильно, если ты всего лишь единица, а не часть пары или сообщества, тебя как будто и нет.

Обхватив себя руками, Тома медленно двинулась по дороге. Влад, наверное, уже утешает Аду, так что они вряд ли столкнутся.

Сделав вид, что просто идет по своим делам, а не волочит по бренной земле тело с разбитой душой внутри, Тамара медленно шла по скверу, стараясь ни с кем не встречаться взглядом и вообще не привлекать внимания. Оказывается, быть брошенной стыдно. И как теперь доказать другим, а главное, себе, что на самом деле она чего-то стоит? Что Влад просто ошибся. Он ведь прав – все ошибаются.

Тамара неторопливо пересекла сквер, вышла на городские тротуары. Медленно шагала вдоль улицы, глядя на лунный серп, мерцающий в аметистовом небе между домами Добромыслова. Мимо пролетали машины, деревья шелестели листвой, будто прощаясь с летом.

Месяц приковал взгляд Тамары, и ей трудно было не то чтобы посмотреть на что-то другое, а даже просто моргнуть. Пришлось остановиться, медленно, глубоко вдохнуть, понемногу шевеля сначала пальцами, потом плечами. Наконец получилось закрыть глаза. Правду же говорят – нельзя подолгу смотреть на небесное светило, можно лишиться рассудка.

У Томы и так нервы были на пределе, не хватало еще под лунным воздействием дел натворить. Например, подкараулить обожаемую Владом Аду где-нибудь в подворотне, полоснуть бритвой по горлу, быстро упаковать тело в багажник, вывезти в парк и закопать под яблоней.

Нет, не получится. У Томы пока нет водительских прав, да и родители не разрешат взять машину. К тому же, чтобы закопать целое тело, нужно вырыть большую яму, полночи лопатой придется работать, Тамары на это просто не хватит. Пришлось бы нанять экскаватор. Или привлечь рабочих. А как им объяснить такой странный заказ?

И потом – как она труп от стоянки потащит? На себе? Тяжело. Плюс от раны на горле весь багажник кровью зальет, потом не отмоешь. Не заворачивать же тело в пленку прямо во дворе жилого дома.

В общем, так себе план.

Тома заставила себя открыть глаза. Господи, как будто заснула посреди дороги. Она вообще где? Небо впереди было темным, зато по обеим сторонам улицы светили фонари. Вдоль дороги тянулись два ряда двухэтажных домов, со всех сторон окруженных деревьями и кустами.

Да ведь это «гробы» Божедомки. А впереди, стало быть, знаменитый городской небоскреб – «Добромыслов плаза», который все никак не достроят.

Оказывается, Тома прошла почти половину улицы, вдали уже проступали очертания леса. Ладно, нужно просто развернуться и пойти домой, отсюда недалеко.

Вокруг было как-то жутко. Честно очень неуютно, особенно ночью. Даже днем сюда лучше не забредать, а уж в темноте тут страшно до дрожи. И правда, ни одно окно ни в одном доме не светилось, разве что кое-где в стеклах отражались блики от фонарей. И ни одной машины на дороге.

И почти полная тишина. Разве что какие-то странные звуки доносятся. Будто протяжное пение слышится, только непонятно, откуда именно. Во дворах, что ли, кто-то решил погорланить на ночь глядя. Хотя нет – поют женщины, причем мелодично, с переливами.

Против воли Тома прислушалась. Действительно, совсем рядом женские голоса продолжали выводить песнопения, даже слова можно расслышать. Только ничего не понятно, они поют как будто на чужом языке.

И еще запах. Пахнет розами, да так отчетливо. И что-то с чем-то, разные ароматы переплетаются, как женские голоса. Наверное, кто-то здесь выращивает цветы. Ага, розарии в самом неблагополучном районе города.

Тома встряхнулась. Пожалуй, нужно поторопиться, а то бродить одной по темным, пустым, незнакомым улицам явно небезопасно.

Но стоило Томе попятиться, чтобы поменять направление, как она чуть не столкнулась с высоким мужчиной, непонятно как оказавшимся на тротуаре.

– Ой, простите, пожалуйста, – буркнула Тома, снова попятившись.

Но незнакомец на нее не посмотрел. Таращась пустыми глазами в небо, уверенно прошел мимо и зашагал вдоль по улице по направлению к лесу. Когда его силуэт уменьшился так, что его стало не разобрать, Тома вдруг обнаружила, что в окнах домов стал появляться свет, а пение стихло. Остался лишь запах роз.

Так, хватит. Нужно двигаться к дому, и чем скорее, тем лучше. А то тут лунатики, оказывается, бродят. Или не лунатики. Мало ли что с тем мужчиной, раз двигался как робот, да еще и глазами смотрел в разные стороны. Жуть.

Тома почти побежала. Действительно, звуков на этой уединенной улице стало больше – появились голоса, в окнах мельтешили тени, как и положено по вечерам. Из форточек пахло едой – кто-то готовил ужин. От аппетитного запаха жареной рыбки с луком в желудке заурчало. Недурно бы перекусить. Те, у кого готовилась курочка на гриле, очевидно, думали так же.

– Отмучился, окаянный, – донеслось из приоткрытого окна на первом этаже. – Давно пора было его выпустить, да только теперь, видишь, расплатился.

– А когда нас расселят, что будет с остальными? – спросил детский голос. – Они что, сами будут вылезать?

– Ешь давай, – буркнул первый.

Больше ничего интересного из этой квартиры услышать не удалось. Тома прибавила шагу. Но уже у следующего дома притормозила, потому что из окна донеслось:

– Я бы его там вообще сгноил. Навечно оставил бы, до второго пришествия. Вот тогда пусть вылезает и оправдывается.

– Тебя забыли спросить, – отдаленно ответил женский голос. – Много ты понимаешь.

– Ты зато понимаешь, – резко ответил мужчина. – Из-за него десять человек богу душу отдали, а еще несколько поломались. Две беременные бабы, между прочим.

Дальше странные препирательства Тамара слушать не стала. Наконец стали отчетливо видны огни города: свет фонарей и окон, мигающие светофоры и фары машин. Тома никогда не думала, что может так обрадоваться бесконечному шуму городских дорог.

Когда Божедомка осталась за спиной, Тома немного снизила темп. Оказалось, она даже запыхалась от бега. Уже медленно, размеренно, на всякий случай стараясь ни о чем не думать, обошла церковь и направилась к своему дому.

О том, где она была и почему так поздно вернулась, спросил только Костик, но его легко получилось отвлечь мультиками. Мама с папой танцевали вокруг Ульянки, которая со страдальческим видом развалилась на диване в большой комнате. Хотя надо признать, Ада приложила ее довольно сильно, хорошо, что обошлось без сотрясения.

– То-ом, а принеси попить, – попросила Ульянка, когда мама ушла на кухню.

Тамара, радуясь, что ей никто не докучает расспросами, сходила на кухню за соком для сестры и уселась в кресло. Ульянка таращилась в экран смартфона, Костик смотрел мультики по телевизору, мама хлопотала на кухне, папа в своей комнате доделывал какую-то работу.